Обложка Стража

Стража

Xykon

0% прочитано
Стандартный
Xykon

Стража

Глава 16

Глаза открылись с трудом. Хотелось спать, но сны не сулили ничего хорошего.

– Где я?

– О, проснулся, ишь ты, так дрыхнуть, монстрюга.

Дарриан выдохнул с облегчением, когда Нокс разразился этой тирадой и закашлялся. Было на удивление приятно услышать этого старикана.

Стоп.

Глаза?

Дарриан моргнул дважды, проверяя, что видит мир полностью. Он мотнул головой, смотря на обе свои руки и две ноги. На лице расползлась довольная ухмылка.

– Ни за что в жизни больше не лягу спать.

Нокс крякнул, отвернулся и уставился куда-то сквозь дым костра в лес.

– Сколько я спал?

– Два дня. Два долгих ужасных нестерпимых дня. Как же мне невероятно повезло, что ты проснулся именно в моё дежурство, я так рад, что ты не сдох от остановки сердца, не взорвался или что-нибудь ещё.

Дарриан пропустил мимо ушей ворчание Нокса и прислушался к внутреннему голосу.

«Это было странно», – сказал Второй.

– Соглашусь, пожалуй.

– Что?

«Словно…»

– Словно везде и нигде одновременно. Каждый из моментов…

– С кем ты говоришь?

«Словно всех их мы видели одновременно, но стоило сосредоточиться – как выделялся конкретный и его можно было смотреть снова и снова», – видения, которые видели они оба, шли словно наложенные друг на друга, и Дарриану приходилось раз за разом усилием воли сквозь сон выбирать следующее видение.

– Там были моя мать, Серебряный, Турия, Рудбих… Я… Тот… Тот кондомин!

– Совсем умом тронулся из-за магии, вот что бывает с самоучками, а говорила мне мама не водиться с такими, права была ведь, ой как права…

«Думаешь?»

– Это точно был он. Я уверен.

– О, проснулся что-ли? – откуда-то сбоку из леса вышла Турия, всё так же окружённая туманом.

Дарриан покосился на неё. Он не мог сказать наверняка, но могла ли она знать, что он что-то видел? Не спроста ведь она оказалось у него во снах.

Как и Рудбих.

– Нокс.

– А? Чего?

– Куда мы тогда скинули тела?

Старик сперва опешил, потом задумался.

– Кажется, часть отправилась в пустыню.

– Будьте готовы.

«К чему?» – спросил Второй.

– К чему? – спросила Турия.

– Ко встрече со старыми друзьями.

– К такому всегда готовы, – прошамкал Нокс.

– Даже если они восстают из мёртвых?

Турия хмыкнула.

– Что тебе снилось? – спросила она.

– Всякое. И ты там была.

– О? И как?

– Сама знаешь, – хмыкнул уже Дарриан.

– Интересно же.

– Так что там со старыми друзьями, возвращающимися из мёртвых? – вмешался Нокс.

– Не уверен. Сны – не настолько надёжный источник.

– Ну вот и не разводи зря панику.

Спустя некоторое время, их стоянка начала понемногу оживать. Просыпались члены отряда, просыпалась колония окримов. Каждый проснувшийся удивлялся пробуждению Дарриана и выглядел так, будто гора свалилась с плеч. Ярче всех подобную реакцию выразил Рудбих, который ощущал некоторую вину за то, что сжигал Дарриана магмой: он настаивал на том, чтобы Дарриан отдохнул ещё и предлагал осмотреть его на наличие оставшихся травм.

В конце концов отряд расположился на ночёвку – Дарриан очнулся как раз поздним вечером, так что, поспав, утром они двинулись дальше в путь. До Кресанта было рукой подать.

– Я погляжу, окримы нас оставили?

– И по чьей же вине? Ты их так напугал, что они быстренько откланялись и пошли в своё обычное место обитания, рядом с моим домом.

– Кстати, о доме. Что-то я и твоего ручного каймура не вижу.

– Его не было с нами всю дорогу, а ты только сейчас спохватился? Он не стал идти с нами ещё в начале. Да и не ручной он.

– А выглядел так, как будто ручной.

– Ты лучше расскажи, чего там во сне видел такого.

– А?

– Постоянно кричал и ворочался, как из того состояния вышел, и только вчера утром успокоился.

– Как раз об этом, что вообще произошло?

– Мы надеялись узнать от тебя.

Дарриан смутился.

– Да так…

«Да так?!» – вскричал Второй.

– Да так?! – спросили чуть ли не крича одновременно Турия, Рудбих и Нокс.

– Да ладно, что вы, – протянул Милле, сидевший на плече голема.

– Тебе было больно? – весьма обеспокоенно и тягуче спросил сам Ваал.

