Страж неугОМОНный

часть 1, главы 1-3

Часть 1

Пролог

Я уходил от погони, жалобно поскуливая. Но старался не переигрывать. Очень важно, чтобы преследователи поверили в то, что я жертва. Расслабились. Почуяли себя настоящими хищниками, а не мелкой сворой одуревших от невинной крови оборотней-недомерков. Я перепрыгнул через бревно и подбежал, старательно прихрамывая, к старой полуразваленной часовне в глубине леса. Небольшая полянка перед часовней была залита лунным светом, и по краю полянки среди деревьев мелькнули чёрные тени. Раз, два, три… пять! Похоже, все оборотни дикого выводка собрались здесь. Отлично! Я захромал ещё сильнее и ломанул в проём двери, жалобно выкрикивая:

- Господи, помоги!

И когда услышал шуршание лап на поляне, радостно усмехнулся. Нелюди попались. Потому я спокойно прошёл в центр часовенки, и лицом ко входу присел на камень, служивший когда-то алтарём. Волколаки ворвались внутрь, радостно порыкивая, и тут же остановились, налетая друг на друга. Казалось, сломленная жертва бежит в панике, объята ужасом и вот на тебе — спокойно сидит и курит, поглядывая на вход. Жертва, то есть, я, выдохнул клуб дыма и заговорил:

- Чего застыли, псы? Заходите, давайте! Вы нападать думаете, или где?

Самый крупный ликантроп, судя по всему, вожак безмозглой стаи, раззявил пасть и пролаял:

- Кто… ты…

- Твоя смерть, пёсик, - ласково ответил я оборотню, и, когда тот прыгнул, целя в моё нежно-любимое горло, резко развернулся, одновременно выхватывая посеребрённый клинок. Вожак жалобно визгнул и тут же захрипел. А вот сами попробуйте повизжать с перерезанным горлом. Остальные волколаки застыли вначале, но потом, как я и предполагал, кинулись скопом на меня. Тупость ликантропов в зверином облике давно в поговорки вошла, и сейчас пёсики не подкачали, оправдывая все стереотипы. Двое столкнулись в полёте, третий был сбит одним из столкнувшихся, и лишь четвёртый почти попал в меня. Но не успел, так как скоропалительно умер от обезглавливания. От этой же причины умер ещё один оборотень, а двое оставшихся кинулись было вон из часовенки, но я уже стоял на выходе и продолжал ласково улыбаться. Сознаюсь, что забрызганные кровью волколаков руки и костюм немножечко контрастировали с милым выражением моего лица, но тут уж не я был тому виной. Я, как настоящий спецназовец, всегда предпочитаю вежливость.

- Вы куда, пёсики? Охота только началась, а вы бежать? - я картинно опёрся на полуобвалившийся дверной проём.

Ликантропы переглянулись и заскулили. Похоже, даже в их отупевшие от перекидывания головы дошло, что на этой облаве охотники явно не они. Один волколак метнулся по часовенке, ища выход, но я-то знал, что выход здесь один. Ещё днём тщательно всё разведал. Стены тут толстенные, высотой от пяти до семи метров. Два уцелевших оконных проёма слишком узки, чтобы через них можно было выскочить. Потому волколак ожидаемо вернулся к своему сотоварищу, наклонил голову и прорычал:

- Вып-пусти!

- Чего вдруг? - удивился я, - Вы тут уже столько народу положили, что в любом случае вас смертная казнь ждёт.

Говоривший волколак взвыл вдруг, и огромным прыжком кинулся в проём. И даже успел выскочить. Правда, без головы. Та, отделённая от тела моим клинком, осталась на пороге, жалобно подрагивая ушами. А тушка по инерции вывалилась из часовни. Я ласково посмотрел на последнего ликантропа и спросил:

- Тоже будешь пробовать?

Тот жалобно заскулил, оглядываясь на подельников, уже сдохших и трансформирующихся обратно в людей. Развернулся и забежал за камень, на котором я совсем недавно сидел. А после удивил даже меня. Трансформировался, и из-за камня вышел, вернее, вышла, молодая ещё женщина. Довольно симпатичная и абсолютно обнажённая. Она протянула жалобно руки и произнесла с надрывом:

- Господин! Я не виновата! Вожак стаи заставлял устраивать охоты!

- Верю, - кивнул я, - Сам часто вру.

- Клянусь, что это правда, - волколачка даже слезу в голос подпустила, и так подняла плечики, что её груди качнулись довольно… кхм, соблазнительно. Тут сверху раздался выстрел, и голая женщина упала, захлёбываясь кровью. Кстати, пуля вошла красиво: прямо в середину груди. Со стены упала верёвка и по ней ловко спустилась Герань со своим ружьём. Тряхнула своими каштановыми волосами и спросила насмешливо:

- Поплыли, ваше благородие?

Слово «благородие» девушка произнесла с явной насмешкой, я тяжело вздохнул из-за столь нарочитого пренебрежения субординацией, но смолчал. Зато гмур, спустившийся вслед за Геранью, сказал укоризненно:

- Ох, договоришься, девка! Останешься без вознаграждения когда-нибудь!

- Да я сиськи покажу, он и своё отдаст, - гоготнула Герань, упираясь ногой в умершую ликантропшу и ловко обезглавливая топориком подстреленное исчадие.

- Да я лучше доплачу, чтобы не показывала, - нарочито небрежно ответил я. А когда Герань вспыхнула, повернулся к гмуру: - Валет, обыщи всех на амулеты и кольца, да зови Пыха, пусть ищет по следам их логово! Чую я, добыча должна быть хорошей!

Гмур кивнул, распрямился, надул щёки и засвистел резко, пронзительно, так, что у меня уши на мгновение заложило. Герань от неожиданности даже на попу шлёпнулась, но тут же вскочила и заорала на Валета:

- Чтоб ты пропал, недомерок!

- Я-то — венец природы, - напыжился Валет, - Это ты – каланча-переросток! Недоразумение полное!

Назвать стрельца, вернее, стрельчиху, в которой росту хорошо, если метр-шестьдесят каланчой — явный перебор для кого угодно, кроме гмура. Тот и вовсе росточку менее метра, впрочем, как и все из его народа. Зато низкий рост гмуров компенсировался их необычайной силой, ловкостью и мастеровитостью. Не зря гмуры считались лучшими мастерами мира Алат. Я не успел докурить, как из леса огромными скачками выметнулся Пых — огромный разумный рысь, рыжий и невероятно грациозный. Он подскочил ко мне и спросил:

- Хозяин звать?

- Звать, Пых, - я осторожно коснулся загривка рыси и попросил: - Надо найти логово оборотней. Там, где они одежду оставляли. Как найдёшь — приходи сюда, мы подождём!

Пых привычно раздул ноздри, обнюхал одно тело, второе, и быстро умчался по поляне в лес. А я сел прямо в пахучую траву, достал из-за пояса двуствольные пистолеты и привычно проверил, всё ли нормально.

- Опять пижоните, - недовольно сказал Валет, садясь рядом. – Могли бы всех пощёлкать из пистолей, нет же, сабелькой своей машете!

- Ты знаешь, сколько серебро стóит? – я аккуратно доставал из ствола вначале пыжи, а потом выкатывал аккуратно серебряные пули, засовывал их в мешочек, а вместо них достал из подсумка обычные, свинцовые пули и принялся заряжать пистолеты ими.

- А голова ваша сколько стоит? – гмур достал трубку и принялся набивать её табаком.

- То, если б мозги в ней были, стоила бы, - Герань тоже плюхнулась рядом, достала шомпол и принялась чистить ствол. – А пустая голова ничего не стоит.

Я покосился на стрельчиху, вздохнул тяжело и произнёс:

- Ну, что же, буду умнеть, - я всунул последнюю пулю, утрамбовал шомполом пыж, по привычке повернул оба двуствольных пистоля стволами вниз, чтобы проверить надёжность зарядки. Спрятал оружие в кобуры и проговорил задумчиво: - За каждую критику руководства введу штрафные санкции. Ну, и вознаграждение – согласно уничтоженному врагу. Так же по-умному будет?

Герань, которая как раз начала отхлёбывать из фляги, поперхнулась вдруг, закашлялась, выпучив глаза. Откашлялась и сказала осторожно:

- Я хотела сказать, что восхищена вашими ловкостью и отвагой, несомненно, не менее замечательными, чем ваш ум.

Теперь поперхнулся гмур и с удивлением посмотрел на стрельчиху:

- Эка, как тебя, каланча, пробило, - захихикал он. – Эдак, если Виктор Петрович начнёт воспитывать – тебе любая девица из анститута позавидует!

- А чего им сотоварке своей завидовать-то? – ухмыльнулся я, - Институт-то заканчивала, Герань?

- Заканчивала, да не закончила, - нахмурилась девушка. – Не ваше это дело.

- Понятно, что не наше, - я благодушно кивнул, увидел выскочившего на поляну Пыха и легко вскочил на ноги, - Пойдёмте за трофеями. Делить по уму будем, или по справедливости?

- Тут даже не знаешь, где хитрее, - закряхтел гмур и тоже поднялся с травы, - Может, условия скажете?

- На месте расскажу, - рассмеялся я и зашагал вслед за рысем. А сам принялся вспоминать, как попал в этот мир…

Глава 1. Где мои тапочки?

Я стоял в оцеплении и смотрел на толпу прыщавых юнцов и девиц, тоскливо переминающихся с ноги на ногу. Мамкины борцы с режимом явно тру́сили и растеряно поглядывали на своего куратора, а тот что-то шептал очередной раз, кивая на часы. Один из юношей совсем уже сомлел от испуга, шамкал что-то бледными губами, да поправлял постоянно съезжающие с носа очки. Я одной рукой опирался на щит, а второй поигрывал «демократизатором», называемым официально ПР, то бишь, палка резиновая. Так как борцуны стояли совсем рядом, максимально утешающе спросил у очкарика:

- Первый раз на антиправительственном сборище?

Юноша кивнул испуганно и тут же икнул. Очки очередной раз чуть не съехали с носа, но он каким-то чудом успел их поймать и водрузить на место.

- Не ссы, - ободряюще улыбнулся я студенту, - У меня это уже сотый антиправительственный митинг, и, как видишь, всё хорошо!

Студент опять икнул и спрятался за спины других борцунов.

- Вить, ты задолбал! – зашипел на меня Серёга, - Ты омоновец или стендапер? Сотый митинг у него! А ничего, что ты эти митинги и разгоняешь?

- Кто на что учился, братан, - я скучающе посматривал на толпу, взвешивая в руке резиновую палку, - Но это ж не отменяет факта, что митинг сотый.

- Ну тебя, - хмыкнул Серёга, - Балабол! Лучше скажи – будут буянить сегодня мамкины пирожки или нет?

Я пожал плечами, ощутив тяжесть броника, и неопределённо проговорил:

- От куратора их зависит.

Впрочем, без задержаний не обошлось. Стандартные речи переросли по проторенной схеме в камлания, где уже не куратор, а какая-то деваха с дредами, или как там это называется, когда на голове сосульки в разные стороны, стала бесновато орать со сцены «за нашу и вашу свободу!». Мои коллеги омоновцы враз поскучнели, так как поняли, что придётся толпу успокаивать. А это опять плевки, царапанье и визг. Плюс, тащить эти извивающиеся тела в автозак… То ещё удовольствие. Но, тут уж, как я заметил ранее – кто на что учился. И раз пришёл работать в ОМОН – радостно и весело переноси все тяготы службы вместе с извивающимися телами оппозиционеров. Тем более, тут всяко полегче, чем в командировках. Не менее спокойно, но менее опасно.

В общем, подозрения наши подтвердились, и после камлания борцуны стали водить хороводы, орать песни. А когда кто-то из камлающих возопил с предложением идти на площадь и прорывать оцепление, началась привычная работа. Аккуратно принимали раздухарившуюся молодёжь, надевали наручники и вели к машинам. Вокруг вой, ор, истерики. Мамкины пирожочки бьются в припадках, как умалишённые. Какая-то журналистка пыталась оппозиционера отбить, забрали и её до кучи. И тут на меня выскочила эта девка с дредами-сосулями. В руках перцовый баллончик, орёт, слюной брызжет, будто себе из этого баллончика уже пшикнула в лицо. Кинулась на Серёгу, баллончик распылила. Тот закашлялся, а я даму бесноватую быстро принял. Руку назад завернул, баллончик реквизировал и поволок снегурку с сосулями на башке из толпы. Какой-то оглашенный кинулся было на меня, да я щитом его оттолкнул, а там пацаны скрутили слабоумного. Когда подтащил бесноватую к автобусу, она развернулась ко мне, зыркнула глазюками и заверещала:

- Проклят будь, скотина! Чтоб тебя в ад закинуло!

Я передал брызжущую слюной девицу операм и проговорил буднично:

- Нападение на сотрудника с применением спецсредств! – и сунул в руки оперу баллончик.

- Принял, - кивнул опер из городского УВД. И потащил упирающуюся барышню в автобус: - Пойдём, милая, у нас тут сказка наоборот! И тебя ждёт увлекательное путешествие в страну чудес с вашего поля дураков!

Вечером, когда мы уже вернулись на базу, и я сдал снаряжение, подошёл Серёга:

- Пивка попьём?

- Не, - мотнул я головой. – Домой пойду. Устал что-то.

Дружбан мой кивнул понятливо, а я вышел через КПП и отправился домой. Решил пешком пройтись, хоть и не близко. Так и шёл спокойно, не торопясь. Пока не свернул в проулок. Тут увидел, что на меня два огня летят огромных. «Фура что ли?» - только и успел подумать я, и померкло всё. Лишь вспыхнула фраза командира о том, что все омоновцы попадают в рай.

«Вот сейчас и проверю» - почему-то невероятно лениво и медленно подумалось мне. Я был словно в густом киселе. Крутился, переворачивался в полной темноте, и медленно парил. А потом на секунду почуял падение и рухнул во что-то зелёное. Понял, что повис, немного поднял голову. Лес. Полянка. И я, как дурак, вишу на ветвях дерева. Пошевелил руками-ногами – на месте. Давняя привычка, ещё из командировок в горячие точки. Приложило? Проверяй, всё ли на месте у тебя в организме. Ноги две, обе целые. Дальше по списку руки с пальцами – глянул, пошевелил – присутствуют. Туловище, зажатое ветками тоже в наличии. Голова, надо полагать тоже, раз есть чем смотреть. Ощупал себя – всё в норме. Что это было и как я с улицы пустынной на дереве оказался – потом буду анализировать. У меня, как всегда, в незнакомой местности включился режим выживания. Быстро осмотрел карманы, кроме пачки сигарет, мобилы и перочинного ножика при себе не было ничего. А, нет, ещё зажигалка. В лесу лишней точно не будет. И тут я услышал шорох внизу, хотел посмотреть, что там и… банально сорвался. Обрушился вниз с высоты и рухнул явно на что-то живое. Живое это утробно хрюкнуло под моим центнером и застыло. Я вскочил и понял, что насмерть задавил мужика. Так неудачно упал на него, что банально сломал своим весом шею. Мужик, кстати, одет был странно, но рассмотреть я его не успел, так как услышал выстрелы. Один, второй, третий. Пригнулся и побежал под прикрытие деревьев.

Выстрелы звучали далековато. На слух – не менее полукилометра. Потому я, под прикрытием деревьев, медленно стал красться в ту сторону. С одной стороны – владелец оружия мог быть агрессивно настроен. Особенно, если был знакомым нечаянно задавленного. С другой – это люди, которые могли прояснить, где я вообще оказался и что, чёрт возьми, произошло. Через пару сотен метров лес заканчивался. Я прокрался сквозь заросли ползком, чтобы не отсвечивать, и увидел не очень приглядную картину. Вдоль леса шла накатанная грунтовая дорога, на этой дороге стояла телега, запряжённая парой лошадей. Возле телеги лежали два трупа, а над трупами стояли трое мужиков. У двоих в руках были странные ружья. Я такое оружие точно не видел в нашей оружейке. Что-то подобное наблюдал в музеях, но не в армии или спецназе. Третий незнакомец, кстати, вообще в руках держал двуствольный пистолет! Видел всё я очень отчётливо, так как лежал в кустах буквально метрах в двадцати от этих граждан. И будь я проклят, если эти трое – не разбойники! Этих тварей я с любым, даже самым странным на свете оружием узна́ю.

Кстати, один из трупов оказался вовсе и не трупом, потому как зашевелился. Разбойник с пистолетом, похожим больше на обрез, чем на пистолет, захохотал, наклонился и схватил за волосы живую жертву. Жертвой оказалась довольно молодая женщина. Мне казалось, будто я попал в сюрреалистический средневековый блокбастер. А бандит рассмотрел лицо лежащей на земле, и довольно осклабился:

- Сегодня нам втройне повезло с уловом, - разбойник засунул двуствольную пищаль в кобуру: - И лошадок взяли, и кобылка имеется!

Мужик поволок даму по пыли прямо в мою сторону, бросив своим подельникам:

- Хорошо повозку обыщите!

- Дрын, а мы? – промямлил похожий на тощего суслика бандит.

- А вы потом, - вновь захохотал смешливый Дрын. Он подходил всё ближе, и я отчётливо видел небритые щёки с рыжей, клочковатой щетиной, угреватый нос и белесо-серые навыкате глаза. Эдакая карикатура на человека, вдруг ожившая и научившаяся говорить и… убивать. И женщину рассмотрел отчётливо. В каком-то плотном платье с длинным подолом. Сама светловолосая, с бледными губами и безумными глазами. Оставшиеся у воза разбойники полезли на этот самый воз, а Дрын заволок женщину в кусты буквально в пяти метрах от меня. И тут я очень порадовался тому, что попал сюда в своём камуфляже, цветом точь в точь, как местная растительность. Ни бандит, ни его жертва меня просто не заметили. Хотя, женщина, по-моему, вообще плохо соображала. Даже когда бандит стал задирать на ней подол, просто молча смотрела в небо, лёжа на спине, даже не пытаясь сопротивляться.

Но вот я спокойно смотреть на это не мог. Подкрался сзади к Дрыну, и когда тот начал снимать штаны, просто прихватил сзади за шею и рванул. Бандит даже пикнуть не успел – просто потерял сознание, а, может, и сразу умер. Я аккуратно опустил тело на землю и достал из кобуры его странный двуствольный пистоль. Быстро осмотрел и скривился. Мне это чудовище напомнило старинные мушкеты или самопалы, которые мы в детстве делали. Я быстро проверил: один ствол был пуст, а вот второй явно заряжен. Потом я глянул на женщину и прислонил палец к губам.

Глава 2. Работает ОМОН!

Она кивнула понятливо, и меня это порадовало. Не хватало ещё орущую бабу успокаивать. Я осторожно выглянул на дорогу: один разбойник шарил на возу, а второй оглядывал запряжённых в телегу коней.

- Их трое было? – шёпотом спросил я потерпевшую.

Та молча покачала головой и подняла руку с четырьмя пальцами, показывая, что разбойников было четверо. Я ещё раз внимательно осмотрел пистолет. Он быль крупным, массивным, с длинным стволом сантиметров двенадцати в длину. И два спусковых крючка с двумя курками – каждый на свой ствол. Я так думаю, что по дальнобойности, да по кучности эта махина мало чем от ружья охотничьего отличается. Если и стрелять, то лучше с близкого расстояния. Я медленно и аккуратно взвёл курок, посмотрев, какой спусковой крючок отреагировал. Затем стал пристально следить за бандитами, размышляя – отсюда попытаться застрелить или дождаться, когда в лес пойдут? Решил дождаться, когда подойдут – и шансов попасть больше было, и хотелось одного хотя бы живым взять. Надо ж выяснить, куда подельник делся четвёртый. И где оружие взяли, тоже неплохо бы узнать. Явно музей какой-то грабанули. В общем, пленный нужен бы. Потому я затих в засаде и ждал, когда негодяи направятся в мою сторону.

Потерпевшая, видимо, поняла мою задумку и полностью одобрила. Поправила платье и тоже затаилась, поглядывая то на труп неудавшегося насильника, то на меня. Так и просидели мы несколько минут, пока один из разбойников не решил прогуляться в лес. Тот самый, что лошадей оглядывал. Его подельник проблеял жалобно с воза:

- Гнат, ты куда?

- Куда надо, - гыгыкнул бородатый, из-за нависших надбровных дуг похожий на обезьяну Гнат. Подельник его спрыгнул с воза и побежал следом, бросив винтовку на возу. Я чуть не заорал от счастья. Даже не ожидал, что настолько тупоумные разбойники попадутся. Пока два дятла в человечьем облике шагали в мою сторону, я аккуратно выцелил обезьяноподобного Гната и нажал спусковой крючок. Пистоль выстрелил с небольшой задержкой, зато жахнул неслабо, и отдача была, чуть ли не как у ружья. Хорошо хоть двумя руками держал этого монстра. Зато и Гнату пули из мушкета хватило за глаза. Попал я ему ровнёхонько в грудь, и бандита откинуло на спину. Он упал, раскинув руки, а я одним рывком выскочил из кустов, наставив пистолет на второго бандита, и заорал по привычке:

- Мордой в землю, работает ОМОН!

Худощавый, пучеглазый с клочковатой бородкой бандит тут же рухнул вниз и закрыл голову руками. Я подскочил к бандитам, увидел, что Гнат, зажимая одной рукой рану в груди, второй пытается подтянуть к себе ружьё. Потому на рефлексах выхватил у умирающего оружие и наставил на лежащего, отчего тот заверещал:

- Не убивайте! Я не хотел!

Так как лежащий мордой в землю бандит причитал и сопротивляться не собирался, я решил внимательно осмотреть ружьё. Похоже, что-то однозарядное типа гладкоствольного охотничьего. Разбираться в механизме не стал, закинул ремень на плечо. А лежащему завернул кафтан за спину, закрутил кафтаном руки так, что он аж взвизгнул. Потом рывком поднял его и потащил к подводе. Там забрал и второе ружьё. Подумал пару секунд, снял с пленного пояс с чем-то, похожим на подсумок, и нацепил на себя. Потом и с убитого снял. И поволок последнего выжившего в лес. В кустах всё так же ждала женщина, испуганно поглядывая на меня.

- Не бойся, - улыбнулся я потерпевшей, - Теперь всё хорошо будет.

Она опять кивнула молча, а я развернул пленного к себе и спросил:

- Сколько вас всего?

- Ко-кого вас? – пролепетал бандит.

- Бандитов, - уточнил я и предупредил: - Ещё раз вопросом на вопрос ответишь – в морду получишь. Ясно?

- Ясно, - икнул бандит.

- Так сколько вас было?

- Че-четверо, - тщедушный даже икнул, и всем своим видом демонстрировал желание к сотрудничеству с правоохранительными органами.

- Четвёртый где?

- Так в лес ушёл и пропал! – юандос ткнул пальцем в ту сторону, откуда пришёл я, и я понял вдруг, на кого я упал с дерева.

- Больше никого не было с вами? Ещё кто есть в банде?

- Нету, ваше благородие, - пленный максимально искренне пучил глаза.

- Как тебя зовут?

- Горын я, в-ваше…

- Слушай сюда, Горын, - я приблизил своё лицо, - Сейчас рассказываешь, кто вы и откуда. Будешь врать, убью. Понял?

- П-понял!

- Ну, так начинай!

- Мы из города Седмицы! Там, значит, промышляли картишками. А потом Дрын оружие нашёл…

- И? – про город этот, который слыхом не слыхивал, решил позже спросить.

- Ну, - замялся Горын.

- Не нукай, скотина! Дальше давай!

- Дрын предложил на дорогу выйти. Вот и пошли.

- Сколько ограбили? Не вздумай врать, скотина!

- Т-третьи это… были.

- Куда награбленное прятали?

- Н-недалеко тут. Схрон у нас, - Горын кивнул куда-то в сторону леса остреньким подбородком.

- А отдел полиции где ближайший?

- Что? – вытаращился на меня бандит.

Хрясь! Мой кулак впечатался в бандитскую рожу. А когда бандит упал, я сказал нарочито медленно:

- Я предупреждал, что будет, если начнёшь вопросы задавать. Встать, мразь!

Впрочем, так как Горын явно не мог со связанными сзади руками встать самостоятельно, свой приказ я подкрепил тем, что схватил разбойника за шкирку и рывком поставил на ноги.

- Повторяю вопрос: где ближайший отдел полиции?

- Н-не знаю я, ваше благородие! – прошамкал разбитыми губами злодей.

- Ты знаешь? – повернулся я к женщине.

- Я даже не знаю, что это, - испуганно замотала головой потерпевшая.

Я изумлённо моргнул, посмотрел с недоверием на неё, на бандита, прокашлялся и спросил осторожно:

- Ты не знаешь, что такое полиция?

- Не знаю, господин! – женщина, будто в отчаянии, приложила руки к груди.

- Так, погоди-ка минутку! – я нахмурился, совсем перестав что-либо понимать. Все эти «ваши благородия», «господины». Мелькнула мысль, что я сейчас в больнице под наркозом, а это галлюцинации. Но привычка действовать в любых ситуациях не рефлексируя, подсказала, что если даже я в больнице, всё равно надо делать дело. А потом уже разберёмся – во сне это было или наяву. Потому я полез в карман, достал сигарету, закурил и спросил задумчиво:

- А ты откуда?

- С Выселок мы! – затараторила женщина, - С братом вот ехали – мёд везли в Мышинск на продажу. А тут… эти!

Женщина ненавидяще глянула на бандита, и тот поёжился.

- А с преступниками кто борется? – я пристально глянул на женщину.

- Так стражи! – потерпевшая удивлённо посмотрела на меня, - Из сторожевого приказа!

Я затянулся и спросил, чтобы скрыть растерянность и смущение:

- А тебя как звать-то?

- Маланья я, - женщина продолжала прижимать к груди руки.

- А страна как называется? – спросил я, чувствуя, что начинаю сходить с ума.

- Новеградское царство у нас, - судя по взгляду Маланьи, меня она после моих вопросов боялась не меньше, чем бандитов. Впрочем, я теперь тоже сам себя боялся. Но, так как русские не сдаются, решил до последнего действовать, будто всё реально.

Глава 3. Неожиданно.

Следующий час я потратил на допрос бандита и потерпевшей. А потом, следуя привычке, выработанной ещё в «горячих точках», собрал всё оружие, боеприпасы и тщательно их изучил. Выходило, что ружья и мушкет хоть и были курковые, со спусковыми крючками, заряжались не патронами, а со стороны ствола. Меркой засыпа́лся порох, заталкивался пыж шомполом. Затем загонялась свинцовая пуля, и вновь пыж. Оказывается, делалось это затем, чтобы пуля не вывалилась из ствола и порох не высыпался. Если плотно пыж заталкивался, сколько угодно можно оружие стволом вниз поворачивать – всё плотно сидело! Разобравшись, как заряжать, перезаряжать и чистить, я собрал подсумки. В них были странные железные колбы, в которых хранился порох. Горын тут же услужливо подсказал, что это пороховницы. Тут же были мерки, сколько отсыпа́ть на один заряд. И мешочки с пулями и пыжами. А потом мы с Горыном прогулялись до бандитского логова, где взяли кучу товара и денег. Деньги тут были медные, золотые и серебряные. О денежных купюрах местный люд слыхом не слыхивал. И вообще, бандит и Маланья оба утверждали, что мы в мире Алат, в Новеградском княжестве. И хоть убейся об забор! Принял это до поры до времени за истину. И принялся выспрашивать, что стоят местные монеты.

- Золотые– это франки! – объясняла Маланья. – Маленькие – по одному франку. Большие – по пять. На них и написано! Серебряные – это десимы. В одном франке десять десимов и сто сантимов. Сантимы – это медные.

Я с удивлением крутил медяки, на которых были цифры от одного до пяти. Один – вовсе мелкая монетка, а пятак – крупный, таким и контузить можно. Десимы были таким же номиналом. И тоже отличались размерами. Все монеты, вне зависимости от материала, выдумкой не блистали. На одной стороне просто цифра. А на второй – корона с лепестками. Я тщательно пересчитал. Золотых оказалось совсем мало – одна монета в пять франков и две по одному. Серебра чуть поболе – всего двадцать семь десимов. А вот меди – уже прилично – сто сорок четыре сантима. Деньги я тщательно пересчитал и ссыпал в кошель, который засунул за пазуху. Потом взялся осматривать товары, и решил, что бо́льшая часть мне даром не нужна: подковы, какие-то палки, холст, кувшины. Но вот холодное оружие меня заворожило. Во-первых, я сразу нашёл и прицепил к поясу приличных размеров кинжал в красивых ножнах. А потом стал рассматривать пять клинков. Каждый вынимал из ножен и взвешивал в руке. В итоге остановил выбор на увесистом полуметровом прямом и тоном мече. И в руку лёг хорошо, и не слишком тяжёлым был. Здешнее огнестрельное оружие у меня особого доверия не вызывало, потому решил, что клинок и кинжал уж явно лишними не будут.

