Страж могил

Глава 1. ОХОТНИК

Большая черная муха не могла взлететь. Сердито жужжа, она ползала по бесформенному лицу трупа - по вспухшим губам, по закрытым пергаментным векам, по изуродованному носу и впалым щекам.

- Какой страшный, - восхищенно сказал Огерт.

- Гадость! - Нелти не смотрела в сторону мертвеца. Она уже жалела, что поддалась на уговоры Огерта, и пошла с ребятами туда, куда ходить не следовало.

- Почему он лежит здесь? - спросил Гиз.

- А может быть он живой? - предположил Огерт. - Они его ищут, ищут, а он каждую ночь переползает на новое место. И прячется. Ждет, пока кто-нибудь подойдет поближе, окажется рядом... Совсем рядом... Вот как мы... - Огерт зловеще шептал, хищно щурился, скалил зубы. Он хотел нагнать страху на своих товарищей, но напугал и себя тоже.

- Прекрати! - взвизгнула Нелти.

Но Огерт уже не мог остановиться:

- А когда он почует рядом живого человека, то тут же вскочит, схватит его, вцепится зубами в горло...

- Перестань, - попросил Гиз, крепко сжимая в кармане рукоять самодельного ножа.

День уже заканчивался. Садилось солнце. До наступления темноты оставалось совсем немного времени. А ведь родная деревня неблизко, и на потайном пути так много препятствий.

Успеть бы вернуться до ночи...

Издалека, с крепостных стен, окруживших Кладбище, поплыл вязкий колокольный звон, похожий на плач.

- Мы должны рассказать о мертвеце, - сказал Гиз.

- Но мы дали слово молчать, - возразил Огерт. - Рон хотел сходить сюда еще раз. Он собирался показать мертвяка своей девчонке.

- Дурацкий поступок, - фыркнула Нелти, опасливо озираясь по сторонам.

- Если мы все расскажем, то Рон очень рассердится, - сказал Огерт. - Очень!

Они замолчали, не зная, как лучше поступить. Посмотрели на мертвеца, словно ждали от него совета.

Долго ждали...

Жирная муха, перестав жужжать, заползла в черную щель рта.

И вспухшие губы вдруг сомкнулись. С хрустом сжались челюсти. Дрогнули высохшие веки.

Мертвяк шевельнулся...

+ + +

Гиз распахнул глаза. Выдохнул. Стиснул кулаки, пытаясь успокоиться, стараясь унять трепещущее сердце.

Это было непросто.

Гиз весь дрожал. Липкая испарина холодила кожу.

Все, как тогда. В точности... Ненавистный сон! Сколько лет прошло, а ничего не меняется. В одном и том же кошмаре возвращается прошлое. И всегда так некстати! Именно тогда, когда нужно собраться с силами, с духом, когда так необходима решительность!..

Гиз вяло ругнулся и выбрался из-под пахнущего конским навозом одеяла. Спустив ноги на пол, почесался, голыми ступнями нашарил под кроватью свои сапоги, наклонился, выволок их, ухватил обоими руками за голенища, несколько раз со всего маху ударил тяжелой обувкой о пол, давая сигнал хозяину постоялого двора, что можно нести завтрак.

Хозяин появился незамедлительно.

Сегодня он был хмур - не то что вчера. От него несло перегаром и чесноком. Мятое небритое лицо его выражало муку, а красные глаза так и норовили закрыться.

- Яичница и бекон, - вяло объявил хозяин и громко икнул.

Гиз поморщился. Махнул рукой в сторону стола:

- Поставь там.

- А мне больше некуда поставить, - буркнул хозяин. Судя по всему, он не очень-то уважал своих постояльцев. Тем более таких, как Гиз.

- Что нового?

- Ничего. Этой ночью к Диле опять приходил мертвяк. Бродил под окнами, пытался открыть дверь. Под утро, как обычно, ушел.

- Страх! - Гиз натягивал штаны.

- Да уж... - Хозяин оставил тарелку с едой на столе, вернулся к двери, встал, прислонившись плечом к косяку, рассматривая одевающегося постояльца. - Дила опять всю ночь не спала. И дети ее тоже... - В голосе хозяина слышался укор.

- Я ее хорошо понимаю... - Гиз накинул на плечи куртку. Застегиваться не стал - так было удобней чесаться. - Я сам до ужаса боюсь эту нежить...

- Ты? - недоверчиво хмыкнул хозяин.

- Ну да. Что я, не человек, что ли?.. Мерзкие они, мертвяки эти. Жуткие. Меня от одного только их вида в дрожь бросает... - Гиз поежился, вспомнив кошмарный сон.

...жирная муха, заползшая в рот...

- Значит, ты тоже их боишься? - голос хозяина чуть потеплел. - А зовут-то тебя хоть как?

- Гиз.

- А я Эрл.

- И что же нам теперь делать, Гиз?

- Слушать меня, Эрл. И выполнять все, что я прикажу. Даже если вам будет очень страшно.

- Мы давно готовы.

- Охота начнется завтра. А сегодня я заночую у Дилы... - Гиз почесал спину, усмехнулся, сказал: - Твои клопы, Эрл, ничем не лучше мертвяков.

- Да уж я бью их, давлю, как могу, вытравливаю... - развел руками хозяин. - А перевести никак не могу.

- Вот и я тоже, - вздохнул Гиз и потянулся к мечу, стоящему возле кровати.

+ + +

Убить мертвяка непросто. Ведь он уже мертв.

Но при определенной сноровке и мертвого можно упокоить. Главное - не забывать несколько простых правил.

Во-первых, нельзя смотреть мертвяку в глаза.

Во-вторых, нельзя к нему прикасаться.

И в-третьих, с ним нельзя разговаривать.

Конечно, есть еще много всяких хитростей, о которых обычные люди не подозревают. Например, мало кто знает, что мертвяка легче всего убить раскаленным железом. И уж почти никто не догадывается о том, что больше всего на свете мертвяк ненавидит мух. Черных, жирных мух, которые тучами слетаются на тошнотворный запах разложения...

У каждого охотника на мертвяков свои хитрости, свои уловки. Но три правила - не смотреть, не трогать, не разговаривать - выполняют все.

Даже те, кто считает их глупым суеверием и пустой предосторожностью.

+ + +

Дом Дилы располагался на краю села, возле узкой дороги, ведущей в лес. По соседству стояла еще одна изба, но окна ее были заколочены почерневшими досками, а перекошенная дверь заперта на два ржавых засова.

- Чей это дом? - поинтересовался Гиз, встав посреди дороги.

- Ничей, - сказал Эрл. - Раньше тут жил один старик. Лортом его звали. Тихий такой дед, бортничеством промышлял. Мы, детишками были, его любили, он нас медом угощал. А потом помер. Давно... Вот с той поры дом и стоит пустой.

- Понятно, - Гиз повернулся лицом к избе Дилы. Осмотрел высокий крепкий сруб, ладный двор, оценил: - Богатое хозяйство.

- Да, - согласился Эрл. - Муж у Дилы работящий был, да и она бездельничать не любит.

- Когда у нее муж пропал?

- Восемнадцать дней назад. Ушел в лес на вырубку и не вернулся.

- Вы его искали?

- А как же! Искали. Да только без толку. Сгинул...

- А когда мертвяк первый раз появился?

- Восемь дней назад.

- Кто его видел?

- А никто не видел. Он же ночью приходит, в самую темень. Собаки брешут, когда он появляется, скотина пугается... У меня лошадь в стойле каждое утро взмыленная, словно на ней всю ночь кто-то скакал... А люди... Боимся мы... Выглянуть боимся... Каждую ночь ставни накрепко запираем, окна изнутри мебелью заслоняем. На дверях теперь у всех тройные запоры.

- Он и к вам ломится?

- Да нет, вроде бы. Только к Диле. Может быть, чует, что она без защитника осталась?

- Что, совсем одна?

- Ну, не совсем. Трое детей у нее. Две пацана и девчонка. Разве они ее защитят?

Гиз пожал плечами:

- Дети порой на такое способны, что не каждому взрослому по силам.

- Да куда уж им! Вчера из пеленок вылезли...

- Ладно, - Гиз узнал все, что хотел, - пошли в дом. Поговорим с хозяйкой.

+ + +

Дила ждала их на крыльце. Высокая сильная женщина, красивая, но изможденная, она стояла у приоткрытой двери, безвольно опустив руки, глядя себе под ноги. Голос ее был тих, словно шелест опавшей листвы:

- Светлого дня вам.

- И тебе, хозяйка, - сказал Гиз и ободряюще улыбнулся. - Слышал я, повадился к тебе незваный гость.

Женщина искоса глянула на охотника, замешкалась чуть, ответила негромко:

- Может гость... а может и хозяин...

- В дом свой пустишь нас? - Гиз сделал вид, что не расслышал ее слов. Он внимательно разглядывал женщину, не думая о том, что со стороны его поведение может показаться нескромным и вызывающим.

- Проходите, - Дила посторонилась, качнула рукой в сторону двери. - Только вот угостить мне вас нечем...

В избе было холодно, и Гиз еще больше уверился в своих подозрениях. Он остановился посреди просторной комнаты, где почти не было мебели, придержал Эрла за локоть, словно невзначай положил ладонь на рукоять меча. Проговорил, осматриваясь:

- Что-то зябко у тебя, хозяйка.

- Сама не пойму, почему, - пожала плечами женщина. - Вся изба выстыла, будто зимой.

- Может сквозняк тепло выдувает? - предположил Эрл.

- Нет, - покачал головой Гиз. - Думаю, это не сквозняк...

В доме было несколько комнат. Гиз обошел их все, внимательно осматривая каждый уголок, отмечая каждую мелочь. Притихшая хозяйка неотступно следовала за сосредоточенным охотником.

- А дети где? - спросил Гиз, закончив осматривать избу.

- Играют, - ответила женщина. - На улице.

- Не боишься их отпускать?

- А что делать? Разве дома удержишь?

- Значит не боишься.

- Они до темноты не задерживаются. А днем я за них не так волнуюсь.

Гиз опять пристально посмотрел хозяйке в лицо. Она спокойно встретила его взгляд, не смутилась, не покраснела, не отвернулась. Было в ее поведении что-то неестественное - Гиз чувствовал это. Женщина чего-то недоговаривала. Она что-то скрывала.

- Сегодня я заночую здесь, - сказал охотник. - Посмотрю, что к чему.

Дила кивнула.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? - спросил Гиз.

- Нет, - женщина ответила сразу, словно ждала этот вопрос.

- Хорошо... - охотник опустил глаза. - Сегодня ночью я еще раз спрошу тебя об этом. Как следует подумай, что мне ответить... - Он убрал ладонь с рукояти меча, подтолкнул отчего-то смущенного, неестественно напряженного Эрла к выходу и шагнул за дверь.

На улице было жарко, ярко светило солнце, и жужжали мухи.

+ + +

Они опять остановились на дороге, в тридцати шагах от дома Дилы, в пятидесяти - от старой избы давно умершего бортника Лорта. Со стороны могло показаться, что они не знают, куда податься, но это было не так.

- Зачем тебе все это? - спросил Эрл.

- Что именно? - не понял Гиз.

- Почему бы тебе просто не убить мертвяка? Почему ты вот уже третий день живешь у меня, ничего не делаешь, только расспрашиваешь всех о разной ерунде и гуляешь по окрестностям? И для чего собрался сегодня ночевать у Дилы? Ты тянешь время? Но почему? Неужели потому, что боишься мертвых?

Гиз усмехнулся:

- Ты не угадал.

- Так в чем же дело? Мы думали, что ты выполнишь свою работу быстро. Всего-то и надо - убить одного мертвяка. Ты же, наверное, уничтожал их целыми отрядами?

- Бывало и такое, - признал Гиз.

- Тогда я не понимаю...

- В том-то и дело, что не понимаешь, - охотник не смотрел на собеседника. Он медленно поворачивал голову, и поворачивался сам, словно пытался учуять что-то. - Мертвые не оживают сами, просто так, беспричинно. Всегда есть кто-то живой, тот, кто разбудил мертвяка. Тот, кто вольно или невольно управляет им... Да, я могу убить мертвеца, приходящего в вашу деревню. Но прежде я должен разобраться, кто его поднял.

Эрл побледнел:

- Хочешь сказать, что среди нас живет некромант?

- Я хочу сказать, что мне нужно как следует во всем разобраться.

- Если это так, - Эрл словно не слышал охотника, - то как узнать, кто он?

- Когда придет время, я назову вам его имя, - ответил Гиз и посмотрел на солнце.

У него еще был в запасе целый день.

+ + +

К заброшенному дому бортника вела чуть заметная тропинка. Эрл, наверное, никогда бы ее не разглядел, если б не Гиз.

- Трава примята, - сказал охотник, внезапно остановившись и показав рукой себе под ноги.

- Наверное, куры, - предположил Эрл, чувствуя, как ледяные мурашки побежали по спине.

- Нет, не куры. Смотри, здесь камень вдавлен в землю.

- Может, коза прошла?

- Здесь прошли люди. И не один раз.

Эрл беспомощно обернулся. Сейчас он хотел бы очутиться дома, но от его желаний мало что зависело. Он обещал охотнику помочь и не мог нарушить свое обещание.

А впрочем...

- Хочешь уйти? - Гиз повернулся к спутнику.

- Нет... - У Эрла забегали глаза. Чтобы скрыть замешательство, он несколько раз громко кашлянул в кулак. - Я же обещал быть рядом...

- Не бойся, - сказал Гиз. - Днем мертвяки обычно спят... Обычные мертвяки...

- Мы ведь можем на него наткнуться? - спросил Эрл, боясь услышать ответ, который и без того знал.

- Конечно.

- И тогда он может проснуться?

- Может.

- Я не хочу туда идти.

- Мы должны...

Подступы к дому бортника заросли высокой травой и кустами дикой малины. Вкривь-вкось торчали гнилые столбы - останки старой изгороди. Высокая береза, накренившись к дому, накрыла густой кроной добрую часть худой ободранной крыши - заброшенная изба словно пряталась в тени. За слепыми заколоченными окнами притаилась тьма. Ржавые дверные запоры удерживали ее внутри, не давали выбраться наружу.

- Мы не любим этот дом, - невольно понизив голос до шепота сказал Эрл.

- Почему? Ведь бортника вы любили.

- Его самого, но не его избу. Он и сам боялся здесь жить.

- Ты не рассказывал мне об этом.

- Я многое тебе не рассказывал, охотник.

- Так расскажи...

Они остановились в тени березы, встали возле забитого досками окна, в нескольких шагах от развалившегося крыльца. Эрлу было не по себе, он дрожал словно от холода, глаза его бегали. Гиз выглядел совершенно спокойным. Лишь его левая рука крепко - так, что ногти побелели, - держала ножны.

- Бортник этот дом не строил, - сказал Эрл. - Он его только поправил. А кто здесь раньше жил, этого уже никто не помнит.

- Думаешь, это может иметь отношение к тому, что происходит у вас последнее время?

- Не знаю.

- Рассказывай дальше.

- А нечего рассказывать... Дом этот мы всегда стороной обходили. А уж когда бортник умер - и подавно.

- Но почему?

- Я и сам не знаю... Никто не знает... Так уж повелось...

- Ну-ну, - хмыкнул Гиз. - После твоего рассказа мы просто обязаны заглянуть внутрь.

- А может как-нибудь потом? - неуверенно предложил Эрл.

- Нет! - отрезал Гиз. - Сегодня. Сейчас...

Едва заметная тропка огибала дом и сворачивала за угол. Кто ходил к брошенному дому, пользующемуся дурной славой? И зачем? Гиз хотел выяснить это. Он не был уверен, что это поможет ему в охоте, но все же предчувствие подсказывало ему, что неизвестный посетитель старого дома может быть каким-то образом связан с ожившим мертвецом, ночами приходящим в деревню.

- Не припомнишь, когда последний раз у вас появлялись чужаки?

- А как же, - озирающийся Эрл наступал Гизу на пятки. - Хорошо помню. Они же все ко мне в заведение идут. Последний был пять дней назад. Переночевал. Заплатил хорошо. И ушел.

- Опиши его.

- Ничего особенного. Молодой. Одет хорошо. Разговаривал уважительно. Куда-то торопился.

- А были такие, кто обращал на себя внимание?.. Странные...

- Так ведь странники они почти все странные.

- А останавливались у тебя такие, от которых словно ветер ледяной веет? - уточнил Гиз. - И ходят они так тихо, что шагов их совсем не слышно, даже если идут они по опавшей листве. Глаза у них неподвижные, тусклые. Говорят невнятно, тихо, иногда заговариваются, и тогда голос их крепнет.

- Ты о некромантах? - Эрл съежился.

- О них... Может быть, кто-то встречал в округе таких людей?

- Нет... Не припомню...

Вместе с тропинкой они обогнули дом, вышли к завалившемуся на бок двору, что когда-то был пристроен к задней стене избы. В узком промежутке между кривыми стенами разглядели черный проем двери, больше похожий на пещерный лаз.

Тропка вела туда.

Эрл, вздохнув, посмотрел на солнце. Гиз, обернувшись, глянул на Эрла, усмехнулся. Приободрил спутника:

- Не трусь! Я чувствую - там нет ничего живого.

- Этого я и боюсь, - тихо отозвался Эрл.

У Гиза под сапогом что-то хрустнуло. Охотник резко остановился, шагнул в сторону, присел на корточки, развел руками траву, склонился к самой земле.

- Что там? - не выдержал Эрл.

- Ничего особенного... - Гиз выглядел озабоченным. - Всего лишь крысы... Три дохлые, высохшие крысы...

+ + +

Они крадучись вошли в заброшенный дом.

Гиз шел первый. Он так и не обнажил меч, просто одной рукой придерживал ножны, а пальцами другой легко касался костяного набалдашника рукояти.

Следом за охотником, задыхаясь от страха, тащился Эрл. Он подобрал с земли узкий обломок доски с тремя ржавыми гвоздями, торчащими в разные стороны. Оружие никудышное, даже против человека, не говоря уж о мертвяке. Но все же с палкой в руке Эрл чувствовал себя чуть уверенней.

В доме было не так темно, как они ожидали. Узкие клинки света пронзали дырявую крышу и потолок. На грязном полу возле заколоченных окон в ярких желтых пятнах танцевали бессчетные пылинки. Сияющим серебром колыхались в углах густые паучьи тенета. Сверкали острыми гранями осколки стекла.

Но здесь же, рядом со светом, таился в закоулках густой мрак.

Было тихо и холодно.

- Что мы здесь ищем? - шепнул Эрл.

- Просто осматриваемся, - отозвался Гиз.

Небольшая узкая комната, в которой они оказались, перешагнув порог, была завалена всевозможным хламом. Кучи ветхого тряпья, ржавое железо, сломанная прялка, тележное колесо, треснувший хомут, рассыпавшийся стул - словно кто-то специально стащил сюда все это барахло, чтобы затруднить путь незваным гостям.

Или же кто-то просто сложил здесь ненужные вещи, освободив тем самым другие помещения старого дома?

- Снова крыса, - Гиз ногой отшвырнул высохший трупик грызуна.

- Они ведь неспроста здесь? - Эрл осторожно перешагнул еще через одну крысу. - Почему их так много?

- Ты что, боишься дохлых крыс?

- В этом доме я боюсь всего.

- Так что особенного в этом доме? Обычная пустующая изба. Уже почти совсем развалившаяся.

- Иногда ночью здесь светятся окна, - помедлив, сказал Эрл. - Я сам не видел, но мне рассказывали.

- Окна же заколочены.

- В промежутках между досками виден огонь.

- Бродяги ночевали.

- И какие-то тени двигаются.

- Точно бродяги... Те, у кого не оказалось денег, чтобы заплатить тебе за ночлег.

- Может быть, - Эрл перехватил дубинку обоими руками. - Скорее всего, так и есть...

Они наконец-то преодолели завалы, перелезли через большую дубовую лавку, опрокинутую на бок, остановились перед дверью, на которой углем были нарисованы какие-то странные символы: пересекающиеся круги, ломаные линии, замысловато скрещивающиеся черточки.

- Ты понимаешь, что это за знаки? - спросил Эрл.

Гиз пожал плечами:

- Сложно сказать. Что-то подобное я видел и раньше.

- Словно ребенок рисовал.

- Действительно, немного похоже.

- Может быть это предупреждение?

- Хочешь повернуть назад?

- Уже давно.

- Что же... Я не буду просить тебя остаться. Поступай, как хочешь... - Гиз взялся за скобу дверной ручки, отметив про себя, что на ней совсем нет пыли.

Эрл посмотрел назад.

Заваленный мусором, наполненный мраком и холодом коридор казался бесконечно длинным. Быстро перебежать его было невозможно. Его необходимо было преодолеть, перелезая через горы мусора, пробираясь мимо странных предметов, затаившихся в тени, хрустя высохшими тушками крыс...

В одиночку...

- Я с тобой, - вздохнув, сказал Эрл.

- Как хочешь, - равнодушно сказал Гиз и потянул дверную ручку на себя...

+ + +

Когда-то давным-давно, разговаривая с Гизом, Страж Могил сказал:

- Чтобы преодолеть страх, нужно понять, чего ты боишься и почему. Когда ты с этим разберешься, то неожиданно для себя выяснишь, что бояться тебе нечего. Если же ты не можешь понять, что именно тебя пугает, попробуй привыкнуть к своему страху. И когда твой страх станет привычкой, ты перестанешь его замечать...

Страж Могил всегда говорил умные вещи. Но в том разговоре он, кажется, ошибся.

Гиз боялся мертвяков. Вот уже много лет, почти всю свою жизнь. За это время страх стал частью его натуры.

Долгие годы Гиз ждал, что наступит момент, когда он перестанет замечать свой страх.

Годы прошли, а момент так и не наступил...

- Нет ничего страшнее самого страха, - добавил тогда Страж Могил. - Если ты справишься с ним, то больше ничто и никогда не сможет тебя напугать.

Гизу всегда казалось, что в этом утверждении есть что-то неправильное. Но все же он верил Стражу.

Много лет Гиз пытался одолеть свой страх. Он уничтожал мертвяков везде, где только мог. Он приходил на помощь всем, кто его звал - кому-то он помогал бесплатно, с кого-то брал немного денег, кого-то разорял начисто.

Люди давно прозвали Гиза Бесстрашным. Но сам он только посмеивался над глупостью этого прозвища.

Страх вел Бесстрашного Гиза по жизни.

Это страх сделал его героем...

+ + +

Исчерканная углем дверь открылась легко и бесшумно, словно петли ее совсем недавно кто-то смазывал.

Гиз медленно вытащил клинок из ножен и боком шагнул во мрак. Следом за ним, занеся неуклюжую дубинку над головой, переступил порог и Эрл. Не пройдя и двух метров, напарники остановились.

Стылый, пахнущий сыростью и гнилью сквозняк тихо притворил за ними дверь.

Скрипнули, будто вздохнули, половицы - это Гиз перенес тяжесть тела на правую, выставленную вперед ногу.

Просторная комната было совершенно пуста. Проникающий сквозь заколоченные окна свет безжалостно полосовал тьму, но справиться с ней не мог. Тонкие лучи, казалось, лишь сгущали мрак.

- Ничего странного не замечаешь? - негромко спросил Гиз.

- Здесь пусто, - попытался угадать Эрл, хотя ему совсем не хотелось тревожить голосом вязкую, словно трясина, тишину.

- Здесь чисто, - поправил Гиз. - Здесь все выметено и вымыто.

- И что это значит?

- Пока не знаю.

Держась рядом, они обошли помещение по кругу, осмотрели темные углы. Нашли заколоченный лаз в подполье, остановились рядом. Гиз, отложив меч, присел, внимательно изучил шляпки гвоздей, провел по ним пальцами.

- Пусто... Может пойдем отсюда? - Эрл, видя, что ничего страшного не происходит, чуть расхрабрился. Он забыл про дубинку, про свои страхи; мысленно он уже беседовал со своими соседями, рассказывал им о походе в заброшенный дом.

- Тихо! - вдруг вскинул руку Гиз. - Слушай!

И Эрл застыл. Сердце его обмерло, провалилось к самому желудку, потом подпрыгнуло и бешено заколотилось, разгоняя обжигающе горячую кровь. Испарина крохотными бусинками выступила на лбу, язык онемел, в глазах помутилось.

Эрл услышал голоса, идущие с неба. Зловещий невнятный шепот...

Медленно, осторожно поднялся на ноги Гиз. Посмотрел на потолок, хмурясь. Шагнул чуть в сторону, прислушиваясь к едва слышным голосам. Снова искоса глянул вверх. Приподнялся на мысках.

Эрл был готов упасть в обморок.

Гиз посмотрел на перепуганного спутника, усмехнулся, и неожиданно ударил мечом в потолок, заорал во весь голос:

- А ну, слезайте! Хватит прятаться! Быстро! Кубарем оттуда! А то мертвяка натравлю!

На чердаке раздался пронзительный визг, что-то застучало, заскрежетало, вниз посыпались опилки и сенная труха.

Эрл пошатнулся, глаза его закатились, дубинка выпала из разжавшейся руки. Какое-то мгновение он еще стоял, раскачиваясь, но потом ноги его подогнулись, и он бесформенным кулем рухнул на пол.

+ + +

Еще на дороге Гиз почувствовал, что за ними следят. Тогда он не придал этому значения, решив, что это потерявшая мужа Дила смотрит на них из окон своего дома. Но когда они приблизились к заброшенной избе бортника, утонувшей в высокой крапиве и разросшемся малиннике, Гиз понял, что наблюдает за ними кто-то другой.

Наблюдает отсюда - из старого дома.

Если бы не чувство слежки, Гиз, наверное, не разглядел бы едва заметную тропинку, протоптанную легкими - то ли детскими, то ли женскими ногами. Но он знал, что тропа должна быть. И потому обнаружил ее...

Когда они вошли в дом, чувство слежки пропало. Вернее, оно изменилось, стало менее выраженным. Словно те, кто таился в доме, следили за незваными гостями, не глядя на них. Прислушиваясь, поджидая...

Тем не менее, опасности Гиз не чувствовал.

Но он был настороже. Мертвяки, а особенно их хозяева некроманты, умели обманывать чувства людей.

Гиз не забывал о крысах. Слишком уж много их было. Дохлых. Высохших. Это могло ничего не значить. Но с той же вероятностью могло указывать на то, что мертвяк где-то рядом...

Исчерканная углем дверь напомнила Гизу детство. Когда-то они - Огерт, Гиз и Нелти - так же разрисовывали двери и стены своих домов. Приговаривали что-то... Что?.. Теперь уж и не упомнишь...

“...Черный круг - ты нам друг,

Защити всех вокруг!

Черный глаз - скрой всех нас,

Отведи зло от нас...”

И ведь по-настоящему верили, что так можно защититься от зла.

Дети!..

Детей за дверью не было. Там были мрак и запах разложения. Поэтому Гиз вытащил меч. И снова почувствовал чужой взгляд - словно муха села на переносицу.

Он прошелся по комнате, пытаясь понять, откуда на него смотрят. И только услышав тихие голоса, сообразил - дети прятались на чердаке. Должно быть, они лежали на животах, тая дыхание, глядели вниз сквозь потолочные щели, страшно довольные своей невидимостью. А потом что-то случилось - может кто-то кого-то неловко задел, или увидел жирного паука, ползущего по стропилам, испугался. А может быть просто кто-то из них не сдержался, захотел поделиться переполняющими его чувствами, зашептал, а на него цыкнули, он, обидевшись, ответил...

Гиз ударил мечом в потолок, рявкнул:

- А ну слезайте!..

И они, поняв, что обнаружены, взвизгнули, бросились врассыпную. Но куда убежишь, если выход один? И они послушались. Чуть приподнялась потолочная доска, отошла в сторону. Упала, размотавшись, толстая веревка с палками-перекладинами, вкривь-вкось торчащими из узлов, - неказистое подобие веревочной лестницы.

- А нам ничего не будет? - спросил звонкий ребяческий голос.

- Ничего, - пообещал Гиз. И, чтобы подбодрить малышей, подмигнул им и произнес вспомнившийся наговор: - Черный круг, ты нам друг...

- Мы сейчас... - мелькнуло в тени светлое личико. - Только вы маме не говорите, что мы здесь играли...

- Не буду, - сказал Гиз, убирая ненужный меч.

+ + +

Их было трое, два мальчика и одна девочка. Немного смущаясь, они назвали свои имена, но Гиз их не запомнил. Да и не старался.

- И давно вы здесь играете? - строго спросил он.

- Давно! - ответил курносый худощавый мальчик, старший в компании.

- А не боитесь?

- Нет, - мальчонка, похоже, был заводилой. - Мы рядом живем.

- Дила - ваша мама?

- Да. А вы охотник?

- Охотник, правильно. А ты откуда знаешь?

- Мама сказала. Она рассказывала, что вы придете, чтобы убить мертвяка.

- Что еще мама говорила?

- Она сказала, что сюда нельзя ходить.

- И объяснила почему?

- Маленьким сюда нельзя! Но мы уже не маленькие.

- Понятно... - не стал спорить Гиз. - А где ваш папа?

- Он ушел в лес, - ответил старший.

- Мама говорит, что он заблудился, - добавила девочка.

Малыш, которому наверное, не было еще и шести лет, горестно хлюпнул носом. Большие глаза его вмиг наполнились слезами. Девочка, заметив, что братишка вот-вот разрыдается, обняла его, прижала к себе, шепнула на ухо что-то утешительное. Сказала, обращаясь к Гизу, словно извиняясь:

- Он еще маленький. Поэтому часто плачет.

- Маленьким можно, - кивнул Гиз. - Скажите, а вы здесь никого чужого не видели?

- Видели, - сказала девочка, осеклась и посмотрела на старшего брата.

- Видели, - подтвердил тот, чуть помедлив.

- Кого? - спросил Гиз.

- Дядьку.

- Какого?

- Большого. Бородатого.

- И что он здесь делал?

- Сначала ел. А потом заснул.

- Когда вы его видели?

- Давно, - сказала девочка.

- Вчера, - сказал ее старший брат.

- И куда он делся?

- Мы не знаем. Сегодня его здесь не было.

- И часто сюда приходят дядьки? - поинтересовался Гиз.

- Часто, - сказала девочка.

- Иногда, - ответил ее брат.

- Этот дядька... Он был страшный? Он вас напугал?

- Нет... - Девочка задумалась. - Когда он спал, я хотела подергать его за бороду.

- Понятно, - пробормотал Гиз, посмотрев на бесчувственного Эрла. - Обычный бродяга, у которого нет денег, чтобы заплатить за ночлег... Вот что, ребята, - повернулся он к детям, - нечего вам здесь делать, бегите-ка домой. Маме вашей я ничего не скажу, а вы пообещайте мне, что больше сюда не прийдете.

- Обещаем, - неуверенно сказала девочка.

- Обещаем, - бойко ответил ее старший брат. А младший, размазав слезы по щекам, молча кивнул.

- Вот и хорошо, - сказал Гиз, не сомневаясь в том, что подобные обещания дети давали уже не раз. - Не то что бы я вам не верю, но все же, давайте-ка я вас провожу. На всякий случай... - Он подошел к Эрлу, потряс его за плечо: - Эй, друг! Вставай! Слышишь меня? Все уже кончилось, мы, как всегда, победили! Теперь пора уходить!..

Эрл тихо застонал и открыл глаза.

+ + +

Они впятером покинули заброшенный дом. Продравшись через крапиву и малинник, перебравшись через жерди старой изгороди, вышли на дорогу.

- Ну, до свидания, - сказал Гиз детям. - Сегодня вечером я к вам загляну. Ждите.

- Вы не скажете маме, что мы играли в доме? - в который уже раз спросил курносый паренек.

- Не скажу. Даю слово!

- А еще мама не велела с вами разговаривать, - поделилась девочка.

- Это еще почему? - спросил Гиз.

- Она сказала, что вы почти как мертвяк.

Гиз хмыкнул, усмехнулся криво, почесал в затылке. Пробормотал:

- А у вас умная мама... Все верно сказала...

+ + +

Селяне были здорово напуганы.

Обычный путник, проходя через деревню, наверное, ничего особенного не заметил бы. Крестьяне, как всегда, занимались своими делами. А дел у них хватало: середина лета - пора сенокоса. С самого раннего утра, пока солнце еще не поднялось высоко, не высушило росу, пока не очнулись мухи и оводы, пока воздух свеж, они с косами на плечах, с рогатинами и граблями шли на луга - словно бойцы, собирающиеся на бой.

Косьбу заканчивали к полудню, возвращались домой, обедали. Потом снова уходили работать - надо было шевелить подсыхающую траву, уже готовое сено сгребать в копны, везти на сеновал. То, что не поместится под кровлей - валить в скирды...

Крестьяне торопились - их подгонял страх. Гиз чувствовал это.

К вечеру деревня словно вымирала. Плотно затворялись ставни, с недавнего времени обитые жестью. Закрывались массивные ворота дворов, подпирались тяжелым бревнами. Гремели засовы, лязгали цепи, стучали накидные крючки и щеколды. К окнам, к дверям пододвигалась мебель. Даже печные трубы перекрывались чугунными заслонками.

Селяне словно готовились к осаде.

Мало кто отваживался выйти на улицу в сумерки. И никто носа не высовывал из дому ночью.

В ночной тьме по затихшей деревне бродил мертвяк...

+ + +

Перекусив в заведении Эрла, оставив хозяина отдыхать после перенесенного потрясения, Гиз отправился к деревенскому кузнецу. Тот жил рядом с постоялым двором, и соседство это было удобно как ему самому, так и постояльцам Эрла. Лишь сами селяне не слишком были рады тому, что шумная и дымная кузница располагается почти в самом центре деревни.

Кузнец был дома. Увидев гостя в окно, он вышел на крыльцо своей небольшой избенки, уважительно поздоровался, пригласил внутрь, усадил за стол, велел жене принести самогонки и чего-нибудь съестного. Поинтересовался:

- По делу или так?

- По делу, - ответил Гиз. - Время подходит.

- Это хорошо...

Молчаливая неулыбчивая хозяйка принесла узкогорлый кувшин с вонючим самогоном, плоскую тарелку с лепешками и тонкими кусочками кровяной колбасы, поставила перед гостем.

- Все сделал, что я просил? - Гиз разломил лепешку. Есть он не хотел, но обижать хозяев было нельзя.

Кузнец кивнул:

- Исполнил лучшим образом.

- Проволока надежная?

- Я из такой кольчужные кольца делаю.

- Крючья с зазубринами?

- И отточены так, что сами цепляются.

- Бубенцы?

- Подобрал самые звонкие.

- Что ж... Спасибо за работу.

- Может еще что потребуется? - Кузнец разлил самогон по жестяным кружкам. Ту, что была поновей и почище, подвинул к гостю.

- Потребуется, - сказал Гиз.

- Говори, что надо.

- Люди будут нужны. Завтра утром, на рассвете, приходи к дому Дилы.

Кузнец ответил не сразу. Сперва заглянул в свою кружку, призадумался.

- Ну так что, придешь? - спросил Гиз.

- А кто еще будет?

- Я буду. Эрл будет. Все будут, кого собрать сумеете.

Кузнец покачал головой:

- Сомневаюсь я, что пойдут люди. Страшное это дело, на мертвяка охотиться. Не крестьянское.

- Ну, думай, - сказал Гиз, отодвинув кружку с самогоном. - Время пока есть - день сегодняшний, вечер. И ночь. А утром приходи.

Кузнец промолчал, только пожал широкими плечами.

- Ладно, пойдем, - поднялся Гиз. - Покажешь мне свою работу.

+ + +

В кузне пахло дымом и окалиной. Закопченные стены были увешаны инструментом, на земляном полу валялись ржавые куски железа, в углу стоял большой чан с водой. От не успевшего еще остыть горна веяло сухим жаром.

- Вот, - кузнец протянул Гизу холщовую сумку. - Здесь все, что ты просил. Крючки я воткнул в деревяшки, чтоб не цеплялись. Все аккуратно смотал, уложил - разберешься.

- Сколько я тебе должен? - спросил Гиз.

- Мелочь! - отмахнулся кузнец. - Просто избавь нас от мертвяка.

+ + +

Распрощавшись с кузнецом, Гиз направился к старой Исте за вторым своим заказом.

Старуха жила одна в крохотной, вросшей в землю избенке, крытой дерном. Крестьяне ее уважали, но все же старались держаться подальше - они считали, что старая Иста ведьма, и не решались беспокоить ее по пустякам. К старухе обращались лишь в крайних случаях - если кто-то заболевал, или дохла скотина, или засуха грозила сгубить весь урожай. Мудрая старая женщина помогала, чем могла, но денег никогда не брала. Все свободное время она занималась рукоделием: вязала, вышивала, ткала. В деревне считали, что ведьмины поделки обладают волшебной силой. Потому в каждой семье было что-то, созданное ее руками, - вышитое полотенце ли, плетеная из бересты солонка, деревянное ожерелье, тряпичная кукла.

Свой дом старая Иста никогда не запирала. Даже появление мертвяка не изменило ее привычки - как и прежде, дверь ее избы была открыта для всех...

- Здравствуй, бабушка, - сказал Гиз, переступив порог.

- А, пришел... - Иста улыбнулась, показав голые десны. - Жду. С самого утра все жду и жду...

- Значит, сделала, что я просил?

- Конечно, сделала. Работа простая, не трудная. Мне, старой, все равно заняться нечем, а когда дело есть, когда руки заняты, жить не так скучно...

- Хорошо, бабушка, - Гиз понимал, что дай ведьме волю, она проговорит до самой ночи. - Где всё?

- Да вон узелок возле окна лежит, возьми. Я уж вставать не буду, кости болят, спина совсем не гнется...

- Конечно, сиди, бабушка. Спасибо тебе. Сколько за работу отдать?

- Да что ты! Какая тут работа? Смех один! Убери, убери кошель-то! Деньги мне не нужны. Ты вон лучше пособи, окошко протри от пыли, а то совсем стало мутное, ничегошеньки не видать, что там на улице делается... Вот спасибо тебе, красивый... А денег не нужно... Приходили ко мне люди, очень просили тебе помочь, если надо будет. Вот я и помогла... И тебе, и людям... Оно ведь так правильно - помогать всегда надо. А что это за помощь, если за деньги?..

