Стражи дорог

Глава 1

— Куда идем мы с Пяточком, большой-большой секрет... — пропел Грубер и остановился, вытирая со лба пот рукавом своей горки. Пот был на редкость соленым, едким, и так и норовил попасть в глаза, разъедая склеру, и ухудшая зрение. — Чинк, сука, даже машину зажал. И что мы будем делать, если на кого-нибудь нарвемся? Голым задом сверкать? С тем, что у нас с собой есть, мы даже от топтуна будем бежать дальше, чем видеть. И, Снегирь, ау, ты видишь здесь хоть что-нибудь? Хоть малейший кустик, за которым мы смогли бы спрятаться, от того же топтуна? Так что и бежать мы будем недалеко и недолго. Потому что, как ни крути, а зомбаки в этом дадут нам огромную фору.

— Ты преувеличиваешь, возможно. Нет, точно. Уж с топтуном мы с тобой вдвоем, да еще с полным зарядом твоего дара Улья как-нибудь справимся. Должны, во всяком случае, — Снегирь огляделся и, приметив невдалеке большой камень, наполовину вросший в землю, направился прямо к нему. — Но, если посмотреть на все это безобразии с другой стороны... А что мы вообще здесь делаем, и где это «здесь»?

— Понятия не имею. Нашел у кого спросить. Я же прямо-таки навигатор, настроенный на различные локации Улья, — Грубер сел рядом с другом на камень и огляделся по сторонам.

— Ты мог ограничиться простым «не знаю», — Снегирь повторил жест Грубера и вытер со лба пот. — А спросил я тебя, потому что именно ты с Чинком любовь крутишь. Хотя, нет. В последнее время он повадился уединяться с Зиной. Интересно, а ты не ревнуешь?

— С чего бы мне ревновать? — Грубер весьма натурально удивился. — Хотя, Зина... м-да. Но, это если забыть про то, что она всего лишь компьютер, зато в охренительно обольстительной оболочке.

— Извращенец, — Снегирь из-под руки посмотрел на солнце, которое словно застыло на небе на одном месте. — Я вот лично живых девушек предпочитаю. Обычных.

— Здесь нет обычных девушек, если не измененная, то иммунная, но одна будет пытаться тебя сожрать, а другая... ну, у другой вполне может весьма забавный дар Улья проклюнуться, и станет в итоге твоя обычная нимфой. Вот тогда ты забегаешь, и запоешь фальцетом.

— Умеешь ты опошлить любую, даже самую светлую идею, — Снегирь опустил руку и посмотрел на друга. Они одновременно вспомнили нимфу, которая столько наворотила в их недалеком прошлом и вздрогнули.

— Жарко-то как. — Сменил тему разговора Грубер. — А из воды, только живчика... почти нет, — добавил он, потрясся фляжкой. — Вообще ничего нет. Патронов — нет, споранов — нет, гороха — ну тут понятно, конечно же, нет. Да и если бы были патроны, из чего стрелять? Из пальца? Говорю же, придется нам с тобой еще от зараженных побегать, или не придется, тут как повезет. Живчик кончится, и если водяры не найдем, то вообще без разницы, надыбаем в итоге спораны или нет. Мы кончимся быстрее, чем нарвемся на того, кого не сможем замочить, например, ты абсолютно прав насчет моего полностью заряженного и апгрейженного дара.

— У тебя этот дар есть, хоть и почти одноразовый, да хотя бы пугио оставили, а я вообще считай, что голый, — развел руками Снегирь. — Только то, что на поясе ношу, то и сейчас при мне. А ношу я на поясе, аж полупустую флягу с живчиком и вот, — и он продемонстрировал Груберу перочинный ножик. — Крутотень, правда? И самое главное — куда нам идти? И что, мать твою, делать?

— Вот, — Грубер поднял вверх указательный палец, — а ты утверждал, что я преувеличиваю. Как бы я не преуменьшил существующую проблему, точнее множество проблем, проистекающих из одной-единственной. Так, давай попробуем разобраться: Чинк сказал, что он нас выбрал из многих других, потому что мы ему необходимы...

— Стиксу. Не Чинку, а Стиксу, — поправил Грубера Снегирь. — Чинку мы на хрен не упали.

— Да, верно, Стиксу, — Грубер усмехнулся. — Мы нужны Стиксу, чтобы исправлять возникшие очаги напряженности с перекосом в статусе кво, путем искоренения этого очага напряженности как данности. А прежде, чем искоренить, мы должны понять, в чем именно заключается нарушение и определить этот самый очаг напряженности. Я правильно понял идею, которую до нас так старательно пытался донести Чинк, настраивая на эту совершенно не халявную работенку?

— В целом, наверное, да, — покрутил кистью в воздухе Снегирь, обдумывая то, что сейчас наговорил ему Грубер и примеряя с тем, что наговорил Чинк.

— Отлично, пошли дальше. Каким образом, по мнению Чинка мы будем исправлять этот перекос, если изначально понятия не имеем, в чем именно перекос заключен? Как, мать его за ногу, мы сможем вычленить нарушение, если я даже представить себе не могу, что именно для Стикса считается нормой? Возьмем сегодняшнюю ситуацию: нас выкинули здесь ночью, практически голых, вытащив из кроватей, не снабдив ничем, включая информацию, и отправили туда-не знаю-куда, за тем-хрен пойми-за чем. Да я даже не представляю, в какую сторону нам идти, мы премся, как бараны по пустыне, в надежде наткнуться на ответ к задаче, условий которой нам никто не дал.

— Не уверен, что бараны шастают по пустыням, — хохотнул Снегирь.

— Мы — бараны, и мы шастаем, так что норм, — отмахнулся Грубер. — Но, я продолжу, хорошо? — Снегирь кивнул, с любопытством наблюдая за полностью пришедшим в себя Грубером, который начал оживать на глазах, как только Чинк предложил им такую странную работу. У них наконец-то появилась хоть какая-то цель в их жизни здесь, а не просто попытки выжить в ближайшие три дня, без каких-либо перспектив на то, что следующие три дня будут хоть как-то отличаться от предыдущих. Как оказалось, это значило многое, и не только для Грубера, так что их претензии к методам Чинка были скорее к тому, каким образом выдавались очередные задания, а не к самой работе. К ней, претензий как раз не было, лишь искреннее любопытство, а что на этот раз приготовил им для познания громадный и загадочный Стикс. А Грубер между тем продолжал разоряться. — И где, вашу маму восемь раз, наша чудо-девочка? Почему нам не выдали наш мозговой центр? Я почему-то считаю, что Зина нам важнее именно здесь и сейчас, чем Чинку за бокальчиком винца вечерком.

— Грубер, ну зачем ты задаешь эти вопросы мне? — простонал Снегирь. — Я-то откуда знаю?

— Потому что могу, — спокойно ответил Грубер. — Чинку эти вопросы хрен задашь, а задашь, так в лучшем случае просто утрешься, а тебе можно. Ты и выслушаешь и по шее не надаешь, потому что не дотянешься. — Грубер в очередной раз протер лоб и принялся оглядываться по сторонам. — Снегирь, посмотри-ка вон туда, — и он, немного нахмурившись, махнул рукой в направление вдоль дороги, по которой они плелись уже несколько часов. — Меня глючит, или там что-то поблескивает?

Снегирь приложил ладонь ко лбу и посмотрел туда, куда показывал Грубер, активировав при этом свой дар Улья — улучшенное зрение.

— Нет, тебе точно не показалось, — ответил он спустя полминуты, когда во всей красе разглядел тот блеск, который привлек внимание Грубера, и в его голосе при этом звучала изрядная доля удивления. — Там колесо обозрения блестит всеми своими металлическими зонтами и корзинками. Деталей не рассмотреть, но эта дура торчит в высоту просто на загляденье. Здоровенная махина.

— Интересненько, — Грубер задумчиво смотрел в сторону, которая привлекла его внимание. — Ну что, пошли, посмотрим, что это за аттракцион подкинул нам Чинк. Надеюсь, там нет клоунов. Ненавижу клоунов. — Они поднялись с камня синхронно. Радар Грубера, настроенный на элиту молчал, значит одной опасности из тех, которые могли встретиться им на пути, было меньше. Бывшие рейдеры, а теперь не слишком понятно даже им самим кто, пошли быстрым шагом в направлении колеса обозрения, не забывая внимательно осматривать окрестности. Когда они прошли около сотни метров, Грубер снова принялся тихонько напевать свою дурацкую песенку: — Куда идем мы с Пяточком, большой-большой секрет... — Снегирь только поморщился, но комментировать не стал, знал, что это бесполезно и может привести только к увеличению громкости со стороны Грубера. В руках у них не было оружия, за плечами не было рюкзаков, так что ничто не замедляло их продвижения к незнакомому объекту, хотя существенно увеличивало риск расстаться с жизнью, если этот аттракцион был обитаем.

***

Они пробыли на блуждающем кластере неделю. Это была самая спокойная неделя в их жизни здесь на Стиксе. За эту неделю они окончательно пришли в себя, расслабились и подлечились. А Снегирь даже отметил, что немного поправился.

Каждый день Грубер шел к музею и каждый день экспонаты в нем были разные. И они всегда восполнялись, в эти дни Снегирь успел поучаствовать в экспериментах Грубера: они вытаскивали из музея и выборочно экспонаты и однажды вынесли все, но уже через два дня каждый из этих экспонатов хоть раз, но появлялся в витринах. Единственным экспонатом, который больше никогда не возвращался, был пугио, который Грубер спер еще в самый первый свой визит в кластер Чинка.

— Что же ты такое? — этот вопрос Грубер часто задавал кинжалу, разглядывая его, лежа в постели в своей квартире. Они решили, что каждый достоин собственного жилья, и поэтому заняли квартиры в том доме, где на шестом этаже обосновался Чинк.

Встречались Грубер со Снегирем ежедневно, часто подолгу просиживая в гостях друг у друга. Они искренне наслаждались почти ничегонеделаньем, в относительной безопасности этого кластера. Нет, случаи, когда в него забредали как измененные, так и иммунные, конечно бывали, но случались все же довольно редко. В основном кластер не менялся: все та же пугающая пустота улиц, дома, несущие признаки тяжелых боев, и тонны пустых стреляных гильз, покрывающие улицы. Что здесь произошло и когда, не знал даже Чинк. Или делал вид, что не знает. Во всяком случае, информацией он не делился, а кроме него узнать было не у кого. За эту неделю они облазили город вдоль и поперек, но никаких намеков на то, что же здесь произошло, так и не нашли.

А вот Зину они видели редко. Чем занимался этот искусственный интеллект, помещенный в тело зараженной девушки, личность которой была уничтожена паразитом Стикса, но не изменившейся внешне, никто из бывших рейдеров не знал. Хотя Снегирь видел, что Груберу интересно, и что этот интерес вызван не только праздным любопытством. Сам же Снегирь никогда не думал о Зине в этом самом плане, просто все, что было связано с ней, он считал какой-то особой формой извращения. Не слишком понятно, что думал о Зине Чинк, но он много времени проводил с ней, по ее словам, он ее чему-то обучал, но вот чему именно, ни Снегирь, ни Грубер так у нее добиться не смогли.

Но, в любом случае эта неделя пошла Груберу и Снегирю на пользу. Они хорошо отдохнули, привели мысли и нервы в порядок, наконец-то выспались. Также Чинк помог им разобраться до конца с их дарами Улья, и они разработали совместно с Хранителем планы тренировок, чтобы усовершенствовать то, что уже имелось. Недостатка в горохе у Хранителя не было, также как и уксуса. Да и вообще, с продуктами напряженки не возникало, они послушно появлялись в соседнем доме, где на первом этаже был расположен супермаркет.

За неделю кластер переместился шесть раз. Но Чинк решал возникшие проблемы самостоятельно, не привлекая к этому процессу своих новых помощников. Это же сыграло с ними злую шутку — они понятия не имели, что же именно они должны делать, когда им предстоит работать самостоятельно. Ни Грубер, ни Снегирь так и не поняли до конца, что же они такого сотворили в том странном месте, где они заманили элитника в ловушку с Чернобыльской аномалией, и где Грубер убил нимфу. Но рейдеры были благодарны Чинку за спасение, а Грубер в последующем еще и за то, что Чинк помог ему освоить дар, связанный с его радаром на элиту. Во всяком случае, он теперь не корчился от боли и не терял сознания, когда элита бродила где-то рядом, при этом он как-то упустил из вида, что именно благодаря Чинку эта способность стала в нем развиваться.

И вот этой ночью Чинк поднял их с постелей и чуть ли не пинками выбросил с кластера в эту часть Улья, ничего не объяснив, и даже не дав собраться. Друзья могли это объяснить только одним, случилось что-то из ряда вон выходящее, что могло повлиять на структуру работы Стикса, что бы она собой не представляла, на данном конкретном участке. Теперь же им предстояло выяснить, что же именно произошло, и как это положение можно исправить.

***

Колесо обозрения оказалось дальше, чем Снегирь себе представлял. Все-таки в его улучшенном зрении были небольшие недостатки, например, он все никак не научился соотносить расстояния от увиденного до существующего, почему-то циферок, указывающих масштаб или кратность увеличения, его дар не предусмотрел.

Когда они вышли на участок прямой дороги, с потрескавшимся асфальтом, откуда было видно и само колесо, и ту часть кластера, на котором колесо было расположено, солнце уже перевалило далеко за полдень, наконец-то сдвинувшись с мертвой точки на небосводе.

— Так, и что тут у нас? — Грубер прислонил теперь уже две рука ко лбу и посмотрел на открывшуюся ему картину из-под ладоней.

На первый взгляд кластер выглядел как множество других, с одной только разницей, колесо обозрения было покрыто ржавчиной, очень густо и практически по всей поверхности. Больше никаких следов разрушений видно не было, но торчавший прямо на границе кластера аттракцион, постоянно притягивал к себе взгляд.

— Может не будем здесь так стоять? — Снегирь смотрел вокруг слегка нахмурившись. — Черт его знает, когда начнется перезагрузка, и не слетится ли на это дело куча зомбаков разных мастей.

— Идея хорошая, — Грубер убрал руки от головы и осмотрелся по сторонам, ища взглядом хоть что-нибудь, что могло стать их укрытием. Как назло, вокруг раскинулась степь, в которой не было заметно ни единого куста. — Только трудноразрешимая. И потом, тебя ничего не напрягает в виде этого кластера?

— Нет, а что меня должно напрягать? — Снегирь пожал плечами. — Кластер как кластер, ну, подумаешь, колесо заброшено, мало ли их забрасывают в мультиверсуме. Слегка напрягает то, что мы никого не видим и не слышим, но, возможно здесь уже нечего ловить и вообще скоро кисляк пойдет.

— Нет, тут что-то другое, — Грубер снова посмотрел на колесо обозрения из-под ладоней, сложенных козырьком. — Подойдем поближе?

— Как скажешь, — Снегирь пожал плечами. — Лично меня напрягает, что здесь как-то пустынно, словно мы находимся внутри вымершего кластера. Причем вымершего уже очень давно.

— Угу, — рассеянно подтвердил Грубер, показывая, что тоже об этом как бы задумывался, но пока сказать что-то более точное не может по разным причинам, одной из которой была нехватка информации.

Они двинулись к кластеру, ориентируясь на все то же колесо обозрения. Не сговариваясь, сошли с дороги и теперь подходили, немного со стороны. Грубер на ходу обернулся по сторонам и невольно поежился. Подозрения Снегиря по поводу слишком уж странного отсутствия малейших проявлений жизни как иммунной, так и измененной, начинали напрягать все сильнее и сильнее. Такое вообще-то возможно, вот только рядом обычно бывает чернота, а здесь черноты не было видно вплоть до самого горизонта, и то, что они шастали по этой то ли степи, то ли пустыне в гордом одиночестве, реально начинало действовать на нервы. Грубер сейчас бы и какому-нибудь бегуну обрадовался бы как родному. Непроизвольно они все сильнее и сильнее ускоряли шаг. Вскоре бывши рейдеры наткнулись на странного вида разрушения. Посреди пустоши, по которой они шли, находился фундамент какого-то большего здания. Но только фундамент, самого здания не было, как и малейшего намека на то, что это вообще могло быть. Словно его не разобрали, а попросту не достроили, заложили фундамент и бросили, убрав всю строительную технику.

Вскочив на плиту, Грубер присел на корточки и поднял какой-то камешек, явно выщербленный из бетона. Снегирь стоял рядом, скрестив руки на груди, и не верящим взглядом оглядывался вокруг.

— Это что, шутка такая? — наконец, спросил он у друга.

— Сомневаюсь, — Грубер встал и принялся оттряхивать руки, подавляя острое желание, давно выработавшейся у него потребности срочно достать влажную салфетку и убрать все следы пыли с кожи. — С такими вещами Стикс обычно не шутит.

— Это стаб! Огромный, мать его, стаб! Но такой большой стаб, да еще и с городской составляющей не может стоять бесхозным, — Снегирь сжал кулаки. — Что происходит? Куда нас забросил Чинк?

— Я. Не. Знаю, — раздельно проговорил Грубер. — Но, подозреваю, что именно это, или что-то связанное с этим феноменом, нам и предстоит выяснить.

— Нет, нам предстоит, если я все правильно понял, выяснить и устранить что-то, что мешает нормальному функционированию Улья. Но я пока, хоть убей, не могу врубиться, при чем здесь какой-то левый заброшенный стаб.

— Стоя здесь, мы можем гадать до бесконечности, — Грубер не отводил взгляда от громады колеса обозрения. — Нужно поближе все рассмотреть. Вот только я вообще не хочу туда заходить, но у нас, похоже, нет альтернативы. Надо где-нибудь оружие раздобыть. Может какой магазин не разграбленный найдем?

— Ага, помечтай, — Снегирь скривился. — Люди, что та саранча. Я вот, например, вообще не помню ни одного кластера, в котором было бы чем поживиться, и чтобы туда никто не наведался. Да даже в том полигонном участке Улья, где идут совершенствование навыков перезагрузки, в конце концов завелись люди, и все иммунные, что тоже верно, потому что измененные не прочувствовали бы красоту многих игрушек. Им вообще, кроме жратвы ничего обычно не нужно.

Грубер не ответил, да и Снегирь не просил ответа, это было риторическое бурчание, чтобы хотя бы таким способом выразить недовольство Грубером, Чинком, собой и всей этой жизнью в целом. Его что-то беспокоило, что-то, чему он никак не мог дать объяснения. Словно что-то здесь было не так. Даже в кластерах полигонах можно было увидеть уже ставшие привычными очертания Стикса. А здесь этого узнавания не было и в помине. Словно Чинк их забросил не к непонятному стабу, а в другую вселенную.

— Я тут подумал, — Грубер остановился перед проржавевшим до дыр забором, — а мы не могли оказаться в каком-нибудь мультиверсуме самого Стикса?

— Ты просто мысли мои читаешь, — Снегирь поежился. — Грубер, мне реально не по себе.

— А в тебе не мог еще какой-нибудь дар проснуться, типа карканья? — Грубер дотронулся до забора и тот с грохотом провалился внутрь. Более того, все остальное ржавое железо начало валиться по принципу домино с таким грохотом, от которого заложило уши. Снегирь хватанул носом поднявшуюся металлическую пыль и закашлялся. Когда пыль немного улеглась, а от забора не осталось даже воспоминаний, Грубер проговорил. — Ну просто блеск. Это мы тихонько зашли, с другой стороны, подальше от центрального входа.

— Да уж, — Снегирь еще пару раз кашлянул и направился к открывшемуся проходу. После такого таиться уже не было никакого смысла. — Я только одного не пойму, как мы вообще до сих пор еще живы?

— Это потому что я высокий и красивый, — уверенно ответил ему Грубер поравнявшись. Теперь, попав за периметр стаба, они отчетливо видели следы разрушений, которые были нанесены временем.

От того места, от которого они начали свой путь по территории, вела извилистая, бывшая когда-то асфальтовой, дорожка. Сейчас то, что она была когда-то асфальтовой, было видно только по попадающимся время от времени кускам этого самого асфальта, вздыбившегося под воздействием времени и уступившего пробивающейся сквозь него растительности. Дорожка вела прямиком к колесу обозрения. Грубер достиг его первым. Когда Снегирь подошел, то увидел, как Грубер с задумчивым видом разглядывает насквозь ржавую кабинку, под таким же ржавым металлическим зонтиком.

— Я бы на твоем месте не трогал тут ничего, — хмуро посмотрел на друга Снегирь и сложил руки на груди. — Если и эта махина начнет рушиться, то живыми мы отсюда просто не выберемся, и это будет весьма не эпичный конец наших с тобой злоключений. Сдохнуть под обвалившимся аттракционом, даже не в пасти у элиты, это, мой друг, вообще не камильфо.

— Да я и не собирался, — и Грубер, явно противореча самому себе спрятал за спину правую руку, которую уже протягивал к кабинке, когда Снегирь его прервал.

— Ну-да, ну-да, не собирался он, — хмыкнул Снегирь и принялся оглядываться по сторонам. — Здесь раньше был парк для отдыха и прогулок, — уверенно сказал от и направился к видневшейся невдалеке скамье.

— Смотри, не провались, — пробормотал Грубер и снова принялся разглядывать колесо.

— Преимущество камня в том, что он менее подвержен разрушающей силе времени, — донесся до него голос Снегиря, который развалился на каменной скамье, вытянув ноги.

— Могу поверить тебе на слово, потому что никогда не увлекался археологией, — Грубер нахмурился и качнулся с пяток на носки и обратно. — Что-то здесь не так, — задумчиво произнес он, топнув ногой. — Такое чувство, что я стою на крышке погреба, и там подо мной пустота. Мерзкое чувство на самом деле.

Грубер немного постоял, прислушиваясь к своим ощущениям, помотал головой, стараясь прогнать навязчивый образ, нарисованный его воображением, и подошел к Снегирю.

— Присядь что ли, — Снегирь немного подвинулся, чтобы освободить больше места рослому Груберу и заложил руки за голову. — Что же нам здесь нужно найти? Ничего не понимаю. Кластер как кластер, — он повел плечами. — Странно только почему такой крупный стаб не обжит. Ведь не может же быть, что о нем никто не знал.

— И это не самая большая странность, — Грубер, наконец, решился и сел на каменную скамью рядом с другом. — Где все? Где иммунные, где зомбаки? Ни за что не поверю, что эти земли вообще не обитаемы. Так просто не бывает, и я не верю в подобные случайности.

— А я тебе гово... — Снегиря прервал громкий треск, раздававшийся, казалось отовсюду. — Что за...

И тут поверхность на которой стояла скамья рухнула под землю. Она не просто провалилась под весом их тел, а рухнула словно с крыши небоскреба. Опасения Грубера подтвердились: все это время они находились на тонкой прослойке земли, прямо над огромным подземным карманом, которая не выдержала их со Снегирем на сравнительно небольшой площади и отправила прямо в кроличью нору.

Глава 2

Грубер поднялся на четвереньки и закашлялся, пытаясь одновременно вытряхнуть из волос землю, пожухлую листву, каменную крошку и тому подобный мелкий мусор. Рядом зашевелилась куча наваленных камней и из-под нее выполз Снегирь, который даже пока не пытался принять вертикальное положение.

— Все-таки то, что мы на Стиксе находимся, доставляет нам немало преимуществ, — Снегирь, наконец полностью выбрался из-под камней, сел и принялся отплевываться. — Например, если бы были сейчас в своих мирах мультиверсума, то, упав с такой высоты, как минимум переломали бы себе парочку конечностей.

— Мы бы шею себе свернули, — Грубер понял бесперспективность попыток очиститься и плюхнулся рядом со Снегирем.

— А я и сказал, «как минимум». Максимум в таких делах обычно не предусмотрен, — Снегирь задрал голову и посмотрел вверх, где в вышине тускло светилась дыра, сквозь которую они сюда провалились. Через дыру до провалившихся в этот подземный колодец людей дотягивался тоненький солнечный лучик и был виден краешек чистого голубого неба, на котором, в то время пока они находились на поверхности, не было видно ни единого облачка. — Интересно знать, куда мы попали? Грубер, ты что-нибудь слышал про подземных измененных? Или вообще что-нибудь про местные подземелья?

— Неа, даже слышать не приходилось. Всегда думал, что жизнь здесь сосредоточена исключительно наверху. Как же нам выбраться? — Он так же, как и Снегирь, разглядывал такой далекий выход, и не представлял, как можно до него добраться, не имея в наличие пары крыльев, или на худой конец кого-то наверху с крепкой веревкой наготове.

— Отсюда? — Снегирь провел вокруг себя рукой. — С тем, что мы имеем и провалившись сюда на пару? Никак. Но, заметь, мы попали в какой-то туннель, а не просто подземный колодец, и еще, здесь достаточно светло, чтобы хотя бы осмотреться.

— Может, это когда-то до последней перезагрузки было метро? — высказал предположение Грубер? — А что, кусок какого-то крупного города перезагрузился вместе с подземкой. Мы же не знаем, как образуются стабы, может, наличие подземки — один из основных компонентов, типа, если нет подземки или какой-то подземной пустоты, то стаб и не сможет стабилизироваться и просто будет уходить на перезагрузку из раза в раз.

— А может, это именно то, ради чего мы сюда попали, — Снегирь встал и прошел несколько шагов, остановившись у стены. — Жутко здесь. Про подземки и вне Стикса ходят разные ужастики и городские легенды, и я даже представить не могу, с чем мы вообще можем столкнуться. Просто не представляю тот объем изменений, который может произойти, ну не знаю, в какой-нибудь мутантской крысе, например.

— Не нагнетай, — угрюмо проговорил Грубер. Он хотел добавить что-то еще, но тут груда камней, которая осталась от каменной скамьи, той самой на которой они сидели, когда отправились знакомиться с подземным миром Стикса, снова зашевелилась. Грубер бросил взгляд на Снегиря, стоящего у стены и что-то на ней изучающего, и вытащил пугио, приготовившись ударить каждого, кто сейчас появится на свет из-под завала.

Камни разлетелись в разные стороны, и из груды поднялся, злобно урча, лотерейщик, в котором еще угадывались человеческие черты. Во всяком случае, Грубер принял тварь за лотерейщика, хотя та имела весьма существенные отличия от подобных измененных, обитающих на поверхности, в виде спорового мешка, который располагался ниже обычного, почти на самой шее. Когда полетели камни, Грубер сумел откатиться в сторону, а Снегирь, повернувшийся на звук, уклонился от этих снарядов, но таким образом не успевал прийти Груберу на помощь. Лотерейщик был не самым мощным противником, но и не опасаться его было бы феноменальной глупостью, особенно учитывая тот факт, что никакого оружия, кроме одного пугио на двоих, у них с собой не было.

Грубер вскочил на ноги, и уже хотел активировать свой первый, весьма мощный дар, но передумал. Лотерейщик явно был дезориентирован, и несколько заторможен, все-таки, получается, что скамья с сидевшими на ней бывшими рейдерами, упала прямиком ему на голову. Хотя, лотерейщик — не элита, поэтому такое попадание по башке могло окончить его существование, так что, он скорее всего сумел увернуться, почувствовав угрозу, вот только увернулся не до конца, и был бы погребен под обломками, если бы не феноменальная живучесть, данная ему Стиксом. Однако так быстро полностью прийти в себя он не мог, чем Грубер и воспользовался, вскочив у него за спиной и без всяких сантиментов всаживая пугио в споровой мешок. Лотерейщик заурчал, и упал на колени. Грубер, не выпускающий из руки кинжал, повернул его в ране, а затем еще раз. Лотерейщик пару раз дернулся и затих, и только тогда Грубер вытащил кинжал из головы измененного.

— Это что сейчас было, твою мать? — осторожно спросил Снегирь, подходя к Груберу, который в это время деловито потрошил споровый мешок, пытаясь найти в нем те самые спораны, необходимые им сейчас для обычного выживания.

— Ты у меня спрашиваешь? — Грубер поднялся, прогнулся в пояснице и только после этого открыл ладонь, на которой лежали спораны. — Двенадцать штук. И это, согласись, тоже далеко от нормы. Ты здесь воду случайно не видел? Руки бы помыть.

— Да вон, по стене течет, намывайся, сколько влезет, — махнул рукой Снегирь в направление той стены, возле которой он стоял во время нападения лотерейщика, Грубер ссыпал ему спораны в подставленную ладонь и пошел к стекающей откуда-то сверху жидкости. Текла она на удивление тихо, и из-за отсутствия журчания Грубер ее сразу и не заметил. Снегирь задумчиво смотрел на ноздреватые шарики на своей ладони. — Ну что, кажется, живем. Только, где бы водки теперь найти, а то я чувствую, мы скоро без живчика загибаться начнем. Чинк, сука, уж фляжку-то мог наполнить, а не практически голыми выбрасывать.

— Наверное, думал, что мы большие мальчики и будем в состоянии добыть себе немного споранов, — Грубер встряхнул кистями, пытаясь оттряхнуть с них воду.

— Да, а также гнать самогон, используя подручные материалы, — Снегирь многозначительно хмыкнул и принялся разглядывать стену, расположенную напротив того места, где все еще валялось тело лотерейщика.

— Что ты там видишь? — Грубер подошел к нему и тоже принялся рассматривать стены, которые в полумраке казались ему расплывчатыми темными кляксами.

— Там похоже есть проход, — Снегирь сделал несколько шагов вперед, прищурился, разглядывая заинтересовавший его участок более внимательно. — Да, точно, проход. Не удивлюсь, если лотерейщик приперся оттуда, услышав, что сверху многозначительно так зашуршало. Вот только не ожидал бедняга, что вместе с вкусным мясом ему на башку свалится груда камней и придавит почти до смерти. А вкусному мясу очень уж понадобится кое-что, имеющееся в его затылочном украшении, так сильно, что его желания пожрать не будут учтены.