В общем, экипировался я следующим образом: на пояс повесил толстенный кожаный ремень, на который прицепил меч и кобуру с двуствольным пистолетом. На другой ремень, перекидывающийся через плечо, прицепил подсумок с порохом, пулями и пыжами. Одно ружьё и часть боеприпасов оставил в схроне. Монеты поделил на несколько частей и рассовал по карманам в разных кошельках. Кинжал в ножнах сунул за пояс. Потом надёжно связал Горына, погрузил его на телегу и сказал Маланье:

- Идём в ваш Мышинск!

Маланья объяснила, что до города добираться отсюда всего-то часа два-три пути. Рядом с бандитом мы положили тело её брата, чему связанный Горын был не очень рад, но возмущаться не стал. И правильно сделал. У меня руки до сих пор чесались. Так и двинули по дороге – Маланья с вожжами рядом с телегой, я рядом с Маланьей, Горын с убиенным им на телеге. Пока шли-ехали я с интересом крутил головой, но так ничего нового и интересного для себя и не увидел. Вроде, местность как местность. Точно такая же, как у меня дома. Луга какие-то. Поля. Справа лес. Потом, когда от него отъехали – лесополосы. Вот не верится, что куда-то в Алат попал. Или как там этот мир называется. Только когда город увидел, понял, что отличия всё же есть. Хотя, назвать городом этот вот населённый пункт у меня язык бы не повернулся. У нас и деревни покрупнее бывали. Хотя, наверное, для княжества достаточно крупный населённый пункт. И в отличие от наших окружён рвом, обнесён валом, а на валу – частокол из брёвен. Ну, и через ров мостик деревянный в виде откидывающихся ворот. Я такие на «барчиках» современных видел. Бумс, и откидываются на цепях. Только здесь не цепи были, а толстенные канаты.

На воротах стояли двое явно служивых людей в алых кафтанах. На плечах – ружья. В руках алебарды – топоры на длинных ручках. Я их изображения ещё из учебников истории помню. И тут бы подумал, что в прошлое провалился, да только вот название мира не соответствовало названию земли. Хотя язык явно наш, русский. Да и княжество… То ли параллельный мир какой-то с ответвлениями, то ли одно из двух. Впрочем, я откинул все мысли и сосредоточился на главном – в любой непонятной ситуации нужно выжить и выполнить поставленную задачу. Правда, задачи мне никто здесь не ставил, потому список сократился пока что до одного пункта.

Уже когда к воротам подходили, Маланья покосилась на меня и спросила:

- Господин, а вы откуда? Судя по говору – издалека? Может, из Нежеголи самой, али и вовсе из столицы?

Я мучительно стал думать, что соврать. Про здешнюю жизнь я не знал ничего. Потому брякнул первое, что в голову пришло:

- Не помню.

- Понятно, - кивнула женщина. Уж не знаю, поверила или нет. Уточнить не успел, потому как телега въехала на мост, а служивые преградили путь.

- Откуда? – спросил тот, что повыше, здоровый, широкоплечий, рыжий, с изогнутой бровью и губами, будто вареники.

- Из Выселок мы, - быстро заговорила Маланья, - Везли с братом мёд на продажу, а по дороге на нас разбойники напали! И вот, господин Омон убил бандита голыми руками, второго застрелил, а третьего связал и в телегу бросил!

Я чуть не закашлял, когда услышал, как меня крестьянка назвала. Уже мелькнуло в голове, что опоили меня и разыгрывают так искусно, но потом вспомнил вдруг, что, когда Горына в плен брал, орал на всё поле «работает ОМОН!».

И рыжий верзила и второй – темноволосый крепыш с вислыми усами с интересом на меня уставились. Темноволосый протянул руку, я пожал, и он представился:

- Дамир!

- Виктор, - в свою очередь назвал я своё имя.

- Руслан, - рыжий тоже пожал руку и спросил: - Зачем в наше Приграничье приехал – дело твоё. Здесь никто вопросы задавать не будет. Раз против разбойников пошёл – уже человек хороший. Откуда ты, спрашивать тоже никто не будет. Захочешь – расскажешь. Не захочешь – вольному воля! Вон, с Дамиром три года в дружине, а я до сих пор не знаю, откуда он и из какой семьи. Приграничье уважает выбор каждого. И кто как сюда попал – никого не касается.

- А ежели к нам в дружину захочешь или в стражи – будем рады! Нам отчаянных людей ох как не хватает! Ты зайди к воеводе нашему!

- Зайду, - обескураженно кивнул я. Дело-то, похоже, налаживается. Приграничье – вон оно как. Видать, вроде нашей Белгородской черты веке в семнадцатом. С Дона выдачи нету. И кто с чем пришёл – никого не волнует. Тут новая жизнь у людей начинается.

- На телеге кто? – уже у Маланьи спросил Дамир.

- Брат убитый, - шмыгнула носом крестьянка, - И разбойник, полонённый господином Омоном.

- Брата похороним за счёт городской казны, - рыжий Руслан подошёл к телеге и ткнул притихшего разбойника. – А этого забираем на суд, да на расправу.

Здоровый дружинник удивил даже меня, потому как взял Горына и будто котёнка спокойно вытащил из телеги и поставил на ноги. Осмотрел критически и повернулся к Маланье:

- Ты тоже обязательно зайди прямо сейчас к воеводе. Он и насчёт похорон распорядится, и расскажешь, как напали. А этот в темнице посидит до суда, - рыжий повернулся к воротам и крикнул: - Геранька! Отведи злодея в тёмную!

Из ворот вышла деваха в таком же красном кафтане. И с ружьём на плече. Я выпучил глаза и Дамир весело засмеялся:

- Геранька всех удивляет, Виктор. Но стрелок она отличный. И службу несёт исправно.

- Да я что? – улыбнулся я, - Просто неожиданно.

часть 1, главы 4-6

Глава 4. Предложение.

У ворот, сразу на входе в город, мы с Маланьей разделились. Она с телегой поехала куда-то к торговым дворам, а я пошёл в центр Мышинска к воеводе. Служивые дорогу объяснили просто:

- По этой улице чешешь, не сворачивая, она два раза изогнётся и выведет на площадь. Там слева церковь, рядом ратуша. Справа от ратуши длинное двухэтажное здание деревянное – в нём как раз «Приказ» наш и казармы. Воевода наш – Борис Ястребов – встретит и выслушает. Расскажи, не тая, про разбойников.

Я кивнул и пошёл неторопливо по незнакомому городку. Очень хотелось понять кто здесь, и где, чёрт побери, мои тапочки. И куда я попал в конце концов. Думаю, мозг наш, натренированный фантастическими фильмами и книгами, намного проще справляется с чудесами. Потому, пусть и с трудом пока, но принимал реалии окружающего и смотрел-смотрел по сторонам. Дома тут были хоть и добротные, но деревянные. Клонившееся к закату солнце освещало суровые бревенчатые срубы. Впрочем, народ суровым не выглядел. Здоровались все, видать, так принято было. Ну, и я в ответ кивал, даже ручкой махал. Так и добрёл до площади, быстро определил, где казармы и потопал к ним. На входе в казармы стоял детинушка в таком же красном кафтане, как бойцы на воротах. Детинушка отслонил от стены алебарду и лениво спросил, к кому это я направляюсь. Когда услышал, что к воеводе, просто качнул подбородком в сторону двери, проходи, мол.

- Налево по коридору, последняя дверь! – уже в спину буркнул мне, вновь прислоняя алебарду к стене. Я кивнул, показывая, что услышал, и потопал по дощатому полу налево. Перед последней дверью замер, вдохнул, будто в омут нырять собрался, и постучал решительно.

- Ого, - послышалось из-за двери, - Ну, входи!

Я вошёл в тесный кабинет, половину которого перегораживал массивный грубый стол. А за столом сидел такой же массивный мужик – суровый, грузный и бородатый. Он внимательно посмотрел на меня и улыбнулся вдруг:

- Только прибыл в Приграничье?

Я кивнул, а он пробасил весело:

- Ты за последние лет десять первый, кто стучит в дверь, я уже и забыл, что это такое, - и расхохотался гулко, - Люди тут простые, бесцеремонные. Грамоте и то не сильно обучены. Ты-то писать-читать умеешь?

- Вроде учился, - осторожно ответил я.

- Зовут как?

- Виктор.

- Ко мне кто прислал?

- Руслан и Дамир, - я посмотрел на массивный стул напротив стола, и воевода вновь захохотал:

- Садись, не стой! Если стучишь, то и сесть разрешения ждать будешь? И отвыкай от столичных привычек. Тут захотел сидеть – сиди. Хоть ложись, лишь бы другим не мешал.

Я снял с плеча ружьё, аккуратно присел, и воевода откинулся на спинку кресла:

- Ну, рассказывай!

Я быстро рассказал, как бандиты напали на Маланью и её брата. Как пришлось вступить с ними в схватку. Воевода слушал внимательно, кивая время от времени. В самом конце рассказа спросил:

- Разбойника отвели в тёмную?

- Да, - кивнул я.

Борис Ястребов пожевал губами и произнёс:

- Мужик ты здоровый, и плечи широкие. Но чтобы голыми руками разбойника удавить…

- Да я, - начал было я, да вовремя запнулся. Сказать, что мастер спорта по дзюдо и самбо – подумает, что сумасшедший какой-то. Вряд ли тут они слышали про такое. Потому помялся чуть и произнёс: - Учился борьбе. Специально. С мастерами всякими.

- Вона оно как, - уважительно протянул воевода. И тут же спросил: - Покажешь? У нас на входе как раз Ярёма стоит. Самый здоровый из дружинников. Я не сумлеваюсь в твоих способностях, но глянуть бы хотел. А там, может, и предложение сделаю хорошее. Ну как?

За всё время воевода ни разу не спросил ничего, кроме имени. И меня это вполне устраивало. Я кивнул согласно, и Ястребов тут же вывинтил своё грузное тело из-за стола и потопал к выходу. Я следом. На улице воевода хлопнул по плечу детинушку, вновь взявшего алебарду, и сказал:

- Ярёма, заборешь новичка – с меня чарка! Не заборешь – лишняя смена!

Детинушка враз оживился и посмотрел на меня с интересом. Его радость понять было можно: на голову повыше меня и на полцентнера потяжелее. Уже, считай, победу праздновал, забыв, что хвалятся только идучи с рати, а не наоборот. Но я детинушку не разочаровывал, наоборот, подпустил на лицо немного испуганное выражение. А Ярёма отставил вновь алебарду и спросил:

- Сейчас бороть?

- А чего тянуть? – хохотнул воевода. И протянул руку мне: - Давай, оружие подержу!

Я быстро стянул пояс с кобурой и подсумком, передал ружьё и покрутил головой, разминая шею. Потом глянул на Ярёму и спросил:

- Готов?

- Я завсегда готов, - ощерился детинушка и шагнул ко мне, протянув руки.

Бороться со здоровяком оказалось до ужаса скучно. Техники у него не было никакой. Я легко схватил руку, поднырнул и провёл бросок. Ярёма брякнулся об землю так, что пыль поднялась. Впрочем, вскочил быстро и вновь ко мне направился. И вновь полетел на землю. Трижды я отправлял детинушку в пыль, проведя бросок через бедро, потом бросок с захватом пятки, а последний и вовсе с переворотом. После третьего броска Ярёма уже вставал не так бодро, а когда поднялся, обиженно держался за правый бок. Я его понимал – приложился мужик нехило. Ушиб печени минимум заработал. А воевода глядел весело и даже в ладоши захлопал.

- А что, Виктор, стрелять умеешь прицельно? А то у меня половина дружины в корову с пяти шагов из ружья не попадут!

- Да учили, вроде, - нерешительно ответил я, и воевода пробасил удивлённо-изумлённо:

- Учи-и-и-ли? Ну, глянем, чему научили!

Повернулся к Ярёме и приказал:

- Вставай на пост! Пока совсем тебя Виктор не искалечил!

А сам пошагал размашисто за казарму. Я поплёлся следом, спрашивая себя, стоило ли демонстрировать свои навыки. Но теперь уже отступать было поздно. Потому сноровисто топал за неожиданно быстрым воеводой. Когда зашли за казарму, я увидел что-то вроде полигона. Небольшого – метров двадцать на пятьдесят. Воевода буркнул «стой здесь» и отошёл в самый конец. Там на деревянном щите мелом нарисовал круг с голову размером и крикнул:

- Видишь?

- Вижу, - крикнул я в ответ. Ястребов кивнул и подошёл ко мне:

- Стреляй!

На полигон вышло ещё человек пять дружинников в красных кафтанах. Я заметил, что они ещё из окон казармы наблюдали за нашей с Ярёмой борьбой, а теперь, видимо, решили поближе подойти. Хотя, мне они не мешали. Я лишь пожелал себе, чтобы ружьё было хоть чуть пристреляно. Снял его с плеча, посмотрел, чтобы пыж был на месте, прислонил фузею к плечу, вдохнул, выдохнул, прицелился и плавно нажал на курок. Выстрел грянул не сразу, но я к этому уже привык, потому ждал замерев. Сразу же после выстрела воевода быстро отправился к щиту, посмотрел на круг и покачал удивлённо головой:

- Ты смотри! Почти в центр попал! А повторишь? Или случайно?

Я кивнул плечами, достал подсумок и принялся неторопливо заряжать ружьё. Зарядил, прицелился и вновь выстрелил. Ястребов вновь пошёл к мишени, внимательно посмотрел и хмыкнул.

- Прямо почти в эту же дырку попал, - восхищённо проговорил он, и спросил резко: - Пойдёшь к нам? Десятником сразу сделаю!

Глава 5. Десятник.

Задумался я совсем ненадолго. Всю жизнь служил, а тут сами предлагают. Где я и зачем – потом разберусь, но с восемнадцати лет хорошо усвоил одно правило – служба пропасть не даст! Накормят, напоят, обуют, оденут. Всё остальное вторично и не так важно. Потому кивнул согласно и сразу спросил:

- Жалованье? Паёк?

Воевода аж закашлялся от моего напора, но ответил степенно:

- У дружинника десять франков в месяц жалованье. У десятника двенадцать. У тебя будет пятнадцать, если будешь обучать стрельбе и борьбе остальных. Мы на довольствии государевом, обоз с жалованьем приходит раз в три месяца. Откуда ты прибыл, и кто ты – спрашивать никто не будет. Сам знаешь, что Государь специальный Указ подписал о том, что в Приграничье за прошлое не спрашивают. Но ежели есть враги-кровники, лучше сразу скажи, чтобы знали, чего ожидать.

Я аж немного растерялся от обилия информации, потому начал с последнего:

- Врагов-кровников нету!

- Ну-ну, - недоверчиво хмыкнул воевода, но перечить не стал.

- Учить буду, так что на пятнадцать франков согласен! – говорить, что понятия не имею, сколько это – не стал. Позже разберусь с ценами и прочим. – А жить где?

- В казарме, знамо, - Ястребов махнул рукой на двухэтажное здание, - У нас полная сотня, но десятников всего пятеро, потому два десятка под командование возьмёшь. Сотника тоже нету, потому я и за воеводу, и за сотника.

- И жалованья два? – невинно спросил я, и воевода закашлялся вдруг, выпучил глаза, а после расхохотался оглушительно:

- Ну, Виктор! Я не спрашиваю, откуда ты, и кто тебя борьбе да стрельбе обучал, а ты про жалованье не спрашивай! Меньше знаешь – крепче спишь!

- Да это так, к слову пришлось, - нарочито скромно потупил я глаза.

- Вещи есть? – отхохотавшись спросил воевода.

- Всё, что со мной, вот, в мешке, - пожал я плечами.

Ястребов подозвал немолодого приземистого и хмурого от лба до подбородка мужичка:

- Болдырь, проводи своего десятника на второй этаж, покажи ему крайнюю комнату! Там жить будет! – воевода вновь повернулся ко мне: - Разместишься, и иди сразу ко мне. Документ подпишем, да познакомлю с градоначальником нашим! А завтра уже к службе приступишь!

Остаток дня пролетел в суматохе. Десятники в отличие от дружинников жили отдельно. Рядовые располагались на первом этаже в общей казарме, а младший командный состав наверху. Я осмотрел небольшую комнату с крепкой, приземистой дубовой кроватью и шкафом, сбитом из толстенных досок. Потрогал рукой матрас, который был набит то ли соломой, то ли опилками. Но, всё лучше, чем на голых досках спать. Потом выглянул в окно, присел на стул на мгновение, да потопал к воеводе. Там подписал бумагу о зачислении меня в государеву дружину города Мышинск с назначением мне жалования согласно статусу в пятнадцать франков в месяц.

- А чего у города название такое? – спросил я воеводу, - Не могли назвать Славным? Или Гордым?

- Славный да Гордый есть уже, - Ястребов человеком был весёлым, и посмеивался постоянно: - А тут, когда народ заселился, мышей было – не счесть. Вот и назвали Мышинском.

- И что сейчас с мышами? – осторожно поинтересовался я.

- Сейчас повывели. Кошек навезли, и вообще, - Ястребов задвинул в стол документы, достал оттуда кошель, взвесил в руке и кинул мне, - Тут пятнадцать франков подъёмные. Надобно иметь красный кафтан, оружие и прочее. Про прочее у Болдыря узнаешь, он подробно расскажет. И будет помощником твоим на первое время. Я хотел его в десятники уже от безысходности. Да ни читать, ни писать Болдырь не умеет. Да и сам отказывается, хотя мужик смышлёный и авторитетный.

К здешнему градоначальнику мы шли ровно полминуты, потому как здание ратуши располагалось рядом с казармами. Впрочем, ратуша от казарм и не отличалась сильно. Тоже двухэтажная, бревенчатая. Только в ней не жили, потому всё внутреннее пространство разделено было на кабинеты. В одном из кабинетов на первом этаже располагался и градоначальник – Ростислав Окружный. Дядька высокий, нескладный, худощавый, с небольшими усиками и такой же небольшой бородкой. Встретил нас Окружный даже не в самом кабинете, а в коридоре, но сразу же завёл к себе, усадил и потребовал клерка принести три кружки кваса. А потом требовательно уставился на воеводу.

- Знакомлю тебя с новым десятником, - посмеиваясь в бороду, сказал Ястребов.

- Ростислав Игоревич, - градоначальник встал и коротко кивнул головой.

- Виктор Петрович…Омон, - я тоже встал, кивнул и даже каблуками щёлкнул. У градоначальника глаза расширились, и он к воеводе повернулся:

- Где нашёл?

- А он сам нашёлся, - захохотал воевода. – Шёл, говорит, по лесу, увидел четверых бандитов, которые пасечника с сестрой ограбили. Двоих голыми руками убил, третьего застрелил, а четвёртого полонил и в Мышинск привёз. Я уже всё проверил, бандит в остроге всё подтверждает.

- Голыми руками? – неверяще спросил градоначальник.

- Точно тебе говорю! – продолжал веселиться Ястребов, - Он при мне с Ярёмой боролся. Думал – насмерть зашибёт! И стреляет, как я не умею. Говорит, обучали его особо борьбе, да стрельбе.

Окружный повернулся ко мне и произнёс вежливо:

- Весьма рад знакомству Виктор… Петрович, - Ростислав откашлялся, - Нравы у нас тут простые. Стараемся друг к другу по имени-отчеству, когда наедине, то и по имени можешь называть, если ты не против.

- Да я только за, - я мало что понимал в происходящем, и почему вдруг градоначальник чуть ли не лебезит передо мной, тоже понять не мог. Впрочем, воевода быстро объяснил:

- Что, Ростислав Игоревич, тоже думаешь, что не из простых господин Омон? Вот мне такая же мысль закралась, но кроме десятника должности предложить ему нечего. Да и на службу глянуть надо! Виктор Петрович согласился ребят наших тренировать борьбе да стрельбе. А то после последнего нашествия, сам знаешь, из сотни два десятка остались. Остальных собрали – слёзы, а не бойцы! Так я жалованье ему положил пятнадцать франков. Надо б завизировать!

- Конечно! – закивал градоначальник, - О чём речь? Давай документ!

Воевода протянул Окружному договор, а тот достал печать, макнул её и оттиснул на бумаге. Тут же песочком посыпал, сдул аккуратно и протянул назад воеводе. Я понял, что официальное зачисление в дружину состоялось, о чём воевода тут же громогласно объявил. А потом я пошёл с Болдырем на рынок, который был сразу за площадью, то есть, опять по месту. И тут впервые увидел гмура. Он вывернул из-за угла, и вначале я подумал, что это просто лилипут. Бородатый и щекастый. Но следом за ним вышли ещё трое, такие же вальяжные, напыщенные, в камзолах, украшенных яркими блёстками. Впрочем, с Болдырем они поздоровались довольно открыто и даже дружелюбно. Даже поинтересовались, кто я. Когда узнали, что новый десятник, тут же принялись представляться.

- Валет, - протянул крепкую жилистую руку самый нарядный из гмуров, тоже бородатый, розовощёкий.

- Пик! – протянул руку и второй, совсем безусый, с мясистым носом и тонкими губами.

- Ковыль! – третий, самый низкий, но самый широкий из всех, тоже поручкался.

Я тоже представился, и, наконец, пошёл всё же на местный рынок. Болдырь озвучил список вещей: котелок, фляга, вещмешок, сапоги, красный кафтан. Продукты выдавались дружинникам в казарме, но ежели кто хотел кушать своё – тоже не возбранялось. Я подошёл к первому же торговцу флягами и ткнул в одну из них – алюминиевую по виду, и достаточно крепкую:

- Сколько?

- Три десима, - искренне глядя в глаза ответил торговец. Вот только подошедший Болдырь даже охнул, услышав такую цену и заорал:

- Да ты с ума сошёл, Игнашка? Совести у тебя нету, или крест куда дел? Ты какую цену десятнику ломишь?

Торговец аж взбледнул малость и сказал тут же:

- Прощения прошу, ваше благородие! Думал, что залётный торговец какой, больно у вас одёжка необычная! Для своих – половину десима! И ежели что нужно ещё – не стесняйтесь, продам по самой низкой цене!

Глава 6. Наука Родину любить!

В шесть утра мои два десятка вместе с остальными дружинниками сладко дрыхли. Я удивлённо поморгал и подозвал дневального, который тут назывался по-другому, но исполнял те же функции:

- Как зовут? – спросил я дружинника.

- Святогором кличут, - парень немного удивлённо смотрел на нового командира, то есть, на меня.

- Вода здесь ледяная где? – тихо спросил я Святогора.

- В колодце, - кивнул бритым подбородком дружинник в сторону выхода.

- Бери два ведра, и набрать из колодца воду! Время тебе две минуты! – Святогор пытался было что-то сказать, даже рот открыл, но я посмотрел на дружинника так, что он захлопнул рот и кинулся на улицу. В две минуты уложился, я специально засёк по хронометру, который мне выдал вчера воевода. Одно ведро я отдал дружиннику, второе взял сам. Благо, мои два десятка спали в один ряд, потому я кивнул бойцу, тот размахнулся и вместе со мной жахнул ледяную водичку на сладко посапывающих дружинников.

- Подъём, сучьи дети! – заорал я, - Родина в опасности, а вы тут бока давите? Подъём!

Первый подъём прошёл феерично. Дружинники, только собранные в подразделение, вываливались из кроватей, падали, сталкивались друг с другом и не могли даже толком понять, что происходит. Только Болдырь более-менее успел быстренько натянуть на себя штаны, кафтан, да запрыгнуть в сапоги. Остальные бестолково метались по казарме. Я наблюдал за этой картиной пару минут, а после заорал:

- Становись! Замерли, бараны!

Что примечательно, вместе с моими двумя десятками вскочили и остальные дружинники. Кто-то начал одеваться, кто-то побежал голым за оружием. На крики спустились ещё двое десятников, с которыми меня познакомил вчера воевода – Грек и Касым. Они удивлённо посмотрели на светопреставление в казарме, быстренько поднялись, и через пару минут спустились уже полностью одетыми и при оружии. В это время дружинники кое-как выстроились в проходе между кроватями, который у нас всегда назывался взлёткой. Я прошёл перед строем испуганных, притихших дружинников и распорядился:

- Бойцы не из моих десятков могут дальше спать, у вас есть свои командиры!

- Виктор, - подал голос Касым: - Наши пусть-ка тоже в строю постоят! Полезно будет!

Я кивнул согласно. В итоге четыре десятка бойцов пошли к кроватям, а шесть десятков остались переминаться на взлётке.

- Вы были взяты в славную дружину города Мышинска! – зычно заорал я, - Для чего?

Дружинники хранили гробовое молчание, и я ткнул пальцем в рыжего Руслана, встретившего меня на воротах:

- Ты! Для чего тебя взяли в дружину?

- Дык, - ответил парень и я заорал:

- Дыкать дома надо! А здесь служить! Вам выдали жалованье! Вас кормят и одевают! Вы на государевой службе и несёте высокое имя государевых дружинников! И что я вижу в итоге? Стадо баранов, не умеющих даже встать вовремя! Посему сегодняшний день начнём с тренировки подъёма! Вы должны будете встать, одеться и вооружиться за две минуты! И пока не сделаете этого – на завтрак не пойдёте! Отбой!

Дружинники оторопело топтались передо мной, и я спросил зловеще:

- Что не понятно в команде отбой?

- Так встали ж уже, командир! – проскрипел вислоусый Дамир.

- Да хоть сдохли! – заорал я, - Приказ выполнить! По кроватям, сучьи дети!

Дружинники побежали ложиться. Грек и Касым подошли и встали рядом со мной. Грек достал сигаретку и принялся задумчиво раскуривать:

- В гвардии служил?

Я махнул рукой, и жест этот можно было истолковать, как угодно. Грек истолковал как хотел, и удовлетворённо кивнул.

- Я время буду засекать, Виктор, - Касым демонстративно достал хронометр и подмигнул.

- Отлично, как только пройдёт две минуты после команды подъём – кричи! – я посмотрел, как последний дружинник улёгся, подождал немного и заорал: - Подъём!

Второй раз дружинники действовали более слаженно. Количество столкновений головами и прочими частями тела снизилось вдвое. Часть бойцов даже успела одеться, но бо́льшая часть всё искала, кто китель, кто штаны, кто здравый смысл.

- Две минуты, - отчитался Касым, и я заорал:

- Замереть! Смирно!

Бойцы замерли, и я их понимал. Вот так, неожиданно, спросонья и прививается искусство беспрекословного подчинения. Я пошёл по казарме, разглядывая чудо-воинов. Кто-то застыл с портянкой, кто-то натягивал камзол. Я возвысил голос:

- Бараны по сравнению с вами, недоумками, просто учёные мудрецы! Ребёнок сумеет одеться за две минуты! Но вас в детстве, видимо, слишком часто роняли головой на пол! Оттого головы у вас сделались крепкими, но бестолковыми! Ещё один такой подъём и я лично попрошу воеводу разогнать к чёрту таких воинов и набрать десятилетних детишек! С них толку больше будет! Отбой!

Дружинник застонали и кинулись к кроватям. Я подождал, пока улягутся, и вновь скомандовал «подъём». Так мы развлекались около часа, и в конце концов дружинники за две минуты научились вскакивать и одеваться. В процессе я рассказал и показал им, как нужно складывать кафтаны, штаны и ставить сапоги с портянками. Объяснил, что только дебил будет расстёгивать пуговицы на кителе, тьфу ты, кафтане. В общем, ещё через пару часов все шестьдесят дружинников более-менее справлялись с основной функцией. Тут подтянулись и двое других десятников, которые жили не в казарме – Ливий и Иван. Служаками они были опытными, потому и свои десятки заставили тренироваться вместе со всеми. Когда пришёл воевода, я гонял уже всю сотню в хвост и гриву. Ястребов посмотрел на это минут пять. Не сказал ни слова и молча удалился в свой кабинет. Я не стал гадать, нравится или нет моё нововведение. Решил, что сам потом сообщит. И когда после очередного подъёма дружинники наконец более-менее уложились в норматив, смилостивился:

- На сегодня хватит! Мои два десятка – на улицу – бегом марш!