– Надеюсь, что невероятно, – усмехнулся Серебряный.

– Давайте так, я сам не особо понимаю, что случилось.

– Просто прекрасно.

– Много ли вы понимаете в магии, – бросила Катана, а Нокс во весь голос расхохотался после этого.

– Ну, тогда начну я, – Турия прокашлялась. – В какой-то момент ты, потерявший сознание, просто начал поглощать всё вокруг, высасывая жизненную энергию. Мы пытались тебя разбудить, однако в конце концов поняли, что если так и будет продолжаться, то энергия в тебе вырвется наружу, убив всех нас, поэтому мы стали искать способы истратить её – единственным таким способом оказалась твоя регенерация.

– Так вот почему я больше не калека.

– Это как посмотреть. – М?

– Не сосчитать, сколько раз мы ломали тебе конечности и калечили тебя в процессе.

– Но я ведь ничего не чувствовал.

«Ты так уверен?»

– И это хорошо, – вклинился Рудбих. – Напомните, почему мы не выторговали телегу?

– Потому что кое-кто был слишком обеспокоен материалами для голема?

– Даже не представляю, кто же это мог быть такой, – Милле затих со своим замечанием про телегу.

– Да и Ваал прекрасно справлялся с тем чтобы таскать сперва одно бесполезное тело, а теперь и другое.

– Сказал бесполезный капитан.

– А мне кажется, телега бы нас только замедляла… – протянула Катана.

– А калека с костылями нас не замедлял?

– Опять же, его нёс Ваал.

Дарриан, под весь этот балаган, замедлил ход, поравнявшись с Турией.

– Что на самом деле там произошло? – спросил он, перейдя на полушёпот.

– Я бы тоже хотела это знать. Расскажешь?

Дарриан ненадолго замолчал.

– Я практиковался в своих умениях. Это было одним из направлений тренировки.

– Тогда ты лучше меня должен знать, что именно случилось.

– Моя душа не знала, когда останавливаться.

– Напрасно валишь всё на душу. Ты и твоя душа – одно целое.

– Я понимаю, но зачастую она словно живёт своей собственной волей.

– Эта дисгармония и непонимание собственных Тел и является причиной всех бед. Ты слишком часто пытаешься рационализировать происходящее и вырвать крупицы истины. Ты не доверяешь тому, что делает тебя собой.

– Ты предлагаешь просто поверить?

– Я не знаю, как будет лучше для тебя, но я знаю, как было лучше для всех нас. Я признаю, что твой подход, вероятно, будет более индивидуальным, однако основы те же. Почаще отключай мозги и доверяй чутью и своему внутреннему импульсу.

Дарриан замолк, неотрывно глядя на Турию.

– Кто ты?

– Изгой, ненавидящий людные места? Мудрый ментор, встречающий путника на дороге и являющий ему истины мира? А может, и то, и другое?

– Твой туман. Как ты добилась этого?

– О чём ты? Не понимаю.

– Твоя душа всё ещё связана с телом, но парит в округе. Как?

– Простой, но изящный трюк. Это не душа.

Дарриан пару раз моргнул, сосредоточился и напряг сознание, приведя мир в привычные чёрные одноцветные тона с непривычными силуэтами. Взгляд на Турию в таком виде вызывал ноющую головную боль, но ничего более. Дарриан постарался присмотреться к её туману в текущем состоянии, но тут же получил лёгкий удар по затылку.

– Что?

Он даже не смог понять, отчего именно тот пришёлся. Турия даже не двигалась. Всё, что он видел – лишь туман.

– Всё ещё не понял?

Дарриан вернул мир в менее привычное состояние реальности.

– Честно говоря, слабо представляю, что я должен был понять.

– Не знаю, кто обучал тебя тому, что ты умеешь, но он делал это явно плохо. Тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил, что долго смотреть в душу женщине – дурной знак?

– Вообще-то… Вообще-то, да.

– Ого. Значит, просто ты не следишь за манерами?

– Я просто забыл об этом предостережении.

Не смотря на шутливый тон Турии, было понятно, что она имела ввиду предостережение Дарриану о том, чтобы тот не глядел на Тело Духа напрямую, что он прямо сейчас и пытался совершить. Точнее, на нормальное Тело Духа.

Но кое-что Дарриан понял.

– И так, где твоё тело? Если это не какие-то дамские секреты, конечно.

– Нет, всего лишь древние практики стариков, родившихся ещё на заре мира. Так, пустяки.

– Я правильно понимаю, что… – он махнул руками в воздухе, выводя круги, – Оно?

– Да. Всё, что ты видишь перед собой, есть моя плоть и кровь.

– Удивительно.

– На самом деле, это просто послабление. Пустяк. Начальный этап настоящих трансформаций.