Гиз еще раз поблагодарил старую Исту и поспешил покинуть ее дом. Слишком уж низкие здесь были потолки, они давили сверху, заставляли втягивать голову, и запах стоял кислый, тяжелый, неприятный - запах старости.

Гиз не очень-то надеялся на память ведьмы и потому, оказавшись на улице, развязал полученный от нее узел. Хмыкнул удовлетворенно.

Иста все сделала, как надо.

В холщовую тряпицу были завернуты несколько маленьких берестяных коробочек с семенами гречихи и проса.

Теперь у охотника было все необходимое для охоты.

+ + +

Солнце стояло еще высоко, поэтому Гиз не спешил.

Бросив вещи в своей комнате, перекинувшись парой слов с Эрлом, он решил прогуляться.

В деревне охотника уже знали. Крестьяне издалека кивали ему, здороваясь, но лишь немногие осмеливались подойти ближе, чтобы пожать руку. Некоторых из них Гиз узнавал: толстый Минс - шумный весельчак, жизнелюб и балагур; плотник Гетор с топором за поясом; кривоногий немногословный Кир; угрюмый Эст - крепкий сильный мужик, но забитый женой.

- Завтра утром, - говорил им всем Гиз. - На рассвете, когда появится солнце, приходите к дому Дилы. Передайте всем...

Охотник видел, что крестьяне боятся. Он знал, что прийдут немногие - хорошо, если десяток человек соберется. Кого-то не отпустит жена, у кого-то обнаружатся неотложные дела, кто-то почувствует недомогание...

Они считают, что убить мертвяка - обязанность охотника. Ему за это заплачено. Вот и пусть отрабатывает деньги.

А у них и без того дел хватает.

Каждый должен выполнять свою работу. На этом держится мир...

Гиз догадывался, о чем сейчас думают селяне. Он их понимал, и не собирался с ними спорить, ведь они были правы.

Только вот убить мертвяка - это еще не все.

Нужно найти человека, который сумел поднять мертвого.

А уж с этим человеком - Гиз предчувствовал это - разбираться будут сами селяне.

Это уже их дело...

+ + +

Незадолго до захода солнца Гиз собрал все свои вещи и покинул постоялый двор, на прощание пожав руку молчаливому Эрлу.

- Завтра утром возле дома Дилы, - напомнил он еще раз.

Охотник не успел сойти с крыльца, а за его спиной уже лязгали прочные засовы...

Ночь кралась с востока, со стороны темнеющих лесов. Небо еще светилось, но на земле лежали густые тени - словно натянутые полотнища черной материи. Избы сделались похожи на огромных спящих животных - глаза-окна закрыты веками ставней, крепко сомкнуты пасти дверей и ворот.

Гиз шагал по тихой улице и ему казалось, что он единственный живой человек во всей деревне.

- Черный глаз... - пробормотал охотник. - Скрой всех нас...

Он вдруг вспомнил мертвое селение, через которое проходил совсем недавно - дней десять назад. Там были такие же дома - тихие, темные. И от них веяло холодом. Ни единого человека не было в той деревне. Никого живого, только паршивый пес, поджав хвост, долго бежал за торопящимся путником, но потом тоже куда-то сгинул... Что там произошло? Куда делись все люди?

Слишком много мертвых встречается на пути последнее время. И это так далеко от Кладбища. Что же тогда происходит рядом с ним?..

“Мертвые беспокоятся, когда в мире что-то меняется, - не раз повторял Страж. - Когда живые люди начинают менять мир, оживают и мертвые”.

- А подняв мертвых, можно изменить мир, - проговорил Гиз вслух и вздрогнул. Ему показалось, что фразу эту произнес не он.

- Не выспался, - констатировал Гиз. - Это все кошмар. И когда я от него отделаюсь? - Он вспомнил Нелти, свою не родную сестру. Однажды она пыталась избавить его от дурных снов. И не смогла. Не сумела. Тогда им было плохо, очень плохо. Обоим. Им казалось, что они теряют рассудок. Кошмарные сны вдруг стали явью. Ночные призраки обрели плоть. Жуткие видения приходили белым днем.

Жирная муха, ползающая по бесформенным губам...

Немало времени прошло, прежде чем кошмары вернулись туда, где им положено быть, - в сновидения...

Гиз остановился на дороге рядом с домом Дилы. Обернулся, внимательно осмотрел заброшенную избу бортника Лорта. Сейчас Гиз жалел, что не обыскал ее сверху до низу. Он чувствовал, что с избой этой что-то не в порядке. Возможно, именно там скрывался мертвяк.

Но почему тогда дети его на заметили?..

Идти сейчас в заброшенную избу было безумием. Ночь уже подступала. Прячущийся в тени, затаившийся в густых зарослях дом выглядел зловеще.

Этот дом сам был живым мертвецом.

- Я до тебя еще доберусь, - пригрозил охотник шепотом и свернул на тропку, ведущую к дому Дилы.

+ + +

Хозяйка не открывала долго.

Гиз стучал и стучал в дверь, несколько раз подходил к окнам, барабанил в закрытые ставни, кричал:

- Дила, открывай! Это я, Гиз, охотник!..

Его не могли не слышать. Но он понимал, почему никто не выходит - там, в избе, женщина и три ребенка, слыша доносящийся с улицы шум, наверное, сходили с ума от страха.

- Дила! Я обещал, что вернусь вечером! Вот я и пришел! Я буду вас защищать! Не бойтесь! Открывайте!..

Теперь у него оставалось не так много времени. А еще нужно было все приготовить к приходу мертвяка.

- Дила! Я не смогу вам помочь, если вы не пустите меня внутрь!..

- Это ты, охотник? - Толстая дверь, обитая металлическими полосами, глушила и без того негромкий голос.

- Я! Я же говорил, что вернусь. Вы что, меня не ждете?

- Мы боимся... - Послышался скрежет отодвигаемого засова. Потом лязгнули накидные крючки, скрипнула дверь. В узкой щели мелькнул огонек.

- Ну? Видишь, что это я? - Гиз чуть отступил.

- Сейчас вижу... - Загремела цепь, огонек сделался чуть ярче, дверь открылась пошире. - Заходи.

- А я уж и не надеялся... - Гиз, придерживая меч, боком протиснулся в узкий проем, втащил за собой мешок с принадлежностями.

Дила тут же захлопнула за гостем дверь, навалилась на нее, сунула в скобы железный засов, задвинула его, накинула на петли крючки, обвила их цепью. Подергала, покачала запоры, проверяя их надежность. Взяла с лавки светильник. И только в этот момент, глянув на трепещущий огонек, Гиз заметил, насколько сильно дрожат у женщины руки.

- Дети внутри? - спросил он, осматривая темные сени.

- Да. Я уложила их спать.

- И они спят?

- Нет.

- Из дома есть еще какой-нибудь выход?

- Нет.

- Значит, ты зря заперла дверь. Скажи, где чаще всего ходит мертвяк?

- Здесь.

- У двери?

- Да. У двери и под окнами... - Заметно было, что женщине стоит больших усилий говорить спокойно. - Мне кажется, он хочет попасть внутрь.

- И что же его сюда тянет? - словно невзначай поинтересовался Гиз.

- Не знаю, - ответила женщина. И охотник понял, что она лжет.

- В конце-концов, это не важно, - сказал он. - Важно лишь то, что мы хотим от него избавиться. Я прав?

- Да.

- Ты будешь мне помогать?

Дила ответила не сразу. Она посмотрела охотнику в глаза, выдержала паузу. Ответила нерешительно:

- Я попробую.

- Тогда начнем прямо сейчас, пока еще совсем не стемнело. У меня с собой хитрая снасть, ее необходимо установить на улице. И сделать это нужно так, чтобы мертвяк не прошел мимо.

- А разве... - женщина замялась. - Разве нельзя его просто зарубить? - Она посмотрела на меч, висящий у Гиза на поясе.

- Можно, - сказал охотник. - Но это будет не так интересно... Отпирай дверь!

+ + +

В двух шагах от крыльца, прямо на ухоженной тропке, Гиз вбил в землю несколько небольших колышков. Затем из мешка достал полученную от кузнеца сумку, развязал ее, вытащил оттуда бесформенный ком своей замысловатой снасти, принялся аккуратно ее распутывать - расплел тонкие кожаные ремни, размотал жесткую проволоку, расцепил рыболовные крючки, острые жала которых пока еще прятались в щепках. Развернул, расстелил замысловатое плетение, высвободил крючья, привязал растяжки к колышкам, приподняв снасть над землей - словно силки поставил. Прочные силки, цепкие, жуткие - сплетенные из кожи и проволоки, обвешанные гроздьями зазубренных крючков - только наступи ногой, и уже не выберешься - острые стальные когти глубоко вопьются в живое мясо, и радостно зазвенят подвешенные бубенчики, сообщая о том, что жертва попалась...

Гиз обошел ловушку, еще раз внимательно ее осмотрел. Убедившись, что все в порядке, достал из мешка узел, что дала ему старая Иста, развязал его, вывалил на землю легкие берестяные коробочки, стал прилаживать их к снасти - нанизывал на проволоку, подвязывал суровыми нитками, для пущей надежности насаживал на крючки. Просо и гречка сыпались охотнику в руки, но он не обращал на это внимания - семян в коробочках оставалось много...

Дила стояла на ступенях крыльца, тупо смотрела на охотника. Она не понимала, что он делает. Да и не пыталась. Мысли ее были заняты другим.

Женщина со страхом ждала возвращения мертвеца.

- Теперь остались сущие пустяки, - сказал Гиз, глянув на темнеющее небо. Всё из того же мешка он достал небольшую плетенку, откинул крышку, вынул связанного, придушенного, но еще живого петуха, разгладил ему перья, провел пальцами по гребню. Положил под ноги, вытащил из ножен меч, занес над головой.

Петух, вывернув шею, смиренно глядел на блещущий клинок.

Быстрым ударом Гиз обезглавил птицу. Не теряя времени, воткнул меч в землю, схватил петуха за ноги, несколько раз махнул тушкой, кропя темной кровью на снаряженные силки. Потом бросил еще дергающуюся птицу в самый центр снасти.

Петух повис на проволоке и ремнях. Густая кровь тонкой струйкой лилась на землю.

- Мимо это ты точно не пройдешь, - пробормотал Гиз. - Но на всякий случай... - Он запустил руку в плетенку, ухватил там что-то, вытащил кулак. Присев на корточки, осторожно взял пальцами ближайший крючок.

Было уже довольно темно, и Гиз не хотел сослепу попасть в собственную ловушку.

- Не умирай сразу... - Охотник разжал пальцы. На его ладони, подобрав лапы, лежала толстая белобрюхая лягушка. - Подергайся... - Он подцепил ее на крючок, подумав, что лягушки, наверное, в отличии от мертвяков, чувствуют боль. - Кто знает, вдруг ты ухитришься выжить? - Он снова сунул руку в корзину. - Надеюсь, вместе вам будет не так скучно...

Он насадил на крючки еще четырех лягушек. Они висели, касаясь лапами земли, и время от время дергались, пытаясь освободиться.

Гиз поймал себя на мысли, что жалеет их. Это было глупо.

- Ну вот и все, - удовлетворенно сказал он, в последний раз осматривая подготовленную ловушку.

Мимо мертвяк не пройдет. Даже если он обойдет это место стороной, то дергающиеся лягушки, тихое звяканье бубенчиков и запах свежей крови привлекут его внимание.

Он шагнет прямо в расставленные силки, потянется за тушкой петуха, чтобы утолить свой голод. Скорей всего споткнется, запутавшись в проволоке, упадет на острые крючья. А уж они-то ни за что его не отпустят...

- Неужели эта штука удержит мертвяка? - спросила Дила, когда Гиз взошел на крыльцо.

- Нет, конечно, - ответил охотник. - Скорей всего, он даже не заметит, что попался на крючок.

+ + +

В избе было все так же холодно. Два крохотных светильника - один в руках у Дилы, другой в углу над столом, - сильно чадили и почти не давали света. Вокруг - на стенах, полу, потолке - дышало и шевелилось сонмище черных теней.

- Где дети? - спросил Гиз, осматриваясь.

- Спят за печью, - шепотом ответила хозяйка. - У них есть своя комната, но оставаться там на ночь они боятся. Да и мне спокойней, когда они рядом.

- Сколько вообще в доме комнат? - поинтересовался Гиз.

- Три отапливаемых, кухня, чулан и горница.

- Большой дом, - сказал Гиз.

- Большой, - согласилась Дила.

- Где меня уложишь?

- А где захочешь. Пол просторный, еще сотня человек поместится.

- Мне бы где-нибудь под окнами. Чтобы слышать, как мертвяк бродит.

- Иди в горницу, - сказала Дила. - Там окна на три стороны выходят. И тихо там, все услышишь, что на улице делается. Только вот ставней там, а окна я намертво заколотила.

- Намертво? - Гиз хмыкнул. - Ну, пойдем, посмотрим.

+ + +

В горнице было еще холодней, а тьма загустела так, что ею, казалось, можно было захлебнуться.

Когда хозяйка шагнула в дверной проем и приподняла светильник, обретшие форму тени шарахнулись в стороны. Они были словно живые, и Гиз невольно схватился за меч.

- Я принесу тебе свечу, - сказала Дила, пропустив гостя вперед. Сама она осталась у порога. Казалось, женщина боится сделать еще шаг. - Можешь лечь на сундуке, он достаточно большой и крепкий. Если не понравится, укладывайся на полу, но здесь водятся мыши.

- Я не боюсь мышей, - сказал Гиз.

- В темноте они могут напугать даже самого храброго человека, - сказала женщина, и Гиз не нашелся, что ответить.

- Я принесу тебе овчину, чтобы укутаться, - сказала Дила. - Здесь очень холодно.

- У тебя всегда так?

- Нет... - Она хотела еще что-то сказать, но осеклась.

- Только несколько последних дней, - предположил Гиз.

- Да... - чувствовалось, что женщина не хочет говорить на эту тему.

- Начиная с той самой ночи, когда впервые появился мертвяк.

- Так убей его! - внезапно зло и напористо сказала женщина. - Убей его, и мой дом снова станет теплым и уютным!

- Возможно, - спокойно проговорил Гиз. - Но прежде я бы хотел услышать то, что ты ото всех скрываешь.

Даже при тусклом свете фитиля было заметно, как дрогнуло лицо Дилы. Но женщина мгновенно справилась с собой, нахмурилась, поджала губы:

- О чем ты говоришь, охотник:?

- Ты отлично меня понимаешь.

- Кажется, нет...

Гиз приблизился к ней вплотную, посмотрел в глаза. Сказал вкрадчиво:

- Ты же видела мертвяка, признайся...

- Нет.

- Ты узнала его...

- Нет... нет... - В голосе женщины послышался страх. Но страх чего?

- Кто это был? Твой муж? Твой пропавший муж! Скажи мне! - напирал Гиз.

- Я не видела его! - женщина вжалась в стену. - Я не знаю, кто это! Не знаю!

- Почему он приходит сюда? Ты догадываешься? Ты знаешь!

- Нет! Не знаю! - Дила оттолкнула охотника. - Я ничего не знаю! Я позвала тебя, чтобы ты его убил! А ты мучаешь меня!

- Ладно, - сдался Гиз, отступая. - Я надеялся, что ты мне поможешь. Но если ты не хочешь говорить - не надо. Все равно, я точно знаю, что у тебя есть какая-то тайна, и я в любом случае докопаюсь до ее разгадки. И для тебя же будет лучше, если это произойдет раньше. А иначе я не смогу выполнить то, ради чего я здесь. Я не сумею защитить вашу деревню! Тебя и твоих детей!

Дила вздрогнула, словно ее ударили. Растеряно опустила глаза, обмякла, ссутулилась. Пробормотала чуть слышно:

- Это он...

- Что? - Гиз взял ее за плечи, встряхнул. - Что ты сказала?

- Это он... - повторила женщина. - Это Гест... мой муж...

- Ты видела его?

- Только его силуэт.

- Слышала его?

- Да.

- Он что-то говорил?

- Он стонал. Я не уверена, но мне показалось, что он звал меня и детей. И просил, чтобы его впустили, жаловался, что страшно голоден.

- Ты разговаривала с ним?

- Нет.

- Нельзя разговаривать с мертвяками!

- Я не сказала ему ни слова.

- Но ты знаешь, почему он вернулся?

- Нет.

- Ты догадываешься, из-за чего твой муж стал мертвяком?

- Нет... - женщина отвечала твердо, но Гиз чувствовал, что она снова врет. Или не говорит всей правды.

- Скажи мне! - напирал Гиз. - Доверься! Это поможет и мне, и тебе!

- Я уже все сказала!

- Ты не сказала самого главного!

- Мне больше нечего сказать!

- А о заброшенном доме напротив? О нем тебе тоже нечего сказать?!

Женщина запнулась, застыла с открытым ртом, буравя взглядом лицо Гиза. Светильник в ее руке заметно дрожал, по стенам и потолку скакали тени.

- Уходи! - Она вдруг с силой толкнула дверь. - Вон отсюда! Немедленно!

- Эй, - Гиз даже растерялся. - Чего это на тебя нашло?

- Убирайся прочь из моего дома!

- А как же мертвяк? Я обещал вас от него избавить. Я должен это сделать. Обязан!

- Ты... - голос женщины задрожал. - Ты... ты специально меня мучаешь!

- Нет же! - запротестовал Гиз, чувствуя себя глупо и неуютно. - Я просто делаю свою работу.

- Ты обвиняешь меня в чем-то... Я не понимаю... - Женщина закрыла лицо свободной рукой, всхлипнула. - Я ни в чем не виновата...

- Хорошо, я тебе верю... - В этот момент Гиз, действительно, усомнился в себе, в своих подозрениях, догадках, предчувствиях. - Я просто пытался как следует во всем разобраться...

Дила тихо плакала. А Гиз все оправдывался, начиная злиться на себя, на собственную неуверенность:

- Я думал... Я надеялся, что ты можешь что-то прояснить... Я же чужой здесь. Я не знаю всего... А каждая мелочь может оказаться важной...

- Мы устали, - Женщина рукавом вытерла слезы, искоса заглянула охотнику в лицо. - Мы все очень устали бояться... Ты действительно нам поможешь?

- Я постараюсь, - ответил Гиз.

- Хорошо... - Дила почти успокоилась. - Оставайся... Я принесу тебе овчину и свечу.

- И захвати чего-нибудь попить, - сказал Гиз.

- Разве только воды.

- Меня это устроит.

+ + +

Дила вышла, и Гиз на какое-то время остался один. В полной, абсолютно непроглядной темноте.

Касаясь рукой стены, он прокрался к большому сундуку - едва ли не единственному здесь предмету мебели - ощупал его, присел на край. Положил меч на колени, закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь уверить себя, что ничего страшного в окружающем мраке нет.

“...Если не можешь справится со своим страхом, - говорил когда-то Страж, - сделай его источником своей силы. Заметь, если человек боится паука, и если он увидит его рядом с собой, то немедленно вскочит, чтобы убить насекомое. И для этого человека неважно будет, чем он только что занимался - отдыхал ли, обедал, разговаривал с кем-то. Даже если он устал, если он уже был готов заснуть, он мгновенно очнется, схватит первую попавшуюся вещь и прихлопнет несчастного паука с такой силой, что от того и мокрого места не останется. А если пауку посчастливится избежать удара, если он куда-нибудь заползет, спрячется, то человек, даже если он ленив, все перевернет, лишь бы найти безобидное, но внушающее страх насекомое. Страх придает человеку силы. Страх - это сама сила...”

Гиз провел ладонью по ножнам. Коснулся пальцами костяного набалдашника рукояти.

“...схватит первую попавшуюся вещь...”

- Они устали, - негромко сказал Гиз. - Они очень устали бояться, и просят меня помочь... - Он покачал головой, наполовину вытащил клинок из ножен. Сталь, как обычно в темноте, светилась, ничего не освещая. - Я помогу им. Но кто поможет мне?..

Гиз часто размышлял вслух. Это помогало ему собраться, сконцентрироваться на проблеме. Кроме того, разговаривая с собой, он успокаивался. Возникало обманчивое ощущение, что он не один, что рядом с ним надежный товарищ, понимающий собеседник.

- Я тоже устал, - сказал Гиз.

- Тогда поспи, - отозвался кто-то, и охотник вздрогнул. Снова ожившие тени отскочили к стенам, вспрыгнули на потолок, закачались, заколыхались, задрожали, страшась света.

Неся перед собой толстую свечу, прикрывая ладонью желтый слабый огонек, в горницу вошла Дила. Сбросила с плеча выделанную овечью шкуру, ногой пихнула ее к сидящему на сундуке охотнику. Присев, поставила на пол свечу. И снова ушла, не закрыв за собой дверь.

Гиз посмотрел на огонек и уже не мог отвести взгляд. Крохотный лоскуток желтого пламени - он один порождал полчища уродливых теней, и каждое его легкое трепыхание отражалось пляской тьмы.

- Словно некромант, поднимающий мертвых, - пробормотал Гиз, невольно сжимая рукоять меча.

- Ты что-то сказал? - Хозяйка снова вернулась. На этот раз она принесла большой ковш, полный воды.

- Нет, ничего... Я просто думаю.

- Здесь тебе попить, - Дила поставила ковш рядом со свечой.

- Спасибо.

- Может быть, надо еще что-нибудь?

Гиз пожал плечами:

- Только лишь то, что я уже просил.

- Я все принесла.

- Нет, не все.

- Что еще? Кажется, ты просил только воды.

- Я просил рассказать мне то, что знаешь ты одна.

- Опять, охотник?

- Нет... Я не могу принудить тебя к чему-то. Но я хочу тебе сказать, что мертвяк не зря ходит к твоему дому. Ты это и без меня знаешь. Так что же его сюда гонит? Ты ведь догадываешься, не правда ли?

- Мне нечего тебе сказать, охотник. Спокойной ночи.

- И тебе спокойной ночи, Дила. Но если вдруг ты увидишь кошмар, если тебе станет неспокойно... Я буду ждать тебя, Дила... Подумай. Пойми. Ты можешь помочь мне. Можешь помочь себе и своим детям. Твоим соседям. Просто расскажи, то, что знаешь.

- Ты надоел мне, охотник, - Женщина отвернулась. - Ты страшно занудлив.

- Мне часто об этом говорили, - усмехнулся Гиз. - Но мало кто из тех людей могут это повторить...

Дила хлопнула дверью, не дослушав охотника. Дернулось пламя свечи.

- Сегодня ночью все станет ясно, - негромко сказал Гиз. - Я это чувствую.

+ + +

Гиз хорошо помнил тот день, когда впервые обнаружил свой дар. День, когда его жизнь, едва не оборвавшись, резко переменилась. Так же, как жизни его друзей - Огерта и Нелти.

Все началось с детской забавы. А закончилось страшной схваткой.

Тогда они сделали невозможное. Три ребенка совершили то, с чем не смогли бы справиться взрослые.

Значит ли это, что в тех детях было нечто особенное?

Или же они были обычными детьми, но страшная встреча как-то их изменила?

И через много лет Гиз не мог дать ответы на эти вопросы.

В одном он был уверен - если б не его дар, они бы не выжили.

Тогда, в тот самый день, их всех спасло предчувствие Гиза...

+ + +

Свеча укоротилась на половину. А ночи не было видно конца.

Гиз лежал на жестком сундуке, укрыв ноги сладко пахнущей овчиной, и наблюдал, как по столбику свечи стекают горячие капли воска. За стеной, совсем рядом, возились мыши - должно быть там у них было гнездо. Иногда они затихали, и тогда Гиз тихонько стучал пяткой в стену. Мертвая тишина была ему не по душе. А под негромкое шуршание и поскребывание и думалось легче...

Охотник перебирал в уме факты, которые удалось ему узнать. Он представлял их нарисованными на карточках, и тасовал эти воображаемые пестрые картинки, мешал, раскладывал по-всякому. Что-то домысливал, что-то отбрасывал. Порой он так увлекался, что забывал обо всем. Даже о своем страхе. Он перешептывался сам с собой. Разговаривал с мечом и со свечой, обращался даже к теням.

Гиз пытался угадать, кто поднял мертвеца. И торопился успеть сделать это до того, как все откроется само по себе.

Охотник знал, что мертвяк - это муж Дилы - бывший муж. Он ушел в лес и пропал. Вернулся только через несколько дней. Ночью пришел домой. Мертвый. И не смог попасть внутрь. Под утро куда-то пропал. А следующей ночью появился вновь... Его видела бывшая жена, она узнала его, испугалась. Это она рассказала всей деревне о мертвяке, но не сказала, кто он такой. Почему? Возможных причин много... Это она первой предложила нанять охотника, чтобы убить мертвяка. Это в ее избе веет холодом. И это она запретила своим детям играть в заброшенном доме.

В доме, который кем-то совсем недавно был начисто выметен. А ход в подвал которого заколочен, точно так же, как заколочены окна в этой горнице - видно, что молоток был в неопытной руке, на дереве множество вмятин от промахов, некоторые гвозди искривлены, забиты не полностью...

Дила что-то скрывает, она сильно напугана, хоть и старается это не показывать.

Дила - некромант? Но почему тогда она боится своего мертвяка? Или же она только притворяется? Надеется провести охотника?

Зачем тогда вообще надо было обращаться к нему за помощью?

Возможно, Дила сама не знает о своих способностях. Она оживила мертвого, не подозревая об этом. А теперь поняла, в чем дело, но боится признаться.

Неужели так?..

Очень похоже на правду...

И все же необходимо сперва убедиться, что догадка верна. Нельзя обвинять невиновного человека.

Нужно подождать.

Совсем немного...

А свеча все короче и короче.

И мысли уже начинают путаться...

Гиз сам не заметил, как провалился в какое-то забытье. Он, вроде бы, не спал, но и реальности его разум уже не принадлежал. Оцепеневший охотник по-прежнему смотрел на колеблющееся пламя свечи, но не видел его. Сознание Гиза переместилось в другое место, в другое время. Туда, где он был уже не раз.

Охотник вернулся в свой кошмар.

+ + +

- ...Он шевельнулся! Шевельнулся! - Гиз пятился от мертвяка. - Я видел!

- Перестань! - побледневший Огерт не двигался с места. Он был старшим в их компании, ему недавно исполнилось тринадцать лет. Он был заводилой, лидером, и этот статус не позволял ему выказывать свой страх. - Ты меня не напугаешь, Гиз. Дурацкая шутка!

- Честное слово, я видел!

- И что же ты видел, малыш? - сейчас голос Огерта звучал издевательски. Но Гиз не обратил на это внимания. Он понимал, что таким образом друг пытается справиться со своим страхом.

- Муха заползла ему в рот! Вы видели? Он съел ее. И дернулся...

Онемевшая Нелти крепко вцепилась в осину, словно собиралась вскарабкаться на нее при малейшей опасности.

- Малыш Гиз наделал в штаны, - сказал Огерт. - Малыш что-то вообразил... Эй, Нелти, ты видела что-нибудь?

Девочка помотала головой.

- Никто ничего не видел... - Огерт вытащил из голенища сапога свой знаменитый тесак и теперь держал его перед собой. - Один только наш малыш...

Гиз снова посмотрел на мертвеца.

Неужели действительно почудилось?

Все та же жуткая гримаса искажала неподвижное страшное лицо.

Но куда делась муха?

- Мне показалось, что он шевельнулся, - неуверенно сказал Гиз. - Его рот закрылся. А потом он дернулся...

Жирная муха выползла из черной ноздри мертвеца.

- Мне показалось... - совсем уже тихо повторил Гиз.

- Ему показалось! - фыркнул Огерт и опустил тесак.

- Пойдемте домой, - жалобно пискнула Нелти.

- Сейчас, - сказал Огерт и шагнул к мертвецу. - Только отрежу лоскут от одежды покойника.

Муха почистила крылья и зажужжала, в очередной раз пробуя взлететь. Гиз смотрел на нее, пытаясь разобраться, что именно в этой мухе ему не нравится.

- Подожди, Огерт...

- Ну что еще?

- Зачем тебе лоскут? - спросил Гиз, хотя и без того знал ответ. Он просто хотел задержать друга, потому что чувствовал нечто...

Тревогу... Опасность...

- Должен же я как-то доказать Рону, что мы здесь были, - пожал плечами Огерт.

- Не подходи к нему близко, Огерт!.. - Гиз следил за мухой. А она вела себя точно так же, как и несколько минут назад, за мгновения до того, как Гизу показалось, что труп ожил. Сперва муха прошлась по носу, потом заползла в гниющую рану на скуле, развернулась там, подпрыгнула, жужжа. Переползла на подбородок, затем на губы...

Кажется, она в точности повторяла все свои действия.

- Ты опять за старое, малыш? - Огерт приостановился.

- Муха... - прошептал Гиз, начиная все понимать. - Я все это уже видел!

- Прекрати! - отмахнулся Огерт. - Второй раз ты меня не проведешь... - Он присел рядом с мертвецом, потянулся к нему, брезгливо морщась.

- Не трогай его, Огерт! - вскрикнул Гиз, уже зная, что сейчас случится.

Жирная муха, перестав жужжать, заползла в черную щель рта.

И вспухшие губы знакомо сомкнулись. С хрустом сжались челюсти. Дрогнули высохшие веки.

Мертвяк шевельнулся. Рука его дернулась, и тонкие страшные пальцы крепко вцепились в ногу Огерта...

+ + +

Гиз очнулся в полной темноте.

Свеча погасла, - судя по запаху - только что.

Преодолев неприятное чувство, так похожее на страх, Гиз вытянул руку во тьму. Невольно представилось, что пальцы сейчас ткнутся во что-то холодное, скользкое, разлагающееся... Или кто-то, прячущийся во мраке, совсем близко, крепко схватит за запястье, молча и неумолимо потянет к себе...

От свечи осталась лужа горячего воска - Гиз попал в нее ладонью. Он отдернул руку, вытер ее об овчину, поскреб ногтями жесткую корочку воска, вмиг застывшего на коже.

И вдруг услышал тихий шорох. Напрягся, нашарил меч, взялся за рукоять. Замер, напряженно вслушиваясь.

Через несколько растянувшихся мгновений шорох повторился. Гиз повернул голову в ту сторону, откуда донесся шум, попытался хоть что-то рассмотреть. Медленно приподнялся, вытащил меч из ножен. Клинок чуть светился, как светятся осиновые гнилушки, и охотник почувствовал себя несколько уверенней. Но он, все равно, ничего не видел.

Гиз, стараясь не шуметь, опустил ноги на пол. Сел. Чуть наклонился вперед, повел перед собой мечом. Тихо шепнул:

- Кто здесь?

...с мертвяком нельзя разговаривать...

Опять что-то зашуршало - на этот раз совсем рядом, где-то на уровне пола. Казалось, невидимый враг, подкрадываясь, ползет по-змеиному.

Гиз левой рукой нашарил пустые ножны, сжал их, ощупал. Кончиками пальцев нашел сторону, на которой была прикреплена тонкая полоска наждачного камня.

Шуршание послышалось справа. Потом, мгновением позже, слева.

Гиз крепко прижал клинок к ножнам. Пригнулся, напружинился, готовый бросится на врагов, если они действительно прячутся во тьме. Если их можно будет увидеть...

- Дила, это ведь не ты? - чуть слышно спросил он. - И не вы, дети?

Вместо ответа Гиз снова услышал шорох.

Больше он ждать не стал - рывком вскочил, шаркнул сталью клинка о каменную пластину на ножнах, высек сноп искр - короткая вспышка отбросила мрак к стенам. И Гиз успел разглядеть своих противников.

“В темноте они могут напугать даже самого храброго человека...”

- Мыши, - выдохнул Гиз, досадуя на свой страх, злясь на свое разыгравшееся воображение. - Ну конечно же, мыши...

Он опустил меч, присел на угол сундука.

Страх бесследно испарился. Тьма уже не казалась жуткой, а тишина - зловещей. Даже кошмар забылся.

Гиз усмехнулся, покачал головой. Хорошо, что никто не видел, как он тут размахивал клинком, распугивая домашних мышей.

Он забрался на сундук, отложил меч, укрыл ноги овчиной, закрыл глаза, не собираясь спать, - не для того он сюда пришел. И опять услышал шорох.

Осмелевшие грызуны, кажется, вернулись.

- Со мной вам не справиться, - негромко сказал Гиз. - Лучше идите, жрите мертвяка... - Он махнул рукой, словно действительно отправлял грызунов на поиски мертвечины, как вдруг что-то глухо ударило в заколоченное окно...

+ + +

Вот уже которую ночь Дила не могла заснуть. Бессонница изводила ее, лишала сил и подтачивала рассудок. Порой женщина впадала в забытье, полное кошмаров, и тут же приходила в себя, трепеща от ужаса.

Она еще как-то держалась. Те немногие люди, что заглядывали к ней, думали, что с ней все в порядке. Да, она сильно изменилась - осунулась, подурнела, вроде бы даже постарела; иногда она заговаривалась, порой вдруг начинала беззвучно плакать. Но соседи объясняли это тем, что она сильно страдает, потеряв мужа. К ней относились с сочувствием, ее жалели. А она чувствовала себя перед всеми виноватой. И это мучило ее не меньше, чем бессонница...

Спать она могла лишь днем, да и то - чутко, тревожно, пробуждаясь от малейшего шума. Кошмары приходили к ней и в светлое время суток; она подозревала, что разговаривает во сне, кричит, и потому не решалась спать, когда дети были дома.

Она боялась выдать свою тайну.

И она уже начинала понимать, что тайна эта рано или поздно сведет ее с ума...

+ + +

Гиз шепотом выругался, и снова схватился за меч.

Это уже были не мыши - в окна стучать они не умели.

Тогда может быть птица? Ударилась сослепу в заколоченную раму, свалилась оглушенная на землю...

Удар прозвучал вновь - словно человек бил кулаком по доскам, требуя, чтобы его впустили. Пьяный человек или до изнеможения уставший.

Или мертвый...

Гиз провел клинком по каменной пластине на ножнах, сея на пол крохотные искорки. Заставил себя успокоиться, сдержал дыхание, унял сердце.

В горнице сделалось нестерпимо холодно. Даже кожу на щеках покалывало.

Сильный некромант творил свое черное колдовство...

Гиз тихонько соскользнул на пол. Медленно подкрался к забитому толстыми досками окошку. Затаил дыхание, прислушался...

На улице расхаживал мертвец. Шаркал ногами, ворчал, хрипел. Гиз не видел его, но мог совершенно точно сказать, где тот сейчас находится... Вот он подошел к высоко поднятому окну, ударил в доски, заскреб ногтями по стене, запыхтел, пытаясь на нее влезть. Потом засмеялся жутко, бесчувственно. Умолк. Перешел к другому окну, попробовал, крепко ли приколочены доски, подергал их. Щелкнул зубами, медленно побрел вдоль стены...

Гиз следовал за мертвяком.

Они были совсем рядом - их разделяла бревенчатая стена. И они оба чувствовали присутствие друг друга.

- Ну, давай же... - прошептал Гиз. Мертвяк шел к крыльцу, и вот-вот должен был учуять петушиную кровь. - Давай...

Охотник прижался к доскам, приложил ухо к тонкой щели, из которой веяло теплым уличным воздухом. Ему показалось, что он слышат позвякивание бубенчиков, мелодичное, далекое и влекущее.

Мертвяк встал. Втянул ноздрями воздух. Захрипел возбужденно.

- Вкусно пахнет? - прошептал Гиз. - Иди попробуй на вкус...

И мертвяк послушался. А через мгновение тревожно загремели, зазвенели бубенцы, что-то лопнуло, треснуло, раздались чавкающие звуки, послышалось громкое ворчание.

Гиз холодно улыбнулся:

- Нашел? Ну и молодец... Завтра моя очередь искать... А теперь самое время пройтись по спящему дому... - Он шагнул назад. И тут тьма вокруг шевельнулась, расслоилась, разбежалась тенями. Черный силуэт шевельнулся на полу, растянулся, вскочил на стену, вырос под самый потолок.

Гиз не сразу понял, что произошло.

- Я хочу поговорить с тобой, охотник, - прозвучал усталый голос за его спиной, и Гиз резко повернулся.

В дверях, держа горящую лампу в опущенной руке, стояла Дила, больше похожая на мертвяка, нежели на живого человека.

+ + +

- Мой муж не умел прощать ошибки. Кроме того, он был жесток. Но об этом никто не догадывался, все считали его примерным семьянином и хорошим работником. Его никогда не видели пьяным. Он постоянно что-то делал по хозяйству. Соседки часто говорили, что завидуют мне. А я завидовала им, но сказать об этом не могла никому.

- Он тебя бил? - спросил Гиз.

- Да... Но к этому я привыкла. Не это было самым страшным. Намного хуже было то, что он всячески меня изводил, издевался надо мной. Когда я мыла полы, он специально расхаживал по дому в грязных сапогах. Если я занималась стиркой, он выхватывал из моих рук белье, расшвыривал его, кричал, что я слишком расточительна, что мыло стоит дорого, и хорошая хозяйка могла бы обойтись вовсе без мыла. Ему не нравилось, как я готовлю. Ему ничего не нравилось. Он почти не выпускал меня из дома, а иногда на несколько дней запирал в подвале. Он постоянно ругался, хотя на людях держался тихо и скромно. А когда наши дети подросли, он стал настраивать их против меня.

- Почему он это делал?

- Я не знаю... - пожала плечами Дила. - Кажется, издеваясь надо мной, он просто получал удовольствие.

- И сколько это продолжалось?

- Всю мою жизнь, - сказала Дила. - Всю жизнь, с того самого дня, как он взял меня в жены.

- Ты не думала о том, чтобы уйти от него?

- Уйти? Куда?.. - Дила покачала головой. - А если бы даже и было куда... Я слишком его боялась... Но я думала... Думала о том, как хорошо бы стало, если бы он исчез из нашей жизни. Я мечтала о том, что однажды он сгинет, и жизнь в этом доме станет спокойной.

- Ты думала о том, чтобы его убить?

- Нет... Нет!.. Я просто надеялась его пережить.

- Так и вышло, - сказал Гиз.

- Да, - согласилась Дила. - Но облегчения это мне не принесло.

- Так что же случилось?