Грубер только пожал плечами, выслушав его тираду, и в очередной раз огляделся. То место, куда они попали, сложно было как-то охарактеризовать. Это все же не был туннель, туннели не заканчиваются обычно тупиками, они как правило куда-то выходят. Это определенно не была пещера, созданная природой, потому что в том, как были обработаны стены, чувствовалась рука человека. Но потеки воды по стенам, неясное сияние, исходившее от самих стен, и дававшее тот самый приглушенный свет, позволяющий разглядеть детали, делали это место немного потусторонним. Словно они провалились в некое подобие портала, ведущего... хрен знает куда.

— Эй, ты идешь? — от прохода, идущего в глубине стены, Снегирь махнул рукой, и Грубер встряхнулся, прогоняя наваждение.

— Да, иду, не торчать же здесь, в ожидании, что водяра на голову свалится. Все-таки мы зависим от этого пойла.

— Ну так какие-то недостатки должны же у нас таких классных присутствовать, зависимость от спиртного, или попросту алкоголизм, почему бы и да, — хохотнул Снегирь, и первым пролез в узкий проход в стене, выделяющийся на фоне словно подсвеченных изнутри стен как черный провал. Грубер протиснулся следом. Более рослый, он ободрал руки и едва не порвал одежду в момент протискивания, в то время как Снегирь практически не пострадал. Но, когда они миновали толщу стены, проход резко расширился и теперь действительно напоминал туннель.

— Не, лотерейщик явно приперся не отсюда, — покачал головой Грубер, отряхиваясь. — Ему бы мозгов не хватило, что нужно приложить определенные усилия, чтобы попасть отсюда — туда. Да и не пролез бы он здесь, застрял бы и закупорил выход своей тушей уже для нас, — он махнул в сторону лаза, из которого они вылезли. — Вот я не удивлюсь, что он сюда так же, как и мы свалился, ну, может чуть в стороне, и стоял, задрав башку, а тут мы со своей скамейкой.

— Да знаешь, вообще плевать, каким ветром это чучело туда занесло, главное, что у нас есть спораны для живчика, и чтобы водки купить, если достать не получится, — Снегирь посмотрел в одну сторону, затем повернулся и посмотрел в другую. — И куда пойдем?

— Как все нормальные мужики налево, — тут же ответил Грубер, практически не раздумывая.

— Налево от тебя или от меня? — Снегирь скорчил невинную морду.

— Тьфу, — сплюнул Грубер. — У тебя наверняка много интересных личностей в родословной можно найти, и сейчас их корни потихоньку просыпаются. Смотри, скоро станешь кудрявым и пейсы начнут расти с невиданной силой. Пошли уже куда-нибудь.

Снегирь посмеиваясь повернул в выбранную им сторону и пошел, внимательно осматриваясь по сторонам. Грубер последовал за ним, постоянно оглядываясь. Наличие лотерейщика немного повысило в них уверенность, что они все же в этом участке Стикса не одни. Пройдя около двухсот метров, бывшие рейдеры оказались на перекрестке, которого из-за скудности освещения сразу не заметили. Остановившись на пересечении четырех дорог, Снегирь почесал затылок. Грубер же, присел на корточки и принялся что-то рассматривать на земле.

— У меня такое ощущение, что мы попали в какой-то второсортный боевик про заброшенные линии метро, — наконец произнес Снегирь. — О, смотри, а там лампочки горят.

— Что? Какие лампочки? — Грубер, не вставая, посмотрел в ту сторону, в которую показывал Снегирь. Там действительно на значительном расстоянии друг от друга под потолком располагались самые обычные лампы накаливания. — Откуда в Улье лампочки? Что вообще происходит?

— Я понятия не имею, но мне все это категорически не нравится, — Снегирь нахмурился и перевел взгляд на Грубера. — Что ты там делаешь?

— Смотрю, вдруг все гораздо проще, и кто-то заключил сделку с дьяволом, чтобы отвлечься от ужасов самого стремного места в мультиверсуме. Но нет, именно здесь никаких следов различных сатанинских ритуалов не наблюдается. Как и любых других следов, кстати, о птичках.

— Наличие электричества указывает на стаб. Но кто в своем уме будет обустраиваться под землей? — Снегирь снова почесал затылок.

— К тому же этот факт представляет для нас определенную проблему, — Грубер поднялся и принялся оттряхивать руки. — Я не могу долго находиться в стабах, ты случайно не забыл?

— Ничего я не забыл. Но стаб — это водка, оружие и работа, и самое главное — возможность попытаться разобраться в том, что здесь не так и почему именно это место не нравится Стиксу. И, возможность узнать про навязчивую идею Чинка по имени Часовщик. Он же буквально помешан на этом перце. Кстати, ты ничего не вызнал про этого товарища, вроде где-то рядом с теми местами, где он обитал ошивался?

— Не, не узнал, хотя пытался узнавать. У меня сложилось ощущение, что он в самое Пекло отправился, судьбу за хм... хвост подергать. И вообще, Чинку он зачем-то нужен, вот пускай Чинк его и ищет, а я пальцем не пошевелю конкретно в том направлении, пока он не объяснится. — Грубер сложил руки на груди, и добавил. — Еще есть какие-нибудь преимущества от того, что возможно где-то там расположен уникальный подземный стаб?

— А еще — это уникальный шанс для тебя узнать, чем подземный элитник отличается от элитника наземного...

— Я и так это знаю, — Грубер пожал плечами. — Размерами они отличаются. Здесь не так уж много места, чтобы четырехметровую тварь вместить. А вот, что среди элиты нет трансформеров — вот это абсолютно точно. Так что, если исходить просто из здравого смысла, то самые крутые элитники должны в этих чудных местах обладать уникальной, абсолютно совершенной фигурой, — сказав это, Грубер решительно зашагал в тот проход, в котором они заметили лампочки.

— И какая же фигура считается абсолютно совершенной? — подыграл ему Снегирь, шагая чуть сзади разогнавшегося друга.

— Шара, разумеется, — Грубер оглянулся, посмотрев на друга, но, не найдя у того на лице никакого протеста, продолжил свой путь.

— А я бы посмотрел на эту совершенную элиту, — Снегирь остановился под первой лампочкой. — Почему здесь никого нет? Только мы и тот убогий лотерйщик, который вообще не понятно откуда выполз, и так и не понял, как кончился.

— Полагаю, вопрос был риторическим, — Грубер внезапно замолчал и остановился. — Ох ты ж не хрена себе. Снегирь, проверь, пожалуйста, я точно это вижу, или у меня глюки на пустом месте от недостатка кислорода уже образовались?

— Если ты об этих огромных железных воротах, которые перегораживают туннель, то тогда у нас обоих глюки, — Снегирь ошарашенно задрал голову и посмотрел наверх, туда, где монументальная металлическая конструкция упиралась в потолок. Решительно подойдя к сооружению вплотную, Снегирь протянул руку и несколько раз стукнул, вместе с Грубером прислушиваясь к раскатистому звуку ударов по металлу.

От его стука по туннелю понеслось эхо, и еще несколько секунд бывшие рейдеры прислушивались к отражающемуся от стен звуку.

— Я так и не понял, из какого материала сделаны сами стены, — наконец нарушил воцарившееся молчание Грубер, — это явно не металл, да и на обычную земную породу мало похо...

— Кто там долбится? — голос, прозвучавший из-за ворот, прозвучал настолько неожиданно, что Снегирь отскочил от них, а Грубер замер с отпавшей челюстью. — Ну чего молчите? Хоть поурчите, что-ли.

— Мы не слишком умеем урчать, если только в постели с красоткой, — наконец выдавил из себя Грубер. — А-а-а...

Его прервал скрипящий звук открываемой двери. В кажущемся монолитным сооружении выделился довольно большой квадрат, и вверх поползла скрытая дверь, напоминающая рольставню. Она поднималась настолько медленно, что Грубер успел взять себя в руки, а Снегирь перевел дух и подошел поближе.

Из образовавшегося проема прямо в лицо стоящего ближе к открывшемся воротам Груберу уперся ствол.

— И кто вы такие? Как умудрились по этому проходу прийти? — говорившего видно не было. Пространство за воротами было грамотно заставлено различными укрытиями. В виде стальных перегородок.

— Мы возле колеса обозрения, которое наверху, в какую-то яму провалились, — честно ответил из-за спины Грубера Снегирь. На воротах почти всегда присутствовал ментат и врать категорически не рекомендовалось ни в каком стабе, ни в подземных, ни в наземных, ни в каких.

— Еще один провал? — пробурчал еще один недовольный голос с другой стороны от первого встречающего.

— Похоже на то, — ответил первый, все еще держащий на прицеле Грубера. — Ну что там с этими?

— Да вроде ничего особенного. Меток во всяком случае ни на одном нет. Пропускай, нечего ворота открытыми держать. Сейчас еще группу к пролому организовывать.

— Ага. Проходите. Медленно и аккуратно, и чтоб руки на виду были, — Грубер пожал плечами и подняв руки так, чтобы было видно ладони, вошел внутрь. Сразу за ним шел Снегирь.

Как только они вошли, дверь за их спинами рухнула на пол с гораздо большей скоростью, чем поднималась. Вперед вышел высокий, выше рослого Грубера мужик, демонстративно держащий в руках калаш, и принялся пристально разглядывать незваных гостей. Гости в свою очередь разглядывали его, отмечая, что охранник был одет не слишком характерно для Улья, в котором мало кто себе позволял разгуливать в безрукавках, не сходящихся на голой груди, демонстрируя окружающим накаченные руки и торс, покрытые различными татуировками, в основном иероглифами. Молчание затягивалось, и никто не собирался нарушать его первым. Видимо такое положение дел надоело второму охраннику, который вышел из-за перекрытия, расположенного чуть дальше, и неспешно подошел к замершим людям. В отличие от бодибилдера этот мужик был одет в знакомый и ставший уже привычным камуфляж. Оружия в его руках не было видно, но почему-то Грубер был уверен, что вот конкретно этот господин в нем не нуждается. Осмотрев пришлых пристальным взглядом, словно сняв шкуру послойно, ментат, а в том, что это был ментат, можно было даже не сомневаться, обратился именно к Груберу.

— Новички?

— Ну, как вам сказать, — протянул Грубер. — А почему ты так решил?

— У тех, кто прожил в этом годюшнике достаточно долго и умудрился при этом выжить, с собой всегда имеется хоть какое-то барахло. А вы налегке, даже стволов нет, — Грубер переглянулся со Снегирем, что-то Чинк явно с ними нахимичил, если даже сильный ментат не мог снять информацию. Но как раз подобное положение дел их вполне устраивало.

— Ну, не то чтобы совсем новички, крестный во всяком случае нам не нужен, — решил немного прояснить ситуацию Снегирь. — Но и не старожилы, ага.

— А вещи потеряли, когда от элиты драпали, — хмуро добавил Грубер. — Нам бы в бар какой попасть, а то живчику того, каюк пришел.

— Ничего, за три минуты не помрете, — хмыкнул ментат. — Этот стаб называется «Подземный»...

— Интересно было бы узнать почему такое оригинальное название, и кто именно на нем настоял, — пробормотал Грубер. Ментат прервался и очень выразительно посмотрел на него. Грубер поднял руки виновато улыбнулся, давая понять, что больше перебивать не будет.

— Так вот, стаб называется «Подземный». Он защищен, наверное, лучше, чем все остальные, да и не водятся зомбаки в туннелях. Что-то здесь им не нравится, и они сюда забредают редко, если только проваливаются сверху, как вы, например. Но за добычей нужно вылазить на поверхность. Так что рейдеры у нас ценятся, не пропадете. В баре можно к команде какой пока на ноги не встанете прибиться. Законы у нас простые и напоминают заповеди: не убий, не укради и далее по списку. За нарушением следует наказание, в зависимости от содеянного, вплоть до расстрела. Все понятно? — Грубер со Снегирем синхронно кивнули. — Тогда проходите по лабиринту: выйдете на центральную улицу. Там разберетесь что к чему. Никто вас за ручку водить не будет, сами понимаете.

Ментат посторонился, давая им пройти. Здоровяк так не и не проронил ни слова, просто забросил автомат на плечо и пошел на свой пост.

Бывшие рейдеры пожали плечами и быстро зашли за преграждающее им дорогу перекрытия, за которым обнаружилось почти такое же, но стоящее с другой стороны. Всего перекрытий было около десятка и располагались они в самых непредсказуемых местах. Чтобы пройти между ними, приходилось постоянно лавировать.

— Зато понятно, почему, собственно, лабиринт, — бурчал Снегирь, заворачивая за очередной угол. Выйдя на открытую площадку, он замер. — Ничего себе.

— Да уж, — вторил ему Грубер, рассматривая раскинувшуюся перед ними картину. Они стояли на небольшом возвышении, а под ними словно на картинке раскинулся самый настоящий город, занимающий все пространство огромной пещеры. Многочисленные огни освещали улицы и довольно хаотично расставленные дома. По улицам передвигались люди, совсем маленькие с этой точки обзора. Также бывшие рейдеры заметили немногочисленный транспорт, начиная от велосипедов и заканчивая грузовиками, время от времени проносившихся по улицам города. — Ничего себе стаб «Подземный». Ну что пошли искать бар, заодно и осмотримся. — Снегирь в ответ только кивнул, и они начали спускаться, чтобы попасть на центральную улицу, вроде бы дежурный ментат назвал ее именно так.

Глава 3

Улица была ярко освещена множеством фонарей, и недостатка в свете жители стаба явно не испытывали. Свет бил из окон близлежащих домов, добавляя освещенности к и так светлой как при свете дня улице. Дома стояли хаотично, не в ряд, а основном одноэтажные, но попадались и двух-, и трехэтажные здания. Подойдя поближе Грубер увидел, что практически все дома выше одного этажа принадлежат или магазинчикам, или офисам охраны правопорядка, или энергетикам. Некоторые дома стояли на улице лишь частично, а часть их словно уходила в земляную стену, оставляя на обозрение только фасад да входную дверь.

— Интересно, откуда они берут энергию на свои такие немного сильно раздуты хотелки? — Снегирь обошел один из фонарей на кругу, а затем сделал это еще раз, но теперь медленнее. — Грубер, не замечаешь ничего странного до непонятности?

— Вроде нет, а что я должен замечать? — Грубер обернулся к другу и внимательно посмотрел на него, затем на дорогу, затем на фонарь и снова на Снегиря. — Так, стоп. А где твоя тень?

— Во-о-о-т, — Снегирь поднял вверх указательный палец. — Или я внезапно стал вампиром, а Стикс еще не видел подобных мутаций, и я буду первым экземпляром, или здесь что-то все-таки происходит. И нам нужно выяснить, что именно, — добавил он задумчиво. — Опять же, столько энергии на освещение улиц? Да ну, бред какой-то. Самый главный вопрос, откуда они ее вообще взяли?

— Ксер уникальный? Берет протоны, электроны, что там еще нужно, и клепает двести двадцать как в розетке? — Грубер еще раз посмотрел на не отбрасывающего тень Снегиря, продолжающего стоять под фонарем, затем развернулся и указал рукой на виднеющуюся невдалеке вывеску. — Нам туда. Как гласит надпись, именно в том доме, часть которого, похоже, находится прямо в толще земли, расположено питейное заведение с незатейливым названием «Сиськи». Тебе должно понравиться, ты же у нас являешься поклонником разных там певичек, танцовщиц и подобных девочек.

— А ты не завидуй, мне-то как раз от таких вот доступных и раскованных дамочек перепадает, в отличие от тебя. И это несмотря на то, что ты выше, — хмыкнул Снегирь и отошел от фонаря. Как только он пересек некое условное расстояние, то от его ног сразу же начала удлиняться гротескная вытянутая тень, такая же, какую отбрасывал его приятель. Грубер покосился на этот странный феномен, бросил еще один взгляд на фонарь и поспешил за другом, который уже отошел достаточно далеко, и приближался к злачному месту в гордом одиночестве. Грохот музыки был слышен еще на подходе. Грубер невольно нахмурился. Обычно в стабах не позволяли себе слишком у сильно шуметь. Охрана охраной, а привлечь толпу измененных слишком громкими и резкими звуками можно было всегда, а вот отбиться не всегда получалось. Здесь же словно пренебрегали этим простым правилом, позволяющим не опасаться за жизнь жителей стаба.

В бар они зашли вместе. Их сразу же окружила какофония звуков: громкая музыка, крики посетителей, которые не вели себя тихо, фоном прозвучал женский визг, который тут же сменился пронзительным смехом.

— Это мы удачно зашли, — Грубер осмотрелся по сторонам и направился прямиком к барной стойке. — Здесь мы можем найти и основу для живчика и разжиться информацией.

— Надеюсь, что информации будет достаточно, чтобы определить с чего хотя бы начать, — пробормотал Снегирь, направляясь за другом. — Хотя, тут и так все понятно: откуда у них энергия, и почему допускается этот праздник жизни.

Грубер тем временем сел на свободный стул у стойки и повернулся так, чтобы видеть зал и все, что в нем происходит. Снегирь быстро присоединился к нему, вытаскивая из кармана пять споранов.

— Эй, парни, заказывать что-нибудь будете? — рядом со Снегирем остановился весьма колоритный бармен, протирающий на удивление чистым полотенцем стакан. Снегирь не смог сдержать удивления, разглядывая уродливую физиономию очень похожую на физиономию того лотерейщика, с которого они получили свои спораны. — Ну чего уставился?

— Да ничего, извини, просто я впервые кваза вижу, — Снегирь растеряно посмотрел на Грубера, продолжающего разглядывать зал и качающего ногой в такт раздающейся со всех сторон музыки. Кваза он видел не впервые, но тот кваз запомнился в основном тем, что входил в состав банды, которая хотела их убить. Они тогда весьма резво убегали, и экспериментальным путем выяснили, что черноту Грубер переносит еще хуже, чем длительное нахождение в стабах.

— Новичок что ли? — кваз окинул взглядом ничтожное количество споранов, зажатых Снегирем в руке, отсутствие оружия, и хоть каких-то признаков хабара. — Недавно с другом Улей топчите?

— Можно и так сказать, — пробормотал Снегирь. — Нам бы водки, чтобы живчик сделать, — он подпустил в голос немного жалобных нот, и улыбнулся.

— Ясно, значит, почти что новички, — кваз повернулся к заставленной разными бутылками витрине и взял с нее водку. — Держи.

— Сколько с нас? — Снегирь раскрыл ладонь и уставился на свое невеликое богатство.

— Да так забирай, — махнул рукой кваз. — Новичкам положено помогать. Но, если продолжите, то уже за бабки.

— Спасибо, — совершенно искренне поблагодарил Снегирь и ткнул локтем Грубера. — Флягу давай.

— А? Чего? — Грубер развернулся и столкнулся взглядом с бармена. — Ох ты ж ни хрена себе.

— И тебе не хворать, — кваз спокойно продолжал протирать бокал. Грубер же прищурился и принялся внимательно его разглядывать, что бармену очень скоро стало не по себе от этого пристального пронзительного взгляда. — Ты чего так уставился? Нравлюсь?

— Ни без этого, — Грубер продолжал его рассматривать. — А знаешь, ведь получается, что часть подобных изменений — это, можно сказать, положительная мутация. Вот, например, возьмем кожу. Роговой слой настолько уплотнен, что создает естественную броню, которую мало кто из зомбаков сможет прогрызть с налета. А наличие в толще кожи сальных и потовых желез предотвращают перегревание, что почти всегда возникает в броне, особенно на такой жаре, которая наверху нас чуть не кончила.

— Откуда ты про железы-то узнал? — в голосе кваза послышалось легкое любопытство.

— То же мне секрет, — Грубер пожал плечами, перегнулся через стойку и провел пальцем по лбу бармена. От неожиданности тот отшатнулся и едва не опрокинул стоящую за спиной витрину. Грубер же тем временем показал ему палец, на котором отчетливо была видна блестящая мокрая линия — пот, который Грубер собрал с его лба. — Салфетку какую-нибудь дай, влажную желательно.

Кваз молча протянул ему смоченное в воде полотенце. Грубер вытер руки и снова развернулся спиной к бармену и лицом к залу.

— Он случайно не того? — бармен красноречиво покрутил пальцем у виска, и вопросительно посмотрел на Снегиря, который в это время закончил шаманить над живчиком.

— У меня частенько возникают подобные мысли, — согласно кивнул головой Снегирь, и вылил остатки водки в стакан. — Твое здоровье. — Опрокинув в себя водки, он поморщился и облокотился на стойку, подперев голову руками. — Мы вот думали, что нам дальше делать. Может подскажешь чего? Жить-то как-то надо.

— В Улье? Разве ж это жизнь? — кваз поставил бокал под стойку.

— Да хоть такая, сдохнуть всегда успеем, — Снегирь, у которого с прошлого вечера во рту не было ни крошки заметно развезло. — Жрать охота. У тебя есть чего пожрать? Да ты не беспокойся, я заплачу, — и он протянул ладонь, на которой сиротливо лежали три спорана.

— За них могу еще и комнату на ночь выделить. Не Хилтон, сам понимаешь, но два дивана и сортир с ванной найдется.

— Круто, — Снегирь показал большой палец. — Слышь, Грубер, я только что о ночлеге договорился.

— Лучше бы ты о работе договорился, — Грубер повернулся к другу и присвистнул. — Ну ничего себе ты синяк, когда успел-то?

— Ешьте, а то вон, приятель не жрамши от ста граммов поплыл, — кваз швырнул перед бывшими рейдерами две глубокие тарелки с ароматно пахнущим гуляшом.

— О, да ты просто добрый фей, — хмыкнул Грубер, закрыл глаза и принюхался к содержимому тарелки. — Здорово, а нам не надо за стол переползти?

— Тут жрите, мне не жалко, — бармен пожал мощными плечами. — Все равно тут мало кто сидит, не слишком любят с квазом рядом находиться.

— Ну и придурки, все всегда знают, что самое козырное место за стойкой, — Грубер схватил ложку и принялся уплетать гуляш. Проглотив очередной кусок, он посмотрел на бармена. — Так что насчет работы? Может подскажешь чего?

— Да у меня можете пока остаться, — махнул рукой бармен.

— Кем? Официантками? — хмыкнул Грубер, в то время как Снегирь медленно ел, наслаждаясь каждой ложкой. — Боюсь мне передничек не слишком подойдет.

— Ну, если ты так думаешь, — кваз хохотнул и окинул Грубера придирчивым взглядом. — Хотя, знаешь ли, и на тебя кто-нибудь обязательно западет, в стаб разные извращенцы забредают, а тут ты такой симпатяга и в передничке.

— Тьфу на тебя, — Грубер скривился, отложил ложку, и похлопал себя по плоскому животу. — Класс. Я тут подумал, если всегда будешь так кормить, то я и в передничке побегаю, не переломлюсь, — теперь уже скривился кваз, отчего его изуродованное лицо приобрело зверское выражение. Грубер краем глаза увидел, как их немногочисленные соседи по стойке быстренько свинтили в зал, в поисках свободного столика. Но реакция бармена его позабавила, и он хохотнул. — А если серьезно, чем предлагаешь заняться?

— Я вижу, ты парень совсем безбашенный...

— В разумных пределах, — кивнул Грубер и не подтверждая и не отрицая его слов.

— А твой напарник наоборот очень аккуратный, педантичный и спокойный.

— Ну-у-у, это тоже весьма относительно.

— Мне нужны рейдеры, — кваз наклонился к Груберу и удовлетворенно отметил про себя, что парень от него не отшатнулся, как сделал бы на его месте любой другой, лишь слегка наклонил голову набок и смотрел с искренним любопытством. — Здесь недалеко кластер частенько перезагружается. Координаты и расписание перезагрузок у меня имеются. Плюс там все поделено для команд, сама понимаешь, — Грубер кивнул, ну а что здесь непонятного? — У меня забит магазинчик, адрес я позже дам. Мне бар надо содержать, спиртное, закуски, и все такое.

— А как мы будем бухло перетаскивать? Если вот этими вот ручками, — и Грубер продемонстрировал свое руки, повертев кисти в разные стороны для наглядности, — то ты успеешь разориться за то время, которое нам понадобится, чтобы донести питие для страждущих.

— Не мели чушь, у меня грузовичок имеется для такого дела и официальный пропуск на проезд по стабу.

— Ну вот это совсем другой разговор, — кивнул Грубер и изобразил заинтересованность. — Оплата?

— Жратва, бухло и еда. Все, что найдете помимо заказанного можете брать и толкать на сторону, мне без разницы, — махнул рукой кваз.

— А с чего такие выгодные условия почти новичкам? — Грубер подозрительно посмотрел на него, прикидывая, в чем подвох.

— Как тебе сказать, — он задумался, а затем заговорил, словно решился. — Я ведь дар Улья хотел подучить, когда жемчужину сожрал, — Грубер в ответ только наклонил голову, можно подумать жемчуг жрут, чтобы квазами становиться. — Последствия ты видишь. Вот только дар я все же получил, да еще и очень сильный, и очень для меня бесполезный, — кваз на мгновение задумался, а затем, тряхнув головой, продолжил. — Я эмпат, ясно? Очень сильный эмпат. И мне не очень комфортно в окружение людей, которые меня боятся, жалеют, а то и откровенно ненавидят. Ну а вы с другом словно блаженные. Вы ко мне действительно не как к клоуну из цирка уродов относитесь, а это многое для меня значит. Ну и новичкам положено помогать.

— Хм, про цирк уродов — это ты погорячился, — Грубер покосился в сторону компании, которая сидела недалеко от стойки и вела себя с каждой минутой все отвратительней: они явно нарывались, но пока посетители пытались их игнорировать. Однако парни не просто так выпивали, они явно пришли сюда подраться, возможно за чем-то еще, и старательно наезжали на каждого, кто имел неосторожность попасться им на глаза. С немногочисленными девчонками они вообще вели себя по-хамски: хватили за задницы, пытались усадить к себе на колени, и откровенно намекали на скорый перепих буквально на столе перед всем честным народом. Грубер, не отрывая от них взгляда продолжал говорить. — На Стиксе нет обычных людей, мы все в какой-то мере измененные, просто в одних это проявляется гораздо ярче, чем в зомбаках. Кто эти уроды? — наконец он повернулся к квазу и кивнул на распоясавшихся парней. Внезапно он почувствовал совершенно несвойственное ему чувство, он хотел любым способом погасить назревающий конфликт, и, что для него было самым загадочным, сделать это путем применения насилия. И если Грубера просто распирало от желания кому-нибудь набить морду, то Снегирь от какого-то полстакана водки практически уже растекся по стойке. Мысль о том, что что-то здесь не так, пронеслась в голове Грубера ураганом и быстро вымелась под напором желания почесать кулаки и теперь ему нужен был только более-менее весомый повод, чтобы вмешаться.

— Команда Онегина, — кваз поморщился. — Счас я их турну, достали уже сил моих нет.

— Тебя звать-то как, шеф? — Грубер неторопливо поднялся и прогнулся в спине, разминая затекшие мышцы.

— Михалыч, кличут.

— Оригинально и свежо, так, а вот это уже совсем непорядок, — он повернулся к столу, за которым главный в развеселой компании вовсю лапал вырывающуюся девчонку. При этом Грубера поразило то, что никто не приходил к ней на помощь, все только отводили глаза. — Может в этом стабе так принято, но вот мне обидно становится. Как так, я такой высокий и красивый, а все внимание какой-то пигалице перепадает. Онегин, значит, ну-ну.

И он неторопливо приблизился к развеселой компании. В этот момент как по заказу замолчала музыка и люди, только что кричавшие, чтобы быть услышанными в какофонии звуков замолчали. В этой секундной тишине отчетливо прозвучала издевательская песенка, которую напевал Грубер, когда шел рядом со столом развеселой компании:

— Евгений был бабник и нравов нестрогих, Точил свои ногти о женские ноги. Ел суши, сашими, пил ром и «Будвайзер» И мог на латыни сказать: «Дас ист шайзе!»*

— Слышь ты, шутник, это ты на кого сейчас намекаешь? — главный столкнул с колен девушку, и она с ловкостью кошки постаралась отползти от стола как можно дальше. Ползла она в направление стойки, и наткнулась спиной на ноги повернувшегося и смотрящего с задумчивым любопытством Снегиря. Тот покосился на нее, увидел лишь стриженный затылок, вздохнул, подхватил за локти и поднял. Девушка вздрогнула, но поднять себя позволила. Бросив взгляд на парня, который наблюдал на происходящим и совершенно не смотрел на нее, она покосилась на хозяина бара, который уже хотел было выйти в зал, чтобы разобраться, но передумал, и остался стоять за стойкой, скрестив руки на груди, и смотрящий, как новичок будет выкручиваться.

— Это ты мне? — Грубер сделал такое удивленное лицо, что даже Михалыч ему почти поверил. Грубер между тем ткнул себя пальцем в грудь и внимательно огляделся вокруг, словно искал, к кому мог еще обращаться главный с оригинальным прозвищем Онегин.

— Ну а кому еще? Ты еще такого же мудака рядом видишь?

— Кроме тебя? Нет, не вижу, — спокойно ответил Грубер и уже хотел было пройти мимо, но тут Онегин вскочил на ноги и перегородил ему дорогу.

— Ты вообще в курсе, что за слова надо отвечать?

— За какие именно? — насмешливо ответил вопросом на вопрос Грубер.