– Танатоморфоз?

– Ого, а ты, я погляжу, академик? Бандораи зовут это оборотничеством, народ – мертвенством или мертвячеством. Я пошла немного дальше простого сокрытия и изменения и полностью отказалась от плоти. В этом есть свои плюсы.

– А минусы?

– В любом выборе минусов найти можно больше, чем плюсов, было бы желание. Меня всё устраивает.

– Очень странный из тебя мудрец.

– Даже при свете истины предметы могут не отбрасывать тень, если им нечего показывать.

Дарриан мог поклясться что заметил на одном из облаков тумана черты нижней половины лица и хитрую улыбку. На этом он посчитал разговор оконченным.

«И так, мнение по поводу случившегося?»

Дарриан на ночном привале убрался подальше ото всех, уставившись в лес. Ему же и быть часовым в первую пересменку, так что никто не стал его тревожить.

– Эксперимент удачный.

«Удачный? Твой мозг не смог восстановиться от понесённых травм?»

– Я попробовал один из путей. И уже вычленил несколько важных моментов.

«Если бы рядом никого не оказалось, твои вычленения остались бы бесполезной массой плоти, разбрызганной в округе.»

– Но этого ведь не случилось.

«Хорошо. И что ты поимел от этого?»

– Смотри. Моя задача заключается в том, чтобы делать больше, чем я трачу. Лёгкий путь в данном случае закрыт, потому что масштабируется он слишком быстро. Что есть сила без фундамента? Тонкий, но высокий тростник, который переломится под собственным весом при малейшей нестабильности.

«Но?..»

– Но если у тростника будет подвязка? Опора? Больше питательных веществ в земле, и вырастет он толще и твёрже? А если тростник станет зарослями?

«Ты садовод или кто?»

– Ладно, отойдём от тростника. Мне кажется ответ на эту задачу лежит куда глубже, чем можно подумать. Это что-то фундаментальное и первоочерёдное, а лёгкий путь лишь глушит непонимание этого фундамента, стараясь наращивать тростник быстрее чем тот ломается.

«И снова мы у огорода.»

– Тебе не нравятся тростники?

«Я тебя ненавижу.»

– Рад слышать.

Всю ночь Дарриан раздумывал над собственными словами. Следуя совету Турии, он прислушался к глубинным чувствам, и те подсказывали ему искать ответ ещё глубже. Над раздумьями о том, что вообще есть магия и энергия и прошла вся ночь.

Глава 17

– До Кресанта рукой подать.

– Сегодня или завтра прибудем?

Второй задумался.

– Будь мы не пешими, я думаю, были бы уже сегодня.

– Сколько мы встречали по пути караванов, беженцев и просто путников, и никто нас не подбросил, – пожаловался Милле.

– Слезь с голема и пройди хотя бы километр на своих двоих, изнеженная обезьяна. Тем более, кто повезёт у себя толпу людей, за которыми волочится процессия жуков-некромантов?

– Полно тебе, – сказал Серебряный Ноксу. – Был бы ты в добром здравии, мы бы и не ходили пешком.

– Был бы я в добром здравии – меня бы здесь вообще не было. И вас всех, сосунки, тоже.

– Что-то ты сегодня чересчур добрый.

– Желчи на вас всех уже не осталось.

Катана звонко рассмеялась.

– Чего это она? – Нокс мотнул головой в сторону Серебряного, но тот пожал плечами.

– Вспомнила, как мы впервые встретились.

– А-а-а, – протянул заклинатель порталов. – Вот бы тут нашёлся какой-нибудь маг разума и стёр тебе все воспоминания о том злосчастном дне. Было бы славно.

– А что тогда случилось? – спросил Дарриан.

«Тебе и правда интересно?»

– О, какая же это прелестная история. Помню, как вчера: всё было также, дорога, лес, одинокая я…

– Почему же тебя не сожрали волки тогда… – вздохнул с горечью Нокс.

Катана продиралась лесной тропинкой в густой чащобе. За спиной лежал посёлок Верстовой, через который проходило три тракта, но она не отправилась ни по одному из них. Её путь лежал в глубины леса, туда, где за каждым твоим шагом следили духи и те, кто следит за духами.

Палачи.

Укоты не помнят, когда именно эти гости свалились им на голову и почему их так прозвали. Помнят одно – это стало праздником для всего их народа.

И как Палачи учили укотов, укоты учили и Палачей. Те оказались любознательными существами, с интересом перенимая быт, языки, обряды и традиции, также передавая миру и свои устои.

Именно к такому Палачу и шла Катана – она искала помощи и не знала, что ей делать дальше.

Местного Палача укоты звали Иритиль – из-за того, что при любом действии он непременно произносил звуки, похожие на «ири» и «тиль». Он на это не обижался и даже забавлялся.