Дила вздохнула, неуверенно заглянула охотнику в глаза - казалось, женщина никак не может решиться все рассказать. Но все же собралась с духом и проговорила быстро, словно боялась, что у нее не хватит решимости закончить фразу:

- Он пошел в лес на вырубку приглядеть нам дров и там его придавило старым деревом... - Она замолчала, опустила голову, глядя на упрятанный под стекло огонек, слушая доносящиеся с улицы звуки.

- Ты нашла его? - спросил Гиз.

- Нет. Он сам приполз к дому. Через два дня, ночью. У него была сломана спина. Он превратился в беспомощного калеку.

- Он был жив?

- Да.

- Ты уверена?

- Да. Он был жив, и разговаривал со мной. Но он не просил помощи, не умолял меня простить его, он лишь угрожал и требовал. От него несло вонью, он был перепачкан кровью и грязью. Он казался мне зверем, и я ненавидела его.

- Ты его убила, - сказал Гиз.

- Нет! - вскинула голову женщина. - На это у меня не хватило бы духу. Он умер сам, и я даже не знаю точно, когда... Той ночью я обманула его. Я сказала, что не могу пустить его в наш дом. Сказала, что дети уже спят, и он может их напугать. Сказала, что ему будет гораздо удобней отдохнуть в тихом месте. Я придумала еще целый десяток глупых причин, но он почему-то со мной согласился - наверное, боль и усталость сводили его с ума. И тогда я оттащила его к заброшенному дому, что стоит через дорогу, и бросила там, пообещав привести старую Исту. В тот момент я и сама верила, что приведу к нему ведьму. Но выйдя на улицу, вдруг осознала, почему я приволокла своего полумертвого мужа в этот мертвый дом. Я не хотела, чтобы он возвращался. Здоровый или больной - он не был нужен ни мне, ни моим детям...

- И ты бросила его, - сказал Гиз.

- Да. Я оставила его в этой жуткой старой избе, куда лишь изредка заходят нищие бродяги. Я пришла домой и легла спать. И все никак не могла заснуть. Все думала, что будет, если он очнется утром и опять приползет к моему крыльцу. Его могли увидеть соседи, или дети могли с ним встретиться. И тогда я была бы вынуждена снова принять его в нашу семью, и потом всю жизнь слушать его оскорбления, терпеть побои и убирать из-под него грязь... Перед самым рассветом я решилась. Я вернулась в дом бортника. Муж спал на груде старой одежды, а может он был без сознания. И я, стараясь не шуметь, стала вытаскивать все вещи, весь мусор из комнаты и сваливать кучами в узком коридоре, ведущем на улицу. Я надеялась, что мой мучитель - парализованный и ослабевший - не сумеет перебраться через завалы... А потом я сдвинула лавку и обнаружила ход в подполье. Он не был заперт - я легко подняла деревянную крышку, глянула вниз. И вспомнила, как сама много раз падала в такую же вот холодную тьму, как сидела там сутками и слушала звук шагов над головой, ожидая момента, когда мой муж решит, что я наказана в достаточной степени...

- Ты сбросила его вниз, - сказал Гиз. Охотнику незачем было знать все подробности. Он хотел выяснить лишь то, что могло оказаться важным.

Он должен был узнать, кто поднял мертвяка.

- Да, - женщина кивнула. - Я сгребла тряпье, на котором он спал, и потянула к квадратной дыре в полу...

- Это ты вымела комнату? - перебил Гиз.

- Да.

- Зачем?

- Там была кровь. И следы... Я не хотела, чтобы это кто-то увидел. Я ведь знаю, что мои дети часто там играют.

- И потом ты заколотила лаз в подпол?

- Да. Уже был день, когда я это сделала. Муж проснулся от стука; он кричал там, внизу, ругался, угрожал, но его слабый голос звучал жалко... Он не сумел меня запугать...

- А потом ты запретила детям играть в этом доме.

- В очередной раз. И я не уверена, что они меня послушались.

- Ты еще ходила туда?

- Нет. Больше ни разу.

- Даже тогда, когда появился мертвяк?

- Да.

- И даже после того, как узнала в нем своего мужа?

- Говорю же, больше в тот дом я не ходила.

- А о муже... ты часто о нем думала? Вспоминала?..

- Я сразу же постаралась его забыть.

- Может быть, ты видела его во сне?

- Я уже давно не видела нормальных снов.

- Ты не спишь?

- Не могу.

- Ты боишься?

- И боюсь тоже...

Они замолчали ненадолго, перевели дыхание. Гиз наклонился, взял кружку, отхлебнул ледяной воды. Дила смотрела на него.

Вокруг дома, гремя бубенчиками, бродил мертвяк - стонал, хрипел, лепетал что-то. Пробовал на прочность забитые досками окна. Стучал в стены. Рыл землю. Пытался высадить дверь.

- И так каждую ночь? - спросил Гиз.

- Да... Иногда чуть тише, а иногда бушует так, что кажется, будто дом вот-вот развалится.

- Как он выбрался на свободу? Ход в подпол заколочен по-прежнему, я видел.

- Не знаю. Наверное, там есть еще выход. Из подпола прямо на улицу. Видимо, он нашел его и выбрался.

- Уже мертвый.

- У живого не хватило бы сил.

- Наверное, туда он и возвращается каждое утро. Там и надо его искать.

- Я не знаю. Охотник здесь ты.

- А ты - человек, к которому рвется мертвяк. Почему? Ты можешь объяснить?

- Я же все тебе рассказала. Неужели ты не понял?

- И что я должен был понять?

- Но это же ясно! Он хочет мне отомстить...

Гиз посмотрел в глаза Диле, пытаясь понять, насколько искренни ее слова, верит ли она сама в это. Покачал головой:

- Ты ошибаешься. Мертвецы ничего не хотят, и уж тем более они не помышляют о мести. Так что если тебе действительно кто-то хочет отомстить, то искать его надо среди живых.

- Что ты хочешь сказать? - нахмурилась Дила.

- Лишь то, что ты слышала... Мертвяка к твоему дому гонит какая-то внешняя сила... Сила некроманта...

Дила, широко распахнув глаза, долго смотрела в суровое лицо охотника. Потом содрогнулась, опустила голову, спросила:

- И кто же он?

- Я не знаю, - ответил Гиз. - Некромант и сам может не подозревать о своей способности поднимать мертвых. Но я почти уверен, что сейчас он находится в этом доме.

- И это могу быть я? - чуть слышно шепнула Дила.

- Да, - ответил Гиз.

Женщина покачнулась:

- И что же мне делать?

- Решай сама... Я не знаю, что тебе посоветовать. Мое дело - убивать мертвых...

+ + +

Они сидели вместе. Соприкасались спинами. Молчали.

Время шло, а они не двигались.

Гиз держал меч на коленях. Дила не выпускала из рук светильник.

Вокруг них, совсем рядом - под окнами дома, за крепкими стенами - бродил их общий враг, обмотанный ремнями и проволокой. Острые зазубренные крючья глубоко вонзились в его тело, но он не ощущал боли.

Им двигало лишь одно чувство - желание попасть домой. Там была еда, а он был голоден. Но не ради еды стремился он в дом.

Просто кто-то очень хотел, чтобы он вернулся.

+ + +

Мертвяк затих...

Они не сразу заметили это. А когда заметили, то уже не могли сказать, как давно не слышат его шагов и звона бубенчиков. Вытянув шеи, стиснув кулаки, они напряженно вслушиваясь в непривычную тишину. Ждали, что вот-вот мертвяк даст о себе знать...

И вдруг где-то стукнула дверь.

Гиз мгновенно вскочил, перехватил меч. Дила вздрогнула так сильно, что стеклянный колпак светильника съехал набок.

- Слышала? - Охотник повернулся к хозяйке. Она лишь просипела что-то.

- Где это? - Гиз выхватил светильник из ее руки, поднял его повыше.

Дила, округлив полные ужаса глаза, помотала головой, давая понять, что не знает.

- Ты же запирала за мной дверь! Я помню. Есть еще какой-нибудь вход? Со двора! Конечно, есть!

Женщина кивнула.

- Ты забыла его запереть?

- Нет... - Дила обрела голос. - Там тоже все закрыто.

- Тогда где?

- Я не знаю...

За дверью послышались частые шлепки шагов. Они приближались, становились все громче, все звонче.

Гиз занес клинок над головой, уже представляя, куда нанесет первый удар.

Дверь хлопнула, распахнулась. Дернулся огонек светильника. И звенящий детский голос, пронзительный, сильный, неожиданный, едва не сбил охотника с ног:

- Мама! Мама! Симу опять плохо! Нам страшно!

На свет выбежала крохотная растрепанная девчушка в ночной рубашке, волочащейся по полу. Сперва она увидела Гиза, не узнала его, испугалась, остолбенела. Только потом заметила Дилу, бросилась к ней:

- Мама! Сим опять плачет!

Охотник опустил меч, с ужасом представляя, что случилось бы, если б девочка вбежала в горницу молча.

Он разрубил бы ее от левой ключицы до пояса. Рассек бы на неравные половины. В одно мгновение превратил бы живого человека - ребенка! - в два куска мяса и лужу крови...

Руки охотника задрожали. Закружилась голова. Заколотилось, разгоняясь, сердце. Холодная испарина выступила на лбу, а мгновенно взмокшая спина вся покрылась мурашками.

- Это ты, Лоя... - Дила обняла девочку, крепко прижала к себе. - Ну и напугала же ты нас, дочка.

- Мама! Симу плохо! Пойдем скорей!

- Нам надо идти, охотник. - Женщина встала, подняв дочурку, повернулась к Гизу.

- Я с вами, - сказал Гиз, надеясь, что хозяйка не замечает, что с ним сейчас творится. - Мне давно уже надо было прогуляться.

+ + +

За печкой было тесно и довольно уютно. В узкой длинной нише между печным боком и бревенчатой стеной кое-как уместились несколько полок и сбитый из досок лежак. Здесь висели связки лука и чеснока, пучки зверобоя, крапивы и ромашки, тугие мешочки с семенами. Здесь на полу лежали сухие сосновые поленья и свитки бересты для растопки.

Гиз вспомнил, что в детстве ему нравились такие вот маленькие закутки; они - словно дом в доме, потайные убежища, в которых можно делать все, что угодно.

Наверняка, дети любили это место за печкой...

- И часто он так себя ведет? - спросил Гиз, глядя на младшего сына Дилы, который, выгнувшись дугой, раскачивался, размахивал руками и, захлебываясь слезами и слюной, мычал что-то непонятное, нечленораздельное.

Ответила Лоя, дочка Дилы. Вместе со старшим братом она стояла возле охотника и смотрела, как мать пытается успокоить мечущегося Сима.

- Каждую ночь.

- Это ведь с ним недавно?

- Вот уже несколько дней, - ответил старший сын Дилы. Гиз попытался вспомнить, как его зовут, но не смог.

- С того дня, как пропал ваш отец?

- Да, наверное.

- Он сильно скучает?

- Да... - ответила девочка. Он хотела добавить что-то еще, но тут Дила резко к ним повернулась и закричала:

- Он же испуган! Он совсем маленький! И ничего не понимает! Чего вы от него хотите?!

- Я просто спросил, - сразу же отступил Гиз. - Не буду вам мешать, лучше вернусь в горницу.

- А можно и мы с вами? - спросил старший сын Дилы.

- Нет! - мгновенно отреагировала хозяйка.

- Нет, - пробормотал охотник. - Оставайтесь здесь, с мамой. И ничего не бойтесь... - Он пятился.

Он только что увидел неподвижные тусклые глаза ребенка, что бился у Дилы на руках.

Мертвые глаза...

- Мне нечего здесь делать... - бормотал Гиз. - Скоро утро... Скоро все кончится...

В уютном закутке за печкой было слишком холодно.

+ + +

Перед самым рассветом Дила пришла снова. Она поставила светильник на пол, присела на угол сундука.

- Ну как он? - спросил Гиз, подвинув закутанные в овчину ноги.

- Успокоился.

- Заснул?

- Заснул.

- А дети?

- Тоже легли.

- Тоже спят?

- Кажется, да.

- Ну а ты?

- А я не могу... - Она обхватила голову руками, ссутулилась, глядя в пол. Сказала негромко, неуверенно, словно сама еще не решила, хочет ли услышать ответ: - Скажи, охотник, это он?

- О чем ты? - Гиз сделал вид, что не понял, о чем говорит женщина.

- Это мой сын? Это Сим поднял мертвеца?

Гиз помолчал. Спросил:

- Он любил отца?

- Да... - нехотя признала женщина. - Они много времени проводили вместе... Скажи мне, это он?

- Да, Дила... - Охотник не собирался скрывать правду. - Твой сын - некромант. И, судя по всему, достаточно сильный. Он еще ребенок и ничего не понимает, но дар уже проявил себя... Рано или поздно твой сын поймет, что обладает властью над мертвыми... Как он распорядится своим умением? Я не знаю...

- И что же мне теперь делать? - Дила не смотрела на охотника. Казалось, она разговаривает с собой. - Что делать, скажи?

- Я не знаю... - ответил Гиз, искренне сочувствуя женщине. - Я обычный охотник. Мое дело - убивать мертвых.

- Ты ведь расскажешь им! - Женщина, встревоженная только что пришедшей в голову мыслью, повысила голос, выпрямилась, повернулась к охотнику. - Расскажешь им всем! Все расскажешь! Да?

- Я просто предупрежу людей.

- Но как нам жить после этого? Что нам делать? У нас и без того не так много друзей, а уж после того, как они узнают, что я сделала... и что мой сын... мой сын... - Она закрыла лицо руками и тихо застонала. Гиз с жалостью смотрел на женщину. Ему захотелось ее приобнять, прижать к себе, успокоить. Но он пересилил себя. Сказал сухо:

- Я должен.

- Не делай этого... - Женщина плакала. - Не говори им... Я прошу тебя...

- Я должен, - повторил Гиз, мрачнея еще больше.

Дила поняла, что уговаривать охотника бесполезно. Она не хотела показывать ему свою слабость и потому встала рывком, чувствуя как нарастающая злость сушит слезы; она стиснула кулаки, воткнув ногти в ладони, надеясь болью привести себя в чувство. Проговорила медленно, процедила сквозь зубы:

- Ты хуже мертвяка, охотник... Я жалею, что позвала тебя... - Дила подалась вперед, и Гизу показалась, что она собирается его ударить. Он зажмурился, даже не думая защищаться. Но женщина лишь несильно ткнула его пальцем в грудь:

- У тебя здесь пусто, охотник. У тебя нет сердца.

Она стремительно развернулась и вышла из холодной горницы, хлопнув дверью и оставив на полу гаснущий светильник.

Гиз какое-то время смотрел на огонек, размышляя о том, верно ли он поступит, рассказав жителям деревни обо всем, что узнал в эту ночь. Он был спокоен, злые слова Дилы нисколько его не задели.

Ну разве только совсем немного...

Он положил ладонь себе на грудь, прижал крепко, почувствовал, как бьется сердце. Сказал негромко:

- Ты сама виновата, Дила. Нельзя убивать живых, - и снова вспомнил Стража Могил...

+ + +

- Нельзя умерщвлять живых, - любил приговаривать Страж. - И нельзя оживлять мертвых. Убийцы и некроманты - люди, которые нарушают эти правила, - поступают одинаково плохо...

У Стража было много правил. Некоторые были бесспорны, некоторые казались несправедливыми, а некоторые - просто глупыми.

- Нельзя топтать траву на Кладбище, - часто повторял он, сурово хмурясь. А сам, как придется, подолгу бродил по зеленым буграм могил, выискивая среди ровной травы редкие распустившиеся цветки.

Страж был одинок, и поэтому он любил разговаривать с цветами.

- Не топчите траву! - строго наказывал он своим редким гостям. - И ни в коем случае не рвите цветы на могилах! Я знаю их всех...

Страж был немного странный. Он в одинаковой степени любил все живое и все мертвое...

+ + +

Ночь кончилась, когда погас светильник.

Осторожный рассвет запустил свои тонкие хилые щупальца в дом, растекся по стенам и потолку, понемногу вытесняя прячущуюся в углах тьму, коснулся лица охотника.

- Доброе утро, - сказал Гиз, поднимаясь. - Пора начинать охоту...

Никого не встретив, сам отперев входные двери, он вышел на крыльцо. Потянулся, глядя в сторону багровеющего востока.

Солнце вот-вот должно было взойти.

Гиз спустился с крыльца, нагнувшись, зачерпнул горсть росы, умыл ею лицо.

На дороге пока никого не было. То ли селяне опаздывали, то ли вовсе решили не приходить.

Гиз пожал плечами - он не особенно рассчитывал на их помощь. Да и какой помощи можно от них ждать?

- Прийдется искать самому, - сказал охотник и подошел к месту, где вечером поставил свои силки.

Ловушки на месте, конечно же, не было - ее унес на себе мертвяк. Только несколько колышков-растяжек высовывались из земли, змеей вился обрывок кожаного ремня с головой-бубенчиком, да шевелились под ветром пестрые петушиные перья.

Охотник присел, осмотрелся внимательно, читая следы.

Все произошло, как и предполагалось. Мертвяк, услышав звяканье, заметив движение, свернул к расставленным силкам. Почуял свежую кровь, шагнул в ловушку - проволока тут же спутала его ноги; большие рыболовные крючки, словно колючие семена череды, вцепились в одежду, в кожу, в мясо. Мертвяк запнулся, упал, выдрав из земли большую часть колышков. Лежа, схватил петуха, заворочался, пытаясь встать на ноги, запутался еще больше в ремнях и проволоке, еще крепче насадил себя на многочисленные острые крючья. Все же поднялся, разорвав несколько ремней, не замечая ни боли, ни мешающих двигаться пут, не обращая внимания на бренчание бубенчиков. Растерзал петуха, чуть утолив голод... А потом двинулся к избе - из раздавленных берестяных коробочек на землю сыпались просо и гречиха, отмечая его путь...

Гиз внимательно проследил, как шел мертвяк.

Тот сперва подошел к закрытым воротам двора и, должно быть, долго дергал их на себя. Потом направился к крыльцу, но почему-то на него не поднялся. Наверное, не смог одолеть лестницу - путы мешали. Покружив, потоптавшись, отправился в обход дома, пробуя каждое окно, порой пытаясь вскарабкаться на стены - Гиз нашел несколько обломившихся крючков, крепко впившихся в бревна... Так мертвяк и бродил вокруг дома почти всю ночь. А потом, чуя приближение дня, ушел.

Куда?

Просо и гречка подскажут...

- Эй, охотник! - окликнули с дороги, и Гиз поднял голову. - Мы пришли!

Восемь человек топтались у обочины, посматривая то на поднимающееся солнце, то на избу Дилы, то на Гиза. В руках они держали топоры и вилы - крестьянские орудия, ставшие на время оружием.

- Вы как раз вовремя, - сказал Гиз с такой интонацией, будто не сомневался, что подмога подойдет. - Охота уже началась... - Он узнал Эрла - хозяина постоялого двора, узнал толстого Минса и плотника Гетора, узнал вооружившегося кувалдой кузнеца и чудаковатого мужика, который при каждой встрече рассказывал одну и ту же историю о застрявшей в колодце корове... Он улыбнулся им всем, поднял руку, приветствуя, и объявил громко:

- Сегодня все кончится!

+ + +

Выглядеть крупу в пыли и траве было непросто. Большую часть проса и гречки мертвяк рассыпал, расхаживая вокруг избы Дилы. Под утро берестяные коробочки опустели почти полностью, и отдельные крупинки сыпались лишь тогда, когда мертвяк спотыкался или цеплялся за что-нибудь свободными, волочащимися по земле концами своих пут.

Но Гиз догадывался, куда направился мертвяк. И поэтому без особого труда находил оставленные им следы.

- Он прячется в заброшенном доме бортника, - Эрл наконец-то понял то, о чем давно подозревал охотник.

- Кажется, да, - сказал Гиз, заметив на широком листе лопуха три зернышка проса.

- Я не был там с детства, - сказал кузнец. - Мы войдем туда?

- Только если сами захотите...

Они продирались через малинник, с опаской посматривая на черную крышу, прячущуюся под кроной березы, на запертую ржавыми засовами дверь и заколоченные окна - уже такие близкие. Там, где они шли, не были даже намека на какую-то тропу. Похоже, мертвяк каждый раз возвращался в свое убежище разными дорогами.

Либо же у него было несколько убежищ.

- Крыса, - сказал Эрл, наступив на хрустнувшую под ногой высохшую тушку. - Опять дохлая крыса. Почему их здесь столько, охотник? Что, мертвяк их жрет?

- Наоборот, - Гиз заметил сломанную ветку, остановился, присел, отыскал на земле зернышко гречихи, в очередной раз убедился, что они идут верной дорогой. - Это они его жрут. Грызут мертвечину, а потом дохнут... Вы знаете три главных правила охотника?

- Нет, - нестройно ответили мужики.

- Во-первых, с мертвяком нельзя разговаривать. Во-вторых, ему нельзя смотреть в глаза. И в-третьих, его нельзя касаться. Так вот - крысы нарушили третье правило. И поэтому сдохли. Только черви и мухи могут питаться плотью мертвяка. Так говорил мне Страж.

- Ты знаешь Стража? - спросил Эрл.

- Да... С самого детства...

- И какой он? Расскажи нам, - попросил кузнец.

- Он... - Гиз пожал плечами, не зная, как в двух словах описать того, о ком рассказывают легенды. - Он добрый, мудрый и немного странный...

+ + +

Мало кто видел Стража Могил. По крайней мере, при жизни.

Мало кто знал, как он выглядит.

И мало кто мог похвастаться, что разговаривал с ним...

О Страже Могил ходило множество историй - таких историй, которыми дети любят пугать друг друга темными ночами, и которые так не любят взрослые. О нем вспоминали, когда собирали в последний путь умерших родственников, и это ему вместе с телом усопшего отправляли скромные подношения, как плату за его заботу...

Страж Могил был единственным смотрителем единственного на весь мир Кладбища.

И никто, наверное, не знал о мертвых и о смерти больше, чем он...

+ + +

Не было ничего удивительного в том, что этот вход в подпол заброшенного дома никто раньше не обнаруживал. Черная квадратная дыра, ведущая под землю, пряталась меж корней березы. Все подступы к ней заросли крапивой и колючей, словно шиповник, малиной. Дыра больше походила на остатки колодезного сруба, нежели на вход в подвал. И располагалась она на довольно большом расстоянии от самой избы...

Кому понадобилось рыть такой длинный подземный ход? Охотник предполагал, что эту тайну ему не узнать никогда.

- Скорей всего, мертвяк где-то там... - Гиз осторожно заглянул в квадратную дыру, бросил во тьму маленький камешек. - Здесь неглубоко...

- Я туда не полезу, - заявил Эрл. Мужики согласно кивнули. Они старались не смотреть охотнику в глаза.

- Кто-нибудь захватил фонарь, как я просил? - Гиз старался не показывать, что ему сейчас самому жутковато.

- Эй, Атис! - Эрл повернулся к рябому крестьянину, всю дорогу тащившемуся в хвосте. - Где там твои факелы?

- Вот... - Под ноги охотнику свалилась охапка коротких кольев, один конец которых был обмотан просмоленной паклей. - Полыхают ярче любого фонаря.

- Хорошо, - Гиз вытащил пару факелов, заткнул их за пояс.

- А может нам просто завалить этот выход? - предложил кузнец. - А потом подпалим дом.

- Нужно действовать наверняка, - покачал головой Гиз. - Мертвяка необходимо убить, потом его надо вытащить наружу и отправить на Кладбище, под присмотр Стража. Иначе я не поручусь, что все прекратится. Не забывайте - некроманты повсюду ищут неупокоенные тела.

- Как скажешь, охотник, - согласился кузнец. - Но мне не очень-то хочется лезть в эту дыру.

- Если не хочешь, останься и сторожи выход.

- Сторожей здесь и без того будет много, - помедлив, ответил кузнец. - Пожалуй... - Он поднял голову, посмотрел охотнику в глаза. - Пожалуй, я отправлюсь с тобой.

- Рад слышать, - ответил Гиз. - Как твое имя, кузнец?

- Можешь называть меня Молотом. Это мое прозвище, но оно мне роднее, чем настоящее имя.

- Хорошо, Молот. Возьми факел, и держись в двух шагах за моей спиной. Если я буду драться, поднимай огонь повыше. И не забывай три основных правила!.. Помнишь их?..

- Да, - кивнул кузнец. - Не разговаривать с ним, не смотреть ему в глаза и не касаться его.

- Все правильно... - Гиз готовил сухой трут - о такой роскоши, как фосфорные спички, в этой деревне даже не знали. - Еще есть желающие к нам присоединиться?

- Я... - выступил вперед Эрл, и Гиз удивленно вскинул бровь.

- Хочешь отправиться под землю? - Гиз давал Эрлу возможность отказаться. - В царство мертвых?

- Да.

- У меня не будет времени вытаскивать тебя, если ты потеряешь сознание.

- Выберусь сам.

- Я ведь еще не расплатился за комнату, Эрл? - Гиз усмехнулся. - Что ж, я не против, пойдем с нами... - Охотник повернулся к остальным мужикам, сказал:

- Вы останьтесь здесь. Если к полудню мы не вернемся, закопайте этот лаз и сожгите дом.

Эрл побледнел.

Гиз покосился на него, гадая, почему бы это хозяин постоялого двора вдруг решил поучаствовать в драке.

- Всем всё ясно? - спросил охотник.

- Да, - нестройно ответили мужики.

Гиз спустил ноги в черную дыру, ухватился за корни деревьев, перевернулся на живот. Попытался ногами нащупать какую-нибудь опору внизу.

Было жутко чувствовать себя подвешенным в пустоте, словно бы на границе между миром живых и миром мертвых - подземным миром. Верхняя половина тела - на свету, другая - во тьме. Представилось даже, что не лаз это в погреб, а бездонная могила, но тут ноги наткнулись на что-то твердое, и Гиз выпрямился, усилием воли отогнав все неуютные мысли. Он поднял вверх свободную руку, и кто-то из мужиков сунул ему в ладонь горящий факел. Гиз присел, осматриваясь. Сказал:

- Здесь две каменные ступени, спуск - как в обычный подвал. В самом низу - ход. И вот что я вам скажу, ребята... - Он опустил факел вниз, под ноги, разглядывая покрытые плесенью стены и неровную дыру, похожую на вход в звериную нору. - Будет здорово, если мы в нем не застрянем.

+ + +

Первые несколько метров они ползли на коленях. Потом потолок чуть поднялся - или это пол опустился? - и они смогли встать на ноги.

- Я всегда знал, что с этим домом что-то нечисто, - приговаривал Молот, следуя за охотником. - С самого детства меня им пугали, и я не сомневаюсь, что все эти страшные истории существуют неспроста.

- Какие страшные истории? - спросил Гиз.

- Разные... Например, о белом человеке...

- Расскажи.

- А может потом? - жалобно попросил Эрл. Он шел замыкающим, и почти физически ощущал, как за его спиной смыкается тьма.

- Расскажи, - повторил Гиз.

- Так ведь это все знают... - на удивление охотно начал кузнец. - Иногда в подполье можно встретить белого человека. Обычно он стоит в самом дальнем и самом темном углу, отвернувшись лицом к стене. Если его увидишь, ни в коем случае нельзя кричать. А если закричишь, то он повернется... - кузнец замолчал.

- И что тогда случится? - с интересом спросил Гиз.

- Откуда мне знать? Я ни разу не кричал.

- Ты его видел?

- Не знаю... - кузнец пожал плечами. - Я пару раз видел какую-то белую фигуру в темном углу своего подвала. Но разглядывать как-то не успевал.

- Она исчезала? - спросил Гиз.

- Нет... - ответил охотник. - Это я исчезал. Выскакивал наружу как ошпаренный...

- И как белый человек связан с этим домом? - поинтересовался Гиз.

- Говорят, как-то связан... Откуда мне знать, это надо у старой Исты спрашивать, она все знает... Есть еще одна история...

- А может хватит? - голос Эрла сильно дрожал.

- Действительно, хватит, - сказал Гиз.

- История интересная, - кузнец не собирался молчать, и Гиз подумал, что он специально затеял весь этот разговор, чтобы напугать и без того трясущегося от страха Эрла.

Только вот зачем?

И почему Эрл решил спуститься под землю, хотя поначалу не собирался этого делать?

Видимо, кузнеца и хозяина постоялого двора что-то связывало.

Дружба? Вряд ли... Скорее, соперничество.

А если мужчины соперничают, то это почти наверняка означает, что причиной соперничества послужила женщина...

Гиз вспомнил, как Страж Могил, вздыхая, жаловался, что отношения живых людей всегда очень запутаны, но порой им и этого мало, и тогда они пытаются вмешивать мертвых в свои дела. “А это никогда ничем хорошим не заканчивалось”, - подводил итог Страж.

- ... история о Веселом Голосе... - даже если кузнецу и было сейчас страшно или тревожно, он ничем это не выказывал. - Чтобы услышать его, надо в полнолуние пробраться в заброшенный дом, сесть возле окна и три раза назвать свое имя. И тогда Веселый Голос отзовется...

- Что это за история? - фыркнул Эрл. - Признайся, ты ведь сам ее придумал? Только что. Специально, чтобы меня напугать!

- Если ты ее не слышал, это еще не значит, что ее придумал я.

- А почему бы тебе не заткнуться?

- Не нравится - не слушай... И вообще, зачем мне тебя пугать?

- Я знаю зачем! - Эрл, кажется, совсем забыл о своем страхе. Похоже, он здорово разозлился.

- Прекратите! - Гиз остановился, повернулся, хмуро оглядел своих попутчиков. - Драться будете на поверхности, если запал не пройдет. А сейчас - тихо!

Его послушались. Попробовали бы не послушаться!

- Раскудахтались тут... - пробормотал охотник, двинувшись дальше. - Как два петуха... Знать бы еще из-за какой курицы...

Сильно согнувшись, втягивая головы в плечи, они медленно пробирались вперед. Под ногами было скользко, мерзкая плесень белесо отсвечивала в свете факелов; на обшитых гнилыми досками стенах росли бледные тонконогие грибы, а с потолка пучками свисали корни, больше похожие на дохлых червей.

+ + +

О том, что мертвяк рядом, их предупредил тихий звон бубенчиков.

- Что это? - кузнец, услышав мелодичные звуки, остановился.

- Не узнаешь свою работу? - спросил Гиз.

Кузнец не сразу понял, на что намекает охотник. А когда сообразил, удивленно покачал головой:

- Честно говоря, не сильно верилось, что тебе удастся нацепить на него всю эту сбрую.

- Он сам ее на себя нацепил.

- О чем вы говорите? - шепотом спросил Эрл. - Что там за звуки?

- Это звенит мертвяк, - криво усмехнулся кузнец. - Он бродит там впереди и бренчит бубенчиками, которые я для него сделал. И знаешь зачем он это делает? Он старается тебя запугать.

- Хватит вам, - сказал Гиз и передал факел Эрлу. - Держи как следует, не вырони. Без света у нас не будет шансов. - Охотник вытащил меч из ножен, взял его обеими руками, выставил клинок перед собой.

- А мне что делать? - спросил кузнец.

- Не разговаривать, - сказал Гиз. - Не смотреть ему в глаза, и не касаться его.

- Ты перечислил, что делать не следует...

- Ну, а если хочешь оказаться полезным, добавь побольше света.

- Хорошо, - сказал кузнец, зажигая еще один факел.

- Если мы сделаем все правильно, то никаких проблем не возникнет... - Охотник хотел успокоить своих напарников. Хотя бы чуть-чуть. - Мертвяк слабый и вялый, потому что некромант, который его поднял, неопытный, хоть и довольно сильный.

- Ты выяснил, кто он? - спросил Эрл.

- Поговорим об этом позже. Вам ясно, что делать?

- Светить! - ответил кузнец.

- И понятно, что не надо делать?

- Три правила. Мы помним, - сказал Эрл.

- Это самое главное, - сказал Гиз. - И самое сложное...

Он первым шагнул на звук бубенчиков, зная, что сейчас встретится лицом к лицу со своим давним страхом. И пусть этот мертвяк слаб и неуклюж - это не делает его менее жутким.

“...Если не можешь справится со своим страхом - сделай его источником своей силы...”

Гиз крепко стиснул рукоять меча.

Позади разгорались новые факелы - трещали, брызгали смолой и чадили.

Последние факелы.

+ + +

Мертвяк был отвратителен. Серое лицо его было изъедено крысами - от носа почти ничего не осталось, губ не было вовсе, на месте щек зияли дыры. Он, шатаясь словно пьяный человек, подволакивая ноги, бродил по темному подвалу, постанывал, кряхтел, сопел. Его ноги, руки и тело были опутаны проволочными силками. Отточенные крючья в лохмотья изодрали одежду, кожу и мясо...

- Да это же Гест! - воскликнул кузнец. - Муж Дилы!

- Не смотрите на него! - крикнул Гиз, выступая вперед.

Мертвяк заметил их. Остановился, повернулся, замычал что-то. Он не проявлял никакой враждебности. Казалось, он пытается объяснится с людьми.

- Гест! - кузнец, вроде бы, насмехался над мертвяком. - Что с тобой случилось?

- Не разговаривай с ним! - рявкнул Гиз.

Мертвяк вдруг ощерился, упал на четвереньки, попятился, отступая в тень. Мутные глаза его смотрели на огонь факелов.

- Гест? - неуверенно позвал кузнец.

- Держите его на свету! - Гизу было страшно. Каждый раз, встречая мертвяка, он словно возвращался в свой сон, в кошмар, преследующий его с самого детства. И каждый раз ему казалось, что жуткие слова прозвучат снова. Мертвяк опять обратится к нему, назовет по имени... И опять нельзя будет не ответить... как и тогда...

- Не разговаривайте с ним! - крикнул Гиз. Не для напарников крикнул, а для себя.

Мертвяк неожиданно резво прыгнул в сторону, потом рванулся вперед, на людей - бубенчики хищно звякнули.

- Не смотрите ему в глаза! - Гиз оттолкнул растерявшегося Эрла, острием меча ткнул мертвяка в предплечье, подрубая мышцы. Отскочил, успев нанести еще один короткий удар по локтю.

Для того, чтобы убить мертвого, необходимо разрушить его связь с некромантом. Это можно сделать разными способами. Например, лишив жизни некроманта. Ну, а если некромант - ребенок, сам не ведающий о своем даре?..

- Не отступать! - крикнул Гиз своим помощникам. - Выше факелы! Больше света!

Мертвяк, что-то лепеча, по-паучьи напрыгивал на охотника. Гиз уворачивался, быстрыми точными ударами рассекал сухожилия и мышцы давно мертвого противника. Так можно было обездвижить мертвяка, но не убить...

- Я помогу тебе! - кузнец передал один из своих факелов Эрлу, другой воткнул щель между гнилыми досками, вытащил из-за ремня тяжелый молот: - Давно я мечтал об этом!

- Не надо... - Гиз попытался оттеснить кузнеца. - Занимайся своим делом!

- Ну уж нет! - Кузнец прыгнул к мертвецу и обрушил кувалду ему на череп.

+ + +

Вскоре все было кончено.

Охотник и кузнец остановились, опустили оружие. Бледный Эрл привалился спиной к каменному столбу, подпирающему потолок. Один из факелов догорел. Эрл выбросил его - по земляному утрамбованному полу рассыпались искры.

- Ты помешал мне, - негромко сказал Гиз.

- Я тебе помог, - фыркнул Молот.

- Если ты думаешь, что мы его убили, то ты ошибаешься, - сказал Гиз. - Мы просто его изуродовали...

Они вместе посмотрели на то, что совсем недавно было мертвяком. Бесформенная груда еще шевелилась: двигались пальцы отрубленной руки, подергивались размозженные ноги, вздрагивали оголенные мышцы, нашпигованные острыми обломками костей.

- Чтобы убить мертвяка, нужно разрушить его связь с некромантом, - сказал Гиз. - Я и пытался это сделать. А ты помешал мне.

- И что, по-твоему, я должен был предпринять? - нахмурился кузнец. - Просто стоять и смотреть, как ты царапаешь его своим мечом?

- Да, - сказал Гиз. - Именно так ты и должен был поступить.

- Но это продолжалось бы целую вечность.

- Возможно... Так ведь и сейчас ничего еще не закончилось... - Гиз кивнул на шевелящиеся останки.

Кузнец почесал в затылке, виновато потупился:

- И что теперь?

- А ничего, - сказал Гиз. - Потащим эту груду наверх. У нас осталась последняя возможность сделать мертвого мертвым. А уж если и тогда ничего не получится... Тогда, наверное, придется его сжечь...

+ + +

Человек - это не только плоть и разум. Это и жизненный опыт, знания, настроения, воспоминания, деяния и помыслы - все то, что отличает людей друг от друга; то, что складывается в течении всей жизни, что определяется самой жизнью. То, что называется душой.

Человек не может выбрать, в каком теле ему родиться - это за него решает природа. Она же наделяет его умственными способностями, большими или меньшими - и тут тоже ничего нельзя поделать. Но душу свою человек создает сам, каждым поступком своим, каждым действием, каждым словом.

Суть души непостижима. Это не орган и не свойство, это нечто другое - это сущность, почти существо, которую взращивает в себе каждый человек. А когда человек умирает, душа покидает его. Но произойти это может лишь в единственном месте мира - на святой земле Кладбища.

Пока же тело не похоронено, душа не может обрести свободу. Она томится, словно узник в темнице. И будет томиться вечно, даже если телесная оболочка истлеет в прах. На месте, к которому привязана неупокоенная душа, люди будут встречать призрака. Там любой человек почувствует беспокойство, удушье и холод. Заснувшего там будут мучать кошмары, и проснется он с головной болью...

Именно такие места ищут собиратели душ - те немногие люди, что обладают особенным даром...

Так говорил Страж Могил.

“Человек - это единство тела, разума и души, - когда-то давным-давно объяснял он Гизу-подростку. - Тело смертно и тленно. Разум еще более уязвим. И только душа вечна. Но есть стихия, которая пожирает все, в том числе и душу. Это огонь...“

Прошло много лет, но Гиз хорошо помнил, что когда-то рассказывал ему Страж. Помнил он и последнюю фразу того урока:

“Уничтожить душу - это много хуже, чем убить человека. Помни об этом, мальчик...”

+ + +

Последний факел догорал. Тьма все ближе подбиралась к людям, готовясь броситься на них и поглотить.

- Ну разве мог я представить, что мне доведется тащить за собой полумертвого мужа Дилы? - хмыкнул кузнец. - Да еще после того, как я лично проломлю ему башку и переломаю все кости, что возможно.

- Почему ты так его ненавидишь? - негромко спросил Эрл.

- А то ты не знаешь... - фыркнул кузнец.

Они двигались по узкому тесному ходу, тянули за собой страшную добычу, кое-как подцепив ее длинными досками, вырванными из стены подвала.

- Он постоянно ее бил, - сказал кузнец. - Синяки не успевали сходить с ее тела.

- Но ведь это ты виноват, - сказал Эрл. - Он бил ее из-за тебя...

Гиз в разговор не вмешивался, но не пропускал мимо ушей ни единого слова.

- Нет, - кузнец покачал головой. - Он бил ее потому, что больше ничего не мог сделать. Он чувствовал свою беспомощность. Ведь она никогда его не любила. А замуж вышла по принуждению. Она любила меня. И сейчас любит.

- Ты женат, - неприязненно сказал Эрл.

- И жену свою я ни в чем не обижаю.

- Думаешь, она ничего не знает?

- А даже если и знает, что из этого?.. Слушай, сосед, а ведь ты мне завидуешь. Да? Признайся... Вы ведь с Дилой с детства дружили, я это хорошо помню.

- Прекрати!

- Да я и так знаю! Ты к ней неравнодушен! Ну? Признайся!

- Замолчи! - Эрл резко дернул свою доску, и конец ее выскочил из проволочной петли, что охватывала измочаленные останки мертвяка.

Они остановились, перевели дыхание.

Уже чувствовался свежий сквозняк, и впереди, вроде бы, виделся свет. Потолок опустился совсем низко - скоро к выходу придется ползти на четвереньках.

Передохнув, Эрл отдал факел кузнецу и, не приближаясь к мертвяку, заворочал доской, пытаясь намотать на нее проволоку силков, приладить покрепче, для пущей надежности зацепить ею несколько свободных крючков. Сделать это было непросто, и Гиз, отложив свою похожую на оглоблю доску, помог неловкому напарнику.

- Что это там? - вдруг пробормотал кузнец, поднимая слабеющий огонь повыше и куда-то вглядываясь. - Это... это же... - Он задрожал, побледнел, переменился в лице. - Это же Белый Человек!

Гиз поднял голову.

В десяти шагах от них, там, где они только что прошли, стояла белая светящаяся фигура. Стояла возле стены, повернувшись к ней лицом - если у нее вообще было лицо.

Призрак!

- Не шумите... - кузнец пятился, лишившись всей своей напускной бравады.

Оцепеневший Эрл немо открывал и закрывал рот - словно зевал безостановочно.

И только Гиз сохранял самообладание. Призраков охотник не боялся...

Факел погас. Белая фигура шевельнулась. И кузнец вскрикнул.

Медленно призрак повернулся к людям. Лицо у него было - белое размытое пятно с темными пятнами вместо глаз и рта.

- Возвращайся... - отчетливо проговорил Белый Человек, не двигаясь с места. - Возвращайся скорей... - Светящийся силуэт заколыхался, потускнел и стал стремительно расплываться, таять - словно снег на горячей печи.

- Возвращайся! - в последний раз услышал Гиз.

Охотник не сомневался, что этот призыв обращен к нему.

Он узнал этот голос.

+ + +

Они выбрались на поверхность, оставив мертвяка внизу. Гиз, не теряя времени, отправил нескольких крестьян за веревками и крючьями-кошками. Оправившийся кузнец рассказал землякам, что мертвяк - не кто иной, как Гест - муж Дилы. Услышав это, один из селян предложил позвать женщину.

- И пусть она возьмет детей, - распорядился Гиз. - А если не захочет идти - заставьте.

- В чем дело, охотник? - нахмурился кузнец. - Зачем тебе Дила? Может будет лучше оставить ее в покое? Она и так много пережила за последнее время.

- Охота еще не закончилась, - сказал Гиз. - Выполняйте все, что я говорю.

Кузнец пожал плечами, лег на землю, уставился в небо. Сказал громко, для всех:

- Там внизу много всякого... странного, страшного... Уже возвращаясь, мы встретили Белого Человека... Ох, нехорошее это место.

- Кто же спорит? - сказал кто-то из крестьян. - Это всем давно известно...

Вскоре принесли веревки. Гиз в одиночку - больше никто не захотел - спустился в черную яму. Подцепил кошками изуродованное, опутанное проволокой тело мертвяка. Вылез наверх.

- Поднимай!

Мужики, поплевав на ладони, взялись за веревки. Потянули, выволакивая на солнечный свет то, что когда-то было человеком. Дружно охнули, увидев бесформенное тело, заметив, что оно еще живет, шевелится. Вытянули его, оттащили в сторону, бросили веревки, сгрудились вокруг мертвяка, не подходя близко.

- Это я его так, молотом, - хвастался кузнец. - Он скалился как пес, напрыгивал, рычал. Должно быть кровь чуял, жизнь. А я ему с размаху по черепу, прямо по макушке...

Затрещали кусты. Сквозь малину продирались люди, торопились, шумели. Вся деревня шла посмотреть на мертвяка, и все уже знали, что мертвяк - это Гест - пропавший в лесу муж Дилы.

- Не трогайте его! - предостерег Гиз. - Он еще жив!..

Появилась и сама Дила, привела детей. Косо глянула на скорченное тело бывшего супруга, сразу отвернулась. Пристально посмотрела на Гиза, долго не могла отвести взгляд. И многие заметили, что в глазах ее сквозит ненависть.

А охотнику больше нечего было ждать. Он шагнул к женщине, не обращая внимания на ее сопротивление, взял за руку ее младшего сына, подвел к мертвяку, сказал жестко:

- Смотри! Вот твой папка! Вот твой отец!

Мальчик заплакал, попытался вырваться.

Селяне притихли, не понимая, что происходит. А охотник подталкивал мальчика все ближе и ближе к шевелящейся груде плоти:

- Это ты его сделал таким! Он давно умер, его больше нет! Нет больше твоего папки, пойми! Никогда больше он к тебе не придет, не будет с тобой играть! Он умер! Ушел навсегда! Это все, что от него осталось! Вот он - весь здесь! Смотри!.. - Гиз кричал на маленького мальчика.

На маленького некроманта...

- Так это он? - прошептал Эрл. - Это он - некромант?

Дила, не в силах больше стоять, опустилась на землю, обняла своих старших детей, крепко прижала их себе. Она что-то тихо бормотала и смотрела на охотника так, словно насылала на него проклятия. Сейчас она была похожа на ведьму.

- Сын Дилы - некромант? - Люди зашептались, зашушукались. Десятки пар глаз украдкой следили за переменившейся женщиной.

- Поговаривают, младший-то ее не от Геста.

- А от кого?

- От кузнеца... Гуляла она от мужа-то... С кузнецом гуляла...

- Так ведь бил ее Гест. Сильно, говорят, бил.

- Значит, за дело бил...

- А может неспроста Гест пропал-то? Лес темный... Может кузнец руку приложил?

- Или она сама...

Гиз чувствовал острый взгляд женщины. Ему хотелось обернуться, посмотреть ей в глаза. Он понимал, что она сейчас испытывает, и жалел ее. Но дело необходимо было довести до конца.

- Твой папа умер! - Гиз несильно встряхнул ребенка. - Его больше нет! Отпусти его! Забудь о нем! Забудь!.. - Мальчик уже не плакал и не пытался вырваться. Он смотрел на тело, смотрел серьезно, по-взрослому.

А потом Гиз ощутил, как разрушилась связь некроманта и мертвяка. Руки ожгло холодом, они мгновенно занемели, отнялись. Перед глазами взметнулось облако черных точек, закружилось темной метелью. И словно гонг прозвучал в голове.

- Охота закончилась, - сказал Гиз, выпуская мальчика и пытаясь справиться с внезапно накатившей слабостью. - Дело сделано... - Он подался вперед, склонил голову и коснулся пальцами тела мертвого селянина, мысленно прося у того прощения...

Страха не было.

На земле лежал не мертвяк, а мертвец.

+ + +

Они не расходились. Стояли вокруг мертвеца, ждали, пока охотник придет в себя. Они хотели знать, что им делать дальше.

Их было много. Уже и старики подтянулись, и дети. Даже старая Иста пришла, встала поодаль, с опаской поглядывая в сторону заброшенного дома. Быть может, она знала его тайну. Возможно, она могла бы объяснить, кто такой этот Белый Человек, чей это призрак...

Было тихо. Легкий ветерок ворошил листья березы. Где-то за деревней на дальнем лугу натужно мычала корова.

Селяне молчали, только цыкали на детей, если те начинали шуметь.

- Что нам делать с мальчиком, Гиз? - из толпы выступил Эрл, приблизился к стоящему на коленях охотнику, коснулся его плеча.

- Не знаю, - не открывая глаз, ответил Гиз. - Я всего лишь охотник. Мое дело - убивать мертвых.

- Но что ты нам посоветуешь? Мы должны за ним следить? А может его надо изгнать?

- Это вам решать.

- Он ведь еще ребенок.

- Дети быстро растут.

- Что же нам делать? Что?..

Гиз поднял голову, оглядел толпящихся селян, подумал, что, наверное, вся деревня собралась сейчас здесь - в зарослях крапивы и малины, возле старой наклонившейся березы, неподалеку от заброшенной избы, пользующейся дурной славой. И заговорил, подбирая каждое слово:

- Мальчик не совершил никакого преступления... Да, у него есть Дар - дар некроманта, - но разве ребенок виноват в этом? Судить надо за поступки. А вы должны понимать, что хороший человек, каким бы даром он не обладал, не совершит плохих дел. Кем будет этот мальчик? Я не знаю. Как его воспитают? Я не могу сказать. Это вы решите, кем он станет. Это вы определите для него судьбу. Возможно, с вами он вообще забудет о своем страшном даре. А, может быть, вскоре он превратится в одного из тех, чьи глаза мертвы, а души холодны... Если это случится, если его душу поглотит его дар, то уже ничто нельзя будет изменить. Возможно, мой старший брат Огерт, сможет помочь вам... Вам, но не ему... - Гиз пальцем показал на перепуганного мальчика, жмущегося к матери.

Дила обнимала всех своих детей. Собравшиеся люди старались держатся от нее подальше, словно она была больна. И глядя на осунувшуюся женщину, Гиз решил, что рассказывать всё он не будет.

Им незачем знать, как умер Гест.

Пусть у заброшенного дома появится еще одна тайна.

- Вы хотели получить мой совет? - спросил охотник. - Вы его услышали. А теперь мне пора уходить... - Он встал, отряхнул колени. Кивнул на мертвое тело:

- Позаботитесь о своем соседе как следует. Кладбище ждет его душу.

+ + +

Он спешил, потому что Страж позвал его...

В полдень Гиз получил свои деньги, и почти сразу же их потратил. Навестив толстого Минса, он купил молодого, недавно объезженного жеребца. У кузнеца приобрел недостающую сбрую. В заведении Эрла плотно пообедал и набил провизией переметные сумки.

- Куда ты теперь? - поинтересовался хозяин постоялого двора, помогая охотнику собраться.

- На Кладбище, - Гиз привязывал сумки к седлу. - Страж Могил хочет меня видеть.

- Что-то случилось?

- Да.

- Что-то серьезное?

- Наверняка. Он бы не стал беспокоить из-за пустяков.

- И сколько раз он уже тебя звал?

- Нисколько. Сегодня - впервые...- Гиз подергал сумки, проверяя, крепко ли они держатся, взял коня под уздцы. - Открывай ворота, хозяин.

- Ты так и не справился со своим страхом, охотник? - спросил Эрл, отодвигая полированный брус засова.

- Нет, - усмехнулся Гиз, потянув за собой скакуна.

- А у меня, вроде бы, стало получаться... - Эрл придерживал створку ворот и, кажется, о чем-то размышлял.

Охотник вывел жеребца на дорогу, еще раз как следует все проверил - оружие, упряжь, провизию. Огляделся, улыбнулся играющим в пыли ребятишкам, кивнул проходящему мимо старику, из-под руки посмотрел на высокое солнце.

- Погоди, охотник, - что-то надумавший Эрл закрывал ворота. - Я с тобой.

- Куда? - спросил Гиз. - На Кладбище?

- Нет, - неуверенно засмеялся Эрл. - Мне туда пока рано... Решил вот зайти к Диле. Тяжело ей, наверное, сейчас.

- Наверное, - сказал Гиз.

Они прошли через деревню, кивая встречным. Какая-то пегая собачонка, учуяв запах съестного, увязалась за ними. Больше никто не вышел проводить охотника.

На дороге между домом Дилы и заброшенной избой бортника Гиз и Эрл попрощались.

- Позаботься о мальчонке, - сказал охотник. - Я не хочу, чтобы однажды он встретился с моим старшим братом.

- За кого из них ты боишься? - попытался пошутить Эрл.

- Ты знаешь, чего я боюсь больше всего, - сказал Гиз.

- И знаю так же почему тебя называют Гизом Бесстрашным.

- Да? Почему же?

- Потому что даже страх не может тебя остановить.

- О! - хмыкнул охотник. - И давно ли ты так заговорил?

- Давно. Просто раньше некому было слушать... - Эрл посмотрел на дом Дилы. - Может быть, скоро что-нибудь изменится.

- Изменится, - уверенно сказал Гиз. - Главное не бояться перемен.

- Нет, - возразил Эрл. - Главное - не обращать внимания на страх.

- Что же, удачи тебе, - сказал охотник.

- А тебе легкой дороги.

Они разошлись. Эрл решительно зашагал к дому Дилы, а Гиз вскочил в седло и тронулся с места. Но через мгновение он кое-что вспомнил, придержал коня, обернулся, крикнул:

- Эрл!

- Да? - Хозяин постоялого двора остановился.

- Если вам когда-нибудь надоест Белый Человек и всякие там Веселые Голоса, отыщите мою сестру Нелти. Она вам поможет.

- А кто она такая? - крикнул Эрл.

- Она - собирательница душ.

- Хорошо, я запомню. Удачи тебе, Гиз Бесстрашный!

- Удачи!.. - Гиз махнул рукой и добавил негромко: - Она тебе тоже не помешает...

Глава 2. СОБИРАТЕЛЬНИЦА ДУШ

Мятые, потемневшие от старости латунные колокольчики давно утратили свои звонкие мелодичные голоса. Вот уже много лет они лишь гремели, дребезжали и бряцали. А некоторые - те, что лишились языка, - и вовсе молчали.

Колокольчики должны были издалека предупреждать людей о приближении скорбного обоза. Но теперь разве кто услышит эти тусклые звуки?..

Старый Армид, хозяин обоза, перевозчик в пятом поколении, лежал в пустой телеге, смотрел в небо и слушал, как гремят его колокольчики. Он всех их помнил, всех различал по голосам. И голоса эти будили в нем воспоминания...

- Скоро деревня, хозяин! - крикнули с головной телеги.

Армид сел, потер кулаками слезящиеся глаза. Отозвался:

- Сам вижу...

Всю свою жизнь он ездил этой дорогой. Сначала мальчишкой помогал отцу и деду. А теперь вот уже сам, один...

Он знал здесь все - каждую деревню на пути, каждый перелесок, каждое дерево. Он помнил, когда мелеют реки, он мог предсказать распутицу, мог указать самый короткий путь, о котором и местные жители давно забыли.

Всю свою жизнь он катался от деревни к деревне, собирая мертвецов и отвозя их на Кладбище.

А теперь, кажется, дело его предков подходит к концу.

Катафалки разваливаются. Когда-то в лучшие времена обоз состоял из пятнадцати специально оборудованных телег. Теперь их осталось всего четыре. Старые лошади, конечно, умные, они сами идут привычной дорогой, но силы у них уже не те. Не каждую крутую горку смогут они одолеть с полным грузом... И на достойную охрану денег уже не хватает. Еще и дальше так пойдет, то скоро сами возницы будут охранять груз. Но какие из них бойцы? Первый же некромант с парой мертвяков разгонит их всех, а груз себе заберет... Да что тут говорить! Даже наследника нет. Нет продолжателя семейного дела. Не обзавелся Армид потомством...

А времена меняются... Перевозом начинают заниматься новые люди, молодые, напористые. У них другие правила, они меняют маршруты, как им заблагорассудится, они не слушают стариков, думают лишь о деньгах, посмеиваются над Стражем Могил и совсем не уважают мертвых. А еще - страшно сказать - ходят слухи, что за определенную плату они могут передать груз некромантам...

Уж не потому ли все больше становится в мире мертвяков? Говорят, что их уже и днем можно встретить. И некроманты не скрываются, как раньше. Даже в людных местах появляются, проводят через селения свои страшные отряды. Видно, не боятся ни армии Короля, ни охотников...

- Человек впереди! - крикнули с первого катафалка, отвлекая Армида от тягостных мыслей. - Женщина!..

+ + +

“Неприятностей в жизни не бывает, - часто повторял Страж Могил. - Жизнь хороша сама по себе. Бедность, нужда, болезни, даже боль - это не повод для отчаяния. В человеческой жизни есть лишь одна настоящая неприятность - то, что когда-нибудь жизнь закончится. Но не стоит из-за этого расстраиваться, и не надо этого бояться. Ведь когда человек живет, смерти еще нет. А когда приходит смерть, то уже нет человека...“

Когда Нелти начинала думать о своей неполноценности, она вспоминала эти слова, и ей становилось легче.

- Жизнь хороша сама по себе, - пробормотала она и, не открывая глаз, подняла голову, подставила лицо теплому солнцу, широко улыбнулась небу, в котором заливался невидимый жаворонок.

Мир был полон объемных звуков - мягко шелестела трава под ветром, громко стрекотали кузнечики, где-то далеко неуверенно пробовала голос кукушка. А если затаить дыхание и как следует прислушаться, то можно разобрать далекую перекличку петухов.

- Ну что, Усь, - сказала Нелти, погладив сидящую на плече кошку. - Отдохнули? Пора бы двигаться дальше. Сами пойдем или попутчиков дождемся?

Кошка запустила когти в войлочную накладку, закрывающую плечо хозяйки, замурлыкала.

- Твои ответы разнообразием не отличаются, - сказала Нелти. И кошка, словно обидевшись на это замечание, тут же умолкла.

- Что-то не так, Усь? - спросила Нелти, но уже через мгновение сама услышала звуки, что встревожили кошку.

Металлическое дребезжание и бряцание. Мягкий перестук копыт. Скрип тележных колес.

- Вот и попутчики, Усь, - негромко сказала Нелти и поднялась на ноги. Она повернулась лицом к приближающемуся обозу, услышала, как кто-то крикнул: “Человек впереди!.. Женщина!” - и открыла слепые глаза.

+ + +

Обоз остановился рядом.

Нелти чувствовала запах лошадиного пота, она слышала, как жужжат мухи и слепни, и как лошади стегают себя хвостами, отгоняя кровососов. Она уже определила, что повозок немного - три или четыре. Но сколько здесь людей?..

- Возможно, нам по пути, - предположила она вслух.

- А здесь одна дорога, - отозвался голос, принадлежащий, явно, пожилому человеку.

- Но по одной дороге может проходить много путей, - сказала Нелти.

- Это так, - согласился голос. - И куда направлен твой путь?

- К ближайшему селению.

- Это недалеко.

- Знаю. Может быть, вы меня подвезете?

- Я вижу, что ты слепа, допускаю, что твой нос ничего не чувствует, но неужели ты не слышала звона колокольчиков, женщина? Это скорбный обоз.

- Своим присутствием я не нарушу скорбь.

- Ты понимаешь, какой груз мы везем?

- Я его чую.

- И ты не боишься?

- Разве можно бояться тех, кто больше не существует?

Возникла пауза. Нелти чуть повернула голову, пытаясь почувствовать настроение людей. Погладила кошку.

Усь спокойна - значит опасаться нечего...

- А ты необычно разговариваешь, - наконец проговорил старик. - Не так, как другие женщины.

Нелти чуть пожала плечами:

- Наверное, ты никогда раньше не слышал, как разговаривают женщины.

- Почему же... Слышал... - судя по голосу, старик улыбался. - Но редко что понимал.

- Возможно, ты слышал, но не слушал.

- Не стану с тобой спорить. Догадываюсь, что это бесполезно, да и опасно, может быть.

- Опасно? - Нелти искренне рассмеялась. - Неужели я - слепая женщина, обычная, слабая, - смогла напугать тебя и твоих людей?

- Только сильные люди могут говорить о своей слабости, - заметил старик. - Да и странно мне встретить посреди дороги слепца без поводыря... - Он покачал головой, и Нелти почувствовала это. - Думаю, ты лукавишь, когда говоришь о слабости и обычности.

- Так значит я действительно тебя напугала? Почему же ты до сих пор здесь?

- Потому что дорога - это не лучшее место для слепой женщины, кем бы она ни была.

- Я - собирательница душ, - сказала Нелти, понимая, что пришло время представиться. - Меня зовут Нелти.

- А я - перевозчик мертвых, - сказал старик, - и хозяин скорбного обоза. Армид мое имя.

- Собирательница и перевозчик, - усмехнулась Нелти. - Компании лучше не придумать.

+ + +

Фыркали лошади, скрипели телеги, бряцали колокольчики. Лениво перебрасывались словами возницы и охранники - Нелти их слышала, но не слушала. Она разговаривала с Армидом, делилась с ним тревожными предчувствиями:

- ...да, я не вижу, я слепа, но это не значит, что я ничего не замечаю. Все чаще мертвые возвращаются в мир живых, все больше страха копится в нашем мире, и у этого должна быть какая-то причина. Страж говорил, что живые не дают покоя мертвым, он говорил, что мертвые всегда поднимаются, когда близятся перемены. Или когда кто-то желает перемен...

Они сидели рядом, на одной куче соломы, в одинаковых позах. У Нелти на коленях свернулась кошка, у Армида - вожжи.

- Такое уже было однажды, - негромко сказал старый перевозчик. - Давно. Так давно, что ты, наверное, не помнишь... Армия мертвых против армии людей... Сражение возле Кладбища... Разгром некромантов... Победа Короля...

- Я помню, - сказала Нелти. - Тогда я была ребенком... Я хорошо помню...

Разве могла она это забыть?

Как можно забыть день, когда черные всадники Короля промчались через их деревню на взмыленных лошадях, подняв в небо тучи пыли, заслонившие солнце. День, когда женщины и дети спрятались в подвалах, а мужчины торопливо запирали дома и занимали посты возле закрытых ставнями окон, сжимая в руках топоры и тесаки. День, когда на крыши нескольких домов упали тяжелые боевые стрелы, прилетевшие издалека, а пахнущий кровью и тленом ветер приносил с севера тревожные отзвуки ревущих горнов и рокочущих барабанов. День, после которого потянулись по дороге нескончаемые скорбные обозы, а оружейным металлом были завалены все окрестные кузни.

Как можно забыть день, который изменил всю твою жизнь?..

- Я помню... - повторила Нелти, поглаживая топорщащуюся шерсть кошки. - Не могу забыть... Ведь ровно через шесть дней после той битвы я ослепла...

- Как это случилось? - не сразу решился спросить Армид.

- Я посмотрела мертвяку в глаза... - выдержав паузу, ответила задумавшаяся Нелти. - И теперь все, что я вижу - это бездонная чернота его зрачков.

- Ты нарушила правило, - сказал Армид.

- Тогда я не знала правил...

+ + +

Нелти стояла в стороне от мальчишек, не решаясь ни подойти ближе, ни отойти дальше. Ей было страшно, и она прижималась к стволу осины, готовая, случись что, кошкой вскарабкаться на ствол.

Мысленно она кляла себя за то, что согласилась пойти с ними. Она ругала заводилу Огерта и послушного Гиза. Она ненавидела их дурацкие, совсем не смешные шутки. И до самого последнего момента она думала, что все эти разговоры о ползающей мухе, о том, что мертвец шевельнулся - обычная мальчишеская болтовня, пустой треп. Она считала, что друзья сговорились, решив как следует ее напугать.

И когда мертвяк действительно дернулся и схватил Огерта за ногу, Нелти на мгновение показалось, что это тоже часть розыгрыша.

Возможно, только поэтому она не сошла с ума от страха.

Она закрыла лицо руками и пронзительно завизжала...

+ + +

- Вот и деревня показалась, - сказал Армид, прервав ее воспоминания.

- Я ничего не вижу, - напомнила Нелти старому перевозчику, и тот смутился, кашлянул. Тронул вожжи, прикрикнул на лошадь, подгоняя. Только потом поинтересовался:

- И как же ты странствуешь? Слепая, без поводыря.

- Поводырь не нужен, если есть попутчики.

- А когда и попутчиков нет?

- Усь всегда рядом.

- Усь?.. Это же обычная кошка. Чем она может помочь?

Нелти покачала головой, прижалась щекой к мягкой шерсти, ответила:

- Обычных кошек не бывает. Ты знаешь, что они видят много такого, о чем люди даже представления не имеют? Знаешь, например, что кошки видят души?

- Это детские сказки, - сказал Армид.

- Нет, - ответила Нелти. - Это правда. А еще у кошек есть дар предчувствия. Кошки - настоящие охотники...

Вскоре они въехали в деревню. Нелти ощущала, как по ее лицу скользят тени высоких изб и деревьев, она слышала квохтанье кур и перекличку петухов, блеяние овец и мычание коров. Где-то впереди звонко кричали дети - то ли радостно, то ли испуганно. Разнообразные запахи сменяли друг друга - сначала пахло свежескошенным сеном, потом навозом, затем потянуло ароматным дымком - кто-то коптил мясо.

- Большое село, - сказала она.

- Да, - подтвердил Армид. - Но как ты узнала?

Нелти повернула к нему лицо:

- Закрой глаза и не открывай их много лет. Тогда поймешь

Кошка забеспокоилась, вскарабкалась на плечо хозяйки, уселась там, вертя головой.

- Собаки рядом, - сказала Нелти. И через мгновение услышала дружный лай. Деревенские разномастные псы сбились в стаю и, держась на безопасном расстоянии, облаивали чужаков.

- Ты по делу сюда или как? - спросил Армид, не обращая внимания на трусливых собак.

- По делу, - сказала Нелти.

- И по какому же? Впрочем, и без того знаю. Наверное, на Гадючье болото хочешь пойти.

- Откуда знаешь?

- А я не первый год здесь езжу. И вот что скажу - не надо тебе на Гадючье болото ходить. Много ваших там было, и почти все там и остались. А те, что вернулись - вернулись ни с чем…

Обоз ехал еще довольно долго, и Нелти казалось, что они кружат по селу - она чувствовала, как меняет свое положение солнце - то оно справа, то слева, то прямо в лицо светит.

А потом лошади встали. Умолкли колокольчики. Собаки все еще лаяли, но уже не так яро. Звуки деревни отдалились, казалось, что селение отгородилось от обоза плотной ширмой. Пахло застоявшейся водой.

- Где мы сейчас? - спросила Нелти.

- Это старая конюшня. Мы всегда здесь останавливаемся. Место тихое, спокойное, безлюдное, хоть и посреди села - в самый раз для скорбного обоза.

- К тому же пруд рядом, - сказала Нелти.

- И это тоже, - согласился Армид. - Но откуда ты знаешь?

- Усь на ухо шепнула, - улыбнулась Нелти.

Армид помолчал немного, а потом сказал серьезно, без тени улыбки:

- На Гадючьем болоте кошка тебе не поможет.

+ + +

Армид планировал задержаться в деревне на пару дней. Необходимо было заново перековать лошадей, смазать колеса телег, поправить упряжь. Одна из повозок нуждалась в небольшом ремонте, да и людям бы не мешало отдохнуть от дороги, перекусить в достойном заведении, промочить горло кружкой-другой пива, забыть ненадолго о своих обязанностях.

О мертвецах тоже не следовало забывать. Новых - если таковые будут - нужно было принять, разместить, а старые требовали ухода - на жаре тела быстро разлагались, несмотря на специальные саваны, пропитанные ароматными смолами, травяными настоями и заговоренной солью.

Мало кто из людей мог ухаживать за мертвыми...

- Все-таки решила идти? - спросил Армид.

- Я давно решила, - ответила Нелти, ощупью проверяя, не перекрутился ли кошачий поводок, не захлестнул ли он шею кошки, не спутал ли ей лапы. - Так что не трать понапрасну слова. - Она спустила ноги с телеги, намереваясь встать.

- Дело твое, собирательница, - пожал плечами Армид. Он хорошо знал, что такое долг...

Выкрашенные в черный цвет телеги ровным рядком стояли возле полуразвалившейся конюшни. Возницы уже выпрягли лошадей, стреножили, отвели на водопой к затянутому ряской пруду. Скучающие охранники - четыре бойца в старых кольчугах, с боевыми топорами на широких кожаных поясах - отошли в сторонку, развели костерок, расположились вокруг. Они переговаривались, посмеивались - сейчас они могли забыть о работе.

- Спасибо, что подвезли, - сказала Нелти, держась за оглоблю и глядя туда, куда смотрела ее кошка - на старого Армида. - Денег у меня нет, но Страж учил, что любой добрый поступок заслуживает благодарности.

- А злой - прощения, - добавил Армид. - Мало кто из молодых следует этому правилу. И я рад видеть, что есть еще люди, кто прислушивается к словам Стража. Но вознаграждения мне не надо.

- Ты ведь даже не знаешь, от чего отказываешься, - Нелти вытянула руку, медленно провела ею перед собой, коснулась колокольчика, висящего на оглобле, крепко за него ухватилась. Замерла, затаила дыхание, напряглась. Армид смотрел в ее жуткие незрячие глаза, мутные, белесые, словно затянутые плесенью.

А через мгновение Нелти разжала пальцы, и освобожденный колокольчик запел громко, нежно и чисто, словно звонкоголосый, радующийся жизни жаворонок.

- Вот моя плата, - сказала Нелти. - И прошу, не смотри мне в глаза.

- Да, собирательница... - Армид опустил взгляд. - Извини...

Колокольчик все звенел, переливался, все никак не хотел успокоится. В его ясном голосе слышались стрекот кузнечиков, шелест травы, далекая перекличка петухов и неуверенное кукование.

- Спасибо тебе, - сказал восхищенный Армид. - Но как ты это сделала?

- Использовала дар, - ответила Нелти. - Я отдала старому металлу частичку молодой души.

- Чьей души? - спросил Армид.

- Не знаю. Знаю лишь, что при жизни этот человек очень любил петь.

+ + +

В деревню они пошли вдвоем - перевозчик мертвых и собирательница душ, старый Армид и слепая Нелти.

Собственно, они уже находились в деревне, в самом ее центре. Просто вокруг развалившейся конюшни не было жилых строений, слишком сыро здесь было, в этой заросшей осокой низине, плодящей комаров и собирающей туманы. Местные жители выгоняли сюда молодых бычков, овец и коз - трава здесь была сочная, зеленая, пруд рядом, да и присматривать за скотиной удобней, когда она под боком...

Армид и Нелти, держась за руки, шагали по извилистой тропке, поднимающейся по заросшему ивовыми кустами пологому склону.

- Ты отдала часть чьей-то души мертвому предмету, и он ожил, - размышлял Армид. - Так значит ты можешь подобным образом оживить и мертвого? Но тогда чем твой дар отличается от дара некроманта?

- Я собираю души, - сказала Нелти. - Я их впитываю, как ткань впитывает воду. Но отдать их чему-то я не могу. Только малую часть - так мокрая тряпка оставляет немного влаги на предмете, с которым она соприкоснулась. Освободиться от душ я могу лишь в одном месте...

- На Кладбище, - сказал Армид.

- Да, - кивнула Нелти. - Так что мы похожи, перевозчик. Ты ведь тоже доставляешь души на Кладбище. Только ты перевозишь их вместе с телами.

- Честно говоря, никогда об этом ни задумывался, - признался Армид. - Я просто делаю свою привычную работу, продолжаю дело предков.

- Дар некроманта отличается от дара собирателя. Некромант не имеет никакой власти над чужими душами, но он может получить власть над телами. Для этого он переносит в мертвеца малую толику своей души, частицу собственной сущности. И после этого они становятся одним целым - мертвяк и его хозяин, некромант и его раб...

- Откуда ты все это знаешь? - спросил Армид, проникаясь еще большим уважением к собеседнице.

- Просто я умею слушать. Слушать и слышать...

Они вышли на деревенскую улицу, остановились посреди дороги. Армид огляделся, Нелти вслушалась.

- Как-то пусто, - сказал он.

- И тихо, - добавила она.

Вроде бы, все было в порядке. На лужайках перед домами бродили безнадзорные куры, с задворок доносилось сытое похрюкивание, за изгородями беззлобно тявкали собаки, в кронах тополей и вязов ругались вороны и галки, а на обочине дороги щипала пыльную траву пегая, ко всему безразличная лошадь, привязанная ко вбитому в сухую землю столбику.

Только людей нигде не было видно.

- И ехали когда, тоже никого не видели, - поделился Армид. - Одни только дети играли.

- Помолчи! - сжала руку старика Нелти. Она что-то услышала.

Где-то в отдалении... словно шум ветра... или гул моря...

- Туда... - потянула она Армида. - Люди там... Там все люди...

+ + +

Голосов было много, разных голосов - молодых и старых, торопливых и рассудительных, громких и чуть слышных, звонких, сиплых, тягучих, надтреснутых. Люди говорили все разом, и в общем шуме сложно было разобрать отдельные слова. Но Нелти умела слушать...

- Надо послать гонца к Королю, просить у него помощи!

- Какое ему до нас дело! Он занят тем, что сторожит Кладбище.

- Охотника! Нужно звать охотника!

- Ну и где ты его сейчас найдешь?

- Сами отобьемся, если что. Неужели не справимся? Вон нас сколько!

- Ага! Справился один такой!

- Да ладно вам страх нагонять! Ничего с нами не будет, стороной нас обойдут.

- А если не обойдут?

- Спрячемся.

- В лес надо уходить! За реку! Переждем опасность и вернемся...

Селяне спорили, кричали, ругались, не обращая внимания на приближающихся гостей.

- Видно, что-то случилось, - сказал Армид, вглядываясь в галдящую толпу, собравшуюся на ровном пустыре за амбарами, рядом с фуражной ямой. Он уже заметил несколько знакомых лиц, но не они ему были сейчас нужны. Армид, вытянув шею, высматривал старосту - мельника Гетса, уважаемого всей округой человека, в меру богатого, разумного и приветливого.

- А ты наблюдателен, - усмехнулась Нелти.

Армид не ответил на колкость, только дернул плечом, словно муху сгонял.

Они остановились в нескольких шагах от тесной толпы, на открытом месте возле небольшого навеса. Их заметили, на них оглядывались. Старика перевозчика здесь хорошо знали, помнили, ждали, а вот его попутчицу видели впервые. Кто она? И что это у нее с глазами?

Селяне с интересом разглядывали пришлую простоволосую женщину с кошкой на плече; по одежде, по манере держаться пытались угадать, чем она занимается, пихали локтями соседей:

- Не знаешь ее?

- Первый раз вижу.

- Глаза у нее какие-то чудные.

- Да она, вроде бы, слепая.

- И кот... Смотри, как сидит. Я сперва думал чучело. Но глазищи-то! Глазищи-то какие! Прямо горят!..

Нелти слышала почти всё...

Мало-помалу гул голосов стихал. Люди выговорились, выплеснули эмоции. Теперь они были готовы слушать.

- Все всё сказали? - прокатилось над толпой. - Хорошо, теперь скажу я... - Говорящего не было видно, но Армид узнал этот голос, похожий на скрежет жерновов. - Чего вы испугались селяне? Зачем прибежали сюда, словно цыплята под клуху? Зачем меня позвали? Или думаете, что простой мельник скажет что-то, о чем вы сами не знаете?

- Ты наш староста, Гетс! - крикнул кто-то в толпе.

- А ты наш кузнец, Ваер! И что с того?

- Скажи, что сам думаешь? - раздались сразу несколько голосов.

- Скажу! Молчать не стану, не привык! - Гетс откашлялся, прохрипелся. - Зря вы дома бросили, вот что я думаю! Зря хлеб не убираете, траву не косите, за детьми не смотрите. Все только разговоры разговариваете, да засовы новые на двери ставите! Хватит! Расходитесь-ка лучше по домам, хозяйством занимайтесь! Сами знаете, как наши деды говорили: дурные вести, что дрожжи в тесте. Так что нечего нам бояться! Да и что проку от вашего страха? Вот если беда прийдет, так встретим ее, как положено. А сейчас-то чего трястись?

- Вот и я говорю! - поддержал старосту чей-то могучий голос. - Отобьемся! Вон нас сколько!

- А ты, голова горячая, поостынь, - чуть спокойней сказал Гетс. - А то амбары искрами подпалишь.

В толпе раздались неуверенные смешки. Люди, вроде бы, немного успокоились, чуть расступились. Но расходиться не спешили.

- Говорят мне, что тут с нами Армид-перевозчик.... - Староста раздвинул людей, шагнул вперед. - Да? Где он?

- Здесь я! - поднял руку Армид.

- Ну вот и ладно, - сказал Гетс, снова обращаясь к селянам. - Охрана обоза, случись что, нам поможет. Не так ли, Армид?.. Так что нечего тревожиться.. - Он медленно шел сквозь толпу и старался не смотреть в глаза людям, так как опасался, что они заметят его тревогу. - Возвращайтесь домой... Занимайтесь делами... Как обычно... Все будет хорошо...

+ + +

Гетс и Армид встретились как старые друзья - обнялись, поцеловались, долго хлопали друг друга по плечам, выбивая пыль из одежды. Мимо них шли люди, хмурились, покачивали головами, переговаривались негромко. Речь старосты их успокоила, но не намного. Да и ненадолго.

- Это Нелти. Собирательница душ, - представил Армид свою попутчицу. - Она хочет отправиться на болото.

- На Гадючье болото? - переспросил Гетс, глядя на женщину - на ее страшные невидящие глаза, словно присыпанные гнилой мукой.

- Да, - ответил Армид. - Но ты ее не переубедишь, даже не пытайся. Не трать даром слова.

- Он правильно говорит, - улыбнулась Нелти.

- Я ничего не могу указывать собирательнице, - развел руками Гетс. - Так же, впрочем, как и перевозчику.

- Это мудро, - сказала Нелти. - Ведь я же не учу мельника молоть зерно...

Они еще какое-то время стояли небольшим островком в людской реке, перебрасываясь ничего не значащими словами. Время от времени кто-нибудь из селян останавливался рядом с ними, здоровался с Армидом, разглядывал незнакомую женщину с большой черной кошкой, спокойно сидящей у нее на плече, пытался завести разговор со старостой. Но тот лишь недовольно отмахивался:

- Не сейчас. Я все высказал, что хотел. Поговорим как-нибудь в другой раз...

Когда толпа рассеялась, Гетс пригласил их в свой дом. Нелти хотела была отказаться, сославшись на свое дело, но староста взял ее за руку и сказал, что одно слово собирательницы может помочь всей деревне.

- Хорошо, - сказала Нелти, все еще колеблясь.

- Вы наверное проголодались, - добавил Гетс. - Сейчас самое время поужинать. Думаю, кошке тоже перепадет что-нибудь вкусное.

И Нелти, больше не раздумывая, приняла приглашение.

+ + +

Дом у Гетса был большой, светлый - даже слепая Нелти чувствовала это.

Высокие ворота, широкая дорожка, посыпанная песком, крепкое крыльцо в семь ступеней, двустворчатая дверь с начищенными до блеска медными ручками, просторные коридоры и комнаты, высокие потолки, большие окна.

- Давно я не был у тебя в гостях, - сказал Армид, осматриваясь.

- Моя вина, - признал Гетс. - Но и ты что-то все реже к нам заезжаешь.

- Лошади старые, телеги постоянно ломаются. То, что раньше мы проходили за десять дней, теперь проходим за двадцать.

- У каждого свои беды, - вздохнул Гетс.

- А что за беда у вас? - спросил Армид, догадываясь, что хозяину неловко первому начинать разговор о проблемах.

- Все расскажу... - снова вздохнул Гетс. - Молчать не привык... Но не за пустым же столом беседовать...

Гетс был женат, имел пятерых детей. Но вот уже несколько дней жил без семьи - отправил родных к родственникам в город. Все хозяйство теперь вела служанка - полная, некрасивая, но опрятная девица, которую все называли Репой. Родом она была из соседней деревеньки, но мать ее умерла не так давно, а с отцом она не ужилась. Вот и ушла в село.

- Рано ты ужинаешь, - сказал Армид, чтобы хоть что-то сказать. - Солнце высоко.

- Солнце животу не указ, - ответил Гетс. - У него свои порядки.

Появилась розовощекая Репа с огромным подносом, огляделась, не зная, куда его деть, замешкалась. Потом придумала - ногой выдвинула из-под стола табурет, поставила поднос на него. Смущенно попросила гостей убрать руки со столешницы, развернула льняную скатерть, встряхнула ее, накрыла стол, широкими ладонями разогнала складки, смахнула пылинки. Принялась расставлять посуду...

Армид смотрел на ее полные, усеянные веснушками руки и с грустью думал, что если бы у него была дочь, то она, наверное, была бы сейчас в таком же возрасте, как и эта девушка.

На столе появились запотевший кувшин, горшок с кашей, блюдо с жареным мясом, миска со сметаной, стопка блинов на деревянной тарелке, чашка с медом и блюдце с икрой.

Нелти чувствовала, как от широких движений служанки колышется воздух. Она слышала как стучит посуда, чувствовала аромат пищи, запоминала, что где стоит.

- И сырой рыбки принеси, - сказал Гетс. - Для кошки.

- Сейчас принесу, - откликнулась Репа и, подхватив опустевший поднос, задвинув табурет на место, ушла.

- Давно она у тебя работает? - негромко спросил Армид.

- Да уж год скоро...

Кошка на плече Нелти замурлыкала, словно догадалась, что и ей будет угощение, благодарно потерлась о висок хозяйки.

- Ну так что тут у вас случилось? - спросил Армид.

Гетс потянулся за блином, неторопливо свернул его, сказал:

- Беда... - и макнул его в мед. Он не хотел, чтобы служанка слышала их разговор, а она вот-вот должна была вернуться с рыбой. Армид все понял, умолк, пододвинул к себе горшок, положил по черпаку каши в свою тарелку и в тарелку слепой попутчицы. Нелти кивком поблагодарила старика, сняла кошку с плеча, посадила ее на колени, потом взяла свою ложку, безошибочно угадав место, где та лежит. Сказала:

- Спасибо хозяину за радушие.

- Вам спасибо, что приняли мое приглашение, - отозвался Гетс.

Чуть шевельнулся воздух, и Нелти повернула голову к беззвучно вошедшей в комнату служанке. Сказала:

- Если можно, положите рыбу на полу возле стула.

- Можно, - разрешил Гетс.

- Хорошо, - послушалась служанка. Она отогнула чистый половик, положила двух чищеных карасей на половицы, отступила.

Нелти тем временем проверила поводок, продела кисть левой руки в петлю на его свободном конце, легким движением подтолкнула кошку, шепнула:

- Кушай, Усь.

И кошка, спрыгнув с колен хозяйки, прижала лапой ту рыбину, что была покрупней, заурчала.

- Я вам еще нужна? - спросила девушка.

- Затопи баньку, - сказал Гетс, глядя на кошку. - И никого к нам не пускай.

- Хорошо...

Девушка ушла, плотно притворив за собой дверь.

- Беда, - сказал Гетс и отложил недоеденный блин.

- Да что случилось-то? - Армид, чавкая, пытался двумя передними - единственными - зубами разжевать кусок мяса.

- Мертвяки... - Гетс назвал беду по имени, и было заметно, что это нелегко ему далось. - Целый отряд мертвяков.

- Где? - Армид с трудом проглотил плохо разжеванный кусок.

- Думаю, уже рядом... Шесть дней назад в наше село прискакал всадник. Сказал, что он из Привязья. Знаешь это место?

- Знаю, - сказал Армид.

- Там у них поднялись два мертвеца, что в леднике дожидались скорбного обоза. Кто их поднял - неизвестно. Но некромант сильный. Мертвяки выбрались из ледника, проникли в ближайший дом и... Там никто не выжил. А потом они ушли на запад. Ушли все. Шесть мертвяков.

- Нужно было найти охотника, - сказал Армид.

- Они так и сделали.

- И что?

- Охотник пошел за мертвяками и той же ночью вернулся. Вернулся мертвый.

Армид нахмурился, отложил ложку, отодвинул тарелку.

- Это все плохо, но вы-то при чем?

- Ты слушай, я молчать не буду... Не привык... - Гетс глянул на слепую собирательницу, убедился, что она слушает, и продолжил: - С мертвяком-охотником они справились - заманили его в сенной сарай и сожгли. А вот остальных так больше и не видели. Только вот Лосиный хутор, что неподалеку в лесу стоял, весь обезлюдел. И следы там кругом... следы... Мертвяки там прошли. Много мертвяков... И стало их еще больше...

- Лосиный хутор от вас далеко, - сказал Армид.

- Зато Осиновая лощина к нам ближе, - сказал Гетс.

- А там-то что?

- А вот с той стороны и прискакал всадник. Его направили за помощью к Королю, он торопился, решил срезать путь. Поскакал через лощину, а там... словно пни-головешки... они стоят... мертвяки... среди деревьев - черные, неподвижные - будто ждут чего-то. Уж как он там выжил, как проскакал - я не знаю. Говорит, их там чуть ли не сотня. И среди них узнал он земляка, одного из тех двоих, что в леднике лежали.

- Думаешь, мертвяки дальше к вам направятся? - спросил Армид. - Но с чего ты взял? До Осиновой лощины четыре дня ходу. Мало ли куда они свернут.

- Вот и я тогда так подумал. А когда всадник ускакал, поползли разные слухи. То в Развольном селе мертвец очнулся, то на Беспашье странные следы видели, то над Гадючьими болотами какие-то огни летали, да тени прямо в небе бродили. А на днях так и вовсе новость пришла - на Поводных Лугах дети коней в ночном сторожили. И под самое утро, как туман с реки пополз, увидели, что вроде бы как идет к ним кто-то. Сначала одна фигура, потом больше, больше. А уж когда разглядели, кто это там в тумане, на коней вскочили, да и понеслись...

- До лугов отсюда два дня ходу, - пробормотал нахмурившийся Армид.

- Вот и я о чем тебе толкую. Прямо на нас идут эти мертвяки. Медленно идут, видно, только ночами двигаются. То ли прячутся, то ли дневного света боятся.

- А что же ты людей-то сегодня так успокаивал? - спросил Армид.

- Так ведь и без того боятся люди. Что проку от страха? Вред один.. А я, ты не думай, сложа руки не сижу. Есть у меня надежные люди, и в селе, и в деревнях окрестных. Кто-то за округой следит, кто-то к отпору незаметно готовится. Нескольких человек послал я искать охотников, да еще вот жду, когда тот всадник вернется. Может, даст ему Король своих солдат?

- Не знаю, - покачал головой Армид. - Неладное что-то творится... А если так по всей округе? Где ж Королю столько солдат набрать...

- Так что нам делать, перевозчик? Что делать, собирательница?

Нелти промолчала, не зная, что ответить. Армид с советами тоже не спешил.

- А может мимо они пройдут? - неуверенно сказал Гетс. - Ну что им от нас надо?

- Новых мертвяков, - предположил Армид.

- Нет, - сказала Нелти. - Думаю, мертвяки некроманту больше не нужны.

- Почему? - в один голос спросили Гетс и Армид.

- У любого некроманта есть предел его возможностей, - пояснила Нелти. - Он не может поднять больше мертвяков, чем позволяет ему дар. Вы говорите, что сейчас мертвяки едва движутся. А это означает, что некромант с трудом управляется с ними.

- Так зачем они идут сюда? - Гетс смотрел на собирательницу, уже не замечая ее страшных глаз.

- А с чего вы решили, что они идут именно сюда, к вам? Они идут на запад. А в той стороне много чего есть, что действительно может заинтересовать некроманта. Город призраков, например. Или Озеро Девяти Воинов. Или Чернокаменный Замок.

- Или Кладбище, - добавил Армид.

- Только безумец решится на войну с Королем, - пробормотал Гетс. И Нелти кивнула:

- А они безумны. Они оживляют мертвецов, они отдают им свою душу, и постепенно сами становятся бездушными мертвецами...

- Так, значит, ты считаешь, что нам нечего бояться? - Гетс вернулся к волнующей его теме.

- Этого я не утверждала. Я лишь говорила, что некромант не собирается увеличивать свою армию. Я в этом почти уверена. Но опасность все равно есть. Большая опасность. Мертвякам требуется еда - живая кровь и свежая плоть. Без этой пищи их тела разлагаются. А некроманту, я думаю, нужно сильное войско. Зачем ему орава разваливающихся на куски трупов?

- Ты так спокойно говоришь такие жуткие вещи... - Гетса передернуло, он поморщился, с отвращением глядя на пищу. - И что же ты нам посоветуешь, собирательница?

- Я бы рада помочь вам делом или советом, - вздохнула Нелти, - но я всего лишь собирательница душ - обычная слабая женщина, отягощенная даром, а к тому же еще и слепая... - Она покачала головой. - Я не знаю, как вам лучше поступить. Я даже не знаю, что бы я делала на твоем месте, Гетс...

Староста долго разглядывал женщину. Лицо его становилось все темней, все мрачнее. Наконец он сказал, то ли рассержено, то ли обижено:

- Подозреваю, что на моем месте ты бы молола зерно.

- Возможно, - невозмутимо ответила Нелти. - Мельник должен молоть зерно. Воин - воевать, охотник - охотиться, перевозчик - перевозить тела, а собиратель - собирать души... Каждый должен заниматься своим делом.

- Но иногда бывает так, что приходится заниматься делами других.

- И это неправильно, - сказала Нелти. - Такого быть не должно, и этого не было бы, если б все как следует выполняли свою работу.

- Так что же нам делать? - возмутился Гетс. - Ждать, когда появятся те, чья работа - защищать нас?

- Я не знаю, - вздохнула Нелти. - Я и так уже слишком много наговорила. Пожалуй, мне пора идти... - Она, отодвинув стул, встала, подтянула поводок, наклонилась, взяла на руки кошку, успевшую управиться с обоими карасями, посадила ее на плечо. Сказала, поклонившись хозяину дому:

- Спасибо большое от нас обеих. Буду еще больше благодарна, если кто-нибудь выведет меня на улицу.

Гетс и Армид поднялись почти одновременно.

- И куда ты пойдешь? - спросил мельник.

- На болото, - сказала Нелти. - Делать свое дело.

- Так вечер же скоро, - попытался отговорить ее старик-перевозчик. - А к болоту прийдешь - уже глухая ночь будет.

- А у меня всегда ночь, - невесело улыбнулась Нелти. - Ну так что, проводите меня, или мне самой отсюда выбираться?

- Я провожу... - Гетс осторожно взял ее за локоть, кивком головы и выразительными движением глаз попросил Армида остаться - им еще было что обсудить, да и еда стояла почти нетронутая. - На дорогу выведу, и дальше провожатого найду...

Вдвоем они вышли из комнаты, повернули, прошли коридором. На крыльце Нелти придержала своего поводыря.

- Что? - спросил Гетс.

- Каждый должен заниматься свои делом, - негромко напомнила Нелти, глядя ему в лицо, и пытаясь угадать, как оно выглядит. - А у старосты села, я думаю, дел еще очень много. Люди верят тебе, Гетс... - Она подняла руку, коснулась пальцами его лица - грубая кожа, высокий лоб, приплюснутый нос, колючая щетина - примерно так она его и представляла. - Они верят, что ты поступишь правильно. Они надеются, что ты как следует сделаешь свою работу. Так что возвращайся к Армиду, тебе ведь есть, что с ним обсудить. А времени, возможно, уже нет.

- А ты?

- За меня не волнуйся. До болота я сама доберусь.

- Уверена?

- Ну я же дошла сюда.

- И все же...

- Нет! - Нелти высвободила руку. - Каждый должен делать свое дело...

Она самостоятельно спустилась с крыльца.

Семь крепких ступеней. Широкая дорожка, посыпанная песком. Высокие ворота...

Она обернулась, помахала рукой Гетсу, зная, что он так и стоит на крыльце, смотрит на нее. И уверенно зашагала по пыльной обочине дороги, внимательно слушая окружающий ее огромный мир, который она так давно не видела, и который так желала увидеть...

+ + +

Гадючье болото располагалось к югу от села, в нескольких часах быстрой ходьбы.

Когда-то к болоту вела укатанная, ухоженная дорога, а возле самой топи стояла на сваях небольшая деревенька, жители которой занимались добычей торфа, сбором болотной ягоды бузики, да ловлей съедобных пучеглазых тритонов. В те времена через болото еще можно было перебраться. На зыбучем моховом ковре и пузырящейся вонючей тине лежали широкие настилы гати. Там, где блестела чистая вода, в зарослях тростника можно было найти плоты и лодки, а все опасные ямы были огорожены и отмечены пестрыми вешками. Конечно, гадюк на болоте и тогда хватало. Но жители небольшой деревни как-то ладили с ядовитыми гадами. Кое-кто из чужих поговаривал даже, что они знают змеиный язык.

Но однажды все изменилось.

Много лет назад на болоте спряталась от преследования банда разбойников. Преследователи прошли мимо, а бандитам это место приглянулось, и они решили остаться. Предводитель банды, как говорят, был некромантом. Но черный дар свой он использовал очень редко. Так что все разбойники были людьми, но боялись их не меньше чем мертвяков.

Первым делом банда наведалась в болотную деревню. Там они быстро установили свои порядки - запретили местным жителям заниматься торговлей, и все, что те добывали нелегким трудом, отнимали у них и продавали сами. Тех, кто отказывался работать, топили в трясине. Тех, кто плохо работал, совали в змеиные гнезда. В конце-концов тихие мирные люди не выдержали и взбунтовались. Но у них не было никакого оружия кроме лопат и багров, а разбойники были вооружены мечами и арбалетами. Лишь один человек из местных выжил в той страшной бойне - молодой парень, имени которого сейчас никто не помнит. Он был ранен, его сбросили в болото, но он уцепился за скользкую сваю, и долго, до самой ночи сидел под водой, дыша через пустотелую тростинку и сдирая с себя пиявок. Он выбрался только когда стемнело. И пошел в соседнее село. Там давно знали о банде, поселившейся на Гадючьем болоте, разбойники не раз приходили сюда, затевали драки, грабили прохожих. Селяне мирились с этим, помня, что предводитель бандитов - некромант, и боясь его разозлить. Парень из разоренной деревни тщетно пытался убедить селян выступить против разбойников. Но люди не хотели рисковать, они верили, что рано или поздно банда переберется в другие, более богатые места.

И тогда парень вернулся. Глухой ночью прокрался он в родную деревню, ставшую прибежищем для бандитов. В каждой руке он нес по большой закрытой корзине, а за плечами у него был тяжелый, сплетенный из лыка короб. Тихо пробирался он меж домов, открывал свои корзины, голыми руками доставал огромных гадюк, что-то нашептывал им, насвистывал. И запускал ядовитых гадов под двери и в приоткрытые окна. А когда корзины опустели, он снял со спины короб и вынул из него пять бутылей с горючей жидкостью...

Пожар занялся перед самым рассветом, когда густой туман накрыл все болото, скрыв тропы, переходы и переправы. Застигнутые врасплох бандиты спрыгивали с кроватей, босыми ногами наступали прямо на змей. Орущие разбойники выбегали из пылающих домов на улицу, но гадюки были и там - они висели на карнизах домов, прятались в настилах тротуаров, извивались в грязи, плавали в промоинах. Все кругом полыхало - дома, мосты, ивовые кусты, тростник, мох. Даже вода, казалось, горела. И туман светился розовым, словно был подкрашен кровью...

Никто из бандитов не ушел с болота живым - некоторые утонули в ямах, другие увязли в трясине, третьи скончались от змеиных укусов, четвертые сгорели... Много тел поглотило болото, переварило их, выпустив души убийц и их невинных жертв.

Вот с той самой поры и закрепилась за Гадючьим болотом дурная слава. Все в округе знали, что в темное время колышутся над топью размытые светящиеся тени, похожие на человеческие фигуры. Многие, проходя мимо проклятого болота, не раз слышали доносящиеся с его стороны крики и стоны. Взрослые селяне, стращая детей, рассказывали жуткие истории о встречах со злобными призраками...

Давно заросли все тропы, ведущие к Гадючьему болоту. Без следа сгнила широкая гать, на которой когда-то могли разминуться две груженых телеги. Развалились плоты и лодки, исчезли все вешки и приметные знаки, показывающие опасные места. Ни следа не осталось от сгоревшей деревни.

Только гадюки, лягушки, тритоны да пиявки жили теперь на болоте.

И неупокоенные людские души.

+ + +

Путь до болота был нелегок, идти приходилось через изрытые луга, поросшие невысоким можжевельником. Время от времени дорогу преграждали овраги, и преодолеть их было непросто - на крутых осыпающихся склонах рос колючий шиповник, а внизу обычно хлюпала вода, и ноги вязли в грязи.

Но Нелти не обращала внимания на трудности. Она их просто не видела...

- Ну как ты, Усь? Не устала еще?

Кошка сидела на плече, прижималась к шее хозяйки, мурлыкала ей что-то в самое ухо.

- Если заметишь что-нибудь подозрительное, дай знать.

Нелти разговаривала с кошкой больше, чем с кем бы то ни было из людей. Она была уверена, что Усь внимательно ее слушает, а порой ей даже казалось, что кошка понимает каждое произнесенное слово. Вот только ответить Усь не могла.

- Лишь молчание может содержать в себе все ответы, - повторила Нелти слова Стража. - Молчание - речь истинного мудреца.

Кошка не стала спорить с этим лестным для нее утверждением...

Вот уже несколько часов шагали они через холмистые луга прямо к Гадючьему болоту. Направление, в котором нужно идти, им указал крестьянин, которого они встретили на окраине села. На вопрос, как дойти до болота, он, помешкав, махнул рукой куда-то в сторону - Нелти почувствовала его движение.

- Ты руками не размахивай, я все равно тебя не вижу, - недовольно сказала она, и селянин смутился. - Так куда? Покажи еще раз.

Он не сразу сообразил, как можно показать направление слепой женщине. И она, понимая его затруднение, встала рядом, вытянула перед собой руку, спросила:

- Туда?

- Нет, - он неуверенно взял ее за кисть, потянул вправо. - Вот туда надо.

- Это прямой путь? - спросила Нелти.

- Да.

- Что там впереди? Есть какие-нибудь препятствия? Леса? Реки?

- Нет... Там луга до самого болота. Только овраги местами.

- Может быть проводишь меня?

- Нет! - Крестьянина испугало такое предложение. Он отступил на шаг, словно боялся, что слепая женщина сейчас цепко схватит его и уже не отпустит.

- Хотя бы немного, недалеко.

- Скоро вечер, - пятясь, сказал крестьянин. - Я лучше пойду домой...

Нелти не стала его задерживать. Теперь она знала направление, а этого было достаточно.

Впрочем, вскоре нашелся и попутчик.

Маленькая девчушка нагнала собирательницу уже в дороге, поздоровалась. Нелти кивнула ей, поинтересовалась:

- Куда это ты собралась?

- А у нас теленок здесь пасется,- жизнерадостно поделилась девчушка. - Я за ним иду.

- Неужели мама тебя одну за ним послала?

- А у нас нет мамы. Она умерла.

- А папа?

- А папа сейчас болеет, он ходить не может.

- И не страшно тебе одной идти к болоту?

- А я не к болоту иду. Мне к оврагу надо. А болото дальше. Я туда не хожу, туда нельзя...

Овраг оказался не так далеко, как хотелось бы Нелти. Они с девчушкой расстались, не успев познакомиться, но, тем не менее, обсудив множество занимательных вещей и подружившись. Они даже договорились встретиться, когда будет такая возможность.

- Знаешь, - сказала Нелти на прощание, - когда я была девочкой, я однажды пошла туда, куда ходить было нельзя. И едва не умерла.

- Ты, наверное, была совсем маленькая, - снисходительно сказала говорливая девчушка. - А я уже взрослая, я все понимаю.

- Мне тогда тоже так казалось, - вздохнула Нелти.

+ + +

Огерт кричал, дергался, пытаясь вырвать ногу из объятий мертвяка. Остолбеневший Гиз немо разевал рот. Нелти визжала, закрыв руками лицо...

Это продолжалось всего несколько мгновений, но они завязли в этих мгновениях, словно мухи в густом меду.

А потом время стремительно ускорилось.

Нелти подавилась визгом и открыла лицо.

Гиз метнулся вперед, выкрикнул:

- Отпусти его! - прыгнул к мертвяку, ударил его ножом в руку, полоснул по натянутым сухожилиям, каким-то образом догадавшись, что именно их и надо перерезать, чтобы разжались черные пальцы, похожие на птичьи когти.

Огерт рванулся изо всех сил, нога его высвободилась, и он, потеряв равновесие, полетел на землю.

Мертвяк зарычал, перевернулся и встал на четвереньки...

+ + +

Болото было уже близко. Нелти чувствовала его тяжелый ржавый запах, она ступала по мягким кочкам, поросшим осокой, она отчетливо слышала комариный звон и дружное кваканье лягушек, а в шуме ветре угадывала шорох тростника.

- Почти пришли, Усь, - сказала она сидящей на плече кошке.

Дальше нужно было двигаться осторожней. Впереди могли оказаться ямы, полные болотной тины. Да и змей следовало остерегаться.

- Гляди в оба, Усь!..

Все чаще и чаще на пути встречались плотные заросли кустов, продраться через которые было непросто. В таких местах Нелти снимала кошку с плеча, прятала ее за пазуху. Усь не противилась, но нервно дергающийся хвост выказывал ее недовольство.

- Сиди смирно и не вздумай царапаться!..

Под ногами захлюпала вода. Нелти остановилась, наклонилась, придерживая кошку, свободной рукой ощупала почву вокруг.

Сырой мох покрывал землю.

- Еще совсем немного... - пробормотала она, понимая, что дальше идти опасно, но не собираясь останавливаться. - Можно, конечно, и здесь расположиться, но чем ближе мы подойдем, тем легче нам будет...

+ + +

- Каждый собиратель должен понимать, какая ответственная миссия на него возложена, - так Страж Могил наставлял Нелти. - Смысл человеческой жизни - взрастить свою душу, запечатлеть в ней все свои знания, помыслы, деяния, черты характера, оттенки настроений, все то, что составляет личность, что неповторимо и бесценно. А когда человек закончит свой путь, душа его должна перейти в землю Кладбища. И если этого не произойдет, то окажется, что человек зря прожил жизнь...

К сожалению, Страж нечасто разговаривал с другими собирателями. Возможно, поэтому среди них попадались и нехорошие люди. Такие, кто использовал дар в своих интересах, не торопясь избавиться от чужих душ и используя знания мертвых уже людей для собственной выгоды.

- Дар не может изменить человека, - не раз говорил Страж Могил. - Всегда человек меняет себя сам. А дар - это все равно что рука. Ею можно убивать, а можно лечить. Все зависит лишь от самого человека...

+ + +

Впереди была вода. Справа и слева - топь. Идти можно было только назад, но Нелти не собиралась возвращаться. Она подобралась достаточно близко. И она чувствовала - рядом кто-то был.

Усь тоже это чувствовала. Навострив уши, кошка сидела на плече у хозяйки и медленно поворачивала голову, словно за кем-то следила.

Нелти была уверена, что вокруг них сейчас движется светящаяся полупрозрачная фигура, похожая на клок тумана.

- Не уходи, - она протянула руку в сторону, куда смотрела кошка. - Я здесь, чтобы помочь тебе.

Призраки не воспринимали человеческую речь. Зато они чувствовали эмоции.

- Я не боюсь тебя, я знаю, как тебе плохо... - приговаривала Нелти, подманивая призрака ближе. - Страж давно ждет тебя, я отнесу тебя туда, где покой...

Холод тронул кончики ее пальцев. Присосался к ним, уже не имея возможности оторваться от живого тепла.

- Иди ко мне... - Нелти медленно согнула руку, осторожно поднесла ее к груди.

В какой-то момент ей показалось, что она видит лицо призрака - его выкаченные глаза, перекошенный рот, раздувшиеся ноздри.

Так было всегда.

И как всегда она не успела его рассмотреть.

Словно ледяной ветер налетел на нее, подхватил, закружил. Она почувствовала, как рот наполняется водой, ощутила, как из ноздрей выходят пузыри воздуха. Она закричала, задыхаясь, - вода хлынула в легкие, в груди заломило. Она задергалась, забилась, теряя сознание, какая-то тень мелькнула перед ее глазами, выплыло из водорослей чье-то жуткое распухшее лицо - на щеках пиявки, в волосах водяные жуки. Она узнала утопленника, и даже вспомнила его имя.

А потом вдруг все кончилось.

Агония прекратилась...

+ + +

Горячий шершавый язык вылизывал ее руку.

Нелти вздрогнула, очнулась, закашлялась.

Она только что пережила чью-то смерть. Она тонула, задыхалась, захлебывалась.

Она умерла.

И воскресла.

- Усь... - Нелти прижала к себе кошку, уткнулась лицом в ее шерсть, слыша, как стучит крохотное сердце, ощущая тепло маленького тела.

Время шло, а Нелти все лежала, приходя в себя.

Одежда напиталась влагой, полчища комаров атаковали открытую кожу. Совсем рядом натужно квакали лягушки, где-то что-то поскрипывало, кто-то тяжело вздыхал, шлепал по болотной жиже. А может это просто пузыри болотного газа лопались.

Нелти шевельнулась, приподнялась. Стерла с лица кроваво-серую комариную маску.

Усь ободряюще мяукнула.

- Да, - сказала Нелти, подсаживая кошку на плечо. - Прав был Страж. У собирателя одна жизнь, но множество смертей...

Теперь она знала, куда ей нужно идти.

И ей казалось даже, что она знает змеиный язык.

+ + +

Она ничего не видела, но в голове у нее светилась отчетливая картинка. Она знала здесь каждую кочку, каждый куст, каждую гнилую корягу. Она представляла, куда нужно ступить, чтобы не провалиться в вязкую топь. Она шла по старым неприметным тропам, там, где когда-то ходили жители болотной деревни. Шла осторожно, но уверенно.

Она шла и пела негромкую песню.

Песню собирателя.

Бесплотные души окружали ее - она чувствовала их присутствие, ощущала их легкие ледяные касания. Это им она пела, с ними она разговаривала.

Разговаривала песней...

Она гадала, сколько же их здесь собралось. Десяток? Сотня?

И сколько их еще будет?

Сколько смертей предстоит пережить?

Ей было немного не по себе. Она уже не была так уверена, что справится с задачей. У каждого собирателя, как и у любого другого человека, есть предел возможностей. И если какой-нибудь силач поднимает двадцативедерную бочку, то две такие бочки сломают ему спину.

А что будет с собирателем душ, если он получит так много чужой боли, страха, страданий, что не сумеет этого вынести?..

Усь беспокоилась. Не нравилось ей мельтешение мутных пятен, ярко-белых, серых и черных, похожих на человеческие фигуры, и ни на что не похожих. Кошка фыркала, подергивала ушами, озиралась. Хвост ее сердито бил Нелти по спине.

Со всего болота слетались к собирательнице неприкаянные души.

А она все шла, ступала по кочкам, брела по колено в гнилой воде, цеплялась за космы кустов, огибала бездонные ямы, перешагивала через поваленные стволы, и даже гадюки не трогали ее.

+ + +

- Вот это место, Усь. Здесь все и случилось...

Нелти стояла на небольшом холме, похожем на поросшую мхом плешивую макушку утонувшего в болоте великана. Она ничего не видела, но она знала, что открылось бы ее глазам, если б они вдруг прозрели.

Ровная зыбкая поверхность с темными промоинами. Обугленные бревна, торчащие из болота, словно обломки гнилых зубов - все, что осталось от когда-то стоящей здесь деревни. Невысокие ивовые кусты, растущие тесными группами, там, где есть за что зацепиться корням. Осока и тростник. Несколько валунов, запаршивевших лишайником. Луна в небе, и размытый призрак ее - блеклое отражение в маслянистой воде.

- Пора приступать к делу, - сказала Нелти и опустилась на колени.

Она постаралась забыть обо всем тревожном. Она вспомнила свое детство, своих друзей. Улыбнулась им, протянула к ним руки.

“...Жизнь хороша сама по себе. Какой бы она ни была...”

Кошка спрыгнула с плеча, прижалась к бедру хозяйки, выгнула спину, шипя по-змеиному. Она увидела, как поднимаются из болота черные тени - темнее ночи. Она почуяла их злобу, ненависть ко всему живому. Ощутила леденящий холод.

- Идите ко мне... - Нелти улыбалась, закрыв незрячие глаза.

Черные тени вытянулись, скользнули к собирательнице, смешались с другими призраками, закружились в общем хороводе.

Убийцы и жертвы...

- Страж давно вас ждет... Всех вас... Каждого...

Светящееся облако сгустилось вокруг собирательницы. Тонкие щупальца касались ее лица, рук и одежды, отдергивались, и снова тянулись к ней. Все тесней становилось вращающееся кольцо душ. Все плотней и осязаемей.

Нелти дрожала. Кожа ее покрылась инеем, изо рта шел пар, одежда заледенела.

- Я дам вам покой и освобожу от страданий... - Руки ее погрузились в облако. Она зачерпнула его ладонями, сжала пальцы, медленно поднесла к груди.

- Слышите мое сердце? Оно вместит всех вас...

Она почувствовала первый удар - словно ледяная игла вонзилась в грудину.

Страх. Голод. Одиночество. Плач.

Душа ребенка...

Она улыбнулась ему.

И еще удар - сильней - так, что все тело содрогнулось, и сердце приостановилось.

Злость. Гнев. Тревога. Бессилие.

Потом еще удар, и еще, и еще.

Ее подхватило бурей чужих эмоций, сознание наводнили незнакомые образы, замелькали, закружились какие-то жуткие картины, она услышала вой, крики, скрежет зубов, лязг оружия, хруст костей, нестерпимая боль раздирала ее тело, страх лишил ее разума. Она убивала, она защищалась, она тонула, она задыхалась, она горела, она умирала от змеиного яда, от потери крови, от холода, от голода...

Они умирала сотней разных смертей и все никак не могла умереть...

+ + +

- Бежим! - кричал Гиз. - Скорее! - Он тащил Огерта за руку, волочил его по земле - откуда только сила взялась. А тот все никак не мог подняться - с его ногой что-то случилось, она онемела, разодранная штанина пропиталась кровью.

Нелти бросилась на помощь друзьям, с ужасом понимая, что мертвяка ей не опередить.

- Ну же! - изо всех сил дергал Гиз руку товарища. - Вставай! Быстрей!

Мертвяк, словно гигантская лягушка, прыгнул прямо на них. Он лишь немного промахнулся, упал на четвереньки в полушаге от ребят. Но Гиз не растерялся, полоснул его ножом по лицу, отскочил, увернувшись от размашистого удара, закричал, отвлекая мертвяка от беспомощного Огерта:

- Попробуй-ка справиться со мной, образина!

Мертвяк замер, закрутил головой, словно не мог выбрать, какая из жертв ему сейчас нужнее, будто не мог решить, на кого броситься в первую очередь.

А Гиз уже не мог молчать, отчаянная храбрость распирала его:

- Только тронь, я тебе тут же все потроха выпущу! Боишься? Ну же! Иди сюда! - Он дрожал от возбуждения, он ничего не соображал. Словно загнанный в угол мышонок он наскакивал на врага, пищал угрожающе:

- Убирайся, пока цел!

Огерт отползал. Он так и не выпустил из рук свой знаменитый тесак, которым однажды прикончил бешеную лисицу, кинувшуюся на него в лесу. Но на этот раз оружие ему помочь не могло. Сейчас тесак ему только мешал.

Нелти подбежала к Огерту, схватила его за одежду и потащила рывками, задыхаясь от страха. Мертвяк дернул головой, вытянул шею, уставился на них. Из перекошенного рта его что-то капало - то ли гной, то ли слюна. Кожа на руках лопнула, обнажив узлы напряженных мускулов. Голые хрящи гортани дрожали - мертвяк рычал.

Гиз прыгал в нескольких шагах от него, размахивал ножом, выкрикивал что-то угрожающее, но мертвяк не обращал внимания на мальчишку.

Он сделал выбор.

Гиз, предугадав, что сейчас произойдет, закричал истошно, срывая голос:

- Бегите! Скорей!

Мертвяк присел, готовясь к прыжку.

- Беги! - Огерт пытался оттолкнуть Нелти. - Беги!

- Не могу! - Она действительно не могла. Пальцы ее свело судорогой. Ноги плохо слушались. Если бы она отпустила товарища, то, наверное, упала бы рядом с ним.

- Бегите!..

Мертвяк прыгнул.

И в этот момент Огерт вырвался их рук Нелти, перекатился на бок, приподнялся, вскинул свой тесак. Широкое лезвие с хрустом вошло в грудь мертвяку. Деревянная рукоятка вывернулась из пальцев Огерта, он вскрикнул от острой боли в запястье и потерял сознание.

Мертвяк упал на его мертвую ногу, придавил ее всем своим весом.

Но Нелти не бросила товарища, она снова схватила его за одежду, она дергала, тянула изо всех сил, плакала, хрипела, задыхалась. Она боролась с мертвяком. Боролась за жизнь своего друга.

Огерт не двигался.

Мертвяк, не выпуская свою жертву, но и не торопясь ее прикончить, смотрел на Нелти.

И она, почувствовав это, взглянула ему в лицо.

Их глаза встретились.

Гиз уже не кричал. Нелти только сейчас заметила это, осознала. Она хотела посмотреть, где он, что делает, но не смогла.

Она смотрела в глаза мертвяка, и не могла отвести взгляд.

Черные мертвые зрачки, похожие на дыры, расползались все шире и шире. И в конце-концов они поглотили весь мир...

+ + +

Боль отступила, исчез страх, в одно мгновение прояснилось сознание. Черными хлопьями разлетелись в стороны обрывки мглы. Кругом колыхался мерцающий туман. И откуда-то издалека доносились отголоски знакомого колокольного звона.

А потом туман расступился, и яркий свет ударил в глаза, заставил прищуриться, заслониться рукой. Из колючего свечения выступила темная фигура, закутанная в балахон, остановилась в отдалении...

Это было похоже на сон, потому что только в своих снах Нелти опять становилась зрячей.

- Рада видеть тебя, Страж, - сказала она.

Он поднял руку, приветствуя ее, и сказал:

- Это не сон... - голос его звучал устало и глухо. - Возвращайся. Мне нужна помощь...

Свечение угасало. Словно стая ворон слетались отовсюду клочья мрака, кружились перед глазами, мельтешили. Вернулись боль и страх. Чужие эмоции снова захлестнули разум.

И где-то безмерно далеко все звучало слабое эхо:

- Мне нужна помощь...

+ + +

Она очнулась, но еще долго лежала, не вполне понимая, кто она и где находится. Чужие воспоминания по-прежнему тревожили ее, странные видения все еще казались реальными. Она потеряла представление о времени. Она не ощущала своего тела.

Как обычно, помогла Усь. Кошка легла ей на грудь, свернулась маленьким горячим клубочком, заурчала, замурлыкала, отогревая хозяйку, приводя ее в чувство.

- Усь... - прошептала Нелти и шевельнула неподъемной рукой.

Кажется, близился рассвет. Воздух был насыщен влагой и пах болотным туманом. Комары почти не беспокоили, молчали лягушки. Зато птицы разошлись не на шутку: щелкали, пищали, звенели на разные голоса мелкие пичуги, крякали, тяжело взлетая, дикие утки, булькала выпь...

- Кажется, у нас все получилось... - Нелти пыталась сесть. - Мы сделали свою работу, Усь...

Было довольно зябко, но это была обычная предрассветная прохлада, а не леденящее дыхание призраков.

- А теперь нужно идти... - Нелти никак не могла преодолеть слабость. - Стражу нужна помощь...

+ + +

Утро принесло дурные вести.

Невыспавшийся Гетс завтракал, не чувствуя ни голода, ни аппетита, когда в его дом ввалился кузнец Ваер. Он даже не поздоровался со старостой, сразу, безо всяких предисловий крикнул с порога:

- Их видели!

- Кто? - Гетс сразу понял о чем идет речь, и есть ему совсем расхотелось. - Когда?

- Дочка Лека. На рассвете.

- Где?

- В овраге.

- В котором?

- В том, к которому Лек обычно водит своего теленка.

- А что там делала девочка?

- Лек болеет. Дочь помогает ему.

- И что она видела?

- Страшных людей с оружием - так она сказала.

- Она не могла ошибиться?

- Думаю, нет.

- Я должен поговорить с ней! - Гетс поднялся.

- Это невозможно. Она умерла.

- Что? Как?

- Она была очень испугана. Прибежала домой, рассказала отцу о страшных людях, и тут ей стало плохо. Она упала и больше не двигалась.

Гетс выругался, ударил кулаком по столу. Кузнец выжидающе смотрел на старосту. И Гетс, встретив его взгляд, вспомнил слова слепой собирательницы:

“...Они верят, что ты поступишь правильно. Они надеются, что ты как следует сделаешь свою работу...”

- Этот овраг... - пробормотал Гетс, нахмурясь.

- Что? - не расслышал кузнец.

- Этот овраг... Он ведь как раз на пути к Гадючьему болоту.

- Да... Так что мы будем делать?..

- Будем делать свою работу... - ответил Гетс, продолжая думать о собирательнице. Он почти не сомневался, что она погибла - если не на болоте, то уж точно в том самом овраге. А даже если она как-то выжила, даже если она сейчас возвращается в село... Чем может помочь слабая женщина?..

“...отягощенная даром, а к тому же еще и слепая..”

Гетс посмотрел на мнущегося у двери кузнеца, заметил, как из-за его плеча выглядывает встревоженная Репа, помолчал немного, собираясь с мыслями, вздохнул, признавая, что надеяться им не на кого, и медленно проговорил:

- Кажется, пора собирать людей.

+ + +

Нелти спешила.

Если б она могла бежать, то она бы побежала, несмотря на опасность споткнуться, упасть, налететь на что-нибудь... Но сил для бега не оставалось. И она просто шла. Шла так быстро, как могла.

Страж позвал ее, и попросил помощи.

Значит, случилось что-то по-настоящему страшное.

Значит, нужно торопиться...

Она запомнила путь, по которому шла к болоту, и вот теперь возвращалась той же дорогой, узнавая приметные места: крутой холм, поросший жгучей крапивой, поле благоухающего клевера, заболоченная низинка, журчание родника, касания мягких ивовых ветвей...

Она шагала, стараясь не думать о том, как хорошо было бы сейчас лечь в траву, раскинуть руки, вдохнуть полной грудью свежий воздух, вслушаться в пение птиц и постараться увидеть солнце.

Она заставляла себя идти.

Через изрытые кротовинами луга. Через заросшие кустами овраги.

Иногда она разговаривала с кошкой. Порой, забывшись, говорила сама с собой.

Она страшно устала.

И каждый последующий шаг ее все больше напоминал падение.

+ + +

- Теперь уже близко, Усь, - сказала Нелти, сидя на краю последнего оврага. Она свесила ноги с обрыва, ухватилась за куст репейника, и, тяжело дыша, собиралась с силами.

Ей предстояло преодолеть последнее серьезное препятствие. Сперва нужно было спуститься, а потом подняться по крутому, осыпающемуся под ногами склону.

- А там уже рукой подать...

Кошка жалобно мяукнула. Она тоже устала, ей хотелось есть и пить, ей надоело сидеть на плече, глубоко запустив когти в войлочную подкладку и балансируя хвостом.

- Держись как следует, - предупредила ее Нелти и сделала первый шаг вниз.

Ноги дрожали, подгибались колени. Ободранные пальцы, цепляющиеся за все подряд, могли разжаться в самый ответственный момент. Время от времени накатывали приступы слабости и апатии, кружилась голова, и тогда Нелти ненадолго останавливалась.

Овраг был неглубокий, но ей казалось, что она преодолевает горное ущелье.

А ведь еще предстояло подниматься...

Нелти была настолько поглощена спуском, что не сразу обратила внимание на то, какой холодный здесь воздух. И лишь оказавшись на дне оврага она заподозрила неладное.

Вокруг нее раздавались какие-то странные звуки, похожие на скуление, слышались протяжные вздохи и негромкое металлическое позвякивание; от тяжелого тошнотворного запаха еще сильней кружилась голова.

- Тихо, Усь, - шепнула она встревоженной кошке - та тоже чуяла опасность.

Нелти повела перед собой руками. Шагнула осторожно, мягко поставила ногу на землю, постепенно перенесла на нее тяжесть тела, стараясь, чтобы ни один самый крохотный сучок не треснул. Она надеялась, что ее пока никто не заметил - не услышал, не увидел, не учуял.

Овраг зарос ивняком и крапивой, высокие лопухи раскинули зонтики своих широких листьев, выше человеческого роста вытянулся ядовитый дудник. Здесь всегда было сумрачно.

Идеальное место для игры в прятки...

Она кралась, внимательно слушая окружающие ее звуки, обмирая, если рядом раздавался какой-нибудь подозрительный шум. Она вытягивала перед собой руки, аккуратно раздвигала ветви кустов, делала очередной маленький шажок и снова застывала, готовая к самому худшему.

Усь, словно чуя тревогу хозяйки, притихла. Она распласталась на плече, и только приподнятая голова ее поворачивалась из стороны в сторону, и вздрагивали острые настороженные уши.

Нелти уже почти пересекла овраг. Оставалось лишь подняться. Но тут впереди хрустнула ветка. И справа кто-то всхрапнул. А слева - совсем рядом - загремел металл.

Усь фыркнула и тихонько зашипела. Она что-то увидела.

Нелти замерла, выставив перед собой руки, мысленно проклиная свою слепоту.

Заметили или нет?..

Она не могла двинуться ни вперед, ни назад. Она не могла понять, что происходит вокруг нее. Каждое мгновение могло оказаться последним. Возможно, меч уже занесен над ее головой. Может быть, уже тянется к ее горлу страшная рука с обломанными ногтями...

Время остановилось. Точно как тогда, в тот страшный день, их всех изменивший.

Тьма была перед глазами.

Черные зрачки мертвяка, заслонившие мир...

На кратчайшее мгновение Нелти забылась, потеряла связь с реальностью. Она вернулась в свой детский кошмар, заново пережила все тогда случившееся. И само-собой вырвалось из плотно сжатых губ единственное слово:

- Кхутул...

Имя, которого когда-то боялись все живые...

+ + +

На широкой улице в самом центре села собралась большая толпа. Здесь не было детей и почти не было женщин. Застывшие мрачные лица были обращены к невысокому крепкому человеку средних лет.

Селяне слушали старосту.

- ...немедленно отправляйтесь на холм возле мельницы Оттуда все просматривается. Если что-то увидите - зажигайте солому... Геб, ты сейчас прыгаешь в седло и скачешь в деревню к Изоту. Вместе собираете там людей, и к обеду все вместе возвращаетесь сюда.

- Ясно, - худой всклокоченный мужичок в рубахе и подштанниках кивнул и выбрался из толпы.

- Прит, Астак, Вадол. Собирайте женщин и подростков и огораживайте околицу. Ломайте заборы, валите деревья, на любом дворе берите все, что надо, - главное, чтобы к вечеру все дороги в село были перекрыты... - Гетс раздавал указания быстро, не раздумывая. Селяне удивлялись, глядя на решительного мельника, по совместительству сельского старосту, сейчас больше похожего на полководца. Они не догадывались, что Гетс не спал несколько ночей, размышляя, как лучше построить оборону, если в окрестностях все же объявится отряд мертвяков.

- Ват, Змор, вы соберите все капканы, что найдете. Потом поставите их на переднем лугу, как следует закрепите и свяжете вместе. Шесн, Арт - вы поможете кузнецу. Надо будет пересадить топоры и серпы на длинные рукоятки. Потом делайте все, что он скажет. Дорк, Грис - немедленно отправляйтесь в лес за кольями. Троп, Тарт, Куприт - готовьте костры и факелы. Берите в помощники всех свободных. Помните - ночью должно быть светло как днем!..

Получившие задания люди спешили покинуть толпу. Они понимали - теперь все зависит от них. Прошло время, когда можно было впустую болтать языком. Пришла пора действовать.

Им было тревожно, они волновались, но страха не испытывали. Староста передал им частичку своей уверенности. Он был спокоен и деловит, и они заражались его настроением.

- Армид, я не имею права тебе приказывать, но я прошу тебя о помощи. Твои люди и лошади могут нам пригодиться.

- Я помогу, - немедленно отозвался старик-перевозчик. - Только скажи, что делать...

За домами лаяли собаки. Зло, с рыком - словно чужого облаивали.

- До вечера у нас еще есть время. Возможно, к нам присоединятся охотники. Выполняйте все, что они скажут...

Лай приближался. Свора явно сопровождала кого-то из пришлых.

Может быть, охотника?..

Селяне закрутили головами, выглядывая, кто там покажется из-за поворота. А Гетс все продолжал, не обращая внимания на нарастающий шум:

- Рсат, готовь своих жеребцов. На открытом месте попробуем резать мертвяков проволокой, я тебе уже объяснял, как это можно сделать.

- Я здесь, - поднял вверх руку бородатый мужик. - Я все помню. - Он развернулся и стал выбираться из толпы. Случайно глянул на дорогу, и остолбенел: - Там... - Голос его изменился, стал похож на блеяние овцы, лицо побелело. - Там...

Толпа зашевелилась, заколыхалась, словно рыхлое тесто. Каждый захотел увидеть, кого облаивают собаки, и что напугало бородатого Рсата, известного своей невозмутимостью.

- Мертвяк?.. - неуверенно предположил кто-то.

Неверной походкой пьяного, раскачиваясь, сутулясь, волоча ноги, по дороге медленно двигалась темная, закутанная в грязные лохмотья фигура. Длинные спутанные волосы спадают на грудь, одно плечо выше другого...

- Мертвяк! - раздался отчаянный крик.

И люди вздрогнули, застыли в смятении, выглядывая, а не появится ли из-за поворота весь мертвый отряд, и почти уже в этом не сомневаясь.

Что тогда делать?..

Фигура качнулась, взмахнула руками. Остановилась, подняла голову.

И люди попятилась.

Даже издалека были видны страшные бельма мертвяка.

Но где же остальные, где отряд?

- Он один, - выдохнул кто-то. - Один пришел. Белым днем...

Селяне сплотились, поняв, почувствовав, что сила на их стороне. Поднялись над головами вилы и косы, качнулись угрожающе. Люди собирались с духом, они готовились отомстить мертвяку за свой короткий страх, за свою слабость.

- Стойте! - крикнул затертый толпой старый Армид, только сейчас разглядев, кто стоит посреди дороги. - Это же собирательница!

- Это мертвяк! - тут же отозвались холодные голоса. Люди были настроены решительно, они уже не помышляли о бегстве, теперь они собирались расправиться с врагом. Но пока они не двигались с места, ждали, что кто-то сделает первый шаг, увлечет за собой всю толпу.

И тогда мертвяку несдобровать...

- Она собирательница душ! Она приехала сюда вместе со мной! Она жива, она просто устала!

- Она не могла выжить, - сказал Гетс, и селяне обернулись к старосте. Ему они верили. Только ему одному. - Она обычная женщина. К тому же слепая.

- Она собирательница душ! - выкрикнул Армид. - И она жива!

- Это невозможно! - Гетс качал головой, глядя на окруженную наскакивающими собаками фигуру, стоящую посреди деревни. - Даже если она выжила на болоте, она не смогла бы перейти овраг с мертвяками.

- Но она смогла! - настаивал Армид. - Она жива!

Люди притихли. Чуть опустились вилы и косы.

- Жива? Откуда ты знаешь? - Гетс понимал, что он должен принять решение прямо сейчас, пока люди полны решимости, и пока возможный мертвяк не двинулся с места, получив новую порцию силы от своего хозяина-некроманта.

- Кошка! - Армид вытянул руку. - На ее плече! Вы видите ее?

- Действительно, кошка, - подтвердил кто-то.

- Разве стала бы она сидеть на плече мертвяка?

Вилы и косы спрятались в толпе. Люди признали правоту старика.

- Но как? - спросил Гетс у перевозчика. - Как она там прошла?

- Наверное, лучше спросить у нее самой, - ответил Армид.

И Гетс, чуть помедлив, кивнул.

- Отгоните собак! - приказал он людям. - Помогите ей!.. Что стоите?.. - Он уже сам шел навстречу собирательнице, спешил, ускорялся, расталкивал селян.

Нелти покачивалась.

Ей невообразимо трудно было удерживать равновесие. И ноги подгибались, дрожали.

Но упасть она не могла. Потом что злые собаки окружили ее.

Нелти боялась за кошку.

- Тихо, Усь... - прошептала она. - Спокойно, милая...

Ее повело в сторону. Она повернулась, сделала маленький шажок - ноги заплелись, закружилась голова. Нелти еще не понимала, что падает, ей казалось, что это весь мир уплывает куда-то.

А потом она увидела звезды...

Усь спрыгнула на землю, выгнула спину, вздыбила шерсть, зашипела, завыла, зафыркала. Прыгнула вперед, ударила ближайшую оскаленную пасть лапой, располосовала когтями собачий нос, отскочила...

Усь не собиралась отступать перед шайкой псов.

Она охраняла оглушенную падением хозяйку.

+ + +

- Собирательница! Нелти! Слышишь меня? С тобой все в порядке?.. - в голосе слышались тревога и участие, хотелось ответить, но не было сил. - Это я, Армид. Перевозчик. Помнишь меня?..

Собаки больше не лаяли. Тонкий поводок был в руке, и значит Усь тоже была рядом.

- Куда ее?

- Давай в ближайший дом.

- К Леку? Но он болеет.

- Она тоже не совсем здорова. Давай, шевелись скорей!..

Ее куда-то несли.

О ней заботились.

Значит, теперь все будет хорошо.

Только вот Страж просил о помощи...

+ + +

Холодная вода смочила губы, потекла в горло.

Нелти захлебнулась, закашлялась. Страх прояснил сознание - не ее страх, чужой. Ярко вспомнились жуткие ощущения человека, душу которого она впитала на Гадючьем болоте.

- Очнулась! - вздохнули рядом.

Она открыла глаза и, конечно же, ничего не увидела.

Значит, это не сон...

- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался знакомый голос.

Нелти попыталась вспомнить того, кому этот голос принадлежит.

...грубая кожа, колючая щетина...

- Ты меня слышишь?

- Да, - шевельнула Нелти губами. - Где Усь?

- Твоя кошка? Здесь, рядом. Расскажи, что с тобой случилось... Ты видела мертвяков?

- Я не вижу, - с трудом проговорила Нелти. - Я ничего не могу видеть.

- Ты встречала их? - поправился голос.

- Да...

Она лежала на чем-то мягком и теплом, ее укутали, сунули под голову подушку. Она ощущала, что находится в каком-то помещении, что вокруг нее собрались несколько человек.

- Где я?

- В безопасности. Расскажи о мертвяках, это очень важно. Их много? Где они сейчас? В овраге? Как думаешь, они собираются нападать на нас? Или пройдут мимо? Ты знаешь что-нибудь?

- Гетс, - Нелти вспомнила имя человека, разговаривающего с ней.

- Да, это я, - голос был полон нетерпения. - Староста Гетс.

- Уходите...

- Что?

- Вы не должны биться с ними.

- Но мы не можем все бросить!

- Они пройдут, и вы вернетесь.

- Но куда мы пойдем? - спросил Гетс.

- Не знаю. Все равно. Они не погонятся за вами, если вы оставите им достаточно еды.

- Еды? Какой?

- Живой... Овец, гусей, коз... Собак...

Силы понемногу возвращались к Нелти.

- Это твой совет, собирательница?

- На твоем месте я поступила бы так.

- Но почему ты не сказала этого раньше?

- Раньше я не знала, что сказать.

- Значит, что-то изменилось? - спросил Гетс, и Нелти поняла, что он не вполне ей доверяет. - Что произошло с тобой, собирательница? Ты можешь нам объяснить?

- Мне трудно сейчас говорить, - призналась Нелти. - Спрашивай, что именно тебя интересует. Но сначала дайте мне Усь...

Сразу несколько рук поддержали ее, когда она приподнялась на локтях и попыталась сесть. Ей помогли, поправили подушку, откинули угол одеяла, положили на колени кошку. Нелти улыбнулась, пробормотала:

- Все же выбрались, Усь... Выбрались...

Она попыталась восстановить в памяти произошедшие в овраге события. Странно: она хорошо помнила, как кралась через заросли кустарника, как впереди вдруг хрустнула ветка, справа кто-то захрипел, а слева лязгнул металл. Потом, что-то увидев, зашипела Усь. И замедлилось время...

Но вот потом... Что случилось потом?..

- Кхутул... - прошептала Нелти.

- Что ты говоришь, собирательница? - наклонился к ней Гетс, но Нелти не услышала его. Поглаживая кошку она пыталась вспомнить, что же случилось после того, как прозвучало имя прóклятого.

В памяти была только тьма.

Черные зрачки мертвяка, заслонившие мир...

- Что с тобой?! - ее тормошили, трясли, схватив за плечо жесткими пальцами. - Что случилось?

- Я не знаю, - сказала она, мгновенно очнувшись. - Я ничего не помню...

+ + +

Она все же убедила Гетса переменить планы. Она смогла доказать, что сражаться с отрядом мертвяков слишком рискованно, что намного выгодней будет на пару дней уйти из села, выведя в безопасное место всех селян и жителей окрестных деревень. Она предложила оставить в округе лишь нескольких конных наблюдателей, чтобы знать все о дальнейших действиях мертвяков. Она была уверена, что страшное войско не задержится в селе надолго. Она почти не сомневалась, что некромант ведет свой отряд к Кладбищу.

- Но у нас нет времени на сборы, - Гетс еще пытался возражать. - Что делать со скотиной? И как уберечь дома?

- Дома останутся целы, если вы не разозлите некроманта настолько, что он решит вам отомстить, - сказала Нелти. - И не беспокойся о скотине. Думай прежде всего о людях...

Они еще довольно долго обсуждали детали этого плана. А потом Гетс и его помощники, поблагодарив собирательницу душ, покинули комнату. У них было не так много времени, а сделать нужно было многое.

У Нелти остался лишь один собеседник - Армид-перевозчик.

- Мне тоже надо уходить, - сказала она. - И ты должен мне помочь.

- Каким образом?

- Ты должен отвезти меня на Кладбище.

- Но я еще не закончил маршрут. Мой обоз ждут во многих деревнях и селах.

- Твой обоз пусть идет обычным путем. На кладбище может отправиться одна повозка.

- Но я никогда раньше... - возмутился было Армид

- А теперь пришло время! - перебила его Нелти. - Все меняется. И возможно, скоро многим людям придется делать то, что никогда раньше они не делали.

- Но что произошло? - Армид нахмурился, догадываясь, что требование слепой собирательницы - это не просто ее прихоть.

- Страж просит помощи, - Нелти не стала лгать. Она не хотела пугать старика-перевозчика, но ей было просто необходимо, чтобы он осознал всю серьезность ситуации. - Там, на болоте Страж Могил звал меня. Нам нужно спешить...

+ + +

Люди покидали свои дома тихо. Никто не плакал, не причитал, не было слышно ни жалоб, ни ругани. Взрослые дети помогали идти своим престарелым родителям. Подростки присматривали за малышами. Молодые матери качали на руках младенцев.

Солнце клонилось на запад, и все длинней становились тени.

Селяне вешали на двери замки, закрывали ставни, запирали ворота. Повсюду слышался стук молотков - толстые, намертво прибитые доски были надежней любых запоров. Кое-кто, желая понадежней уберечь хозяйство от мертвяков, чертил углем на дверях, окнах и стенах своих домов магические знаки, закреплял их полузабытыми детскими наговорами.

“...Черный круг - ты нам друг,

Защити всех вокруг.

Черный глаз - скрой всех нас,

Отведи зло от нас...”

Кто-то, скрепя сердце, запирал скотину во дворах. Кто-то, напротив, выгонял домашних животных на улицу, надеясь, что они сами о себе позаботятся. Словно с родными детьми прощались хозяева с телушками, козами, бычками, овцами и поросятами. Даже бессчетных кур было жалко.

Нелегко вот так вот бросить все, что нажито за годы нелегким трудом.

Но брать с собой скотину настрого запретил староста. Одним только лошадям предстояло отправиться вместе с людьми. Да еще, наверное, собаки увяжутся...

Мрачные тихие люди, оглядываясь и озираясь, медленно брели по главной дороге села - словно серый ручей тек по широкой улице.

+ + +

Нелти все еще лежала в кровати, гладила разомлевшую кошку, когда скрипнула входная дверь, и легко узнаваемый голос произнес:

- Все готово. Можем отправляться.

- Я тоже готова, - отозвалась она и заторопилась: спустила ноги на пол, посадила Усь на плечо, проверила одежду, обувь. Подумала, что вся постель, наверное, перепачкана пылью, вымазана грязью.

- Кто хозяйка этого дома? - спросила Нелти, чувствуя себя виноватой.

- Она умерла, - сказал Армид, стоя у порога. - И довольно давно. Я сам отвозил ее тело на Кладбище.

- А хозяин? Я бы хотела поблагодарить его.

- Он болен, с трудом двигается. Его уже увезли, но я попрошу передать ему твою благодарность.

- А нет ли у него дочери лет восьми?

- Да, у него есть девочка.

- Кажется, я ее знаю, - улыбнулась собирательница. - Ее тоже увезли?

- Еще нет, - сказал Армид.

- Она здесь, в доме?

- Да.

- Я могу с ней поговорить?

- Нет.

- Почему же? Мне показалось, она очень любит разговаривать.

- Она умерла, - сухо сказал перевозчик. И Нелти вздрогнула.

- Как? Когда?

- Сегодня. Незадолго до твоего появления. Это она заметила в овраге мертвяков, прибежала в село, все рассказала, а потом...

- Как ее звали?

- Не знаю.

- Я хочу на нее посмотреть.

- Ты же слепа.

- Я научилась обходиться без глаз. Отведи меня к ней!

- Давай сделаем иначе. Ты выходи на улицу, а мы вынесем ее к тебе.

- Вы забираете ее?

- Конечно. Мы забираем всех умерших. Это наша работа...

+ + +

Наверное, она и сама смогла бы выйти из незнакомого дома, но ее подхватили под руки, едва только она поднялась с кровати. Нелти не стала отказываться от помощи, в ее положении это выглядело бы глупо. Все-таки она была обычной женщиной, слабой, уставшей. И слепой к тому же.

Ее вывели из дома, провели по улице, подсадили в телегу, велели ждать. Она послушно кивнула и затаила дыхание, слушая, что творится вокруг.

Вечерело - она безошибочно определила это по десятку примет. Было свежо. Переменившийся, пахнущий скорой грозой ветер ворошил листву. В кронах деревьев тревожно каркали вороны, все прочие пичуги притихли. Где-то за домами облаивала собственное эхо собака. Слышались звуки шагов - последние люди проходили мимо обоза, они спешили покинуть селение до наступления темноты, торопились догнать тех, кто уже был далеко.

Тихонько, печально и чисто звенел колокольчик на тележной оглобле, словно прощальную песню пел...

Бездыханное тело девочки вынесли тогда, когда Нелти уже почти освоилась в окружающем ее мире.

- Ты действительно хочешь ее увидеть? - еще раз спросил Армид.

- Да, очень хочу...

Когда она стала перелезать через борт телеги, подручные Армида-перевозчика снова пришли ей на помощь. Она поблагодарила этих сильных молчаливых людей, но они не отозвались - они привыкли работать с мертвыми. А с мертвецами мало кто решался разговаривать...

+ + +

Лоб девочки был так холоден, что Нелти невольно отдернула руку и вскрикнула:

- Она жива!

- Что? - переспросил Армид.

Помощники Армида готовили саван и место в катафалке. А пока они занимались своей работой, тело девчушки лежало на вкопанной возле забора скамейке.

- Девочка жива! - повторила собирательница, отогревая занемевшую руку под мышкой.

- Не может быть! - не поверил перевозчик. - Она же не дышит. И сердце не бьется.

- Она просто очень испугана. Душа ее сжалась в комочек и спряталась.

- Ты уверена?

- Уверена? Конечно! Она жива!.. - Нелти улыбнулась, сняла с плеча кошку, погладила ее, почесала за ухом и положила девочке на грудь. Усь, словно поняв, что от нее требуется, тотчас свернулась клубком, прикрыла нос распушенным хвостом и тихонько замурлыкала. Нелти, чуть помедлив, коснулась кончиками пальцев лба девочки. Шепнула, склонившись к самому ее уху:

- Просыпайся...

Рука девочки дрогнула.

Армид глянул на собирательницу и попятился. За его спиной лязгнула оружейная сталь - это очнувшиеся охранники спрыгнули с катафалков на землю.

- Не бойся, - Нелти поняла, о чем сейчас подумал старик, и что представилось воинам. - Девочка действительно жива, и я не некромант.

- А откуда мне знать? - Армид не мог рисковать своими людьми и своим грузом. - Мы только вчера с тобой познакомились.

- Просто поверь мне... - Нелти уже не улыбалась, она поняла, в какой опасной ситуации вдруг очутилась.

Девочка протяжно вздохнула, перевернулась на бок и согнула ноги в коленях. Казалось она пытается согреться. Потревоженная кошка одним длинным прыжком перемахнула на плечо хозяйки. И Нелти заторопилась:

- Она жива! Она была жива, я почувствовала это, когда коснулась ее! Я просто ее разбудила! Я сделала так, что ее душа очнулась!

- Возможно это и так... - Армид продолжал отступать. Вооруженные охранники, напротив, приближались. - Ну, а если ты обманываешь меня, женщина?..

- А если я не обманываю тебя? - почти закричала Нелти. - Неужели ты готов убить слепую собирательницу душ и маленькую девочку?

- Стой где стоишь, - сказал Армид. - И я не трону тебя.

Охранники были уже в нескольких шагах. Под ногой одного что-то хрустнуло. Второй в этот момент хрипло кашлянул. А третий поддел клинком валяющийся на земле булыжник, отшвырнул его в сторону.

- Ты бросишь нас здесь? - Нелти не решалась двинуться с места. - Но мы не успеем ни спрятаться, ни уйти от мертвяков. Уж лучше смерть от меча!

Девочка застонала, захныкала, произнесла что-то чуть слышное - кажется, позвала папу.

- Слышишь? - воскликнула Нелти. - С ней все в порядке! Она обычный ребенок!

- Может быть, - Армид колебался.

- Все, что я тебе сказала - правда! Все до единого слова!

- Но ты так и не рассказала, что случилось в овраге, - проговорил Армид. - Ты не смогла объяснить, почему мертвяки тебя не тронули. И сейчас я задаю себе вопрос - а может это твои мертвяки? Может это ты привела их сюда?

Охранники остановились, окружив слепую собирательницу, наставили на нее острия клинков.

- Но я не помню! - Нелти была близка к отчаянию. - Я пришла в себя уже в поселке! И не знаю, что случилось в овраге! Последнее, что я запомнила, это имя Кху... - Она осеклась, сделала вид, что закашлялась, понимая, как неправдоподобно и смешно выглядит сейчас со стороны.

- Какое имя? - тут же спросил Армид.

- Проклятое имя... - перестав кашлять, нехотя ответила Нелти. - Имя Проклятого... Кхутул...

Лежащая на скамье девочка повернула голову и открыла глаза.

Охранники подались вперед, острые клинки уперлись собирательнице в грудь, живот и шею.

- Да, я вслух произнесла это имя! - воскликнула Нелти, понимая, что в подобной ситуации скрывать что-то смертельно опасно. - Произнесла его там, в овраге, когда почуяла, что оказалась в ловушке. Не знаю почему! Не знаю зачем! Оно словно само вырвалось! И, может быть, мертвяки не тронули меня из-за этого имени! Именно поэтому они меня и пропустили! Возможно! Но я не знаю наверняка!..

- Собирательница... - Голос девочки был слаб, но его услышали все. - Ты вернулась?..

- Опустите мечи, - сказал Армид, и воины послушно выполнили его приказ. - Кто-нибудь помогите ребенку... - Старый перевозчик видел слезы на щеках ребенка, и он знал наверняка, что мертвые не умеют плакать.

- Сейчас ты веришь мне? - спросила Нелти.

- Пока я верю лишь в то, что девочка жива.

- Так поверь и в то, что я обычная собирательница душ. Если когда-нибудь ты встретишь Стража Могил, назови ему мое имя, и он подтвердит это.

- Я готов поверить тебе, женщина, - сказал Армид, - но боюсь. Ведь Страж далеко, а ты рядом.

- Свяжите меня, - тут же предложила Нелти. - Наставьте на меня свои мечи, не позволяйте мне двигаться и говорить. Только увезите меня отсюда!

- Наверное, мы так и сделаем, - поразмыслив, сказал Армид. - Ты не похожа на некроманта, но осторожность не помещает. Извини... - Он махнул рукой охранникам, и один из них, воткнув в землю меч, снял кожаный пояс.

+ + +

Смазанные колеса проворачивались бесшумно, скоро двигались отдохнувшие лошади, катафалки были загружены почти на половину, и на несколько монет потяжелел кошель на поясе Армида-перевозчика.

Все, вроде бы, в порядке.

Только вот звон одного колокольчика - самого громкоголосого, звучного - казался укором.

- Послушай, собирательница, - Армид, не выпуская из рук вожжи, обернулся. - Я все же не совсем понимаю, почему мертвяки тебя не тронули. Неужели имя Проклятого обладает над ними какой-то властью?

- Не знаю, - Нелти, связанная по рукам и ногам, лежала на дне телеги. Рядом расположился молчаливый охранник; он, отложив меч, осторожно гладил кошку собирательницы, спокойно сидящую возле головы хозяйки.

- Кхутул давно погиб. Войско Короля разбило всю его армию, а сам он был ранен и бежал с поля боя. Но вскоре его нашли. Нашли уже мертвым и похоронили на Кладбище... Я ничего не напутал?

- Все верно.

- Так почему полузабытое имя покойника остановило мертвяков?

- Не знаю, - повторила Нелти.

- Или же дело вовсе не в имени?

- Может быть...

Они оба задумались.

- Ты на меня не сердись, - снова заговорил Армид. - Представь себя на моем месте. Что бы ты сделала?

- Я не сержусь. Я все понимаю. Спасибо, что не бросил меня там.

- Я был готов это сделать.

- И что тебе помешало?

- Трудно сказать... Неуютно как-то стало вот здесь, - старик положил руку на левую сторону груди. - Нехорошо это - бросить слепую женщину посреди пустого села, куда вот-вот войдет целый отряд мертвяков.

- Даже если это мои мертвяки?

Вопрос остался без ответа...

Мимо ухоженных полей и зеленых пастбищ двигался скорбный обоз. Село осталось позади, уже не было видно ни строений, ни деревьев, только торчала на холме одинокая ветряная мельница, похожая на поднявшего руку, провожающего гостей великана...

- Кажется, догоняем, - сказал Армид в тот самый момент, когда Нелти забылась чуткой дремотой.

Дорога впереди дымилась пылью.

+ + +

Вскоре они нагнали колонну покинувших свои дома селян.

- Где Гетс? - крикнул Армид, поднявшись в телеге во весь рост.

Какой-то невысокий мужичок, бредущий в хвосте колонны, повернулся, махнул рукой:

- Там!

- Спасибо, - поблагодарил Армид и направил лошадь на обочину.

Скорбный обоз сошел с дороги. Черные катафалки покатили прямо по пшеничному полю. Возницы взялись за кнуты, зацокали языками, подгоняя лошадей.

- Где Гетс? - не унимался Армид.

Гетс был где-то впереди...

А людской поток все тянулся. Широко вышагивали хмурые мужчины с рогатинами, с вилами и топорами в руках. Они были готовы отразить любое нападение - мертвяков ли, разбойников, диких зверей... Женщины, старики и дети разместились на телегах. Шмыгали меж повозок шумные стайки подростков, вырвавшихся из-под опеки матерей. С лаем носились взад-вперед одуревшие от суеты и беспорядка собаки...

- Где Гетс?! - в очередной раз крикнул охрипший Армид. И через мгновение староста отозвался сам:

- Я здесь! - донеслось издалека. От группы верховых, возглавляющих колонну, отделился всадник. Развернув дымчато-серого коня, он пришпорил его и направил наперерез скорбному обозу.

Они встретились на скрещении дорог, остановились там, где кончались поля и начинались необработанные ничейные земли.

- Девочка жива, - сразу же сообщил Армид. - Она просто была без сознания.

- Рад слышать, - Гетс смотрел на идущих мимо людей. - Где она?

- Там, в последней повозке.

- Спасибо, мы ее заберем... - Гетс глянул на связанную собирательницу, нахмурился, посмотрел на старика перевозчика. - Что у вас произошло?

- Небольшая предосторожность, - уклончиво ответил Армид.

- Я сама попросила сделать это, - спокойно добавила Нелти.

- Куда вы сейчас? - поспешил переменить тему разговора Армид.

- Направо. Там переберемся через реку, уйдем в лес. На старой просеке разобьем лагерь. Пару дней переждем, потом отправим верховых проверить, ушли мертвяки или нет. А у вас какие планы?

- А мы двинемся в сторону Кладбища, - сказал Армид. - Нам нужно спешить.

- Ты все же решился? - удивилась Нелти.

- Что-то меняется, это ясно, - сказал старик. - Твоя помощь нужна Стражу, а моя может понадобиться Королю. Я ведь когда-то уже воевал на его стороне, - в голосе Армида звучала гордость. - Да, я - самый обычный перевозчик - участвовал в том самом сражении, когда был ранен Кхутул.

- Я не знала, - сказала Нелти.

- У нас еще будет время об этом поговорить. Путь предстоит неблизкий.

- Легкой дороги! - пожелал Гетс. - Надеюсь, мы еще встретимся.

- Хочется верить, - ответил Армид.

- Хочется... - кивнул староста, глядя на Нелти. - Хочется верить, что мы правильно поступили... Мы ведь правильно сделали, послушав твоего совета, собирательница?

- Воевать с мертвяками было бы большой ошибкой, - уклончиво ответила Нелти.

- Возможно, нам еще придется воевать с ними, - сказал Гетс. - Если они не уйдут из села или если направятся не туда, куда ты предсказывала.

- Они идут на Кладбище, - сказала Нелти. - Почему-то я в этом уверена. Ну, а если я ошибаюсь... Тогда вам потребуется человек, что сумеет вас защитить... Мой старший брат, например.

- Он охотник? - спросил Гетс. - Где его найти?

- Он не охотник, но у него есть дар. Впрочем, мой брат старается об этом не говорить и не любит, когда его об этом спрашивают. Где он, я не знаю. Но скорей всего, он сейчас на пути к Кладбищу. И, возможно, он пройдет этой дорогой.

- Как его зовут?

- Огерт.

- Я запомню это имя, собирательница, - сказал Гетс. Он помолчал немного, с тоской глядя в сторону оставленного селения. Спросил, отвлеченно о чем-то думая: - Каждый должен заниматься своим делом, не так ли?

- Именно, - ответила Нелти...

На скрещении дорог разошлись пути скорбного обоза и колонны селян. Их мало что связывало - только мертвецы и жизнь одной маленькой девочки.

Вечерело.

В сторону Кладбища дул холодный ветер, а темнеющее небо заволакивали грозовые тучи, похожие на горы вздувшихся трупов.

Глава 3. НЕКРОМАНТ

Тонкий фитиль плевался горячим жиром. Рыжий лепесток пламени задыхался в тяжелом влажном воздухе, трепетал, словно однокрылый яркий мотылек. Струйка чада - призрак фитиля - поднималась к высокому каменному потолку и утекала в узкое зарешеченное окно.

- Завтра я тебя обезглавлю...

В тесной тюремной камере находились двое - палач и его жертва. Они смотрели друг другу в глаза. Первый говорил, второй пока молчал.

- Но у нас еще целая ночь впереди. И поверь мне, это будет самая длинная ночь в твоей жизни...

Из огромного кожаного мешка палач доставал пыточные инструменты. Он не торопился, он был мастером своего дела и знал, что страх, порой, оказывается гораздо результативней боли.

- Я выпущу наружу все твои сухожилия. Я буду дергать их, и ты будешь прыгать, словно карась на сковородке...

Щипцы, ножи, иглы, зажимы - все это аккуратно раскладывалось на низенькой лавочке, стоящей у ног связанной жертвы.

- Я затолкаю тебе под ногти железные занозы, а потом начну медленно их вытягивать. Я выдергаю тебе все зубы, а на их место вколочу ржавые гвозди...

Пленник не обращал внимания на жуткие инструменты. Он смотрел в лицо палачу. Спокойно смотрел, твердо. И все еще молчал.

- Я умею разговорить человека... - Из мешка появилась большая жаровня, похожая на медный барабан. Из нее сыпались хлопья пепла, внутри гремели древесные угли. - Я любого человека могу превратить в зверя. У меня кто угодно завизжит свиньей, завоет волком, заревет медведем... И нечего на меня так смотреть, это тебе не поможет...

От холодного взгляда жертвы палачу было не по себе. Он знал с кем имеет дело, и это обстоятельство также не способствовало его спокойствию.

- Правый твой глаз я проткну крючком и медленно вытащу. Так вытащу, что ты увидишь это левым глазом. И даже не надейся зажмуриться - не выйдет...

Пленник и не думал зажмуриваться. Кажется, он еще ни разу не моргнул.

Палач, продолжая бормотать угрозы, разжег жаровню. Через специальные отверстия сунул внутрь медные стержни.

- Я твою шкуру опалю так, что она вся пузырями пойдет и лоскутами сползать будет...

Неожиданно узник хмыкнул, и палач вздрогнул, вскинулся, набросился на пленника:

- Заткнись! Иначе я весь твой рот в один миг выжгу!

Пленный снова хмыкнул, громче, отчетливей, сказал:

- А я-то думал, что ты хочешь меня разговорить.

- А ты мне и с выжженным ртом все выложишь!

- Ты так уверен?

- Я в этом не сомневаюсь.

- А тебе сказали, кто я такой?

- Сказали.

- И неужели ты меня не боишься?

- Нет!

- А зря... - Пленник пристально смотрел в лицо палача, и тот вдруг почувствовал, как слабеют его руки. - Я ведь редко прощаю тех, кто мне угрожал. - Глаза пленника изменились, зрачки сузились, взгляд сделался тяжелым и размытым. И голос его, вроде бы, тоже изменился.

- После того, как твоя голова скатиться с плахи, ты никому не будешь страшен.

- Это случится завтра утром. Так что у нас еще целая ночь впереди.

Палачу вдруг показалось, что по высокому потолку скользнули крылатые тени. Он поднял голову, оглядел каменный свод, посмотрел на светильник, на окно.

- Ночь - это наше время, - зловеще прошептал узник и подался вперед. Руки, которые были крепко связаны у него за спиной, каким-то образом оказались свободны, и он схватил растерявшегося палача за кожаный фартук, рванул его к себе, рявкнул в самое ухо: - А теперь?! Теперь тебе страшно?!.

Перепуганный палач потерял равновесие и упал на колени. Он бестолково дергался, задыхался, хрипел. По каменным стенам прыгали тени, под потолком бились черные крылья, на полу метались живые серые комья. Было холодно, смертельно холодно - мышцы онемели, заледенела кровь, сердце зашлось.

- Теперь ты понял, кто я такой? - исступленно кричал освободившийся пленник. - Теперь ты знаешь, что такое страх?..

Опрокинулась лавка, со звоном разлетелись инструменты, перевернувшаяся жаровня разбрызгала искры.

Два обезумевших человека, крепко сцепившись, катались по ножам, щипцам, углям, крысам, бились о стены, о запертую дверь, хрипели, рычали, словно звери, кричали дико, грызлись, царапались...

Сейчас в них не было ничего человеческого...

+ + +

Они пришли в себя одновременно. Разжали пальцы, отпустили друг друга, расползлись. Палач трясся, дикими глазами смотрел на узника. А тот, тяжело дыша, сидел на полу и недоуменно разглядывал связку ключей в своей руке, словно пытался понять, как она у него очутилась.

- Что произошло?

Вокруг валялся пыточный инструмент, перевернутая жаровня еще дымилась, пол был усеян невесть откуда взявшимися тушками крыс и летучих мышей.

- Что произошло? - повторил пленник. Он посмотрел на забившегося в угол палача и, кажется, все понял.

- Опять... Не удержал... Я надеялся, но дар пересилил... - узник словно оправдывался. - Я не хотел... Не думал, что так получится... Мне просто нужно выбраться отсюда...

Палач, похоже, был в полуобморочном состоянии. Отвисшая челюсть его дрожала, глаза были полны ужаса, на правом виске серебрились только что бывшие черными волосы, и сочился кровью широкий порез на щеке.

- Давай же, соберись... - пробормотал узник, распутывая веревки на ногах. Непонятно было к кому он обращается - к себе или же к палачу. - Все уже кончилось... Вставай... Слышишь, вставай!.. Нам нужно выйти отсюда!.. Я должен встретиться с теми, кто отправил меня в камеру и дал тебе эту работу... Я хочу еще раз переговорить с ними...

+ + +

Как же они догадались, что он некромант? Каким образом они это определили? Что натолкнуло их на эту мысль, и что утвердило их в подозрениях? В чем он ошибся, чем выдал себя?

Все это оставалось для него загадкой.

И загадку эту необходимо было решить.

Огерт пришел в этот город заработать немного денег. Или, как сказала бы Нелти, он пришел сюда, чтобы “заняться своим делом”.

“Своим делом” Огерт занимался уже много лет. Некоторые люди считали, что он охотник на мертвяков, но это было не так. Охотником был Гиз.

Огерт же был некромантом.

Конечно, он никому не говорил, кто он такой на самом деле - слишком опасно это было.

“Дар - это просто умение, это способность, средство, инструмент, - любил повторять Страж Могил. - Человек сам решает, как ему распорядиться своим даром. Вот потому всегда нужно судить человека, но нельзя судить его дар.”

Мало кто из людей был способен безоговорочно принять эту истину. Мало кто из простых людей мог поверить некроманту.

Да и сам Страж поправлялся порой:

“Но бывает и так, что дар начинает управлять человеком. Это случается, когда человек уже не мыслит себя без дара, когда он считает, что сам он и есть этот дар...”

Огерт хорошо помнил уроки Стража и старался не совершать ошибок, о которых предупреждал наставник. Кроме того Огерт знал, как меняется человек, когда частица его души отдана другому телу - телу мертвеца.

Потому-то Огерт использовал свой дар лишь в исключительных случаях.

Огерт боялся перестать быть собой...

+ + +

Обнявшись, словно закадычные друзья, перебравшие хмельного напитка, они брели по тюремному коридору, освещенному факелами. Они раскачивались и хватались за сырые холодные стены, и любой посторонний наблюдатель решил бы, что эта пара действительно пьяна.

Но здесь не было посторонних наблюдателей. В ночное время здесь не было даже охранников.

Огерт, крепко обняв своего палача за шею, прыгал на одной ноге. Просто идти он не мог. От второй его ноги, на вид вполне здоровой, не было никакого толку. Она волочилась за ним, словно пристегнутый мешок с песком - такая же тяжелая и раздражающе неудобная.

- Сколько стражников на выходе? - спросил Огерт.

- В ночной смене двое, - ответил палач, задыхаясь, но не пытаясь вырваться. Острый ланцет был прижат к его плечу, возле самой шеи.

- Что они сделают, когда увидят нас?

- Тебя убьют. На меня не обратят внимания.

- Они знают, кто я такой?

- Конечно.

- Тогда почему их только двое?

- Потому что мы вовремя избавились от всех своих мертвецов. Так что в городе ты никого не сможешь призвать на помощь. Охранники это знают.

- А от дохлых животных вы тоже избавляетесь?

- Нет.

- Я так и думал.

- Разве некроманты могут оживлять зверей?

- Некоторые.

- Это невозможно!

- Тогда объясни, откуда взялись в тюремной камере крысы, и почему они перегрызли связывающую меня веревку?

Палач не нашелся, что ответить. Да и не хотел он отвечать...

Они добрели до полого поднимающихся ступеней, остановились перед ними, тяжело дыша.

- Ты ведь не убьешь меня? - спросил палач, не понимая, почему он до сих пор еще жив.

- Пока не собираюсь, - ответил Огерт. - Но было бы заманчиво получить в свое распоряжение послушного, сильного, не знающего ни боли, ни страха мертвяка.

Палач содрогнулся.

- Впрочем, если ты поможешь мне выбраться, то я тебя не трону, - сказал Огерт и наставил острие ланцета точно на пульсирующую шейную артерию. - Выбирай скорей...

+ + +

Затянутое пластинкой слюды окошко было темно, словно сама ночь.

- Ну как там? - спросил пожилой стражник у своего молодого напарника, только что вернувшегося с улицы.

- Ни зги не видно, - ответил тот. - И небо черно.

- Дождь будет.

- Откуда знаешь?

- Ноги ломит. У меня перед дождем всегда кости ноют - примета верная.

Под потолком затрепыхалась летучая мышь, и они одновременно подняли головы.

- Нечисти всякой развелось, - пробормотал молодой стражник. - Откуда только она берется?

Мышь зацепилась за стропила и повисла вниз головой, завернувшись в крылья.

- Это разве нечисть, - пренебрежительно сказал пожилой страж. - Настоящая нечисть сейчас по ту сторону крепостной стены. Да еще здесь, в камерах, - он кивнул на железную дверь, запертую на два стальных засова.

- А может зря мы с ними так? Может не стоило связываться? Жили бы мирно, спокойно. Как думаешь? Вдруг еще не поздно договориться?

- Ты о чем это? - нахмурился пожилой охранник.

- А то ты не знаешь... - нехотя ответил молодой страж. - Люди поговаривают, что все из-за этой темницы. Говорят, некроманты злы на наш город. Потому и ополчились, осадили нас. А не будь ее, жили бы мы себе тихо... Всякое говорят, сам, наверное, слышал...

- Слышал, да не слушал, - рассердился пожилой страж. - Ты что, забыл, что нам поручено? Или хочешь против воли Короля пойти?

- А где он сейчас, твой Король? - повысил голос молодой стражник. - Мы тут отдуваемся за него, а он словно пропал вовсе. Может и нет никакого Короля? Может умер давно?

- Ты что это говоришь?!

- Говорю то, что от других слышал!

- Бабьи сплетни разносишь?!

- Не бабьи! Все уже шепчутся, ропщут! Где Король? Где его армия? Вокруг нас войско мертвяков, а он как сквозь землю провалился!

- Значит есть у него другие дела!

- Какие?! Нас защищать - вот его главное дело!

- А твое дело слушать меня, а не слухи!

Они кричали друг на друга в полный голос, и потому не сразу услышали стук, доносящийся из-за тяжелой, запертой на стальные засовы двери. А когда услышали, разом смолкли. Какое-то время они пристально разглядывали дверь, словно надеялись увидеть, кто за ней стоит, и что вообще там происходит.

Стук смолк. Потом возобновился. Теперь, кажется, в дверь били ногой.

- Стучит, - сказал пожилой страж.

- Вроде бы рано еще, - неуверенно сказал его молодой напарник.

- Может, случилось что?

- Да что там может случится?

- Ну, мало ли...

Младший страж взял со стола взведенный арбалет. Пожилой охранник вытащил меч из ножен, нахлобучил шлем. Буркнул, словно оправдывался:

- Предписанием положено... Мало ли что... - Он шагнул к двери, вынул из скоб первый засов. Покосился на напарника - тот уже стоял на своем месте - у дальней стены, в затененной нише - только наконечник тяжелого арбалетного болта поблескивает.

- Готов?

- Готов.

Они не ждали нападения. Они не верили, что кто-то из трех плененных, приговоренных к казни некромантов может освободиться.

Они просто выполняли инструкции...

Пожилой страж вытащил второй засов. Ногой придавил потайную кнопку на полу, толкнул плечом дверь, одновременно шагнул назад и выставил перед собой клинок.

- Сколько можно ждать! - ворвался в комнату голос палача. - Выпустите меня! Быстрее!

Открывшийся проход был перегорожен чугунной решеткой. За ней стояло двуглавое всклокоченное существо, горбатое, перекошенное так, что не разобрать, где у него ноги, где руки. Оно-то и кричало знакомым голосом палача:

- Чего стоите?! Говорю же - быстрей!..

Несколько мгновений пожилой страж оторопело рассматривал орущее чудище, со спины освещенное отблесками факелов.

- Чего уставились?! Открывайте!

- Это ты? - Наконец-то охранник понял, что видит растрепанного, скособоченного палача, взвалившего на спину еще кого-то. - Кого приволок? Зачем?

- Некогда! Помогите скорей! - Палач, похоже, был слегка не в себе.

- Кто это на тебе? - Страж не обязан был выполнять распоряжения палача. - Уж не тот ли некромант, которого сегодня поймали?

- Да, это он! И хватит болтать! Его надо вытащить на свежий воздух! Ему нужен лекарь, немедленно!

- Ты опять перестарался? Но к чему такая спешка?

- Он нам необходим! Он не должен умереть! Ты что, остолоп, не понимаешь, что от этого сейчас зависит судьба города?!

- Хочешь сказать, это его мертвяки нас осадили? Тогда, может быть, не нужно дожидаться казни? Давай прикончим его сейчас!

- Да он уже почти мертв! И это не его мертвяки!

- Так в чем дело? - Пожилой страж не спешил поднимать решетку. Больно уж подозрительно все это выглядело.

- Он знает всех некромантов, которые собрали здесь свои отряды! Он знает, где их можно найти, и как с ними можно справиться! Он уже начал говорить, но потом вдруг задохнулся и потерял сознание! Кажется, он подавился языком! Нужен лекарь! Как можно скорей!

- Вот незадача... - Страж опустил меч, почесал в затылке, покосился на напарника, все еще прячущегося в темной нише. - Что же делать-то?

В инструкциях ни про что подобное сказано не было.

- Он же сдохнет сейчас! Он уже весь синий!

- Может вызвать лекаря сюда?

- Да ты что?! Пока сюда, потом назад! А если ему инструмент понадобится? Опять возвращаться?

- Пока мы тут болтаем, лекарь бы уже был здесь, - пробормотал страж. Он колебался. Он не знал, как поступить.

- Ну же! Думай скорей! - не унимался палач. Он чувствовал холод острой стали на своей шее, и это леденящее ощущение придавало искренность каждому его слову.

- Ладно! - решился стражник. - Вытяни руку, закрой глаза!

- Что? - не понял палач. - Зачем?

- Делай, как я сказал!

- Ладно... - Палач, прислонившись к решетке, вытянул перед собой правую руку, зажмурился. Стражник подался вперед, бритвенно острым клинком полоснул палача по предплечью. Надрезанная кожа разошлась, обнажив темное мясо, похожее на мякоть перезревшей ведьминой ягоды. Рана вспухла кровью, тяжелые капли разбились о каменный пол, расплылись черными кляксами. Палач вскрикнул, охнул, отшатнулся, едва не упав.

- Тихо! - прикрикнул на него стражник. - Я лишь проверил, не мертвяк ли ты. Теперь осталось проверить, не притворяется ли наш некромант. Ну-ка, поверни его ко мне!

Палач, пошатываясь, цепляясь за решетку, неуклюже повернулся. Страж ткнул мечом в болтающуюся ногу некроманта, всадил клинок в бедро, повернул, медленно вытащил. Признал:

- Вроде бы, действительно без сознания... Эй, Лаук! - позвал он напарника.

- Да? - Казалось, парень вышел прямо из стены.

- Держи их на прицеле. Я подниму решетку...

+ + +

“Цени все, что происходит с тобой в жизни. Понимай, что у любого даже самого неприятного события может быть еще более неприятная замена. Помни - порой и зло может сослужить добрую службу. Знай - меньшее зло - это уже добро.”

Так наставлял Страж Огерта, когда тот привыкал жить с одной ногой...

“Калека” - Огерт сам себя так называл. Но никогда и никому он не позволял употреблять в его адрес это слово.

“Калека” - в звучании этого слова он слышал жалость. В этом слове были слабость, безволие и бессилие. Оно навевало тоску. Оно было словно приговор.

Да, Огерт понимал, что ослепшей Нелти повезло еще меньше. И поэтому он соглашался с утверждением Стража о том, что у любого даже самого неприятного события может быть еще более неприятная - страшная - замена.

Но вот с тем, что и зло может сослужить добрую службу, - с этим Огерт не мог согласиться.

Разве омертвелая нога лучше живой? Что она может? Какой от нее прок?

Огерт не мог ответить на эти вопросы до того самого дня, когда в его бесчувственное бедро вонзили клинок, повернули и медленно вытащили.

+ + +

Грохотала поднимающаяся решетка.

Один из стражей крутил ворот небольшой лебедки. Второй прижимал к плечу приклад арбалета.

Под потолком трепыхалась летучая мышь.

В черном слюдяном окошке отражался огонек светильника.

На тумбочке стояла бочка с водой. В небольшом шкафчике лежал круг сыра и ржаной каравай.

Оружия здесь хватило бы на десятерых бойцов...

Даже сквозь ресницы Огерт видел каждую мелочь, каждую деталь. Он был готов к любому повороту событий. Только смерть не устраивала его...

Решающий момент близился.

- Скажи, пусть он поможет тебе затащить меня... - прошептал Огерт палачу на ухо. - И даже не пытайся меня перехитрить. Помни о своей шее...

Решетка остановилась.

Отзвуки грохота умерли в тесном тюремном коридоре.

+ + +

- Помогите мне его затащить! - прохрипел палач. - Я не удержу! Быстрей!.. - Он не притворялся. Он с трудом стоял на ногах. Если бы не стена и не страх, он давно бы уже свалился.

- Кажется, ты собирался его нести к лекарю, - недовольно сказал пожилой страж, выпуская ворот лебедки и снова берясь за меч.

- Я донесу! Только помоги его перехватить! Он сползает.

- Как же ты надоел своими стенаниями!

- Как мне надоела твоя тупость!

- Еще одно слово и...

- Заткнись и хватай его! Иначе утром Совет узнает, как ты лишил город последней надежды на спасение.

- Ты мне угрожаешь?

- Я тебя умоляю!..

Они стояли друг напротив друга - палач, выполняющий приказания некроманта, и пожилой страж, привыкший действовать по инструкциям.

На полу растекалась черная кровавая лужа.

- Ладно, - сдался страж. - Помогу... - Он обернулся, убедился, что молодой напарник в любое мгновение готов разрядить арбалет, убрал меч в ножны. Сказал:

- А утром я обо всем доложу Совету... - и почему-то сразу почувствовал себя намного уверенней, словно после этих слов вся ответственность за принятое им решение легла на Совет.

+ + +

Охранник был совсем рядом.

Огерт затаил дыхание.

Острый ланцет, наставленный палачу в шею, прятался в длинном свободном рукаве тюремного одеяния, и Огерт надеялся, что страж не углядит металлический блеск отполированного лезвия.

Не успеет...

Было довольно темно. Колеблющийся свет факелов и светильников обманывал зрение. В узком коридоре темницы шевелились тени, и каждая из них могла обрести плоть и соскользнуть со стены...

“Наверное, здесь нашлась бы работа для Нелти... - подумал Огерт, плотно закрывая глаза. - Эти камни впитали много человеческих страданий...“

Стражник коснулся его плеча. Буркнул что-то недовольное. Затем подхватил Огерта под мышку, чуть приподнял, взвалил на плечо, помогая палачу освободиться от ноши...

Лучшего момента не будет.

Огерт распахнул глаза, схватил стража за шею, отпустил палача, ударил его здоровой ногой, отбрасывая к стене, и закричал так, что самому страшно стало...

+ + +

Лаук не успел понять, что произошло.

Ему показалось, что его старший товарищ и обессилевший палач выронили полумертвого некроманта. Он даже подался вперед, собираясь спросить, не нужна ли им помощь.

И услышал крик.

- Не двигаться! Один шаг, и он труп!..

Лаук вдавил приклад арбалета в плечо.

- Хотите жить, замрите! Иначе превратитесь в мертвяков! - грохотал голос.

Сцепившиеся фигуры застряли в дверном проеме. Лаук целился в них, но не решался выстрелить.

Он не знал в кого попадет.

И он не был уверен, что выстрел изменит ситуацию к лучшему.

- Опусти арбалет, парень! Замри! Не вынуждай меня убивать!..

Лаук шагнул вперед, и тут же застыл, осознав, в каком положении они все оказались.

В руке недавнего пленника блестело лезвие. По нему текла тонкая струйка крови. Старший караульный Зонг замер, боясь пошевелится. Оседлавший его некромант мог перерезать ему горло в мгновение ока.

Лежащий на полу палач не подавал признаков жизни. Ударившись головой о каменную стену, он потерял сознание.

А может у него просто не осталось сил, чтобы подняться.

Или же он был заодно с некромантом. Ведь это он его притащил на себе к выходу.

А в полумраке подземелья шевелились тени. Кто еще там скрывается?..

- Опусти арбалет, слышишь? Положи его! Я не собираюсь причинять вам вред! Просто вы не оставили мне выбора! Я поступил так, потому что должен еще раз встретиться с Городским Советом! Произошла ошибка, вы приняли меня не за того! Опусти арбалет! Не делай глупостей!..

Лаук смотрел некроманту в глаза.

“...Вдруг еще не поздно договориться?..”

- Не тяни время парень, это бесполезно! Я не собираюсь ждать! Немедленно положи оружие! Это твой единственный шанс! Скажи ему, старший! Прикажи! И я не трону вас, клянусь Королем!

Лаук посмотрел в лицо Зонга. И ему показалось, что старший караульный слегка кивнул.

“...еще не поздно договориться...”

- Если бы я хотел вас убить, я бы уже это сделал! Сейчас у меня было бы два мертвяка! И ты бы стал третьим! Но я не хочу! Но еще больше не хочу быть казнен! Так что положи оружие! Положи, слышишь!..

Лаук отнял арбалет от плеча, медленно наклонился, положил его у своих ног.

- Молодец, парень! А теперь сними со стены веревку и кинь ее мне! Только не делай резких движений! И не подходи близко!.. Поверь, я никому не желаю зла. Но вы сами не оставили мне выбора... Доверься мне, делай все, что я скажу. И тогда никто не пострадает. Все будет хорошо...

Странное дело - Лаук верил этому некроманту.

Наверное, потому, что очень хотел ему верить.

+ + +

“...В умении убеждать других людей заключена великая мощь, - говорил когда-то Страж, беседуя с поправляющимся Огертом. - Этот дар дается не каждому, и не каждый может развить его. Сила слова способна управлять умами людей подобно тому, как сила некроманта позволяет управлять мертвыми телами. Знай - в тебе сочетаются оба этих дара. Какой из них использовать - ты будешь решать сам. Я знаю - жизнь еще много раз поставит тебя перед выбором. И я не знаю, какой выбор ты сделаешь, какой дар будешь применять, чтобы решать свои проблемы. Но я хочу, чтобы ты помнил - дар слова развивает твою душу, а дар некроманта калечит ее...”

+ + +

Огерту потребовалось немало времени и усилий для того, чтобы связать палача и охранников.

Никто из них не сопротивлялся. Они подчинялись ему, выполняли все его требования. А он безостановочно разговаривал с ними, снова и снова излагал свою историю, клялся, что произошла ошибка, убеждал, что никому не причинит вреда, оправдывался, извинялся за свои действия.

И угрожал.

В руке он держал острое лезвие, и лезвие это постоянно было возле чьей-нибудь шеи.

- У меня нет другого выбора, - то и дело напоминал он своим пленникам. - Я должен быть уверен, что вы не нападете на меня, как только представиться такая возможность.

- И что ты собираешься делать дальше? - спросил старший страж, досадуя на свою невнимательность, осознавая, что это по его вине все они оказались в заложниках, и понимая, что уже ничто нельзя исправить. - В городе тебе не спрятаться, а покинуть его ты вряд ли сумеешь.

- Я не собираюсь покидать город. Не для того я сюда пришел.

- И для чего же ты здесь?

- Говорю же - я хочу вам помочь. Не бесплатно, но почти задаром.

- Помочь нам избавиться от мертвяков?

- Да.

- Я думал, что для этого потребуется целая армия.

- И она уже здесь, перед тобой...

Огерт перевязал рану палача, похлопал его по плечу, приободрил:

- Ничего серьезного, кровь уже почти остановилась.

Сложно по-человечески относится к тому, кто собирался тебя пытать...

Под потолком снова затрепыхалась летучая мышь. Из-за тумбочки выглянула серая крыса, внимательно оглядела людей. Словно поняв, что им сейчас не до нее, бесстрашно шмыгнула на середину комнаты, схватила оброненную хлебную корку и исчезла за оружейным стеллажом.

- Кто ты такой? - спросил старший страж, сверля глазами некроманта, бинтующего свою ногу.

- Я?.. - Огерт пожал плечами. - Я - ученик Стража Могил... - Он выдержал паузу и добавил: - А еще я некромант на службе Короля.

- Разве бывает такое?

- И не такое бывает, уж поверь мне... - Огерт, хватаясь за стену, прыгая на здоровой ноге, приблизился к оружейному стеллажу, выбрал один из мечей, взмахнул им несколько раз, примеряясь, пробуя его баланс, оценивая ухватистость рукояти, а заодно демонстрируя пленникам свое умение обращаться с клинковым оружием. Затем он вытащил здоровенное копье, двумя точными ударами меча обрубил ему наконечник и, сев за стол, стал мастерить костыль из отшлифованного древка, клочьев промасленной ветоши и остатка веревки.

+ + +

Утром слюдяное окошко сделалось серым, а огни светильников чуть потускнели.

Огерт не спешил покидать темницу. Там, на улице, его бы снова схватили, и, возможно, казнили бы на месте. А здесь, за толстыми каменными стенами с единственным крохотным окном, за железной дверью, которую невозможно открыть снаружи, он был в безопасности.

Конечно, когда горожанам станет известно, что освободившийся некромант захватил темницу, здесь станет не так спокойно. Ополченцы и стражники осадят здание тюрьмы точно так же, как мертвяки осадили их город...

Огерт усмехнулся своим мыслям. Сказал:

- Близится время моей казни.

И в этом момент раздался грохочущий стук в дверь. Огерт сразу понял, кто это, он ждал этого стука, и старший страж, подняв голову, подтвердил догадку некроманта, сказав:

- Это смена...

На металлической двери была маленькая заслонка, закрывающая узкую бойницу. Огерт откинул щеколду, отодвинул заслонку в сторону, крикнул в открывшуюся щель:

- Немедленно вызовите сюда кого-нибудь из городского Совета! - и прислушался.

Какое-то время на улице было тихо. Потом кто-то сердито ответил:

- Зонг, ты что, перепил? Открывай сейчас же!

- Это не Зонг! - немедленно отозвался Огерт. - Зонг сидит рядом, он связан и обезоружен, точно так же как его товарищ и палач.

- Зонг, ты что, рехнулся?

- Меня зовут Огерт! Я некромант, которого должны были сегодня казнить. Но сейчас я свободен, я вышел из камеры и нахожусь здесь. Рядом со мной три связанных человека, два стражника и палач, а сам я держу в руке меч. Кроме того, возле меня лежат четыре взведенных арбалета.

- Если это розыгрыш, Зонг...

- Это не розыгрыш!.. Зонг, скажи им, что я говорю правду...

- Он говорит правду, мастер Гонт! - крикнул пожилой стражник, вытянув шею. - Это тот самый некромант, которого вчера схватили!..

Снова стало тихо.

За дверью, должно быть, сейчас совещались. Возможно, Огерт услышал бы что-нибудь, если бы припал ухом к бойнице, но это был бы очень рискованный и глупый поступок.

Огерт выждал немного, а потом опять закричал:

- Произошла ошибка, вы не за того меня приняли! Я пришел к вам, чтобы помочь избавиться от армии мертвяков! Я должен это сделать! Сам Король направил меня в ваш город!.. - Это было неправдой, но Огерт соврал бы еще тысячу раз, лишь бы все шло по намеченному им плану. Слишком высоки были ставки, чтобы честно играть.

- Зонг! Ты слышишь меня?! Это все правда?!

- Не знаю, мастер Гонт! - откликнулся пожилой страж. - Но он действительно нас не тронул, хотя мог бы убить!

- Я мог бы их всех убить! - подтвердил Огерт. - Я и сейчас могу это сделать! В любой миг! Вы же не хотите, чтобы в самом центре вашего города появились три мертвяка?! А я могу это устроить! Так что не вздумайте ломать дверь! И не пытайтесь меня обмануть! Просто вызовите сюда кого-нибудь из Совета! А лучше соберите весь Совет! Мне есть, что сказать, а им будет интересно меня выслушать! Вы всё поняли, мастер Гонт?! Я на вашей стороне! Доложите об этом городскому Совету! Я жду!

Огерт, прижав палец к губам, повернулся лицом к связанным пленникам. Они все смотрели на него.

Смотрели с надеждой.

+ + +

“Некромант захватил тюрьму!” - эта новость, словно подхваченная ветром, разлетелась по городу.

- Вы знаете? Он требует Совет, чтобы вести переговоры!

- Неслыханно! О чем можно говорить с некромантом? Разве можно ему верить?

- Он утверждает, что это Король послал его к нам.

- Точно так же он мог бы сказать, что он сам и есть Король. Его нужно немедленно уничтожить!

- Это непросто сделать. У тюрьмы толстые стены.

- Можно обложить ее соломой и поджечь. Он задохнется в дыму.

- Но там живые люди! Два охранника и палач.

- Что ж... Значит они погибнут тоже...

- Вы не понимаете! Если мы нападем на него, он тут же превратит их в мертвяков и выпустит наружу.

- Мы справимся с ними!

- А если не справимся?! Мы начнем бой, и кто-то неизбежно погибнет. Что случится, если наши погибшие перейдут на сторону некроманта? Мертвяков будет становиться все больше и больше, а ведь за крепостной стеной сейчас находится целая армия мертвецов. Они только и ждут удобного момента для атаки. Не забывайте и о том, что в темнице сидели еще два некроманта. И никто не может сказать, где они сейчас и чем заняты.

- Так что же делать?

- Откуда мне знать? Пускай Совет решает..

К городской тюрьме - невысокому каменному зданию, большая часть помещений которого располагалась под землей, подтягивались отряды вооруженных горожан. Словно щетина топорщились копья и алебарды, стеной смыкались тяжелые щиты, сколоченные из разобранных дощатых заборов. Люди перестаивались, окружая приземистую тюрьму, готовились к чему-то - то ли к обороне, то ли к нападению - они сами не знали. Слухи расползались, множились, менялись. Кто-то уже рассказывал, что два некроманта ночью покинули тюрьму и сейчас скрываются в городе, а третий - тот, что забаррикадировался в тюремном здании, - просто отвлекает внимание.

Слухов было так много, что уже никто не мог сказать ничего определенного.

И ясных приказов пока не поступало...

Что же делать? Насколько реальна опасность? Надо ли перегруппировывать основные силы? Начнутся ли переговоры с некромантом? И кто он вообще такой?..

Все ждали появления городского Совета.

+ + +

Этим утром, пожалуй, единственным спокойным местом в растревоженном городе была тюрьма.

Смиренные связанные пленники сидели на полу и зачаровано слушали воспоминания некроманта. Невозмутимый Огерт восседал за столом; он неторопливо завтракал и рассказывал о давних событиях, изменивших его жизнь и жизни его друзей. А под потолком, свернувшись в кулёк, спала летучая мышь.

- ...моя нога была как полено. Мертвяк прыгнул, и в этот самый момент я ухитрился вырваться из рук Нелти. Перекатившись на бок, я приподнялся, махнул тесаком и попал мертвяку в грудь. Но что ему какой-то тесак? Он всем телом навалился мне на руку, я попытался отбросить его и отползти в сторону, но что-то хрустнуло, и боль, словно игла, прошла через плечо и вонзилась в голову. Последнее, что я запомнил - это облако черных мух перед глазами... Что было дальше, я знаю только по рассказам друзей и пояснениям Стража. Мертвяк рухнул мне на ногу, сломав ее. Нелти пыталась вытащить меня, но потом посмотрела мертвяку в лицо и застыла. Мертвяк тоже замер. Они боролись, сцепившись взглядами. Нелти, сама того не понимая, пыталась использовать свой дар, хотя тогда она даже не догадывалась о его существовании. А оживший труп вытягивал из нее душу... Мы бы все погибли тогда, если б не Гиз. Он появился сбоку от мертвяка, держа в руках подобие длинного копья - обычную жердь, заостренную с одного конца. С разбегу он воткнул эту жердь в мертвяка, сбросил его с меня и протащил по земле. Страх дал ему силу взрослого человека, силу охотника... - Огерт задумался, кроша в пальцах кусок подсохшего сыра.

- Что было потом? - спросил палач.

- Потом?.. Потом ребенок дрался с мертвяком. И в конце-концов прикончил его... Удивительно, правда?

- Почти невероятно, - пробормотал Зонг.

- Почти?.. - посмотрел на него Огерт. - Это слово здесь лишнее... Тот ребенок убил не обычного мертвяка. Он прикончил самого Кхутула.

- Не может быть!

- Но это так.

- Невероятно.

- Вот именно...

От одного только упоминания проклятого имени воздух разом выстыл. Люди поежились, переглянулись. И вздрогнули, когда по комнате тревожный набатом раскатился стук.

Кто-то нетерпеливо колотил в железную дверь с улицы.

+ + +

Непросто убеждать людей, разговаривая с ними через узкую бойницу, не видя их глаз, их жестов. Непросто найти искренние слова, в которых одновременно чувствовались бы сила и мягкость, уверенность и недоумение, извинение и угроза, обида и готовность простить.

- Король дал мне поручение помочь вашему городу, а вы сразу же сунули меня за решетку, чтобы пытать и казнить... - Огерт, опершись на костыль, прислонившись боком к двери, смотрел на крохотное оконце справа на стене. Он был готов броситься на пол, если вдруг за мутной пластиной слюды что-то мелькнет. - Я понимаю, что вы в кольце врагов, но почему вы решили, будто я из их числа? Да, я могу поднимать мертвых, но разве можно осуждать за одну лишь возможность? Если так, то вы все виновны, - ведь вы можете убивать...

Он не знал, кто сейчас слышит его, и сколько людей стоит по ту сторону двери. Лишь один человек представился ему - землевладелец Докар, избранный глава городского Совета.

- Надеюсь, мы еще можем исправить оплошность, - продолжал Огерт свой монолог. - Мне бы не хотелось защищать свою жизнь смертью других людей. Не для того я пришел к вам.

- Чем вы докажете свои слова? - спросили из-за двери, и Огерт довольно улыбнулся.

- Разве мои поступки их не доказывают?

- Возможно, ваши поступки - обычная хитрость.

- Тем не менее, согласитесь, - я бы мог ночью бежать из города.

- Вы сами знаете, что это невозможно. Город на военном положении, он охраняется по всему периметру, на каждой улице патрули. Далеко бы вы не ушли.

Огерт кивнул, признавая правоту невидимого собеседника.

- Хорошо, допустим я все это знал. Но почему тогда я не попробовал прорваться с боем, используя своих мертвяков?

- Возможно, вы подумали, что проще и надежней будет нас обмануть.

- А вы умный человек, Докар, - рассмеялся Огерт.

- Я - глава Совета, - сухо ответили с улицы.

- Верю, - кивнул Огерт. - Поверьте и вы, что я посланник Короля.

- Поверил бы с радостью. Но боюсь. Мне нужны доказательства.

Огерт покачал головой, выдержал паузу. Поинтересовался:

- Вы смотрели мои вещи?

- Нет, - ответил Докар.

- Если вы отпорете подкладку моего плаща с правой стороны, то найдете под ней документ с королевской печатью и подписью, где он удостоверяет, что я тот, за кого себя выдаю.

Довольный Огерт подмигнул своим пленникам. Он предполагал, что эта бумага еще не раз ему пригодится, и вот момент настал. Конечно, там не написано, что Огерт состоит на королевской службе, зато там четко указано, что податель документа - темноволосый высокий мужчина с острым носом, серыми глазами, крупной родинкой на правом виске и имеющий только одну здоровую ногу - отмечен особой благодарностью Короля и пожизненно освобождается ото всех подорожных сборов. Немалого труда стоило Огерту получить эту бумагу.

Довольно долго за дверью не раздавалось ни единого звука. Огерт уже был готов нарушить затянувшееся молчание, но тут наконец-то послышался голос Докара:

- У нас нет вашего плаща.

- Что? - не сдержавшись, воскликнул Огерт.

- Вашего плаща у нас нет, - повторил Докар. Кажется, он и сам был разочарован.

- Но как же так?! - Огерт на мгновение потерял над собой контроль. - Вы что, выбросили его? Сожгли? А бумага?! Она там! Поверьте! Подписанная Королем! С гербом! Все как положено!.. - Он сжал кулаки, стиснул зубы, ударил головой в холодную дверь. Сознание его помутилось, как уже бывало раньше, и он испугался, что сейчас снова рассудок оставит его, и начнется новый припадок, после которого не вспомнить, что делал, что говорил...

Страх отрезвил его.

- Хорошо, забудем про плащ, - пробормотал он, приказывая себе успокоится. - Забудем про документ! - крикнул он в бойницу. - И давайте признаем, что вы и без него верите мне! Иначе вы не стояли бы здесь, не разговаривали сейчас со мной.

- Все же я хотел бы увидеть бумагу, о которой вы упомянули.

- Я тоже этого хотел бы.

- Так покажите нам ее.

- Говорю же, она была в моем плаще. А вы отобрали все мои вещи.

- Все верно. Но мы не выкинули их и не сожгли. Просто сейчас они находятся там, откуда мы не можем их забрать.

- Да? И где же?

- В городской тюрьме. В одном из ящиков, стоящих у стены. Рядом с дверью, что ведет в подземелье.

- Мои вещи здесь? - Огерт почувствовал себя обманутым и ухмыльнулся. - Всё здесь? - Он, не сдержавшись, заглянул в бойницу, увидел лицо своего собеседника, успел заметить в отдалении ряды вооруженных бойцов. - Тогда подождите... Тогда... сейчас...

Он уже ковылял к сундукам, опираясь на костыль и меч, не рискуя отходить от стены, шаркая по ней плечом. Он не смотрел на своих пленников, не до них сейчас было. Его могли обманывать. Возможно, его просто выманивали к этим сундукам, ведь они стояли как раз напротив окошка. А что успеет предпринять одноногий некромант, когда мутная пластина слюды вдруг треснет и рассыплется, и в камеру сунет свое рыло взведенный арбалет?..

Опасения Огерта оказались напрасны. К окну так никто и не подошел, а плащ вместе с остальными вещами оказался именно там, где говорил Докар. Сундуки были заперты, но Огерт выломал щеколды клинком меча.

- Сейчас... - бормотал он, вытаскивая свое барахло: мешковатые штаны с широкими карманами, нашитыми на бедрах, любимый тесак в легких деревянных ножнах, темная, пропахшая потом рубаха, мятая широкополая шляпа, дорожная сумка. И, конечно же, потертый кожаный плащ - вещь старая, но крепкая и практичная, способная защитить от дождя и снега, от солнца и ветра, от любопытных глаз и даже от острых стрел.

Только вот старых костылей не было. Должно быть, не влезли они в сундук, не поместились. А жаль...

Огерт, вернувшись к столу, немного подпорол подкладку плаща, двумя пальцами схватил бумагу за уголок, вытащил ее, разгладил, убедился, что с ней все в порядке. Крикнул, словно боялся, что его не дождутся:

- Она здесь! Сейчас!.. - И, оперевшись на костыль, двинулся к двери, собираясь передать свой единственный документ людям, от которых зависело дальнейшее развитие событий.

+ + +

Высокий эшафот светился свежеоструганным деревом. Он возносился над городской площадью, словно храм. Широкая лестница вела на помост, к трем плахам, похожим на алтари.

Окованные сапоги охранников цокали по брусчатке, будто копыта. Отрывисто лязгали дешевые доспехи. Позади раздавались короткие команды - десятники уводили отряды ополченцев к городской стене.

Окруженный стражниками Огерт висел на плечах своих конвоиров и пытался делать вид, что передвигается сам.

Его вели через площадь.

Вели не как преступника, а как почетного гостя.

- Прошу извинить нас за недоразумение, - сказал Докар. Кажется, глава Совета испытывал сильное смущение.