— За мудака, например, — Онегин плохо понимал, что стоящий перед ним высокий парень просто-напросто издевается над ним. Он только что пришел из рейда, в котором удалось отхватить неплохой хабар, был в меру пьян, и теперь ему решительно не хватало хорошей драки, а потом горячей бабенки, чтобы полностью снять стресс и убрать из памяти образ элитника, которого они увидели издалека, когда уже уезжали на всех парах из только что перезагрузившегося кластера. И это парень по всему видимо, что новичок, потому что кроме старого кинжала и фляжки с живчиком на поясе при нем ничего больше не было, подходил для одной из фаз расслабления на все сто.

— Э нет, приятель, это ты сам так себя назвал, не нужно на меня лишнего наговаривать, — все еще миролюбиво ответил Грубер.

— Тогда за песенку твою идиотскую.

— Она, не моя, но, не суть. Что конкретно тебе не понравилось? То, что в песенке поется про Евгения? А разве Онегина не так зовут? Неужели я ошибся? — Грубер уже откровенно издевался и даже не скрывал этого. — Или ты что-то имеешь против того, что в песенке говориться, что Евгений был страстным любителем женских прелестей? Так ты против что ли? Извини, чувак, я не знал, что ты из этих... ну, сам понимаешь. Так ты девчонку щупал у всех на виду для отвода глаз? Хороший ход, только, чувак, ты же прямо сейчас палишься...

Грубер видел летящий в него кулак, и он мог бы даже отклониться, вот только он не стал этого делать. Возбуждение, которое не покидало его с той самой секунды, как они вошли в этот стаб, требовало выхода и в обычной трактирной драке он этот самый выход и увидел. В последний момент Грубер отклонился, и кулак прошелся по скуле, вскользь, хотя Онегин явно хотел попасть в переносицу. Второй раз ударить себя Грубер не позволил. Его удар был более удачным, и бил Грубер под челюсть, чтобы уж наверняка. Онегин лязгнул зубами и начал заваливаться на пол. А Грубер внезапно испытал жуткое разочарование, схватив Онегина за шиворот, не давая тому свалиться на пол, он повернулся к сидящем за столом приятелям этого неудачника, который даже драку нормальную выдержать не сумел, и заорал.

— Ну что сидите? Что, совсем никто не настучать мне по башне, чтобы со мной за это чучело рассчитаться? — и он швырнул уплывшего Онегина на лавку перед столом.

Двое из сидевшей пятерки вскочили, Михалыч покачал головой и все-таки начал выбираться из-за стойки, дверь в бар распахнулась, и в зал вошла девушка, словно сошедшая с обложки романа конца девятнадцатого века: огромные голубые глаза на кукольном личике, длинная прямая юбка, под горло застегнутая белая блуза и выбивающиеся из-под шляпки белокурые волосы. Все это произошло одновременно, и невольные зрители не знали, куда им смотреть, потому что каждое зрелище привлекало внимание. Тем временем картинки начали соединяться, потому что девушка, остановившись на мгновение, направилась прямо к Груберу, так же, как и вышедший наконец из-за стойки Михалыч.

— Так, побаловались и будет, — кваз грозным взглядом осмотрел всех участников конфликта. — Онегин, еще раз затеешь бучу в моем баре, больше сюда не войдешь, понял? А теперь встали все дружно и бегом на выход, — команда рейдеров непонимающе смотрела на хозяина и не могла понять, что же они такого сделали, что так разозлило обычно спокойного как удав кваза. — Быстро съе...! — рявкнул Михалыч, и тут раздался мелодичный, но, как показалось многим, бедный на эмоции женский голос.

— Во что вы вляпались? Не смотри на меня бараньими глазами, Снегирь, лучше отвечай по-хорошему. Что вообще на Грубера нашло? А ты почему такой пьяный?

Снегирь попытался сконцентрировать взгляд на стоящей перед ним блондинке.

— О, явилась. А мы... хрен знает. Может в этих пещерах грибы забористее тех, что наверху. А еще я тень не отбрасывал, представляешь?

— Нет, не представляю, — Зина нахмурилась и сложила руки на гуди. — Вы догадались комнату снять? Отлично, тогда пошли туда и будем думать, — и она, подойдя к столу, где все еще стоял Грубер, явно пребывающий на взводе, схватила его за шиворот и не слишком напрягаясь потащила в ту сторону, куда ей указал кваз, бросивший ключ с номером, который она ловко поймала незанятой Груьером рукой. Снегирь поплелся за ними, и даже не заметил, как следом, всхлипнув, поплелась вырванная Грубером из лап Онегина девушка.

Как только они скрылись на лестнице, ведущей к комнатам, команда Онегина убралась восвояси, негромко матерясь и грозя отомстить новичкам, так радикально прервавшим их отдых, Михалыч вернулся за стойку, снова грохнула музыка и бар вернулся в свое естественное состояние в котором он пребывал каждый вечер вот уже на протяжение трех лет.

* Тимур Шаов

Глава 4

Комнатка, которую им выделил Михалыч была небольшой и вряд ли подходила для проживания трех человек. Кроватей во всяком случае было всего две, и, если попытаться воткнуть сюда третью — места для прохода не останется совсем. Как только дверь закрылась за Снегирем и идущей за ним по пятам девушкой, на которую почему-то никто не обращал ни малейшего внимания, Зина набросилась на Грубера.

— Что с тобой? Мало того, что ты полез в драку, так еще и совершенно идиотским образом!

— Я не знаю, — Грубер сел на одну из кроватей и сжал голову руками. — Я ничего не понимаю. Это место... Оно как-то странно на меня влияет. И не только на меня, вон посмотри на Снегиря, он вообще перепил и со ста граммов ушел в астрал. А ведь мы живчик постоянно глотаем, который, как всем известно не на воде настоен.

Зина посмотрела на стоящего посредине комнаты и пошатывающегося Снегиря, перевела взгляд на все еще сидящего с руками на голове Грубера, а затем посмотрела на протиснувшуюся за ними в комнату девушку и нахмурилась.

— Так, а ты кто такая? — резко спросила она. Девушка вздрогнула и испуганно вжала голову в плечи. Зина внимательно разглядывала ее с минуту, затем удивленно приподняла брови и проговорила. — Не может быть, этого просто не может быть, — и она бросила быстрый взгляд на Снегиря, который в этот момент понял, что устал, и ему нужно прилечь. Вот только прилечь он решил по всей видимости прямо на пол. Зина неодобрительно покачала головой, шагнула к нему, схватила за рукав и подтащила к кровати, на которую просто толкнула еле стоящее на ногах тело, которое всхрапнуло уже в процессе полета. — Ну что молчишь? Кто ты? И почему потащилась за нами? — повторила она вопрос, не глядя в этот момент на девушку, потому что устраивала Снегиря поудобнее.

— Я Анна, — девушка несколько раз моргнула. — Просто они были ко мне добры. Никто никогда за меня не вступался... — тихо добавила она.

— Да? Сочувствую, — без тени сочувствия ответила Зина. — Помоги стащить ботинки с этой свиньи, — она кивнула на похрапывающего Снегиря и покосилась на остающегося все в той же позе Грубера. Когда Анна приблизилась и ухватилась за ботинок Снегиря, Зина хлопнула себя по лбу. — Так, стоп. Анна? Что значит, Анна? Это такое прозвище оригинальное, ну там, вроде сокращенного от Анна Каренина?

— Нет, — девушке удалось стянуть ботинок со свисающей с кровати ноги, и она поморщилась, почувствовав волшебный аромат носка, все-таки ботинки не снимали почти сутки, в них долго ходили, и ноги на той жаре, что стояла на улице, сильно потели. — У меня нет прозвища, меня зовут так.

— Но, так же не принято? — Зина стащил второй ботинок, бросила его под кровать и пинком закинула ноги Снегиря на матрас и развернулась к Анне. — Почему тебе не дали прозвища? Ну, например, Заноза?

— Да не хочу я прозвища никакого, — Анна вспыхнула, но тут же взяла себя в руки. — Почему каждый встречный и поперечный пытается навязать мне какие-то собачьи клички? И почему именно Заноза?

— Просто... да, ладно, вон он проспится и объяснит, почему Заноза. Лучше скажи, что у вас здесь творится? Вот у этих двоих иногда случались приступы героизма, но все всегда было в меру. Здесь же я увидела картину, совсем не характерную, особенно, если учесть тот факт, что тебя они толком не рассматривали. Такое чувство, что ты всего лишь предлогом была для Грубера, чтобы подраться, — Зина подошла к Груберу и присела перед ним на корточки. В длинной юбке такая поза совершенно не выглянула вульгарной, скорее она отдавала эталонной женственностью и беззащитностью, и если бы Анна не видела, как эта на вид хрупкая тургеневская девушка тащила высокого, хорошо сложенного мужчину, который сейчас сидел на кровати, слегка покачиваясь, то именно так и подумала бы, увидь она ее в этот момент впервые. Анна не хотела уходить из комнаты, только не сейчас. Она пошла за этими рейдерами и красоткой в странной для Стикса одежде, только для того, чтобы о ней ненадолго забыли в зале. У нее совсем закончились спораны и живчика оставалось на пару глотков, и она надеялась, что сумеет упросить Михалыча дать ей какую-нибудь работу, чтобы свести концы с концами. Он ее иногда жалел и подкидывал работенку на кухне, но постоянно работать в баре Анна сама отказывалась, слишком уж часто ей приходилось отбиваться от лапающих ее мужиков. Она находилась на Стиксе полгода и все эти полгода ей удавалось каким-то невероятным образом избегать насилия. Она выжила среди хлынувших в ее родной кластер измененных, рейдеров всех мастей и муров. Ей удалось добраться до этого стаба, где у нее появилась собственная комнатенка в общественном доме, в которой она сидела одна днями напролет, лишь изредка выбираясь на улицу, чтобы пополнить запасы продуктов, споранов и живчика. Чтобы было чем заняться и не сойти с ума от одиночества, Анна старательно пыталась развить проснувшийся в ней дар Улья — она оказалась ксером. Правда, развивать дар без гороха и достаточного запаса споранов было невероятно сложно, да и материалов у нее было не слишком много, чтобы тренироваться. К тому же, больше всего Анна боялась, что кто-нибудь узнает про ее дар. Что с ней будет тогда, не находило точного ответа в ее развитом воображении, которое выдавало, что самое малое из того, что с ней сделают — это запрут где-нибудь, и заставят воспроизводить необходимые им вещи. Кто были эти таинственные «они», Анна не знала, а воображение кроме картинок ее нелегкой судьбы ничего больше не выдавало, поэтому девушка решила не рисковать. А вот сегодня вышло как-то не слишком хорошо. Она почти с порога угодила в лапы Онегина с его бандой, и кто знает, чем бы закончилась ее вылазка в бар, если бы не эти двое мужчин фактически спасших ее.

Девушка, которой Анна помогала разувать невысокого симпатичного парня, между тем, казалось, совсем забыла про нее. Она обхватила узкие ладони с длинными сильными пальцами сидящего перед ней Грубера, если Анна правильно расслышала его имя, и отвела их от склоненной головы, заставляя посмотреть на себя.

— Грубер, вытяни руки, — Зина произнесла это очень ласково, словно разговаривала с ребенком. Он удивленно посмотрел на нее, нахмурился, затем лицо его медленно разгладилось.

— Ты думаешь, что это... — он не договорил, просто выпрямился и вытянул вперед сначала одну руку, затем другую. Руки были жилистые, сильные, очень мужские. Они вместе уставились на кисти, и через полминуты Грубер опустил их и в упор посмотрел на Зину. — Вот это точно странно и ненормально. Если учитывать, что все это один стаб, то... Сколько времени мы сначала на поверхности лазили, потом по этим подземным катакомбам, да лотерейщик тоже не за секунды был переведен в категорию грибницы. То, что я как танк попер на тех уродов могло быть начальным проявлением трясучки, вот только — это явно не она. А собственно почему? Почему я не ощущаю все прелести стаба, кроме какой-то бешенной агрессии и желания свернуть кому-нибудь шею?

— Здесь многие ощущают агрессию и желание свернуть друг другу шеи, — тихо ответила Анна, а Грубер резко повернулся в ее сторону, словно и не подозревал, что они с Зиной в комнате не одни. Хотя, если судить по выражению его лица, именно что не подозревал. Он смотрел на нее с таким удивлением, что Анна на мгновение ощутила потребность посмотреть на себя в зеркале, чтобы убедиться, что у нее не отросло пары рогов, или хвоста. Грубер тем временем медленно поднялся и подошел к ней. Он был очень высоким, и в маленьком пространстве комнаты создавалось ощущение, что он еще массивнее, чем был на самом деле. Анна смотрела на него снизу-вверх, как кролик на удава, пока он разглядывал ее лицо. Наконец он сделал шаг назад, и девушка смогла выдохнуть. Оказывается, она затаила дыхание, в то время, когда он буквально сканировал ее пристальным взглядом. Грубер же подошел к своей кровати, снова сел на нее, и взлохматил волосы.

— М-да, а Снегирь заметил? Или пребывал в стране грез и вполне мог принять ее за материальный глюк? — он задал эти вопросе Зине, но девчонка, которая стояла у дверей и пялилась на него испуганным взглядом пойманного в сети кролика, внезапно вскинулась и решительно шагнула вперед.

— Да что вы во мне такого разглядели?

— Ты про мультиверсум знаешь? — ответил ей вопросом на вопрос Грубер.

— Я... — она запнулась, затем продолжила. — Я слышала об этом.

— Ну раз слышала, то должна знать, что где-то в Улье вполне могут оказаться твои двойники из параллельных вселенных. Я вот со своим нос к носу однажды столкнулся, прямо после того, как мой кластер перезагрузился. Надо сказать, не самое лучшее время тогда было, м-да, — снова глубокомысленно произнес Грубер и лег, заложив руки за голову. Зина в это время поднялась с пола и подошла к Анне. — А вы, девочки, я вижу уже познакомились?

— Пока нет, Зина, — она повернулась к Анне и протянула руку, широко улыбаясь при этом. — Вот теперь познакомились. Девочку зовут Анна. — Добавила она, энергично тряся протянутую руку.

— Не переборщи с эмоциями, — лениво посоветовал Грубер, оставляя Анну гадать, что же он имел в виду. — И что, просто Анна?

— Да, просто Анна, — девушка вздохнула. — Я так понимаю, что я двойник вашей хорошей знакомой? — она бросила взгляд на спящего с блаженной улыбкой идиота Снегиря. — И это ее зовут Заноза, и она девушка вот его? — и она кивнула на пьяное тело.

— Была, — поправил ее Грубер. — Она была, и да, звалась Занозой. А были ли между ними отношения? Черт их знает, вроде нет, но это не значит, что Снегирь не старался.

— Она погибла? — тихо задала следующий вопрос Анна.

— Ну подумай сама, если ее больше нет, а при благоприятных обстоятельствах мы можем в теории жить вечно, то, наверное, она погибла, — в голосе Грубера появилась язвительность.

— Я гляжу, ты полностью пришел в себя, — прервала его Зина. — В таком случае, мы сейчас с Анной пойдем и попросим у милейшего хозяина ключ от соседней комнаты, где мило побеседуем и отдохнем.

— За-зачем? — Анна невольно придвинулась ближе к Груберу, чем вызвала смешок последнего.

— Ничего не меняется в этом стремном мире, девушки всегда будут искать у меня защиты, даже, если при этом боятся до полусмерти.

— Хочешь сказать, меня боятся больше? — Зина сложила руки на груди.

— Возможно. Понимаешь, девушки чувствуют, что ты не совсем человек, поэтому стараются обходить стороной.

— В Улье нет стопроцентных людей, даже сразу после перезагрузки, — Зина ханжески поджала губы, и повернулась к Анне. — Я не причиню тебе вреда, это не входит в круг моих интересов.

— А что же тогда входит в круг твоих интересов? — Анна закусила губу. Она не могла представить себе подобную ситуацию. Честно говоря, она рассчитывала на то, что очухвшийся хозяин комнаты просто вышвырнет ее, и она пойдет просить Михалыча работу. Почему-то ей даже в голову не могло прийти, что она может чем-то заинтересовать мужчин: Снегирь был слишком пьяным, его, как говориться, самого можно было раскладывать, он бы даже ничего не почувствовал, а у Грубера была Зина. И на фоне утонченной блондинки сама Анна не котировалась. Она не завидовала, а просто осознавала этот факт, и он ее почему-то не слишком-то и трогал. И вот теперь, оказывается, что она зачем-то понадобилась именно этой утонченной блондинке.

— В основном в круг ее интересов входит мой мозг, — Грубер широко улыбнулся и дотронулся кончиком пальца до виска. — А в остальном, наша Зинуля как ребенок, познает мир. Но я догадываюсь, о чем она хочет с тобой поговорить, так что не бойся и смело иди за ней. Она тебя еще и покормит и живчика набодяжит, правда, радость моя?

— Грубер, не нарывайся, — процедила красавица, вздернула подбородок и вышла из комнаты.

— А можно уточнить, о чем она хочет со мной поговорить? — Анна покраснела. Она покосилась на развалившегося на кровати Грубера, который не сводил с нее пристального взгляда. То, с какой легкостью он ее прочитал, пугало.

— О том, о сем, в основном об этом стабе: чем живет, кто главный, кто не слишком главный, но значимый, откуда здесь электричество, и самое главное, почему предметы, находящиеся под фонарями, не отбрасывают тени.

— Но я почти ничего не знаю, — растерянно проговорила девушка. — Я стараюсь не выходить из дома и почти ничего не знаю, правда.

— Я тебе верю, — кивнул Грубер, — но что-то ты на самом деле знаешь. И Зина попытается это из тебя достать. Она не сделает тебе ничего плохого не переживай, пытки действительно не входят в зону ее интересов.

— А почему я не могу остаться здесь и не ответить на все вопросы тебе?

— Потому что я буду к тебе приставать, — пожав плечами ответил Грубер. — У меня давно никого не было, и чем дольше я на тебя смотрю, тем привлекательнее в постельном плане нахожу. А единственный человек, который мог бы меня остановить, сейчас спит сном законченного алкаша, — и он кивнул в сторону в очередной раз всхрапнувшего Снегиря.

— Но у тебя же есть Зина, — Анна невольно обернулась на дверь за которой скрылась блондинка.

— Зина? Я тебя умоляю, — Грубер расхохотался. — Нет, малыш, Зина — это последняя женщина на всех версиях мультиверсума, на которую я бы залез. Вот если бы создатель всего вдруг явился бы передо мной и заявил: «Грубер-дружище, так получилось, что произошла пандемия, в общем, кроме Зины баб больше не осталось, так что, извини», — вот тогда, я бы, возможно, посмотрел бы в ее сторону, и то, далеко не факт. Но пока Улей топчут сотни других женских ножек, пускай на красоту этой гарпии в изящной упаковке заглядывается кто-нибудь другой.

Дверь в этот момент отворилась и на пороге появился предмет их обсуждения.

— О чем вы так мило беседуете? — она продемонстрировала ключ и пакет, в котором лежало явно что-то съедобное: до Анны долетел сногсшибательный аромат, и она почувствовала, как у нее закружилась голова.

— О тебе, дорогая, о самой красивой женщине мультиверсума, — Грубер прижал обе руки к сердцу. Зина же, увидев этот жест скривилась.

— Понятно, — она повернулась к Анне. — Пошли, я тут с Михалычем порой слов перекинулась, он сказал, что ты время от времени подрабатываешь у него, за еду. Так что, считай, я тебя наняла в качестве своей компаньонки на этот вечер. Да, Грубер, спустись вниз, будь душкой, у хозяина есть к тебе пара ласковых.

С этими словами она вышла. Анна несколько раз оглянувшись последовала за ней. Грубер же задумчиво смотрел на закрывшуюся за ними дверь. Его никогда не привлекала Заноза, но к этому ее двойнику его определенно тянуло, и ему была интересна причина. Внезапно перед глазами встала сжавшаяся от страха Радистка, и он усмехнулся, вот оно что: ему нравятся женщины пока они беззащитные и нуждаются в его помощи и опеке. Как только они перестают в ней нуждаться, ему становится не интересно. Именно поэтому его никогда не привлекала Зина, что бы там Снегирь не думал о нем. Покосившись на Снегиря, Грубер рывком поднялся с постели. Надо и правда сходить узнать, что ему хочет сказать Михалыч, а то они вроде бы работать к нему подвизались, и сразу же так неудачно с этим Онегиным, который даже не Евгений, получилось.

Спустившись вниз, он остановился посреди пустого зала. Без людей и громкой музыки здесь было странно тихо и как-то пусто — непривычно. Михалыч переворачивал стулья, ставя их сиденьями на столы, чтобы освободить пол для уборщиков, которые должны будут прийти с утра. На Грубера он не смотрел, хотя сам Грубер прекрасно осознавал, что его заметили. Постояв в тишине с минуту, бывший рейдер шагнул к ближайшему стулу, ухватил его за спинку, и поставил на стол, ловко перевернув. В молчании они работали еще пару минут, когда наконец кваз остановился, и повернулся к Груберу.

— Я вот одного не понимаю, зачем ты вообще влез? Я же сказал, что разберусь, — Михалыч сложил руки на груди и грозно посмотрел на задумчивого работничка. — Я понимаю, что ты почти что новичок, но это Стикс, детка, тут можно приключений на ровном месте словить.

— Я знаю, — Грубер поморщился. — И поверь, обычно я не веду себя настолько... безрассудно, — наконец подобрал он слово.

— Как последний мудак, ты хотел сказать? — хмыкнул кваз.

— Ну да, не без этого, — Грубер схватил очередной стул и перевернул его. — Ваши местные грибы очень забористые оказались. Снегирь вон вообще отрубился, я... ну, понятно, словно в шестнадцатилетний пубертат окунулся, и принялся с первым встречным мудилой письками мериться, чтобы на девчонку впечатление произвести. Сейчас уже все прошло, не переживай.

— То есть, сейчас ты в норме? — Михалыч посверлил его взглядом еще немного и принялся переворачивать стулья у последнего столика.

— Сейчас, да. — Грубер прислонился к стене и прикрыл глаза. — Ты хотел поговорить?

— Да. Завтра нужно будет поехать к кластеру. Он перезагрузится в полдень, так что времени с утра будет в запасе.

— Хорошо, покажешь, как выезжать, куда двигаться, — Грубер встрепенулся, когда речь зашла о работе. — Мы стартанем часиков в семь. На месте оглядеться нужно, я же говорил, что на пролом пру только в исключительных случаях.

— Договорились. Тогда в шесть спуститесь, и все решим и обговорим. Да, Грубер, ты бы осторожнее с Анной был, мутная она, на самом деле.

— Разберемся.

— Да и еще. Онегин с гнильцой парень, так что аккуратнее будь, этот крысеныш и в спину ударит — не дорого возьмет, и подставить может, бывали уже прецеденты.

— И с этим разберемся. Тоже прецеденты... хм... случались, — Грубер так хищно улыбнулся, что Михалыч, который внимательно следил за новичком, внезапно подумал о том, а что если все они ошиблись и эти забредшие к ним парни совсем не новички? Но тут же отмахнулся от этой мысли. Их же ментат на воротах смотрел, а кто может обмануть ментата? Правильно, никто, так что и нечего голову чем попало забивать, нужно карту приготовить, да зилок заправить, чтобы парням хоть на это отвлекаться не пришлось. Да, не забыть им намекнуть, что, вроде бы в тех местах элиту видели, а то будет для них сюрприз, а он без спиртного останется, которого вообще мало уже, только то, что на полках стоит, и на вечер не хватит. С такими мыслями кваз направился в свою контору: прибыль в сейф запереть и к завтрашнему утру начать готовиться.

Глава 5

Снегирь проснулся первым и долго лежал, тупо глядя в потолок. Лишь когда на соседней кровати зашевелился Грубер, он повернул голову в его сторону и тихо проговорил.

— Грубер, ты спишь?

— Да, — Грубер сунул голову под подушку, но Снегирь, услышав его голос, заложил руки за голову и решил поговорить. При этом он продолжал разглядывать потолок.

— Что я пропустил?

— Драку, явление Зины народу, водворение нас в комнату, — начал перечислять Грубер, не вынимая головы из-под подушки. — Ах, да, еще этот опездал Онегин обещал сделать со мной что-то страшное.

— Ну, это он погорячился, — философски отметил Снегирь. — Но все равно нужно быть поосторожней. Вдруг и правда решится на какую-нибудь пакость?

— Так, поспать ты мне больше не дашь, тогда встаем, и идем получать задание у хозяина, Грубер отбросил подушку и поднялся на ноги. — Я в сортир, а ты приходи уже в себя. Или похмелье встать не дает?

— А ты знаешь, нет. — прислушавшись к ощущениям, заявил Снегирь. — Я вообще не чувствую похмелья. Но что-то вчера произошло, это точно. Ну не мог я от двух глотков водки в такое пике уйти. Будь это так, я бы каждый раз, когда живчик глотаю, начинал бы рукава жевать.

— Я тоже так подумал, — донесся приглушенный голос Грубера, а затем резкий звук открытия смывного бочка. — Что-то там было, какой-то импульс, после которого ты окосел, а я пошел нарываться на драку с мудаком, который мне просто не понравился. — Хлопнула дверь и в комнатке появился Грубер. — Ты идешь? — он кивнул на комнатку, из которой только что вышел. — Или так пойдем задание принимать?

— Иду, — подумав, принял решение Снегирь и скрылся за той же дверью, откуда только что появился Грубер. Несколько минут его не было, а когда он снова появился в комнате, Грубер уже стоял возле входной двери и протягивал ему ботинки. Пожав плечами, Снегирь быстро обулся, хотя абсолютно не помнил, как снимал ботинки, и вышел вслед за другом. Ключ торчал в замке снаружи, а самого Грубера уже не было видно. Снегирь запер дверь, положил ключ в карман и, быстро сориентировавшись, направился в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

Спустившись, он обнаружил и Грубера, который стоял у стойки и деловито собирал разобранный калаш, и кваза, который внимательно наблюдал за действиями рейдера, одобрительно кивая. Увидев подходившего к стойке Снегиря, Михалыч указал на лежащее перед ним оружие — пару автоматов, несколько ружей и даже парочку обрезов, все это Снегирь разглядел, когда приблизился к стойке.

— Мне вчера показалось, что вы, ребята, стеснены в средствах, даже странно, что вы до нашего стаба добрались с одними ножичками, — пробасил хозяин бара и снова ткнул пальцем в лежащие перед ним стволы. — Давай, выбирай, не скромничай, все-таки за пределами стабов без оружия делать особо нечего, если только на корм быстрее пойти, но это так себе затея.

— У нас было оружие, — Снегирь сам не ожидал от себя, что включится в подобную беседу. — Мы его, считай, что потеряли.

— Как вы могли потерять оружие? — Михалыч только головой покачал. У него в голове не укладывалось, что можно где-то потерять то, что позволяет тебе оставаться в живых.

— Да вот так получилось, — Грубер передернул затвор и щелкнул спуском, вслушиваясь в сухой щелчок сработавшего механизма. — Хозяин того транспорта, который привез нас в эту часть Улья, просто выкинул, не вдаваясь в подробности, недалеко отсюда, даже вещи не дал собрать, мудило. Я вот этот возьму, — и он аккуратно положил собранный автомат на стойку. — Давай, пока Снегирь выбирает себе ствол, посвящай нас в самые интимные подробности предстоящего дела.

Михалыч только хмыкнул и принялся жестом фокусника доставать откуда-то и выкладывать на стойку вещи. Первыми возле Грубера оказались ключи от автомобиля.

— Это от Зилка. Стоит перед баром, бак под завязку — туда-обратно, должно хватить, — Снегирь в этот момент отложил понравившееся ему пятизарядное ружье — он к ним питал какую-то необъяснимую слабость, и присоединился к инструктажу. В это время Михалыч положил на стойку металлическую бляху, внешне напоминающую полицейские значки, которые Грубер видел в кино, в той, уже подзабытой жизни.

— Что это за хреновина? — Снегирь взял бляху в руку, повертел ее и положил на место.

— Это пропуск на проезд здесь в «Подземном» и подтверждающий жетон в одном флаконе. Видите, здесь написано: улица Есенина дом номер пятнадцать. Это и есть ваша цель. В этом доме на первом этаже расположен тот самый магазинчик, о котором я говорил, — Михалыч бросил рядом с пропуском лист бумаги. — А это заказ. То, что вам нужно привезти из этого магазинчика. А теперь помогите мне оружие, которое не понадобилось убрать, да патроны принести и тем, что вы отобрали, — и он схватил в охапку сразу с десяток стволов, направился в сторону подсобки, где у него стоял большой оружейный сейф. Снегирь перемахнул через стойку и принялся таскать то оружие, которое кваз не сумел унести. Грубер тем временем тщательно изучал список.

— Здесь правильно написано Мартель, Хеннеси?

— А что тебя смущает? — раздалось из подсобки, откуда уже выходил Снегирь, который тащил коробки с патронами.

— Хочешь сказать, что в обычном гоповенке, который в жилом доме расположился, элитное бухло на продаже стояло?

— А кто тебе сказал, что это гоповенок? — Михалыч погремел ключами, закрывая сейф и вышел к своим работникам. — Я сказал, что это неплохой магазинчик. А он действительно неплохой. И товар не паленый, элитный, как пить дать.

— Обалдеть, — протянул Снегирь. — Вот, Грубер, век живи, век учись. Надо маленькие магазинчики на примете держать, а не в супермаркеты ломиться, как олени на водопой.