Кто-то из моих дружинников заматерился, но так как сделал это тихо и в общем гвалте, я пока сделал вид, что не заметил. Потом уже научу Родину любить по-настоящему. И когда два десятка моих бойцов выскочили, заорал:

- Болдырь, ко мне!

Болдырь, кстати, который вскакивал и ложился вместе со всеми – не возмущался ни разу. И даже, как мне показалось, от происходящего испытывает настоящее удовольствие. Вот и из строя он выскочил бодро, подскочил и отрапортовал:

- Прибыл, господин десятник!

- Назначаешься моим помощником бессменно! Отныне находиться рядом и бдеть, чтобы все выполняли приказы! Сейчас первый приказ – за мной – бегом марш! Болдырь, ты бежишь сзади! Кто отстанет – подгонять всеми способами!

Болдырь тут же взял прислоненный к казарме дрын, похожий на черенок от лопаты, и в строю застонали. Я улыбнулся ласково и побежал вокруг казармы, а из окон её за нами наблюдали оставшиеся там дружинники. Наблюдали с явным облегчением, но мне на них было всё равно. Мне поручили два десятка, и нужно было сделать из них бойцов, потому как воевода вчера обрисовал такую картину, что надо быть готовым ко всему. Тут и пираты шалили, так как Мышинск на берегу моря стоял. И набеги всякие разные бывали. Во время очередного набега, кстати, почти полностью полегла прошлая дружина, не сумевшая дать отпор озверевшим выходцам из южного халифата. А ещё случались стычки с разбойными ватагами, с мятежниками, бегущими на окраины государства, и с регулярными отрядами халифатов, всё время кусающих Новеградское царство. Приграничье стояло, сражалось, отстраивалось, если горело, и вновь цеплялось зубами в эти земли, выгодные и для торговли, и для земледелия. Государь платил дружинникам хорошие деньги. Ремесленники и крестьяне освобождались от налогов и податей. Вот и шёл люд сюда, защищать южные рубежи государства. Но чтобы выжить, требовалось больше, чем желание заработать десять франков в месяц. Вот я и решил натаскать своих дружинников, чтобы и у них, и у меня был шанс выжить…

часть 1, главы 7-9

Глава 7. Два месяца муштры.

После пробежки половина моих подчинённых выглядела, мягко говоря, не очень. Я их построил, осмотрел критично и сообщил:

- Если кто-то думал, что устроился на тёплое место и будет получать десять франков, валяясь в казарме и распугивая бабок на воротах, то он очень сильно ошибся! Если кому не по нраву служба – верните задаток в казну и вон из дружины! Остальные на завтрак шагом марш!

Пошли все, но мне показалось, что из строя вновь раздался слаженный стон. В этом я увидел плюс – слаженность налицо, так как стонать уже в унисон научились! После завтрака я дал бойцам полчаса отдохнуть и погнал их на полигон. Туда же вышел и воевода. Он сел на скамеечку и молча смотрел за мной. Я же взял в руки ружьё:

- Сейчас мы будем учиться стрелять! Берём каждый своё ружьё и внимательно смотрим! Лучше всего стрелять лёжа, чтобы руки упирались в землю. Приклад упираем в плечо вот так.

Дальше я полчаса рассказывал, как надо целиться, нажимать на спусковой крючок. Стрелять из положения лёжа, сидя, стоя. Потом решил проверить результаты. Они меня ужаснули. Из двадцати человек попасть в мишень с первого раза смогли всего пятеро. После этого началась индивидуальная работа. К обеду, который уже был больше ужином, я решил закончить, естественно, небольшим кроссом. И только сейчас увидел, что воевода всё ещё на полигоне. Когда я отправил бойцов на обед-ужин, он подошёл и сказал без обычной ухмылки:

- Пойдём в кабинет.

Внутри у меня что-то дрогнуло. Я уже проклял себя за неуёмное рвение, но, делать нечего, поплёлся за Ястребовым. Когда зашли, он приказал своему ординарцу Прошке сделать две чашки кофе, покряхтел и начал беседу:

- Так уж получилось, что я больше по сторожевой службе был всегда. Страж до мозга костей. Да по организационной службе. Не военный я человек. Был у нас тут дворянин, лейтенант. Он и командовал сотней, а я выполнял функции воеводы. Подо мной ещё и Сторожевой приказ, и налоговый. Но вот беда – погиб лейтенант. А я воинскую службу так хорошо не знаю. Но то, как ты дружинников гоняешь, мне нравится. Ты вот что, бери-ка всю сотню и тренируй! Будешь десятником… пока. Но другие десятники под твоё командование перейдут. И если всё хорошо будет, я думаю, выбьем мы тебе должность сотника!

Я аж кофе поперхнулся, но над предложением задумался.

- А жалованье? – спросил воеводу. Теперь поперхнулся кофе он, и весело заржал, став опять тем самым Ястребовым, с которым я познакомился:

- Тридцать франков! Извини, больше не могу, это итак жалованье сотника!

- Годится, - я радостно улыбнулся и встал: - Могу приступать к обязанностям?

Воевода лишь рукой махнул, и я вышел из кабинета…

Два месяца я гонял мышинскую дружину в хвост и гриву, и могу сказать, что результаты уже были впечатляющими. Утро я, как всегда, встречал на полигоне, когда ко мне прибежал Прошка и заорал:

- Ваше благородие, вас воевода просят к себе зайти!

Я повернулся к Болдырю и распорядился:

- Проследи, чтобы всё правильно сделали!

Болдырь кивнул, а я пошагал вслед за Прошкой. Хотя я был всё ещё обычным десятником, ко мне все стали обращаться «ваше благородие». Я не спорил, пусть их. Не настолько я скромный, чтобы субординацию отрицать. Принято, что сотника благородием величают? Ну, ладно, величайте. С меня не убудет. Тем более, за два месяца мы больших успехов достигли и из сотни людей, больше напоминающих ватагу, наконец, сумели сделать что-то отдалённо похожее на боевое подразделение. Часть занятий я взял из тактики омоновской, часть из армии. Там тоже много чего умного и полезного найдётся. Бойцы мои прилично стрелять научились, благо, пороху город на дружину не жалел, потому практики хватало. А ещё я жадно изучал современную тактику ведения боя, и оказался, мягко говоря, в недоумении. По словам Болдыря и других старых солдат тактика тут была идиотской донельзя. Противник шёл строем и стрелял по тебе. Ты стоял строем и стрелял по противнику. На мой вопрос об укрытиях, Болдырь пожал плечами и флегматично заметил, что из-за городской стены стрелять, конечно, удобнее и безопаснее. Но во время последнего нападения бывший сотник вывел дружину в поле, так как посчитал, что это более благородно.

Я покрутил пальцем у виска и увидел немое одобрение в глазах бывалых солдат.

- Так, бойцы! Отныне тактика у нас будет другой. Если нападение на город – работаем только из-за стен, не высовываясь. Если оказались в поле или другой местности – используем любые укрытия! Завтра же попрошу воеводу изготовить для дружины небольшие лопатки, и начнём увлекательнейшие занятия по рытью окопов, - я плотоядно усмехнулся: - Уверен, вам понравится!

Бойцы вздрогнули, и я задумался. Последнее время от моей улыбки они всё чаще вздрагивали, хотя, казалось бы, почему? Улыбка у меня широкая, добродушная. Местами даже ласковая. Ведь для них же, неблагодарных, стараюсь! Мы с ними учили тактику действия десятка, двух десятков, в составе сотни и полусотни. Как бежать, разворачиваться. Как залегать и окапываться. Окапывание моим бойцам особенно понравилось. Столько матов я не слышал давно. Правда, при моём приближении бойцы материться переставали и начинали молиться. Что я тоже приветствовал. Набожность – хорошее качество человека! Должен человек во что-то верить. Или в кого-то. А Господь – самое подходящее для веры.

А я, кстати, разрабатывал эту самую тактику, исходя из особенностей оружия. Ружья местные были хоть и гладкоствольными, но мощными. И на сто-сто пятьдесят метров достаточно прицельными. Дальше уже пуля летела, куда ей вздумается. Но плотный огонь целой сотни был достаточно впечатляющ. Единственное – время перезарядки оказалось долгим. Засыпь пороху, утрамбуй пыж, затем затолкай пулю и вновь утрамбуй пыж. А потом уже стреляй. Впрочем, я вспомнил, что были в русской армии так называемые «патроны». Не современные, к которым мы привыкли, а другие. Это бумага с уже отмеренным порохом и пулей. Нижнюю часть патрона солдат отгрызает, сам патрон быстренько вставляет в ствол и шомполом трамбует. Время сокращается минимум в пять раз.

Идею эту я рассказал воеводе. Он подумал и дал указание гмурам, которые были лучшими мастеровыми, попробовать изготовление бумажных патронов. К моему удивлению, всё получилось в лучшем виде. И если раньше на перезарядку требовалась минута, то сейчас за минуту мои бойцы могли сделать четыре, а то и пять выстрелов. Это, конечно, делало и боеспособность подразделения в разы мощнее. И если начинать стрелять по врагу за двести метров, где прицеливание и не ахти, но убойная дальность уже вполне подходящая, то пока враг подбежит к тебе, мои бойцы могли успеть сделать три залпа. А если враг шагом идёт, как здешние бараны, то и вовсе четыре-пять раз выстрелить можно успеть. Ну, и навыки обращения с боевым оружием в рукопашном бою оттачивали до совершенства. С таким огнестрелом – это наиглавнейший навык. Потому каждый день бойцы мои не только кололи штыком и били прикладом, но и учились от штыка уклоняться. В крепости были ещё полусотня кавалеристов, но они подчинялись напрямую воеводе. Как и бомбардиры, а по-нашему артиллеристы. И, кстати, местные пушки вызывали уважение. Были они мощными, здоровенными. Били как ядрами, так и картечью и являлись достаточно мощной силой. Правда, на весь город было всего четыре пушки. Две из них всегда смотрели в море, а две – в противоположную сторону. Я долго просил воеводу сделать пушки более мобильными и дать хотя бы две штуки моей сотне, но тут воевода оказался неприступен. Ну, хозяин – барин. И я работал с тем, что имелось в наличии.

А ещё были в городе два мага. Один – лекарь, а вот второй – настоящий боевой маг. Правда, чем он занимается и на что годится – я до сих пор не понял. Не довелось тесно общаться, да и выпытывать и признаваться, что ты про магию ничего не знаешь – себя выдать. Потому муштровал дружину, «изобрёл» патроны, и знакомился с местным людом. И не только людом. В мире этом оказалось сразу несколько рас. Кроме людей были коротышки гмуры. А ещё какие-то альвины, асилки, чудь и оборотни. Впрочем, из всех я видел лишь коротышек гмуров и оборотней. Все остальные старались не жить в людских селениях. А оборотни от людей не отличались ничем, кроме металлических браслетов на левом запястье. Но волновало меня сейчас не это, а вопрос – зачем вдруг воевода вызывает меня к себе. Ястребов просто так Прошку дёргать не будет. Да и с занятий вытаскивать без дела не станет. А внутри что-то ёкало, и я понимал, что это ж-ж-ж-ж-ж неспроста. Так и оказалось, потому как в кабинете вместе с воеводой сидел и градоначальник…

Глава 8. Задание

Борис Ястребов грузно поднялся навстречу и протянул руку, поздоровался, будто в тисках мою ладонь сжал. Следом сунул сухую ладонь и градоначальник. Даже поклонился немного, будто журавль качнулся. Воевода, чуть засуетившись, придвинул мне стул и пригласил:

- Присаживайся, Виктор Петрович, поговорить надо.

Я аккуратно сел, гадая, что же случилось, но воевода быстро всё выложил:

- К западу от Мышинска, люди сказывают, появился отряд супостатов. Кто – непонятно. Знаем, что пешие, навроде. Что двадцать человек всего. Но все вооружённые. Уже беды наделали – хутор разграбили. Надобно разобраться!

- Так если пешие – не проще конную полусотню отправить? И найдут быстрее, и уничтожат без проблем!

- Не проще, - поморщился Ястребов, и пояснил сразу: - Местность там лесистая, а кое-где и болотистая. Лошади только в тягость будут. Да и город оголять… не хочется. Прошлый набег на Мышинск так же начинался. Там появился отряд, здесь. Выслали полусотню конную да полусотню дружины. В итоге все они в засаду попали. Вернулась еле треть. А тут и под город силы подошли. Хорошо, что маг сумел с соседними городами связаться, пришёл полк большой на помощь. Да от дружины к тому моменту мало что осталось. Да и ополченцев немало полегло. Потому отправить надо максимум два десятка! Выбери сам, кто пойдёт, и кто с ними старшим отправится! Вместе с ними маг пойдёт! В разведке, сам знаешь, им равных нету!

Я достал сигарету, закурил, воевода тут же подвинул пепельницу и закурил сам. Окружный не курил, поморщился на нас глядя, но смолчал.

- Пойдут два первых десятка, мои которые. И я с ними лично. Тем более, если маг с нами будет. Да и мне надо людей в деле посмотреть. Мало, конечно, тренировались, ну да ничего не поделаешь.

- А как же дружина? – тут же спросил воевода.

- Грека пока вместо себя оставлю. Мужик грамотный. Занятия уже не хуже меня проводит. И службу организовать умеет. Бывалый, сами знаете, десяток лет служит. Не подведёт. Все действия в случае нападения на город мы проговорили и отработали со всеми десятниками, в том числе и с ним. Не сомневайтесь, не подведёт.

- Как скажешь, Виктор Петрович, - кивнул воевода, - Тебе решать. Я бы настоял, чтобы вместо себя Грека лучше отправил, но тебе виднее.

- Виднее, - кивнул я, - Опять же, надо бойцов проверить! Да и себя.

- Так тому и быть! – кивнул Ястребов.

- А что там за ружья новые? И стрельцы? – встрепенулся Окружный. – Весь Мышинск две недели только и судачит об этом!

Я оживился:

- Да мы тут с гмурами попробовали улучшить немного ружья. И в стволе нарезы сделали. По спирали. Заряжаются ружья подольше чуть, но зато и дальнобойность увеличилась в разы!

- И зачем это надо? – с интересом спросил воевода: – Если бьют дальше, но заряжать дольше, в чём преимущество?

- В том, что и прицельность лучше, - я принялся объяснять: - У меня такими ружьями всего пять человек в сотне вооружены. Герань, Болдырь и ещё трое. Лучшие стрелки! Потому и назвал стрельцами! И они могут на дальнем расстоянии бить по командирам врага. А без командования любой отряд превращается…

- В стадо баранов, - кивнул головой градоначальник, и пожевал губами: - Ну что же, умнó.

- Как далеко от города отряд? – я поднялся, - Пойду людей готовить, через час выдвинемся.

- Верстах в двадцати, - воевода тоже поднялся, - Через час маг придёт, который с вами отправится. Он дорогу знает. А там уже разберётесь на месте.

Ровно через час два десятка стояли, выстроившись на плацу. Я быстро проверил оружие и амуницию. Много вещей мы с собой не брали – только самое необходимое. Широким шагом до места часа три добираться. Максимум четыре. Нагружать себя чем-то лишним нет необходимости. Взяли сухпай, тут был свой аналог из сушёного мяса, сухофруктов, сыра и сухарей, по фляге воды, а остальное оружие и боеприпасы. Воевода вывел мага, невысокого сухощавого юношу. Одет тот был совсем простенько: ни тебе плащей, ни посохов. Простой серый кафтан. Простые штаны тоже серого цвета. Да сапоги военные на толстой подошве. И сам в цвет кафтану серенький, незаметный. Лишь алая полоса нашита на рукаве, которая говорила, что это маг. Белёсые брови, пепельные волосы, остренький носик. Да какая-то трость небольшая в руке и двуствольный пистолет в кобуре, как у меня. Остановился скромно рядом с воеводой, а тот громогласно представил:

- Маг пятой категории Сергий Снежский!

- Шестой, - смутившись совсем, прошептал юноша.

- Ну, почти пятой, - махнул рукой Ястребов. – В общем, дельный парень, прошу любить и жаловать! Забирайте, и в путь!

Мы быстро вышли из ворот и потопали на запад. Маг шёл рядом со мной, и я искоса на него поглядывал. Юноша шёл ходко, от нас не отставал. Бойцы мои молчали, не до разговоров как-то, когда впереди бой настоящий намечается. Тем более, из двух десятков только пятеро более-менее были обстреляны. Маг тоже молчал скромно. Через пару вёрст он всё же не выдержал, спросил аккуратно:

- Вы уже сражались, господин Омон?

Я хмыкнул неопределённо и ответил магу:

- Приходилось, - объяснять, что приходилось совсем в другом мире и другим оружием – не стал. Война – она и в Гондурасе война.

- Мне ещё ни разу не приходилось, господин Омон, - маг говорил, явно волнуясь, - Нас учили в академии стрелять, и рукопашному бою учили, но по настоящему я не сражался.

- Это не страшно, Сергий, - я улыбнулся юноше, - У каждого бывает первый бой. Но ты, главное, вперёд ребят моих не лезь!

- Да, я понимаю, - всё так же горячо ответил маг. – Нас и учили за строем работать!

- А чему учили-то? – максимально небрежно спросил я Снежского. И жадно приготовился слушать, потому как о работе здешних магов знал ноль целых и хрен десятых.

- Да как обычно, - будто на уроке, принялся отчитываться юноша: - Боевым заклинаниям, заклинания поиска, обнаружения. Категория у меня невысокая, но очень хорошо получается отражать чужие заклинания. И ещё порчу могу хорошо наводить, но для этого, сами знаете, времени много нужно.

- Ага, - на автомате кивнул я, понимая, что надо будет как-то выяснить, что за порча такая и боевые заклинания. Решил начать издалека, спросив скучным голосом:

- Нам кроме поиска чем-то сможешь быть полезным?

- Если маг чужой будет и категория его до третьей – не дам глаза отвести. Третья категория и выше, честно скажу – не мой уже уровень. Были бы пушки, помог бы им на цель навестись. При ранениях тоже помогу, хоть и не сильно. Ну, если до рукопашной дойдёт – огнём могу палить. Но лучше, чтобы рядом не было наших бойцов никого. Контролировать пламя хорошо могут маги первой и второй категории, а у меня выброс хаотичный…

Парень смущённо замолчал, а я уважительно посмотрел на мага.

- Ты говоришь, не дашь чужому магу глаза отвести. Это как?

- Ну, когда прицелиться нормально не даёт, наводит морок. И палят бойцы куда зря.

- А ты можешь отводить?

- Я учусь только, господин Омон, - маг вздохнул: - Это уже пятая категория. Мне пока сил не хватает. Но наставник говорил, что если усердно буду заниматься и практиковать, то достигну даже третьей категории. А это – сами знаете, уже дворянство. Потому я стараюсь!

- Это хорошо, - кивнул я, - Старание и труд всё перетрут! Вон, Геранька подтвердит. Была обычной женщиной, а стала вначале дружинницей, а после и вовсе стрельцом!

Герань, которая вместе с Болдырем шла следом за мной, хмыкнула, но смолчала. Уже копала окоп для стрельбы с лошади стоя, старалась лишний раз не отсвечивать. Порядок и дисциплина в любом воинском подразделении – основное…

Глава 9. Первый бой

Через четыре часа мы устроили привал. Пройдена была бóльшая часть пути, и перед встречей с врагом необходимо было приготовиться. Болдырь и Сергий утверждали, что разорённый хутор буквально в паре миль отсюда, практически сразу за высоченным холмом, поросшим каким-то кривым, низкорослым кустарником. Я выставил караульных, остальные перекусили и принялись сосредоточенно готовиться. У каждого бойца в подсумке находилось по полсотни бумажных патронов. Часть из них они переместили в открытые патронташи, чтобы можно было беспрепятственно патроны эти достать во время боя. Также я приказал примкнуть к ружьям штыки, чтобы в случае столкновения не тратить драгоценные секунды. Ну, и повернулся к магу:

- Сергий, как ты можешь найти разбойников?

- Как учили, с помощью одноглазого змея, - ответил юноша, - Запущу его и с помощью Глаза буду оглядывать окрестности.

Я чуть не заржал, но вовремя сдержался. Спросил максимально серьёзно:

- Глаза не шоколадного хоть?

- Это какое-то заклинание новое? – оживился Сергий, - Честно скажу, впервые слышу. У меня обычный Глаз. Видящий.

- Кхм, - я закашлялся даже, надеясь, что натурально скрыл смех, - Это я так, слышал где-то краем уха. Может, и заклинание. Так что там с Глазом-то?

- Всё как обычно, - развёл руками маг. Запускаю вверх змея и с его помощью обследую местность с высоты.

- Как коптер, что ли? - изумился я.

- Как что? – изумился вслед за мной маг.

- Да неважно, - я поморщился от своей оговорки, - Когда змея запускать будешь?

- Да сейчас и начну с вашего разрешения, - маг засуетился, - У меня уже готово всё. И я змея могу в воздухе пару часов держать, как маг четвёртой категории. Это одно из моих самых сильных заклинаний!

- Даю разрешение, - кивнул я, - и прекращай господином меня называть. Или Виктор Петрович или командир. Ну, можешь и по фамилии.

- Хорошо, Виктор Петрович, - кивнул маг, быстро развёл руки, пошептал что-то, дунул и еде видная субстанция сгустилась вдруг в воздухе. Повисела прозрачная, подрагивая. А после взвилась вверх над холмом и полетела вперёд. А Сергий прикрыл глаза. Лишь видно было, как под веками ворочались зрачки. Я притих, притихли и мои бойцы, с суеверным ужасом наблюдая за юношей. А тот заговорил вдруг, отчего я вздрогнул:

- Около сотни врагов левее от нас в трёх милях. Развели лагерь, варят что-то. У них пленные. Две девушки и мальчонка.

- Разбойники? – хмуро спросил я.

- Трудно сказать, - маг всё так же говорил с закрытыми глазами: - Вооружены, как настоящие солдаты, но мундиров на них нет, я вижу лишь обычные кафтаны.

- Точно халифат, - зло сплюнул Болдырь, - Эти твари солдат своих посылают, но одеваются они не в форму, а как обыкновенные люди.

- Сотня врагов, - клацнул зубами Дамир, а я кивнул ему ободряюще:

- Не бойся, ты дружинник! И главное не в количестве, а в качестве. Будем брать не числом, а умением! А вы такие бойцы, что пятерым не уступят! Так что силы равны!

Смотрю, приободрились мои дружинники. Воспряли духом. А то носы уже было вешать начали.

- Сергий, рассказывай, что там за местность! – я тронул мага за плечо. Тот вздрогнул и заговорил:

- За холмом с полмили открытая местность, а дальше лес уже начинается, пока ещё не сильно густой. Вот они в лесу и стоят.

- Маги с ними есть?

- Не вижу, - помотал головой Снежский, - Но вот командиры есть. Двое. Они в шляпах красочных. Таких, с перьями. Халифатовцы их любят.

Я подумал пару минут и решил:

- Нападать из засады – не вариант! Первым залпом максимум десяток уложим, и потом придётся с девятью десятками в рукопашной биться! Потому выманивать будем! А теперь слушай мою команду! Идём на холм, там и укрепляемся! И стрелять сверху вниз удобнее. И бежать им труднее в гору. Пока к нам подойдут – залпов пять успеем сделать! Главное – запомните, делать всё как на учениях. Быстро зарядились, прицелились, выстрелили. Первый залп по команде. Потом уже по мере заряжания! Вперёд!

Мы быстро поднялись на холм, и я увидел лес, о котором говорил маг. Вначале он действительно был жидковатым, но после перерастал в огромную чащу, на вид непроходимую вовсе. Я мысленно согласился с воеводой, что коннице тут делать точно было нечего, и приказал:

- Быстро роем небольшие окопы с брустверами! Стрелять будем только из-за брустверов! Не высовываться.

Бойцы молча схватили лопаты и принялись копать. Я с удовольствием посмотрел, как самозабвенно рыли дружинники небольшие окопы и тщательно насыпали брустверы. Всего через тридцать-сорок минут всё было закончено. Я осмотрел своё воинство и спросил:

- Кто готов стать приманкой?

Дружинники переглянулись, но руку подняли всего пятеро: Герань, Болдырь, Руслан, Дамир да Ярёма. Остальные бойцы переглянулись и тоже подняли руки, но я уже выбрал. Девушку отмёл сразу, как и мощных Руслана и Ярёму. Не убегут они. Да и Болдырь уже не юноша. А вот поджарый, молодой вислоусый Дамир…

Я ткнул в него пальцем и сказал:

- Дамир, пойдёшь ты! Твоя задача подкрасться шагов на сто. Выстрелить в командира и убегать быстро к нам на холм. Пока они сообразят, пока кинутся в погоню… в общем, время у тебя будет. Но немного. Всё понял?

- Понял, командир, - кивнул Дамир, и, прищурившись, посмотрел в сторону леса. Отцепил с себя всё лишнее, попрыгал, проверяя, всё ли закреплено надёжно. Потом глянул на меня: - Готов, ваше благородие!

- А если готов, то вперёд! – я махнул ему рукой, а остальным рявкнул: - Приготовились к стрельбе!

Дружинники быстро разлеглись, положив ружья на брустверы, рядом положили патроны, чтобы быстрее и удобнее заряжать. А Дамир уже легко сбежал с холма, быстро преодолел полмили и скользнул в лес. Мы затаились, напряжённо вслушиваясь. Минуты текли одна за другой. И когда трескуче щёлкнул выстрел, встрепенулись и напряжённо стали всматриваться в лес. Буквально через минуту в лесу началась настоящая стрельба, и маг спросил испуганно:

- Они Дамира увидели?

- Если он правильно всё сделал, то, скорее всего, со страху бьют во все стороны, - пожал я плечами. Потом сообразят, что выстрел был всего один, кинутся в погоню. В итоге, Дамир уже и прибежать успеет.

Всё так и получилось, Дамир выскочил из леса, и успел до холма добежать, когда из леса появились человек пять врагов. Они увидели одинокую фигурку и заверещали яростно. Двое вскинули ружья и выстрелили. Естественно, промахнулись. Следом повалили остальные: пять, десять, двадцать! Из леса выскочили около полусотни бойцов и, растянувшись, побежали за моим дружинником. Дамир к тому времени уже успел на половину холма взобраться. Я уже видел его счастливое, улыбающееся лицо. Когда он заскочил наверх, то выпалил мне восторженно и яростно:

- Я одного из командиров подстрелил!

- Заряжай, - одобрительно буркнул я и, глядя, как подбегают к холму разбойники, скомандовал: - Целься! Пли!

Залп из двух десятков ружей грохнул над холмом, и десяток бандитов рухнули наземь. Остальные развернулись и рванули обратно к лесу. Мои бойцы успели ещё раз выстрелить, и ещё семеро упали на землю. В это время из леса выкатились ещё десятка три под предводительством какого-то павлина в шляпе с перьями. Он заорал резко на гортанном языке, и убегающие остановились.

Если Вам нравится произведение - буду рад комментариям и лайкам) Это поможет и другим читателям увидеть роман

часть 1, главы 10-12

Глава 10. Победа!

Бандиты смотрели на холм, в это время из леса выскакивали оставшиеся негодяи. Я внимательно считал, насколько это было возможно на таком удалении. Плюс, вооружённые люди перемещались хаотично, орали что-то. Но получалось, что возле леса минимум восемьдесят бойцов. Рядом с павлинистым щёголем нарисовался ещё какой-то, отличный от всех по одёжке мужик. Павлинистый рявкнул, и тот быстро замахал руками, а потом вскинул их вверх, будто птицу в небо запускал. Я внимательно посмотрел на нашего мага и переспросил:

- Так мага среди них нет?

- Простите, - густо покраснел юноша, - Ошибся!

Я повернул голову к Болдырю и спросил:

- Отсюда сможешь снять колдуна?

Болдырь огладил бородку и еле пожал плечами:

- Шагов пятьсот получается. Можно попробовать!

- Добре, - я кивнул и скомандовал ему и Герани: - Цельтесь в колдуна, и по моей команде стреляйте! Даже если раним – уже польза будет!

- Его змей уже над нами, - виновато сказал Сергий.

Видимо, вражеский маг уже сосчитал, что нас всего два десятка, потому как павлинистый в шляпе заорал что-то злобно-торжествующе. А я скомандовал своим снайперам:

- Пли!

Два выстрела грянули почти одновременно, и кто именно попал в мага – загадка. Но попали удачно, прямо в голову. И тот даже без вскрика взмахнул руками и рухнул на землю, забившись в конвульсиях.

- Красавцы! – не удержавшись, заорал я, - Кто в голову целил?