- Я принимаю ваши извинения, - кивнул Огерт. - Но у меня есть кое-какие вопросы.

- Мне бы тоже хотелось кое-что уточнить.

- Я не собираюсь ничего скрывать.

- И мы, я уверен, ответим на все ваши вопросы...

Они миновали эшафот, прошли по локонам стружки, вдохнули свежий смолистый аромат.

- Это сооружено в мою честь? - хмыкнул Огерт.

- Да, - еще больше смутился Докар. - Сегодня здесь должны были казнить трех некромантов.

- А та корзина, должно быть, припасена для моей головы... Кстати, что вы делаете с телами казненных?

- Обычно четвертуем и отправляем на Кладбище, - Докар говорил с неохотой. - На нас работают несколько перевозчиков.

- Но сейчас город окружен.

- Да... Поэтому мы бы сожгли ваши трупы...

Огерт поежился и сменил тему разговора:

- А как вы определили, что я некромант?

- У нас есть свои небольшие секреты, - сказал Докар. - Но об этом позже. На Совете...

Они направлялись к двухэтажному каменному строению с черепичной крышей, с окнами, забранными фигурными решетками, с высокими двустворчатыми дверьми, перед которыми застыли вооруженные пиками охранники.

Огерта вели в здание городского Совета.

+ + +

У города, осажденного отрядами мертвяков, было несколько названий.

Местные жители звали его Изгоном, но откуда взялось это название, точно сказать не мог никто. Существовало несколько версий. Кое-кто из старожилов утверждал, что когда-то здесь проходил единственный путь, по которой каждое лето из южных степей на северные пастбища перегоняли табуны лошадей. Согласно другой версии, название городу дали восточные люди - на их диалекте слово “изгон” означает “заслон” - а город действительно стоял на скрещении нескольких дорог, и обойти его стороной было непросто.

Очевидно, именно из-за такого расположения Король обратил внимание на Изгон-город, и распорядился построить здесь крепость. Он рассчитывал, что новая цитадель, расположенная к востоку от Кладбища, поможет ему сдерживать отряды некромантов, и он вложил немало денег в развитие города, обнес его земляным валом и двумя рядами частокола, и уже готовился начать возведение каменной стены, но тут с юга подошло войско проклятого Кхутула, и Король забыл о строительстве. И даже после того, как решающее сражение завершилось полным разгромом некромантов, он так и не вспомнил о своих планах.

Но на всех картах осталось новое название Изгон-города - Восточный Форт.

И люди, что когда-то клялись Королю, продолжали служить ему. Они выслеживали и казнили некромантов, они делали все, что когда-то велел им Король. И верили, что когда-нибудь он сюда вернется...

Многие некроманты закончили свою жизнь в тесных камерах темницы. Другие были обезглавлены на городской площади. И вскоре у ненавидимого некромантами селения появилось еще одно название - Палач-град...

+ + +

В просторном чистом зале собрался весь городской Совет - восемь почтенных горожан, возглавляемых землевладельцем Докаром. Они уже выслушали короткую, но информативную речь Огерта, и теперь каждый из них стремился высказаться:

- Почему Король не прислал армию? Что может сделать один человек?

- Как можно верить некроманту? Вы уверены, что эта бумага не подделка?

- Он требует деньги! Вы слышите? Деньги! Разве мы обязаны платить ему?

- Допустим, мы примем его предложение, но какие гарантии?

- Это риск, на который необходимо пойти. У нас просто нет выбора!

- И вот что еще я скажу!..

Они галдели, словно чайки, не поделившие добычу, они не слушали друг друга, они слышали только себя. Они были встревожены, им казалось, что чем громче и быстрей они будут высказываться, тем скорее сформируется некое общее мнение, и тем быстрее решится проблема.

Неуверенно улыбающийся Огерт смотрел на расшумевшееся собрание.

Рассерженный Докар пытался унять гомон. Поднявшись к трибуне, оттеснив Огерта, глава Совета размахивал руками над головой и призывал к порядку:

- Тихо! Успокойтесь! Прошу вас!..

Девять человек шумели словно многолюдная толпа.

- Город не выдержит долгой осады! Мы не готовы к этому, запасы провизии скоро закончатся.

- Осады не будет! Не сегодня-завтра мертвяки пойдут на штурм! Что мы им противопоставим?

- Может, он хочет возглавить наших ополченцев? Но имеем ли мы право так рисковать людьми?

- Спросите у него, что именно он собирается делать!

- Пусть сперва скажет, как он оказался в городе!

- Хватит! - крикнул Огерт, и люди разом затихли, повернули к нему лица. Он оглядел их всех - внимательно оглядел, цепко - и спросил:

- Как вы узнали, что я некромант?

Члены Совета переглянулись, тишина сделалась напряженной.

- Вообще-то это тайна, - нехотя сказал Докар. - И в нее посвящены немногие.

- Я должен знать, - жестко сказал Огерт.

- Ну, если не вдаваться в детали... - Докар смотрел в потолок. - У нас есть один предмет... Когда-то его нам передал сам Король... Вот с помощью этого предмета мы и распознаем некромантов.

- Что это за предмет? - Огерт хотел узнать больше. - Как именно он вам помогает?

- Я бы не хотел распространяться об этом.

- Не забывайте - я, как и вы, служу Королю.

- И все же...

- Откровенность за откровенность, - продолжал настаивать Огерт. - Расскажите мне все, и я тоже ничего не скрою от вас.

- Хорошо... - Докар посмотрел некроманту в глаза. - Предмет этот - стеклянный сосуд, наполненный специальной жидкостью. Когда рядом с ним оказывается некромант, жидкость темнеет. Вот и все.

- Понятно, - пробормотал Огерт. - Значит, когда я пришел сюда в первый, вы уже знали, кто я такой, и даже не стали со мной разговаривать.

- Знали, - кивнул Докар. - Мы всегда проверяем незнакомых людей. Мы выполняем волю Короля.

- Никогда раньше не слышал о подобных вещицах.

- Она единственная в своем роде. И потому бесценна. Возможно, именно ее хотят заполучить некроманты, осадившие наш город.

- Вы не пытались выслать парламентеров? - спросил Огерт.

- Мы не ведем переговоров с некромантами! - возмутился Докар. - Таковы наши принципы!

- Принципы дело хорошее, - Огерт пожал плечами. - Но они подобны костылям - вроде бы поддерживают и помогают, но, порой, только мешают. Нужно уметь отбрасывать свои костыли, когда это необходимо.

- Спасибо за совет, - судя по тону, Докар был готов оспорить это утверждение.

- Я ведь тоже некромант, - напомнил Огерт. - И сейчас вы надеетесь на мою помощь.

- Достаточно! - крикнул кто-то из членов городского Совета, устав молчать и слушать. - Теперь ваша очередь отвечать на наши вопросы!

- Да, я готов.

- Как вы проникли в город?

- Через городские ворота. Надо сказать, что достучаться было нелегко.

- Почему мертвяки вас не тронули?

- Я же некромант.

- Они не тронули и тех людей, что шли с вами.

- Да, два десятка крестьян из соседней деревни. Город был единственной надеждой на спасение, и я помог им спастись. Надеюсь, вы не казнили их?

- С ними все в порядке.

- Рад слышать.

- Каким образом вы думаете справиться с целой армией мертвяков?

- Мой дар поможет мне.

- Вы пойдете один?

- Нет. Я не могу ходить, если вы еще этого не заметили.

- Кого вы планируете взять с собой?

- Бала.

- Кого?

- Бала... Он в порядке?

- А кто это?

- Бал? Мой ишак, конечно же.

- Вы пойдете в бой вдвоем с ишаком?

- Конечно! Кавалерия всегда имеет преимущество перед пехотой.

- Как вы оцениваете свои шансы на победу?

- В сотню золотых монет.

- А если серьезно?

- Я не собираюсь торговаться.

- Какие гарантии вы нам даете?

- О каких гарантиях может идти речь?..

Вопросы так и сыпались, Огерт быстро отвечал, отшучивался, менял темы. Он не хотел раскрывать свои секреты, и не обещал ничего конкретного, тем более, что сам не знал, что случится после того, как он выйдет за городские ворота и окажется один на один с целой армией мертвяков.

- Ладно, хватит! - Огерт улыбался. - Мне кажется, что вы узнали так много нового, что теперь сами можете стать некромантами.

Его шутка никого не насмешила, но поток вопросов прервался.

- Итак! - возвысил голос Докар, понимая, что собрание пора заканчивать. - Что мы решим, уважаемый Совет?

- Разве у нас есть выбор? - вздохнул кто-то. - Предлагаю принять помощь Короля.

- Кто согласен, поднимите руки.

Пару мгновений ничего не происходило. Члены городского Совета замерли - казалось, они боятся пошевелиться.

Сейчас каждый из них взвешивал все “за” и “против”.

После того, как решение будет принято, уже ничто нельзя будет изменить.

- Я согласен, - Докар первым поднял руку.

- Пока это единственный шанс... - Из глубокого кресла, обитого алым плюшем, выбрался лысый старик и поднял тонкую высохшую кисть на уровень плеча.

- Глупо отказываться от такой возможности, - встал на ноги коренастый мужчина в легкой кольчуге.

- Мы ничем не рискуем.

- Хуже, чем есть все равно не будет.

- Сотня золотом - справедливая цена...

Девять рук указывали в потолок.

Совет вынес свое решение.

Город принял помощь некроманта.

+ + +

Огерт нашел ишака в конюшне постоялого двора. Длинноухий Бал задумчиво пережевывал сено и на появление хозяина отреагировал вяло - лишь махнул обрубком хвоста.

- Знал бы ты, что мне пришлось пережить, - сказал Огерт, забравшись ишаку на спину и чувствуя неимоверное облегчение - еще бы - теперь у него вместо одной здоровой ноги были все пять. Он уже хотел отбросить самодельный неуклюжий костыль, но, подумав, решил пока его оставить. Мало ли что - даже верный ишак может подвести, а на одной ноге далеко не упрыгаешь, да и на четвереньках не всегда удобно ползать.

Огерт просунул костыль в специальные кожаные петли, вспомнил добрым словом свои старые костыли - их ему сделали на заказ три года назад. Легкие, удобные, прочные - он несколько раз использовал их в качестве оружия, отбивался ими от грабителей.

Куда они делись?

Костыли были при нем, когда его схватили.

Но его сбили с ног, чем-то накрыли, ударили по затылку. Он помнил, как его тащили куда-то, пинали, лупили.

А потом в голове словно пузырь лопнул, и всё - тишина, темнота, беспамятство...

Жалко, пропали костыли. Наверное, подобрал их кто-нибудь из местных жителей. Может быть, мальчишки утащили, спрятали где-то ценное приобретение - костыли настоящего некроманта...

- Ну, тронулись, - мягко сказал Огерт и хлопнул ишака по шее.

+ + +

Их встретили овацией.

Дорога, сворачивающая к постоялому двору, была запружена людьми. Горожане собрались посмотреть на необычного спасителя; перед высоким глухим забором постоялого двора они с нетерпением ждали появления некроманта, и когда Огерт выехал из приоткрытых ворот, ожившая толпа подалась вперед. Люди восторженно захлопали в ладоши, затопали ногами. Отовсюду раздавались приветственные крики, кто-то засвистел от избытка чувств, в воздух полетели шапки.

“Если бы сейчас я поднимался на эшафот, они, наверное, приветствовали бы меня так же”, - подумал Огерт и широко улыбнулся людям.

Он улыбнулся бы им, даже если бы шел на казнь.

Он любил улыбаться.

И он помнил слова Стража Могил - “люди верят глазам и улыбке...”

Огерт выхватил из ножен свой старый тесак, взмахнул им над головой.

Он был смешон - побитый калека верхом на бесхвостом ишаке, в руке вместо меча - дешевый давно источившийся нож, которым в деревнях режут скотину, возле седла приторочена не пика, а кривой костыль.

Шут, а не воин.

“Люди любят то, что их смешит...”

- Собирайте деньги, горожане! - крикнул Огерт, направляя ишака прямо на толпу. - И готовьтесь к празднику!..

Люди пятились, расступались.

Все же они его побаивались.

- Когда ты вернешься? - спросил возникший справа Докар.

- Не знаю.

- Мы можем чем-то тебе помочь?

- Откройте ворота...

Огерт крепко держался в удобном седле, прилаженном на спине ишака. Кругом были люди, живые люди, впервые поверившие некроманту, а он смотрел на них и думал, что скоро точно так же его окружат мертвяки.

“...Сила слова способна управлять умами людей подобно тому, как сила некроманта позволяет управлять мертвыми телами...”

Огерт уже не улыбался.

Он скалился.

+ + +

Огромные бревна частокола были похожи на острые клыки гигантского чудовища. Клыки эти росли в два ряда, отстоящие друг от друга на пятнадцать шагов. Внешний ряд очерчивал границу города - за ним спускался к окрестным лугам и полям голый склон земляного вала. За внутренним рядом теснились городские строения. Дома располагались так близко к частоколу, что казалось, будто они его подпирают. Высоко над стеной возносились сторожевые вышки и башни. Трепыхались на ветру яркие сигнальные вымпелы, напоминая каждому, что враг совсем рядом.

В промежутке между рядами частокола шла жизнь, отличная от жизни всего остального города. Здесь царил жесткий распорядок, здесь каждый был занят делом, здесь у людей никогда не было лишнего времени. Вместо бесполезных разговоров здесь раздавались короткие ясные команды. Здесь лязгало оружие и громыхали тяжелые доспехи, здесь постоянно горели костры, и в огромных чанах кипела смола.

Осажденный город в любой момент был готов отразить нападение.

Вооруженные копьями бойцы дежурили возле прорубленных бойниц. На узких дощатых помостах, прилепившихся к частоколу, расселись арбалетчики. Остроглазые лучники следили за врагом с вышек и башен. Отряды облаченных в доспехи мечников могли в считанные мгновения закрыть собой любую брешь в стене.

Профессиональных воинов здесь было немного. Большую часть защитников города составляли ополченцы. Но отличить бывалых рубак от вчерашних мирных граждан было почти невозможно.

Горожане готовились защищать свои дома и свои семьи. Им некуда было отступать, и они были полны решимости бороться до конца. Даже смерть их уже не пугала.

Но они боялись того, что могло произойти с ними после смерти.

Там, по ту сторону частокола перед земляным валом замерли недвижимыми рядами многие сотни мертвяков. Чего они ждут? Когда пойдут в наступление? Возможно ли будет остановить их? И что станет с теми, кто погибнет в бою?

Живые люди боялись присоединиться к этому мертвому войску.

+ + +

Толпа сопровождала Огерта до самой стены. Ему подсказывали дорогу, с ним делились наблюдениями об отрядах мертвяков, осадивших город, ему пытались что-то советовать. Но он молчал. Только улыбался и время от времени кивал.

Огерт готовился к схватке...

Толпа отстала, когда в конце широкой улицы показались городские ворота.

- Удачи! - крикнул кто-то позади. Кажется, это был Докар.

- Открыть внутренние ворота! - через мгновение крикнули впереди.

Два ополченца в коротких кожаных куртках, проклепанных металлическими бляшками, отставив алебарды и поплевав на ладони, взялись за рычаги массивного ворота, навалились на них. Вздрогнула цепь, зазвенела звеньями, натянулась. Медленно, нехотя провернулись толстые шестерни, сцепившиеся зубьями. Приподнялись тяжелые запирающие балки. Со скрипом сдвинулись огромные - в три человеческих роста - створки ворот.

Огерт поднял голову.

Незнакомый боец салютовал ему с башни.

Огерт обернулся.

Горожане не расходились, смотрели на него.

- Пошли, Бал, - негромко сказал некромант, и приостановившийся было ишак двинулся к раскрывающимся воротам.

Они прошли меж движущихся створок и оказались в плотном окружении бойцов. Какой-то воин, облаченный в тяжелые латы, вскинул руку к шлему, приветствуя некроманта. Чуть помедлив, остальные бойцы последовали его примеру.

Огерт скользнул взглядом по застывшим лицам окруживших его людей. Посмотрел на ополченцев, стерегущих бойницы, оценил расположение арбалетчиков, прикинул, сколько людей задействованы в обороне.

Что бы он сделал, если б хотел захватить этот город?..

- Закрыть внутренние ворота! - крикнули сверху.

Ишак остановился, не зная, куда идти.

Ворота позади продолжали скрипеть - теперь тяжелые створки смыкались.

- Всем приготовиться! - прозвучала новая команда. - Перекрыть выход!

Два отряда копейщиков развернулись, выстроились в четыре ряда перед внешними воротами. Опустились копья, нацелились на выход. Несколько мечников заняли позиции на флангах.

- Открыть внешние ворота!

Загремел, заскрежетал подъемный механизм.

Внешние ворота были устроены иначе, чем внутренние, ведущие непосредственно в город. Внешние ворота были намного уже, и значительно прочней. Они не открывались, а поднимались; для того, чтобы закрыть их, не требовалось прилагать усилий - освобожденный тяжелый заслон опускался сам - быстро падал, вонзался в землю острыми шипами...

Огерт с интересом следил, как со скрипом проворачиваются огромные зубчатые колеса, как ползут по направляющим балкам толстые - в руку - канаты и цепи.

Ворота открылись, а Огерт все стоял, смотрел на них и вспоминал другие - подобные, но еще более тяжелые, мощные, величественные - ворота.

Ворота кладбищенской стены...

- Выход открыт! - объявили специально для него, и Огерт кивнул:

- Да, я иду.

Пропуская ишака, чуть расступились копейщики. Перед открытыми воротами они чувствовали себя не очень уютно. Они напряженно следили за неподвижными рядами мертвяков, боясь увидеть, как вдруг те, повинуясь воле некромантов, оживут, шевельнутся, стронутся с места и покатятся вверх по крутому склону земляного вала неудержимой волной. А если механизм ворот откажет? Если что-то заклинит?

- Я еще вернусь, - громко пообещал Огерт, пересекая границу города. - Ждите...

+ + +

Еще полдень не наступил, но солнечный свет понемногу мерк. Крепчал ветер, все прохладней становился пахнущий гнилью воздух. Небо затянулось мутной пеленой, с севера ползли тяжелые сизые тучи, накрывали тенью далекие поля, луга, деревеньки и перелески, медленно продвигались к осажденному городу.

На широкой дороге в нескольких шагах от огромных ворот на высоком обдуваемом ветром валу посреди бескрайнего раздолья замер маленький человек, оседлавший ишака.

За его спиной высились заостренные неохватные бревна частокола, возносились к небу шпили, башни и вышки.

Перед ним темнели оцепеневшие ряды нежити.

А он словно чего-то ждал.

Ветер развевал его длинные волосы, трепал поношенную одежду.

В правой руке человек держал старый тесак - это было единственное его оружие. Левой рукой он поглаживал шею ишака.

Человек хотел, чтобы его заметили...

Осажденный город выпустил своего воина.

+ + +

Далекие тучи отрыгнули гром, и Огерт посмотрел на небо.

- Гроза идет, - негромко сказал он.

Ему было тревожно. Каждый раз, когда он готовился использовать дар некроманта, неприятные мысли одолевали его. Он боялся измениться, боялся не справиться со своим проклятием. Не раз ему приходилось испытывать пугающие приступы беспамятства. Случались моменты, когда он понимал, что не контролирует себя - дар подчинял его себе.

Мертвецы питались его душой.

Он сам кормил их...

“Когда-нибудь, - много раз говорил себе Огерт, - я стану обычным человеком”.

И сам не верил в это.

Дар нельзя утаить. Дар требует применения. Если его не использовать, если его пленить - он все равно вырвется. Рано или поздно.

“Дар не может изменить человека. Всегда человек меняет себя сам...”

Понимал ли Страж, о чем говорил? Разве можно изменить себя?

Можно лишь бороться с собой...

- Пойдем, Бал, - сказал Огерт и направил послушного ишака вниз по дороге.

+ + +

Мертвяки не тронули его, когда он вклинился в их ряды.

Они хрипели, стонали, чуя рядом живую кровь, их страшные лица жутко кривились, их черные руки тянулись к нему и к его ишаку, но Огерт сдерживал мертвяков быстрыми осторожными касаниями, короткими взглядами, негромкими властными словами. Он скармливал им крохотные частички своей сущности, своей души.

Он роднился с ними...

Огерт был уверен, что хозяева мертвяков уже знают о его присутствии. Он тоже чувствовал их - в каждом ходячем трупе он ощущал нечто, похожее на плотный скользкий клубок холодных упругих волокон, - Узел Власти, связывающий некроманта и его мертвого раба.

Огерт ждал, когда к нему обратятся. В том, что это случится, он не сомневался, ведь он был такой же, как они; он был одним из них.

И Огерт не ошибся.

- Кто ты? - прохрипел один из мертвяков, медленно поворачиваясь.

Огерт глянул в его мутные глаза и тут же отвел взгляд.

Не смотреть, не разговаривать и не касаться...

Некроманты могли нарушать эти правила, но Огерт хотел быть обычным человеком.

- А кто вы? - спросил он. - И что вам здесь надо?

- Мы мстители, - ответил мертвяк.

- А я - защитник этого города.

- Ты? - Голос мертвяка был лишен эмоций, но Огерт понял, что некромант, разговаривающий через своего мертвого раба, удивлен. - Ты не на нашей стороне?

Мертвяки вокруг зашевелились. Сотни голов повернулись к Огерту, сотни глухих бесцветных голосов произнесли единственное слово:

- Предатель!

Огерт вскинул руку с тесаком:

- Я хочу, чтобы вы убрались отсюда!

Мертвяки засмеялись - их смех был похож на кашель.

- Ты умрешь! - десятком хриплых голосов объявил некромант. - Умрешь и присоединишься к нам!

- Не думаю, - сказал Огерт и полоснул лезвием тесака себя по предплечью. Он взмахнул руками, сея вокруг кровавые брызги. Почувствовал, как обжигающий холод вскипает в животе. - Убирайтесь! - Перед глазами полыхнул огонь, на миг затопил весь мир искристым сиянием. - Прочь!

Мертвяки, готовые растерзать Огерта, вдруг ощутили вкус горячей крови, почуяли ее дурманящий запах.

А Огерт больше не сдерживал свой дар; всю свою мощь обрушил он на оглушенных мертвяков.

Лопнули упругие волокна, рассыпались скользкие узлы чужой силы.

Несколько вооруженных мечами мертвецов обрели нового повелителя. И встали на его защиту.

- Жрите! - Огерт размахивал руками, разбрасывая капли крови, в каждой из которых была частица его души.

Еще несколько мертвяков подчинились его власти. Он увидел себя их глазами и ощутил их голод. Сознание его расширилось; он стал многоруким, многоглавым, у него было много тел и один общий разум.

- Кто ты? - рыча, пытались пробиться к нему чужие мертвяки.

- Я Огерт! - рвался ответ из десятка глоток.

Зазвенели, сшибаясь, клинки. Загудели щиты от мощных ударов.

Выполняя чужую волю, схлестнулись в бою мертвые воины, не знающие ни страха, ни боли, ни усталости. Копья застревали в их телах, клинки вспарывали плоть - а они продолжали биться. Хрустели, ломаясь, кости, вываливались внутренности - но давно умершие бойцы не замечали этого.

- Мы заберем твое тело! - хрипели страшные голоса.

- Попробуйте! - гневно кричал Огерт, подчиняя себе все больше и больше мертвяков.

Кто смеет противиться ему? Жалкие трусы, где-то сейчас прячущиеся! Не отваживающиеся выйти на поле боя, чтобы встретиться с ним - с калекой - лицом к лицу!

Оскалившиеся головы слетали с плеч, но и обезглавленные мертвяки еще могли сражаться. Отрубленные конечности падали на землю и продолжали двигаться - отсеченные ноги дергались, корчились, подпрыгивали, обрубки рук царапали землю, хватались за траву, цеплялись за все, что подворачивалось.

Огерт упивался могуществом. Больше он не сдерживал свой дар, свое великое умение, дающее неограниченную силу. Все недавние страхи, все опасения сейчас казались глупостью.

Он был могуч.

Разве может что-то сравниться в этим великим чувством?

Огерт забыл о боли и страхе. Даже смерть для него не существовала.

Кто теперь посмеет назвать его калекой?! Его - многоглавого, многорукого, многоногого?! Его - хозяина многих тел!

Огерт гневно рычал, закатив белесые глаза. Он вспотел, но от него веяло холодом. Облако темного тумана окутывало его фигуру, оно колыхалось, вздувалось черными пузырями, выбрасывало щупальца.

А некроманты все наступали, не желая признать, что у них все меньше и меньше шансов на победу:

- Мы заберем твое тело, калека! А Кхутул возьмет твою душу!

Огерт услышал проклятое имя и разъярился еще больше.

- Я!! - В один хор слились голоса сотни мертвяков. - Я убил Кхутула!! - Огерт кричал так, что кровь брызгала изо рта. - Он проклял меня!! - Алая пена летела с губ. - Он сделал меня калекой!! - Стучали, скрежетали зубы. - А я прикончил его!! Я и мои друзья!!.

Тьма клубилась вокруг. Тьма туманила разум.

Огерт все кричал и кричал исступленно, не понимая смысла слов. Картины прошлого мешались с видением настоящего.

Дар некроманта подчинил Огерта...

+ + +

...Гиз выскочил откуда-то сбоку. В руках он держал заостренную жердь - длинную, крепкую, тяжелую. Он вонзил ее в мертвяка, опрокинул его, протащил несколько шагов. Он боялся мертвяка, но еще больше он боялся за жизни друзей, и этот страх давал ему силу.

Муха...

Толстые мухи ползали в траве. Толстые нажравшиеся мухи, откладывающие яйца.

Нелти качнулась, ноги ее подкосились. Она глубоко вздохнула и осела на землю.

Черви под рукой...

Мертвяк пару раз ударил по засевшей в ребрах жерди, но переломить ее не смог. Он схватился за нее, попытался выдернуть ее из себя.

Ребенок на-равных боролся с ним. Ребенок был необычайно силен. У него была сила мужчины.

Сила охотника.

- Кто ты?..

Мертвяк все же вытащил деревянное острие из своего тела. Потянул жердь на себя.

Малыш упирался и не выпускал примитивное оружие из рук.

- Кто ты?!

Ночь была рядом. И Кладбище тоже...

Хозяин Кладбища - хозяин мира...

Мертвяк уже почти подтянул Гиза к себе, но ребенок вдруг выпустил жердь и отскочил. В руке его сверкнул нож.

- Гиз... - простонал мертвяк, приподнимаясь. - Я знаю имя... Тебя зовут Гиз...

Мальчик задрожал, попятился. Взгляд его заметался по сторонам, то ли укрытие выискивая, то ли оружие, то ли еще что.

- Чего ты хочешь, Гиз? - Мертвяк отшвырнул жердь, встал на четвереньки. - Ты хочешь жить? - Голос мертвяка был вкрадчив, почти ласков. - Хочешь, чтобы твои друзья жили?.. - Он полз. Он медленно подбирался к Гизу. И глядел ему в лицо.

Мертвяк хотел поймать взгляд мальчика.

- Ты хочешь, чтобы все было как прежде? Хочешь, чтобы я был мертв? Ответь мне. Ответь, и все будет так, как ты скажешь. Только ответь!

Мальчишка был опасен, мертвяк чувствовал это. Но насколько опасен? Сколько в нем силы? Велик ли его дар? И понимает ли он сам свою власть?

- Скажи мне, чего ты хочешь?..

Кто вообще эти дети? Почему они здесь?..

Гиз пятился. Какое-то чувство подсказывало ему, что нельзя смотреть мертвецу в глаза. И нельзя с ним разговаривать.

Ползущий на четвереньках мертвяк собирался с силами. Он готовился к последнему броску. И заговаривал своего малолетнего противника:

- Ответь, и я никого не трону, если ты того хочешь. А иначе... - Он оскалился, зарычал утробно. - Иначе я выпью вашу кровь. Я перегрызу глотку тебе, твоему другу и девчонке. Я заберу ваши души и вашу силу. Этого ты хочешь, Гиз? Ответь!

- Нет! - не выдержав, отчаянно крикнул Гиз. - Оставь нас!

- Оставлю, - тотчас ответил мертвяк, остановившись. - Но вы должны кое-что для меня сделать.

- Что? - Гиз понимал, что совершает ошибку, разговаривая с мертвецом, но и остановиться уже не мог.

- Кхутул. Запомните это имя. Это все, что я прошу. Кхутул...

Небо вдруг почернело, и холод сжал сердце Гиза. Перед глазами все помутилось, мир закачался, поплыл, стал растворяться, превращаясь в серое струящееся марево.

- Кхутул... - вновь прокатилось глухим громом. - Кхутул...

Проклятое имя - имя проклятого...

Гиз закричал, поняв, что сейчас случится что-то страшное, и с ножом в руке бросился на превращающегося в дымку мертвяка.

“Кхутул”, - гремело в голове.

Гиз вонзил нож мертвяку в глаз, и словно сам окривел. Он выдернул засевший в груди мертвяка тесак Огерта, и ощутил боль в ребрах.

Кхутул...

Он бил, сек, рубил, резал, колол. Он уворачивался, отпрыгивал, наскакивал.

Он не понимал, что делает. Дар подчинил его. Дар охотника.

Он видел - не глазами видел, а душой, даром своим - какой-то скользкий серый узел внутри мертвяка, похожий на шевелящийся клубок червей.

Мертвяк сам был своим хозяином.

Мертвяк-некромант.

...Кхутул...

+ + +

Гром ударил над головой, сотряс небо и землю.

Дождь хлестал в лицо.

Ледяная вода текла за ворот плаща...

Огерт очнулся, захрипел, закашлялся.

Глаза его прояснились.

Руки вцепились в седло.

Он дрожал от холода. И содрогался от кашля.

- Кхутул! - с кровью, с пеной рвалось имя проклятого...

Никого не было вокруг. Только несколько десятков разорванных на куски мертвецов лежали на истоптанном, залитом водой поле.

Все кончилось...

Ливень стегал по щекам. Волосы вымокли, промокла одежда.

Струи дождя спрятали большую часть мира. А на той его части, что осталась, всюду валялись куски тел, и в грязных кипящих лужах тонуло брошенное оружие.

Что произошло?

Куда делась армия мертвецов? Когда закончилось сражение? И чем?

- Мы победили, Бал? - просипел Огерт.

Ишак повернул голову и выразительно посмотрел на хозяина.

Конечно, они победили.

Ведь они были живы...

+ + +

Ликующие воины встретили его в городских воротах.

Они потрясали копьями, звенели клинками о доспехи и щиты. Теснясь, толкаясь, не обращая внимания на грозу, забыв о строгом военном распорядке, они кричали, салютовали ему.

Он проехал мимо них, не поняв головы.

Он слишком устал...

За внутренними воротами его ждали горожане. Они аплодировали, когда он двигался сквозь толпу. Со всех сторон неслись искренние слова благодарности.

Он не слышал их.

Он слишком устал...

На центральной улице его встретил городской Совет в полном составе. Члены Совета обнажили головы, увидев его. Выступил вперед глава Совета, сказал громко:

- Мы благодарим тебя и просим принять участие в торжестве.

Огерт мотнул головой и с трудом прохрипел:

- Нет... Я слишком устал...

+ + +

Он проспал почти двое суток.

Ему снились кошмары, но даже они не могли его разбудить.

Хозяин постоялого двора то и дело заглядывал к нему в комнату. Много раз приходил землевладелец Докар. Простые горожане ждали своего спасителя на улице, переживали, все ли с ним в порядке, оправится ли он. Зонг и Лаук - два тюремных стража - вновь и вновь пересказывали людям истории Огерта, некроманта на королевской службе.

Выждав какое-то время, отряды разведчиков обшарили окрестности, убедились, что армия мертвяков действительно ушла. Узнав об этом, покинули укрепленный город жители окрестных деревень, заспешили домой. Уставшие ополченцы, сдав оружие, вернулись в семьи.

На тюремных задворках, тихо, без обычных приготовлений были обезглавлены два некроманта. Палач, перед тем, как отсечь им головы, на всякий случай поинтересовался, нет ли у них каких-нибудь документов.

Осада закончилась, и город постепенно возвращался к обычному образу жизни.

И, вроде бы, все теперь было в порядке, да только вот множились тревожные слухи.

Осада - это лишь начало, говорили меж собой люди. Скоро весь мир будет осажден полчищами мертвецов. Некроманты уже собирают свои армии, ведут их к Кладбищу. Готовится страшная битва...

Поэтому ворота освобожденного города запирались с приближением ночи. Поэтому трепыхались высоко поднятые яркие вымпелы, и не гасли огни на сторожевых вышках. Поэтому в казармах было многолюдно, и дважды в день объезжали округу конные отряды...

- Кхутул вернулся, - перешептывались люди, озираясь по сторонам.

Страшные невероятные слухи расползались, словно чума.

+ + +

“...поспеши...”

Огерт вдруг вспомнил нечто важное и очнулся. Отбросив одеяло, он резко приподнялся, застыл, уставившись в стену, пытаясь привести мысли в порядок.

“...возвращайся...”

Там, на поле боя Страж Могил звал его.

Или это был сон?

“...торопись...”

Такой знакомый голос, отчетливый, близкий. Словно возле самого уха прозвучавший.

Нет, не сон. Смутное воспоминание...

Огерт опустил голову, нахмурился, растирая ладонями виски.

Так что случилось во время битвы? Что произошло?

И о чем еще говорил Страж?..

Дверь в комнату открылась, скрипнули половицы. Через порог шагнул одетый в белое человек. Остановился, улыбнулся:

- Сны были добрые?..

Огерт косо глянул на вошедшего, не сразу вспомнил его имя. Ответил:

- Я давно не видел добрых снов, Докар.

Глава городского Совета посерьезнел:

- Как и многие из нас.

- Сколько я спал? - спросил Огерт, посмотрев в окно.

- Два дня.

- Сейчас что? День, утро, вечер?

- У кого-то еще утро, но у меня давно уже день.

- Вы занятой человек, Докар.

- Я просто делаю свою работу.

- Да... - вспомнив Нелти, проговорил Огерт. - Все мы делаем свою работу... Кто-то лучше, а кто-то хуже...

- Вашей работой мы довольны.

- А вы знаете, что там произошло? Расскажите, что вы видели!

- Ну, как же? - немного растерялся Докар. - Вы же были там.

- Я был слишком занят, - сказал Огерт. - Расскажите все, что видели вы и ваши люди. Коротко, быстро.

- Хорошо... - пожал плечами Докар и присел на стул, стоящий возле двери. - С какого момента начать?

- С начала.

- Вы спустились по дороге. Сперва ничего не происходило, вы бродили среди мертвяков, а они вас не трогали. Но потом они зашевелились...

- Долго ли продолжался бой? - перебил собеседника Огерт. - Чем он закончился? Что я делал в это время? Куда делась армия мертвяков?

- Они отступили, - сказал Докар. Вопросы Огерта его несколько удивили. - Мы не могли рассмотреть вас в гуще сражающихся. Мертвяки рубили друг друга, и так продолжалось довольно долго - за это время грозовые тучи, что собирались у горизонта, накрыли небо над городом... А потом, когда начался дождь, бой затих... Мертвяки замерли, и среди них стояли вы - это мы видели... А потом они все ушли...

- Ушли? Куда?

- На запад, - сказал Докар.

- В сторону Кладбища, - пробормотал Огерт. Он замолчал, снова пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Он представлял, как атакующие мертвяки остановились, потом откатились назад, перестроились в плотные колонны, готовясь выступить в поход...

- Мне тоже надо идти, - сказал Огерт.

- Мы предлагаем вам остаться, - сказал Докар.

- Зачем?

- Городу нужен такой защитник, как вы.

- У вас же здесь целая армия.

- Если вы останетесь, у нас будет две армии... - Докар поднялся со стула, подошел к окну, выглянул наружу. Сказал, покачивая головой: - Тревожные времена наступили. Боюсь, мертвяки могут вернуться. Я должен позаботиться о безопасности города.

- Мне нужно идти, - повторил Огерт, взглядом обшаривая комнату в поисках костыля.

- Мы предлагаем хорошие условия.

- Я не могу остаться... Где мои деньги?

- Вы получите их, когда захотите.

- Я уже захотел.

- Они в здании Совета.

- Принесите их сюда. И помогите мне выйти.

- Вы уходите прямо сейчас?

- Да.

- Может быть, все же выслушаете мое предложение?

- Вы не понимаете, Докар... - Огерт, оперевшись на спинку кровати, встал на здоровую ногу, допрыгал до собеседника, взял его за плечо, развернул к себе, посмотрел в глаза. - Если погибнет ваш город, мир это переживет. Но если изменится весь мир... - Он замолчал.

- Вы знаете, что происходит?.. - вдруг севшим голосом спросил Докар, и Огерт увидел страх в его глазах. - Откуда взялись все эти мертвецы? Чего они добиваются, чего хотят?..

Стало тихо, неуютно.

Толстая муха билась о потолок.

Ржавый флюгер скрипел на крыше.

- Они ничего не хотят... - негромко ответил Огерт, опуская взгляд. - Хочет кто-то другой...

+ + +

Его провожали молчанием.

Бесхвостый ишак по имени Бал брел по главной городской улице, опустив голову. Сидящий на его спине Огерт смотрел прямо перед собой и думал о предстоящем пути.

Странный некромант, помогающий людям; некромант, состоящий на королевской службе; могучий калека в длинном плаще - таким его запомнили горожане...

Городские ворота были открыты. Охраняющие их бойцы лязгнули доспехами и вскинули руки, салютуя человеку, в одиночку победившему целую армию, провожая его и мысленно желая доброго пути.

Да, человек этот был некромантом. С помощью своего темного дара он мог поднимать мертвецов.

Но людей нужно судить по делам...

Огерт покинул город, оставив о себе добрую память. По грязной дороге спускался он с крепостного вала, и горожане смотрели ему вслед. Он удалялся, и все тревожней становилось людям, словно человек этот уносил в своей сумке не сотню золотых монет, а некий могущественный талисман, дарующий покой и уверенность...

Хмурилось небо.

Маленькая фигурка направлялась за горизонт. Ишак и его хозяин спешили все дальше и дальше на запад. Туда, куда обычно уходили все скорбные обозы.

Туда, куда недавно ушли мертвяки.

В сторону Кладбища.