— Ладно, допустим, — Грубер аккуратно сложил лист и сунул его в нагрудный карман. — Как туда добраться?

— Поедете по центральной улице к Южным воротам, от них туннель идет, который на поверхность выходит. Когда окажитесь на поверхности, сразу окажитесь на перекрестке. Вам нужна будет левая дорога. Свернете на нее и дальше прямиком до кластера пятнадцать километров. Ну а в кластере разберетесь, что к чему.

— Да уж, попытаемся разобраться, — пробурчал Грубер, набивая рожки автомата патронами.

— Опасность какая-нибудь есть? — спросил деловито Снегирь, оснащая магазины и протянутый ему Михалычем патронташ. — Ну там, орда бегает туда-сюда, особо гнилые муры...

— Из этих — вроде нет, вот только... — Михалыч задумался, а затем махнул рукой, — поговаривают, что в том районе элиту видели. Никто ничего конкретного не говорит, да и не погиб от элитника никто, но... то тут слушок, то там словечко, сами понимаете, рейдеры такими вещами шутить не будут. Так что, поосторожнее там.

— Элита — это достаточно серьезно, чтобы быть очень осторожными, — Грубер со Снегирем переглянулись.

— Ну тогда, ни пуха...

— Иди к черту, — махнул рукой Грубер, подхватил автомат и направился к выходу из бара, вертя на пальце брелок с ключами. Снегирь последовал за ним.

Зилок представлял собой архаичный агрегат, с облупившейся голубок краской, которой когда-то была выкрашена кабина. Но рейдеры мало обращали внимания на внешний блеск. Их больше удовлетворил тот факт, что каркас кабины был усилен наваренными внахлест дугами, которые делали конструкцию более прочной. Но это был именно что грузовичок, в кузове которого не было ничего внешне напоминающего крупнокалиберное оружие.

— Да, с элитой мы вот с этим не повоюем, — Грубер указал на свой автомат и тяжело вздохнул.

— Да даже с рубером не повоюем, он просто порвет нас, — мрачно добавил Снегирь, сплюнул на землю и полез в кабину со стороны водителя. — Ключи отдай, — он протянул руку из открытого окна.

— Интересно, а почему всегда ты за рулем? — Грубер протянул другу связку, и забрался в кабину с другой стороны.

— Потому что я умею водить, — Снегирь закатил глаза и завел мотор.

— О, класс, здесь окна не закрываются. Просто красота. Такой надежный транспорт, такой безопасный. Неудивительно, что на него никто не работает, кроме таких идиотов как мы, — Грубер был явно недоволен ни предстоящей поездкой, ни тем, на чем эту поездку необходимо будет совершить.

— Да ладно тебе, и похуже видали, — Снегирь переключил скорость, и машина рывком сдвинулась с места.

— Да? Например?

— Например пешком по незнакомому кластеру с одним перочинным ножом и пугио, — хмыкнул Снегирь, выворачивая на улицу.

— Туше, — крыть Груберу было нечем, и он предпочел осмотреть стаб, по которому они ехали, а не вступать в бесперспективные споры.

Улица все так же была ярко освещена теми странными фонарями, под которыми ни предметы, ни люди не отбрасывали тени. Вот только ощущение того, что они находятся глубоко под землей, не отпускало. Или не под землей, а ночью на Марсе например. Такой красноватый оттенок как самого света, так и стоящих неподалеку зданий. Это напрягало, создавало ощущения неестественности всего происходящего.

— Здесь стремно и красиво одновременно, — выдал Снегирь, когда дорога в очередной раз свернула. — А стаб огромный. Даже не верится.

— Вот именно, не верится, — мрачно подтвердил Грубер и вытянул вперед руку. Рука не дрожала. Тогда он закрыл глаза и быстро коснулся кончика носа указательным пальцем. — Как-то это слишком.

Хоть улица и позиционировалась как центральная — они не увидели ничего, что бы выделялось на фоне однотипных красноватых домов. Но что-то все же бросалось в глаза. Какая-то темная масса на заднем фоне. Это могла быть и земная порода, и часть скалы, которая вполне могла брать начало где-то здесь, вот только периодически пробегающие по ней искры позволяли усомниться в подобных предположениях. Самое интересное состояло в том, что эта темная масса все тянулась и тянулась словно шла вдоль всего города. В последние минуты Грубер не отводил взгляда от этой громады, пытаясь понять, на что она вообще похожа. Машина затормозила, и Грубер словно очнулся. Он потряс головой, пытаясь понять, как так получилось, что, глядя на те пробегающие в темноте искры, он конкретно так залип, словно его кто-то, или что-то загипнотизировало.

— Разрешение на пользование транспортом, — раздался скучающий голос. Грубер перевел взгляд на лобовое стекло и увидел, что их машина остановилась возле перегораживающих проезд ворот. Они уже проходили такие, только в отличие от тех, здесь не было преграждающих путь перегородок. Зато здесь был хорошо обустроенный КПП. К машине подошел неулыбчивый мужик, затянутый в новый камуфляж, весь с иголочки, гладко выбритый и благоухающий одеколоном. Ну что же за воротами хорошо охраняемого стаба можно и поблагоухать, чего уж там. Каждый человек имеет право на свои маленькие слабости. Грубер снова моргнул, и суетливо полез в карман, чтобы извлечь оттуда бляху, переданную им Михалычем. Протянув пропуск ментату, а то, что этот мужик ментат, было заметно издалека, настолько сильно не хотелось к нему приближаться, несмотря на отутюженность и благоухание. Мазанув по Груберу взглядом, словно наждачкой провел, мужик повертел в руке бляху и кивнул. — Наружу решили выехать?

— Ну а где еще можно бухло для бара взять? — криво усмехнулся Снегирь.

— И то верно, — кивнул ментат и протянул бляху Груберу. — Скоро городище на перезагрузку пойдет, если уже не пошел. Туда сегодня многие рванули.

— Бедные твари, даже не поживиться толком, — Грубер спрятал бляху в карман, и поправил стоящий у него между ног автомат. — А что правду говорят про элиту? Что где-то в тех местах видели?

— Да болтают всякое, но все живы, так что верить в эти разговоры... ну не знаю, — ментат повернулся и махнул кому-то рукой, в этот же момент в толще ворот открылась дверь, достаточно большая, чтобы пропустить грузовик.

— Тоже верно, — задумчиво кивнул Грубер. Чтобы элитник оставил добычу? Да быть того не может. Если только здесь очередная нимфа не замечена. Интересно, а какой у Анны дар? Он покосился на Снегиря. Почему-то у них разговор не заходил про Зину в это утро, а значит и не коснулся их ночной гостьи, этого двойника Занозы. Грубер пару секунд думал над тем, сказать или нет, и решил, что будет лучше, если скажет, но попозже, например, когда они будут с хабаром возвращаться. Снегирь же уже дернул рычаг переключения скоростей, когда Грубер повернулся к ментату, отошедшего не пару шагов от машины, чтобы дать ей свободно проехать, и спросил, махнув рукой в сторону привлекшей его внимание темной массы на окраине стаба. — А это что там такое темнеется?

— Новенькие что ли? — ментат благодушно усмехнулся, и ответил: — Это наша электростанция.

— Такая громадина?

— Ну, как тебе сказать, — ментат на мгновение замолчал, а Снегирь нажал на тормоз, с любопытством бросив взгляд в ту сторону. — Там не только сама станция, но еще и место жительства, и работы нашего главы и его помощников.

— И кто у нас глава?

— Форд. И он ксер.

— Почему-то многие ксеры становятся в итоге главами стабов, прямо традиция какая-то, — Снегирь принялся отпускать тормоз, а ментат пожал плечами.

— Ну так ведь и дар у них ого-го.

— Ну да, в общем-то логично, — кивнул Грубер. — И все-таки не просто так они там обосновались. Ну не электроэнергию же он там ксерит, в самом деле.

Снегирь вывел машину за пределы стаба и не притормаживая поехал дальше. Туннель был широкий и только один, заблудиться было проблематично. В конце их ждали такие же ворота, перегораживающие выход. Продемонстрировав пропуск в очередной раз, хотя смысла в этом ни Снегирь, ни Грубер, ни пропускающий их боец явно не видели, но так было положено, поэтому станцевав все необходимые танцы с бубном, рейдеры выехали из-под земли.

На улице солнце уже стояло высоко на небе, обрушивая на землю жару. От яркого света глаза сразу же заслезились, и Снегирь остановил машину, чтобы проморгаться и дать привыкнуть глазам после подземелий с его красноватым марсианским освещением к ярким обжигающим лучам, от которых не спасала даже облупившаяся кабина видавшего виды грузовичка.

Наконец Снегирь сумел настроиться, и они медленно покатили по разрушающейся дороге. На перекрестке, о котором говорил Михалыч, машина свернула налево. Примерно через километр дорога улучшилось. При этом границы стаба были видны вполне отчетливо: вот переднее колесо выбралось из ямы, и тут же под ним очутился свеженький, словно совсем недавно проложенный асфальт.

По обеим сторонам от дороги раскинулась степь. Колосились неизвестные ни Груберу, ни Снегирю злаки. Дорога была пустынная. То ли те орды рейдеров, которые рванули в город, рванули по какой-то другой дороге, то ли они уехали задолго до того, как Грубер со Снегирем выспались. Не было видно и измененных. И это снова было очень странно. Если только и эта орда уже давно не рыщет по перегрузившемуся кластеру, пожирая все, что встречает на своем пути, не делая различий между иммунными и теми, кто совсем скоро с удовольствием бы к ним присоединился, если бы у них хватило на это времени.

Свежеперезагрузившийся кластер, или городище, как назвал его ментат и ворот стаба, появился внезапно и сразу. Вот вроде бы ехал по пустынной дороге и вдруг на тебе — перед ними раскинулся довольно крупный город. В воздухе еще витал запах кисляка, а вокруг все так же не было ни одного кустика, ничего, за чем можно было укрыться. Снегирь остановил машину и принялся рассматривать окраины города, применив свой дар.

— Вон там гаражный массив, — он махнул рукой в сторону. — Думаю, что нужно оставить грузовик там. Найдем какой-нибудь гараж понадежнее и побольше. Нехрен на незащищенном грузовике по свежему кластеру фестивалить. Найдем магазин, а там на месте разберемся, или машину как-нибудь подгоним, или что-нибудь еще придумаем.

— Не забывай, что там все еще люди, которые даже не начали изменяться. И они понятия не имеют, что за херня с ними произошла только что, — Грубер потер висок, который словно легонько ткнули иглой. Было неприятно, но вполне терпимо. — Так что лучше все-таки на грузовике поехать. А то мы со стволами недалеко уйдем, как раз к первой попавшейся кутузке. Да что такое, — он снова потер виски, которые на этот раз словно прострелило, да еще и оба сразу. — Внезапно он замер и опустил руки. — Снегирь, езжай и не вздумай останавливаться.

— Что случилось? — Снегирь покосился на друга. Грубер выглядел сосредоточенным, но его не рвало и не корежило и поэтому сложно было понять, что именно с ним происходит.

— Разговоры про элиту — это не просто разговоры, — наконец проговорил Грубер, разобравшись в тех сигналах, которые посылал ему его второй дар. — Он где-то здесь недалеко, и он, сука, наблюдает. Он ничего не делает — просто наблюдает! А это вообще ненормально. Чем он питается? Почему не ломанулся в городище? Почему вообще никто из обитателей стаба не погиб?

— Так, спокойно, — Снегирь выжал сцепление. — Поехали, потихоньку. Не привлекая внимания. Сюда же все слетелись, попировать, так что мы — это тоже все. Едем за бухлом. Как там улица называлась?

— Есенина, — Грубер закрыл глаз, пытаясь определить, откуда идут сигналы, подаваемые мозговыми волнами элитника. — Не могу понять, где он. Где-то впереди, но точно не могу сказать.

— Ты главное следи, чтобы он близко не оказался, — Снегирь вывернул на улицу и остановился. — Твою мать! — сказал он с чувством. — Можно не шифроваться, Грубер. Здесь кто только уже не повеселился, включая местных, которые, похоже, от орды пытались отстреливаться.

Грубер открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Здесь словно полноценные боевые действия велись: выбитые окна домов, стрелянные гильзы, несколько истерзанных тел, буквально в десяти метрах от машины какой-то пустыш урча от удовольствия обгладывал кость, судя по виду бедренную. Снегирь почувствовал тошноту. Он покосился на Грубера, на которого подобные зрелища в качестве устрашения никогда не действовали, и как обычно увидел на его лице только выражение брезгливости.

Внезапно откуда-то сбоку послышался шум. Пустыш оторвался от своего лакомства и посмотрел в ту сторону. Рейдеры тоже повернулись в ту сторону. Из проулка вылетел серый комок и бросился прямо на Гребера запрыгнув в открытое окно.

— А-А-А! — Грубер от неожиданности заорал и попытался оторвать от себя вцепившийся в него комок спутанной шерсти, который глубоко вонзил в него когти и орал на одной ноте.

— Мя-я-у-у-у!

— Сними с меня эту тварь!

— Грубер, это кошка, это всего лишь кошка, — пытался перекричать Снегирь и друга, и перепуганное животное, которое бросилось к ним, потому что искало защиту. И она нашла ее у людей, и не собиралась от них уходить. Поддев мордочкой воротник, кошка буквально протекла Груберу за пазуху и прижалась к обнаженной коже, дрожа крупной дрожью.

— Да какая к х...м собачьим кошка?! Вылазь оттуда, животное!

— Грубер, тихо! — крикнул Снегирь, ударом двери откидывая пустыша от машины, в которую тот пытался забраться, привлеченный воплями. — От кого она так улепетывала?

Грубер замолчал и уставился на Снегиря, а потом они дружно повернули головы к тому проулку, откуда вылетела кошка, в конце которого показалась гротескно изломанная тень с несуразной головой и вытянутыми на манер клешней верхними конечностями. Грубер бросил взгляд на абсолютно бесполезный в этом случае автомат, а Снегирь вдавил педаль газа в пол. Машина взревела, шлифанула колесами по асфальту и рванула с места, пытаясь уйти от нагоняющего ее рубера.

Глава 6

Машина неслась по агонирующему кластеру с впечатляющей скоростью, но становилось совершенно ясно — от рубера им не уйти. Да они даже оторваться не могли на более значительное расстояние, чем то, с которого они начали свои игры в догонялки. Тварь, которой совсем немного осталось до того момента, когда она перейдет в элиту, догоняла их куда быстрее, чем Снегирь мог позволить себе выдать на этом архаичном зилке, лишенном самой элементарной защиты. Да еще мешала орущая на одной ноте кошка, которая вцепилась с Грубера так, что тот только матерился, пытаясь хотя бы не дать перепуганному животному впускать в него когти, когда оно старалось удержаться на пригретом месте у него за пазухой. Было еще понимание, точнее предположение, что рубер гонится за ними именно из-за этой чертовой кошки, которая не нашла другого места, чтобы спрятаться. Мало кто понимал, почему зараженные так сильно любят именно представителей кошачьих, но именно сейчас рейдеры имели все шансы в этом убедиться. И, как бы то ни было, просто выбросить ее на улицу, на радость руберу, рейдерам не позволяли остатки совести. Да и доставлять твари радость совсем не хотелось, особенно зная ее мерзотный характер, из-за которого она никогда не оставит их в покое, и избавление от кошки лишь ненадолго отвлечет ее от погони. Рейдеров пока спасало от рубера только то, что Снегирь ловко маневрировал на стареньком грузовике, совершая такие трюки, которые рубер никак не мог повторить. Он резко сворачивал в совершенно неожиданные стороны, а то и разворачивался и несся в обратном направлении, оставляя рубера недоуменно чесать репу, соображая, как так получилось, что он только что догонял машину, а теперь она пронеслась мимо него.

Но долго эти салочки со смертью продолжаться не могли, да и везение у них было не безграничное, в пока им всего лишь очень сильно везло.

Снегирь в очередной раз свернул в какой-то переулок, и практически сразу же ударил по тормозам — это был тупик, из которого не было выхода, кроме того, откуда они только что сюда заехали. Так же как не было времени на то, чтобы дать задний ход и выскочить из этого тупика на улицу. Подставляться под удары лап рубера почему-то не хотелось.

— Что будем делать? — тихо спросил Снегирь, замершего Грубера, прижимавшего через куртку кошку к груди.

— Применять дар, а что нам остается? — Грубер криво усмехнулся, и выбрался из грузовика.

Он выскочил из кабины в тот самый момент, когда единственный выход из узкого тупика заняла огромная туша рубера. У этого экземпляра зараженного уже начали прослеживаться следы интеллекта, что было не слишком хорошо для его жертв, во всяком случае, он прекрасно понял, что так необходимый ему энергетический ресурс в виде двух мужчин и одной кошки, сам загнал себя в ловушку, из которой практически невозможно выбраться. Радостно заурчав, рубер начал приближаться, пытаясь определить, где находится такая вкусная кошка, которая сумела от него ускользнуть, чтобы начать пиршество именно с нее.

Почувствовав надвигающуюся опасность, кошка задрожала всем тельцем и теснее прижалась к груди человека. Хорошо хоть заткнулась и больше не испускала ни единого звука. Грубер же стоял чуть в стороне от машины и ждал. Чтобы его дар сработал как можно лучше, соперник должен находиться в воде. Неважно, каким образом это произойдет: пойдет дождь, или он наступит в лужу, главное, чтобы он был мокрым, хотя бы частично. Конкретно в этом плане ему, в который раз уже, повезло. Скорее всего незадолго до перезагрузки в этом кластере шел дождь, и еще когда они носились по улицам, стараясь сбросить с хвоста рубера, на дороге то и дело попадались островки еще не высохшего асфальта. Вот и в этом тупиковом проулке прямо посредине дороги разлилась здоровенная лужа, и теперь Грубер ждал, когда рубер в нее наступить. Небольшая проблема заключалась в том, что лужа разлилась недалеко от того места, где они остановились и для того, чтобы все сработало как надо, необходимо было подпустить рубера слишком близко к машине, а, учитывая, какой скоростью могли обладать эти твари, любая даже самая крошечная ошибка могла стать и для рейдеров, и для кошки фатальной.

Рубер словно чувствовал, что что-то идет не так. Он остановился прямо перед лужей и не спешил в нее заходить, чтобы уже добраться до верткой добычи, за которой он так долго гнался. Рубер был силен, в нем уже начали проглядываться зачатки внешности элитника, а вместе с ними усилилась способность думать, и теперь он недоумевал, почему это вкусное мясо так отчаянно убегало от него, а теперь внезапно остановилось. При этом они даже не пытались нападать, стрелять из своего оружие, которое хоть и было бесполезно, но иммунные всегда старались его применять — это был рефлекс, направленный на защиту их жалких жизней. Стоящий же напротив него человек, от которого прямо-таки несло той вкуснейшей мелкой тварюшкой, один вид которой был способен свести с ума практически любого измененного, не предпринимал ничего. Он просто стоял и пристально смотрел на него — на рубера, словно говорил: «Ну, что же ты, вот он я, приди и возьми». И что-то в таком поведение руберу не нравилось, что-то его настораживало и не давало сделать эти последние шаги, отделяющие его от добычи, чей вкус он уже практически ощущал в своем рту, наполненному двумя рядами острейший и прочнейших зубов.

— Ну что же ты, давай, иди сюда, намочи немного лапки. Нам много и не надо, лишь чуть-чуть, самую малость, — прошептал Грубер, не отводя пристального взгляда от почему-то застывшего на границе с лужей рубера. Он отчетливо видел, как подрагивают от нетерпения шипы на костяных наростах защитных щитков, как несуразная голова, уже не напоминающая раковину, покачивается из стороны в сторону, как сросшиеся в огромные острейшие сабли когти верхних конечностей то поднимаются, то опускаются... Рубер почему-то медлил, и напряженные нервы готовы были зазвенеть от малейшего прикосновения. На кончиках пальцев появилось онемение, быстро сменившееся жжением от держащегося наготове, но все никак не спущенного дара, после применения которого некоторое время Грубер останется беззащитным. Они со Снегирем обговорили этот момент, когда носились от рубера по городу, и становилось ясно, что этого не избежать. После того, как покончат с этой тварью, было решено ехать прямо в магазинчик, мимо которого они несколько раз проехали, хотя Грубер был не слишком уверен в адресе, надеясь на то, что, кроме бухла там еще и жратва окажется. В магазинчике они баррикадируются и переживают спокойно период, который может понадобиться Груберу для восстановления. План был хороший, вот только рубер не спешил им помогать, а чувство присутствия в кластере элитника усиливалось с каждой секундой, заставляя Грубера нервничать еще больше.

Неизвестно сколько продолжалась бы эта игра в гляделки между Грубером, и стоящей всего в десятке метров от него твари, если бы нервничающая кошка не решила посмотреть на то, что вообще происходит за пределами ее хоть и ненадежного, но убежища. Она вытянулась и высунула мордочку из расстегнутого воротника комка Грубера. Желтоватые глаза уставились на рубера, кошка мявкнула и поспешила спрятаться, но этого секундного появления оказалось достаточным, чтобы рубер потерял только-только появившуюся способность думать. Он рванул вперед с такой скоростью, что Грубер едва успел отреагировать. Руберу оставалось только как следует замахнуться своей саблеподобой клешней, чтобы располовинить стоящего перед ним человека вместе со спрятавшейся у него на груди кошкой, как с абсолютно чистого неба, на котором не было видно ни облачка, ударила молния, попав прямо в уродливую голову. Рубера затрясло, по его телу пробегали электрические разряды, отражающиеся в воде, в которой он стоял. При всем при этом рубер не издавал ни звука, и не мог даже попытаться дотянуться до своего обидчика — его конечности свело судорогой, и они только беспорядочно сокращались под закоротившим на воде разрядом. Резко запахло паленой плотью, а сунувшийся было в тупик кусач постарался убраться из этого небезопасного места.

— Вот и думай после этого, что у их мозгов нет, — пробормотал все еще сидящий за рулем Снегирь, дожидаясь того момента, когда туша рубера наконец упадет, и он не будет думать над тем, шандарахнет его молнией или нет, вместо того, чтобы помогать Груберу, который, судя по всему вот-вот должен будет отключиться.

Последние всполохи проходящих через тело рубера ахулиарда ватт стали затухать и появляться все реже и реже, пока не исчезли совсем, и тварь, которой только эти ватты позволяли оставаться в вертикальном положении, рухнула навзничь, едва не придавив собой успевшего на последнем издыхании отскочить в сторону Грубера. Снегирь словно ждал этой команды. Он вылетел из машины, и подхватил пытающееся осесть тело друга подмышками.

— Тебе нельзя падать, — проговорил Снегирь, подтаскивая его к машине, и помогая залезть в кабину.

— Почему это? — вяло спросил Грубер, у которого язык еле ворочался во рту, как бывало всегда, после применения им его такого мощного, но так сильно влияющего на него самого дара.

— Потому что ты упадешь обязательно мордой вниз и раздавишь кошку, которая, похоже, совершенно не собирается вылезать из-под твоей куртки.

— Она теплая и шелковая, — Грубер прислушался к своим ощущениям. — Только щекочется сильно, когда башкой крутит и усами кожу задевает. Ты бы рубера разделал, что ли. Эта тварина матерая — в нем много чего вкусного может оказаться.

— А я по-твоему, что собираюсь делать? — Снегирь достал свой нож, и бутылку с водой, чтобы помыть добычу, если уж она совсем в неприглядном виде окажется. — Нам очень повезло, что туша упала мордой вперед. Даже не знаю, хватило бы у меня сил его ворочать.

С этими словами он выпрыгнул из кабины и поспешил к мертвому руберу.

В споровом мешке на затылке твари действительно оказалось много вкусного и безусловно невероятно полезного. Одних споранов Снегирь насчитал семьдесят восемь штук. Также ему удалось извлечь пятнадцать горошин, а выскребая почти полностью сформировавшийся янтарь, который он помещал в отдельную небольшую банку, Снегирь наткнулся на жемчужину.

— Ух, ты, — он взял ее двумя пальцами и поднял, чтобы посмотреть на свет. Жемчужина была красная, но от этого она не переставала быть невероятно ценной. — Это мы действительно удачно зашли. Только Груберу не надо показывать, а то сожрет еще ненароком, есть у него такой бзик — жемчуг жрать. — Посмеиваясь, Снегирь поднялся с колен и посмотрел на тело. Только тут до него дошло, что упавший рубер перегородил собой единственный выезд из этого тупика. — И что же нам сейчас делать? — Снегирь почесал висок, задумавшись. Нужно было каким-то невероятным образом убрать тушу с дороги, но как это сделать?

Решение пришло как обычно неожиданно, словно кто-то лампочку включил. Заскочив в кабину, покосился на дремавшего Грубера, а может быть и не дремавшего, а пребывающего в отключке, Снегирь бросил трофеи на сиденье, чтобы не потерять, и побежал к кузову. Найдя трос, он обвязал лапы рубера, другой конец прикрепил к грузовику и снова прыгнул за руль, начиная рывками, направляя машину в разные стороны, пытаться с помощью мощи зилка оттащить тело в сторону, как можно ближе к стене, стоящего здесь длинного пятиэтажного дома. Ему пришлось несколько раз повторять маневр, чтобы отодвинуть тушу настолько, чтобы освободить проезд настолько, чтобы через него смог спокойно проехать грузовик.

Пока он делал все, чтобы их грузовик смог убраться из этого тупика и увезти их отсюда, кошка успокоилась, вылезла из-за пазухи Грубера и принялась обследовать кабину, не предпринимая, впрочем, попыток выбраться на улицу. Снегирь покосился на нее и только хмыкнул, вспоминая, что кошкам всегда приписывали особые мистические свойства, и Стикс в этом плане исключением не являлся. Вроде бы кошки никогда не перерождались, но Снегирь не был на сто процентов уверен в этом утверждение. Сам он пока встречал их крайне редко, наверное, потому что их сразу же сжирали, а те, которых он вдел, кому-то принадлежали и находились под защитой хозяев, которые поили их живчиком, вот об этой особенности домашних любимцев Улья Снегирь точно знал. Ну а то, что маленькую кошку любой измененный предпочтет любой другой добыче — в этом Снегирь убедился сегодня на личном, так сказать, опыте. Наконец кошка перестала лазить по кабине и уселась Груберу на грудь, не мигая глядя на Снегиря. Грубер попытался отмахнуться от нее, пробормотав во сне нечто малопонятное, но его телодвижения на кошку не повлияли вообще никак, она как сидела, так и продолжила сидеть на выбранном ею месте.

— Не смотри на меня так, а то я начну дергаться, — Снегирь проговорил это негромко, но мог поклясться, что именно в ответ на эту фразу кошка фыркнула и отвернулась от него, начав умываться и всячески приводить пушистую шубку в порядок. — Почему у меня складывается чувство, что ты все понимаешь? — кошка ему не ответила, продолжая вылизывать длинную шерстку.

Снегирь только покачал головой и выскочил из машины, чтобы отвязать веревку и закинуть ее в кузов, коль скоро путь был свободен. В этом тупике он чувствовал себя в относительной безопасности, потому что туша рубера отпугивала более мелкую шушеру, а элитник вроде бы пока не показывался. Конечно же очень скоро все медляки этого кластера осмелеют настолько, что от рубера останутся только кости да защитные пластины, но пока можно было без особой боязни совершать все необходимые для того, чтобы выбраться отсюда, манипуляции.

Критически посмотрев на рубера, точнее на его местоположение, Снегирь залез в кабину, и тут его взгляд наткнулся на холщовой мешочек, в который он ссыпал почти все, что удалось добыть из спорового мешка валяющейся у стены твари. Мешочек оказался развязан, а рядом с ним сидела кошка, и, быстро работая челюстями, что-то старательно пережевывала.

— Ах ты, дрянь пушистая! — Снегирь схватил мешочек и принялся перебирать его содержимое: спораны, горох, все вроде на месте, жемчужина... Снегирь медленно посмотрел на кошку, которая уже ничего не жевала, а спокойно сидела и смотрела на него не отрываясь. — Да ты понимаешь, что твоей шкурки не хватит, чтобы компенсировать то, что ты сейчас сожрала? Д я тебя сейчас просто убью!

— Ты чего разоряешься? — Грубер сел ровнее и протер заспанное лицо обеими руками.

— Твоя кошка жемчужину только что сожрала!

— Это не моя кошка, — механически поправил его Грубер, но тут же сел прямо и уставился на Снегиря. — Что она только что сделала?

— Жемчуг сожрала!

— Охренеть, — Грубер снова протер лицо и протянул руку к своей фляжке с живчиком, сазу же сделав пару глотков. — И зачем ты это сделала?

— Мяу, — и кошка снова принялась умываться.

— Вот и поговорили, — Грубер повернулся к Снегирю, который в это время выруливал из тупика. — Да ладно тебе, мы-то точно жемчуг жрать не будем, а Зина и подавно. Зато сейчас будет интересно проследить, что будет происходить с кошкой, сожравшей жемчуг. Вдруг она станет супермегакошкой, которая начнет элиту направо-налево мочить, — он хмыкнул и схватился за голову. — Горох же она не стрескала?

— Вроде, нет, — Снегирь проводил взглядом попытавшегося их преследовать бегуна, который быстро отвлекся на что-то более интересное и отстал.

— А вот это хорошая новость. Будем надеяться, что в том магазинчике мы найдем все необходимое, чтобы горох набодяжить, а то мне что-то хреново.