- Я в туловище целил, ваше благородие, - смущённо ответил Болдырь.

- Я тоже, - призналась Герань.

- Неважно! – махнул я рукой, - Важно, что попали на таком расстоянии! А ну, заряжай!

А на представителей халифата выстрел на такое расстояние впечатление произвёл! Предводитель заорал резко, и по команде его все восемь десятков выстроились цепью и пошли на наш холм.

- Подпускаем ближе! – заорал я, - Кто выстрелит раньше команды – тому лично после боя ружьё в задницу засуну и так будет домой возвращаться! Ясно?

- Так точно! – прогудели дружинники.

- После первого залпа заряжаем и стреляем по готовности!

К тому моменту вражеская цепь почти подошла к холму. Бойцы мои изготовились, со страхом посматривая на внушительный строй бандитов.

- Болдырь, Герань! Выцеливаете вожака в шляпе с перьями. Остальные, по врагу – огонь!

Бахнул слитный залп, снова с десяток халифатовцев упали, а дружинники мои тут же принялись заряжать ружья. Бойцы халифата пошли по холму вверх, когда грянул второй залп, почти слитный. Скорость заряжания у моих ребят была высокой, и примерно одинаковой. В этот раз попадания были более точными. И враг приблизился, и бойцы, занявшись привычным делом, которому их учили много дней, стали справляться с волнением. А потом ружья забахали вразнобой, но почти с каждым выстрелом падали враги. В какой-то момент упал и пижон. А потом я метнул вниз две гранаты, предварительно подпалив шнур. Взрыв боеприпасов, разметавший ещё около десятка бандитов, стал последней каплей, оставшиеся в живых развернулись и бросились в бегство. Их оставалось около трёх десятков, и наши бойцы стали азартно стрелять в спины. К подножию холма скатилось около полутора десятков бандитов. До леса добрались всего семеро. Но двоих уже у самой кромки сумели подстрелить Болдырь и Герань, и я удовлетворённо потёр руки и тут же скомандовал:

- Болдырь! Заряжайте ружья и к лесу! Аккуратно, но оставшихся найти и уничтожить! Людей освободить! Маг с вами, пусть смотрит своим змеем, чтобы бандиты засаду не устроили!

Болдырь кивнул, и с одним десятком побежал с холма к лесу. За ним вприпрыжку рванул и Сергий. А я с бойцами пошёл добивать раненых. Мерзко, муторно, но необходимо. Они хутор с мирными жителями уничтожили, потому приговаривались военно-полевым судом в моём лице к смертной казни. Кормить и поить раненых, да ещё и ухаживать за ними я не собирался. Бросать их мучаться… Тоже не по человечески. Потому приговор – самое гуманное для них, как бы дико это ни звучало! Подходил с ружьём, шевелил тело, и если оно стонало – бил штыком. Единственное, попросил Дамира, который знал язык халифата – найти более-менее легкораненого и допросить.

Когда мы спустились к подножию холма, мне трижды пришлось поработать штыком. Так же усердно старались и дружинники. Внизу я нашёл павлинистого, уставившегося застывшими глазами в голубое небо. Предводитель халифата был ещё очень молод. Я б ему дал максимум лет двадцать. Худой, смуглый, одет с шиком. На пальце золотые перстни. А на поясе красивый ремень с вязью и ножны с длинной саблей. Я осторожно расстегнул пояс, снял с убитого и вытащил клинок из ножен.

- Посеребрённый, - уважительно пробасил Ярёма, стоящий рядом со мной.

- Откуда знаешь? – требовательно спросил я здоровяка, и тот тут же ответил удивлённо:

- Так видно же!

- А, ну да, - закашлялся я, чтобы скрыть смущение. Повертел в руках саблю – что-то среднее между шпагой и мечом. Достаточно тяжёлая, но не чрезмерно. Полюбовался инкрустированной гардой, обмотанной кожаным ремешком рукояткой, удобно ложащейся в руку, и вкинул клинок в ножны, а их стал крепить к своему поясу.

- А с перстнями что делать, ваше благородие? – тихо спросил у меня Руслан.

- Что и со всеми трофеями, - я достал сигарету, подкурил и уселся прямо на траву: - Все трофеи в две кучи! В одну – военные. В другую – цацки и деньги!

Рыжий кивнул понятливо и прикрикнул на дружинников:

- Что стали? Собираем трофеи! – и первый бросился стягивать перстни с убитого халифатского военачальника.

Я уже докурил, лениво наблюдая, как растут две кучи трофейного добра, когда услышал в лесу выстрелы. Герань, сидевшая рядом со мной, дёрнулась, но я успокаивающе улыбнулся:

- Болдырь своё дело знает! Да и сомневаюсь, чтобы убежавшие упыри помышляли о сопротивлении.

- Ваше благородие! – ко мне подошёл Дамир, - Опросил одного из выживших, всё, как и думали – дружина халифата. Регулярные войска. Неделю назад прибыли из столицы, здесь переоделись и пошли в наше Приграничье.

- Какое задание-то у них было? – я медленно встал и подошёл к куче оружия, рассматривая трофейные мушкеты.

- Нападать на деревни и выманить из Мышинска дружину, - Дамир сплюнул, - Пленный пугал, что Мышинск наш с землёй сравняют. Мол, целый корпус придёт под стены и уничтожит всех, чтобы не было больше никаких гяуров, неверных, то есть. И, мол, корабли ихние ещё приплывут! Брешет, наверное.

- И сколько в их корпусе? – я повертел халифатское ружьё, заглянул в ствол, посмотрел цевьё и приклад и убедился, что халифатское оружие ничем не уступает нашему.

- Тысяча в их корпусе, - Герань подошла и озабоченно посмотрела на меня: - Если тысяча бойцов подойдёт к городу, да ещё и с пушками…

Девушка замолчала, но продолжать не было надобности. Против тысячи дружина даже вместе с ополчением ничего не сделает. Всё что нам останется – доблестно погибнуть. Я задумался на секунду и спросил Дамира:

- Тут село или хутор есть поблизости?

- В трёх верстах, ваше благородие, - раскосый дружинник махнул рукой куда-то за холм, видимо, направление показывал.

- Тогда бери с собой ещё одного бойца и дуй за телегой с лошадью! Пешком мы всё не потащим!

Когда Дамир убежал, я повернулся к Герани:

- А ты что стоишь? Ты тут одна грамотная. Бери лист, перо и записывай, что с бою взяли! Без записи как ты это всё делить собираешься?

В это время из леса вышел Болдырь со своим десятком…

Глава 11. Хочешь мира – готовься к войне!

Колеса телег мерно поскрипывали на пыльной дороге. Иногда всхрапывали кони, которые тащили эти телеги, а мы с двумя десятками гордо шагали возле подвод, нагруженных трофеями. Трофеев оказалось прилично, потому пришлось позаимствовать у крестьян сразу два воза. Сами колхозники, или как тут они называются, были очень даже рады, так как я им щедро заплатил из трофейных денег. И теперь оба крестьянина счастливо сидели на телегах и мурчали что-то себе под нос. А я шагал, держась за борт повозки, и слушал Гераньку, которая старательно зачитывала:

- Ружей разных калибров сто три штуки! Пистолетов одноствольных пятнадцать штук. Пистолетов двуствольных – четыре штуки.

- Перепиши! – распорядился я, любовно поправляя на поясе две кобуры с пистолетами: - Пистолетов двуствольных – две штуки!

Стрельчиха глянула на меня искоса, но смолчала. Послюнявила грифель и принялась исправлять. Потом посопела и продолжила:

- Сабель – восемь штук, - посмотрела на мою новую посеребрённую саблю, вновь вычеркнула что-то и поправилась: - Семь!

Я одобрительно хмыкнул и кивнул.

- Ваше благородие, что там ещё взяли, чтобы я сразу вычеркнула? – спросила меня Герань.

- Больше ничего, - я пожал плечами и посмотрел на возы: - Зачитывай дальше!

Девушка посопела, вглядываясь в бумагу, и продолжила:

- Пороховницы и мешки для пуль – сто пять штук. Алебарды – восемь штук…

Когда мы подъехали к городу, уже прилично стемнело. Но встречать нас вышли человек двадцать. В числе встречающих были и воевода с градоначальником. Ястребов откашлялся и спросил смущённо:

- Рейд удачный получился, смотрю?

- Супостатов побили, - кивнул я, - Только было их не двадцать, а сто три штуки. Все – бойцы халифата.

- Сотня? – распахнул глаза градоначальник и зашарил распахнутыми зенками по нашим рядам: - А у нас сколько погибло?

- А что, должны были? – тут же спросил я. Окружный закашлялся натужно, и тут же выговорил:

- Да я не в этом смысле, но… сотня янычар…

- У нас потерь нет, - сухо ответил я, - Все живы и даже здоровы. Окромя Ярёмы.

- Что с ним? – вскинулся воевода.

- Ногу растёр, ваше высокоблагородие, - я щёлкнул каблуками, - За ротозейство ему назначено два наряда вне очереди!

- Ногу растёр, - истерично хихикнул градоначальник, - Господин воевода, вы слышали? Они двумя десятками ухлопали сотню янычар, а у него боец ногу растёр!

- Слышал, и наказание одобряю, - хмыкнул Ястребов, - Вдруг в бой идти, а боец захромал али вовсе обезножил? За такое и батогов можно! Но за геройство и удачно выполненную операцию по уничтожению бандитов наказание отменяю! Всем бойцам по чарке вина лучшего из запасов города!

Ярёма молча сопел с подводы. Уже уяснили, проглоты, что нельзя влезать в разговор начальствующих субъектов. Были раньше, видите ли, прецеденты. Кто-то сразу в ухо получал, а потом весь десяток копал окопы от рассвета до заката. Нарушение субординации дело такое, мозолистое.

- В бою проявил себя хорошо, вашсокбродь! – я молодцевато тянулся во фрунт, разглядывая в сумерках довольное лицо воеводы, - Потому батоги отменил!

- Если вы сотню янычар уничтожили – все хорошо проявили себя, - Борис Ястребов уже улыбался вовсю. Потом спросил благодушно: - На подводах что?

- Трофеи, - я развёл руками: - Оружие всякое, ремни, сапоги. Больно уж хорошая кожа у супостатов оказалась.

- Кожу да, умеют в халифате выделывать, - протянул градоначальник Окружный и засуетился вдруг: - Что ж мы стоим? Трофеи пусть разгружают в склады городские, а солдаты отдыхать опосля похода. Вас же, господин Омон, прошу ко мне! В гости и с докладом подробным! Воевода нам компанию составит!

Минут через десять мы сидели уже в доме Ростислава Окружного, служанка накрывала на стол, а я подробно рассказывал воеводе и градоначальнику, как прошёл поход. Воевода лишь покрякивал, да щурился одобрительно. Лишь однажды нахмурился, когда я про тысячу янычар сказал, которые на Мышинск идут по словам пленного.

- А пленный соврать не мог? – побледнел градоначальник.

- Да кто ж его знает? – я пожал плечами. В это время мы сели за стол, и градоначальник махнул рукой, мол, кушайте! Я не заставил себя упрашивать, и тут же накинулся на еду. И проговорил уже с набитым ртом: - Мы пленного на всякий случай с собой взяли, завтра попытаем. Басурманин ведь, ему соврать – не грех.

- Это точно, - кивнул воевода, отпивая пиво, - Но готовиться всё равно надо! Если нечисть эта появилась в окрестностях – жди беды! Прошлый раз еле отбились от них! Почитай вся дружина полегла!

- А сколько нападающих было? – спросил я воеводу.

- Да сотни три, - поморщился Ястребов и снова хлебнул пива: - Понимаю, о чём думаешь.

- Сдюжим, ваше высокоблагородие, - я тоже потянулся к пиву, взял чашку и отхлебнул хороший глоток: - Если дадите сделать, как я задумал – точно сдюжим!

- Дадим? – повернулся воевода к градоначальнику, и тот кивнул весело:

- Обязательно дадим. И вот что, в исключительных условиях чин сотника могут и градоначальник с воеводой дать! Но дворянское звание, извини, токма из губернского города дожидаться!

- Да мне звание и не нужно, вроде бы.

- Не наследное, конечно, звание дворянское сотнику даётся, - хмыкнул воевода, - Да тебе, видать, и ни к чему? Родился с другим-то, судя по всему? Может и повыше простого дворянского?

- С чего вы взяли? – спросил я воеводу, но тот замахал руками:

- Молчу-молчу! Прошлое за Приграничьем остаётся! Для государя неважно, кем ты был там, важно, кем станешь здесь и как Отечеству послужишь!

- Виктор, - градоначальник ухватил куриную ногу и вгрызся в неё, будто оголодавший пёс: - Предлагаю в неформальной обстановке общаться по именам и только на людях соблюдать субординацию. Человек вы образованный, потому друг друга по званиям или титулам именовать…

- Я ему это давно предложил, - воевода вообще не ел, зато пива уже вторую кружку выхлебал, - Так что наедине мы давно друг к другу по имени.

- Вот и славно, - заулыбался и градоначальник испачканными в курином жире губами, - Тогда, Виктор, говорите, что он нас требуется!

- Во-первых, нам бы ещё пушек надо! – сказал я, и увидел, как моментально поскучнели лица воеводы и градоначальника.

- Да где их взять? – спросил Ястребов, - Да ещё и быстро?

- Я с гмурами говорил – они готовы четыре штуки выплавить! – я бахнул кружку о стол, - И цену возьмут символическую! Это и их город тоже.

Воевода с градоначальником переглянулись, и Острожский ухмыльнулся:

- А мне эти скоты второй год говорят, что не могут вот так взять и выплавить пушки. Ну, подлецы… Ну, если так, договаривайся! Что ещё?

- Люди нужны! – я пристально посмотрел на обоих начальников: - Надо ров хороший копать вокруг города, да ловушки ставить! Тот ров, что сейчас – курам на смех! Ежели конные янычары пойдут – попробуй их удержать. А так – остановятся возле рва, а дружинники будут их из ружей привечать из-за стен!

- Ну, про ров давно думали, - одобрительно кивнул воевода, - Только времени не хватало.

- Его и теперь нету почти, - я вновь хлебнул пива, - Но медлить нельзя! Завтра же мои дружинники начнут работу, но сто человек – это мало!

Острожский подумал немного и сказал:

- Полтысячи на пару дней подниму. Потом только ополчение, а это двести душ…

Глава 12. Корабли на горизонте.

С утра Мышинск бурлил и волновался: в море показались два халифских корабля. Рыбаки, которые собирались выйти в море, спешно бросали шлюпки и убирались подальше от порта. Мы подошли с воеводой поближе к причалу, и Ястребов хмуро произнёс:

- О как! Всё-таки решились на войну!

Я удивлённо посмотрел на него, и воевода пояснил хмуро:

- До этого они нападали без формы. И корабли не использовали. По кораблям сразу можно опознать, кто напал! А раз не побоялись корабли подвести…

- Встретим и корабли, - процедил я и любовно посмотрел на четыре пушки, уткнувшие стволы по направлению к морю. Слава Богу, понятие «скоро» в этом мире не означало сегодня или завтра. И в нашем случае растянулось на целый месяц. За это время гмуры успели отлить целых шесть пушек, итого у нас их было теперь десять. Четыре в порту, и по две на каждой из трёх крепостных стен Мышинска. Да ещё и рвы мы успели выкопать, да ловушки всякие. Кстати, возле пушек вместе с людьми стояли коротышки. Они оказались отличными бомбардирами. Снаряды в цель клали так, что любо-дорого посмотреть было. После недолгого совещания с воеводой и градоначальником я уговорил взять гмуров в пушкари. А наш гонец успел съездить в губернский город и вернуться обратно. Туда он отвёз послание воеводы о том, что на Мышинск вновь собираются напасть. Оттуда привёз ответ от губернского воеводы о том, что губерния запросила в столице целый корпус, и тот скоро должен прийти. Но про понятие «скоро» в этом мире я уже говорил, потому подозревал, что помощь может прибыть не так быстро, как хотелось бы. Мои опасения разделяли и воевода с градоначальником. А теперь ещё опасений добавили.

- Корабли встретить сложнее всего, - вздохнул воевода, - Ты видишь? Фрегаты к нам идут. Это по тридцать пушек у каждого!

- По сколько? – аж поперхнулся я, и поражённо уставился на парусники, маячившие на горизонте.

- По тридцать, - мрачно сказал градоначальник. - И сейчас по дуге подойдут и шарахнут с обоих бортов. А потом развернутся и снова. Пока от города пустого места не останется.

- А в это время полтысячи янычар, которые к городу идут, спокойно начнут город брать, вернее то, что от него останется, пока корабли нас с моря уничтожать будут! – воевода поморщился, будто зуб у него разболелся, и тоскливо глянул на наши четыре пушки.

- Ну, разведчики передают, что янычары ещё за день пути от нас. Будут хорошо, если завтра. А дальность у пушек корабельных какая? – я достал сигарету и нервно закурил.

- Как и у нас – миля-полторы, - воевода пристально вглядывался в море.

Я выругался, и градоначальник восхищённо присвистнул:

- А вот это слово, которое третьим шло, что обозначает?

- Когда мужик с мужиком. Обозначение, значит, обоих мужиков.

- Красивое, - кивнул воевода, - Мерзкое и красивое. А второе?

- Второе слово как раз означает, что они уже использованы по своему богомерзкому назначения, - я глубоко затянулся, - И потому используется дальнейшая фраза.

- Это я как раз понял, - кивнул воевода, - Только не понял, как можно ядро им в зад запихать. Порвёт же?

- На это и расчёт, - серьёзно кивнул я, - На это и расчёт…

И пошагал широко к бомбардирам. Воевода пошёл за мной, а градоначальник крикнул в спину:

- Я к себе! Ополчение поднимать и вообще!

Что «вообще» он не добавил, но мы поняли прекрасно – человек гражданский, а скоро тут, судя по всему, настоящий ад разверзнется. Потому воевода ему лишь рукой махнул. А я уже стоял перед командиром бомбардиров и наводчиками:

- Так, бойцы! Видите два фрегата?

- А кто ж их не видит? – сплюнул в пыль седоусый начальник батареи Никола Ярц, - Слепых в бомбардиры не берут, ваше благородие.

- Ты бы вчера про это сказал, когда ядра на ящик с капустой разгрузили, - буркнул воевода. Остальные хихикнули, но тихо. Старшего бомбардира тут уважали и побаивались. Кряжистый начальник береговой батареи мог не только выругать, но и затрещину отвесить. А учитывая, что руки у него были как кувалды, после его затрещин бедные бомбардиры ещё пару дней взгляд не могли сфокусировать.

- Никола, - я старался говорить максимально убедительно, - Я знаю, что в случае нападения двух кораблей по каждому должны работать пушки, но давай все четыре будут бить вначале по одному, а потом по второму?

- Так второй спокойно целиться будет по нам, ваше благородие, - Ярц непонимающе глянул на меня. Даже воевода глянул с удивлением, и я тут же постарался объяснить доходчивее:

- Сколько попаданий нужно, чтобы корабль потопить?

- Тут как повезёт, господин Омон, - старший бомбардир развёл руками, - Ежели под ватерлинию попадёт ядро – и пары попаданий хватит. Ежели по палубам да по мачтам – и десятка мало будет.

- Вот! – я поднял палец. - Минимум два попадания надо! В две пушки сколько по кораблю стрелять будете? По одному, да по второму? Сколько попаданий, опять же, будет? А ежели сразу четыре пушки в один корабль бахнут? Одна да попасть должна! Один залп, да второй, смотришь – и получится!

- А второй корабль спокойно будет по нам целиться и лупить? – спросил Никола.

- Спокойно? – удивился я, - Во-первых, откуда они поймут, по кому мы стреляем? Будут максимально быстро плыть и те и другие…

- Идти, - поправил меня щуплый бомбардир с косынкой на голове.

- Что? – опешил я.

- Корабли ходят, говно плавает, - развёл руками щуплый.

- Тебя как зовут, умник? – спросил я, сатанея.

- Гриша, Григорий, то есть, ваше благородие!

- Если ты ещё раз в разговор командиров влезешь без уважительной причины, то сам как говно поплывёшь! Понял?

- Так точно, ваше благородие! – рявкнул Гриша и спрятался за спину старшего бомбардира.

Я вновь уставился на командира батареи:

- А во-вторых, когда корабль ПЛЫВЁТ! – я особо выделил это слово: - Сильно прицелишься? Корабль болтает?

- Болтает, - кивнул Никола.

- И сам он движется?

- Несомненно!

- Ну, вот и пусть попробуют попасть! А мы будем бить прицельно! На упреждение! И заряжать максимально быстро! Если отобьёмся – лично каждому выбью у городского главы по три оклада!

- На каждого по три? – переспросил старший бомбардир и прояснел лицом: - Ну, что же, попробуем, ваше благородие!

- Люди ещё нужны для заряжания? – я требовательно посмотрел на Ярца.

- Только мешаться будут! – мотнул головой начальник батареи и повернулся к своим бомбардирам: - А ну, к орудиям, сукины дети! Если кто мне тройной оклад сорвёт – лично своими руками придушу!

- По какому первому стреляем, господин Ярц? – влез один из наводчиков гмуров, которого звали Валет.

- По левому! – махнул рукой кряжистый артиллерист, и заорал, глядя, как бегут к пушкам его бойцы: - Первому орудию, которое попадёт – после боя чарку лично наливаю!

часть 1, главы 13-15

Глава 13. Морской бой

Утреннее море отливало металлом и рябило барашками мелких волн. Ветер дул со стороны большой воды и оттуда же заходили два халифатских фрегата. Шли красиво, ничего не скажешь! Летели на всех парусах прямо к берегу от изгибающегося выпуклого горизонта.

- Ждё-о-о-о-ом! – хрипло заорал старший бомбардир Никола Ярц, - Ждё-о-о-о-ом пока повернутся!

Я глянул на бледного воеводу и тот пояснил:

- В бок легче попасть, чем в нос!

Я кивнул понятливо и вновь уткнул взгляд в море. Мы стояли сразу за батареей из четырёх пушек. На наших глазах бомбардиры засы́пали порох, затолкали внутрь тяжеленные ядра и стояли, напряжённо вглядываясь в корабли. Гмуры быстро и сосредоточенно крутились вокруг пушек, возясь с механизмом нацеливания.

- Нам проще, - тихо начал объяснять воевода: - Расстояние пристреляно. По вертикали точно выставятся пушкари! А вот по горизонту угадать нужно куда корабли развернутся. Потому как пушки повернуть быстро не получится. А надо ещё и на упреждение пальнуть!

Тут оба фрегата начали разворот, и выглядело это эпично. Они чуть накренились на левый борт и начали плавно уходить влево, делая большой полукруг.

- То-о-о-овсь! – заорал Никола, и когда корабли почти полностью развернулись бортом заорал: - Пли-и-и!

Грянул залп из четырёх пушек, да такой, что у меня зубы свело. Эх, недооценивали в моё время ядерную войну! Грохот от пушек такой стоит, что до позвоночника продирает. Но местные бомбардиры к такому звону привычные. Гул не затих, а они бросились вновь заряжать, а гмуры – выставлять орудия. Сами командиры орудий, как и мы с воеводой, пристально смотрели на приближающиеся фрегаты. И первый залп нас порадовал до невозможности. Два ядра бухнулись в воду перед левым фрегатом, по которому и вела огонь батарея. Но вот третье ядро попало в борт, проломив обшивку корабля. А четвёртое прошлось по палубе. Больших бед не натворило, но что-то там смело, и мне показалось, что даже мачта передняя чуть накренилась. Впрочем, фрегат спокойно одновременно со вторым развернулся, и грянул залп с кораблей уже по нам. И это было грандиозно в той же мере, в какой и страшно! Корабли окутались пороховым дымом и вокруг засвистело. Из тридцати ядер десяток плюхнулся в море, недалеко от берега. Остальные с противным свистом пролетели над нами к городу. А штук пять упали прямо на пирсе, где стояла батарея. Впрочем, особой беды нам они не наделали. Лишь одного пушкаря посекло деревянной щепой от разбитого ядром ларя.

- Следующий раз ближе бить будут! – заорал воевода, - Это пристрелочный был!

Тут под истошный крик старшего бомбардира вновь рявкнули наши пушки. Три ядра шлёпнулись в воду, а четвёртое по касательной ударило в борт. Впрочем, как и первое – много выше ватерлинии. А мы увидели, как от фрегатов отделяются шлюпки, и гребцы налегают на вёсла.

- Раз-два-пять, - зашевелил губами воевода и я заорал:

- Двенадцать шлюпок! Идите в город к ополчению! Вы там нужнее!

И сам развернулся, выскочил к домам и заорал полусотне, ожидающей в укрытии:

- Всем в порт! На позиции! Бего-о-о-ом!

Дружинники быстро вскочили и побежали к порту. Всё было не раз отрепетировано, потому каждое отделение, а по-старому десяток, заняло свои позиции в заранее выкопанные окопах прямо перед артиллерийской позицией. Бойцы затаились с ружьями, глядя на шлёпающих вёслами янычар. Грохнули ещё раз наши пушки, но ядра лишь плюхнулись в воду, не причинив никакого вреда лодкам.

- Жди фрегаты! – заорал я Николе, - Шлюпки наши! Только как ближе подойдут – бей картечью! Я команду дам!

Старший бомбардир махнул рукой, показывая, что понял, а гмуры вновь начали ворочать орудия, глядя на разворачивающиеся в море фрегаты. Я запрыгнул в окоп к Болдырю и Герани. Прикинул, что до шлюпок оставалось метров восемьсот и приказал:

- Как подойдут на выстрел – стреляйте по командирам! Они у них в перьях!

- Будто сами не знаем, - буркнула Герань, и половчее ухватила штуцер.

Метров за пятьсот Болдырь и Герань начали стрелять. Впрочем, попасть по болтающимся на воде шлюпкам занятие то ещё. Потому выстрелы были результативными, но не прицельными. На одной шлюпке вместо командира в шляпе с перьями в воду рухнул гребец. На второй шлюпе взмахнул руками и упал на дно лодки янычар с саблей наголо. Впрочем, даже такой успех удивил и испугал халифатовцев. Они заорали на своём гортанном языке и приналегли на вёсла. А в это время уже развернулись и приближались оба фрегата. И вновь грянули наши четыре пушки. Я с надеждой смотрел на левый корабль и заорал от счастья, когда увидел, что одно ядро пробило борт даже чуть ниже ватерлинии, а второе вломилось куда-то возле носовой части и там полыхнуло так, что в море полетели сразу две пушки вместе с моряками. Однако залп сделали оба фрегата. И воевода оказался прав – в этот раз вражеские ядра легли намного ближе. Пушки остались целы, но вот двоих бомбардиров одним из снарядов просто изломало, когда он просвистел рядом с крайней правой пушкой.

И тут я увидел, как к батарее подбегает старый знакомый – маг Сергий Снежский. Воевода не хотел рисковать парнем, но, видимо, он всё же уговорил Ястребова отпустить к нам. Волшебник подбежал к крайней пушке, которую наводил мой знакомый гмур Валет, и что-то зашептал, стоя рядом.

- Заряжа-а-ай! – дико заорал Никола, и сам кинулся к одной из бомбард.

Первый, неповреждённый фрегат развернулся нормально, а вот второй накренился, подзарылся в волны носом и, сильно притормозил свой ход.

- Батарея, пли-и-и! – заорал Ярц, и четыре пушки рявкнули. Я смотрел за приближающимися шлюпками, но во время залпа вновь перевёл взгляд на корабли. И заорал снова от дикого восторга. Сразу два ядра ударили в нос корабля, практически возле воды. Проломили борт и фрегат тюкнулся носом и стал крениться. Бомбардиры при этом быстро катили ядра, тащили порох, вновь заряжая пушки. Шлюпкам до берега оставалось метров триста, и Болдырь с Геранью вновь выстрелили. Попали, что было нетрудно, так как шлюпки битком были набиты янычарами. Но четверо убитых на двенадцать шлюпок, в которых сидело минимум по двадцать-двадцать пять врагов всё же слишком мало. Батарея вновь грохнула залпом и теперь сразу три ядра попали во фрегат. Одно умудрилось разнести в щепы мачту, второе попало к пушкарям и, видимо, там что-то сдетонировало, потому как грохнуло знатно и фрегат и вовсе почти лёг на бок.

- Никола! Картечью по шлюпкам! – заорал я старшему бомбардиру, и тот заорал надсадно:

- Картечью-у-у-у!

Вновь засуетились артиллеристы, а я крикнул бойцам:

- Товсь!