Выйдя по слабо заросшей тропинке на аккуратную поляну, Катана смогла лицезреть одинокий шатёр, укреплённый плетёными стенами – ветви изгороди прорастали прямо по периметру шатра, переплетаясь с ним. Без магии точно не обошлось. Сам же шатёр был серо-красный, со странным орнаментом, который, словно живой, дрожал на ветру и будто норовил начать ползти по меху.

И тут Катану что-то ткнуло в бок. Она отпрыгнула и уставилась прямо туда – и увидела низенькую фигуру, замотанную в такие же серо-белые шкуры, скрывающие всё тело и волочащиеся по земле. Лицо же было закрыто костяной маской, напоминавшей плоский перевёрнутый лосиный череп. Отверстие в маске было всего одно, на правой стороне, причём именно там, где оно и должно быть у нормального черепа, а не на уровне глаз Палача – то, что у них глаза расположены как и у людей, было понятно сразу.

– Меня зовут Катана, я пришла просить совета, о Палач. – Катана поклонилась.

В ответ она услышала прерывистые щёлкающие звуки, напоминавшие смех и те самые звуки, из которых состояло его имя.

– Пойдём, дитя, – прозвучало у неё в голове. Катана удивилась, хотя и знала, что Палачи хоть и не разговаривают, но некоторые умеют говорить прямо у тебя в голове. Голос был глубокий, совершенно не соотносящийся с внешним видом Палача. Сам же Иритиль заковылял в сторону шатра, неловко покачиваясь на ходу, словно не был рождён для ходьбы на двух ногах. Были ли у него вообще ноги? Шкуры не позволяли разглядеть.

В самом шатре было аккуратно и чисто, насколько это можно было сказать об убранстве обычного шатра без мебели и даже без ковров на полу. Ступая по голой земле, Катана и Иритиль подошли к центру, где была выкопана неглубокая яма с помостом над ней, на котором стояло что-то среднее между котлом, горшком и кастрюлей.

Подойдя к нему, Иритиль прыгнул на месте, с лёгкостью поднявшись на высоту собственного роста и даже выше, таким способом заглянув в котёл, потом проковылял к свёрткам, лежащим в дальнем краю шатра.

– Что же тебе было нужно, дитя?

– Я совершенно не знаю, что мне делать дальше, почтенный Иритиль. Всё вокруг словно в тумане, и я хотела бы попросить совета о том, куда мне идти и зачем.

– Я вижу, что ты учёная дама. Почему же ты не осталась там, где обучалась науке?

– В городах мне неспокойно.

– Тут неподалёку родник. Принеси мне два ведра воды, и мы начнём.

Катана послушно кивнула, вышла из шатра, и к своему удивлению обнаружила у его входа два деревянных ведра, обитых бронзовыми кольцами и заклёпками. Взяв их, она пошла по одной тропинке, ведущей от поляны, наугад, и вскоре набрела на родник. Вернее было бы назвать это речкой, потому что поток был куда больше обычного родника. Место было довольно живописным, и на берегу, полюбовавшись галькой на дне родника, она задумалась над тем, что глупо наверное просить совета о судьбе у кого-то. Но раз уж она тут, то почему бы и не закончить начатое?

Вернувшись с водой, она вылила её в котёл в шатре. Иритиль к тому моменту что-то нарезал на выделанной шкуре. Спустя минут пять, аккуратные кучки каких-то трав, чего-то белого, серого, цветастого и пахучего отправились в котёл. Иритиль достал из свёртков огромную деревянную изогнутую ложку с него ростом с кривым ухватом и принялся помешивать варево. По шатру разнёсся приятный аромат, разбудивший аппетит.

– Для похлёбки не хватает только главного ингредиента… И это мясо забредших в чащобу путников, то есть тебя!

Катана, наклонив голову, наблюдала за Иритилем.

– Не напугал? Бесстрашное дитя. Но для похлёбки и правда кое-чего не хватает. Ты предпочитаешь крольчатину или…

И тут до ушей обоих донёсся странный голос, словно идущий далеко сверху. Иритиль резко взметнул голову, достал ложку, швырнул её в сторону свёртков и отпрыгнул так далеко, как только мог. А спустя мгновение крышу шатра проломило тело, упавшее аккурат в кастрюлю.

Спустя ещё мгновение раздался крик человека, попавшего с головой в кипяток.

Из кастрюли одним махом выскочил человек и принялся скакать и кататься по земле, срывая с себя пропитанную горячей водой одежду. Весь он был красный от жара и исходил паром.

– Ой! – раздалось оттуда же, сверху.

Катана и Иритиль одновременно задрали голову и увидели портал с торчащей из него головой какого-то юноши.