— А ты чего так выложился-то? Все еще не умеешь этот дар контролировать? — Снегирь все никак не мог успокоиться из-за так с ними поступившей кошки, которая совершенно не чувствовала за собой никакой вины, но все же попыталась втереться к нему в доверие, потерев голову об его шею. Снегирь вздрогнул, и машина вильнула, благо улица, по которой они ехали, оказалась широкой и без дополнительных препятствий, в которые можно было въехать, расхлестав и машину, и их с Грубером до кучи. Грубер на их возню никакого внимания не обращал, а сидел с закрытыми глазами и потирал виски. Молчал он долго, и когда Снегирь не решил уже было, что Грубер ничего ему не скажет, тот открыл глаза и сел в полуоборот к другу.

— Вроде могу, просто, я постоянно боюсь, что что-то может пойти не так, и отдаю вообще все, что у меня есть. Я понимаю, что это серьезная проблема, но, Снегирь, я пока не могу перестроиться.

— Серьезная проблема — это то, что ты после одной единственной молнии потом по нескольку дней восстанавливаешься, все остальное терпимо. Что ты за человек-то такой? Да еще и кошку эту подобрал себе под стать.

— Чего... — у Грубера дар речи пропал, когда он услышал, в чем его Снегирь обвиняет. — Это я подобрал кошку?

— Ну не я же! Ты вообще под хвост это дряни заглядывал? Может быть, это кот, а мы все кошка да кошка.

— Вроде бы кошка, — Грубер неопределенно пожал плечами. — Во всяком случае, яйца не висят.

— Ну ладно тогда. — Машина затормозила возле магазина, и Снегирь заглушил мотор. — Нам сюда.

— Ты уверен? — Грубер смотрел на кошку, словно стараясь вот так на глазок определить ее половую принадлежность.

— Уверен, мы много раз мимо проносилось, я даже специально потом адрес уточнил, — Снегирь открыл дверь, поудобнее перехватил калаш Грубера и выпрыгнул на улицу.

— И зачем, спрашивается, нам предоставили выбрать стволы, если ты все равно хватаешь мой? — задал Грубер вопрос, адресовав его спине Снегиря. — Ясно, внятного ответа я на него вряд ли услышу. — Он выбрался из кабины и, прежде чем закрыть дверь, спросил у кошки, наблюдающей за ним серьезным, внимательным взглядом. — Ты с нами? Или пока определяешься? Учти, как только мы запрем входную дверь, тебе будет не так-то просто попасть к нам в магазин. — Кошка слегка наклонила голову набок, но даже не мяукнула в ответ. — Ну и хрен с тобой, — Грубер захлопнул дверь и направился, сильно качаясь, словно пьяный, вслед за Снегирем.

В магазинчике царил полумрак, но так происходило сейчас со всеми помещениями этого кластера, чье освещение было всегда больше искусственного происхождения, после того, как вырубился свет.

— Ну что? Все спокойно? — ему никто не ответил. Грубер невольно нахмурился и принялся осматриваться по сторонам, судорожно сжимая в руках пятизарядку Снегиря. — Снегирь, эй, ты живой вообще? Что проис...

Из-за прилавка к нему навстречу выскочил печально знакомый Груберу Онегин. Осклабившись, он захохотал громко и торжествующе, а последнее что увидел Грубер, после того, как попытался взять Онегина на мушку, был летящий прямо ему в лицо приклад автомата.

Глава 7

Темно. Темно так, что, когда открываешь глаза появляется ощущение, что ослеп. Воздуха мало, тех крох, что поступают к готовым разорваться легким явно не хватает. В голове стоит гул, и нет возможности пошевелить ни рукой, ни ногой.

Грубер лежал и пытался понять, что произошло и где он оказался. Вспоминалось с трудом, из-за нехватки кислорода мозг отказывается работать на полную катушку, а перед глазами прыгают разноцветные круги, которые совершенно не помогают думать, только вносят сумятицу в итак переполненную разными, в основном паническими, мыслями голову. Грубер напрягся, вспоминая, что случилось с ними в ближайшее время.

Итак, они въехали в перезагрузившийся кластер. Там уже были измененные, скорее всего пришли за вкусным мясцом, местные не могли так раскачаться за прошедшее после перезагрузки время, даже если бы очень сильно захотели. Потом они увидели кошку, нет, кошка запрыгнула к ним в машину и спряталась у него Грубера за пазухой. За кошкой гнался рубер. Рубер матерый, ему как раз пары кошек не хватало, чтобы в элиту начать переходить. Грубер применил свой первый дар, потому что с тем оружием, что у них со Снегирем в наличие лезть на рубера... они пока не сошли с ума до такой степени. Кошка сожрала жемчужину — тварь, но умная, а они решили переждать, пока он Грубер хоть немного восстановится в том самом магазинчике, который они должны были обнести. Михалыч, кажется, что-то говорил про то, что застолбил это место. Вот только крысеныш по кличке Онегин поджидал их именно там. Видимо ему совсем крышу сорвало, или он по жизни больной — Грубер бы не рискнул связываться с квазом из-за каких-то мелких обидок, или же... Или его кто-то прикрывает. Кто-то, имеющий все ресурсы, чтобы покрыть художества этого урода. Так себя обычно ведут сыночки обеспеченных деньгами и властью родителей, чувствуют безнаказанность, мол, пап придет и все решит. Остается выяснить, кто такой папа. И что-то подсказывает, что папа каким-то образом связан с электростанцией «Подземного» и засевшим там Советом. Но ничего, ему бы только выбраться отсюда, и Онегин получит свое, а Стикс все спишет. Тут и элита недалеко ошивается. Висок пронзила тупая боль, заставившая поморщиться. А ведь действительно где-то в пределах действия его радара шатается элитник. Что удивительно не подходит ближе. На одном расстоянии болтается, почти на границе его груберовской чувствительности. И что со Снегирем? Если с ним что-нибудь... Онегин пожалеет, что с элитой не столкнулся.

Грубер старался дышать очень маленькими вдохами, чтобы не расходовать такой нужный ему кислород. Где-то в отдаление послышались скребущие звуки, а затем раздался удар. Еще один удар и истошный мявк. И тут в лицо Грубера ударил луч солнца, хлынул такой необходимый воздух, а еще сверху посыпались комья земли. Грубер инстинктивно прикрыл глаза и мог только чувствовать, как орущая кошка ломает крышку того ящика, в котором он, как оказалось, лежал.

Он ничем не мог помочь благодарному за спасение зверьку, но сожравшая жемчуг кошка в его помощи определенно не нуждалась. Наконец дыра расширилась и Грубер почувствовал, что может шевелить руками. Старательно извиваясь всем телом, он сумел вытащить сначала одну руку, до этого плотно прижатую к телу, затем вторую. Ухватившись за края ящика, Грубер, приложив к этому просто чудовищные усилия сел.

На улице вечерело, и тот солнечный луч, который ударил ему в глаза, на самом деле был закатным лучом. Стремительно темнело, но Грубер сумел разглядеть, что сидит во дворе дома, где располагался магазинчик, в гробу. Заживо его еще никогда не хоронили. Грубер почувствовал, что от злости у него глаза налились кровью. Выбравшись из гроба, и из неглубокой ямы, а копать полноценную могилу ради него никто не стал, Грубер осмотрелся оп сторонам и сжал кулаки. Его просто трясло от ярости, и тут он почувствовал, что вместе с выбросившимся в кровь огромным количеством адреналина, восстанавливается его дар. От удивления Грубер даже кулаки разжал.

— Это что же на коре надпочечников завязано? — пробормотал он. — Чудны дела твои, неизвестное божество Стикса. Ну адреналином-то разжиться не проблема, аптеки все мародеры почти не трогают, не нужны они здесь. В крайнем случае больничку найдем, уж там-то этого добра хватает, в каждой противошоковой аптечке.

— Мяу, — Грубер опустил глаза вниз. Возле его ног сидела давешняя кошка и умывалась, а неподалеку валялось тело бегуна с перегрызенным горлом и выпотрошенным споровым мешком. Видимо он погнался за кошкой, даже не подозревая, что она на стероидах. — Мяу.

Грубер присел на корточки, и подхватил теплое шелковистое тельце на руки.

— Ты ж моя хорошая девочка, — прошептал он, поглаживая кошку по голове. Кошка заурчала и приняла поворачивать голову в ту сторону, которую надо было почесать и погладить. — Понимаешь, мне нужно Снегиря спасти, так что я сейчас пойду туда, — он кивнул на дверь, ведущую в подсобку магазина. — Ты как здесь меня подождешь, или...- он мог поклясться, что животное прекрасно понимает, что он говорил. Потому что кошка вместо ответа поддела носом воротник и привычно залезла Груберу за пазуху. Грубер только вздрогнул, когда его кожи коснулись невероятно острые и словно сделанные из какого-то металла когти. — Да, подруга, теперь тебе от не слишком крутых боссов убегать не нужно, ты сама кем-то непонятным становишься. Надеюсь, ты меня не вскроешь, потому что штопать самого себя — это не слишком увлекательно.

Говоря все это настолько тихо, что сам себя не слышал, Грубер подошел к двери. Она была закрыта, но он и не предполагал ничего другого. Времени с того момента, как его оглушили прошло довольно много, и Грубер всерьез боялся, что его операция спасения может обернуться местью за единственного друга. Вопрос был в том, каким образом можно было проникнуть внутрь. Можно было, конечно, постучать, но у него не было оружия, а дозировать свой первый дар он так, к своему стыду, и не научился. Были проблемы поважнее, например, его второй дар, который причинял ему просто невероятные неудобства, и Грубер все свои силы отдавал в попытках разобраться в нем и научиться контролировать. Но вот именно сейчас, когда из всего оружия у него была только кошка за пазухой, потому что даже пугио, к которому он так привык, что ощутил его утрату даже быстрее утери фляжки с живчиком, с него сняли. Так что вламываться, оповестив всех, кто может в этот момент находиться в магазине, было не лучшим вариантом. Попробовать вскрыть замок? Грубер очень сомневался в своих талантах в этом направление. Он с трудом представлял механизм замка, а, чтобы правильно замкнуть все эти пины без ключа даже речи не шло.

Пока Грубер размышлял, стоя возле двери, раздался звук открываемого замка. Реакция у бывшего рейдера была на вполне приличном уровне. Отпрыгнув в сторону, он встал так, чтобы открывшаяся дверь закрыла его.

— Карась, глянь, что там? — раздался от двери мужской голос.

— А почему это я должен смотреть? — второй голос звучал крайне недовольно.

— Потому что сейчас твоя очередь, — уверенно произнес первый голос. — Давай уже, двигай, Онегин сказал, что вроде бы слышал какой-то шум снаружи.

— Вот пускай сам бы и смотрел, — огрызнулся второй.

— Не вякай попусту, а двигай, и, Карась, дверь не забудь закрыть, когда осмотришься.

Грубер прикусил губу. И вот этим придуркам они попались? Видимо он слишком сильно устал, а Снегирь не ожидал нападения, иначе как можно объяснить подобный феномен? Дверь приоткрылась и в нее высунулась вихрастая голова. Помещение, из которого эта голова высунулась, было ярко освещено и Грубер без особого труда узнал в нем одного из парней, сидевших за столиком вместе с Онегиным вчера во время конфликта. Грубер напрягся, ожидая подходящего момента.

Карась тем временем, совершенно не стремился выходить из относительной безопасности магазина. Осмотрев двор, точнее то немногое, что ему было видно с его места, не заметив ни вскрытой могилы, ни валяющегося неподалеку тела дохлого измененного, он пробормотал.

— Ага, нашли дурака по темноте шариться. Чтобы на зомбаков нарваться? Я осмотрелся? Осмотрелся, сейчас скажу, что нет никого, а дальше пускай что хотят, то и делают. Если что, скажу, что, когда смотрел ничего не было, — и он начал отступать обратно в здание, приготовившись запереть за собой дверь.

Грубер понял, что ждать дальше нельзя. Еще пара секунд, и он останется на улице перед закрытой дверью, без малейшей надежды ее открыть. Схватив ручку, он выпрыгнул из-за двери и рванул ее на себя. Секундного замешательства Карася хватило Груберу, чтобы схватить его за грудки и рвануть на себя, впечатав лоб в переносицу. Отключить не отключил, но парень слегка поплыл, и Грубер выволок несопротивляющееся тело на улицу. Зажав его шею между плечом и предплечьем используя локтевой сустав как естественный рычаг, он перекрыл подачу кислорода и возможность заорать. Но Грубер реально оценивал свои силы. Бесшумно придушить здорового Карася у него вряд ли получилось бы, поэтому, стараясь не издавать лишних звуков, Грубер второй рукой нашарил на поясе Карася нож. Выдернуть его, и всадить в сердце полузадушенной жертвы, заняло пару секунд. Когда тело перестало содрогаться, Грубер опустил его на землю, и только после этого вытащил нож. Это был хороший десантный нож, и рейдер, хоть и бывший, принял решение забрать его себе, тем более, что альтернативы у него практически не было. Наскоро обыскав Карася, Грубер забрал у того фляжку с живчиком, в которой опознал свою фляжку, автомат, пару рожков, и пистолет с двумя запасными обоймами.

— И зачем тебе столько оружия, если ты им пользоваться, то ли не умеешь, то ли не хочешь, — Пробормотал Грубер, и, не глядя больше на Карася, заскочил в магазин, захлопывая за собой дверь. Тело осталось лежать на улице, и уже закрывая дверь, Грубер услышал урчание и шорох подползающего к свежему трупу пустыша. Грубер криво усмехнулся, пустыш полз, скорее всего по его душу, почуяв неглубоко закопанное мясо, но все равно не оставшийся в убытке. Стикс все спишет и всех приберет.

Попав внутрь, Грубер первым делом выпустил кошку.

— Извини, милая, но тебе придется немного побегать, или посидеть, или что ты там хочешь делать, потому что я не могу отвлекаться на тебя именно сейчас, — он открыл фляжку, глотнул живчика и покосился на смотрящую на него в упор кошку. — Тоже хочешь? Ну на, глотни, — и он наклонил фляжку так, что кошка могла слизывать жидкость своим шершавым языком. Пару раз чихнув от насыщенного запаха спирта, кошка очень аккуратно лизнула живчика и отошла в сторону, как бы говоря Груберу, что все понимает, и что он может идти.

Как Грубер и предполагал, он оказался в подсобке, выполняющей роль склада. Товара было немного, скорее всего, часть была расположена на хранение в довольно большой холодильник, стоящий недалеко от двери. Сразу напротив выхода располагалась дверь, как подозревал Грубер, ведущая в основное помещение магазина. Насколько он помнил, всего в команде вместе с Онегиным было шесть человек. Пять, поправил он сам себя. Одного сейчас жрет дорвавшийся до сладкого пустыш. Никакого сожаления по поводу убитого парня Грубер не испытывал. Более того, он знал, что и остальных убьет, если ему представится такая возможность.

Дверь в торговый зал начала открываться, и Грубер в тот же момент оказался рядом со стеной, стараясь слиться с ней, чтобы как можно дольше оставаться незамеченным.

— Карась, ты там сдох что ли? — в подсобку вошел тот второй, с которым покойный Карась не так давно препирался. Дверь за его спиной мягко закрылась, и он тут же почувствовал, как крепкая рука зажимает ему рот, а по шее скользит что-то холодное и очень острое. Он даже боли сначала не почувствовал, не больше, чем от бритвы во время бритья. Он даже не понял сразу, что умирает, только вот сознание стало куда-то уплывать, словно он спека перебрал. Уже находясь на границе этого мира и потустороннего, он услышал знакомый голос того шутника, уделавшего Онегина, которого тот приказал заживо в гробу закопать, только неглубоко, а так, чтобы зомбаки могли учуять и до гроба добраться.

— Ты удивительно догадлив, приятель. Карась именно, что сдох. И скоро ты с ним встретишься.

Грубер отпустил тело на пол, и открыл дверь. Пока тот безымянный, который лежал сейчас в луже собственной крови, растекающейся по полу, топтался в дверях, Грубер успел рассмотреть помещение, из которого тот притащился.

Это был торговый зал, но дверь и прилавок были отгорожены перегородкой, за которой стоял компьютер и стоял узкий шкаф, заставленный папками с документацией. Видимо места для кабинета менеджера не хватило, и ему выделили этот закуток. Но то, что для менеджера было, скорее всего, плохо, для Грубера было очень даже хорошо. У него оставалось еще четверо противников, и расслабляться пока было рано.

Сразу из закутка можно было попасть прямо за прилавок с кассой и некоторыми особо ценными товарами, выставленными на полках за спиной у продавца. Сейчас на месте продавца, облокотясь на прилавок стоял парень и увлеченно смотрел на то, что происходит непосредственно в торговом зале. Прислушавшись, Грубер отчетливо расслышал приглушенный стон и неразборчивую речь. Стиснув зубы, он закрыл глаза и досчитал до десяти. Живой, это пока самое главное. Сейчас же его интересовал урод, стоящий возле прилавка. Он не представлял, как сможет убрать его бесшумно.

Присев, Грубер выглянул из-за перегородки. Чтобы он не сделал, это увидят оставшиеся трое, и тогда первым пострадает Снегирь.

— Натфиль, — из глубины зала раздался голос Онегина. — Притащи еще веревок.

— Где я тебе их возьму? — Натфиль, это был как раз тот, что стоял за прилавком, выпрямился и проорал в ответ. Грубер зло ощерился, да дисциплина у Онегина — просто блеск. Все дружно слушаются командира, прямо гордость за душу берет.

— Я в подсобке видел моток, — ответил ему другой голос. Видимо Онегин не счел нужным повторят распоряжение.

— Сам иди, мудак, — последнее слово парень не проорал, а прошептал, из чего Грубер пришел к выводу, что это было не имя того, кто послал его на склад. Грубер приготовился. Он сжал в руке нож, и напрягся, чтобы не упустить момента.

Натфиль прошел мимо него, не заострив внимания на том, а что это еще за плотная тень за перегородкой образовалась? Ему было все равно, а за такое пренебрежение к элементарным правилам безопасности Стикс обычно заставляет платить жизнью. Открыв дверь ногой, Натфиль вошел в подсобку, и практически сразу наткнулся на тело одного из своих подельников.

— Что за на... — он не успел договорить. Грубер проскользнул в подсобку сразу за ним, захлопнул дверь и повторил маневр, который применил не так уж и давно. Подскочив к противнику сзади, он одной рукой зажал ему рот, и провел ножом по шее, перерезая сразу и обе сонные артерии и возвратные нервы, чтобы тот не издал ни звука во время агонии. Пока Груберу везло, расслабившиеся рейдеры не ожидали нападения, словно и не на Стиксе находились, а в увеселительную поездку подались. Это было странновато. Будто никто и ничему не учил, просто вооружил и пнул из дома. Но подобная безалаберность очень сильно сокращает продолжительность жизни — и этот закон Стикса еще никто не сумел переиграть.

Больше так ему везти просто не могло, и это Грубер тоже прекрасно понимал. Вытащив пистолет, он повертел его в руке. Придется рискнуть и пошуметь, иначе он отсюда живым точно не выйдет, да и Снегиря за собой потянет, ясно же. Что этот недоумок Онегин мстит именно ему за унижение, причиненное накануне. Перед тем, как снова выйти в зал, Грубер догадался обыскать валяющиеся на полу тела. У того, кого он убил вторым, после Карася, обнаружился еще один пистолет, на этот раз с глушителем.

— Обалдеть, мне сегодня после «воскрешения» определенно везет, — Грубер проверил обойму, передернул затвор и снял оружие с предохранителя. Держа пистолет в руке, он направился к двери.

— Натфиль! Тебя что, козлина, за смертью послали? — дверь резко распахнулась и перед Грубером оказался мужик постарше тех троих, которых он уже упокоил, с перекошенным от гнева лицом. Увидев прямо с порога трупы, мужик перевел взгляд на Грубера, который улыбаясь произнес.

— Сюрприз, — и два раза выстрелил. Мужик захрипел и принялся заваливаться на пол, но Грубер уже не стал ждать пока тот отойдет, и чуть отклонившись в сторону, чтобы тело не завалилось прямо на него. А в зале уже почувствовали, что происходит что-то нездоровое, потому что, когда Грубер вышел из-за перегородки, на него смотрели и Онегин, и еще один из его команды, пока оставшийся в живых. Смотрели, ощетинившись ножами, в том, который держал Онегин, Грубер узнал свой пугио. Снегирь висел на вздернутых вверх руках посреди зала, обнаженный по пояс. Грудь и спина его были в мелких порезах и ожогах, словно от зажженных сигарет. Ранения не смертельные, но очень неприятные и заставляющие жертву страдать от боли. Онегин перехватил взгляд Грубера, направленный на друга, и метнулся к нему, понимая, что живым ему не выбраться, но хотя бы забрать с собой приятеля этого козла, сумевшего каким-то образом выбраться из гроба.

— Не так быстро, тварина, — Грубер поднял руку и в тишине магазина раздались два хлопка. Онегин упал, не добежав до висящего Снегиря каких-то пары шагов.

Оставшийся в живых быстро поднял руки, он оценил расстояние, отделяющее его от Грубера, и понял, что сам он выхватить огнестрел не успеет.

— Слышь, парень, я к его забавам отношение не имею. Давай разойдемся миром?

— Давай, — просто ответил Грубер и выстрелил. — Поверь, я против тебя ничего не имею, но вы приготовили для меня не самую хорошую смерть, а что хотели сделать с моим другом, я лучше и узнавать не буду, поберегу психику.

Подойдя к упавшему человеку, Грубер выстрелил еще раз. После этого он поставил пистолет на предохранитель, и подошел к Снегирю.

— Вот ответь мне, почему ты всяких извращенцев всегда приманиваешь? — он перехватил друга поперек груди, чтобы тот не упал, когда перерезанная веревка перестанет удерживать его в вертикальном положении. — Я начинаю подозревать, что, когда Радистку вытаскивал, на самом деле тебя от лап того типа спасал.

— Судьба у тебя такая, меня из задницы вытаскивать, — прошептал Снегирь. — Я думал, они тебя убили.

— Не поверишь, меня кошка спасла. Так что она едет с нами. Я ее с Чинком познакомлю, она ему понравится.

— Онегин — племянник главы «Подземного».

— Я почему-то о чем-то подобном подозревал, — Грубер устроил друга поудобнее в стоящем неподалеку кресле, после чего подошел к телу Онегина и вырвал у него из руки свой пугио. — Держи живчик, он тебе сейчас как никогда нужен. А я пока эту падаль вон в подсобку перетаскаю, благо только двоих тащить придется, и кошку свою заберу. Ну а потом будем ждать, пока ты оклемаешься. Да надо будет аптеку найти, или больничку какую.

— Зачем? — после принятия живчика голос Снегиря немного окреп.

— Я, кажется начинаю понимать механизм возникновения и действия даров, — ответил Грубер. — Но, чтобы проверить мою теорию, мне нужны подручные материалы.

Глава 8

Снегирь отпил еще один глоток живчика из фляжки и потянулся. Кошка, сидящая рядом с ним на прилавке, соскочила на пол и направилась обследовать помещение торгового зала, высоко задрав при этом хвост. Грубер в это время занимался тем же, что и кошка — он обследовал зал, параллельно стаскивая заказ Михалыча в центр довольно просторного помещения.

— Эй, Снегирь, зацени, — Грубер кинул другу упаковку, развернув которую, Снегирь увидел, что это набор сыров и различных колбас. Сразу же почувствовав жуткий голод, он разорвал упаковку, и принялся есть, запихивая в рот сразу и колбасу, и сыр, едва не давясь при этом. Упаковка закончилась слишком быстро, а голод не был утолен даже наполовину.

— А еще что-нибудь похожее там имеется? — спросил он, одновременно спрыгивая с прилавка и направляясь к стеллажам, за которыми скрылся Грубер.

— Навалом, выбирай, — Грубер указал рукой на полки, заваленные различными вкусняшками. — Вот только, здесь в основном, похоже, закуски. Чипсы, зато разные и мясные и картофельные, о, даже морковные, пробовал такие? — Снегирь отрицательно покачал головой, набивая себе рот и, соответственно брюхо чипсами, первыми попавшимися ему на глаза из цветастого пакета. Он ел, даже не понимая, а какие чипсы он ест, картофельные или, может быть, морковные? — Ты это, не торопись, подавишься, — в голосе Грубера прозвучало беспокойство. — Что эти суки с тобой делали, если так восстанавливаться приходиться?

— Ничего слишком страшного, не переживай, — с набитым ртом ответил Снегирь, проглатывая очередную порцию чипсов. — Но всех этих порезов было слишком много, а живчика мне не давали. Вот, похоже, организм из себя энергию брал. Регенерацию ведь не остановить движением брови. Это так не работает, — пошарив рукой в пакете, и ничего в нем не найдя, перевернул пакет он потряс им; на пол посыпались лишь крошки. — Уф, вроде немного наелся. Что ты говорил насчет того, что понял механизм и принцип действия даров Улья?

— Это пока теория, я хочу ее подтвердить, но для этого нам нужно найти аптеку или какую-нибудь больницу.

— Ну, если они в этот кластер попали, то найдем, в больнички редко забредают рейдеры, не слишком востребовано, — пожал плечами Снегирь и приложил ладонь к заурчавшему животу. — А нет, не наелся, я вот от чего-нибудь более существенного не отказался бы.

— До конца зала дойди, там холодильники стоят, правда электричество в них кончилось, но вроде времени не слишком много прошло, чтобы все испортилось, — Грубер сверился со списком и вытащил ящик с элитным коньяком. — Вроде этот последний. Сейчас его к другим оттащу и поищем чего-нибудь пожрать, более существенное, как ты выразился, все равно здесь ночь коротать.

— Все так плохо снаружи? — Снегирь посмотрел на плотно закрытые жалюзи на окнах.

— Не знаю, я снаружи только в гробу недалеко от этого магазинчика лежал, так что сложно сказать. Просто... предчувствие странное. Да и элита не дает расслабиться. Здесь он где-то. Кружит вокруг как акула, но почему-то не подходит близко, словно что-то или кого-то ждет. А это неправильно, это странно, и в этом следует разобраться. Вдруг тут снова нимфа куролесит? Тогда ее обезвредим и сваливаем отсюда, мне как-то очень быстро этот стаб «Подземный» надоел, — Грубер остановился и уставился в стену, словно к чему-то прислушиваясь. Ничего не услышав, он покачал головой и направился с ящиком поближе к двери, чтобы было удобно утром перетаскивать ящики в грузовик. Снегирь, подумав, отправился следом. Перетаскивали ящики молча. Когда последний был поставлен прямо напротив выхода, друзья, не сговариваясь, направились к холодильникам, чтобы уже нормально поесть, потому что живчик живчиком, а еда иммунным требовалась как бы не в большем объеме, чем до момента перезагрузки их кластеров. Но, тут, как говорил Снегирь, изменить и отменить ничего было нельзя, это так не работало.

Холодильники представляли собой высокие прозрачные вертикальные витрины, заполненные различным содержимым. Они были открыты и в них явно копались, причем весьма неаккуратно. Возле крайнего Грубер обнаружил свою кошку, которая вытащила пакет с молоком, вскрыла его и теперь периодически лакала, запивая очищенные коктейльные креветки, пакет с которыми был так же вскрыт, как и с молоком.

— А у тебя губа однозначно не дура, — Грубер скептически посмотрел на сибаритствующую кошку. — Еще скажи, что это ты все витрины пооткрывала. И да, у меня не будет креветок, чтобы кормить тебя на постоянной основе.

— Тебе не кажется, что после потребления жемчужины, это животное стало слишком умным? — Снегирь тоже некоторое время смотрел, как ест кошка, которая не обращала на них никакого внимания, а затем пошел в противоположный конец ряда, чтобы, не торопясь, выбрать себе чего пожрать.

— Я в этом практически уверен, — Грубер присел рядом с кошкой и погладил ее по голове, едва успев отдернуть руку от лапы с острейшими когтями, которыми она отмахнулась от своего человека, мешающего ей кушать, и негромко засмеялся. — К тому же эта кошка порвала пустыша, который хотел ею подзакусить, но, как видишь, не вышло. Не удивлюсь, если она эволюционирует в тварь, способную завалить, ну не рубера и не элиту, конечно, но вот лотерейщика или топтуна вполне.

— Мне уже страшно, — ответил Снегирь, с головой зарывшись в очередной холодильник. Когда он вынырнул оттуда, нагруженный весьма основательно кучей различных упаковок, то увидел, как Грубер с задумчивым видом жует глазированный сырок в цветастой упаковке. — Не замечал у тебя склонности к сладкому, — обведя взглядом этот угол торгового зала, Снегирь нашел то, что ему было нужно — покупательскую тележку, в которую он свалил свои находки. Добавив к ним еще несколько упаковок, Снегирь направился к прилавку. Пройдя мимо кассы, возле которой уже давно заметил наборы одноразовой посуды, Снегирь притормозил и свалил в тележку еще и пару наборов, и только после этого возобновил движение к прилавку, который мог прекрасно выполнить роль стойки. Одновременно с этим он пытался отойти от резкого диссонанса: одноразовая посуда не вязалась со статусом магазинчика настолько, что просто бросалось в глаза, но кто знает, какие были предположения у хозяина магазина, когда он придумывал такой сервис.

Расположившись за прилавком, бывшие рейдеры плотно поели. Присутствие в соседней комнате мертвецов не волновало особо ни одного, ни другого. Вот только острый запах крови, шедший из-под двери, заинтересовал кое-кого другого. Это было вполне ожидаемо, но все же не так скоро. Когда Снегирь сыто улыбнулся и уронил голову на прилавок, зевая во весь рот, со стороны подсобки послышался громкий удар в дверь. Он был настолько силен, что даже прилавок заметно содрогнулся. Кошка, которая в это время спала возле Грубера, свернувшись в пушистый клубок прямо на прилавке, вскочила, выгнула спину и зашипела.