Пушки ударили картечью по шлюпкам, когда им до берега оставалось метров двести, не больше, и удар четырёх бомбард с такого расстояния по лёгким судёнышкам оказался воистину ужасающ. Четыре из них просто посекло, покрошило вместе с янычарами. А Никола Ярц уже вновь орал:

- Заряжа-а-ай!

Второй залп, хоть и был сделан по совсем уже приблизившимся лодкам, разнёс лишь три из них. Я крикнул:

- По лодкам! Пли!

Грянул слитный залп полусотни, и он тоже хорошо проредил скучившихся в оставшихся шлюпках янычар. Бойцы быстро стали заряжать и стрелять, стрелять по подплывающему противнику. Враги пытались стрелять со шлюпок по бомбардирам, но наш ответный огонь просто выкашивал янычар, а вот попасть в пушкарей, укрытых за насыпью с болтающихся шлюпок было непросто.

В это время второй фрегат развернулся и вновь стал приближаться, и я заорал Николе:

- Ядрами по кораблю! – и скомандовал бойцам: - Приготовить гранаты!

Когда янычары подплыли к берегу и повалили из оставшихся пяти шлюпок, под ноги им мы метнули сразу три десятка гранат. Слитный взрыв был такой силы, что я почувствовал, как под ногами вздрогнула земля. А из полсотни выскочивших на берег полегли почти все.

Глава 14. Война…

Рявкнул залп нашей батареи и практически одновременно выстрелил второй фрегат. В этот раз залп его был более точен и ужасен. Несколько ядер попали прямо в расположение батареи, одну пушку просто разнесло, вторую опрокинуло, а десяток бомбардиров разметало. Но и наши пушкари попали удачно – всего одним ядром, но как! Оно угодило в среднюю мачту, и та надломилась, рухнула, разрывая снасти, или как там эти верёвки называются.

- Добивай выживших! – заорал я бойцам и бросился к бомбардирам. Маг, слава Богу, остался жив, сидел на земле, держась руками за голову и смотрел перед собой. Но старший бомбардир валялся на земле. Зато пушкари оставшихся двух пушек, оглушённые, закопчённые, упрямо заряжали орудия.

- Целься! – заорал я, и гмуры завозились с механизмом пушек. Второй фрегат с повреждённой мачтой медленно, по инерции, ещё разворачивался. Но скорость потерял. И я, услышав, что заряжающие прокричали «готов» заорал: - Пли!

Две пушки рявкнули зло, и обе попали. Ядро первой просвистело по палубе, сметая матросов и какие-то надстройки. Второе ударило в борт, проломив его чуть выше ватерлинии. Вражеские моряки бегали суматошно по палубе с топорами, обрубая повреждённую мачту, и практически сбросили её с корабля, когда пушкари вновь зарядились и нацелились.

- Пли! – мстительно заорал я, и орудия грохнули, вновь окутав всё пороховым дымом. Правда, в этот раз попадание было скромнее. Одно ядро плюхнулось слева от корабля, а второе по касательной прошло по борту и тоже плюхнулось в воду. Впрочем, халифатовцам этого хватило. Они пошли от берега и явно не думали больше разворачиваться.

Я посмотрел, как мои бойцы редкими выстрелами бьют лежащий у берега десант и заорал:

- Отставить! Кто сдаётся – взять в плен!

Выстрелы прекратились, и Дамир заорал что-то на лающем языке янычар. Полтора десятка вражеских бойцов подняли руки и стали испуганно вставать на ноги, отбрасывая в сторону оружие. Грек с десятком бойцов осторожно приблизились, и стали вязать сдавшихся в плен. А я подскочил к магу и спросил:

- Ранен?

- Да вроде нет, - помотал головой Сергий, вытирая кровь, текущую из носа.

- Контузия, - кивнул я понятливо, повернулся к Болдырю, хмуро переминающемуся рядом со мной с ноги на ногу и распорядился:

- Мага отвести домой! Уложить спать! А сюда срочно второго мага и лекарей. Нам завтра ещё бой принимать! Понял?

Болдырь кивнул и наклонился к Снежскому:

- Пойдёмте, ваше магичество, отведу вас.

А я заметался по порту. Вначале подскочил к главному бомбардиру и увидел, что Никола Ярц тоже жив. Поднял его, посадил и заговорил максимально требовательно:

- Сейчас же осмотри пушки! Можно ли их восстановить?

- Я уже осмотрел, - сказал вдруг стоящий сбоку гмур Валет: - Одну до завтра восстановим, а вот вторую только в переплавку!

Я тяжело вздохнул, пушек итак мало, и лишиться одной из них в первом же бою… а потом перевёл взгляд на море и увидел, что второй вражеский фрегат превратился в уже еле видимую точку, уходя в горизонт. А вот первый, который мы славно измочалили, почему-то не затонул, а так и продолжал лежать на боку.

- Валет! – я ткнул пальцем в не утонувший корабль: - А почему фрегат ещё не потонул?

- А его на мель выкинуло, ваше благородие, - пояснил гмур, - Тут как раз от берега узкой косой мель идёт. И фрегату повезло, он на неё боком и лёг как раз.

- О как, - я задумчиво поскрёб рукой подбородок: - А сколько пушки весят?

Гмур глянул на меня остро, хмыкнул задумчиво и сказал:

- Семьдесят пять пудов. С подставкой. Ежели без неё – итого меньше.

- На шлюпке можно перевести? – спросил я требовательно.

- Да на баркасах точно можно, - гмур прояснел лицом и спросил: - Вы хотите с фрегата?..

- А почему нет? – я пожал плечами: - Никола говорил, там сразу тридцать пушек?

- Все тридцать сразу не вытащим, - зачастил гмур, - Но вот десяток даже с такого, разбитого, можно попробовать! На баркас сразу по две-три пушки можно грузить! Но надо и грузчиков десятка два! Цеплять, поднимать, укладывать!

- Грузчики будут, - я подозвал десятника Касыма: - Отправь-ка бойца в город, пусть передаст воеводе – надо грузчиков два, нет! Три десятка! С запасом! В порту найди два или три баркаса, а сам с двумя десятками бойцов плыви к фрегату и если остались живые – ликвидировать! И посмотри пушки целые. Все, какие можно – обвязывайте верёвками, их там много. И ждите баркасы.

Я повернулся к гмуру:

- Ты, Валет, назначаешься старшим по погрузке! Грузчики и баркасы под твоё распоряжение переходят. Полностью.

- Понял, вашбродь! – рявкнул гмур. Эти существа вообще были интересными. Невысокие, но крепкие. И очень тщеславные. Если им хоть какую-то власть давали, тут же раздувались от гордости и готовы были всё в лоскуты порвать, но оправдать доверие. Хочешь, чтобы склад блестел, как у кота… хвост – просто назначь заведующим складом гмура! Ну и далее. Правда, люди не торопились коротышек привлекать к делу, ибо была у них одна крайне неприятная черта – дотошливы были, заразы, невероятно. Таких в моём мире называли «душнилы». И если давали должность гмуру – то он мог мозг чайной ложечкой выковырять за короткое время. Но я этого не боялся. Выработал свой подход к коротышкам. Основанный всё на том же тщеславии. И если они начинали своей дотошностью надоедать, делал скорбное лицо и вопрошал сам себя вслух – уж не ошибся ли я, дав такое ответственное задание гмуру, который не может самостоятельно такие пустяковые вопросы решить? Гмуры краснели, бледнели и исчезали.

Раздав указания, я подошёл к связанным янычарам и внимательно их осмотрел. Все в синих кафтанах. Сапоги добротные, кожаные, с широкими голенищами. И ремни добротные. Рядом со мной стоял Дамир, и я кивнул ему:

- Переводи! Почему посмели напасть на мирный город Новеградского царства?

Дамир захыркал на халифатском, а потом внимательно выслушал ответ одного из связанных. Пленный, видать, пусть и небольшой, но командир – и пояс у него был понаряднее, и сапожки другого фасону. Вот он и гыркнул что-то в ответ. Дамир повернулся ко мне и пояснил:

- Говорит, их Халиф Сулейман Великолепный объявил нашему государю Владимиру войну на уничтожение, пока не вернёт исконные земли халифата, которые простираются по все стороны Южного моря!

- Вон оно что, - хмуро произнёс воевода, который как раз подошёл к нам вместе с Острожским: – Война, значит!

Ястребов повернулся к градоначальнику и сказал отрывисто:

- Всё ополчение под ружьё! И на всякий случай готовь эвакуацию! Это против набегов мы лихо держались. А супротив армии у нас никаких шансов нет. Потому хотя бы женщин и детей вывезти надо в губернский Нежеголь!

- Да ты представляешь, что такое эвакуация? – задохнулся Ростислав Окружный, - У нас несколько тысяч в городе! Ни подвод, ничего не хватит!

- Жить захотят – выедут! – рявкнул воевода. – И ты не забывай, что во время войны власть к военной администрации переходит, то есть, ко мне! Но я в твои дела не лезу. Сам распоряжайся! Мне ополчение чтоб с утра уже под ружьём всё было! И в случае чего, чтоб готовы были женщины с детьми уйти!

Воевода с градоначальником ушли дальше, переругиваясь, а я повернулся к Дамиру:

- Спроси, сколько у них войск.

Дамир опять заговорил на каркающем языке, пленный в модных сапогах ответил, и помощник мой тут же перевёл:

- Говорит – неисчислимы полчища великого халифа Сулеймана Великолепного! А корабли занимают половину окияна!

Глава 15. Подготовка к осаде

Я внимательно осмотрел порт. Валет уже вовсю орал, пинками загоняя в баркасы грузчиков. Четыре шлюпки с бойцами подплывали к лежащему на боку кораблю. Так как выстрелов не до сих пор не было слышно, я сделал вывод, что либо погибли все, либо не собирались сопротивляться. Повернулся, глянул насмешливо на пленного и спросил:

- Настолько корабли океан затмевают, что против нас всего два фрегата выслали?

Дамир начал было переводить, но нарядный сплюнул в пыль и ответил:

- Не переводи, собака, сам отвечу!

Лицо у дружинника вспыхнуло, но он смолчал. А я присел возле пленного и достал сигарету. Подкурил неторопливо и спросил:

- Ну? Жду ответа!

- Флот наш велик и могуч! А это разведка была! Завтра же увидишь, гяур, как мы вас уничтожать будем! А женщин и детей на невольничий рынок отправим! Хватит вам уже осквернять наши священные земли!

- Ты уже уничтожил, - я выдохнул клуб дыма и спросил: - Сколько кораблей в вашем флоте? Сколько человек в армии? Советую отвечать быстро и правдиво, и тогда умрёшь так же быстро. А если нет… пожалеешь, что на свет родился!

- В нашем флоте не счесть кораблей! Готовься встретить миллионную эскадру.

Я выкинул окурок, посмотрел на нарядного пленника, зыркающего глазами:

- Ага, халифат, где населения – всего-то пару миллионов человек миллион кораблей сделала и запустила! А недавно в лаптях по морю плавали. Лжец ты, пёс смердящий! Последний раз спрашиваю, сколько кораблей?

Янычар лишь вздёрнул презрительно голову и смолчал. Я спокойно пожал плечами, достал из кобуры пистолет, взвёл курок и приставил к голове:

- Приговором военно-полевого суда и властью, данной мне военной администрацией города Мышинск, приговариваю военного, совершившего преступления против мирных к смертной казни!

Надменный пытался что-то сказать, даже рот открыл, но я нажал на спусковой крючок, бахнул выстрел и мозги халифатца разлетелись по пирсу.

- Дамир, тащи следующего, - спокойно сказал я, достав порох и пули для мушкета, - У нас две тысячи женщин и детей в городе, некогда политесами заниматься!

Воевода, который осматривал разбитые пушки, лишь обернулся на звук выстрела и вновь принялся что-то обсуждать с бомбардирами. А Дамир притащил следующего. Я спросил резко:

- Наш язык понимаешь?

- Панимать да! – часто закивал пленник, - Карасо панимать, плёха говорить!

- Ну, нам поэмы и не нужно рассказывать! Сколько кораблей у халифа вашего?

- Халиф Сулейман Великолепный пастроиль великий флоть из два десятка кораблей!

- Такие, на которых приплыли? – хмуро спросил я.

- Такие нэт! Такие всего вот! – пленник сунул мне четыре пальца, показывая, что всего четыре фрегата было, - Остальной меньше корабль!

- Ха, - воскликнул Дамир, - Получается, мы сегодня им половину фрегатов побили, вашбродь!

- Выходит так, - я зарядил пистолет, но убирать не спешил: - А войско какое?

- Десять туменов отправил халиф! – ещё быстрее залопотал пленный.

- Десять тысяч, значит, - задумчиво протянул я, и повернулся к Дамиру: - Убирай их всех в тёмную! Пусть там сидят. Скажи, пусть кормят, чтоб с голоду не окочурились!

Я подошёл к воеводе, быстро доложил, что выяснили, и Ястребов тут же распорядился послать гонца в Нежеголь. А сам попросил:

- Ты доставку пушек проконтролируй! Я пойду ополчение готовить. Думаю, больше под ружьё встанут. Война – это не набег. У нас только охотников около сотни с ружьями! Полтысячи соберём!

Весь день прошёл в диком напряжении. К вечеру мы сумели переправить с разбитого фрегата в порт восемь пушек. Валет клялся, что если завтра ему позволят, то он привезёт ещё пять штук. Гмуры Мышинска практически все высыпали в порт и принялись вместе с людскими плотниками готовить выловленные с фрегата орудия. А я инспектировал стены. Рассказывал ополчению, кому и куда бежать, ну и многое другое. То давал указание новые бойницы сделать. То приказал мешки с землёй подготовить, чтобы укреплять частокол и защищать наших бойцов от пуль. В общем, в казарму вернулся без задних ног и сразу завалился спать…

Солнце уже светило вовсю, когда разведчики доложили о приближении янычар. Враг шёл красиво, по дороге, растянувшись на несколько миль. Тут, оказывается, что на марше, что в бою принято было строем шествовать, сохраняя какие-то там рыцарские традиции.

- Какие? – с удивлением переспросил я у воеводы.

- Рыцарские, - смущённо хмыкнул Ястребов, и продолжил: - Халифатцы особенно этим традициям привержены. Гордые! Честь, говорят, превыше всего.

- А сотней солдат деревню вырезать – это тоже честь? – сатанея от здешних порядков, уточнил я у воеводы.

- Ну, так мы для них неверные. Вроде как не совсем люди.

- Погоди, Борис Борисович, - я не совсем понимал логики янычар, - А почему тогда воюют по рыцарским правилам?

- Так воюют для себя, перед всевышним им надо по правилам себя вести. А убивать кого угодно, и как угодно можно, - воевода вдруг разозлился: - Ну что ты пристал ко мне? Придут – сам и спросишь!

Теперь я смотрел на стройные порядки янычар и думал, успею ли спросить. Впрочем, воеводе и бойцам, уже сталкивавшимся с янычарами, я поверил. И если сказали, что основной удар будет по центральным воротам, тут и усилил по максимуму оборону. Потому на центральной стене у меня стояли восемьдесят человек дружины и полсотни ополчения. На остальных трёх стенах было поменьше: по сотне ополчения и по десятку дружины. Сюда же, на центральную стену, я приказал перетащить сразу пять больших двенадцатифунтовых пушек. А ещё с фрегата Валет привёз «небольшую» пушечку, которая вместе с лафетом и колёсами весила около семисот килограммов. И если здоровые пушки утащить могли только лошади, то эту пушку вполне себе вчетвером артиллеристы катали, куда им вздумается.

Янычары, кстати, тоже прибыли с артиллерией, но она у них была, откровенно говоря, слабовата. То ли серьёзного сопротивления не ожидали, то ли лень пушки было тащить, но они под наши стены пришли всего с четырьмя осадными орудиями. Валет тут же принялся мне объяснять, и выходило, что осадные орудия и наши пушки по стрельбе ядрами имеют практически одинаковую дальность. Я подозвали Николу Ярца и принялся втолковывать:

- Помнишь, как по кораблям били?

- Помню, вашбродь, -кивнул усатый артиллерист.

- Ну, здесь же подобную тактику применяй! Видишь, как они осадные орудия хорошо выстроили? Три крайние пушки пусть бьют по первому орудию, пока не уничтожат! Потом по второму и так далее. Две оставшиеся работают по толпе! Понял?

- Понял, вашбродь, - кивнул Ярц и запыхтел трубкой, - Не делали так никогда, но тактика хорошая. Должно сработать!

- Ну так иди, давай указания пушкарям! – я махнул рукой и подозвал своих десятников, а также командира конной полусотни поручика Евсея Сервеня. Воевода отдал его в моё распоряжение, и молодой дворянин даже не подумал противоречить.

- Ну что, друзья, - я тоскливо взглянул в поле, где орали-кричали полтысячи янычар и произнёс: - Шансы отбиться у нас большие! Но делать надо ровно то, что говорю! Все бойцы прячутся за стенами и стреляют только из-за них! По первому залпу я команду дам, дальше уже сами!

- Нам точно на стенах? – по юношески срывающимся голосом спросил у меня поручик, - Не смотрите, что нас полсотни – мы можем выскочить навстречу и стяжать славу!

Грек и Касым посмотрели на молодого дворянина, как на душевнобольного. А Ливий с Иваном стыдливо убрали глаза. Чужую дурость всегда тягостно видеть, особенно, когда от этой дурости чьи-то жизни зависят. Говорят, таким же восторженно-дуростным был и предыдущий сотник. Царствие ему небесное. В принципе, последние три слова как раз лучше всего и характеризуют такое поведение…

часть 1, главы 16-18

Глава 16. Первая атака

Часть халифатцев начала устанавливать орудия, остальные строились в порядки.

- Ярц! – крикнул я, - Начинай огонь по пушкам врага!

- А как же переговоры, вашбродь? – испуганно спросил старший бомбардир, - Они ведь сейчас пошлют парламентёров, те потребуют сдачи города.

- Какие нах… переговоры? – озверел я, - Ещё раз не выполнишь приказа, я тебя лично пристрелю, баран! Бегом выполнять!

- Понял, господин сотник! – вытянулся во фрунт Никола и побежал к бомбардирам, крича на ходу:

- Целься, сукины дети!

Я наблюдал за янычарами, и от них действительно в нашу сторону отправились пятеро конных с каким-то флагом. В этот момент и грянули наши пушки. Залп был хорош! Два ядра попали в одно из осадных орудий, и там детонировало что-то, раздался взрыв и ещё одна пушка врагов отлетела, перевернулась, и я очень надеялся, что она повреждена смертельно. А ещё два ядра попали в порядки халифатцев, пропахав землю и сшибая врагов. Парламентёры развернулись резко и поскакали к своим, а защитники крепости заорали, увидев более чем удачное попадание.

Враг засуетился, разворачивая в нашу сторону оставшиеся орудия, а наши пушки рявкнули вновь, и ещё одна гаубица халифатцев была поражена. А огромный фронт янычар двинулся на нас.

- Ну, с Богом, - перекрестился я и заорал громко: - Готовсь!

Солдаты осторожно выглядывали из-за частокола, примеряясь, как ловчее стрелять, а у янычар бахнуло единственное оставшееся в живых оружие. Впрочем, прицелились халифатцы из рук вон плохо и ядро бахнулось метрах в пятидесяти от ворот. Для того, чтобы видеть и понимать максимально удобную дальность для ружейного залпа, ещё накануне я отмерил расстояние и пометил, когда начинать огонь. Если б янычары шли пешим строем, мы бы успели залпов пять-шесть минимум сделать. Но вот против конницы раза два-три максимум успеем выстрелить. Потому большие надежды у меня были именно на орудия. Когда конная лава сдвинулась я заорал старшему бомбардиру:

- Четыре пушки картечью, по наступающему врагу по команде!

- Четыре пушки картечью, - заорал Ярц, - По команде!

Как только конница приблизилась на расстояние метров в триста, я заорал:

- Батарея, огонь!

Четыре пушки рявнули одновременно, и картечь, достаточно широко разлетевшись на таком расстоянии, проделала широкие бреши в наступающих порядках янычар. Бомбардиры стали заряжать пушки, а халифатцы, заорав, пришпорили коней.

- Дружина, - я следил за приближающейся лавой: - Пли!

Залп двух сотен ружей тоже зашёл хорошо. Тем более, перед самым началом боя я всем сказал целить в лошадей – так легче попасть. Ибо лошадь по сути крупнее человека. Из полутысячи конников минимум сотня уже лежала в поле, но остальные только яростнее стали нахлёстывать лошадей. Тут бахнула халифатская пушка и в этот раз ядро попало в ворота, разнеся в щепы одну из створок. Бойцы уже перезарядились и вновь выстрелили. И опять полсотни конников покатились по степи. Но остальные были всё ближе. Мои бойцы успели сделать второй залп, когда янычары подскакали почти под самые стены. Зато на таком расстоянии залп получился убийственным. Минимум сотня халифатцев покатилась в пыль. А тут ещё и наши бомбардиры, перезарядившись, жахнули картечью. В это время янычары как раз оказались перед рвом, заплясали, останавливая разгорячённых лошадей, и пушки собрали хорошую жатву.

Халифатцы быстро сообразили, что на лошадях перебраться через ров шансов у них нет, потому спрыгивали с сёдел и лезли через ров уже пешком. Наши ружья били, не переставая. А я помчал к разбитым воротам, крикнув Греку:

- Два десятка со мной!

Мы успели как раз вовремя. С полсотни янычар толпой ломанули в ворота, но тут их ждал красивый сюрприз, подготовленный нами накануне: деревянные колья, вкопанные навстречу нападающим, и окопы, выкопанные напротив входа. Из этих окопов мы и сделали первый залп по прорвавшимся. Десяток врагов упал, но остальные стали стрелять в нас, пока около десяти янычар раздвигали копья, пытаясь расчистить дорогу. Я стрелял, заряжал ружьё и снова стрелял. В ответ летели пули халифатцев и, даже несмотря на то, что мы были укрыты окопами, вокруг меня падали сражённые дружинники, слишком много врагов лезло в разбитые ворота. Правда, янычар падало в разы больше. И в итоге они не выдержали, развернулись и побежали назад. А дружинники радостно палили им в спины.

- Бегут! – заорал со стены Касым, - Бегут, ваше благородие!

Я к стене и выглянул наружу. Оставшиеся в живых янычары улепётывали, настёгивая коней. Правда, под стенами их осталось не меньше, а то и больше половины. Тут вновь рявкнули наши пушки, и ещё пара десятков янычар покатилась в пыль. Ко мне подскочил поручик и заорал с сияющим лицом:

- Ваше благородие, разреши вылазку! Мы их сейчас! – и махнул вытянутой из ножен шашкой, чуть не отрубив Касыму ухо.

- Что «вы их», поручик? – максимально ледяным голосом спросил я, и Евсей Сервень немного стушевался:

- Добьём, господин сотник, - уже не так уверено проговорил дворянин.

- Вы в полсотни шашек собираетесь добить минимум две сотни янычар? – я пристально посмотрел на молодого рубаку и тот мучительно покраснел:

- Но они же разбиты! – голос поручика был жалобен и срывался на фальцет.

- Их две сотни! И вдали от стен тебе не помогут ни наши пушки, ни наши ружья! Как только они вас увидят – развернутся и просто перебьют, как котят!

- Но, ваше благородие! – губы поручика задрожали и мне даже стало жалко молодого героя.

- Приказы не обсуждаются, - я отвернулся, показывая, что разговор закончен, - Нам надо не доблесть показывать, а город сохранить!

- Золотые слова! – раздалось за спиной. Мы с поручиком резко развернулись и увидели воеводу, карабкающегося к частоколу. Ястребов взобрался, осторожно выглянул наружу и сказал: - А я до последнего не верил, что от полутысячи отбиться сумеем!

В это время грянула наша батарея и последняя пушка халифатцев была уничтожена. Со стороны врага разносился яростный крик, вопли. Лежащие под стенами раненые стонали, орали и кричали что-то на своём языке.

- Ваше высокоблагородие, - я козырнул Ястребову: - Первый натиск врага отбит! Уничтожено все четыре осадных орудия и около трёхсот человек личного состава! Чуть позже доложу о наших потерях, сейчас десятники подсчитывают их!

- Орлы! – Ястребов стиснул меня в объятиях и повернулся к поручику, - А вы бы не горячились, Евсей Андреевич! Уж ваш батюшка намного разумнее.

И махнул скорбно рукой:

- Эх, молодо-зелено!

Через полчаса десятники доложили, что ответным огнём янычар было убито всего семеро наших бойцов, ещё полтора десятка получили ранения, и сейчас ими занимались маги. Я же приказал сколотить щит и зашить им прохудившиеся после артиллерийского попадания ворота. А сам смотрел в сгущающиеся сумерки на клубящееся далеко от Мышинска воинство халифата и гадал, что же придумают янычары теперь. Когда тьма совсем сгустилась, я приказал большей части бойцов отдыхать, а сам расставил караулы и первый раз за день поел. А потом закурил и позвал своих десятников:

- Итак, ваши предположения, что теперь будут делать янычары?

- Да кто ж их знает, вашбродь, - пожал плечами Грек, - На моей памяти так их ни разу не причёсывали. Правда, и таким крупным отрядом они не нападали. Ежели бы в прошлом годе их столько под наши стены пришло – не было бы уже Мышинска!

Глава 17. Как в кино – в последний момент!

Грохот пальбы уже настолько въелся в мозг, что наступи сейчас тишина, я бы в это не поверил. Как въелась и гарь, пороховая копоть и кровь. Мы две недели отбивались от войск халифата. Вначале к городу подошли сразу семь кораблей во главе с двумя оставшимися фрегатами. Но целых двенадцать пушек на пирсе дали такой бой, что оба фрегата были уничтожены, а вместе с ними ещё пяток кораблей поменьше. Таким образом Сулейман лишился сразу половины флота, причём, самой его боеспособной части. Видимо, простить этого нам не могли, и под Мышинск пришла огромная армия. Я уж не знаю, сколько там было тысяч, но они обложили город с трёх сторон и в этот раз ошибок старались не допускать. Мы переместили пушки из порта на все три стены, ополчение и гмуры быстро обучились пушкарному делу. Вместе с трофейными у нас было двадцать три пушки, я решил распределить по семь пушек на стены и две осталось в порту, на самый крайний случай. Хотя я сильно сомневался, что халиф вновь отправит корабли на Мышинск. Но даже такое количество пушек нас не спасло. Да, две недели мы сдерживали атаки янычар. Наши пушки били картечью, поля усеивали сотни трупов, и халифатцы раз за разом откатывались, оставляя убитых и раненых. Но били сами из осадной артиллерии, из ружей и мушкетов. Наши потери были меньше, но они были. Если с ополчением у нас было шесть сотен, по две сотни на стену, то через неделю атак у нас оставалось уже всего четыреста бойцов. Ещё через неделю двести. Гибли и мирные, и воевода принял решение эвакуировать женщин и детей морем.

Женщины постарше отказались наотрез и сами взяли оружие погибших. Даже старики стали в строй. А около тысячи детей и молодых мам мы усадили на ялы и шлюпки и отправили в город Славный. С ними отправились и воевода с градоначальником. Я на этом настоял особо. Объяснил упёршимся Ястребову и Окружному, что женщинам и детям нужна защита, а городу – восстановление. Кое-как они согласились, хоть и скрипели зубами.

А мы остались умирать, потому как помощи всё не было, а сдавать город мы не намеревались. Понимали, что легко умереть не получится. Уж не знаю, сколько потеряли янычары, но поля перед городом синели от их кафтанов.

К исходу второй недели халифатцы всё же полностью разбили почти все три стены. Из двадцати одного орудия у нас оставалось всего пять. И тогда янычары вновь пошли в наступление. Мы стреляли до последнего, но, когда я понял, что удержать стены не получится, дал указание отходить к городской ратуши возле порта. Там гмуры давно выстроили баррикады, там мы и собирались принять последний бой.

Мы отступали по узким улицам, постоянно отстреливаясь, не давая к нам приблизиться конным янычарам. Лишь только они появлялись напротив, мы стреляли по лошадям, и пока следующие перебирались через трупы животных, мы успевали отойти и перезарядить ружья. Янычары тоже стреляли и нас оставалось всё меньше. В итоге к единственному в городе каменному зданию ратуши нас добралось всего около сотни разумных, потому как гмуры сражались с нами плечом к плечу. Изможденные, израненные, еле стоящие на ногах. Но гмуры при этом умудрились притащить пушку, и теперь разворачивали её вдоль самой широкой, центральной улицы. Я увидел среди бомбардиров Валета и спросил сорванным, осипшим голосом:

- А Никола где?