– Прости, старик!

Старик ответить был не в состоянии, продолжая вопить и изрыгать проклятия, только уже совсем без одежды.

Краем глаза Катана смогла уловить движение чего-то тёмного возле Иритиля, но когда она обернулась, то увидела лишь зависшие в воздухе странные сигилы, переходящие из резких краёв в полукруги. А затем тёмно-фиолетовая нить выстрелила прямо в сторону портала, ухватив юношу, и тот за секунду оказался прямо перед ними.

«А он хорош собой», – первым делом подумала Катана, увидев парня.

И правда, тот был красив, пусть и странен. Белокурые волосы, симпатичное лицо, плащ на голое тело и грубо обрезанные ножом холщовые штаны.

– Милле, беглец и странник, – отсалютовал он Иритилю и Катане. – Госпожа, господин, прошу прощения за вторжение, мы не хотели и вскорости же уходим.

И тут Милле застыл как вкопанный и перевёл взгляд сперва на Катану, из-за чего ему пришлось поднять голову и посмотреть вверх, а потом на Иритиля, от чего ему пришлось посмотреть вниз.

Катана сразу поняла, что тот не сталкивался с Палачами и с их способами общения, которые часто бывали экстравагантными.

– О чём вы его попросили, почтенный Иритиль?

– Позволить помочь его спутнику и остаться на обед.

Катана хихикнула и посмотрела на другого человека. Теперь тот лежал на голой земле и стонал, тоже голый, от боли. Стало понятно, что это старик.

– А что вообще случилось?

– Долгая история, которую будет приятно рассказать и послушать за обедом. А сейчас, я думаю, он нуждается в помощи, – показал Милле на старика.

– Одну секунду, – услышала Катана голос Иритиля, который проковылял к свёрткам, потом прыгнул к старику и принялся чем-то обмазывать того.

– Он его что, зажарит? – спросил Милле шёпотом Катану.

– А чего добру пропадать? – услышали оба голос Иритиля.

Милле сперва напрягся, но, услышав смешок Катаны, успокоился. Хотя некоторое недоверие к странному коротышке осталось.

В конце концов, старик оказался полностью покрыт чем-то блестящим и его болезненные стенания и воздыхания полностью прекратились. Иритиль объяснил, что эта мазь была от ожогов, что, в целом, и так было понятно. Милле и Катана сходили снова за водой, а Иритиль остался помогать больному. Потом, уже после заката Создателя и наступления темноты, они отобедали, предварительно прибравшись в шатре и заново его поставив. Иритиль позволил им остаться на ночь, а на утро все трое отправились дальше путешествовать, покинув Иритиля в добром здравии и хорошем расположении духа.

– Хватит сновать взад-вперёд, глаза болят.

– А ты просто не смотри.

Кайрос, подперев подбородок, лежала на полу, наблюдая за перепалкой братьев.

– Вы подаёте плохой пример подчинённым.

– Где эти подчинённые? Все щенки Харана сейчас на западе, твои школяры один Создатель ведает где, а под моим руководством так и вовсе никого нет!

– Даже не знаю почему так.

– Заткнись, Харан!

– Если ты не найдёшь ставленников и не сформируешь нормальные государственные институты, мы рискуем потерять власть, ведь у Совета будет полное право поставить под сомнения уже наш Временный Приказ.

– Я знаю! Знаю! Это всё так раздражает.

– И ты не можешь использовать Моргана, так как для народа он – враждебная фигура, и повстанческие настроения станут как никогда сильны, поставь ты его в руководство.

– Точно! Морган!

– Блять.

– Да не паникуй. Ты напомнил мне о Дауре. Поставим его отвечать за образование. Что думаете?

– Я думаю нам всем конец. Всей Триархии конец, – вздохнула Кайрос.

– Нужен ещё кто-то для научной отрасли. И зачем только Мгар пропал…

– Нам точно конец, – переглянулись Харан и Кайрос.

Посланник поднимался на помост, где уже стоял Король.

Перед ними простиралась тьма, какая бывает только под землёй. Это место достаточно долго было лишено света, и сегодня оно его получит.

Посланник подал факел Королю, и тот поджёг стрелу. После он взял длинный лук и натянул его без дрожи в мускулах, взял курс и отпустил тетиву. Стрела, пущенная с нечеловеческой силой, способная, вероятно, пробить даже латы, устремилась ввысь и дальше, освещая потолок этого места, которое оказалось гораздо больше, чем было видно в темноте. Своды этой пещеры уходили всё дальше, огонь освещал землю и камень, пока не скрылся в тысяче шагов от места выстрела – стрела вонзилась в стену.