— Похоже, что спокойно провести ночь здесь нам не позволят, — Снегирь пружинисто вскочил на ноги и осторожно приблизился к окну. Раздвинув жалюзи, он осмотрел улицу, применив свой дар дальновидения. — С этой стороны кажется пусто, и, Грубер, это нормально, что фонарь над входом горит? Электричество же вроде кончилось.

— Хрен знает, — Грубер пожал плечами. — Если фонарь является чем-то вроде резервного освещения, который за день впитывает в себя солнечную энергию, а ночью тратит ее на непосредственно освещение, то, почему-бы и нет? — говоря это, он прислушивался к тому, что происходит в подсобке. Снегирь отключил дальновидение и пошатнулся. Как всегда, после возвращения к обычному зрению у него наступала легкая дезориентация в пространстве, что сопровождалось головокружением и более длительной, чем обычно, фокусировкой зрения. Очередной удар сотряс небольшое помещение магазина. Снегирь помотал головой, и морщась от пронзившей виски боли, которая практически сразу прошла, не успев появиться, прокомментировал очередной удар.

— Дверь выдержит? Я-то ее не видел, не знаю, что она такое.

— Да кто бы знал, — Грубер не отводил напряженного взгляда от двери в подсобку. — Так-то вроде крепкая, и даже местами металлическая. Но тут смотря кто там ломится.

— Судя по силе ударов, кто-то типа топтуна — это как минимум, — Снегирь снова посмотрел в щель жалюзи. — А с этой стороны никого не видно. Ну что, будем ждать или попробуем свалить отсюда до того момента, когда те, кто там находится, выбьют дверь?

— Мне не надо тебе напоминать, какая у нас машина? — Грубер повернулся и пристально посмотрел на друга. — На ней только по ночам ездить, по незнакомому кластеру.

— Я прекрасно помню эти чудесные окна без стекол, не надо ими в меня тыкать, но нам нужно сейчас решить, что для нас безопасней — ждать здесь утра и надеяться, что дверь выдержит, или попытаться свалить, пока они там долбятся и за этим стуком не услышат звук работающего двигателя, — Снегирь подошел к Груберу вплотную, что сразу же поставило его в невыгодное положение, так как Грубер был гораздо выше, и они посмотрели друг на друга с вызовом. Снегирь всегда безоговорочно принимал решение Грубера, но вот именно сейчас он был с ним категорически не согласен, и был готов отстаивать свою правоту, даже если придется крепко поругаться с Грубером. Внезапно одна и та же мысль пришла им в головы практически одновременно. — Там точно нет никого, круче топтуна, — прошептал, опасаясь сглазить Снегирь. — Уж тому, кто стоит выше, чем этот урод в пищевой цепочке, хватило бы ума догадаться, что может быть второй выход. В крайнем случае, поставил бы пустоша караулить.

— Ты прямо мысли мои читаешь, — Грубер еще раз посмотрел на дверь. Очередной удар был как будто бы немного глуше, чем предыдущие. — Выдохся что ли?

— Ага, жди, эти-то точно выдохнутся, как же, — словно в подтверждение слов скептически хмыкнувшего Снегиря, дверь сотряс удар такой силы, что стоящие возле дверей выхода коробки со спиртным опасно зашатались. И тут же из-за двери в подсобку послышалось радостное урчание. Снегирь с Грубером переглянулись, и Снегирь очень тихо прошептал. — Опоздали.

Кошка юркнула в дальний угол, и спряталась так, что ее не было видно. Умное животное, спрятавшись, теперь сидело, не издавая ни единого звука.

Снегирь на цыпочках прокрался к окну и выглянул наружу. Их грузовик стоял припаркованный почти вплотную к входу в магазин, и постороннего движения рядом с ним, да и вообще в поле зрения Снегиря не наблюдалось.

— Он один, — прошептал он, прислушиваясь к отвратительным звукам, раздающимся из подсобки. Выбивший дверь топтун добрался до сваленных там прямо на полу трупов и теперь быстро пожирал их, урча и захлебываясь. — Меня сейчас вырвет, — прошептал Снегирь и сглотнул подступившую к горлу горьковатую массу.

— Какой ты чувствительный, — Грубер криво ухмыльнулся, по тому как сократилось его горло, Снегирь понял, что друга тоже тошнит. — Что делать будем?

Они синхронно посмотрели на дверь за которой раздавались мерзотные звуки. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы напасть. Тварь явно вошла во вкус и жрала, не соображая и не замечая ничего вокруг. Но тошнило рейдеров так, что они сомневались в своих способностях завалить жрущего топтуна и не заблевать при этом все вокруг. Но ждать чего-то — это верный путь к поражению, потому что измененные никогда не бывают сытыми. Грубер кивнул на дверь, вытащил пугио и, в очередной раз сглотнув подступивший к горлу комок, неслышно скользнул к двери, встав у стены сбоку. Снегирь поморщился и присоединился к нему, заняв место с другой стороны двери.

Грубер показал три пальца, сжал кулак, раскрыл, демонстрируя Снегирю уже два пальца, затем один, и резко выбил ногой дверь, ворвавшись в подсобку, и заставляя себя сконцентрироваться на измененном, не глядя при этом по сторонам. Они немного ошиблись с определением их ночного визитера. Это был не топтун. На полу сидел пожирал трупы, весь в крови, слизи, фрагментах кишечника и мозгового вещества кусач. Грубер бросил взгляд на пугио и успел пробормотать:

— Да твою ж мать, — когда тварь, обладающая просто невероятной реакцией, бросилась на него. Он успел откатиться в сторону, при этом ему пришлось падать на пол, и прокатиться по тошнотворной каше из сгустков крови, вперемешку с мелкими фрагментами человеческой плоти. Они ошиблись, но эта ошибка сделал верный кинжал бесполезным. Кусач рванул за вертящимся Грубером, но его свинство во время поглощения команды Онегина сыграло с ним злую шутку. Он поскользнулся в том месиве, по которому катался Грубер и в те секунды, пока кусач ловил равновесие, чтобы упасть ему потребовалось бы гораздо больше, нежели просто поскользнуться, в комнату заскочил Снегирь. Он сразу же оценил положение дел, в две секунды сунув нож в ножны и вскинув автомат.

Снегирю пришлось выпустить весь магазин патронов, чтобы, пробив плотную шкуру твари, сначала остановить ее, а затем добить, выпустив в упор еще один магазин.

Когда стихло эхо только что грохотавших выстрелов, Груберу, который барахтался на полу, удалось подняться на ноги. Осмотревшись по сторонам, он перевел взгляд на себя и согнулся пополам, извергая из себя все, что съел, и что еще не успело перевариться.

Снегирь, глядя на него сам едва не блеванул, но, переборов себя, подошел к кусачу, быстро вскрыл споровый мешок и не глядя выгреб содержимое. Нужно было немедленно уходить, они слишком сильно нашумели, чтобы сомневаться в том, что скоро сюда не сбежится половина орды, если такая все же бродит по кластеру. Поэтому Снегирь перезарядил автомат, сунул спораны не разбирая в карман, и быстро направился в торговый зал. Там он распахнул дверь, сунулся, чтобы проверить все ли в порядке на улице и, никого не заметив, принялся быстро перетаскивать ящики в кузов. Работа продвигалась быстро, и он уже перетаскал половину, когда из подсобки выполз Грубер в таком виде, что Снегирь едва не блеванул, но отвернулся и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух.

— Мне срочно нужно в душ, в бочку, в реку, куда угодно, только бы смыть с себя эту дрянь, — сообщил Грубер хватая ящик и притаскивая ее к кузову. Снегирь, который как раз в кузове сейчас стоял, принялся пристраивать его, стараясь не смотреть на друга, который в этот момент притащил следующий ящик. Вдвоем дело пошло гораздо быстрее. Не прошло и пяти минут, как все спиртное было загружено, а Грубер заскочил в кузов, чтобы не пачкать салон. Выбежавшая кошка сунулась было к своему хозяину, которого сама выбрала, но, чихнув пару раз, она забралась в кабину к Снегирю и принялась умываться.

— Даже кошка умнее тебя, — бросил Снегирь, заводя грузовик.

— Хватит на меня злиться, — Грубер чувствовал свою вину, но признавать ее не торопился.

— Если бы ты не тормозил, мы бы успели свалить без такого грохота. Даже странно, что нас еще никто не навестил, — Снегирь вывернул руль и машина рывком тронулась. Грубер качнулся, выругался сквозь стиснутые зубы и вцепился рукой в борт.

Из-за шума работающего двигателя бурчание Снегиря было почти не слышно, и можно было подумать, в том числе и над тем, почему он действительно тянул время, нарываясь на встречу с кусачом? Ответа на этот вопрос Грубер не знал. Самым близким вариантом было — потому что. Его что-то удерживало от принятия решения, но что это было, он сам не смог бы объяснить. Снегирь резко свернул в неприметный проулок и заглушил мотор, выключив фары. Грубер упал на дно кузова, и прислушался. Сначала ничего не было слышно, но затем от дороги, по которой они только что ехали, раздалось множественное урчание. Оно сначала нарастало, как шум прибоя, но очень быстро начало удаляться — измененные передвигались быстро и явно шли они к тому месту, откуда совсем недавно раздавались звуки стрельбы. Их не заметили только потому, что Снегирь время от времени включал свой дар, и увидел их издалека, успев заглушить машину.

Грубер лежал в ничем не защищенном кузове, а Снегирь с кошкой сидели в кабине, и каждый из них изображал из себя труп. Наконец урчание перестало слышаться даже в отдалении. Полежав еще некоторое время для страховки, Грубер подполз к борту и осторожно выглянул из-за него. Измененных видно не было, и среди них все же не было никого, чей уровень интеллекта заставил бы кого-нибудь заглянуть в этот тупичок. Нет, скорее всего среди этой толпы есть и довольно опасные твари, как тот же кусач, но вот умных к счастью не было.

— Я там впереди видел комплекс, похожий на больничный. Оттуда, кстати эти твари и ушли, в надежде застать стрелков, — раздалось из кабины. — У крупных больниц всегда имеются свои генераторы, так что, скорее всего душ там тоже имеется. Едем?

— Не задавай дурацких вопросов, чтобы не быть посланным на хер, — Грубер отполз к кабине и сел, прислонившись к ней головой. Больничка, так больничка, тем более, что он сам хотел туда попасть. А пока они будут ехать можно в который раз попытаться ответить на вопрос — на кой хер он стоял как мудак и не мог принять решение? Что же на него таким странным образом повлияло, что он поставил их со Снегирем жизни под угрозу? Вспоминая свое состояние в тот момент, Грубер мог только вспомнить, что его посетила тупая уверенность в том, что он поступает правильно. А еще он вспомнил, что в этот момент совершенно не ощущал присутствия элиты.

Глава 9

Снегирь очень аккуратно завел машину на территорию больничного комплекса. Несколько зданий стояли полукругом, и были соединены просторным двором. У одной из дверей с массивным пандусом стояла брошенная машина скорой помощи, с распахнутыми дверями и явными следами борьбы: оборудование наполовину вывалилась из кабины, а на желтой краске, покрывающей бока машины, виднелись множественные бурые подтеки, которые при тусклом освещении дежурного фонаря, непонятно каким образом продолжающего работать, казались черными. Остановив их потрепанный газик рядом с выпотрошенной скорой, Снегирь выскочил из машины и сразу же поднял свое любимое ружье, которое обнаружил в кабине машины. Ни Онегин, ни его банда не покусилась на собственность Михалыча. Все-таки кваза побаивались, а выяснить куда девалось добро после возвращения в стаб, мог любой мало-мальский ментат. Их же в стабе «Подземном» было много и не так чтобы слишком слабых.

— Отсюда и войдем, — Грубер выскочил из кузова и встал рядом со Снегирем, указывая автоматом на двери с пандусом.

— Почему именно отсюда? И почему ты вот так в открытую... — Снегирь не договорил, потому что Грубер ткнул куда-то в сторону стволом автомата, и он увидел кошку, спокойно осматривающую неизвестную ей территорию. — Понятно, вот только это не снимает первого вопроса, почему мы зайдем именно через эту дверь, и не, вот через ту? — и Снегирь указал на стоящее неподалеку девятиэтажное здание, внутрь которого вела своя дверь.

— Потому что это приемник, — посмотрев на насупленное лицо Снегиря, Грубер усмехнулся и пояснил. — Приемный покой. Он по идее должен быть связан со всеми зданиями комплекса. А вот если мы войдем туда, то не факт, что сможем быстро найти проходи, ведущий к другим зданиям. Подвалы любой подобной больнички любой страны мира и, подозреваю, любой версии мультиверсума представляют собой лабиринт из чрезвычайно запутанных переходов, внезапных коридоров, и многочисленных тупиков, непонятно для чего сделанных. При этом почти все эти лабиринты являются ну, не точными копиями друг друга, но чрезвычайно похожими.

— И зачем так строить? — Снегирь двинулся к двери приемного покоя, не опуская ружья.

— Понятия не имею, — Грубер пожал плечами и двинулся вслед за другом. Перед пандусом он остановился и обернулся к кошке. — Эй, кис-кис, ты с нами или здесь остаешься?

Кошка, которая в это время обнюхивала колеса скорой, подняла голову, внимательно посмотрела на Грубера и в несколько прыжком очутилась рядом с ним.

— Меня начинает поражать ум и сообразительность этого животного, — покачал головой Снегирь. — Наверное, ты все-таки не зря жемчуг сожрала, — обратился он к кошке, прежде чем открыть дверь.

Вопреки их ожиданиям, дверь открылась легко, без малейших усилий и зловещих скрипов. Переглянувшись, рейдеры осторожно зашли внутрь, при этом Грубер снял с плеча автомат, поглядывая время от времени на кошку, ведущую себя совершенно спокойно. В этом плане и Грубер и Снегирь больше доверяли своей нежданной пушистой спутнице, чем собственным глазам, все-таки животные чувствуют опасность гораздо лучше людей, даже награжденных Ульем дарами, чтобы повысить их шанс на выживание.

Внутри все соответствовало даже не Улью, с его постепенным старением и увяданием, а натуральному фильму ужасов: оборванная и кое-где искрящая проводка, перевернутая мебель, разбитое оборудование — и все это под мигающий тусклый свет лампы дневного света, которую питал резервный генератор.

Лампа мигала, издавая характерный цокающий звук, перемежающийся с неравномерным подвыванием. Под ногами скрипело битое стекло, а кошка, которой, видимо, надоело обходить различный острый мусор на полу, способный поранить нежные подушечки кошачьих лапок, недолго думая взлетела Снегирю на плечо и теперь восседала там, обвив его шею пушистым хвостом.

— Вот зараза, — Снегирь мотнул головой, потому что прикосновение пушинок хвоста к обнаженной коже мгновенно вызывал зуд и толпище мурашек по всему телу. — Брысь!

Кошка проигнорировала его попытки согнать ее, продолжая сидеть на плече с гордым видом, лишь когти поглубже в одежду впустила, задевая кожу.

— Эта пушистая тварюшка объявила нас своими человеками, и теперь мы обязаны ей подчиняться, — усмехнулся Грубер.

— Не было печали, — пробурчал Снегирь, но отказался от попыток согнать наглое животное. — Ну нечего, выберемся, я ее Чинку подарю. Пускай друг другу доказывают кто же все-таки домашнее животное, — он остановился посреди разрушенного зала и огляделся по сторонам. — Жуть, помноженная на жуть и возведенная в квадрат.

— Не могу не согласиться, — Грубер поморщился, когда под ногой в очередной раз что-то хрустнуло.

— Здесь можно где-нибудь помыться? — Снегирь в очередной раз осмотрел большое помещение. — И что ты еще хотел сделать?

— Ну... — Грубер попытался сориентироваться. — В любом приемнике должна быть санитарная комната.

— Тогда найди ее, чистись и валим отсюда, пока у меня от подобной картины смещения в мозгах не произошло, — Грубер внимательно посмотрел на друга, который нашел неповрежденный стул, валяющийся перевернутым на полу, поставил его возле какого-то стола, довольно чистого, что странно, и сел, положив свое ружье на стол таким образом, чтобы можно было быстро его схватить. Кошка, посидев на его плече еще немного, спрыгнула на стол и все-таки направилась исследовать помещение. Грубер только головой покачал, понятно, что Снегирь все еще злится, но он не мог пока объяснить причины своих поступков даже самому себе, не то что озвучить их кому-то другому. Прислушавшись к себе, Грубер отметил, что все еще на ощущает элитника, связь с которым потерял еще в магазине. Этот факт напрягал, но понять мотивацию элиты чаще всего было не просто. Бывали случаи, и Грубер был им свидетелем, что элитников не заинтересовывала доступная жратва, и они куда-то целенаправленно шлепали, не отвлекаясь на окружающих. Что ими в тот момент двигало? На этот вопрос Грубер так и не нашел ответа, а его примитивное общение с элитой по типу: ощущаю-не ощущаю, не давало ответов на все вопросы. Может быть институтские знали ответ конкретно на этот вопрос, вот только отношения с ними ни у Грубера, ни у Снегиря как-то не заладилось. Нет, они не враждовали, просто недолюбливали друг друга, хотя сам Грубер часто ловил себя на мысли, что хотел бы побывать в святая святых Института. Правда для этого нужно было узнать, где конкретно этот самый Институт находится. Можно было, конечно, спросить у Чинка, он наверняка знает, вот только Чинку было глубоко наплевать на Институт, его другие заботы больше волновали.

— Ну, и долго ты будешь медитировать? — немного сварливо поинтересовался Снегирь, который отдал бы сейчас многое, чтобы пару десятков минут подремать.

— Может, хватит уже? — Грубер раздраженно бросил автомат на стол рядом с ружьем Снегиря. Вытащенный из ножен пугио отправился вслед за огнестрелом. Ножны Грубер оставил на ремне, чтобы помыть, потому что они, как и одежда и он сам были заляпаны фрагментами Онегина. Присмотревшись, Грубер решил, что на ножны присохли частицы мозгового вещества. Что было удивительным открытием, потому что он сомневался в наличие мозга у покойного.

— Может и хватит, если ты ответишь, что на тебя нашло, — Снегирь скрестил руки на груди, пристально разглядывая друга. На фоне мигающей лампы и искаженных теней лица обоих напоминали морды только-только начавших меняться зараженных. А подсохшие брызги крови на лице Грубера только усиливали этот эффект.

— Я не знаю, ясно? — Грубер провел руками по лицу. — Я просто в тот момент был тупо уверен, что так надо, понимаешь? Так правильно, — он потер щеку, кожу на которой стянуло засохшей кровью. — Фу-у, я пошел душ искать.

Он снова оглядел помещение, выглядевшее, если отбросить постапокалиптическую направленность царящего вокруг погрома, как самый типичный приемный покой. А это значит, что... Грубер без колебаний повернулся и прошел к одной из стен, где обнаружил несколько дверей, за одной из которых нашлась санитарная комната. Там, кроме воды в водонагревателе, имелась стиральная машина с сушкой, которая вполне работала — резервный генератор исправно поставлял электроэнергию, которая была уже никому не нужна. Никому, кроме меня, — промелькнуло в голове рейдера, когда он засовывал в машинку одежду, а сам залазил под душ, где, включив настолько горячую воду, насколько мог терпеть, сначала с остервенением тер себя найденной тут же мочалкой с хозяйственным мылом, другого просто не нашел, а затем просто стоял под тугими горячими струями, до тех пор, пока не закончилась горячая вода.

Как только Грубер скрылся за дверьми санитарной комнаты, Снегирь встрепенулся, поднялся со своего стула и сделал то, что следовало сделать сразу же, он закрыл дверь, ведущую на улицу, чтобы избежать определенного рода неприятностей в виде вернувшихся измененных. После этого он вернулся на стул, понаблюдал за осторожно проверяющей все подозрительные места кошкой, но животное не проявляла беспокойства, и Снегирь все-таки позволил себе ненадолго задремать, уронив голову на лежащие на столе скрещенные руки.

Грубер вышел из санитарной комнаты с заметно улучшившимся настроением. Его комок высох не до конца и слегка холодил кожу, но это было уже мелочами жизни. Подойдя к Снегирю, он уже хотел было рявкнуть тому что-нибудь на ухо, но быстро передумал и дотронулся до плеча уснувшего друга. Снегирь тут же распахнул глаза, а его рука сомкнулась на цевье ружья.

— Поздно, ты уже условно убит, — Грубер подхватил свой автомат и заправил в ножны пугио.

— Плевать, еще бы меня не будили, тогда совсем было бы фиолетово, — Снегирь протер лицо руками и глотнул живчик из фляжки. — Кстати, каков был твой улов? — и он потряс фляжкой, показывая, что имел в виду.

— Не слишком впечатляющий, то ли это была нищая команда, то ли они все спускали сразу же после возвращения. Со всех суть больше сотни споранов удалось наскрести. А горох так и вовсе только наш у Онегина нашел.

— Значит просто не потащили с собой нажитое не совсем честным путем, — Снегирь зевнул и помотал головой, прогоняя остатки дремоты. — Или и правда пробухали все, да на девок спустили. Как они к этой девчонке приставали... — он встал, поднял ружье, закинул его на плечо. — Как она кстати?

— Гм, — Грубер, который в этот момент оглядывался в поисках кошки, развернулся и посмотрел на Снегиря. — Тут такое дело, ее Зина с собой позвала, в свою комнату.

— Зачем? — Снегирь, сделавший уже несколько шагов в сторону виднеющейся чуть в стороне арки, остановился. — На хрена ей эта девчонка понадобилась? Хотя я и Зину-то не помню, в смысле, не то чтобы совсем не помню, а в смысле, что не помню, как она вчера нарисовалась.

— Как всегда эффектно, — Грубер увидел кошку и направился к ней. — Вся такая леди, даже у Михалыча в зобу дыханье сперло. Кис-кис, иди сюда, — позвал он кошку, которая стояла и пристально смотрела на выход ведущий внутрь больницы. Она не нервничала, не шипела, а просто смотрела, не шевелясь, только глаза поблескивали в полутьме зелеными огоньками. — Кошка, кончай нас троллить, мне уже не по себе, а я еще хотел туда сходить, и больничную аптеку в идеале поискать.

— Какую аптеку? Она наверняка где-то поближе к амбулатории находится, — Снегирь тоже с некоторой опаской посмотрел на все еще не двигающуюся кошку.

— Что? — Грубер перевел взгляд на Снегиря. — А, нет, ты путаешь. Мне нужна именно больничная аптека, которая нужда больницы обеспечивает.

— Так что ты говорил про Зину и ту девушку? — Снегирь сделал еще несколько шагов в сторону замершей кошки.

— Ну, в общем, та девушка, ее, кстати, Анна, зовут без каких-либо прозвищ, она...

Он не успел договорить. Кошка до этого момента сидевшая абсолютно спокойно, внезапно сорвалась с места и побежала прямиком в коридор. При этом она не неслась сломя голову, а именно бежала, оглядываясь на ходу, словно проверяя, идут за ней человеки, которых она выбрала себе, или где-то застряли.

— Слышь, Грубер, она нам что-то хочет показать, — Снегирь стащил ружье с плеча и поспешил за пушистым животным.

— Я не только слышу, но и вижу, хоть и нет прекрасно как ты, но у меня и дары немного другие, — пробормотал Грубер, догоняя Снегиря, быстро идущего следом за зверьком.

В коридоре, в котором они оказались было совсем темно. Лампочки горели тем же мигающим тусклым светом, что и в приемнике, но расположены они были друг от друга настолько далеко, что освещенной оставались лишь небольшие участки коридора, расположенные прямо под ними.

Кошка целенаправленно бежала по этому коридору, не отвлекаясь ни на какие другие цели. Чем глубже внутрь больницы заходили рейдеры, тем больше беспокойства у них эта авантюра, а как-то по-другому назвать свой поход за кошкой они не могли. Разговаривать совсем не хотелось, как-то не располагала данная прогулка к беседам. Каждый шел и думал о том, зачем он вообще куда-то идет, потому что ничего предрасполагающего для подобного похода, кроме что-то чующей кошки не было. Внезапно кошка остановилась и принялась к чему-то принюхиваться и прислушиваться. Рейдеры остановились неподалеку, внимательно наблюдая за их проводницей. Когда возникшая пауза затянулась, Грубер опустил ствол и резко произнес:

— Ну все, с меня хват...

Он снова не договорил, потому что кошка повернула в сторону и прыгнула прямо на стену, как сначала им показалось в полутьме. Однако, подойдя ближе, мужчины увидели проход на лестницу, ведущую вверх. С этой лестницы, сидя на ступени, на них смотрела кошка. Как бы странно это не казалось, но здесь было гораздо светлее, во всяком случае и сидевшую на ступенях кошку, да и сами ступени видно было довольно неплохо.

Переглянувшись рейдеры двинулись по лестнице, Грубер взял на себя роль первопроходца, Снегирь шел прямо за ним. Кошка поднялась на третий этаж и снова нырнула в проход, ведущий на лестницу на этом этаже. На этот раз коридор был недлинный, освещенный хоть и в аварийном режиме, но довольно неплохо, и заканчивался металлическими дверьми, закрытыми и, похоже, чем-то подпертыми с той стороны.

Возле дверей стояли три пустоша. Они стояли, покачиваясь, лишь время от времени урча и довольно сильно ударяя в дверь кулаками.

— Прямо дежавю, — ухмыльнулся Снегирь. — Не удивлюсь, что там за дверью скрывается симпатичная блондинка, которой эти типы хотят перекусить.

Сказал он это намеренно громко. Зараженные резво развернулись к ним и, увидев кошку, бросились именно к ней все трое.

— А вот этой симпатичной девчонкой хотят перекусить все встречные и поперечные. Дорогая, тебе не кажется, что у тебя слишком много кавалеров? Поделиться с более привлекательными рейдерами не желаешь? — Грубер ударом ноги в живот отбросил в сторону одного из зараженных, одновременно выхватывая пугио. Автомат он повесил на плечо еще тогда, когда они поднимались по лестнице. Пугио вонзился прямиком в только-только начавший образовываться споровый мешок. Выдернув кинжал, Грубер поднялся на ноги, для того, чтобы пригвоздить зараженного ему понадобилось опуститься на корточки, и обернулся. Снегирь уже убирал нож, с любопытством глядя на кошку, которая в это время с порыкиванием выгрызала что-то из спорового мешка своей жертвы.

— Ты глянь, она бегуна загрызла, — Снегирь указал Груберу на кошку, которая в этот момент подошла к нему и положила на пол возле ног споран. — Охренеть. Молодец, хорошая девочка, — и он присел, чтобы погладить заурчавшую кошку. — Все-таки ты страшный зверь, пушистая. А споранами ты, как я погляжу, за жемчуг пытаешься расплатиться?

— Вряд ли, скорее всего это она свою долю в живчик приносит. Ты бы ей глотнуть дал из фляжки, что ли, — Грубер подошел к двери, разговаривая на ходу.

— Ну на, мне не жалко, — Снегирь открутил крышку, плеснул в нее немного живчика и поставил перед кошкой. Она заурчала и быстро вылакала содержимое крышки, после чего села и принялась умываться. — А тебе не кажется, что данными особи какие-то очень уж резвые для недавно перезагрузившегося кластера? — Снегирь закрыл фляжку и подошел к Груберу.

— Морг, — пожал тот плечами, ухмыльнувшись, когда увидел брезгливое выражение, застывшее на лице у Снегиря. — Да ладно тебе, можно подумать ты не знал, что зараженные трупешники жрут.

— Знал, просто... Это и так мерзко, а так вообще.

— Угу, только ты вспомни, в чем я был, перед тем, как мы сюда приехали, — и Грубер несколько раз размеренно ударил кулаком в дверь. — Эй, Сова, открывай, Медвель пришел.

За дверью послышалась возня, а затем приглушенный голос осторожно произнес.

— А вы точно не зомби?

— Точно. Зомби тут недалеко валяются окончательно упокоенные. И потом, раз вы слышали, чтобы замбаки разговаривали?

— Вообще-то, нет, — это сказал уже другой голос. — Эти ожившие мертвецы только урчали.

— Ну, технически они не мертвецы, но суть вы правильно уловили, — к Груберу в ведение переговоров присоединился Снегирь. — Вас там сколько забаррикадировалось?

— Двенадцать, — третий мрачный голос звучал устало. — Значит, вы знаете, что происходит?

— В общих чертах, — Снегирь повернулся к Груберу и прошептал. — Двенадцать? И как мы протащим двенадцать новичков к стабу?

— Кто бы мне на этот вопрос ответил, — растерянно проговорил Грубер.

— Ну, зато мы теперь точно знаем, что в том, что ты так тормозил в магазине, повинен твой дар: или второй вот так модернизировался, или еще один открылся, хрен разберешь, — Снегирь посмотрел на друга с некоторой долей жалости. — Ты же почти полноценную орду на нас вывел, и отсюда увел. Но, черт возьми, двенадцать кусков необученного и неопытного мяса. Вот это мы с тобой попали, так попали.

Глава 10

Дверь бывшим рейдерам открывал неохотно, и то, запершиеся от ужасов Стикса люди принялись шевелиться, только тогда, когда Грубер пригрозил им, что они уйдут и оставят попавших в ловушку разбираться в новых для них реалиях самостоятельно, хотя далеко не факт, что они успеют в этих реалиях разобраться до того момента, как реалии сожрут их с потрохами. Только после этого из-за двери послышались звуки растаскиваемой мебели, которой новоявленные иммунные довольно грамотно забаррикадировались.