Валет молча ткнул пальцем в небо и также молча стал подтаскивать мешки с картечью и порохом к единственной оставшейся у нас пушке. Я повернулся к Греку и просипел:

- Бери два десятка и тащите пушки из порта!

- Не успеем, вашбродь, - Валет махнул рукой, - Теперь уже одна пушка и ружья!

Я подумал секунду и кивнул, соглашаясь. Осмотрел баррикады, а потом посмотрел на четыре дома, выходящие к площади.

- Грек, поджигай дома! Они хоть на какое-то время дадут заслон!

Десятник кивнул и кинулся с бойцами к деревянным избам. Половина города итак уже сгорела, потому большой роли и эти строения не сыграют. Но, по крайней мере, позволят нам выиграть время.

Избы запылали быстро, жарко, хорошо. Почти месяц дождей не было. А мы стояли на баррикадах и смотрели, как по ту сторону огня скапливаются янычары.

- Валет, а ну-ка из пушечки через пламя бахни! – приказал я гмуру.

Коротышка ощерился и заорал:

- Пли!

Пушка рявкнула, и гмур с другими бомбардирами тут же кинулись её заряжать. А я даже через пламя и дым увидел, как попадали с той стороны янычары. И услышал, как заорали злобно. А потом пламя начало спадать, и я заорал:

- Готовимся, други! – и уткнул в плечо приклад ружья.

Янычары выметнулись на площадь конной лавой. Наша пушка вновь рявкнула, и десяток конных закувыркались по площади в крови и пыли.

- Пли! – заорал я, и слитный залп сотни ружей тоже изрядно выкосил конницу. Но вечно осторожные янычары рвались вперёд, будто обезумели от двух недель боёв и им стало не страшно умирать. Они переползали через трупы лошадей и рвались к нам. Мы успели сделать ещё залп, и тут халифатцы полезли на баррикады. Я увидел перекошенное смуглое лицо, ударил штыком, попал в грудь и янычар упал назад, вырывая из моих рук ружьё. Я выхватил клинок и рубанул следующего, появившегося на баррикаде. Часть наших бойцов давно забежала в ратушу и стреляла оттуда со второго этажа во врага. Янычары тоже стреляли, уже, по-моему, не различая, кто здесь, свой или чужой. Я рубил клинком, не понимая, попадаю кого-то или нет. Просто поднимал и опускал саблю. Лишь один раз успел понять, что навстречу янычар выставил ружьё, клинок скользнул по нему и на землю упали пальцы, а враг заорал, раззявив пасть, и я ударил наотмашь, так, что кровь брызнула. А потом увидел приклад, и вспыхнуло всё, и резко померкло.

Приходил в себя тяжело, жутко болела голова, сразу вспомнил последние секунды и сердце сжалось. «В плену» забилась мысль в голове, и я потихоньку приоткрыл глаза. Но вместо янычар почему-то увидел Гераньку, которую мы отправили вместе с беженцами из города.

- Умер, что ли? – пробормотал я, - Так, а ты почему умерла? Не доплыли?

- Доплыли, - засмеялась девушка, - И назад уже с армией вернулись. Государь как узнал про объявление войны, корпус остановил и со всей армией сам отправился на границы. Потому и долго шли. Но успели, как в сказке. Вы уже в ратуше сидели. Зато янычары так Мышинском увлечены были, что проморгали нашу армию. Вот и ударили по ним в тыл всей мощью! В общем, армии халифата больше нет. Почти все порублены, а часть в плен взята! Будет что на наших пленных обменять. Они до Мышинска два города разорить успели. Да тут зубы и обломали!

- Да и мы по зубам получили хорошо, - прохрипел я и попытался встать. Да тут же упал обратно.

- Лежите, ваше благородие! – Герань взмахнула руками. – Я мага позову! Он сказал, как очнётесь – его пригласить!

Я почувствовал тошноту, потому махнул рукой и бахнулся опять в кровать. В комнату вошёл через пару минут какой-то седенький старичок и… воевода Ястребов. Борис Борисович хоть и был обеспокоен, но улыбался и даже успел мне подмигнуть, пока маг осматривал мою голову.

- Ну что, ваше магичество, всё нормально? – спросил я волшебника, и тот кивнул удовлетворённо:

- Завтра уже сможете встать! И сразу же ко мне! Тут Сергий мне про вас интересные вещи рассказал.

- Не горячитесь, Аристарх Аристархович, - воевода многозначительно посмотрел на мага, - Его величество сказал, что дарует аудиенцию. Не забыли?

- А, ну да, ну да, - смущённо откашлялся маг и кивнул чему-то, - Но после аудиенции – сразу ко мне! Обследую, побеседуем. Ну и вообще…

Что вообще – седенький старичок не объяснил, лишь покрутил пальчиками в воздухе, будто лампочку невидимую выкрутил, да и вышел из комнаты. А воевода пододвинул стул:

- Ну, Виктор свет Петрович, большое дело сделали мы!

Глава 18. Новый мир навсегда…

Аудиенция с князем заняла пару минут. В здании мышинской ратуши, одном из немногих домов, уцелевших в городе, расчистили большой зал, поставили здоровенное кресло, заменяющее, видимо, трон. На троне и восседал невысокий, но достаточно крепкий мужчина. Чуть седоватый. Без короны и одетый в обычный военный кафтан его величество выглядел чуть усталым, но достаточно бодрым. Какой-то напыщенный франт в бакенбардах проорал, что вот, мол, явился сотник Виктор Петрович Омон собственной персоной пред очи Государя Новеграда и Глиции, повелителя трёх морей Владимира! Князь сошёл с кресла, подошёл бодрой походной, пожал руку, прицепил на грудь медаль какую-то. Да дал свёрток. А тип в бакенбардах заорал на весь зал, что сотник Омон, я, то есть, награждаюсь имением в триста душ в окрестностях столицы! И принимаюсь на службу к государю в Сторожевой приказ! Поняв, что аудиенция закончена, я быстренько поклонился и поспешил выйти из зала. На выходе меня перехватил воевода Ястребов и потащил за собой. Подвёл к неприметному худощавому невысокому господину с носом, похожим на орлиный клюв, и проговорил:

- Ваше сиятельство – это тот самый Омон.

Господин этот сунул мне руку и представился сухо:

- Граф Шувалов. Андрей Андреевич. Глава Сторожевого приказа. Перехо́дите в моё подчинение.

- Омон, - промямлил я, - Виктор Петрович. Бывший сотник.

- Ну, почему бывший? – еле улыбнулся худощавый. – Я вам тоже сотню дам. А там посмотрим. Но, если хотя бы половина из того, что о вас рассказали – правда, то далеко пойдёте! Правда, у нас армейских обозначений нет. Будете зваться не сотником, а начальником отдела. Но это уже мелочи. Маг сказал, что вы чувствуете себя хорошо, потому завтра же выезжаем в столицу. Его величество в Приграничье будет ещё долго. Ждёт послов от халифа. Потом нудные и долгие переговоры. Мы армию на юг не поведём, нельзя западные границы отделить. Халиф это знает. Будет торговаться. А нам в это время надо в Новеграде много работы сделать. Потому будьте готовы!

- Ваше сиятельство, - я виновато глянул на воеводу: - А могу я с собой несколько человек взять? Люди надёжные, проверенные.

Ястребов тяжело вздохнул, но смолчал. Граф правильно истолковал его вздох и обратился к воеводе успокаивающе:

- Мы вам оставим дружину в две сотни с отличным офицером! Внакладе не останетесь, - повернулся ко мне и добавил: - Берите всех, кого посчитаете нужным. Хороших людей всегда не хватает! Честь имею!

Шувалов коротко кивнул, развернулся и пошёл в ратушу, а мы с воеводой побрели по разбитой, чернеющей обгорелыми остовами домов улице. По всему Мышинску разместились войска. Бойцы в красных кафтанах шумели, кричали, тут же готовили на кострах какую-то похлёбку. В общем город наш напоминал армейский лагерь, а не уютное место, каким я его запомнил при первом посещении.

- И кто этот Шувалов, Борис Борисыч? – спросил я у воеводы.

- А это второе лицо в нашем княжестве, - Ястребов оглянулся на солдат, сидящих возле котла, и проговорил ещё тише, - А иногда поговаривают, что и первое! Но это ты сам скоро узнаешь. Я в столичных делах не очень силён. Там свои политесы. Ты мне лучше скажи, кого забрать хочешь?

- Грека, Касыма, Дамира, Руслана, Герань и Болдыря с Ярёмой, - принялся перечислять я, - Если Валет согласится, то и его с собой возьму.

Ястребов поморщился, но возражать не стал. Лишь махнул обречённо рукой. Потом спросил удивлённо:

- Валет – это гмур?

- Ну да, - подтвердил я, и Ястребов повёл шеей:

- Ну, тут не знаю, разрешит ли Шувалов гмура в Сторожевой приказ взять. В армии они служат, конечно, но, чтобы в святая святых…

- Так Шувалов сказал – бери кого хочешь.

- Ты про людей говорил, - воевода пожал плечами, - Впрочем, кто знает? Может, разрешит и гмура взять. Граф человек непредсказуемый.

С утра мы выдвинулись в столицу. Граф Шувалов осмотрел отобранных мной разумных, особенно внимательно присмотрелся к гмуру и девушке, хмыкнул и кивнул головой, мол, одобряю. А потом пригласил меня в свою карету. В карете сидели ещё два персонажа. Грузного, чернобородого и черноглазого здоровяка граф представил, как начальника разбойного отдела Игоря Владимировича Злодова. Второго – белобрысого, молодого совсем и вёрткого, будто с шилом в заднице, назвал начальником воровского отдела Артёмом Васильевичем Мечниковым. Как только карета тронулась, глава сторожевого приказа спросил:

- Откуда будешь?

Я замялся было, но потом решил сказать, как есть. И минут пятнадцать рассказывал, как попал в этот мир и кем был в мире прошлом. Шувалов слушал внимательно, а потом произнёс:

- Что-то такое я и подозревал. Кстати, это тоже одна из причин, почему в Приграничье и не принято спрашивать, кто ты, да откуда. Всякие приходят, и тут главное не кем был, а кем стал в итоге. Ты хорошо послужил государству, да и навыки твои полезные. Уверен, что нам пригодятся.

- А что я делать-то буду, ваше сиятельство?

Признаться, воевода Ястребов так и не смог мне ответить на этот вопрос. Сказал лишь, что Сторожевой приказ занимается борьбой с врагами внутренними. Разбойниками, ворами, да изменниками. В какой отдел попаду я – не понятно. Вот и спешил узнать. Шувалов после моего вопроса помолчал немного и сказал:

- Думал тебя в разбойный отдел определить, но после рассказа твоего сделаю по-другому. Подготовишь сотню бойцов для задержаний. Так, как у вас готовили. Тактика у вас, смотрю, вполне жизнеспособная. Оборона Мышинска доказала. Потому – тренируй. А там и другие дела появятся. Как людей примешь – дам тебе неделю – в имение съездить, посмотреть, что, да как. Управляющего назначишь, и прочее. Жалованья, я думаю, тебе итак хватать будет, но имение должно доход приносить. А оно уже два года, считай, без хозяина. Государственный управляющий там.

- А по средствам? Мне для тренировки и полигон нужен, и щиты специальные и вообще.

- С этим проблем не будет, познакомлю с нашими финансистами, они расскажут, как заявки писать. На подпись будешь напрямую мне приносить, чтоб задержек не было.

- А розыскным делом занимался? – спросил меня с интересом белобрысый начальник воровского отдела.

- Пару лет, пока в ОМОН не пошёл, опером работал, - кивнул я.

- Кем? – переспросил Мечников.

- Оперативный уполномоченный, тут же пояснил я, - Это те, кто преступников ищут.

- О, ваше сиятельство, - оживился белобрысый, - Мы пообщаемся потом с Омоном? Вдруг, что интересное узнаем?

- Почему ж потом? – усмехнулся Шувалов, - Сейчас и общайтесь, а я подремлю, чтоб не мешать вам!

И прикрыл глаза, откинулся на подушки. Но я готов был поспорить, что весь наш разговор с Мечниковым и Злодовым граф внимательно слушает. Уже в конце разговора я не выдержал и спросил:

- А есть ещё… такие как я?

Злодов кивнул весело:

- Иногда появляются. Что интересно, у нас – только в Приграничье. У Халифата – в своём месте. А у западников – тоже определённое место есть.

- И все из нашего мира? – загорелся я.

- Из разных, - качнул головой Мечников, - Всегда из разных.

- А… назад попасть?

- Никому не удалось, - вдруг открыл глаза граф, - Невозможно это. Так что привыкай быть здесь. Это твой новый мир навсегда…

часть 1, главы 19-21

Глава 19. Борьба с бандитизмом

Новеград только-только готовился ко сну, закрывая ставни на окнах, да скрипя калитками домов добропорядочных граждан. Полная луна, проступившая над горизонтом, безучастно взирала на город, на охвативший его сумрак. Пялилась жёлто-бесстрастно на суету ночных кварталов, где именно с наступлением тьмы только-только начиналась жизнь. В этих кварталах на улицы выходили потрёпанные девки, предлагающие себя за небольшую плату. Девки подороже наряжались в салонах, ожидая прихода особых гостей побогаче. Распахивали свои двери кабаки да пивнухи, ожидая гостей. А ещё ночью выходили на промысел воры да разбойники, коих в Новеградском царстве в последнее время развелось невероятно много. Тут сказывалась затянувшаяся война с соседним королевством, пусть вялотекущая, но изнуряющая. Сказывался конфликт с халифатом, который быстро закончился перемирием, но успел оттянуть часть войска на южные рубежи. Дезертиры, переселенцы и просто любители лёгкой наживы вышли на большие дороги, оттянув значительную часть сил Сторожевого приказа из столицы. И преступность Новеграда не преминула этим воспользоваться. Если в дворянском квартале ночью ещё было более-менее тихо, то даже купеческие кварталы стали небезопасны. А уж про ремесленные, бедные и портовые кварталы и вовсе говорить не приходилось. Немногочисленные патрули просто не справлялись с наплывом разбойных нападений. Дознаватели разбойного отдела за голову хватались. А количество преступлений всё росло. И тогда я вспомнил полководца Жукова. И на одном из совещаний предложил графу Шувалову этот план по избавлению столицы от вала преступности. Граф выслушал и согласился. Он сейчас заменял государя, был, так сказать, исполняющим обязанности. Потому быстренько выпустил секретный эдикт, дающий новые полномочия стражам – то есть, бойцам Сторожевого приказа. И мы начали действовать.

Если быть точнее, то я вспомнил опыт послевоенной Одессы, где за короткое время сумели побороть бандитизм, пусть и достаточно крутыми мерами. Правда, тогда шум большой поднялся, так как методы противоречили конституции СССР. Но в нашем случае всё невероятно упрощалось тем, что никакой конституции в княжестве не было. Старая добрая монархия давала большие преимущества для работы здешних правоохранительных органов. И мне монархия в этом плане нравилась всё больше и больше. Не нужно было думать над тем, какой пункт статьи ты нарушишь. Всё решалось росчерком пера монарха, то есть государя. Ну, или графа Шувалова, прозванного в народе Кальмаром. Потому как иногда складывалось ощущение, что у графа куча щупалец и он их запустил повсюду. Правда, в лицо Шувалова Кальмаром никто называть не осмеливался, но за спиной…

В общем, в отсутствие государя граф Кальмар исполнял функции временно исполняющего обязанности его величества. Правда, было одно «но». В случае, если операция не понравится государю, уже сам граф мог впоследствии стать объектом для разбирательства. Это, конечно, обязывало к раздумьям. Но граф оказался человеком решительным, потому с лёгкостью взял на себя такое решение.

Анализ показал, что разбойники предпочитали нападать на парочки, где только один мужчина мог оказать сопротивление. И вот я шёл под ручку с Геранью и делал вид, что изрядно перебрал. Вооружён я был двумя двуствольными пистолетами. Ещё один пистолет был у Герани. А кроме того, мы запрятали короткие клинки, так, чтобы их не видно было под плащами. Ещё двадцать таких же пар разошлись по всему Новеграду. Столько женщин, готовых рискнуть и вступить в схватку с бандитами, у нас не было, но я быстро нашёл выход из ситуации и нарядил в женщин часть своих бойцов. Сколько было хохота и шуток над спецами, напяливавшими на себя женские платья – даже говорить не буду. Правда, шутки я быстро пресёк, тут же на месте приказав двоим наиболее ярым шутникам в срочном порядке побриться и тоже надеть на себя платья и парики.

Мы с Геранькой обошли приличных размеров лужу, я даже специально наступил в неё одной ногой, и девушка заругалась жалобно, делая вид, что тащит меня на себе. И тут я увидел в подворотне слева какое-то движение. Это был купеческий квартал с добротными двух и трёхэтажными кирпичными домами, потому укрыться тут было где. Я сжал руку Герани, давая знак приготовиться, и глупо икнул, когда перед нами выросли четыре одетые в тёмное фигуры.

- Сымайте одежду и отдавайте кошельки и драгоценности – гнусаво заговорил из-под капюшона любитель лёгкой наживы.

- Сейчас, - я вытянул из-под плаща руки с пистолетами и выстрелил. Одновременно со мной выстрелила Герань. Трое грабителей упали, а четвёртый развернулся и бросился бежать. Я без зазрения совести выстрелил ему в спину, и когда тот рухнул на брусчатку, внимательно осмотрел всех четверых. Вооружены они были как попало. У двоих – огромные ножи вроде мачете. Ещё у одного кастет, а у четвёртого кистень. Я взял кастет, покрутил его и сунул в карман – в хозяйстве всё пригодится! В это время на звук выстрелов прибежали трое стражников. Они уже были предупреждены и ждали выстрелы, как условный сигнал. Стражники деловито стали стаскивать тела в кучу, а мы с Геранью так же деловито перезарядили пистолеты.

- Ваше благородие, - один из стражников тронул меня за рукав: - Что с телами-то делать?

- С телами? – я махнул рукой, - Граф распорядился, чтобы до утра лежали, а там уже подводы проедут соберут! Вы, главное, обыщите и заберите всё оружие и ценности!

Ещё через двадцать минут блуждания нас вновь попытались ограбить. И чуть было дело это не увенчалось успехом. Потому как все трое разбойников попались из неразговорчивых. Просто выскочили с дубинами и попытались оглушить. Я оттолкнул Герань и еле увернулся сам. В падении выстрелил, попал в одного из бандитов и тот заверещал тоненько. Остальных это ничуть не обескуражило, они кинулись на меня, занося дубины для удара. Я выстрелил ещё раз, но поторопился и не попал. Спешно перекатился и вскочил на ноги. Герань в это время выстрелила в спину одному из разбойников, и тот рухнул на землю. Третий, увидев, что оба его подельника выбыли из игры, пытался было убежать, но я рявкнул:

- Дубину на землю! Ложись!

Преступник колебался всего мгновение. Первый бандит, которого я ранил, продолжал тихонько подвывать, держась за бок. Решив, что одного задержанного более чем достаточно, я прицелился в голову воющему и выстрелил. Вой оборвался, бандит задёргал ногами в предсмертных конвульсиях. Оказалось, что это просто замечательный педагогический приём! Последний нападающий, увидев, как умер его подельник, перестал сомневаться, отбросил дубину и шлёпнулся прямо в грязь.

- Руки за спину! – скомандовал я и быстро затянул разбойнику верёвку на запястьях. В ожидании стражи сел на связанного и стал неторопливо заряжать пистолеты. Герань тоже быстро зарядила мушкет и проговорила недовольно:

- Что-то долго стражников нету!

- Подождём, - я пожал плечами, достал сигарету и закурил. Разбойник подо мной что-то замычал, и я спросил, выдыхая дым: - Что-то сказать хочешь?

- Не знаю, кто вы, но вам теперь смерть! Все кровью умоетесь!

- Ого, - я от удивления даже привстал с пленника, - Это отчего же нам смерть? Не оттого ли, что мы такую вошь, как ты и твои подельники раздавили?

- Ты не знаешь, на кого руку поднял, - связанный сплюнул в грязь, где и лежал, - С нами даже стража не связывается! Ман Тян вам всем головы поотрывает!

- И кто такой Мантян! – я присел на корточки перед разбойником, но тот демонстративно отвернулся. Я вздохнул тяжело и сообщил: - Мне с тобой возиться некогда. Будешь молчать, тебе будет очень больно. Мне повторить вопрос?

Ухарь с большой дороги продолжал молчать, и тогда я, конечно, сожалея о принятом решении, сломал ему первый палец. Бандит заорал так, что Геранька даже вздрогнула и оглянулась испуганно. Я подождал, когда вопль болезного ослабеет и спросил:

- Кто такой Мантян?

- Кня-князь г-города! – простонал разбойник.

- Это какого же? – весело удивился я, и так как разбойник опять замолчал, наклонился и сломал ему второй палец. В этот раз бандит орал ещё дольше, с присвистом, взахлёб, пуская сопли и слёзы. Когда чуть замолчал, я ему сообщил: - У тебя ещё восемь пальцев на руках. Каждый следующий болеть будет сильнее. Эта боль будет пульсировать, биться и не успокоится долго. Но если ты продолжишь молчать, я начну ломать большие кости. И это будет ещё больнее. Потому либо ты мне всё рассказываешь, либо я больше не останавливаюсь, пока в тебе останется целой хоть одна кость…

И разбойник заговорил. Говорил он долго, взахлёб. А я ещё раз убеждался, что вся эта падаль, грабящая людей, сильна только так, исподтишка, из подворотни. С кастетом или дубиной…

Глава 20. Глава ОПГ

За ночь наши группы уничтожили около сотни разбойников. Двадцать бандитов были схвачены живыми и в пыточных сторожевого приказа палачи вовсю выбивали из них сведения. И сведения эти оказались более чем интересны. Выяснилось, что расплодившаяся, как после дождя грибы, преступность, не стихийное явление, а хорошо организованная сеть. И возглавляет её некто Ман Тян. Кто это такой и почему раньше не попадал в поле зрения Сторожевого приказа – было более чем любопытно. Впрочем, это недоразумение заплечных дел мастера исправляли с бешеной скоростью. Преступники на дыбе и в других не менее весёлых и неожиданных местах вдруг становились добропорядочными гражданами, раскаивались в совершённых преступлениях и взахлёб спешили сотрудничать со следствием. Одно дело беззащитных убивать да грабить, а другое – самому в роли жертвы оказаться. И разбойники, не первый месяц наводившие ужас на жителей столицы торопились поделиться всеми сведениями, которые знали сами. Оказалось, что Ман Тян этот прибыл не так и давно из другого то ли королевства, то ли халифата. И хотя говорил на понятном языке, но с небольшим акцентом. Как-то быстро этот гражданин прибрал к рукам кучу местных головорезов, сколотил из них банду и тихой сапой за год подмял под себя весь криминальный элемент столицы. Теперь вот и выясняли доблестные сотрудники заплечных дел, где живёт этот гражданин и прочие нюансы. Впрочем, я все эти нюансы уже выяснять не стал. Слишком устал за ночь. Потому даже домой не пошёл, завалился спать прямо в казарме. Проснулся уже после обеда оттого, что Болдырь тряс за плечо и просил:

- Ваше благородие! Ваше благородие! Вставайте, вас граф вызывают!

Я быстренько вскочил, ополоснул лицо и как был – мятый и заспанный – потопал к Шувалову. Андрей Андреевич на внешний вид вообще внимания не обращал. Ему лишь бы дело делали. И в этот раз лишь глянул мельком на меня и кивнул на стол, где была снедь всякая. Как говорится, что Бог послал. Хотя, стоит признать, к графу Кальмару Господь был милостив. Посылал всегда изысканно и много. И в этот раз стол ломился от котлет, запечённой птицы, и даже окорока свиного. Ну, и кувшин с вином прибыл из небесной канцелярии. Красным. Потому я уговаривать себя не заставил. Сел и тут же начал обедать с аппетитом. За столом были ещё и Мечников со Злодовым. Они кушали всегда аккуратно, будто стеснялись. Но я душа простая, сказано жрать – жри. Жизнь приучила, что следующий раз ещё неизвестно, когда покушать удастся.

- Ну что, Виктор Петрович, - Шувалов поднял бокал с вином и отхлебнул маленький глоток, - Ваша идея оказалась блестящей! Я думаю ещё пара-тройка таких ночей и столица надолго забудет о разбойниках на улице!

Я кивнул, тщательно прожёвывая курицу и всем видом показывая, что благодарность принял, понял, но это, мол, мой долг служебный. Шувалов, впрочем, на мой кивок внимания не обратил вовсе и продолжил:

- Но вы уже в операции участия принимать не будете. У вас другие задачи!

Я старательно прожевал и уставился на шефа. Эти «другие задачи» внушали опасение, потому стоило выслушать внимательно. Граф кивнул Злодову и тот, откашлявшись, начал доклад:

- Мы почти день вели допросы. Допрошено было двадцать человек! Из них двенадцать сразу согласились на добровольное сотрудничество, ещё шестеро после небольших пыток. И только двое проявили упорство.

Увидев, что граф изумлённо поднял бровь, Злодов тут же добавил:

- В итоге, заговорили и они. И, как оказалось, им есть, что скрывать. Именно эти двое знают, где находится Ман Тян. Они из, так сказать, приближённого круга этого самозванного князя! Мы их разделили по разным пыточным и работали отдельно друг от друга, а потом сравнивали показания. Я уже докладывал вашему сиятельству об этой методе.

- Игорь Владимирович, - граф вновь отхлебнул вина: - Избавь нас от своего словоблудия. Мы знаем, что работать ты умеешь, и уверены, что выяснил всё, что возможно. Давай уже по существу. Без подробностей работы!

- Если по существу, - Злодов достал блокнот и заглянул туда, - Ман Тян находится не в столице, а в загородном имении, принадлежавшем ранее дворянину Бельскому! Да не один, а с сотней отчаянных головорезов, преимущественно военных преступников и дезертиров! Людей умелых, знакомых с военным делом и дисциплиной. Дворянин Бельский по показаниям допрашиваемых проиграл имение в карты в одном из притонов и оформил поместье на какого-то стряпчего! Мы уже проверили информацию в Удельной палате, бывшее имение Бельского оформлено на некоего Козлитина Никифора Сидоровича! Ежели дадите приказ, мы его арестуем и допросим с пристрастием!

Граф немного подумал, достал сигарету и закурил:

- Пожалуй, пока не нужно. Просто установите за ним слежку, чтобы не пропал никуда. А арестовывать рано, чтобы не спугнуть этого, - Шувалов пощёлкал пальцами: - Мана Тяна!

Я в это время вновь принялся усиленно жевать, подтянув к себе поближе блюдо с котлетами. Но от следующих слов графа чуть не подавился:

- А вам, Омон, нужно будет произвести арест Мана Тяна. Малыми силами.

Я прокашлялся, выпучив глаза. Мечников сочувственно протянул мне бокал с вином, и я выпил его почти залпом. Вытер навернувшиеся на глаза слёзы и спросил хрипло:

- А большие силы куда делись? И почему задерживать надо малыми силами человека, окружённого сотней головорезов?

- Ну, большие силы они сразу увидят, - Шувалов принялся объяснять мне, как малому ребёнку, - Имение Бельского расположено вдали от столицы. Вокруг имения одни поля, уже убранные. Потому, даже сотню заметят. Мы тут с коллегами подумали, что максимум, который может пройти к имению незаметно – это двадцать человек. Отберёте самых лучших сотрудников и выдвинетесь через…

Граф посмотрел на настенные хронометры:

- Через два часа! Как раз хватит времени, чтобы добраться до имения Бельского к ночи. А там уже действуйте по обстоятельствам! Но этот Ман Тян нужен нам живым! С остальными поступайте, как посчитаете нужным. Приказ я уже оформил. По нему вы получаете любое содействие, а также в нём указано, что всё, что вы делаете, делается на благо государства!

Я налили в бокал ещё вина и лихо тяпнул, так, что Мечников аж крякнул от восхищения. Шувалов посмотрел на меня с осуждением и проговорил:

- И постарайтесь сами тоже живым остаться. У нашего главного мага Кичиги какие-то большие планы на вас! Он мне уже все уши прожужжал, требуя предоставить вас ему на… кхм, исследование.

- На опыты, что ли? – сумрачно спросил я и ухватил куриную ножку. Уж если и помирать, так с полным желудком.

- Ну, почему сразу на опыты? – делано возмутился граф, - Говорит, интересная у вас способность, исследовать хотят. Но это всё потом. В первую очередь – арест этого самозванца, а после съездите, наконец, в ваше имение.

После обеда у графа я вышел во двор и подозвал Валета, который стал у меня кем-то вроде адъютанта:

- Собирай десяток Касыма и десяток Грека. Через два часа все должны быть готовы. Чтобы как штык! Кто не успеет – накажу!

- Наказать все горазды, - пробормотал гмур, - Похвалить некому!

Я лишь рукой махнул на ворчание помощника и пошагал в свой домик, который снимал недалеко от дворца. Удовольствие это мне выходило дорого – практически половину жалованья, начисленного Шуваловым. Но, после нескольких месяцев жизни в казарме в Мышинске очень захотелось пусть и съёмное, но своё. Да и цена эта в непосредственной близости от дворца на самом деле являлась чуть ли не символической. Валет, как любой гмур, был очень предприимчивым. Он и нашёл уютный домик с четырьмя комнатками и даже небольшим двориком, в котором росли две яблони. Дворик этот был обнесён кирпичной стеной, потому место хоть и находилось почти в центре столицы, было практически изолированным от посторонних глаз. Я даже нанял домработницу и кухарку в одном лице, так как самому что-то делать просто не было времени. Роза, а именно так звали тётеньку, готовившую и убиравшую, делала всё качественно, и когда бы я ни пришёл, меня ждал вкусный обед либо ужин.

Когда я уже подходил к дому, меня догнал Валет и доложил:

- Приказ выполнил, десятки Грека и Касыма готовятся!

Я кивнул, и мы зашли во дворик. Выскочившей Розе я махнул на столик под яблонькой:

- Накрой нам здесь, через час мы уезжаем.

Глава 21. Выполненная операция

Осень властвовала безраздельно, обрушив сырость и холод на Новеградское царство. Грязь противно чавкала под ногами, и особенно нелегко было тем бойцам, которые тащили штурмовые щиты. Но без этих щитов штурмовать имение Бельского, где засел пресловутый Ман Тян – смерти подобно. Сто головорезов – это не задницу слону почесать! Потому нужно было минимум два фактора для победы. Первый – это фактор внезапности. Второй – хорошая тактика, которая даст нам шанс выйти не просто живыми, но и с поставленной графом целью – задержанием Мана Тяна. Был у меня ещё один хороший козырь в рукаве – гранаты, которые по моему заказу сделали гмуры столицы. Здесь гранаты, конечно, использовали, но это были обычные металлические шары, набитые порохом. А я научил делать осколочные, пояснив, как ребристость боеприпаса увеличивает поражающую мощь. А ещё бы сделали гранаты свето-шумовые. Без них в нашем деле никуда.

Идущий впереди Касым поднял руку, и мы остановились. Наш небольшой отряд только-только обогнул в темноте небольшую рощу, возле которой мы оставили своих лошадей, и Касым проговорил негромко:

- Вижу усадьбу!

Я вышел вперёд и пристально всмотрелся в темноту. Усадьба высилась тёмным утёсом, я выпил специальный экстракт из местных трав и зрение чуть прояснилось. Стало видно не то, чтобы как днём, но вполне себе неплохо. Особняк загородный, который находился верстах в двадцати от столицы, был добротным, двухэтажным, разлапистым и кирпичным. А вокруг него такая же кирпичная стена в полтора человеческих роста, охватывающая территорию в школьный стадион размером. Я тяжело вздохнул и скомандовал:

- Касым и Болдырь – со мной на разведку! Остальные – приблизиться вон к тому холму, затаиться и ждать нас! Старший – Грек!

Мы втроём скользнули к усадьбе, внимательно выглядывая, нет ли кого с этой стороны ворот. Было, вроде бы, тихо, и мы приблизились к стене. Я ухватился за край забора и подтянулся, заглядывая во двор. Тут же увидел, что кроме двухэтажного особняка, торчащего над забором, во дворе ещё два одноэтажных здания. И одно из них – явно казарменного типа. Возле входа в особняк сидел на заднице и похрапывал тучный мужик, явно часовой. Ещё двое таких же бессовестно дрыхли возле ворот, прислонив к забору свои мушкеты. Я даже моргнул, пытаясь понять, не снится ли такое счастье, но ничего не изменилось. Ночь. Особняк. И трое дрыхнущих часовых.

Я аккуратно спустился вниз и зашептал:

- Болдырь! Давай за остальными! Идите к воротам, но тихо! Касым, полезешь со мной через забор, надо часовых «снять»!

Через минуту мы тихо приблизились к спящим охранникам. Касым – к тучному засоне, я – к двум возле ворот. Я достали стилет, махнул Касыму рукой и резко ударил одного, второго. Они лишь тихо вздохнули и умерли, не успев понять, что случилось. Я прислушался, но во дворе продолжала царить гробовая тишина. Причём, для троих персонажей гробовой тишина стала уже не фигуральной, а вполне себе материальной. За воротами послышался шорох, я тихонько отворил калитку и во двор скользнули один за другим мои люди. Один десяток со штурмовым щитом я сразу поставил у входа в особняк. С остальными пошёл к казарме. Аккуратно приоткрыл дверь, прошёл в маленький тамбур и оттуда увидел двухярусные кровати и спящих на них разбойников. Тихонько выскользнул на улицу и зашептал:

- В казарме человек восемьдесят. Их всех нужно убить тихо, во сне. Все они – негодяи и убийцы, приговорённые законом к смертной казни. Но если кто-то не сможет – пусть сразу откажется! Я всё пойму!

- Сможем, вашбродие, - прошептал Грек, - Командуй!

Я кивнул, и мы скользнули внутрь. Что там было – распространяться не буду. Скажу лишь, что прошло всё практически идеально. В самом конце чуть было не поднялся шум, но среагировали бойцы быстро, и шумевший умер, не успев никого разбудить. А потом мы подошли к особняку. Мне казалось, что руки мои залиты кровью, хотя я тщательно их вытер. Я отогнал от себя дурные мысли, напомнив, кем были убитые, и обратился к бойцам:

- Если разбойники не соврали, в доме остаётся максимум десять человек! В казарме было девяноста три. Наша задача – войти и арестовать всех, кто в доме! Ружья ваши заряжены каучуковыми пулями. Пороховой заряд у всех половинный. Потому стреляйте во всех без страха. Максимум, что им грозит – переломы и ушибы! Потом всех крутить! Десяток Касыма становится вокруг особняка и принимает каждого, кто попытается убежать из окон! Десяток Грека со мной внутрь! Щитовой впереди! Погнали!

Ярёма, огромный как медведь, прикрываясь щитом, вошёл внутрь. За ним, как я и учил, с руками на плече впереди идущего пошла тройка бойцов. Всё по классической омоновской схеме. Следом скользнул внутрь и я. Сразу за дверью шёл длинный коридор, а в конце его лестница наверх.

- Болдырь, Валет, со мной наверх! – прошептал я, - Остальные – зачищаете комнаты! Здесь всех брать по возможности живыми!

Мы скользнули по коридору и покрались по лестнице. Коридор на втором этаже был тоже пуст. Но если на первом этаже было всего четыре двери, то тут сразу восемь. Я попробовал первую дверь налево, она оказалась открытой. Заглянул внутрь – пусто. Потом дверь напротив. Тоже никого. Валет и Болдырь, поняв мою задумку, тоже стали потихоньку заглядывать в комнаты. Только в пятой Болдырь поднял руку, показывая, что внутри кто-то есть. Я быстро подошёл, заглянул и увидел, что в кровати мужик и сразу две какие-то девки.

- Валет, ты в коридоре, если кто выскочит – сразу стреляй!

Гмур кивнул и мы с Болдырем ворвались в комнату. Мужик проснулся, даже успел сесть в кровати, но я ударом точно в бороду отправил разбойника в нокаут. Болдырь, нимало не терзаясь душевными сомнениями, развернул на живот девок и скрутил им руки специальными наручниками. Потом принялся ворочать бесчувственного мужика. Одна из девиц заверещала, но Болдырь влепил ей затрещину, и та сразу замолчала. А внизу бахнули сразу несколько выстрелов.

- Крути его! – заорал я и выскочил в коридор. Как раз вовремя, потому как из последней двери вывалились сразу трое громил с оружием. Гмур бахнул из двуствольного пистолета, и один согнулся, впечатался в стену и сполз на пол. А вот двое других кинулись на моего помощника. Но тут уже выстрелил я, и одного сбило с ног каучуковой пулей. Второй мой выстрел прошёл мимо, и последний громила кинулся на гмура, но Валет не растерялся. Кинулся под ноги, и разбойник загремел по коридору, а я встретил его ударом ноги, будто профессиональный футболист! Правда, мяч заменив головой негодяя. Негодяй игру не оценил, хрюкнул и вырубился. В этот момент Болдырь выскочил из комнаты, я подскочил к корчащимся бандитам и одного за другим отправил в нокаут. Крикнул Валету:

- Вяжи этих! – и распахнул дверь в предпоследнюю комнату. Она оказалась пустой, а вот из последней, куда я распахнул дверь, грянул выстрел и в деревянную коробку впилась пуля. Я перекатом влетел туда, успел заметить, что в углу стоит испуганное растрёпанное кучерявое существо с одноствольным пистолетом в руке. Подскочил к нему, и оно заверещало вдруг:

- Не подходи, мразь! – потом пыталось ещё что-то прокричать, но не успело, потому как мой правый кулак попал чётко в середину челюсти и существо погрузилось в анабиоз. Мне даже показалось, что челюсть хрустнула, но тут уже я не виноват. Почему-то с рождения я не люблю, когда в меня стреляют. Вот прямо аллергия у меня на выстрелы в мою сторону! Тут в комнату Болдырь ворвался, и я спросил у него, почёсывая сбитые костяшки:

- В коридоре всех связали?

- Так точно, ваше благородие! – Болдырь обошёл кровать и глянул на бессознательное патлатое существо, пытавшееся меня застрелить. Спросил осторожно: - Мёртвый?

- Да вроде нет, - пожал я плечами, - Вяжи и этого, и охраняйте всех. Я вниз!

Внизу я увидел десяток связанных тел. Но один наш боец сидел, прислонив руки к животу, и из-под них текла кровь. Грек стоял над ним и бессильно сжимал кулаки. Я подошёл и увидел, что помогать уже бесполезно. Стиснул зубы и осмотрел пленных:

- Выясняй, кто из них Ман Тян, а остальных… Тащить не будем!

часть 2 Главы 1-3

Часть 2

Глава 1. Альвины и разбойники

В пыточной было сухо и даже местами уютно. Ровненько оштукатуренные стены с двух сторон аккуратно заставлены всякими разными вещами, о назначении которых я даже думать не хотел. Какие-то клещи, щипцы, кандалы. Даже маски и железные штуки, похожие на ботинки были. Я, признаться, таких конфигураций даже в фантастических фильмах не видал. Предназначение некоторых вещей угадывал интуитивно, как, например, конструкцию с болтами, которая, видимо, выполняла роль «испанского сапога». Или длинные иглы. Но были и такие предметы, назначение коих понять я не смог. Впрочем, пытаемый, тьфу ты, подозреваемый, был вздёрнут на привычной дыбе, и её-то я много раз видел в учебниках истории. А напротив входа даже камин был.

- Тут холодно? – спросил я у Злодова. Тот вначале посмотрел на меня удивлённо, а потом понял, о чём я, и хохотнул:

- Наоборот, жарко. Это не для тепла, а для разогрева инструментов. Вон, видишь, угли? На них кладётся всякое. Ежели хочешь, я потом покажу.

- Нет-нет, спасибо, - поспешил отказаться я, и с интересом посмотрел на тело в лохмотьях, висящее на дыбе. Тут же уточнил: - Ман Тян собственной персоной?

- Она самая, - кивнул Игорь Владимирович.

- В смысле, «она»? – видимо, удивление моё было настолько красноречивым, что Злодов заржал, как полковой конь. Потому отвечал со всхлипами:

- Вы что, не поняли, что это баба?

- Да как-то оно на бабу не сильно-то похоже, - проговорил с сомнением я, - рассматривая патлы висящей на дыбе Ман Тян.

- Ну, тут соглашусь, - отсмеялся глава разбойного отдела, - Но факт неоспоримый. Уже проверил палач. Хочешь удостовериться?

- Не-не-не, - замахал я руками, - Избавьте меня от этого зрелища. Мне мои покой и сон дóроги. Ты мне лучше скажи, как баба смогла под себя всех бандитов столицы подмять?

- О, тут история интересная, - Злодов сел за стол на табурет и открыл толстую тетрадь, - Гражданка Ман Тян к делу подходила хитро и исподволь. Набрала банду и переехала в наше государство, а именно в стольный Новеград. А тут уже стала подминать потихоньку под себя всякий сброд. Того посулами, этого деньгами. А потом уже пошли шантаж, угрозы, расправы. И вуаля, за два года вся ночная столица оказалась под её властью!

- А сама откуда прибыла? – спросил я, с интересом посматривая на избитую, с расплывшимся от синяков и гематом рожу.

- Из соседнего королевства, - рукой будто от мухи отмахнулся глава разбойного отдела, - Тут другое интересно. Связи её и те, кто этой гражданке помогал. Снабжал информацией, давал выход на нужных людей. Она и сама не всё знает, назвала несколько личностей, с которыми встречалась. Да они либо посредники, либо вовсе подставные. Кинулись мы туда, а часть перебита, либо пропала. Ни единой ниточки не осталось.

Злодов с надеждой посмотрел на меня:

- Может, ты чего посоветуешь?

- А что я посоветую? – я пожал плечами: - Вы своё государство лучше знаете. А я завтра вообще в имение своё еду. Уже четыре месяца как дали, а я ещё не был там ни разу! Граф велел ехать, принять там дела и управляющего поставить. Так что я завтра убываю на неделю.

- А почему на неделю? – загорячился Игорь Владимирович, - Тебе ехать до имения меньше дня! В двадцати верстах от столицы! День туда, день обратно. Ну, и там денёк!

- Что значит денёк? – возмутился я, - Я там не был ни разу! Надо посмотреть, изучить. Управляющего, опять же, подыскать нужно!

- Ладно-ладно, - Злодов примиряюще поднял руки, - Но как вернёшься – поможешь?

- Помогу, - кивнул я и спросил: - А с этой что?

- Как что? Завтра по княжьему приказу будем казнить прилюдно. На площади, - глава разбойного отдела закрыл тетрадь и встал. Ман Тян застонала глухо, бессвязно зашипела что-то, но Злодов внимания на неё не обращал: - Там ей четвертование уготовано. Так что зрелище будет знатное. Может, задержишься?

Я помотал головой и пошёл на выход. Запах крови и палёного мяса ужасно действовал на нервы. И только оказавшись на улице, я смог полной грудью вдохнуть воздух. Валету, который крутился возле входа, приказал:

- Подготовь десяток Грека, с рассветом выезжаем!

Путешествие наше началось вполне безобидно. За два часа верхом мы отмахали, наверное, половину пути. А после въехали в лес. Проехали с полверсты и услышали впереди выстрел, затем другой. Быстро переглянулись и спешились, укрывшись за лошадьми. Выучка у моих людей была уже отличная. Руслан с Дамиром взяли под прицел дорогу, присев на колено. Герань и Болдырь направили ружья назад. А остальные взяли под прицел лес слева и справа от нас. Мы выждали пару минут и снова впереди бахнуло.

- По звуку – старый мушкет, - повернулся ко мне Грек.

- Всем налево! В лес! Укрыть лошадей и самим укрыться. Грек, Болдырь и Касым со мной! – приказал я и скользнул под деревья. Вчетвером мы аккуратно стали пробираться по лесу вдоль дороги, пристально всматриваясь вперёд. Когда прошли шагов триста, совсем недалеко от нас вновь прогремела пара выстрелов. Мы пригнулись и пошли ещё осторожнее. И вскоре услышали шум схватки. Ещё через полсотни шагов увидели разворачивающуюся на дороге драму. Разбойники, видимо, напали на караван. Караван был странный, всего из двух телег, затянутых пологом. И защищали их странные существа: худощавые, с тонкими шеями и остроухими ушами. Пятеро таких существ уже лежали возле телег мёртвые либо раненые, но ещё с десяток отбивались копьями и саблями от двух десятков разбойников. Бандиты атаковали вяло, боясь попасть под саблю или копьё, но и уйти не давали. А двое разбойников, стоящих позади толпы, торопливо заряжали мушкеты.

- Касым, Болдырь, стреляете в тех, кто с мушкетами! – прошептал я, и вместе с Греком нацелились в толпу. Выдохнул и прошептал: - Пли!

Наши четыре выстрела грянули слитно. Заряжающие мушкеты разбойники упали, как подкошенные. Упали и двое разбойников из толпы. Бандиты вначале даже не поняли, что происходит, а вот остроухие воспряли и стали яростнее отмахиваться от наседавших оборванцев. Мы быстро перезарядились, и я вновь скомандовал:

- Пли!

После второго залпа упали ещё трое бандитов, а остальные поняли, что происходит нечто странное. Но вместо того, чтобы искать источник угрозы, просто развернулись и побежали в лес, бросив своих раненых. Пока мы перезарядились, последний оборванец уже скрылся в лесу справа от дороги.

- Будем преследовать, ваше благородие? – спросил Грек, и я отрицательно покачал головой. Приказал помощнику: - Болдырь, давай за остальными! Чтоб мухой сюда приехали!

И направился из лесу к повозкам. Ружьё закинул на плечо, но обе кобуры с двуствольными пистолетами на всякий случай расстегнул. За мной вышли и Грек с Касымом. Они ружья не убирали, но демонстративно подняли стволами вверх, показывая, что угрозы от нас нет.

- Это кто вообще такие? – шёпотом спросил я у Грека.

- Альвины, - так же тихо ответил десятник. Живут к востоку, лесные жители в основном. Считают себя старейшей расой, а у самих даже ружей нету! Ежели б не наше княжество, за которым они и прячутся, давно б уже их вырезали. Те альвины, которые жили возле западных королевств – давно костьми догнивают!

Я кивнул, показав, что понял. Греку верить было можно. Он до Мышинской дружины десять лет таможенником отработал. С кем только не приходилось ему работать.

Навстречу нам вышел седой чухонец, тьфу ты, альвин с длинной шевелюрой. Он мотнул головой, откидывая прямые волосы с лица, и заговорил с сильным акцентом:

- Альвины благодарят вас, незнакомцы, за небольшую помощь!

Глава 2. Котёнок Пых

Грек хмыкнул за моим плечом и заговорил, растягивая слова:

- Небольшую? Может, нам стоило не оказывать эту помощь, сами бы справились?

Седовласый вскинулся было, но сзади что-то сказали ему на непонятном языке, и тот проговорил, всё так же надменно, но чуть более терпимо:

- Хорошо, помощь была не такой уж небольшой, но вы помогали против плохих людей.

Я покивал согласно и спросил альвина:

- А куда путь держите?

- А вот это уже не ваше дело! – вскинул подбородок седовласый.

В это время из-за поворота дороги на рысях выскочил оставшийся десяток. Я прищурился зло. Как-то не очень благодарными оказались спасённые. Потому проговорил веско:

- Дело моё! Я начальник специального отдела Сторожевого приказа Виктор Омон. Потому, будьте любезны, ответить на вопрос!

К седовласому подошёл ещё один альвин, заговорил что-то быстро, поглядывая на фургоны. Старший выслушал и повернулся ко мне:

- Мы едем в Новеград – столицу государства с товарами для новеградцев.

В это время от фургонов раздался жалобный писк. Я отстранил седовласого и быстро прошёл туда. Прямо за крытой телегой среди тел погибших альвинов лежал труп огромной рыси, размерами с хорошую овцу. А рядом котёнок, которого один из выживших остроухих собирался зарубить.

- Зачем убиваешь? – спросил я поднявшего саблю альвина. Тот посмотрел непонимающе, и седовласый, который пошёл за мной следом, что-то рявкнул ему. Выслушал ответ и повернулся:

- Рысь не выживет без матери теперь. Молока нет. Дохнуть будет мучительно. Потому лучше быстро убить.

Я посмотрел на котёнка и произнёс вдруг:

- Лучше мне отдайте. Зачем убивать?

Седовласый опять покурлыкал о чём-то с альвином, и тот кивнул согласно.

- Забирай, начальник отдела Омон, - седовласый опять вскинул подбородок: - Это наш знак дружбы!

Я подошёл к небольшому комочку шерсти и взял его на руки. Котёнок смешно запыхтел и стал тыкаться мне своим мокрым носом в руку.

- Чего пыхтишь, - усмехнулся я, и решил тут же: - Будешь Пых!

А потом спросил у седовласого:

- Вам помощь наша нужна?

Тот лишь головой помотал и спросил:

- С плохих людей оружие забирать будет Сторожевая палата?

Я посмотрел задумчиво на трупы, и теперь уже сам помотал головой:

- Если вам нужно – забирайте! Стражи не против. Если кто спросит, ссылайтесь на меня!

- Мы возьмём, спасибо, - проговорил альвин.

- Ну, так тому и быть, - я как был, с котёнком в руке запрыгнул на лошадь, и дал приказ отправляться в путь. Гонять по лесам бандитов в мои обязанности не входило. В первом же населённом пункте сообщу старосте, а тот пусть уже дальше по инстанции передаёт.

Оставшийся путь прошёл у нас без приключений и после полудня мы уже въехали в село Стригуны. Село мне понравилось – в полста дворов, не меньше. Избы добротные, улицы ухоженные. И цервкушка в центре села, хоть и небольшая, но своя. Люди при виде нашего отряда напрягались. На всякий случай заходили за ворота и уже оттуда посматривали подозрительно, хотя все мы были в одежде стражей. Я остановился в центре села и заприметил мужика, который спешил к нам навстречу. Соскочил с коня, передал Валету котёнка и спросил у подбежавшего бородача:

- Кто таков?

- Поликарп я, ваше благородие, - ответил мужик, - Староста Стригунов!

- А где барское имение?

- Имение-то? – переспросил Поликарп, и ткнул рукой за цервушку: - А вон, за селом холмик, и на ём как раз имение стоит!

- Ну, а управляющий каков? – спросил я старосту, вынимая сигарету и закуривая. Бойцы мои, увидев, что я спешился, тоже соскакивали с лошадей. Грек тут же пошёл к здоровому колодцу, стоящему на улице, закинул внутрь ведро и заворочал воротом, вытаскивая свежую воду.

- Управляющий? – прищурился староста, - Да неплох управляющий. Не сказать, что прям прижимает, но строговат до хрестьянина.

- Так к вам, отец, если строгим не будешь – всё ж растащите по закромам? – хмыкнул Болдырь.

Староста тоже хмыкнул, но смолчал.

- А дворов в селе сколько? Душ? – мне было интересно всё.

- А вам зачем, ваше благородие? – спросил староста, и тут вернувшийся от колодца Грек брякнул:

- Новый барин это ваш! Омон Виктор Петрович!

- Батюшки-светы, - охнул староста и стащил с себя картуз, - Прощения просим, ваше благородия, мы и не знаем, как и что!

Какая-то баба подошла было к старосте, да тот цыкнул на неё и та порскнула испуганно за ворота. Только подол мелькнул да калитка грякнула.

- Так сколько дворов и жителей? – спросил я, выкидывая окурок.

- Шестьдесят пять дворов и триста жителей, - Поликарп аж пальцы растопырил, будто на них можно триста показать. Я покивал и вскочил на коня:

- Ты вот что, староста, вечерком в усадьбу приди, поговорим. А я поеду с управляющим познакомлюсь. Точно ли хороший?

- Хороший, барин! Строговат, но не лютует зазря, наговаривать не буду!

Уже через десять минут мы влетели на рысях во двор усадьбы, и я посмотрел на теперь уже своё имение. Дом был деревянным, двухэтажным и уже достаточно старым, хотя и не ветхим. А вот хозяйственные постройки явно были много новее. И баня, и куча сараев, и конюшни. Откуда-то из-под сарая выскочил какой-то взлохмаченный паренёк и юркнул в дом. Оттуда, не успели мы к крыльцу подойти, вышел худощавый средних лет гражданин в сюртуке и с бакенбардами. Он спросил холодно:

- Чего изволите, господа?

- Господа изволят имение принять во владение! – стихами заговорил я, и сплюнул через левое плечо, чтобы не дай Бог поэтом не стать! Потом повернулся к Валету: - Покажи документы гражданину!

Гмур вальяжно подошёл к мужику в сюртуке, протянул дарственную от князя и документы на имение Стригуны. То внимательно прочёл и быстро спустился с крыльца, зашевелил бакенбардами:

- Добро пожаловать, господин Омон! Меня зовут Гордей Горелов, временный управляющий! Вы отобедаете вначале, или сразу дела примете?

Я улыбнулся широко и ответил:

- Конечно, отобедаем с дороги! А потом уже расскажешь, что, да как. И это, молока найди! Котёнка мы с собой привезли!

Уже за обедом я спросил у Горелова:

- А почему дом деревянный? Неужели кирпич так дорог?

- Да нет, - мотнул головой управляющий, - Просто предыдущий владелец дом ценил, как память о батюшке, потому и жил в нём.

После обеда я два часа беседовал с управляющим, запершись с ним в кабинете. Он показывал бумаги, отчёты. Рассказывал о состоянии дел. И по всему выходило, что имение хозяину своему очень даже неплохой доход приносит. Но вникать в это всё мне было очень уж лень. Главное, я хотел убедиться, что Гордей этот действительно честный. Относительно, конечно, потому как абсолютно честных в природе не существует. Кроме меня, понятное дело. В Росгвардию других не берут. Потому я сразу предупредил управляющего, что работаю в Сторожевом приказе. Тут это ведомство боялись, потому как оно функции и полиции и ФСБ объединяло.

Глава 3. Когда говорят те, кому не следует

Дела в имении меня затянули в свой круговорот намертво. В первую очередь я предложил управляющему перейти с государственной службы ко мне, и Гордей согласился. Тут и началось. Надо было определиться с оброком для крестьян. Старенький деревянный дом меня тоже мало устраивал. Благо, кирпич тут давно научились делать. Правда, ближайший завод был достаточно далеко от моего имения. Верстах в пятидесяти. И на всю округу других не имелось. Хотя глины для кирпича на моих землях было огромное количество. Я спросил, сколько денег в казне, и оказалось, что сумма скопилась немаленькая.

- Гордей Иваныч, - утром я привычно пил кофе и курил сигарету, поглядывая на промозглую погоду за окном: - А что, если нам кирпичный заводик свой соорудить? Небольшой совсем. Глина под рукой. Речка – вот она. Сколько на это дело средств требуется?

Горелов покрутил головой, но ответил быстро:

- А идея хорошая! И могу сказать, что не так уж и много потребуется! Я работал на заводе в Ольминске, примерно знаю, как там и что. Сараи мужики ваши построят. Печь для обжига тоже сделаем. Вопрос больше во времени и в том, чтобы работников привлечь.

- Вначале построить надо, потом и работниками озаботимся, - я махнул рукой, - В общем, займись этим вопросом. Мужикам, кто будет на постройке работать, скидку по оброку сделай хорошую. Я думаю, сразу желающие найдутся. А ежели объявить, что за работу на заводе по производству кирпича жалование будут платить…

- То народ точно потянется, - кивнул Гордей, - И не только из нашего села, но и из окрестных тоже. Дворяне и сами будут на заработки крестьян отпускать. Им живая монета дороже зерна да яблок.

После обеда пришёл староста, тот самый, которого я в первый день встретил. Он некоторое время мялся, переступал с ноги на ногу в дверях, а потом произнёс всё же, тиская в руке картуз:

- Ваше благородие, у нас тут вопросик такой – мельницы не хватает. Мы зерно ажно в соседнюю волость возим! Путь туда, да обратно неблизкий! Вот ежели б дали вы согласие мельницу построить, да лесу бы дали в долг. Мы бы потом расплатились обязательно за пару-тройку лет. А то ж и речка у нас хорошая – водяная мельница в самый раз бы пришлась! Так она ещё редко-редко когда замерзает. Раз в десять зим если только!

Я поразмышлял немного и позвал управляющего.

- Гордей Иваныч, тут вот Поликарп жалуется, что мельницы не хватает. Непорядок!

Староста просветлел лицом и закивал согласно, а я повернулся к нему и произнёс:

- Поступим мы проще! Денег на жернова у вас нету?