Пару секунд всё было спокойно, а затем наверх из темноты устремились тысячи голодных глаз разных форм и размеров. Послышалось тихое клокотание и рычание сотен глоток, хлещущие в разные стороны щупальца и отростки плоти показались из океана тьмы, срывая землю в этот океан голода, где-то были взвизгивания тех тварей, что стали жертвами более сильных.

Ниокс сделал свой первый ход. Король развернулся и пошёл прочь по лестнице, ведущей к вратам, уходящим с помоста. Посланник посмотрел ему вслед, обернулся на рокочущее море тьмы и сделал шаг с помоста, устремляясь вниз.

Глава 18

– Не верю своим глазам, – сказал Серебряный.

Остальные молча смотрели на городские стены возвышающегося на горизонте города.

Кресант.

Несмотря на близость к границе, это был процветающий город, где сходилось множество путей. Одновременно и ставка армии, и место дислокации гарнизона, и штаб для полевых операций, и торговый рай – Кресант был похож на цитадель, разросшуюся до масштабов города – и даже больше. Он был поистине огромен даже для столицы провинции.

– Наконец-то цивилизация.

– Что-то маловато караванов.

– Какой сегодня день недели? Я совсем сбился со счёта.

– Ты вообще знаешь дни недели?

– Да иди ты.

– Город. Мы дошли?

– Да, Ваал, мы почти дошли.

– Жаль. Идти весело.

– Есть что-то, что тебе не весело?

– Нет. Жить – это весело.

– Ты сможешь ходить и в городе, ты знал?

– Правда?

– О Создатель…

Дарриан мягко улыбался, слушая уже ставшие привычными разговоры всего отряда. Чуть впереди, в авангарде, шла Турия.

Но чем меньше становилось расстояние и чем яснее становились городские ворота, тем мрачнее становилось его настроение.

Во-первых, там, в городе, его ждали боевые братья и семья, которым нужно было как-то объяснить, что он вернулся из мёртвых, когда остальные умерли.

Во-вторых, он не продвинулся ни в одной из своих целей – ни в обучении магии, ни в мести Бездне и Второму.

В-третьих – прямо перед воротами их ждал кто-то.

Почему он был уверен, что этот кто-то ждал их? Стоило этой фигуре оказаться в пределах видимости, как она двинулась навстречу отряду. И чем ближе они подходили, тем яснее становилось, кто именно их ждёт.

– Ты случаем не это имел ввиду, говоря про старых друзей, возвращающихся из мёртвых?

– Я думал, это просто сон.

– Поменьше думай.

Прямо от города им навстречу шёл, судя по тому, как он держался, юноша, с седыми и слипшимися волосами. На нём была мантия, изрезанная у подола, истрепавшаяся от долгой дороги. Трудно было сказать, была ли на нём кольчуга или другая броня.

Почему Дарриан в первую очередь подумал об этом? Прошлое давало о себе знать, или что-то иное?

Когда они оказались на расстоянии примерно девяноста шагов, он заговорил.

– Вы помните меня, – это было утверждение. – Меня зовут Мальсбет.

С этими словами кондомин обвёл взглядом всех присутствующих. Стояла тихая безветренная погода, было раннее утро – скорее даже, поздняя ночь. Отряд решил не останавливаться на привал в последнем марш-броске.

Могильный свет прекрасно освещал окружающую действительность, давая поистине сказочные краски. Всё было видно, как днём.

– За нами наблюдают. Не хочу, чтобы нам помешали.

Мальсбет поднял голову и посмотрел наверх, на Могилу Создателя. Одно мгновение – и мир заволокла тьма, равной которой Дарриан не видел нигде.

Кроме Бездны.

Это было абсолютное отсутствие света.

– Что случилось?

Не успел до конца прозвучать первый вопрос, как произошло две вещи – яркая вспышка метрах в десяти от Дарриана, и два вскрика, от боли или от чего-то ещё.

– Турия!

– Серебряный!

– Здесь не будет ни единого звука.

Дарриан открыл рот, чтобы позвать Турию, однако обнаружил, что ни один звук не способен покинуть пределы его рта. Дарриан прибегнул к последнему методу, и в темноте начали проступать аккуратные рваные контуры мира, и, что удивительно, мир стал светлеть, становясь чуть более серым. Словно самая капелька света проникала сюда.

Но откуда?

Дарриан мотнул головой в сторону Турии и увидел прежний туман, который мелко дрожал, а отдельные его клубы исчезали во тьме, растворяясь. Позади же остальные товарищи обступили Серебряного, который, схватившись за голову, упал на колени. Дарриан посмотрел вперёд и обомлел. Потом посмотрел по сторонам, пересчитал людей.

Здесь были только они.