Пока дверь открывалась, Снегирь успел осмотреть споровые мешки убитых ими измененных. Ничего, пусто от слова совсем.

— Похоже, кошка единственный споран нашла, — резюмировал он, поднимаясь на ноги и подходя к Груберу, который стоял напротив двери и терпеливо ждал, когда же она все-таки откроется.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулась голова, принадлежащая мужчине лет тридцати — тридцати пяти на вид. Бледный с испариной на лбу, он внимательно осмотрел стоящих перед ним мужиков, одетых вроде как служащие армии, но в подобные костюмы кто только не одевался, кроме военных, уж рыбаки и охотники в первую очередь. На последнее кстати указывало их не совсем стандартное вооружение.

— Что происходит? — прямо спросил мужик, не открывая до конца дверь.

— А вы впустить нас не хотите? — Грубер шагнул к двери. — Лучше было бы, если бы мы все дружно, включая нашу кошку, вошли к вам и снова хорошо заперлись и забаррикадировались, потому что здесь много кто еще может шастать, сомневаюсь, что все ушли из больнички, и этот кто-то может быть очень и очень опасен.

Мужик еще несколько секунд посверлил их взглядом, а затем, когда увидел лежащие на полу тела пустошей с вскрытыми затылками, заполненными какой-то черной паутиноподобной дрянью, нехотя посторонился, пропуская своих спасителей внутрь помещений, в которых они так удачно спрятались.

— Эй, кошка, пошли, — негромко позвал Снегирь, и пушистый зверек тут же подскочил к ним, а затем юркнул в приоткрытую дверь, даже не дождавшись, когда она откроется до конца. Снегирь с Грубером тревожно переглянулись и поспешили зайти вслед за кошкой, которую явно что-то насторожило, а насторожить ее мог только измененный, с которым, съевшая жемчужину, но еще не прошедшая всех изменений, кошка не смогла бы справиться самостоятельно. Судя по прогрызенному споровому мешку, не справилась бы она, наверное, с лотерейщиком и всеми, кто стоит выше по иерархической лестнице. Встречаться внезапно даже с лотерейщиком не слишком-то и хотелось, поэтому рейдеры и поспешили спрятаться в уже доказавшее свою безопасность место.

Как только они оказались в очередном тускло освещенном коридоре, то тут же принялись запирать двери, и подтаскивать к ним те два шкафа, стоящие немного в стороне, которые, судя по всему, совсем недавно выполняли ту же функцию. Как только дверь была надежно закрыта, Грубер повернулся к ней спиной и принялся осматривать то место. В котором они оказались. Коридор был небольшим, в него выходили всего пять дверей. Подойдя к одной из этих дверей, Грубер бесцеремонно заглянул внутрь.

— Похоже, что мы в отделение лучевой диагностики, — только взглянув, он определил, что за приборы находятся в комнате.

— Вы нам скажете, наконец, что происходит? — скрестив руки на груди, нетерпеливо спросил мужчина в зеленой хирургической пижаме, который их впустил.

— Ух, ты, коллега, — восхитился Грубер. — Вот, что, коллега, давай соберем всех вместе, и тогда мы вам все расскажем, чтобы не повторяться.

— Они все здесь, — мужчина продолжал хмуриться, когда махнул рукой на дверь, находящуюся напротив той, в которую заглянул Грубер. — Люди напуганы. Мы не понимаем, что происходит... Это какой-то вирус? Фантастика про зомби стала внезапно реальностью?

— Хм, как тебе сказать... в общем, все гораздо проще и сложнее одновременно, — Грубер прошел к двери, которая не была плотно закрыта. Из-за нее раздавались встревоженные голоса, прерываемые негромким кошачьим мурлыканьем.

Все это время молчавший Снегирь на этот раз вошел в комнату первым.

— Грубер, они здесь уже давно... — начал он, отметив про себя, что кошка ущемленной себя не чувствовала, ее гладили, тискали, и ей это, судя по мурчанию, нравилось, вот только и она успокаивающе действовала на людей в большей степени молодых, не разменявших еще сорокалетие. Грубер недоуменно посмотрел на начавшего говорить и осекшегося Снегиря, который, переведя взгляд с кошки на друга, добавил. — Живчик, им нужен живчик, иначе... сам понимаешь.

— Понимаю, но нашего на всех не хватит. Если только, — он повернулся к мужчине в хирургической пижаме, встретившего рейдеров возле входа в отделение. — Нужен спирт, и вода для разведения.

— Для чего? — мужчина потер лоб.

— Для лекарства. Вы что не заметили, как вас всех ломает в последние часы? — Грубер посмотрел на вытиравшего лоб коллегу сочувственно.

— Лекарство? От чего? Это все-таки какой-то вирус?

— Слишком много вопросов, — Грубер вытащил спораны и отделил парочку. Остальные снова ссыпал в кожаный мешок, заменяющий ему кошель, со стягивающей горловину веревкой. — Пройдем к людям, чтобы не повторяться. И спирт мне дай, а то загнешься скоро.

Хирург внимательно посмотрел на Грубера, и, видимо, что-то увидел такого в его глазах, что заставило кивнуть и, скрывшись ненадолго в недрах пультовой, выйти обратно в коридор уже с бутылкой, заполненной спиртом. В другой руке он нес пятилитровую пластиковую бутылку с обычной водой.

— Вот, что-то еще надо? — он передал и спирт и воду Груберу. Тот только покачал головой.

— Вроде, нет. Иди к другим, я сейчас лекарство набодяжу и присоединюсь ко всем вам, — Грубер в это время нашел пустую бутылку из-под воды, и теперь растворял спораны в спирте, не глядя на смотревшего на него хирурга, тщательно отслеживая, что он делает и что у него получается. Хирург, видя, что от этого сумасшедшего мало чего можно добиться, постоял возле Грубера с минуту, и направился в кабинет, где Снегирь уже рассказывал, внимательно смотрящим на него иммунным, что такое Стикс, и как они все попали.

Грубер быстро справился с поставленной перед ним задачей и пошел поить выживших живчиком. Он вошел в тот самый момент, когда Снегирь начал говорить про этот коктейльчик, который с этого дня становится ежедневной добавкой к рациону, иначе никак, иначе кирдык.

— Почему вы нам помогаете? — хмуро спросил еще один медик на этот раз в синей хирургической пижаме.

— Потому что новичкам положено помогать, — пояснил Грубер. — Только, давайте договоримся, крестными мы вам не будем. Слишком уж вас много, чтобы каждому погоняло придумать. Мы вас вывезем отсюда в один стаб, где вы и попытаетесь освоиться, разобраться что к чему и определиться, как жить дальше будете.

— Да как здесь вообще можно жить?! — воскликнула молодая совсем девушка, закрыв лицо руками.

— В перспективе вечно, — Гребер редко миндальничал со своими собеседниками, и к женщинам это правило тоже относилось. — Ну вы пока продолжайте слушать доброго и умного Снегиря, а мне нужно кое-куда сходить. — Снегирь обернулся к нему и приподнял вопросительно бровь. — Где здесь больничная аптека?

— Эм, Снегирь же говорил, что обычные медикаменты для им... иммунных, бесполезны, — тихо и постоянно спотыкаясь о непривычные слова и выражения, спросила одна женщина, в этот момент гладящая мурчащую кошку.

— Они мне нужны не для того, чтобы лечиться, — ответил Грубер, пристально глядя на нее. — Где она? Внизу?

— Внизу, — кивнула женщина. — Прямо от приемного покоя до перехода в другое здание, там несколько складов моей вотчиной были. Вот ключи, если нужно, — и она протянула связку ключей Груберу.

— Вот так просто? Вязли и отдали?

— Знаете, после того как на тебя начинает нападать старшая медсестра хирургии, пришедшая за медикаментами и выглядящая в этот момент как сошедший с экрана зомби, начинаешь верить во что угодно. А после этого вашего... живчика мне действительно полегчало. К тому же, — она закатала рукав на правой руке. На белой коже виднелся едва заметный синяк. — Видите? А ведь это был жуткий укус, а сейчас, после того, как вы нам дали глотнуть эту, не побоюсь этого слова, гадость, не осталось даже шрама. Я все время боялась, что начну в зомби превращаться. Так что... — она махнула рукой. — Берите там все, что вам нужно. Наркотики в сейфе, если что.

— Я знаю, — Грубер вздохнул. — Я же хирургом был до того, как попал сюда. — Он забрал ключи, сунул их в карман и пошел к выходу. — Закройте дверь за мной.

Выйдя обратно в коридор, Грубер остановился и прислушался. Хотя твари помощней могли устраивать засады и вести себя совершенно бесшумно, их менее развитые собратья всегда издавали весьма характерные звуки. Вроде бы все было тихо. Эту тишину нарушали лишь редкое потрескивание тусклых ламп. Похоже, что резерв местного генератора подходил к концу, либо же врубилась какая-нибудь защитная система, направленная на экономию такого ресурса как электричество. В любом случае, медленно погружающиеся в темноту коридоры, создающие прекрасный антураж фильмов ужасов, действовали на нервы и призывали немедленно покинуть это здание, в котором кто только не притаился за ближайшим углом. Грубер не считал себя большим исключением из всеобщих правил, если, конечно, не брать во внимание тот факт, что он один из очень немногих «излечившихся» принятием белой жемчужины. Никто ему до сих пор не объяснил, отличается он из-за этого от обычных иммунных или все-таки не очень. Сам же он сравнивать не мог, по вполне очевидным причинам. Мотнув головой, чтобы прогнать дурацкие мысли, начавшие закрадываться к нему в голову в этом становящемся монотонным треске, он отметил, что давно не чувствовал элитника. И этот факт напрягал его еще больше, чем гипотетическая опасность в недрах больницы.

Решительно сняв с плеча автомат, Грубер направился к лестнице, чтобы спуститься вниз и найти уже аптеку, содержимое которой поможет завершить его эксперимент.

Стараясь двигаться максимально осторожно, он спустился на первый этаж. Долго стоял в арке выхода в коридор, прислушиваясь и не решаясь выглянуть.

— Да какого черта? Перед смертью все равно не надышишься, — зло прошептал Грубер и вышел в коридор, который уже практически полностью погрузился во мрак. Сориентировавшись, Грубер двинулся в том направление, которое указала ему женщина, заведующая аптекой и складами медикаментов.

Идти пришлось не слишком далеко. Как раз в месте перехода висела мигающая лампа, которая ни хрена не освещала, но зато было видно ступеньку на полу, об которую, Грубер мог поспорить с кем угодно, наверняка запинались почти все работники этой крупной больницы, а пара десятков почти наверняка сломали несколько конечностей. Свет лампы выхватывал именно эту ступеньку, и у Грубера не было трудностей в ее преодолении, и он не разделил судьбы всех тех, кто запинался о эту проклятую ступень. Но, сконцентрировавшись на неровности пола, Грубер перестал вслушиваться в окружающую его тишину, и почти пропустил тихое урчание, раздавшееся из-за угла.

Они выскочили друг на друга одновременно: Грубер и кусач. Бывший рейдер, не ожидавший увидеть перед собой кого-то круче лотерейщика, на секунду растерялся, и этой секунды хватило кусачу на то, чтобы нанести удар длинной лапой. Удар пришелся по касательной и практически не задел покатившегося по полу Грубера, который не стал ждать нового удара и, наплевав на маскировку, рванул предохранитель и дал по кусачу, подскочившему к нему слишком близко очередь. Точнее, он хотел дать очередь, которая, выпущенная практически в упор, доставила бы твари много неудобств, возможно даже смертельных. Автомат заклинило. Всегда безотказное оружие просто отказалось стрелять. Вопрос жить или сейчас закончить эту не слишком радужную жизнь в желудке кусача встал ребром, и тогда Грубер вытянул руку вперед и активировал свой дар. Воды на полу не было, но в этом случае Грубер скорее радовался этому обстоятельству, чем огорчался, потому что кусач был к нему настолько близко, что они вполне могли бы зажариться оба, если бы на пути у молнии оказалась вода.

Кусач завалился едва ли не на него. Грубер из последних сил откатился в сторону. Несколько минут он лежал, не в силах даже пошевелиться. Затем дрожащими руками отстегнул фляжку и жадно начал пить живчик. Немного отпустило, и Грубер сумел подняться на ноги. Подойдя к телу кусача он несколько раз его пнул.

— Тварь, я из-за тебя опять как свинья грязный. А тебе что доспелось? — прошипел он, обращаясь к своему автомату. — Что ты завыеб..., козлина. — Он рванул на себя затвор и уставился в патронник, в котором один из патронов при перезарядке встал поперек, перекрыв подачу боеприпасов. — Вот жешь! — чтобы материться подольше, как оказалось, нужны были силы, которых у Грубера не было вообще. — Так, и где аптечка?

Вход в аптеку был традиционно закрыт железной, практически сейфовой дверью. Найдя ключ, Грубер отворил ее и вошел внутрь. На полу лежало тело в хирургической пижаме и скальпелем в глазу. Измененная еще не потеряла человеческих черт, но волосы на голове уже порядком вылезли перед тем, как она напала на заведующую аптекой. Но тетка молодец, не растерялась. Грубер посмотрел на скальпель и скривился, инструмент оказался дерьмовым, у него в скрутке гораздо лучшего качества. Вот только где он, а где скрутка? Поэтому он дал себе установку найти здесь что-нибудь более-менее приличное. Но сначала ему нужны были лекарства. Адреналин нашелся быстро. Несколько стандартов лежало прямо на столе возле картонной коробки, в которой были навалены шприцы, бинты, спиртовые салфетки, какие-то дезинфицирующие средства. Грубер хмыкнул, похоже собирали заявку хирургического отделения. Тут же нашлась коробка с одноразовыми скальпелями, которая сразу же полетела в сумку, лежащую тут же на полу. Пальцы рук подрагивали, когда Грубер набирал в шприц адреналин, а затем всаживал его себе в дельтовидную мышцу. Минуты две ничего не происходило, а затем он почувствовал, как лицо вспыхнуло от сильнейшего жара, голова закружилась, а по рукам побежали мурашка, концентрируясь почему-то в кончиках пальцев, сердце забилось как ненормальное... и все закончилось. Грубер постоял немного, затем решительно взял один скальпель и направился к телу кусача. На этот раз улов был не слишком впечатляющий, наверное, этот кусач совсем недавно стал именно кусачом, потому что пять горошин и пара десятков споранов — это было не слишком впечатляющим лутом. Но Грубер на слишком разочаровался, в конце концов он пришел сюда не за этим. Молния, сорвавшаяся с его рук, ударила в тело, которое тряхнуло так, что Груберу пришлось даже отойти в сторону. Сильно запахло паленой плотью. Почему-то после первого удара, убившего кусача, такой сильно вони не наблюдалось.

Слабость накатила внезапно, но не была настолько опустошающей, как еще менее получаса назад. Грубер немного качнулся и ухватился рукой за стену. Постояв с минуту, опустив голову, он побрел обратно в аптеку. От очередной дозы адреналина едва не выпрыгнуло сердце из груди. Постояв, чтобы сердцебиение немного снизилось, Грубер пробормотал:

— Так, это работает, но, можно использовать только когда выбора нет, иначе, привет инфаркт, я так тебя не ждал, — решив больше не экспериментировать, Грубер сунул коробки с адреналином в сумку, вместе со шприцами, туда же полетел антисептик, после того как Грубер испытал его на себе, тщательно протерев руки.

Склад его не слишком впечатлил, также, как и сейф. На наркотики он смотрел долго, но затем покачал головой. Опыт показал, что спек и обезболивает и по мозгам бьет лучше, а вот транквилизаторов Грубер немного взял. Мало ли, вдруг однажды кого усыплять придется.

Закрыв сумку, Грубер закинул ее на плечо, тщательно проверил автомат, чтобы больше не случилось конфуза, наподобие предыдущего. Гарантировать этого он не мог, но в том, что сейчас автомат выстрелит, если это понадобится, Грубер был уверен.

Вернулся он к запертым в рентгенологическом отделении людям, среди которых находился Снегирь, без особых приключений, и гораздо быстрее, чем шел к аптеке.

Пару раз стукнув в тяжелую металлическую дверь, он выразительно произнес:

— Открывайте, это я — Грубер, вы еще по мне не соскучились? — дверь открылась не сразу, но и ждать ему долго не пришлось. Впустил его на этот раз мужик в синей рубахе. Он был грузным, высоким и с впечатляющими залысинами.

— Ну и как прошла разведка? Вы же на разведку ходили? — поинтересовался мужик у Грубера.

— Ну, можно и так сказать, — Грубер кивнул. — А в общем, нормально.

— И кто тебя на этот раз по полу валял? — Снегирь стоял, прислонившись спиной к какой-то косяку и сложив руки на груди, пристально рассматривал друга.

— Не поверишь, снова кусач, — развел руками Грубер и улыбнулся. Но очень быстро улыбка сошла с его лица. Теперь он говорил серьезно. — Нам пора сваливать. Сдается мне, что наши марширующие друганы решили вернуться сюда, и кусач — это только первая ласточка.

— Да, похоже, — кивнул Снегирь и зашел в ту комнату, в дверях которой стоял. Вскоре Грубер услышал его спокойный голос. — Собираемся. Ровно через десять минут выходим. Так что поторопитесь.

Глава 11

Из отделения рентгенологии, ставшим для иммунных временным и весьма надежным убежищем, выходили организованно и, что было самым главным, — молча. Грубер возглавлял их небольшую колонну, внимательно проверяя путь: для этого ему приходилось уходить на несколько метров вперед, в затем возвращаться к поджидающим его, сжавшимся от страха и от этого едва переставляющим ноги, людям. Снегирь шел замыкающим. В его задачу входило не столько следить за тылами, пока колонна передвигалась по второму этажу, опасаться нападения сзади не приходилось, учитывая, что тот заканчивался тупиком, той дверью из которой они и вышли, сколько наблюдать за тем, чтобы люди, пребывающие на грани ужаса и паники, не дали этой самой панике себя захлестнуть с головой и не помчались как стадо бизонов, ломая строй и приближая их и так не слишком великие шансы выбраться без потерь, к нулю.

Кошка бежала впереди Грубера и пока не проявляла признаков беспокойства или агрессии. Она оказалась прекрасным разведчиком, который реагировал на малейшее изменение обстановки, и Грубер в конце концов начал больше посматривать на нее, доверяя органам чувств животного больше, чем своим.

До коридора первого этажа дошли без приключений. Но как только Грубер остановился на лестничной площадке и выглянул из-за скрывающей коридор арки, кошка зашипела и выгнула спину, а к Груберу метнулась быстрая размазанная тень. Именно таким выглядел лотерейщик в свете тусклых, мигающих ламп. Но то, что эта тень — это именно лотерейщик, Грубер понял только тогда, когда две пули, выпущенные из автомата, остановили измененного. Лотерейщик упал прямо в прыжке. Грубер подошел к нему и выпустил еще одну пулю, на этот раз в голову, повреждая споровый мешок.

— Ты чего палишь? — сзади раздался злой голос Снегиря.

— Да какая разница, — Грубер пожал плечами. — Они и так знают, что мы здесь. И я был прав, орда сожрала то, что от Онегина и его банды осталось и теперь понемногу возвращается.

— Что будем делать? — Снегирь спросил с некоторой задержкой. Ситуация складывалась довольно скверная. Вдвоем, точнее втроем с кошкой, которая в это время урча потрошила споровый мешок измененного, они смогли бы вырваться. Более того, Снегирь был уверен, что втроем они бы точно вырвались, но проблема заключалась в том, что они были не одни. Новички, еще не осознавшие до конца, куда они попали, и что их может здесь ожидать, дезориентированные, впервые хлебнувшие живчика и оттого опьяневшие, да еще и без оружия и маломальских навыков выживания представляли собой огромную гирю, привязанную к ногам каждого рейдера. Бросить же их здесь, элементарно совесть не позволяла.

Грубер задумался, затем посмотрел в коридор, из-за мерцающих ламп в котором вообще ничего не было видно и вздохнул. А что они могут сделать?

— Идем вперед и надеемся, что ничего страшнее лотерейщика нам сегодня не попадется. Ах ты ж, зараза такая, — он бросил взгляд на кошку. Нагнулся и поднял пяток споранов, которые она принесла и положила у его ног, а затем перевел взгляд на нее саму. — Снегирь, эта пушистая тварюшка, похоже, парочку горошин сожрала.

— Да и пускай жрет, — Снегирь не удержался и сплюнул на пол. — Может из этого что полезное получится.

Грубер только хмыкнул и махнул рукой, обозначая направление движения.

К изрядному удивлению обоих рейдеров коридор, вплоть до входа в приемный покой, прошли без каких-либо осложнений. Им никто не встретился, и не задержал их движения. Дверь в приемник была приоткрыта, и вот в нем-то остановившийся Грубер услышал до боли знакомое урчание. Кошка выгнула спину дугой, но не зашипела, а попятилась назад, словно стараясь спрятаться, пытаясь поставить между тем, что засело в приемнике и собой как можно больше людей, которые вполне сошли бы твари на перекус. Сердце сделало кульбит. Грубер видел уже такую реакцию у этого животного — когда оно чувствовала кусача и кого-то повыше рангом. В общем-то этим можно было объяснить, почему им встретился один единственный лотерейщик на пути сюда, твари помельче не слишком любили находиться рядом с высокоразвитыми измененными, которые не слишком-то брезговали и ими подзакусить, если никого другого по близости не находили. Другой вопрос заключался в том, почем засевшая там тварь не прискакала на звук выстрела и на топанье, а шли они совсем не бесшумно. Что могло ее задержать за этими хлипкими, да еще и приоткрытыми дверьми?

Грубер сделал несколько шагов спиной вперед и остановился перед тем мужчиной, которого называл коллегой. Именами спасаемых иммунных ни Грубер, ни Снегирь не интересовались, им было это незачем, все равно скоро каждый, из тех, кто выживет, естественно, получит свое новое имя.

— Отсюда есть другой выход? — тихим шепотом спросил Грубер.

— Только через главный вход, все остальные закрылись на автоматические замки, когда скачок напряжения произошел и генератор включился. Я проверял, — зачем-то добавил хирург.

— И как вы от пожарки отмазывались с таким подходом к безопасности? Ладно, главное ясно, что до главного входа мы хрен доберемся. Нужно смотреть, сможем ли здесь прорваться.

— Там кто-то есть? — в голове хирурга послышалось беспокойство.

— Да, и этот кто-то очень неприятная личность, — нехотя ответил Грубер. — Оставайтесь здесь в коридоре и не вздумай лезть в комнату, пока все не закончится.

— А как мы узнаем, что все закончилось? — хирург выглядел полностью сосредоточенным.

— Поверь, приятель, ты это узнаешь, — подошедший к ним Снегирь похлопал его по плечу. При этом он смотрел исключительно на Грубера. — Кто там?

— Вроде кусач, — Грубер поднялся автомат. — Но я уже ни в чем не уверен.

— Если это кусач, то почему он еще не здесь? — Снегирь удивленно посмотрел на дверь. — Чудны дела твои... Идем? Или другой выход поищем?

— Идем, — Грубер резко удар ногой в приоткрытую створку и ворвался внутрь, тут же отскочив в сторону. Представшая перед ним картина была настолько сюрреалистична, что он опустил оружие и уставился на нее, почувствовав, как у него отвисает челюсть.

— Какого хера? — рядом с ним остановился Снегирь, разглядывая запутавшуюся в проводах и каких-то свисающих с потолка трубок, тварь. — Это вообще, как?

В помещение, которое они помнили, как полутемное, с моргающими лампами дневного света и искрящейся, где-то вырванной проводкой, стало еще мрачнее, потому что лампа осталась гореть лишь одна и то через раз. Посреди комнаты возникло темное образование, из которого время от времени доносились урчащие звуки. Образование временами покачивалось, но не слишком интенсивно. Присмотревшись, можно было определить, что состоит это пятно тьмы в темной комнате из огромного множества проводов, вырванных с корнем, кое-где разорванных и переплетающихся между собой в какой-то невероятный узел, в котором с этими проводами были переплетены гибкие трубки, свисающие с потолка. Трубки были настолько прочными, что Грубер как ни старался, но ни одной малейшей прорехи в них не увидел. Посреди этого кокона, прочно застряв в нем, запутавшись во всех этих переплетениях как муха в паутине, висел рубер. Он периодически делал попытки вырваться, но увязал с каждым разом все сильнее.

— Из чего сделаны эти трубки, что рубер не может их порвать? — Снегирь начал по кругу отходить этот впечатляющий монумент.

— Понятия не имею, но в моей версии мультиверсума, такие материалы, если и есть, то они точно не используются для труб в больницах. По ним явно что-то подают, какой-то газ, что ли, — Грубер смотрел на рубера, отмечая, что тот следит за ним, пытаясь поворачивать голову вслед за его движениями. Делать ему подобные действия было проблематично: шеи как таковой у рубера не было, да и эти странные жгуты держали крепко.

— Что это за еб... хрень?! — Грубер резко развернулся, а рубер забился в своих путах и утробно заурчал. В комнату все-таки вошел один из пассажиров, которых рейдеры захватили с собой. Грубер понятия не имел, кто этот маленький, лысый и отчаянно потеющий индивид, одетый не в медицинскую робу, а в костюм, которые носят с незапамятных времен мелкие клерки. — Что это?!

— Ты зачем сюда вошел, огузок? — зло прошипел Грубер, делая шаг назад, когда Рубер особенно сильно дернулся, так что рейдерам показалось, что даже эти оказавшиеся сверхпрочными трубки не выдержат такого давления и тварь вырвется на свободу.

— Я хочу выйти отсюда! Это все неправда, то что вы говорили, это просто не может быть правдой! Выпустите меня отсюда!

— Да тебя никто не держит, вали, только не ори, кретин, — по какой-то причине рубер реагировал на этого новичка гораздо сильнее, чем на рейдеров. Он бился в путающих его узах практически не переставая, и Грубер уже не казалось, он абсолютно точно видел, что кое-где трубки не рвутся, нет, но поддаются мощным рывкам и прогибаются, давая твари больше свободы движений.

— Сан Саныч, ты чего, вернись сюда, они знают, что делают, а ты им только мешаешь, — раздался и дверей громкий полушепот. — Ты же все равно... Ох, ни хрена себе, тварюка, — послышался звук захлопнувшейся двери, тот, кто только что звал обратно Сан Саныча, увидел рубера и предпочел скрыться от греха подальше. А вот у Саныча нервы, напряженные до предела, сдали окончательно, когда он услышал этот звук. Словно дверь захлопнули не в коридор, выходящий из этого страшного помещения, посреди которого бесновалась запутавшаяся тварь, а из его жизни, как минимум.

Взвизгнув и взмахнув руками совершенно по бабьи, Саныч, выпучив глаза, понесся к выходу. Единственный проход находился на том месте, где стоял сейчас Грубер, старающийся держаться от рубера подальше, и не решающийся выстрелить, потому что сейчас, когда измененный так сильно дергался, попасть в его споровый мешок, даже с такого расстояния представлялось проблематичным, а не попасть, значило еще больше разозлить тварь, которая и так уже продвинулась примерно на полметра от того места, где ее впервые увидели рейдеры.

Грубер сплюнул, когда увидел, что прямо на него несется этот псих с выпученными глазами, и отпрыгнул в ту сторону, откуда начал свой неспешный обход рубера, в надежде увидеть, как с ним можно расправиться, воспользовавшись беспомощным положением. Недооценивать измененного, стоящего почти на пороге превращения в элиту, он не собирался, поэтому хотел действовать наверняка.

Снегирю не было видно, что происходит с той стороны, где сейчас находился его друг. Рубер бесновался, продвигаясь в его сторону — это был единственный путь, куда он вообще мог двигаться. Вот только со стороны Снегиря было прекрасно видно, что руберу удается расширять своеобразные ячейки в словившей его сети. Тварь, обладающая зачатками интеллекта, очень быстро поняла этот принцип, и теперь ее движения приняли целенаправленное направление. Рубер больше не пытался вырваться, он пытался максимально расширить ячейки, чтобы суметь повернуться в нужную ему сторону. Снегирь прекрасно понимал, что, если ему удастся это сделать, то до полной свободы останется совсем немного. А еще он понимал, что Груберу с его места подобные подробности не видны. Рубер дернулся особенно сильно. Заскрипели потолочные перекрытия, из коробов которых и вывалились эти прочнейшие трубки, и измененный сумел вывернуть подобие плеча, из которого торчало множество шипов, в сторону и встать полубоком, развернувшись к Груберу и бежавшему в это время по проходу Санычу.

— Берегись! — заорал Снегирь, предупреждая Грубера об сменившейся обстановке, поднял свое ружье и выстрелил. Рубер только громче заурчал, тряхнул головой, и Снегирь увидел, как на пол посыпалась картечь, не причинившая измененному никакого вреда. — Твою мать, — отбросив в сторону бесполезный в данном случае ствол, Снегирь обернулся и бросился к тому столу, за которым не так давно спал. Насколько он помнил, рядом со столом на полу валялась вывороченная не слишком понятно откуда арматура.

Грубер видел, что измененный изменил положение тела, он слышал выстрел Снегиря, и только выругался сквозь зубы, когда увидел, как от толстых защитных пластин, покрывающих тело и голову твари, отлетают горошины картечи. Вот чего он совсем не ожидал, так это того, что рубер сумеет изогнуться совершенно немыслимым образом, и сделает бросок в сторону тоненько завывающего, бегущего к кажущейся такой близкой свободе, которая там — за дверью выхода.