- Нету, - вновь замялся Поликарп, - Мы вот думали…

- В долг попросить? – я понимающе кивнул, - Сделаем иначе! Горелов завтра же отправится за покупкой жерновов и прочего оборудования. Строить сейчас можно, либо нет?

- Сейчас время неподходящее, вашбродь, - переступил с ноги на ногу староста.

- А когда подходящее? – я закурил и внимательно посмотрел на крестьянина.

- С середины весны, когда дерево просохнет! – Поликарп переложил кепку в другую руку, и я спросил понятливо: - Куришь?

- Балуюсь, - кивнул староста.

- Закуривай, - махнул я рукой, посмотрел, как набивает трубку махрой Поликарп, как раскуривает, и добавил: - Если сейчас уже поздно строить, то ты, Гордей Иваныч, тоже не торопись. Приценись, где тут какие жернова. Узнай, кто оборудование установить сможет. И весной начинайте! Сколько на строительство уйдёт?

- Да месяца два-три точно, Виктор Петрович, - задумчиво протянул Горелов.

- О! Как раз к сбору урожая и поспеете! – я ткнул пальцем в старосту: - А плату буду брать умеренную! Сколько там мельники берут в соседней волости?

Поликарп помялся и сказал, поглядывая на управляющего:

- Пятую часть дерут, вашбродь.

- На нашей мельнице платой будет одна десятая часть! Не больше! А как постройка и закупка отобьётся – думаю, можно будет ещё снизить! Богатый крестьянин – богатый барин!

Староста посветлел лицом, хотя приходил не совсем для этого. Спросил осторожно:

- Я могу мужикам объявить, что мельница будет и что всего десятая часть платой будет?

- Можешь! Слово своё даю! Управляющему при тебе наказ дал. Летом будет своя водяная мельница! Ещё что-то?

- Больше ничего, - заторопился староста, - Остатнее мы с управляющим порешаем!

Я кивнул и посмотрел в спину уходящего старосты. Потом повернулся к управляющему и спросил:

- Сколько-то денег у меня в итоге?

- Сейчас пятьсот семьдесят три франка, четыре десима и пять сантимов, - без запинки отбарабанил управляющий, увидел мой удивлённый взгляд и пояснил: - Это первое, что спрашивает новый хозяин. Потому и я подготовился, всё до сантима посчитал.

Я почесал голову, вспомнил, что самый небольшой домик в столице стоит около тысячи франков и спросил осторожно:

- На мельницу-то хватит?

- На мельницу, конечно, хватит. Тем более, через месяц ожидаем продажу зерна, мяса, мёда. Навскидку – это ещё полтысячи франков!

- Отложи зарплату себе, конюху и двум работницам сразу на год! Остальное на мельницу и на завод.

- А как же вы? – удивлённо спросил Горелов.

- А у меня жалованье, - я закурил и посмотрел на унылые осенние поля, - Я полсотни франков получаю. Половину на жильё уходит, но оставшегося вполне хватает. Потому, пока есть на что жить – всё вкладываем в развитие! Надо старость обеспечивать!

Управляющий кивнул понятливо и проговорил:

- Вы не сомневайтесь, всё будет сделано в лучшем виде!

Когда мы уезжали из имения, с управляющим были обговорены все мелочи. Горелов был человеком въедливым, потому долго мне объяснял про коров, овец, лошадей и прочую нужную в хозяйстве чушь. Я долго его слушал, а потом решил расставить точки на «ё».

- Уважаемый Гордей Иванович! Я тебе пока что безусловно доверяю. Но если посмеешь меня обмануть, - я пристально посмотрел на управляющего: - До суда ты не дотянешь! Плюс, не забывай, что у тебя семья. И она будет жить в сытости и достатке, пока ты честен со мной. И если просто надумаешь обмануть, вспомни и о семье.

Управляющий побледнел, но юлить не стал. Смотрел всё также, в глаза. И произнёс медленно, но твёрдо:

- Я понимаю! И помнить буду!

- Ну, и отлично, - улыбнулся я и пожал ему руку, - А я вникать во все мелочи не хочу и не могу физически. Завтра мы выезжаем назад в столицу на службу! Потому всё хозяйство на тебе! Работай, развивай. Чем богаче будем становиться, тем больше жалования будешь получать. Это я тебе обещаю.

Но больше, чем хлопоты и разговоры по хозяйству мне запомнилось другое. Маленький рысёнок вдруг… заговорил! И я чуть инфаркт не получил от этого. Я привязался к этому комочку шерсти, и по утрам и вечером сам поил его козьим молоком. Спал он тоже у меня в комнате. И вот как-то утром, взял я в руку кувшин с молоком, собираясь налить в блюдце, да замешкался. А котёнок с пола вдруг пропищал:

- Дай!

Кувшин вылетел из рук и разбился вдребезги. Впрочем, котёнка рыси это ничуть не смутило, и он радостно стал слизывать молоко с пола. А я посмотрел на Пыха, всё ещё думая, что почудилось мне, и спросил, ощущая себя конченым идиотом:

- Что ты сказал?

Пых поднял мордочку и вновь отчётливо произнёс:

- Дай!

Я сел прямо на пол и выругался. А когда котёнок повторил за мной непечатное, захлопнул рот. Потом посмотрел на него и спросил осторожно:

- Ты меня понимаешь?

часть 2, главы 4-6

Глава 4. Могущественные

Унылые, лишившиеся последней листвы деревья стояли хмурыми толпами по обе стороны от раскисшей дороги. Всего неделю назад мы сражались в этом лесу с разбойниками и деревья были пусть жёлто-красными, порыжевшими, но листвяными. А теперь оголились до стволов и лес просматривался внутрь. Случись это происшествие сейчас – и подкрасться бы не получилось, и бандиты бы так легко не ушли. Бойцы, впрочем, пристально посматривали по сторонам. Двое ехали впереди. Остальные чуть поодаль. Рядом со мной бок о бок ехали Валет и Герань и рассказывали о рыси, устроившемся у меня за пазухой и выглядывающем из-под тулупа.

- Раньше рыси жили почти везде. Говорят, они были у асилков, как у нас собаки, но только разумные! – объяснял Валет.

- А асилки – это кто? – я тоже внимательно смотрел по сторонам. Неспокойный лес, хоть и недалеко от столицы.

- Асилки? – Герань глянула на меня с удивлением, но спохватилась быстро: - Великаны. В три-четыре человеческих роста. До появления у нас ружей да пушек почти безраздельно властвовали на всём континенте. Хоть их и мало было, но приходили с гор отрядами в двадцать-тридцать человек и такое устраивали… Могли половину княжества разорить за месяц! А потом, когда ружья появились, стали бить их, не глядючи на рост, да на силу! Раз они спустились – люди перебили почти всех. Да второй раз спустились – не ушёл никто. А потом уже и перестали спускаться. То ли закончились, то ли решили не связываться.

- И в других местах так же. Раньше в западных королевствах на время набегов асилков люди разбегались по пещерам да норам. А сейчас уже полвека живут спокойно!

- Ну, а рыси? – спросил я Валета.

- А рыси часто с ними были. И вообще, они разумные. Не как взрослый человек или гмур, но как ребёнок лет пяти-шести точно!

- Мясо дай! – в очередной раз высунул мордочку Пых. Я достал кусочек мяса и сунул котёнку. Тот аккуратно взял угощение и вновь засунул морду под полушубок.

- Это он пока маленький, - Герань посмотрела на меня, - Вы мамку его видели?

- Видел, - я вспомнил убитую рысь размером с овцу.

- Так вот, Пых ваш поболе вырастет. Самцы у них раза в полтора крупнее! Так что думайте, чем кормить будете!

Я задумался, и думал до самой столицы. В Новеград мы приехали после обеда, я заскочил в арендуемый домик, оставил там Пыха, наказав ему слушать домработницу, и отправился во дворец на доклад. Граф Шувалов по прозвищу Кальмар встретил меня в своём кабинете не один. С ним вместе был и главный маг королевства Аристарх Кичига, который мне уже пару месяцев проходу не давал. Всё требовал серьёзного разговора. Да только мне за работой некогда было. Видимо, дед дорвался до начальства, и граф тут же подтвердил мои подозрения:

- Виктор Петрович, тут вот его величество повелел поговорить с вами. Так что присаживайтесь. И просто отвечайте на вопросы Аристарха, кхм, Аристарховича.

Я аккуратно присел на стул и внимательно посмотрел на седоватого старика. Тот покряхтел, свёл руки, сделал пару пассов и над руками его возникло что-то круглое, вроде яблока, только размером с футбольный мяч.

- Что-нибудь видите? – спросил маг, и я кивнул согласно:

- Вижу прозрачный шар, вот такого размера! – я показал руками размер шара, и старичок запыхтел весело. Подвигал ещё руками, и шар распался, а из его левой руки будто хлыст извивающийся вырос:

- А теперь? – требовательно спросил меня маг.

- А теперь у вас хлыст из руки, - я посмотрел с удивлением на графа, но тот тоже ничего не понимал. И, видимо, не понимал даже больше, чем я, потому как и на меня и на мага смотрел, как на умалишённых.

- Очень хорошо, - пробормотал Аристарх, встряхнул руками и хлыст пропал. Зато появился небольшой кристаллик, который маг толкнул в мою сторону. Я на рефлексах увернулся, и кристаллик пролетел мимо, впился в стену и дзынькнул, будто хрусталь разбился.

- Отлично, - практически возликовал маг и повернулся к Шувалову: - Мне Снежский сказал, что сотрудник ваш обладает уникальной возможностью видеть магию! Это очень редкий дар. Встречается не так уж часто. Я, честно говоря, до последнего не верил.

- А чем вы в меня швырнули? – осторожно спросил я мага.

- А, - махнул тот рукой, - Ерунда! Парализующее заклинание. Если бы не увидели его, два дня побыли бы бревном!

- Ерунда? – натурально охренел я, - Вы нормальный, гражданин маг?

- Погоди, Омон, - граф обратился к магу: - Ну, обладает мой сотрудник такой способностью, и что? Он тоже может стать магом?

- Магом точно не сможет, - помотал седенькой бородкой из стороны в сторону Аристарх, - Магии в нём совсем нету! Но вот то, что он магию видит – это уникально!

- Да чем уникально? – с досадой спросил граф, - Что вы, уважаемый Аристарх Аристархович вокруг да около?

- Непризнающие, - снизил голос Аристарх, и Шувалов вздрогнул. Провёл ладонью по лицу, будто стирал с себя что-то и проговорил глухим голосом:

- Но… с ними же договор?

- Договор, - сухо ответил маг. - Но какой? И чего это стоит Новеградскому царству и всему человеческому миру?

- Неужели вы думаете, что Омон… - граф замолк на середине фразы, но маг, видимо, понял, о чём он хотел спросить. Кивнул согласно и ответил всё тем же полушёпотом:

- И круг магов, и даже его величество считают также! Тем более, вы же знаете, Непризнающие – постоянная угроза существования всему нашему миропорядку!

Я вообще не понимал ничего из происходящего, но слушал и запоминал внимательно. Тем более, граф и маг были настолько увлечены беседой, что даже внимания не обратили на то, как я достал и закурил сигарету, решив использовать вместо пепельницы пустой бокал.

- Ну, допустим, Омон видит магию. Но как это ему может помочь?

- Очень просто, - маг затряс сухонькими кулачками. Мне показалось, что сейчас он стукнет всемогущего главу Сторожевого приказа, но Аристарх лишь потряс руками и произнёс: - Он видит волшбу! И увернётся от любых заклинаний! Плюс, мы вооружим его всеми амулетами и расскажем, что знаем. И мы уверены, что он сможет… противостоять!

- Но, если не удастся? – Шувалов тоже достал сигарету и закурил нервно. Я первый раз увидел у шефа дрожащие руки, - Вы представляете, что сделают Непризнающие?

- С кем? – сухонько спросил старичок, - Молодой человек служит здесь всего пару месяцев. В Мышинске он тоже пробыл мало, да и почти все, кто его знал, погибли. Если у него не получится – никто и не узнает, что он служит царю. Проявил себя, награждён имением. Из имения и уехал. В общем, какой-то очередной сумасшедший, решивший померяться силами с Самими. Тем более, я уверен, что они и выяснять не будут! Подумают, что очередной похититель сокровищ явился, да и всё!

- И государь одобрил? – граф пристально смотрел на Аристарха.

- И одобрил и благословил! – маг кивнул торжественно, и Шувалов вздохнул, нервно затушил окурок и потянулся за бокалом с вином:

- Тогда объясняйте ему всё сами. И если Виктор Петрович не согласится – заставлять я его не буду! Это я вам обещаю!

Маг закатил страдальчески под лоб глаза и повернулся ко мне. Посмотрел на меня внимательно и прокашлялся:

- Молодой человек!

- Меня зовут Виктор, - перебил я мага.

- Виктор, да, - закивал Аристарх, - Так вот, Виктор, в нашем мире есть, э-э-э, некое количество очень сильных магов…

- Я бы даже сказал, что могущественных, - гробовым голосом добавил граф.

- Да, пожалуй, могущественных, - маг нервно затеребил кулон на шее, - И они грозят всему нашему миропорядку, так как не признают существующие, э-э-э, реалии и правила.

- Что я-то должен сделать? – угрюмо спросил я Аристарха.

Глава 5. Слабоумие и отвага…

В кабинете графа Шувалова уже сгустились вечерние тени, дрожащие от яростного пламени, плещущегося в камине. Ни свечей, ни ламп граф не зажёг, потому отблески огня – единственное, что освещало комнату. Оттого лица графа и мага выглядели немного зловеще. И один и второй молчали, глядя на меня. Впрочем, всё было сказано. Я налил себе ещё один бокал вина, отхлебнул, закурил сигарету и сказал:

- Подытожим, господа! В этом мире целых три могущественных бессмертных волшебника, которые могут в любой миг уничтожить всё разумное, потому как в состоянии даже горы двигать, так?

- Не совсем так, - кашлянул Аристарх, - Бессмертную сущность нельзя убить. Она божественна по сути. А эти маги когда-то всё же были людьми! Просто… в определённый момент получили великую мощь, и смогли стать вечно живущими.

- Но не бессмертными? – уточнил я.

- Мы полагаем, что нет, - маг посматривал, как я пью вино и барабанил пальцами по столешнице.

- То есть, точной уверенности у вас нет? – я глубоко затянулся и выпустил клуб дыма.

- Ну, если бы мы их убили, то в ваших услугах надобности не было бы, - резонно заметил Аристарх и я развёл руками, признавая его правоту.

- Но тебе нужно убить лишь одного, Виктор Петрович, - тут же вступил в диалог граф, - На нашем континенте живёт Пад Аляка, и мы давно избавились бы от набегов, если бы не он.

- Это как? – удивился я.

- А так, - Шувалов поморщился. – Пад Аляка этот играется с княжествами, будто в картонных солдатиков. Усиливает халифат, тот нападает. Только мы собираемся пойти на халифат и отбить всякое желание гадить, как он обрушивает свою мощь на нашу армию…

- А почему не обрушит свою мощь на нашу армию перед нападением халифата, если он им откровенно подыгрывает? – я затушил окурок и хлебнул вина.

- Да кто же знает его помыслы? – поморщился Аристарх, - И с королевствами то же самое. Мы бы давно разобрались с угрозами и с юга, и с запада, но…

- А несколько лет назад уничтожил сразу два города в королевстве Нихон… Вместе с людьми, - проговорил Шувалов и залпом допил вино, - Потому жить и думать, будешь ли следующим, когда будешь, и почему это случится…

Я поёжился, тяжело вздохнул и сказал, стиснув зубы:

- Надо себе герб сделать и девиз на нём: «слабоумие и отвага!». Хорошо, я попробую. Говорите, уже что делать.

- Готовиться! – встрепенулся Аристарх, - Мы расскажем всё, что знаем, дадим самые сильные амулеты.

- И далеко отсюда этот ваш Падляка?

- Смотря с чем сравнивать. И раздельно Пад и Аляка. Аляка имя, а Пад у них что-то вроде статуса. Мол, наивысшая магическая иерархия. - Шувалов смотрел на меня, будто прощался. У меня даже в солнечном сплетении что-то сжалось, но я улыбнулся и спросил:

- Могу я идти? С утра на ногах, отдохнуть хочется!

- Конечно-конечно, - засуетился маг, - Времени у нас много! Выдвигаться нужно не раньше весны, а до того времени нужно готовиться! Четыре месяца у нас точно в запасе. Как раз, кхм, успеете дела свои в порядок привести. Назначить наследников и прочее.

Я тяжело поднялся и пошёл к выходу.

- Господин Омон, - окликнул меня Аристарх, я остановился и оглянулся, - А вы разве не спросите о вознаграждении?

- Да я уж думаю, не десятью франками наградит государь, если получится. А если нет – то и смысла в награде нету.

Граф Шувалов усмехнулся понимающе. Поднял руку, махнув мне:

- Не беспокойся, Виктор Петрович, если получится, то и награда будет царской…

Я вышел во двор и сразу попал под мерзкий моросящий осенний дождь. Откуда-то из-под навеса вынырнул Валет и спросил:

- Домой, вашбродь?

Я кивнул, и мы потопали по осенней грязи, отдыхать от суматошной недели и ошеломительных новостей…

А потом началось обсуждение кампании. Свой первый и самый верный десяток я собрал вечером и рассказал им, куда собираюсь отправиться. Вначале в комнате была гробовая тишина, но после Валет решительно заявил:

- Я, вашбродь, с вами!

- Дурное дело, - покачал головой Болдырь, и добавил: - Потому меня тоже запишите!

Рыжий Руслан, который переживал сердечную трагедию в столице из-за отказа белокурой горничной стать его любовью навеки, рвался в бой. Явно представлял в мечтах, как совершит подвиг, и израненный будет лежать на смертном топчане, а отвергнувшая его девица вдруг поймёт, какое чудо потеряла. Сам таким был лет десять назад. Впрочем, белокурую красавицу я тоже отчасти понимал. У рыжего нашего такие любови были каждый месяц. И каждый месяц он страдал, на пару дней переставал есть. По ночам выходил во двор и курил, глядя на луну. Оттого Герань окрестила его «бабьим оборотнем», который днём человек-человеком, а ночью в кобеля превращается. Причём, надо добавить, что обычно любовные похождения рыжего заканчивались удачно и успешно, и лишь в этот раз его напор дал осечку и разбился о неприступность горничной. Потому Руслан тоже поднял руку и пробормотал угрюмо и с тяжким вздохом:

- Я с вами!

Его друг вислоусый Дамир человеком был думающим и осторожным. И, скорее всего, отказался бы. Но, бросить друга уже не смог. Потому вздохнул даже тяжелее рыжего и проговорил обречённо:

- И меня записывайте, вашбродь! – и с таким укором посмотрел на Руслана, что я на месте рыжего сквозь землю бы провалился. Но бабий оборотень лишь глядел поверх голов, представляя там себе что-то донельзя героическое, и глаза его блестели печально и трагично. Валет посмотрел на рыжего, не выдержал и захохотал. Следом заржал и Грек, махнул рукой, мол, я тоже с вами.

- Всё, - я поднял руки: - Команда собрана! Потому как маги вроде тоже кого-то с нами направят. Итого, со мной едут Руслан, Дамир, Валет, Грек и Болдырь. Князь пообещал, что если задание выполним, каждый получит в дар имение и дворянский титул!

Я увидел, как вспыхнули глаза у остальных, и понял, что сегодня вечером граждане будут локти себе кусать за то, что не вызвались первыми. Но специально эту часть марлезонского балета на потом оставил. Мне нужны были люди преданные и бескорыстные. В таком деле нужно понимать, что спину прикроют. А корысть – слабая мотивация на самом деле. Пусть даже корысть эта в имении и дворянстве заключается. Человек, идущий на опасное дело за деньги, также легко может передумать, либо быть перекупленным. А мне риски ни к чему. Как говаривал наш командир роты, когда я срочную службу служил – воевать за деньги даже негры могут, а ты попробуй бесплатно Родину защити!

Когда все, кроме участников команды, удалились, я начал совет. Перед этим предупредил остающихся в столице бойцов, что граф Шувалов клятвенно обещал любому, кто раскроет тайну, отрезать язык и казнить всю родню. Подчинённые мои взбледнули слегка, потому как знали, что слова Кальмара с делом не расходятся. Но тут тоже нужны были гарантии. Конечно, вряд ли кто из моих людей имел связи с Непризнающими, но тут уж, как говорится, бережённого Бог бережёт. В общем, осмотрел я внимательно претендентов на дворянский титул и сказал:

- А теперь слушайте внимательно! Пойдём мы в поход на Пада Аляку. Живёт он далеко, аж за Восточным хребтом. Потому нам нужно будет пройти земли альвинов, а потом и сам хребет, где, по преданиям, до сих пор живут асилки. Так что поход нам предстоит расчудесный! Никто не передумал? Пойму, если кто откажется.

- Никто не откажется, - пожал плечами Болдырь, - И слово дали, да и дворянами стать… Не будет больше шанса.

- Я согласен с Болдырем, - кивнул Грек, - Потому вещайте, вашбродь, мы слушаем!

Глава 6. Подготовка

Дрова в камине трещали о чём-то своём, Рыжий страдальчески смотрел на огонь, переживая о несчастной любви. Дамир тоже смотрел страдальчески, покусывая ус.

- А что тут вещать? – я откинулся на спинку стула и закурил: - Выдвинемся весной. Месяца через четыре. До этого времени нам нужно стать единым целым. Маги обещали оснастить всякими амулетами волшебными. Плюс, у меня куча задумок, которые нужно и можно сделать. Ну, и слаживание команды. Вы уже знаете, что это. Потому веселье я вам обещаю!

- Веселье, как же, - пробурчал Болдырь. – После такого веселья плакать ещё месяц хочется.

- Тебе полгода обещаю, - ласково улыбнулся я помощнику, и тот вздрогнул, а Валет оглушительно расхохотался.

- Вашбродь, а я тоже, это самое, слаживаться буду? – спросил гмур.

- А как же? – я внимательно посмотрел на коротышку, - Тебе больше всех нужно.

- Почему это больше всех?

- Да потому что там, где нам шаг надо сделать – тебе три, - буркнул Болдырь, и теперь уже заржали все.

Гмур насупился обиженно и сказал:

- Зато там, где вам месяц думать надо, я за три минуты управлюсь!

Я затушил окурок и произнёс:

- Друзья, потом будем шутить и пререкаться. А сейчас слушаем меня. Во-первых, идти нужно будет много и по недружественным территориям. Потому надо подумать о защите. Кирасы я отметаю сразу, потому как тяжелы они и неудобны.

- Кольчуги? – спросил гмур. – Если что, наш народ такие кольчуги соорудить может, что закачаешься! Лёгкие и прочные!

- Кольчуга спасёт от пули? – тут же спросил я Валета.

- Ну, от пули и кираса не спасёт, если близко, - рассудительно проговорил коротышка.

- То-то и оно, - я поднял палец. – Потому завтра же пойдём в цех, и я расскажу про бронежилеты. А ты проконтролируешь, чтобы твои соплеменники сделали всё в лучшем виде!

- Как скажете, вашбродь, - пожал плечами гмур, но по его лицу и интонации было понятно, что в мою затею он верит слабо.

- Теперь об оружии! – я обвёл взглядом своих бойцов, - У каждого будет по два двуствольных пистолета и ружья. Итого огневая мощь отряда вырастет многократно. Потому как даже без перезарядки у нас будет по пять выстрелов у каждого…

- Это, считай, целый отряд! – улыбнулся Грек.

Я согласно кивнул и продолжил:

- По амулетам и прочему определимся позже. Но самое главное, о чём сказал вначале – нам нужно быть единым целым. А сейчас – всем отбой!

Валет выпроводил бойцов и закрыл дверь. А с утра у нас начались сумасшедшие дни. Гмуры приняли заказ на бронежилеты и начали их шить. При этом пообещали, что и пластины и сама ткань будут невероятного качества! А я стал продумывать план похода. Во-первых, решил, что передвигаться нужно обязательно верхом. Маги обещали нам ещё одного человека, итого нас будет семеро. Значит, нужно четырнадцать лошадей вместе с запасными. А ещё Аристарх Аристархович показал амулеты, и долго учил, как с ними обращаться. Причём, седьмым членом нашего отряда стала… Герань! Аристарх Аристархович сказал, что это необходимое условие.

- Может, лучше мага нам заместо бабы дадите? – пробурчал гмур, который с Геранью был, как кошка с собакой.

- Лучше бы оно, бесспорно, лучше, - вздохнул Аристархович, - Да вот только маг не сможет приблизиться. Почует его Пад. И тогда и ему и вам смерть будет.

- А нас не почует? – спросил Грек.

- Да если и почует – не страшно, - придворный волшебник говорил просто, как о само-собой разумеющемся, - Вы для него не больше, чем пыль. И страха у него перед вами не будет. Даже ловушки все его вокруг дворца на магов рассчитаны, да на колдовскую силу. А в вас силы этой нету совсем. Так что лучше вам без мага идти!

- Ну, лучше и лучше, - кивнул я, хватая за руку закипающего гмура. – Мы тренироваться пошли, а вы нам артефакты на улицу несите, на полигон. Там и расскажете остальное!

Уже на полигоне я выстроил команду и критически оглядел:

- На вас смотрит весь цивилизованный мир, видя в вас своих спасителей, а вы что?

- Что? – переспросил Руслан.

- А то, - ткнул я в него пальцем. – Ты и Дамир явно с бодуна! Болдырь, вон, брюхо отрастил!

- Не у одного меня выпуклости, - буркнул Болдырь, глянув искоса на Гераньку. Та вспыхнула и собиралась уже что-то ответить, да я перебил:

- У других выпуклости природой предусмотрены, а у тебя обжорством! С сегодняшнего дня бегаешь на десять кругов больше остальных!

Болдырь открыл было рот, да предусмотрительно захлопнул. Выучил уже, что за каждое пререкание количество кругов будет расти. А Герань посмотрела ехидно на штатного снайпера и показала ему язык.

Я прошёлся перед строем и заговорил назидательно:

- Тренироваться будем здесь! С шести утра каждого дня.

- А выходные? – взвыл Грек.

- А выходные по возвращении – всю оставшуюся жизнь! – подвёл я черту, - В своём имении!

Упоминание об имениях взбодрило бойцов. Особенно рыжего. Думаю, он уже видел, как белокурая ветреница, узнав, что отказала дворянину, локти себе кусает. Естественно, где-то в сточной канаве, окружённая бомжами и бездомными собаками. А он, бледный и гордый шествует мимо неё с баронессой, а то и графиней весь в золоте, да брильянтах. Впрочем, долго фантазировать я им не дал и погнал всех на пробежку. Потом – рукопашный бой. Потом бой с саблями. И только когда все взмыленные уже еле держались на ногах, дал час на обед.

- Ваше благородие, - дрожащим голосом проговорил Дамир, - Мы что, каждый день так тренироваться будем?

- Нет, конечно, - ласково улыбнулся я, - Понимаю вашу озабоченность, ведь от тренировок зависит наша жизнь. Потому обещаю, что лёгкие, щадящие тренировки закончу через неделю и мы уже начнём заниматься в полную силу.

- Лёгкие? – простонал рыжий.

- Щадящие? – взвыл гмур.

Болдырь вообще промолчал. Окунул голову в бочку с водой, стоящую во дворе, и забулькал оттуда. Грек посмотрел искоса на снайпера и проговорил с долей сомнения:

- Так не получится утопиться! Вот ежели прям ввалишься туда…

Болдырь вынырнул, отфыркался и показал Греку кукиш. А я напомнил спокойным голосом:

- Время на обед уже идёт. Кто не успеет – останется до вечера голодным!

Отряд смело со двора, будто волшебством, а я устало присел на скамеечку. Потом зашёл в столовую, где бойцы уже ждали меня за накрытым столом. Я сел, махнул рукой, и принялся есть. Остальные заиграли ложками по мискам победный марш. Я внимательно посмотрел на лица дурачившихся бойцов и понял, что команда подобралась действительно стоящая. Значит, и победа будет за нами.

После обеда придворный маг стал выгружать амулеты и рассказывать какой и для чего предназначен. Я внимательно запоминал, даже переспрашивал. Выяснил, что тут даже волшебные аптечки есть. Или как там они называются. И раны заживляют. И даже кости сращивают. Правда, Аристархович, помявшись, признался, что стоят такие амулеты невероятно дорого, потому как на создание каждого около полугода уходит. Но я решил, что это уж вовсе не наши проблемы. И если нужно для человечества, то нечего и жлобиться! Не в бордель идём, а на битву священную!