Но он не стал расслабляться. Тот, кто способен восставать из мёртвых, вряд ли будет так легко пойман обычным взглядом. Другой вопрос – что вообще происходит? Когда они успели перейти ему дорогу? Почему он ополчился против них, и правда ли это нападение, как ему подсказывает интуиция?

«А то не видно, блять?!»

Эти слова, возникшие в тишине внутри головы, привели Дарриана в чувства. И тут он увидел то, чего никогда не мог ожидать.

Из тумана Турии наружу вышла девушка. Ростом она была невелика – откровенно говоря, даже мала. Одежды на ней не было, на макушке возвышались два бараньих рога, а на лице была повязка, скорее всего, сотканная из души и являвшаяся частью тела. В руке девушка держала масляный фонарь. Дарриан моргнул и контуры мира пропали – а затем возник свет. Это был не тёплый свет Создателя, и не безразличный свет Могилы. Что-то иное, словно не здешнее, освещало округу, разгоняя тьму. Снова на свету появился Мальсбет, тени отходили всё дальше, и оставались лишь тени людей.

– Неожиданно. Я думал, он давно утерян, а всё это время был у тебя. Назовись, девочка.

– Пошёл ты, старый хуй.

Снова вернулись голоса. Дарриан вздохнул и был рад слышать звук собственного дыхания. Пора было сделать хоть что-то и выйти просто из наблюдения.

– Ты же знаешь, что твой тенётр бесполезен. Так зачем?

– Я и не намеревалась сражаться.

Пока они болтали, Дарриан лихорадочно шарил глазами по округе, и его взгляд зацепился за одну деталь. Он снова взглянул на тень Мальсбета и это нисколько не прояснило происходящее.

Прямо за его спиной возвышалась башня из тьмы, разделявшая надвое фигуру человека, словно застывшую в агонии. У башни не было видно ни конца, ни начала – словно это её середина, а сама башня словно пронзала этого человека пополам в падении. И только когда Дарриан присмотрелся повнимательнее, он понял, что эти половинки человека половинками-то и не являлись, а были вполне себе двумя разными людьми, словно сливающимися в башню. Но стоило ему моргнуть и перед его глазами предстала картина половины башни, вторую половину которой являл силуэт человека. Больше не было двух людей и падающей башни, лишь две половинки разного, слитые в одно.

Дарриан перевёл взгляд на Турию, и за спиной у той не было тени вообще. Он посмотрел назад, на остальных из отряда, и жадно впился глазами в тени каждого. За спиной у Милле был такой же юнец, как и он сам, за спиной Катаны – такая же простая девушка. За спиной Нокса оказалось нечто, что притягивало к себе взгляд, как магнит, вытягивая саму суть, и Дарриану стоило огромных усилий отвести взгляд. За спиной Рудбиха было нечто, являвшее собой всё и ничего сразу. Как бы Дарриан ни фокусировался, как бы он ни силился понять, это было попросту невозможно. Такого не могло существовать в этом мире. Он перевёл взгляд на Ваала, за спиной которого стоял обычный человек из тени.

И тогда он посмотрел на Серебряного. Ничего примечательного – лишь половина башни и половина человека, сливающиеся воедино. Только уже с противоположных тому, как это было у Мальсбета, сторон.

– Что ты знаешь о кондоминах, отшельница?

– Вы очень надоедливые мрази, которые никак не сдохнут.

– В какой-то степени, ты права.

Дарриан переводил взгляд с одной половинки башни на другую, стараясь понять – что вообще происходило?

– Отчасти, – продолжал Мальсбет, – этой репутацией они обязаны мне. Как никак, я тот, кто создал их. Любая башня, построенная на лживых основаниях, обречена обрушиться, ибо нестойкий фундамент даёт трещину. Я – то, что эту трещину расширит, пошатнёт строение, обрушит его на ваши головы. Я – штормовой ветер, рушащий крыши и вырывающий деревья, швыряющий их на ваши головы. Я – огненный смерч, собирающий жатву из зевак. Имя мне Тсар, и я – Белая Башня Разрушения, сама Катастрофа.

– Пиздеть ты горазд, конечно. Тебя когда-нибудь били по хребту лопатой?

– Что?

– Ну, лопатой. Так – раз, и пополам черенок ломается. Меня вот – часто.

– К чему ты это?

– А, да так, просто, приятные воспоминания из детства. Я что хотела сказать… Забыла. Ну ладно.

Почесав голову, Турия в одно мгновение преодолела всё расстояние, отделявшее её от Тсара – или Мальсбета – и со всей силы огрела того по голове своим фонарём, отчего тот разлетелся вдребезги, заливая всё вокруг иссиня-зелёным пламенем, начавшим расползаться в стороны. Сам Тсар был с головы до ног покрыт им и тень за его спиной скорчилась, словно в агонии.