Грубер впервые смог со стороны оценить размеры пасти рубера. Кроме множества зубов, расположенных в несколько рядов, она могла распахиваться, практически располовинивая уродливую голову на части. Грубер успел даже скинуть автомат, когда рубер сделал свой стремительный бросок и обе половины его раковины-головы сомкнулись на шее Саныча, захватив гладкую как биллиардный шар башку новичка. Пуля, выпущенная из автомата, ушла над рубером, послышался омерзительный треск, булькающий звук, и тело Саныча упало на пол, нелепо дергая конечностями. Головы у этого тела не было, а из обрубка шеи толчками вытекала кровь.

— Ах ты, сука, — Грубер отскочил в сторону, потому что по его прикидкам, если рубер сумел достать Саныча, то вполне может добраться и до него. Тварь выпрямилась, сделал глотательное движение и довольно заурчала. Но практически сразу же повернулась в сторону пятившегося рейдера. Грубер приготовился к тому, что рубер повторит бросок, но тут раздался крик с противоположной стороны, и тело рубера заметно содрогнулось. Заурчав, точнее, заверещав, рубер сильно прогнулся, а затем резко, насколько ему позволяла ловушка из трубок и проводов, развернулся в сторону новой опасности.

Когда рубер повернулся к нему спиной, Грубер увидел в этом знак. Особенно красноречиво намекал на то, что это именно знак свыше, кусок металлической арматуры, торчащей в спине измененного, аккурат в небольшом зазоре между пластинами, который образовался как раз в тот момент, когда рубер распахнул пасть, намереваясь напасть на Грубера. Он оказался возле открывшейся твари в два прыжка. Рубер напрягся и сильно дернулся и арматурина, вырвавшаяся из страшной раны на спине, полетела в сторону. Грубер пригнулся, пропуская это своеобразное копье над собой, и без размаха всадил пугио в споровый мешок, оказавшийся как раз перед его глазами.

Рубер забился в своих путах, и Грубер отлетел в сторону, не удержавшись на ногах. С минуту рубер трепыхался, а затем замер и обвис на удерживающих его трубках.

— Знаешь, это выглядит пугающе, но в то же время омерзительно притягающе, — произнес Снегирь, подходя к другу и садясь рядом с ним на пол. Сделав глоток живчика из фляжки, он протянул ее Груберу. — Надо спораны собрать и валить отсюда, пока его гибель не перестала быть неожиданностью для шоблы попроще.

— Собирай, я этих пока в одну кучу соберу. И знаешь, хоть и нельзя так говорить, но, если бы не этот кретин лысый мы бы справились гораздо прощу и быстрее. Да и он остался бы жив.

Снегирь просто кивнул, поднялся, забрал фляжку и пошел к стоящему руберу. Работать вот так из такого положения было неудобно, к тому же он несознательно постоянно ожидал, что еще чуть-чуть и тело монстра дернется и он оживет, сжирая одного симпатичного Снегиря. Но горстка споранов росла, начал попадаться горох, рубер оживать не спешил, и было слышно, как Грубер командует горсткой людей, стоящих с сходящих с ума от ужаса, за неплотно прикрытой дверью. Он успел ссыпать горсть споранов и довольно большую кучку гороха в свой мешочек, заменяющий ему кошель, и сунуть его за пазуху, когда дверь открылась и в комнату начали заходить люди.

Снегирь метнулся к выходу, прислушался, затем приоткрыл дверь и внимательно осмотрел двор. Вроде бы на первый взгляд никаких препятствий в виде зараженных всех мастей между ним и их машиной не стояло. Кивнув, он обернулся, чтобы махнуть рукой, показывая, что путь свободен и замер, потому что в этот момент одна из выживших женщин увидела лежащее на полу тело лысого без головы в луже собственной крови, все еще вытекающей тоненькой струйкой из остатков шеи. Замотав головой, женщина зажала рот рукой и принялась пятиться назад, тем самым нарушая строй, хотя Грубер настоятельно рекомендовал им так не делать, и честно рассказал, что произошло с лысым Санычем. Наткнувшись спиной сначала на одного собрата по несчастью, затем на другого, женщина сделал шаг в сторону и начала пятиться более интенсивно. Грубер уже пробирался к ней от конца колонны, которую он страховал, но он не успел. Под туфлей женщины оказалась разлитая здесь везде кровь. Взмахнув руками, она все же вскрикнул и начала падать на спину и все бы ничего, но на траектории ее падения стояла воткнувшаяся в пол арматурина, которую рубер сумел вырвать из своего тела. Раздался отвратительный звук пронзающейся металлической палкой плоти, и короткий вскрик перешел в страшный булькающий звук, ударивший по нервам не хуже кнута.

— Быстрее, сюда, не оглядывайтесь, — Снегирь едва удерживался, чтобы не плюнуть, не прыгнуть в машину, и не умчаться отсюда, пока новички не соберут вокруг себя всех измененных болтающихся поблизости.

И они побежали. Кто-то, выпучив глаза, но ничего не видя вокруг, кто-то наоборот преувеличено серьезно. Снегирь, как только к нему подбежал первый из спасенных, которых осталось десять, вместо двенадцати, а ведь они все еще не вышли за пределы больницы, быстро откинул задний борт и принялся помогать людям забраться в кузов.

— Как только залезешь, сразу же садись на пол, — напутствовал каждого из них Снегирь, даже не глядя, кому он это в очередной раз говорит. Когда же все десять полуживых от ужаса людей уже сидели в кузове, он поднял борт и оглянулся на Грубера, который тащил в этот момент из дверей приемного покоя моток тех самых трубок, которые смогли удержать рубера, и огромный кусок какой-то плотной ткани по виду напоминающей брезент. Снегирь кивнул на ткань. — Что это?

— Навесные перегородки между смотровыми, — коротко ответил Грубер. — Они ко всему прочему еще и свинцом начинены, чтобы уменьшить дозу на соседей, если кого-то снимать прямо в смотровой приходится. Давай по быстренькому как тент натянем, чтобы спрятать их, а то, сдается мне, мы отсюда еще долго не выберемся.

Натянуть тент было делом действительно не слишком долгим, тем более у этих перегородок, которые по сути были обычными занавесками, и от этого снабжены веревками-завязками.

Закрепив тент, под которым люди сжались, прижавшись друг к другу, рейдеры бросились к кабине.

— А где наша кошка? — запоздало вспомнил о пушистой спутнице Снегирь.

— Здесь она уже, не парься, — Грубер заглянул в кабину и увидел сидящую на сиденье кошку. Подхватив ее под шелковистое брюшко, Грубер сам запрыгнул на нагретое место, и опустил животное себе на колени.

Снегирь оказался рядом. Они выехали с территории больницы как раз в тот момент, когда во двор совершенно с другого выхода начали забегать измененные. Первым к приемному покою протопал топтун, а за ним начались забегать измененные рангом пониже. Оказавшись внутри, они радостно заурчали, увидев целую гору мяса и то, что тело рубера продолжающее висеть в вертикальном положение, было телом одного из них, никого не остановило. Подпрыгнувший к Руберу лотерейщик одним мощным рывком сорвал щиток с верхней лапы и впился в нее зубами. Вскоре к нему присоединились остальные и еще долго со двора больницы были слышны чавканье и урчание пирующих тварей.

Машина быстро неслась по пустым улицам, не встречая нигде препятствий. И лишь когда они выехали из кластера, Снегирь немного притормозил и повернувшись к Груберу с нервным смешком произнес:

— Кажется, вырвались.

Глава 12

К въезду в стаб видавший виды зилок подъехал, когда на улице день был в самом разгаре. Вернее, день солнечный, ясный и очень теплый сопровождал рейдеров до того момента, пока они не въехали в туннель, который вел их в поселок, расположенный глубоко под землей. Слова Снегиря о том, что они вырвались, оказались пророческими, и больше рейдеры никого до самого стаба не встретили: ни измененных, ни иммунных. Дорога, по которой они ехали, была абсолютно пуста, и это напомнило им о том моменте, когда они брели под обжигающим солнцем каких-то несколько дней назад по похожей дороге, никого не встречая на своем пути. Создавалось ощущение, что вся жизнь сосредоточена в этом районе Улья вокруг кластеров, и даже измененные не покидают те места, где прошли свои первые изменения.

Кошка всю дорогу проспала у Грубера на коленях, время от времени просыпаясь и начиная умываться, но ее поведение не выходило за рамки умиротворенного, что так же служило прекрасным индикатором спокойной дороги.

Туннель встретил их полумраком, нарушаемым только светом горящих фонарей, которые освещали лишь небольшую территорию вокруг, столба, на котором были установлены, не выходя за пределы четко очерченных границ. И предметы попадаемые в этот слишком уж ровный круг света, будь то машина, или человек, все так же не отбрасывали тени. Этот странный эффект, который Грубер обнаружил еще в тот раз, когда они только-только обнаружили этот стаб, был весьма любопытен, и рейдеры подозревали, что связан он с какой-то аномалией, исследовать, а то и ликвидировать, которую послал их Чинк, потому что пока ничего более конкретного они сказать про этот стаб не могли. То, что иммунные решили под землю залезть — ну так каждый сходит с ума по-своему. Наверное, можно было объяснить нежелание местных измененных кочевать, всяко бывает, а Стикс безграничен и многогранен. Но фонари — это был нонсенс, потому что основные законы физики здесь все-таки соблюдались, кроме света этих конкретных фонарей, которые просто не выходили у Грубера из головы. Фонари, и странная реакция его самого на стаб, точнее полнейшее ее отсутствие. Это пока все, что могли найти новоявленные стражи, что хоть немного приблизило их к выполнению задания.

— Ну как съездили? — в воротах стаба их встретил знакомый ментат. Этот момент был напряженным, потому что скрыть от ментата свою причастность к убийству группы Онегина, им вряд ли удалось бы, реши тот копнуть в этом направление.

— Нормально, — Снегирь остановил зилок и показал документы, на которые охранник лишь мельком взглянул, потому что его постоянно тянуло заглянуть под брезент, которым был накрыт кузов. Грубер только удивленно присвистнул, увидев, как спасенные ими из перезагрузившегося кластера новички замаскировались. Они вот, например, не обратили на этот брезент, который был аккуратно свернут и задвинут в самый дальний угол зилка, особого внимания. Ну лежит и лежит, в хозяйстве все пригодится. А вот лежавшие в кузове люди обратили на него внимания и умудрились так аккуратно развернуть и накрыться им, что ехавшие в кабине Снегирь и Грубер ничего не заметили. Точнее, они видели какое-то шевеление, но не придали ему особого значения. Ментат тем временем указал на кузов.

— Что здесь?

— Выпивка, в основном, заказ от хозяина грузовика, — Снегирь неохотно вылез из кабины и подошел к кузову. Грубер, подумав, и сгрузив снова засопевшую кошку на водительское сиденье, присоединился к другу. Кошка приоткрыла один глаз, широко зевнула, издав при этом забавный звук, и свернулась клубком, спрятав мордочку между лап. Снегирь ухватил край брезента, Грубер сделал то же самое с другой стороны, и они одновременно рванули брезент на себя. Раздались громкие вскрики и ничего не соображающие люди отпрянули, сбившись в кучу и испуганно глядя на незнакомого мужчину, который взглядом словно щуп им в головы вонзал. — И новички. Случайно нашли. Больничку искали, меня кусач чуть не порвал, и вот нашли выживших иммунных. Что с ними теперь делать, не знаем. Не подскажешь?

— Здесь высаживай, — ментат осмотрел всех, не нашел ничего криминального и повернулся к рейдерам. — Как вообще рискнули такую толпу увезти из кластера?

— Не бросать же их там, — пожал плечами Грубер. — Стикс не любит совсем уж гнилых. А ты что с ними будешь делать?

— Проверю, потом ребята отведут на станцию, — Ментат похлопал рукой по груди. — Курить хочется, прямо до зеленых соплей, — пожаловался он и кивнул продолжающим сидеть в кузове перепуганным новичкам. — Вылезайте. Сейчас небольшую проверку проведу, и к старшим вас отведут. Там вам помогут устроиться. Пока в нашем стабе, потом сами будете решать.

— А чего это вы такие добрые? — настороженно спросил хирург.

— Новичкам положено помогать, Стикс не любит, когда новичков кидают, сразу какую-нибудь херню подбросит, по самые гланды проберет, — ментат покачал головой. — Я знаю, о чем говорю, сам видел прецеденты. Да вылазьте, не ссыте, людям еще товар заказчику везти, не могут же они с вами здесь весь день провести, пока вы такими нерешительными быть не перестанете.

Переглядываясь, новички принялись по одному выпрыгивать из кузова. Мужчины старались помогать женщинам, но сами все это время с опаской посматривали на ухмыляющегося ментата, за плечом которого висел автомат. Когда последним из машины вылез хирург, Грубер закинул брезент обратно в кузов.

— Ну, бывайте, может когда-нибудь встретимся. Улей — та еще деревня, — негромко произнес Грубер и решительно пожал протянутую хирургом руку. Снегирь в это время прощался с остальными. В последний раз глянув на новичков, Грубер первым запрыгнул в кабину, и взял на руки кошку, чтобы освободить место Снегирю, который не заставил себя долго ждать, и уже через минуту выворачивал зилок на дорогу, поглядывая в зеркало.

— Интересно, как у них сложится? — внезапно сказал он, задумчиво бросая в зеркало очередной взгляд.

— Половина передохнет в первый же год, остальные, может, и устроятся, — равнодушно заметил Грубер. — Им повезло в том плане, что они сразу же в стаб попали, не блуждая по кластерам как брошенные слепые котята. Так процент выживаемости в данной группе реально повысился.

— Добрый ты, — дорога завернула, и Снегирь уже не мог видеть людей, оставленных ими на кордоне. — Прямо образец доброты и понимания. Мать Тереза в камуфляже и с автоматом.

— На самом деле мать Тереза той еще сукой была, — Грубер мерзко ухмыльнулся, — ну не буду грязными подробностями ранить твои светлые детские воспоминания.

— Ну и гад же ты, — Снегирь поморщился. — И почему я тебя все это время терплю?

— Потому что я высокий и красивый, ты что, забыл? — Снегирь не выдержал и хохотнул, отняв одну руку с руля, ткнул кулаком в плечо Грубера. Тот качнулся, а кошка недовольно встрепенулся и раздраженно мявкнула, впустив когти в бедро Грубера.

— Ах ты ж, животное, — Грубер очень осторожно высвободил когти из своей ноги.

— Ты это кому сейчас сказал мне, или нашему случайному приобретению? — Снегирь лихо припарковался рядом с баром и, заглушив мотор, вытащил ключи из замка зажигания.

— А ты как думаешь? — Грубер пригнулся и посмотрел на вывеску. — Снегирь, я все время не мог по каким-то причинам, которые меня постоянно отвлекали, тебе сказать...

— Ну, наконец-то, где вы так задержались? Я уж думал, что придется бар сегодня закрывать, — машина качнулась, и в крышу кузова ударил пудовый кулак Михалыча. — И что вы так и будете там сидеть, и не поможете мне разгрузиться?

Снегирь переглянулся с Грубером, и выпрыгнули из машины. Михалыч подавал коробки, а рейдеры принялись перетаскивать их на небольшой склад и ставить их на пол. Разбирать содержимое коробок они не собирались, потому что хозяин все равно все переставит так, как ему удобно. Когда Грубер подошел к машине в очередной раз, то наткнулся на пристальный взгляд кваза, который легко держал коробку, одну из последних, но не спешил отдавать ее своему работнику.

— Так почему вы задержались? — Михалыч прищурился, и когда Грубер протянул руки к коробке, поднял ее вверх. — Не-а. Сначала ты ответишь мне на вопрос. Почему вы так долго выполняли плевое дело? В самом начале там не опасно, и можно все сделать быстро и свалить до того, как даже появятся первые джамперы.

— Просто произошли небольшие осложнения, заставившие нас немного задержаться, вот и все.

— Насколько небольшие? — Михалыч наклонил голову, продолжая держать на весу коробку.

— Да какая разница? Мы вернулись и привезли твой товар, вместе с кучей новичков, между прочим. К чему вообще все эти вопросы?

— Эти коробки в крови, вот почему, — рявкнул Михалыч. — И, судя по следам, они стояли на полу, когда под них начала затекать кровь. Зараженные так не истекают, и тебе это известно.

— Мы схлестнулись с мурами, и пока Грубер меня вытаскивал, потому что эти говнюки решили слегка развлечься, освоив пытки, потеряли время. Это, скорее всего, моя кровь, — к машине подошел Снегирь, хмуро глядя на их работодателя. — И ты должен был предупредить, что мы можем столкнуться с отморозью. Мне, чтобы восстановиться, пришлось полночи чего-то жрать, запивая живчиком. Так что хватит херней страдать, давай уже разгрузимся, и мы пойдем отдыхать, потому что крови с меня натекло порядочно.

— Извини, — Михалыч поставил коробку на пол. — Я не знал, что там орудуют муры, знал бы предупредил. Надо охрану в известность поставить.

— Не надо, — Грубер сам подтащил к себе коробку. — Туда кусач заявился во время нашего веселья, прямо в магазин. Это к вопросу о том, что кластер безопасен и кроме пустошей никого не встретить. — Так что кровь на коробках может быть чья угодно. Мы не сообразили, что происходит... в общем, они все погибли и пошли на прокорм твари, которая, похоже, уже в рубера мутировала. Мы еле ушли, а то бы сами закуской стали. И все равно пришлось больничку искать. Там толпу новичков и подобрали.

— Странно все это. То про элиту начинают поговаривать, то вот вы про кусача вспомнили... Новичков на воротах оставили? — Михалыч поднял последнюю коробку и подтащил ее к борту. Снегирь сосредоточенно кивнул, принимая ее и отходя от машины в направление распахнутой двери, ведущей на склад. — Правильно, лучше пусть старшие их пристроят, чем самим возиться. И так много для новичков сделали, хоть и сами от них недалеко ушли, — Грубер только покосился на кваза, но ничего не сказал. Он сделал шаг в сторону, но тут из окна кабины выскочила кошка и запрыгнула к нему на плечи, разлегшись как воротник. Только когти впустила в плечо, чтобы держаться.

— Ах ты, зараза пушистая, — Грубер не мог отцепить кошку, потому что руки его были заняты коробкой, а поставить ее на землю, это позволить кошке еще сильнее впустить когти в практически незащищенную кожу.

— Не ругай животину, — Михалыч выпрыгнул из кузова и очень осторожно снял кошку с плеч Грубера. — Красавица, какая же ты красавица, — он кончиками пальцев гладил шелковистую шерстку, а кошка громко урчала, изредка поглядывая на Грубера, словно проверяя, не убежал ли ее человек куда-нибудь, оставив бедное животное на произвол судьбы.

— Ее не отругаешь, так она на совсем обнаглеет, — проворчал Грубер, заходя в дверь. Как только он исчез из поля зрения кошки, та начала проявлять признаки беспокойства. Прекратила мурчать и принялась высвобождаться из лап кваза.

— Ну иди, проверяй, чем они там без тебя занимаются, — Михалыч опустил кошку на землю, и принялся закрывать борт своего видавшего виды зилка. Кошка заглянула внутрь склада, увидела, что оба ее спасителя здесь, и направилась обследовать территорию. — Фартовые ребятишки. Первый рейд и уже кошка к ним прибилась. Иные иммунные годами ищут, найти не могут, слишком уж зомбаки до кошаков охочи, а тут такая красавица, — бормотал себе под нос Михалыч.

Грубер со Снегирем тем временем поставили коробки на пол и тревожно переглянулись. Афишировать, что Грубер, считай, что в одиночку расправился с отмороженным Онегиным и его бандой, было, мягко говоря, не слишком разумно. Хорошо еще, что ментат на воротах решил их сильно не проверять, так мазанул по мозгам слегка, скорее даже по привычке, потому что постоянно только этим и занимался — сканировал мозг и сторожилам, и новеньким, сумевшим добраться до стаба. Доказывать, что Онегин решил от них избавиться, это было бы проблематично в том плане, что тот был местным, а они появились в стабе совсем недавно. Их никто не знал, и могли просто не поверить в то, что им пришлось защищаться. Только вот долго стоять в этой подсобке, ставшей почти полноценным складом, было не самой лучшей идеей, и рейдеры вышли на улицу, чтобы забрать из машины свои личные вещи.

— Оружие мы себе оставляем? — Грубер вытащил автомат и закинул на плечо небольшой рюкзак, в котором сейчас лежали запасы адреналина в ампулах, а также все, что позволило бы ему ввести адреналин себе в тело.

— Оставляйте, — махнул рукой Михалыч, залезая в кабину. — Вы элиту-то видели?

— Не явно, — Снегирь смотрел куда-то в сторону, и отвечал довольно рассеянно. — Скорее чувствовалось присутствие, но нам посчастливилось не наткнуться на эту херовину. Грубер, так это серьезно, что Зина припылила сюда вслед за нами? — и он кивнул на виднеющуюся с дороги, на которой он стоял, дверь главного входа в бар, которая сейчас была раскрыта и из нее выходила высокая стройная блондинка, придерживая одной рукой элегантную шляпку, а другой свою длинную юбку.

— Вот такими вещами я точно никогда не шучу, — Грубер взглянул в ту сторону, куда не отрываясь смотрел Снегирь и поморщился. — Она может быть весьма полезна, но, в основном — это визги и необоснованные наезды... ну, ладно, часто обоснованные наезды, но визги — почти всегда.

— Я все слышу, Грубер, и кто бы жаловался, так только не ты, согласись, теперь тебе гораздо удобнее и комфортнее со мной общаться, — Зина подошла к ним, продолжая придерживать шляпку. — Кто-нибудь может мне объяснить, почему здесь ветер? Разве мы не под землей находимся?

— Это из той же оперы, что и фонари, в свете которых нет теней, — Грубер, все это время глядящий на девушку, повернулся к своему работодателю. — Кстати, Михалыч, не объяснишь, с чем связаны эти странные явления, явно противоречащие законам физики.

Сказано это было нарочито небрежным тоном, который довольно легко можно было перевести в шутку, но только кваз ни тон, ни то, что было этим тоном сказано, не оценил. Он мгновенно помрачнел, затем как-то воровато оглянулся и проговорил вполголоса.

— Вы, ребятки, лучше не задавайте подобных вопросов, ни к чему это. Да и какая, собственно разница, есть ли тень под фонарем, или ее нет, если фонарь вообще светит, дает свет, а стаб «Подземный» самый безопасный из всех стабов, которые я когда-то видел. А, поверьте, видел я достаточно, чтобы с уверенностью утверждать, что я прав. Потому что я прекрасно помню, как на хорошо охраняемый стаб нападала орда под предводительством целых шести элитников, и никто ничего не мог с этим сделать. Так что, нечего зазря болтать, лучше идите, выпейте чего, да отдыхайте. Через два дня новый выезд. — И он заскочил в зилок, с трудом втиснувшись на водительское сиденье, завел двигатель и поехал отгонять грузовик в гараж, который находился где-то на территории стаба. Где именно, ни один из рейдеров, провожающих его взглядом не знал, а хозяин не слишком распространялся на эту тему.

— Если вы закончили свои дела, то, может быть, вернемся в номер, нам нужно поговорить, — наступившую гнетущую тишину нарушил голос Зины.

— Обязательно поговорим, как только помоемся и переоденемся. И, Зинок, будь другом, пожрать нам организуй, а то желудок скоро к позвоночнику прилипнет, да мявкалку нашу чем-то покормить нужно, — Грубер повел плечами, словно стараясь сбросить напряжение, которое не отпускало его с того самого момента, как они со Снегирем провалились в эти катакомбы. Он ждал, что Зина начнет возражать, но каково было его удивление, когда она наклонилась, подхватила с земли кошку, которая вернулась со своего обхода и смирно сидела у его ног, и кивнула. — Что, и даже не будешь возражать?

— Если я начну возражать, то наш спор может затянуться на полдня. К тому же твои требования были довольно логичны. Нам нельзя тянуть время, его у нас не слишком-то и много.

— Ты что-то узнала? — Снегирь решительно прервал все-таки начавший зарождаться спор. Он уже смирился с тем, что часто выступал в роли громоотвода и посредника одновременно, потому что эта парочка находила какое-то явно извращенное удовольствие от своих бесконечных препирательств. Иначе как объяснить тот факт, что они ни дня не могли прожить без того, чтобы не подначить друг друга любым доступным им методом. Зина перестала сверлить взглядом Грубера и посмотрела на него. В ее голубых глазах все еще мелькали молнии. Все-таки тело этой девушки, которое ей идеально подошло без тех проблем, что обнаружились у Грубера, едва не сведших его с ума и не разрушивших его личность во время их симбиоза, было очень красивое, и, если на секунду отвлечься от того, кем являлась эта красавица на самом деле...

— Я схожу домой, заберу кое-какие вещи и вернусь, — на голос повернулись три человека и одна кошка. Говорившая девушка даже смутилась из-за такого пристального внимания к своей персоне. Снегирь несколько раз моргнул, подавив желание протереть глаза руками. Он смотрел на Анну так, что ей стало еще больше не по себе. Спустя минуту, во время которой невысокий парень рассматривал ее, он повернулся к другу. Его губы были очень плотно сжаты, а на лице играли желваки. Тогда высокий, которого звали Грубер, Анна запомнила это, потому что имя показалось ей необычным, закатил глаза и тихо произнес.

— Вот об этом я хотел тебе всю дорогу сказать, но меня постоянно кто-то или что-то отвлекало.

— Ты обязан был найти время, — на слове «обязан» Снегирь сделал акцент, и Грубер ответил еще тише.

— Я знаю. Просто, так получилось.

— У тебя всегда так получается, — Снегирь развернулся и пошел к входу в бар.

— Снегирь...

— Прости, но я сейчас хочу побыть один. Мне нужно подумать, — и он пошел еще быстрее. У него в голове не укладывалось, что Грубер умудрился не найти времени, чтобы рассказать ему о девушке, так сильно похожей на Занозу. Словно его друг, которого он считал не лишенным определенных недостатков, но определенно наделенным огромным количеством различных достоинств, внезапно испугался. Испугался его реакции на новость, что у девушки, в гибели которой Снегирь обвинял себя, потому что в той гибели не было опасностей Улья, а значит, ее можно было предотвратить, внезапно при выполнении их нового задания, появился двойник. Это было за гранью его понимания, и Снегирю действительно было необходимо обдумать, почему так получилось.

— Так я пойду за вещами? — очень тихо, почти на грани слышимости повторила вопрос Анна.

— Да, конечно, — рассеянно кивнула Зина. — Только не задерживайся. Тебе не безопасно задерживаться в той дыре, которую называешь домом, без охраны.

— Я уже давно живу так, — буркнула Анна, но тут же потупилась под насмешливым взглядом новой подруги.

— Ты не так давно приобрела свой дар. И с этого мгновения над тобой завис домоклов меч. Так что, не задерживайся. Это в твоих же интересах.

— Я постараюсь, — Анна вздохнула и быстро пошла, практически побежала по тропинке, которая освещалась этими странными фонарями чрезвычайно скудно.

Дорога была ей известна до самого последнего камешка, поэтому можно было отвлечься от дороги и подумать. Она отдавала себе отчет, что, несмотря на возражения, ей нравится, что появился кто-то, кто не считает ее обузой и реально может защитить. Анна уже давно ощущала смутное беспокойство, чувство неявной угрозы, которое витало в воздухе, и не давало ей спокойно спать по ночам. Она не была уверена в надежности своего убежища, которое она называла домом, но другого у нее уже давно не было, и, когда Зина, выслушав все, что девушка смогла ей рассказать, предложила присоединиться к их компании, она практически без раздумий согласилась. И теперь она шла так быстро, как только могла, чтобы не переломать ноги на плохо освещенной дороге, стараясь как можно быстрее попасть обратно под защиту крепких стен бара и двух весьма непростых мужчин, которые не выглядели так, будто с ними можно было легко справиться, несмотря на то, что по какой-то причине многие жители этого стаба принимали их за новичков.

Грубер повернулся к Зине.

— Где эта пигалица живет?

— Тут неподалеку, если этой пародии на дорогу пойти, то можно уткнуться в большой многоквартирный дом, и когда я говорю многоквартирный, то именно это я и имею в виду, — Зина погладила спокойно сидящую у нее на руках кошку и прикрыла глаза. — какие странные ощущения. Это очень приятно, — наконец определила она природу этих своих ощущений, которые родились в ней через тактильный контакт с шелковистой шерсткой кошки.

— Попробуй с кем-нибудь переспать, — рассеянно ответил ей Грубер, прикидывая, пойти за Анной, или она взрослая девочка и сама справится с походом за вещами. — Поверь, ощущения будут у тебя на порядок выше.

— С тобой? — Зина задала вопрос спокойно, словно это было самое обычное дело.

— Нет, не со мной, — Грубер покачал головой. — Я слишком долго делил с тобой свою голову, чтобы у меня встал. Я же постоянно буду испытывать ощущения, что пытаюсь трахнуть самого себя, в крайнем случае ближайшую родственницу, сестру, например. Так что, у нас просто не получится провести этот эксп... — он не договорил, потому что со стороны бара внезапно раздались очень знакомые звуки. Сердце совершило кульбит, и Грубер бросился к входу в здание, где совсем недавно скрылся Снегирь. Почему-то его посетила тупая уверенность, что раздавшиеся только что выстрелы, непосредственно связаны с его другом.