Тот лишь рассмеялся, одновременно с этим вопя от боли.

– Чем больше ты бьёшь тем ближе твоё поражение! Смирись и пади на колени, принимая мучительную смерть достойно!

И тут Дарриан понял. Он помнил истории о кондоминах, которые истязали себя на поле боя, валя с ног что своих, что чужих, и оставаясь потом в сознании с монструозными увечьями.

И если перед ними тот, кто кондоминов создал, сам Тсар – о чём это должно было говорить?

Да, он звучал как безумец. Но он и был безумцем.

Дарриан было метнулся назад, к товарищам, но упал на колени, не в силах пошевелиться от сковывающей боли.

– Больно! Больно! Больно! Больно! Больно! Режь меня, сколь угодно, никогда не поймёшь, какого мне!

Дарриан пытался заткнуть уши, но руки дрожали, не повинуясь, а изо рта тягучим ручьём лилась пена. Весь мир шёл цветными кругами, и с каждой секундой боль лишь нарастала, вытесняя любую мысль из головы. Что происходило там, позади, пока он не видел?

– Больно, больно, больно, больно, больно! Когда я молился о помощи, я выглядел жалким и ноющим, я выглядел слабым, беспомощным, когда я ломался от боли той!

Только этот голос и только этот хриплый крик заполнял воздух. Там были и крики остальных, и собственный крик Дарриана, но он его не слышал. Всё тело словно сломали и перекрутили, выкорчёвывая кости одну за другой, вырывая их руками из тела, предварительно ломая. Каждая мышца, каждое сухожилие словно полосовали тупыми ножами, пуская на волокна и аккуратно вырезая по форме, а следом за ними шли и вены. Это было похоже на горение заживо, пока тебя раздирали хищные рыбы на кусочки, но было одно отличие – смерть приносила с собой облегчение. Тут же Дарриан и близко не видел смерть, которая пришла бы за ним, чтобы забрать подальше от этого ужаса.

Возможно, ей тоже было больно.

– Каждый день живу, забыв, что я человек и жив. Ощути себя пустым, это животный инстинкт.

Дарриан глубоко ошибался, ставя это на один уровень с болью от произошедшего в Бездне. Те случаи забывались. Стирались из памяти, замыливаясь со временем. То, что он чувствовал сейчас, меняло его тело изнутри, сжигая заживо каждый рецептор, каждый нерв. Дарриан ощущал распад разума в полной мере, ощущая, как эта боль играет с ним, предлагая предсказать следующий скачок и приходя с двумя новыми, обходя назначенное время.

Он уже не понимал, что за мысли проносятся в его голове, убегая от этого пожара, мешалось всё, заставляя думать сразу обо всём.

Как он ещё держался? Почему ещё не упал?

Перестали существовать назад и вперёд, время, верх и низ, собственное тело. Остался только он и боль.

«Там»

Одна мысль, даже не его. Где? Что? О чём он? Кто он? Что вообще происходит? А? А? А?

Он сфокусировал взгляд. Что-то потустороннее заставило его посмотреть, меньше чем на секунду, пока его собственные руки не выдавили его глаза, ибо было больно смотреть. Что такое вообще руки? Что такое глаза?

Но он увидел. Тёмно-синее что-то, кружащее, манящее. Казалось, прошла вечность, но на деле это заняло меньше долей секунды. Стоило Тсару заметить портал, как он сосредоточил всё своё внимание на нём, но было слишком поздно. Когда он разрушил портал, не осталось никого. Тсар перевёл взгляд на Турию, которая выглядела ужаснее любой кровавой фантазии мясника. Это уже не было человеческим телом. Это уже даже не было человеком. Просто кровавая масса, в которой плавали на поверхности глаза, мозг, осколки костей, зубы и волосы. Впрочем, Тсар выглядел не лучше. Возможно, даже хуже. Всё вокруг в радиусе десяти метров было залито им. Его плотью и внутренностями, которые он восстанавливал и раз за разом разрушал, сминая, пресуя, переваривая, сжигая, разрезая, разрывая, перемалывая и Создатель один ведает что ещё делая с собой.

– Они ушли, – сказала Турия.

– Я знаю.

– Я победила.

Один быстрый взгляд на то, что когда-то было Отшельницей, и она навсегда замолкла. Не осталось ничего. Вообще ничего.

Тсар стоял там, нагой, в одиночестве, залитый светом Могилы.

– Ты сбежал, брат. Ожидаемо. Но так ты только навлёк беду на свою голову, ведь я всегда знаю, где ты.

Потом он посмотрел на юго-запад, прищурившись. Там лежала пустыня, из которой он пришёл.

– Я приду за тобой, Маг, пока твоё основание не стало слишком крепким.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге