Страж медведя

ГЛАВА 1. ВОР

Ущелье Василиска,

Стас Палич

Мы боремся за мир.

Нам нужен мир и желательно весь

(лозунг группировки Палича)

Искатель защищался умело. Он блокировал единственную тропу, которая вела через Ущелье Василиска, и щедро поливал нападающих из бластера, как только кто-то из них осмеливался высунуть нос.

Бой начался еще ночью и грозил продлиться весь день. На такой позиции искатель мог продержаться еще бесконечно долго – пока не свалится мертвым от усталости или пока не закончатся заряды для бластера.

Палич злился, заставлял своих людей раз за разом штурмовать тропу, но наступление захлебывалось, едва начавшись.

– Стас, так этого гада не взять. Вон уже сколько наших бойцов полегло, – осмелился выступить Сева Рябой, властник и «правая рука» Палича. – Давай из гранатомета шуранем. С гравилета, а? Зайдем сверху и ага. По камням его размажем, гада.

– Ты идиот, Сева, – немигающие «рыбьи» глаза Стаса Палича уставились подчиненному точно в переносицу. – «Ага» наступит не только гаду, но и хабару. И тогда по камням я размажу тебя.

Рябой поежился и поскреб заросший щетиной подбородок.

– Так чего ж тогда, Стас? Снова поднимать народ в атаку или как?

– Поднимать… но чуть позже. Давай, вызывай гравилет. Только посадим туда не гранатометчика, а бойца с бластером.

– А смысл? Из бластера его так просто не достать. Опять же у нас леталки без брони, а этот гаденыш меткий аж жуть. Собьет птичку на раз.

Палич кивнул:

– Собьет. Но пока он станет разбираться с гравилетом, мы ударим отсюда. На два фронта даже он много не навоюет. Возьмем его тепленьким.

– И пожертвуем гравилетом? – засомневался Рябой. – Леталки-то дорогого стоят. А что за хабар у этого хмыря, еще посмотреть…

– Я знаю, что у него за хабар, – перебил подчиненного Палич. – Это всем хабарам хабар. За него и дюжину гравилетов отдать не жаль. – Стас рассмеялся и хлопнул Рябого по плечу. – Давай, Сева, действуй!

Вскоре над ущельем закружила овальная «капля» с небольшими треугольными крыльями, зависла темным облаком над тропой, «пролилась» на землю смертоносным «дождем». Искатель был вынужден перенести огонь на гравилет. Он и в самом деле оказался метким стрелком. И быстрым. Гораздо быстрее, чем боец в леталке. И вскоре синее небо над ущельем украсилось ярким облаком взрыва.

Времени на уничтожение гравилета потребовалось совсем немного, но его хватило бойцам Палича, чтобы подобраться к искателю почти вплотную. Тот успел исполосовать лучами еще двоих нападающих, прежде чем его самого изрешетили арбалетными болтами, автоматными пулями и зарядами бластеров.

И все же искатель был еще жив, когда на тропу вступил сам Палич. Стас подошел к покалеченному, неподвижно лежащему на камнях в луже крови телу, присел на корточки, заглянул в посеревшее от боли и смертельной усталости лицо.

– Ну, что, дурашка? – издевательски спросил Стас. – Доигрался? А ведь я предупреждал: отдай по-хорошему. Плату тебе за него предлагал. Теперь же возьму даром.

– Не возьмешь… руки… коротки… – губы искателя скривились в усмешке. Он хотел добавить что-то еще, но не успел – горлом заклокотала кровь, тело скрутила агония.

– Что значит, не возьму? – Палич схватил его за отвороты куртки, попытался поднять и встряхнуть. – Почему это, не возьму?! Отвечай, сволочь!

– Стас… – Рябой за спиной осторожно кашлянул. – Да брось ты его. Он уже ничего никому не скажет.

Палич отпихнул труп в сторону и повернулся к подчиненному. Ухватил за грудки уже его, впился страшным взглядом в лицо и прошипел:

– Сева, друг мой, скажи, что вы нашли ХАБАР. Скажи мне! Скажи!!!

– Так ведь это… – Рябого заколотила нервная дрожь. – Стас… Мы тут все обшманали… Он, гад… спрятал, небось…

– Спрятал?! Где спрятал?!

– Да я-то почем знаю? Но при нем ничего нет. Пустой он.

– А-а-а!!! Обыскать все вокруг! Каждый камешек, каждую травинку. Кто найдет, тому награда. А кто не найдет, я сам, лично, головы откручу! – Палич осекся, прикрыл глаза, словно к чему-то прислушиваясь. Забормотал: – А ведь он не один здесь был. Не один, Сева. С напарником. И даже с двумя. Обмануть меня хотели. Трое их тут было. Трое! Этот-то не зря так хватко тропу держал и даже уйти от нас не пытался. Он бегство остальных прикрывал. Они, крысеныши, небось, и хабар унесли… – Стас продолжал прислушиваться к чему-то, слышному лишь ему одному. – Так-так… Ага… Вот оно что… Один из двоих беглецов – псионик. Довольно сильный… Он пытался спрятать пси-след, свой и напарника. Да только торопился очень, грубовато сработал. Учуял я его. От меня не спрячешься… Давай, Сева, срочно гони сюда из Дивногорска все гравилеты!

– Все? – удивился Рябой.

– Все, Сева! Все! – заорал Палич. – Пусть прочешут округу, носом землю роют, но этих двоих обнаружат! И учти, живьем гадов брать! Я сегодня всерьез намерен с кого-нибудь шкуру содрать. И если до вечера ты мне этих двоих не представишь, я тобой займусь. Понял?

– Понял, Стас. Хорошо понял. – Рябой активировал рацию: – Роскальд, твою мать! Срочно гони всех «птичек» к Косматой горе. Как понял? Прием…

Два дня спустя,

Дивногорск,

Михей Муромов

Я хотя бы признаю, что я мразь и с самого начала об этом предупреждаю. А вы делаете вид, что такие хорошие, а потом бац – и тоже мрази. Неприятно…

(мировоззрение МихМура)

Запах полуистлевшей вонючей одежды, обуви и прочего дерьма разил наповал, но я продолжал неподвижно лежать, с головой зарывшись в омерзительную помойку, и слушать, как постепенно затихают голоса преследователей.

На этот раз обошлось – боевикам Палича было в лом как следует переворошить мусорную свалку, в которую свозили отходы со всего города. Конечно, они потоптались по краю, разглядывая помойку, но их взгляды скользили по поверхности, эти кретины тотчас отворачивались, брезгливо морщили носы и шли дальше. А я лежал почти у самого дна, с головой закопавшись в отходах. Правда, один особо ретивый стрельнул из бластера по мусору широким веером, но свалка была большая, и луч прошел мимо меня, не задев.

Если бы меня сейчас увидел Кий, он наверняка сказал бы, что для такой крысы, как я, мусорная свалка – это самое подходящее место. Не буду спорить. Скажу лишь, что у каждого своя работа и своя дорога. Моя лежит прямо по переулку и направо – к выходу из городка, подальше от Палича и его «гостеприимства». Впрочем, я не торопился следовать по ней. Продолжал лежать в мусоре и считать биения собственного сердца. Триста двадцать пять, триста двадцать шесть…

– Чего лежим? Кого ждем? – недовольно проскрипел Рафаэль.

– Заткнись, – привычно посоветовал я. Он вечно чем-то недоволен, ноет и ворчит. Короче, совсем не похож на своего героического тезку.

– Путь чист, я просканировал окресности. – Раф как обычно проигнорировал мое пожелание.

– Просканировал, говоришь? – мгновение поколебавшись, я все же осторожно высунул голову на поверхность. Улица и впрямь пуста.

Мы находились на окраине Дивногорска – некогда одного из красивейших, хоть и небольших городков Центральной Сибири. Биодома-трансформеры прежде оптимально вписывались в таежный ландшафт, создавая гармоничную картину экополиса. Впрочем, таковыми были все населенные пункты Земли. Но Пробой разрушил идиллию – исковеркал природу и превратил города в руины. На остатках высокоразвитой в прошлом цивилизации теперь буйным цветом расплодилась «плесень» – потерявшие родную планету и в большинстве своем деградировавшие инопланетяне, мутанты-полукровки и жалкие представители землян, перед которыми стояла одна-единственная цель – выжить. Любой ценой.

Хотя Кий не согласился бы со мной. Насчет «любой цены». Да и выживания тоже. Он уверен, что человек по-прежнему звучит гордо, и что у нынешнего человечества совсем другая цель. Даже не цель, а ответственная миссия – возрождение великой культуры Земли, восстановление утерянных знаний, воссоздание науки и искусства. Вот так, ни больше, ни меньше. Представляете? Кий искренне верит во всю эту чушь! Наивняк, чистоплюй и зазнайка. Он всегда меня раздражал. Даже не знаю, почему я терпел его столько лет? И как же здорово теперь без него.

Псионик Рафаэль привычно прочитал мои мысли и бестактно заметил:

– Тебе сильно не хватает его, МихМур. А я предупреждал. Нельзя было уходить!

– Заткнись, – торопливо буркнул я. Можно подумать, у меня был выбор. Я ж не по собственной воле ушел. И вообще, что сделано, то сделано, назад уже не воротишь…

Кое-как отряхнув с себя полусгнившие, заскорузлые от засохшей крови тряпки и провонявшую химикатами ветошь, я выбрался из мусорной свалки и снова замер, прислушиваясь, присматриваясь и даже принюхиваясь. Биосканер, что имеется у Рафа, это, конечно, здорово. Техника, как-никак. Но и органы чувств еще никто не отменял.

– Так и будем стоять? – заныл Раф. – Пошли уже отсюда, а? Говорю же, впереди никого. А тут так воняет.

– Ха! Можно подумать, ты и впрямь чуешь запахи.

– Не хуже тебя, – Раф сделал вид, что обиделся. Ну, и отлично. Значит, какое-то время будет молчать – дуться.

Стараясь держаться в тени домов, мы осторожно двинулись вперед по улице. Основная масса горожан предпочитала селиться ближе к центру, а тут, возле периметра, была безлюдная охраняемая зона, которую держали под присмотром боевики Палича.

Вообще, нынешние обитатели Дивногорска не смогли восстановить квазиживые «организмы» домов. Но и в «безжизненном» виде ячейки квартир годились для жилья. Кроме того, на некогда широких улицах возникли новостройки – приземистые неказистые здания из досок, камня и тяжелого кирпича-сырца. Новый облик города, наверное, ужаснул бы жителя тридцать третьего века, или какой он там был по счету перед Пробоем. Но я, как и остальные нынешние обитали Земли, других городов не знал. Не видел и даже представить себе не мог. Впрочем, лично я и не пытался. Это Кий постоянно копался в старых документах, голографиях и прочем ненужном барахле. Вечно забивал рюкзак всякой дрянью, вроде никому ненужных исторических и художественных книг, голографок и инфокристаллов. А я брал всегда только самое необходимое: чертежи, учебники, оружие, консервы, снаряжение, технику…

– Тебе очень не хватает его. Но ты сам виноват, МихМур, – Раф хотел было закончить фразу, но я поспешно перебил:

– Заткнись! Не лезь, куда не просят. И вообще, услышу без разрешения еще хоть слово, продам мозголомам, так и знай. Они в момент раскурочат тебя так, что мама родная не узнает. И не смей больше копаться в моих мыслях, псионик хренов. Усек?

– М-м-м…

– Не слышу ответа!

– Усек… – голос Рафаэля совсем тихий, едва слышный.

– Громче!

– Усек! – Вот теперь Раф обиделся всерьез.

Конечно, зря я так с ним. Но и без его нотаций тошно. Сам знаю, что лучшего напарника, чем Кий мне не сыскать. Да и не нужен мне другой. И Кий не нужен. Мне вполне хватает Рафа. Хотя он не напарник, а моя собственность. Разумная вещь. Могу в любой момент его вырубить и выкинуть на помойку. Или и в самом деле продать, если совсем надоест. Может, и следует так поступить. Я ведь по натуре одиночка. Не люблю людей. Их тупость, хвастливость, хитрожопость, гонор, эгоизм. Нет, не люблю я их. Они это чувствуют и отвечают мне взаимностью…

Раф едва слышно вздохнул – несмотря на запрет, снова прочел мои мысли. Думал, не замечу. Ну, что с ним делать, а? Упрямец похуже меня.

Но хватит. Посторонние рассуждения прочь. Переулок уперся в широкий проспект и надо снова замирать неподвижно, включая все органы чувств на полную. И, кстати, хорошо бы задействовать сканер Рафа.

– Сканирование пошло, – тотчас откликнулся он.

Нам надо миновать проспект, потом еще один квартал, и мы окажемся за городом. Вроде пройти осталось и немного, но вот дадут ли?..

Как я уже говорил, Дивногорск сейчас держит банда Палича. Серьезные ребята. И окопались тут явно надолго. Обложили данью близлежащие общины и держат в страхе почитай всю округу. «Гостей» вроде меня просто «обожают», проявляют искреннее «гостеприимство» – так и норовят накормить до отвала свинцом, арбалетными болтами или лучами бластеров. А то еще могут и подарочек на дорожку подкинуть – шар плазмы. Из плазмобоя.

Впрочем, их можно понять. Я бы тоже озверел, если бы какой-нибудь хмырь в наглую упер у меня прямо из-под носа изобат – весьма ценный изотопный источник столь необходимой всем энергии.

– Ну, что там на сканере, Раф?

– Справа в тридцати двух метрах на крыше два живых объекта. Думаю, снайперы. Слева в девяти метрах на втором этаже еще три объекта. По проспекту в нашу сторону движется самоходка с пятью живыми объектами на борту.

Короче, обложили. Знают, где я? Используют сканеры? Нет, вряд ли. Вернее, наверняка используют, только толку им от этого чуть – Раф способен создавать весьма сильный пси-щит, который надежно прячет нас от любых, даже самых мощных попыток дистанционного обнаружения. Нет, нас выявить можно лишь одним-единственным способом – увидеть собственными глазами. Вот только не собираюсь я показываться на глаза кому попало. Я вообще парень скромный, застенчивый. Лишнего внимания мне и даром не надо. Предпочитаю держаться в тени.

– Как будем выбираться? – в голосе Рафа послышалась нарастающая паника. Мой помощник вообще по жизни не только занудлив, упрям и бестактен, но еще и малость трусоват. – Не стой столбом, МихМур! У тебя есть план отхода?

– А как же, – уверенно подтвердил я. – У меня всегда есть аж три плана отхода: по земле, по воздуху и…

– Первые два нам сейчас явно не подходят, – перебил Раф.

– Тогда остается третий – под землей. Где тут ближайший люк канализации?

– Опять с головой в дерьмо? – ахнул Раф. – Терпеть не могу канализацию!

А я так ее просто обожаю. Вонь, грязь и вечно-голодные крысы-мутанты размером с хорошую собаку. Зато всяким чистоплюям, вроде боевиков Палича, будет в лом спускаться туда за нами. Побрезгуют. Ручки-ножки побоятся испачкать. А я не побоюсь. Не брезгливый. Работа такая. И вообще, брезгливые в нашем деле долго не живут. Погибают смертью глупых и чистых.

– Может, прорвемся как-нибудь по-другому? – заныл Раф. – Я в канализацию больше ни ногой. Не пойду!

– Еще как пойдешь! Вприпрыжку побежишь. Обеими ногами, да еще и мордой макнешься. А сейчас заткнись и ищи люк!

– Да вон он, аккурат на проспекте. Но там сектор просматривается снайперами, – Раф повеселел. Решил, что под снайперов я не полезу, стало быть, и канализация ему не грозит.

Я раздраженно покосился на помощника. Хорош! Нас того и гляди зажмут в кольцо, а этот идиот радуется, что останется чистым! Как по мне так лучше грязным, да живым, чем чистым, да мертвым.

Но что же делать? Снайперы – это проблема. Очень большая проблема.

– Раф, ну-ка дай мне подробную развертку по объектам. Ты фиксируешь их точное местоположение?

– А как же. До миллиметра. Ты что-то задумал?

– Да так. Есть одна мыслишка, – откликнулся я.

В это же время,

Дивногорск,

Волжана Данилова

Тот, кто слизывает мед с крапивы,

платит за это слишком дорого

(мудрость Древних)

Холодные «рыбьи» глаза Стаса Палича, не мигая, смотрели точно в переносицу, и Волжане казалось, будто острая спица пробивала ее голову насквозь и пришпиливала к стене, точно бабочку. На самом деле к стене девушку притягивали впаянные в кирпич металлические кольца наручников. Волжана висела на них, словно распятая, уже второй – нескончаемый – день. Металл безжалостно вгрызался в кожу, оставляя кровавые следы, но Волжана почти не чувствовала боли. Гораздо больше мучений причинял пересохший рот и распухшие потрескавшиеся губы.

– Хочешь пить? – голос Палича, в отличие от глаз, был необычайно приятным, глубоким, чарующим. – Чего молчишь? Впрочем, можешь не отвечать. Я и так знаю. О чем ты думаешь, чего хочешь, и чего боишься больше всего на свете.

Он сделал паузу. Волжана попыталась сглотнуть, но получился лишь мучительный спазм.

Палич улыбнулся и провел ладонью по щеке девушки.

– Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, цыпочка. Повезло, что ты так красива. Иначе я давно уже занялся бы тобой всерьез. Выколотил из тебя то, что хочу узнать. Но зачем калечить такое совершенное лицо и особенно тело, не так ли? Оно еще пригодится по прямому назначению. А ты и без побоев скоро начнешь говорить. Очень скоро. Еще немного и ты мне душу продашь за глоток воды или несколько мгновений сна. Ведь продашь?

– Не дождешься! – Волжана хотела произнести это твердо, уверенно, но пересохшее горло издало звуки больше похожие на карканье.

Палич засмеялся.

– А ты мне нравишься! Нет, правда. Впервые встречаю женщину-искателя. Обычно этим промышляют мужчины. Дело-то опасное и трудное. Даже мужик не каждый сдюжит, а тут хлипкая девчонка. Ты, правда, на промысел ходила не одна… – Палич покосился на соседнюю стену, на которой был распят изуродованный мертвый мужчина, вернее, совсем еще молодой парень, чуть-чуть постарше самой Волжаны.

Девушка тоже посмотрела туда и удивилась, что больше не испытывает никаких чувств – ни горечи, ни страха. Ее брат мертв. Не выдержал пыток. А отец погиб два дня назад – в бою. Он до последнего удерживал тропу через Ущелье Василиска, прикрывая их с братом отход. Вернее, бегство. Надеялся, что так они сумеют уйти. От Палича…

– От меня не уйдешь. – Псионик Стас тотчас прочитал ее мысли. – Ваш папаша был полным придурком, если надеялся меня обмануть.

– И все-таки он обманул тебя! – Гнев и ярость придали сил, заставили забыть о жажде. Волжане даже удалось издать презрительный смешок. – Отец обвел тебя вокруг пальца! Оставил с носом! Сумел спрятать хабар так, что ты в жизни его не найдешь! Так что придурок как раз ты! Глупый, жалкий придурок!

Палич побагровел и шагнул к девушке. Замахнулся для удара.

– Стас! – в помещение ворвался Рябой. – У нас завелась крыса!

– В смысле? – Палич раздраженно оглянулся на подручного. – Излагай внятно, Сева.

– Ага… Короче так… В энергоцентре пропал один изобат. Который запасной, самый новый. Мы еще им не пользовались. Он на складе стоял. Мы короче его еще долго бы не хватились, да тут один из роботов-охранников поднял тревогу: уловил чужой пси-след. Свежий совсем.

– Людей по следу! – перебил Палич. – Живо!

– Я отправил, – кивнул Рябой. – Сразу же. Только бесполезняк. След оборвался за пределами склада. Видно тот чужак на выходе включил пси-защиту.

– Прочесать город! – Палич в ярости сжал кулаки. – К периметру усиленную охрану. Живьем брать гада. Я лично им займусь. Он у меня пожалеет, что на свет родился!

– Угу. – Рябой исчез.

Палич повернулся к девушке. Сказал почти дружелюбно:

– Видишь, что творится? Ваш брат-искатель совсем обнаглел, уже у меня ворует!

«Это не искатель, это вор, – подумала Волжана. – Мы ищем, а не крадем».

– Конкретно ваша семья, может, и не крадет. Не крала, – поправился Стас, покосился на мертвого пленника и вновь повернулся к девушке. – Но, как видишь, нашелся смертничек. Думает, можно у меня ценную вещь взять и живым уйти. Ха! Дурашка неразумная! Я ж весь Котел переверну, но найду гада. Вас с братцем нашел и его найду… Ладно, цыпочка, вернемся к нашим делам. Давай по-хорошему. Скажи, где вы спрятали хабар, и уходи на все четыре стороны. Хочешь, даже заплачу тебе? Щедро. Техникой или семенами. Назови свою цену.

– Жизнь моих отца и брата! – зло выплюнула Волжана. – Воскреси их, тогда и поговорим!

Глаза Палича опасно сузились.

– Не дразни меня, детка, не надо. Иначе то, что было с твоим братцем, покажется тебе нежной лаской…

Он осекся – заработала рация.

– На связи, – откликнулся Стас. – Рябой, что там у вас? Нашли ворюгу?

– Нет еще. Походу, сбежал он из города. Ушел.

– Как так ушел? Вот так вот взял и прорвался сквозь периметр? Через снайперов?

– Ну… – Рябой замялся. – Тут такое дело, Стас… Перестрелял он снайперов.

– Как это, перестрелял? – не поверил своим ушам Палич.

– А хрен его знает, как, – вздохнул Рябой.

– Всех снайперов? Он один? Перестрелял?

– Ну, не всех, конечно. Только два «гнезда». Те, которые держали Стеклянный перекресток.

– Они что, спали? – возмутился Палич. – Почему не стреляли первыми?

– Кто ж их знает, – вздохнул Рябой. – Мы и сами понять не можем, что там точно произошло, но каждому снайперу выстрелили в затылок.

– Так он сзади зашел? – удивился Палич.

– Да там сзади не очень-то и зайдешь, для этого надо проспект миновать, то есть под наших стрелков выйти.

– А он на проспект не выходил, но снайперов сзади пристрелил. Так что ли? – разозлился Палич.

– Выходит так, – Рябой опять вздохнул. – Вернее, потом-то он появился на проспекте, его видели парни с самоходки.

– Так почему же они его не пристрелили? – бешенство Палича нарастало. – Или он к ним тоже «сзади подошел»?

– Нет. К самоходкам нет. Там такое дело…

– Какое дело? – рассвирепел Палич. – Чего ты мямлишь, скотина?

– Так ведь это… Короче, самоходка по нему залп выпустила, но его уже и след простыл. Парни говорят, как сквозь землю провалился!

– Сквозь землю? Сквозь землю… А скажи-ка ты мне, дорогой друг, нет ли там спуска в канализацию?

– А хрен ее знает… – судя по звукам, Рябой поскреб щетину на подбородке.

– Так узнай! – завопил Палич. У Волжаны от его крика зазвенело в ушах. – Кончай тупить, идиот! Включи ты, наконец, свои мозги! Начинай же соображать! Разошли людей, пусть задраят все люки в нескольких кварталах от перекрестка. В канализацию пустить нервнопаралитический газ. И задействуй файтеров (* боевых роботов). Им газ не страшен. Пусть спускаются под землю и притащат мне этого ловкача тепленьким. Ясно?

– Ага.

– Знаю я твое «ага», идиот! – Палич выключил рацию и пожаловался Волжане: – Вот с кем приходится работать. Им если как следует пинка не дать, они даже яйца не почешут. Эх, мне бы парочку бойцов, таких, как твой отец.

Волжана промолчала. Рот пересох настолько, что говорить было больно. Зато можно подумать в уверенности, что псионик Палич легко прочтет ее мысли:

«Мой отец никогда не стал бы работать на тебя!»

– А жаль, – искренне откликнулся Стас, задумчиво почесал лоб и вполголоса пробормотал: – Нет, ну интересно, как же все-таки тот крысеныш снайперов перестрелял?

«А ты у него спроси!» – с вызовом подумала Волжана.

– Обязательно спрошу, – согласился Стас. – Вот здесь, рядом с тобой гаденыша подвешу и спрошу.

Он направился к выходу. Выглянул за дверь, поманил пальцем стоящего в карауле боевика, кивнул на Волжану:

– Я отлучусь, а ты следи за ней. Глаз не спускай! Не давай ей спать, понял? Ни спать, ни пить не давай.

Глава 1 (продолжение)

Дивногорск,

Канализационные туннели,

Михей Муромов

Разговоры изобретены для того,

чтобы мешать людям думать

(мировоззрение МихМура)

После разборки со снайперами зарядов для бластера осталось не то чтобы очень много, поэтому я решил пока задействовать арбалет. Вернее, такая штука называется шнейпер и стреляет не болтами, а тяжелыми свинцовыми пулями. Заряжают их по восемь штук в магазин, поэтому какая-никакая скорострельность есть. Это вам не с обычным арбалетом – один выстрел сделал и кучу времени перезаряжаешься.

Конечно, с настоящим автоматом шнейпер и рядом не стоял, но мелкокалиберную винтовку, пожалуй, переплюнет, и с дробовиком поспорит. И против крыс-мутантов отлично сгодится. Главное, не зазеваться и не подпустить канализационных хищников слишком уж близко…

– Три твари сзади!!!

– Вижу, Раф. И не надо так орать, а то у меня от твоих воплей инфаркт будет.

Трижды лязгнула пружина спускового механизма шнейпера, и две твари зарылись уродливыми мордами в плещущиеся под ногами нечистоты. Третья крыса осталась жива – пуля разворотила ей бок и перебила заднюю лапу. Тварь завизжала, издавая низкие вопли на грани ультразвука.

Я отвернулся, намереваясь двинуться дальше.

– Ты что это делаешь, МихМур? – изумился Раф.

– Иду вперед.

– А тварь? Добей ее!

– Еще чего. Не собираюсь тратить впустую драгоценную пулю.

– А вдруг она набросится сзади? Прыгнет на спину?

– Не прыгнет, – успокоил я Рафа. – Ей сейчас станет не до нас, своих проблем будет полон рот. А вот нам стоит поскорее убраться отсюда подальше… Кстати, уменьши яркость в фонаре, а то совсем меня ослепил. Сделай одну четверть, не больше.

Я ускорил шаг. Раф поправил фонарь, опасливо оглянулся на убитых и раненых крыс, издал сдавленный звук и рванул вперед по туннелю, мгновенно обогнав меня. Похоже, то, что он увидел, не понравилось ему до чертиков. Еще бы! Из всех щелей и переходов в туннель стекались зубастые хищники, набрасывались на мертвых и еще живую товарку, рвали зубами и дрались между собой за добычу.

Несколько крыс решились преследовать нас. Пришлось убедить их, что они не правы. Магазин в шнейпере опустел еще на две пули, а я перешел на бег. Впрочем, продолжался он недолго – проход перегородил завал – куски бетона вперемешку с землей. Тупик.

– Ну-ка, Раф, глянь на курсограф. Куда нам дальше?

– Прямо сюда. Еще сто метров, и мы за городской чертой.

– Отлично, – фыркнул я. – Вот если бы мы с тобой еще умели ходить сквозь бетон!

Не знаю уж кто, Палич или его предшественник, озаботился завалить подземные входы-выходы из Дивногорска. Но кем бы ни был этот предусмотрительный гад, он сильно осложнил нам с Рафом жизнь.

– Что будем делать, МихМур?

– Задействуем план отхода под номером два.

– Это какой? – заподозрил неладное Раф.

– Воздушный. Улетим на гравилете.

– И где мы его возьмем? – подозрительность моего помощника нарастала.

– Как где? У Палича одолжим, – беззаботно откликнулся я.

– А-а-а!!! – Раф в ответ создал такой мощный пси-образ, крик души, выплеск чувств, что я оторопел. В нем было горькое сетование на судьбу: что вот, мол, хозяин достался ну полный отморозок. И по помойкам с ним вдоволь натаскался, и в болотах тонул, и в ледяной воде насиделся, и сквозь огонь проходить пришлось.

– Это когда же? – возмутился я. – Не было такого, чтобы совсем уж сквозь огонь.

– А когда от мясоедов убегали, под огненный метеоритный дождь попали. Забыл?

– Ну… Это всего один разок и было.

– Тебе мало?! – взвился Раф. – А ты хочешь, чтоб каждый день? Мне так до сих пор кошмары снятся! Нет, чтобы тогда в пещере отсидеться, как все нормальные люди, так ты прямо через поле попер. Я до сих пор, как вспомню, так вздрогну. Кругом трава горит, земля под ногами на дыбы встает, а с неба огненные глыбы сыплются.

– Согласен, было немного… хм… неприятно. Зато от мясоедов ушли. Они-то побоялись за нами на поле сунуться.

– И я их прекрасно понимаю, – отрезал Раф. – Они, в отличие от некоторых, с мозгами дружат. К примеру, сейчас им бы и в голову не пришло «одолжить» гравилет у толпы вооруженных головорезов…

Раф резко замолчал – в темноте туннеля, из которого мы пришли, загорелись красноватые точки. Они перемещались с места на место, множились и с неумолимым упорством приближались к нам.

Крысы… Учуяли добычу и теперь не отстанут от нас, пока не сожрут.

В канализации нельзя долго стоять на одном месте, нужно постоянно двигаться, причем желательно вперед, а мы нарушили этот закон. Остановились в тупике, потратили время на ненужную болтовню и позволили крысам собраться в стаю. Этого бы не произошло, будь я один…

– Конечно, давай, вали все на меня, – едва слышно прошелестел Раф, но я не стал отвечать. Не до того. Скомандовал ему:

– Ну-ка включи фонарь на полную. Может, свет хоть чуть-чуть их отпугнет.

Яркий прожекторный свет затопил часть туннеля, обнажая целое полчище крыс. Их было так много, что серые мохнатые спины слились в один шевелящийся ковер. Причем, росточком хищники-переростки могли поспорить с волком.

– МихМур! – ахнул Раф. – Нам конец!

Словно отвечая ему, молчащие до сих пор твари разразились громким писком, протестуя против яркого света, но не отступили – передние не смогли физически, поскольку их подпирали задние, а тех свет уже не так слепил.

– Мы погибнем! – заскулил Раф.

– Заткнись! Возвращаемся назад. В смысле идем вперед.

– Там же крысы!

Да, крысы. А еще множество боковых туннелей, мы проходили мимо, когда шли сюда. Ближайший всего в каких-то шестидесяти метрах. Если добраться до него, мы спасены – просто-напросто убежим от крыс, они не любители бега на длинные дистанции, так что быстро отстанут. Но чтобы попасть в туннель, придется пройти мимо этих тварей. Всего каких-то шестьдесят метров. Сущий пустяк! Шестьдесят метров мимо сотен зубастых агрессивных созданий, каждый укус которых вызывает мгновенный паралич…

Раф прочитал мои мысли и заскулил от страха.

Я быстро заменил в шнейпере магазин. Неполный сунул в карман. Подмигнул скуксившемуся помощнику:

– Выше нос, напарник, прорвемся! Держись ко мне ближе и не отставай.

– Напарник? – Рафаэль прямо расцвел. – То есть равноправный партнер?! Ты ведь это сказал?

Сказал. И скоро горько пожалею об этом. С Рафаэлем и так тяжело, а если он сочтет, что имеет право голоса, мне придется совсем худо.

– Вовсе нет! – тотчас запротестовал он. – Я разумные вещи говорю. И если ты станешь прислушиваться ко мне…

– Раф, заткнись!

Я рванул вперед по туннелю, быстро преодолел расстояние, отделяющее нас от первых зубастых рядов. Не останавливаясь, вбил пулю в упор прямо в зловонную пасть, подпрыгнул и оказался на спине одного из мутантов. Клыки щелкнули в сантиметре от моего бедра. Я побежал по спинам, едва касаясь подошвами сапог мохнатых хребтов. Крысиный ковер возбужденно задвигался, пошел волнами, будто море во время шторма. Мутанты подпрыгивали, пытаясь цапнуть меня, сталкивались боками, мешая друг другу. С разбегу я засадил ногой в голову прыгнувшей ближе всех крысе, отбивая в сторону, будто футбольный мяч, одновременно выстрелил в шею другой и перескочил на спину третьей.

Я стрелял и бежал, бил и стрелял. Казалось, что крысиное море вот-вот поглотит меня с головой. Заряды в шнейпере закончились, менять магазин было некогда, пришлось использовать арбалет на манер дубины, дробя тяжелым ложем черепа и хребты.

Раф, молодец, не отставал. Прицепился к моему рюкзаку с изобатом, и болтался сзади багровой от ужаса ленточкой. Обычно, когда он чем-то доволен, предпочитает более спокойные тона, да и облики тоже. Например, цветка. Или бабочки. Он вообще в душе романтик, и просто терпеть не может крыс, мусорные баки и канализацию…

Крысиный «ковер» наконец-то закончился, мы благополучно нырнули в боковой туннель. Убедившись, что основной поток хищников остался далеко позади, я замедлил шаг.

– Раф, ты как? Эй, очнись!

– А? Все… закончилось?

– Почти. Осталось совсем чуть-чуть. Выбраться на поверхность и угнать гравилет.

– Ох! – заскулил Рафаэль.

– Хватит причитать. Включай курсограф. Указывай, в какую сторону идти, чтобы оказаться под ангаром с леталками.

– Не могу, – отказался Раф. – У меня нет карты подземных коммуникаций.

– Зато есть наземный план Дивногорска. Там должен быть отмечен ангар, зря что ли я за него новенький бластер отдал?

– Ангар есть, – подтвердил Рафаэль.

– Где он? Направо от нас или налево?

– Налево.

– Значит, пошли налево.

Но далеко нам пройти не удалось…

– Меняется химический состав воздуха, – предупредил Раф. – Интенсивно меняется… МихМур! Это нервнопаралитический газ! Если его концентрация достигнет критической массы, мои очистные фильтры не выдержат, и тогда ты вырубишься ровно через шесть минут!

– Через двадцать шесть, – поправил я. – Двадцать минут я смогу вообще не дышать, ты же знаешь. До ангара далеко?

– Прилично. Мы ж не напрямую идем, петляем.

– Тихо! – Я замер и прикрыл глаза, отчетливо уловив чужой пси-образ. Знакомый и смертельно-опасный…

– Файтер! – обмер от ужаса Раф. – Это файтер!

– Точно. Включай пси-защиту на полную мощность. Сейчас нам мало не покажется.

Файтер – это вам не тупой примитивный робот, это боевая интеллектуальная система, бронированная и очень ловкая. Страшная штука. Его из шнейпера не возьмешь. Да и бластер пробьет не сразу. Надо очень точно попасть в нервные узлы, а они защищены броней. К тому же файтер – не мишень в тире. Он будет двигаться, причем невероятно быстро. Его реакции сравнимы с моими, а то и превосходят на порядок.

Он станет атаковать в широком диапазоне. Начнет с пси-атаки – подавление воли, вызов галлюцинаций, дезорганизация нервной системы и необратимая травма мозга. Но тут у нас есть защита – «пси-кольчуга» Рафа. А вот против бластеров – у файтера их может быть штуки четыре, по одному в каждой «руке» – защиты нет. Спасут только мастерство и реакция.

– МихМур, пси-атака пошла, – ровным голосом доложил Раф. – «Кольчуга» активирована. Запас прочности сто процентов. Концентрация нервнопаралитического газа продолжает расти: пятьдесят процентов от критической.

У Рафаэля так всегда. Когда по-настоящему надо – эмоции в сторону, за что и ценю, и прощаю многое. В критические минуты он перестает капризничать и корчить из себя человека, становясь тем, кто по сути, и есть – искин девятого поколения, в просторечье девятка, дальний потомок древнего персонального компьютера и близкий «родственник» напавшего на нас файтера. Девяток создали сразу после Пробоя – в качестве самообучающихся кибернетических защитников от псиоников-инопланетян.

Девятки умеют принимать любую окраску и форму по желанию – правда, в рамках определенного, очень небольшого объема. Перемещаются они тоже самостоятельно – вслед за владельцем, к которому намертво привязаны паролем. Передвигаются не на ножках, разумеется, а по воздуху. Как именно, не знаю. Рафаэль бурчал что-то про гравитацию и вихреонные поля, но я не очень-то и вникал. Мне достаточно знать, что девятки способны летать. Хотя Рафаэль предпочитает ездить на мне. Ко всем своим недостаткам он еще и лентяй.

Не знаю, как у других киберстражей, а у моего просто отвратительный характер. Сам удивляюсь, что терплю его уже почти год. Наверное, просто жаба давит выкидывать или продавать. Ведь девятки – очень редкие и ценные штуки. Сделали их Древние – те, кто жил до и во времена Войн Пробоя. Они вообще много полезных вещей создали. Мы уже так не умеем. Ничего не производим, а лишь используем то, что есть. «Деградация человечества», – как говорит Кий…

– Концентрация газа: восемьдесят пять процентов. Фильтры работают на пределе нагрузки. Запас прочности «кольчуги» девяносто три процента, – снова подал голос Раф.

Однако! А этот файтер силен. И минуты не прошло, а у нас уже семь процентов защиты будто лягуш языком слизал.

Файтер атаковал издалека. Оно и понятно, пси-импульс – оружие дальнобойное. Боевой робот еще не обнаружил нас. Вероятно, просто шел по туннелю и гнал впереди себя атакующий разряд. Очень мощный разряд. И наверняка файтер такой не один – соседние туннели прочесывают его собратья.

Видать, Палич не на шутку обозлился на меня, раз пустил в дело свой «главный калибр».

– «Кольчуга» шестьдесят три процента, – ровным голосом продолжал отсчитывать Рафаэль. – Концентрация нервнопаралитического газа достигла критической массы. Фильтры на нуле.

Ага… То-то у меня в голове какой-то звон. Значит, перестаем дышать. Глубокий выдох и… время пошло. Через двадцать минут я буду вынужден вновь наполнить легкие. И хорошо бы воздухом, а не всякой нервнопаралитической дрянью.

Надо выбираться на поверхность. Здесь нам ловить больше нечего.

«Раф, где ближайший люк канализации?» – мне пришлось перейти на пси-речь, поскольку вслух говорить и не дышать весьма проблематично. Если не верите, сами попробуйте.

– Через двадцать метров по правому туннелю, – а вот Раф вынужден отвечать голосом. Все его пси-резервы сейчас вложены в «кольчугу».

«А где ближайший файтер?»

– Через девятнадцать метров по правому туннелю.

Ну, кто бы сомневался!

Я проверил заряды для бластера. Маловато, но для одного файтера должно хватить.

«Ладно, напарник, готов встретиться с родственником?»

– В гробу я такого родственника видал! – возмутился Раф.

«Хорошая мысль, – ухмыльнулся я. – Ну, что? Попробуем воплотить ее в жизнь?»

Пятнадцать минут спустя,

Бывший оружейный склад,

Волжана Данилова

То, что спасает одного,

губит другого

(мудрость Древних)

Вначале появился запах. Вернее, самая настоящая вонь, словно по соседству прорвало канализацию.

Охраняющий девушку боевик недовольно потянул носом, сморщился и направился к дверям, но выйти не успел – грязное вонючее горбатое чудовище с багровым не то флагом, не то «ирокезом» на затылке ворвалось в комнату. Боевик успел выпучить от удивления глаза и неразборчиво хрюкнуть, прежде чем отлететь к дальней стене и остаться лежать в странной позе сломанной куклы, потому что у людей шеи обычно не гнутся под таким, почти прямым, углом.

– Ну, и куда это мы попали, Сусанин хренов? – прорычало чудовище.

Ему ответил тонкий писклявый голосок:

– По карте Дивногорска, которую ты выменял на новенький бластер, здесь должен находиться оружейный склад.

Волжана могла бы поклясться, что пищал ни кто-нибудь, а странный багровый «ирокез».

– То-то я смотрю, бластеры, плазмобои и карабины здесь прямо-таки пачками лежат, – огрызнулось чудовище.

– Один карабин есть.

Теперь говорящая прическа превратилась в стрелку, которая указывала на мертвого боевика. У того на боку и впрямь имелся «Дракон» – двадцатизарядный карабин с интеллектуальным прицелом.

– И кстати, мы здесь не одни, – стрелка переместилась в сторону Волжаны, а в голосе странного существа послышались галантные нотки.

– Я заметил, – проворчало чудовище, не обратив на девушку ни малейшего внимания.

Первая оторопь у Волжаны прошла, она наконец-то смогла как следует разглядеть «чудовище». Несомненно, это человек, с объемным рюкзаком за спиной. Отсюда и ощущение горба. А вообще, внешность, детали одежды и снаряжения почти невозможно различить из-за странных потеков и ошметков грязи, словно он долго и упорно катался по сырой глине.

«Не по глине», – тут же поправилась Волжана и невольно скривилась от страшной вони.

– Эй, – окликнула она незнакомца. – Освободите меня, пожалуйста. Отстегните наручники.

Тот еле заметно поморщился и сделал вид, что не услышал.

– Эй! – уже громче позвала Волжана. – Освободите же меня!

Но незнакомец продолжал симулировать полную глухоту. Он быстро и умело обыскал труп боевика, забрал карабин и еще какие-то мелочи, а затем направился к выходу.

Багровая стрелка помедлила, качнулась в сторону Волжаны, и человек внезапно прорычал:

– Раф, заткнись! Нет, я сказал!

Волжана вздрогнула от неожиданности, не понимая, к кому или к чему относится его реплика. И тут вдруг ее осенило, она поняла, что этот странный незнакомец и есть тот самый ловкач, который увел у Палича изобат и загадочным образом перестрелял снайперов на проспекте. А еще девушка ясно поняла, что он сейчас уйдет. Исчезнет за дверью, словно тень. А она останется. Прикованной к стене. Ждать «нежности» Палича…

– Нет! Погоди! – Волжана рванулась всем телом. Металлические оковы еще глубже впились и в без того истерзанные запястья и лодыжки, причиняя острую боль, но девушка не обратила на нее внимание. Сейчас куда важнее было остановить странного незнакомца. – Да стой же! Ты не можешь так уйти! Не бросай меня здесь!

Она заплакала.

Спина незнакомца едва заметно дрогнула, он замедлил шаг. Остановился. Помедлил в дверях.

– Я тебя отблагодарю! – выкрикнула Волжана.

– Как? – незнакомец нехотя обернулся и окинул полуголую девушку выразительным взглядом. – У тебя ничего нет.

– Есть! Я… – Она затаила дыхание и словно в омут с головой: – Я знаю, где находится «Арктур»! Тот самый «Страж медведя»!

Незнакомец хрипло рассмеялся.

– Придумай что-нибудь получше. Никакого «Стража» нет. Это миф. Искательские байки.

– Он существует! – В голосе Волжаны прозвучал целый букет чувств: горе от потери отца и брата, ненависть к Паличу, и твердая решимость умереть, но не отдать ему «Арктур». Пусть лучше самое ценное сокровище Котла достанется этому измазанному в дерьме незнакомцу. Кому угодно, только не Паличу! Да, в тот момент Волжана всерьез думала именно так. Ей и в голову не пришло, что стоящий перед ней чужак может на деле оказаться в тысячу раз хуже Палича…

Михей Муромов

Не думайте, что у меня опустились руки.

Это я просто наклонился,

чтобы взять топор.

(мировоззрение МихМура)

Дела пошли, хуже некуда. Мало того, что на файтера ушел весь мой боезапас, так еще на месте оружейного склада оказалось нечто вроде пыточной. К одной стене был прикован истерзанный труп мужчины, а к другой женщина. Живая. Вернее, не совсем мертвая. В первый момент я принял ее за старуху, настолько измученным было ее лицо. Да и грязные спутанные волосы свежести ей явно не добавляли. И только тело выдавало истинный возраст пленницы. Несмотря на порезы и ссадины, оно выглядело… м-м-м… короче, выглядело. Я старался в ее сторону не смотреть. Быстренько подобрал трофеи с трупа боевика: карабин, боеприпасы, нож, галеты, маленький сладкий батончик грильяжа из тыквенных семечек, и собрался смотаться по-тихому, но не тут-то было.

Раф указал на прикованную к стене пленницу и засюсюкал:

«Несчастная девочка! Как ей досталось! Скорее освободи ее. Надо ей помочь!»

«Еще чего, – огрызнулся я. – Вот уж не собираюсь вешать себе на шею такую обузу. Нам и без нее-то выбраться будет непросто, а с ней вообще шансов нет».

«Ты ведь это не всерьез? – не поверил Раф. – Мы не можем бросить ее здесь. Спаси ее!»

– Раф, заткнись! Нет, я сказал!

«Кого ты хочешь обмануть, МихМур? – фыркнул искин. – Я же знаю тебя, как облупленного. Ты не сможешь просто так повернуться к ней спиной и уйти».

«Поспорим?» – я направился к выходу.

И тут пленница зарыдала. Я аж застонал про себя – понял, что все. Влип.

Это как в одном старом анекдоте. Сидит в дупель пьяный мужик над стопкой водки, и не пьет. В руку возьмет, отставит. Понюхает, ко рту поднесет, и снова на стол. Охает, вздыхает, а не пьет. Жена смотрела на него, смотрела, и не выдержала. «Да выпей ты ее, – говорит, – не мучайся!» А мужик ей в ответ: «Не могу. Натура требует, а организм против».

Вот так и у меня сейчас. Натура, то есть благоразумие, требует немедленно уйти, а глупый организм против – буквально ноги не идут.

«Ну, я же говорил!» – противно захихикал Раф.

«Мозголомам продам», – мрачно пообещал я.

«А чего это сразу мозголомам? Я ж не над тобой, я над анекдотом смеюсь», – заюлил хитрюга-искин.

– Я тебя отблагодарю, – пообещала девушка.

Тут я не удержался. Бросил на нее взгляд. Мелькнула кое-какая мыслишка, признаюсь. Ох, и мелькнула. Я, конечно, ее тут же прогнал, но Раф успел прочитать и не преминул прокомментировать: «Жениться тебе надо, МихМур. Или хотя бы подругу завести. Длительное воздержание вредно для здоровья».

А потом девушка заговорила про «Стража медведя», и я очень ясно осознал, что она сумасшедшая. Видимо, от пыток повредилась рассудком.

«Боюсь, что ты прав, МихМур, – в кои-то веки Раф сразу согласился со мной. – Бедная девочка…»

«Ну, и что нам прикажешь с ней делать?» – раздражение во мне клокотало и кипело, грозя выплеснуться через край.

«Заберем с собой. Доставим в какую-нибудь общину. Там знахари, глядишь, вылечат… Но ты мне лучше скажи, как мы попадем в ангар с гравилетами? Через канализацию больше идти нельзя, там газ и файтеры…»

«Мы пойдем по улице», – перебил я.

«Ты серьезно? – усомнился искин. – Да там сейчас боевиков, как… дерьма в твоей любимой канализации! Они найдут нас в два счета!»

«А мы и не будем прятаться. Пойдем в открытую».

«Это как?»

Я проигнорировал вопрос и посмотрел на пленницу.

– С тобой работал сам Палич или кто-то из его подручных?

– Он сам. Лично.

– И что ему от тебя нужно?

– «Арктур».

– Вот как. Он что, всерьез верит в эту байку?

– Это не байка… – девушка осеклась, похоже, горло ей скрутил спазм.

«Она хочет пить», – подсказал искин.

«Сам знаю».

Я снял с пояса флягу, поднес к губам пленницы, помог напиться. Часть воды пролилась мимо, оставляя на грязной до невозможности коже девушки мокрые блестящие дорожки. Странным образом это добавляло ей привлекательности. Мое желание резко усилилось. Вот ведь некстати. Усилием воли я заставил себя сосредоточиться на деле. Палич. Гравилет. Засада.

«Было бы проще, если бы ты снял с нее наручники», – вмешался Раф.

«Торопиться не надо. Пусть пока повисит».

«Зачем?»

– Раф, заткнись, – привычно посоветовал я вслух и вновь обратился к пленнице: – Палич сюда еще вернется, не знаешь?

– Наверняка. Он бы и не ушел, если б не… ты.

– Я?

– Да. Это же ты украл у него изобат?

– Допустим. И что?

– Он сильно разозлился на своих людей за то, что они никак не могут тебя поймать.

– Поэтому решил возглавить охоту лично? – Я недовольно повел плечами. – Это может затянуться. Придется подождать. А ты пока повиси, ладно? Палич не должен заподозрить засаду.

– Засаду? Что ты задумал? – не утерпел искин.

– Дождаться Палича, взять его в заложники и потребовать гравилет.

– Плохая идея, – нахмурилась девушка. – Ты просто не знаешь, кто он такой. Палич – не человек. Он гард. Гард, понимаешь? Причем очень сильный, он умеет читать мысли! Тебе не справиться с ним!

Гарды – полукровки, потомки от связи людей с идилами – инопланетной расой воинов. У нас, у гардов, есть псионический дар, мы все способны на пси-речь, но некоторые, самые сильные из нас, к тому же умеют читать мысли, как наши прародители идилы.

Несмотря на довольно сильные пси-способности, лично я мысли читать не умею, могу улавливать лишь общий эмоциональный фон. А Палич, стало быть, умеет.

А еще у всех гардов имеется врожденный «ген ратника» – способность переходить в боевой режим, при котором повышается скорость реакции и появляется возможность управлять пси-энергией в боевых целях. Именно ускоренная реакция помогла мне пробежать по спинам крыс и справиться с файтером в одиночку.

Впрочем, внешне гард не отличим от обычного, чистокровного землянина. У нас нет рогов, третьего глаза или хвоста. Кожа, волосы и глаза самые обычные, как и фигура. Поэтому девчонка не сознавала, кто сейчас стоит перед ней, принимала меня за человека и ждала, что я испугаюсь Палича и в панике дам деру вместе с ней, как поднятый охотниками заяц. Но я лишь слегка удивился:

– Он гард? Вот как? Не знал.

Раф самодовольно надулся и заявил девушке:

– Не бойся, детка, ведь здесь я. А я, что б ты знала, лучший киберстраж и пси-защитник из всех, когда-либо…

– Раф, заткнись!

Искин обиделся и подло отомстил: разместился у меня на затылке в виде пары черных рогов.

Пленница нервно хихикнула, перехватила мой угрюмый взгляд и пояснила:

– Ты похож на черта.

– Это суть его характера, – поддакнул Раф. – Я тебе сейчас такое про него расскажу…

– РА-А-АФ!!! Заткнись!!!

– Все равно ведь сидим в засаде, времени полно, почему бы и не поговорить, тем более с такой приятной собеседницей? – заупрямился искин.

– Спасибо… Кстати о засаде… – присутствие кибера-девятки малость успокоило пленницу, и она разумно заметила: – Если вы хотите застать Палича врасплох, придется что-то сделать с вонью, иначе он учует вас еще на подходе.

– Вот Раф как раз этим сейчас и займется, – я кивнул на искина, радуясь, что хоть какое-то время он будет вынужден молчать, по крайней мере, пока работает программа очистки воздуха.

Искин уже успел сменить облик. Теперь вместо рогов он предстал в виде чистейшей белой розы и кокетливо пристроился у меня на воротнике. Я хмыкнул, представив, как смотрюсь со стороны: заляпанный по уши… хм… скажем мягко: грязью парень с великолепной розой на груди. Ну, полный дурдом!

Рафаэль прочел мои мысли, расплылся расстроенным серым облачком и включил программу фильтрации воздуха.

Глава 1 (окончание)

Сева Рябой, властник Стаса Палича

Он очень преданный человек.

Предает ну только в исключительных случаях.

(характеристика, данная Паличем своему властнику)

Палич ударил Рябого кулаком по лицу. Прямо в присутствии трех сотников и нескольких бойцов. Севе было не слишком больно, скорее обидно. До смерти. Стас вообще скор на расправу. Может при случае в провинившегося бойца и из бластера шмальнуть. Но своего властника (*командир гарнизона) Севу Рябого прежде и пальцем не трогал. Кричать кричал, но не бил. И ладно, если б один на один вмазал, а тут при подчиненных. Стыдоба!

Сева Рябой сплюнул кровь и стиснул кулаки, краем глаза замечая, как дрогнули губы у Роскальда, сотника летного отряда. Веселится, гад. Нравится ему смотреть на унижение командира. Ох, и нравится! Роскальд сам от Рябого натерпелся – и пинков, и зуботычек, и теперь с большим удовольствием наблюдал, как гнобят его самого.

«Ну, сука, я тебе это припомню!» Рябой и сам не знал, к кому относятся его мысли: к Паличу, Роскальду или тому хмырю, что упер изобат, и из-за кого Сева сейчас, собственно, и попал под раздачу. Ведь умудрился-таки свалить из города, гад, потому как близлежащие дома, подвалы и канализацию прочесали, нет его нигде. Не в воздухе же растворился! «Вот падла, я тебя живьем закопаю, землю жрать будешь!» Сева снова сплюнул кровь и заиграл желваками.

Псионик-гард Стас Палич уловил агрессивный импульс, исходящий от чистокровного человека-подчиненного, не стал утруждаться, читая мысли, чтобы выяснить, на кого конкретно он направлен, решив подавить бунт в зародыше – провел легкую пси-атаку.

Севе вдруг показалось, что к его вискам прикоснулись невидимые холодные пальцы, пробежались по лбу и ввинтились в мозг. Голова налилась скользкой, ядовитой тяжестью, словно в черепную коробку налили ртуть. Ощущения были не столько болезненными, сколько невыносимыми. Захотелось самому разбить себе череп, лишь бы избавиться от перекатывающейся там «ртути».

Рябой сдавил голову руками и разинул рот, но закричать так и не смог – горло свела судорога.

Стас выждал несколько мгновений, а потом погасил пси-разряд. Сева нужен ему не дебилом с выжженными мозгами, а вполне вменяемым разумным командиром, очень четко понимающим, «кто в доме хозяин», на кого можно, а на кого вредно для здоровья зубки точить.

Рябой перевел дух и утер рукавом навернувшиеся на глаза слезы – следствие подавляющей психику пси-атаки. Стас милостиво протянул ему флягу с разбавленным спиртом:

– На, глотни.

Рябой присосался к фляге. Икнул, перевел дух.

Палич поманил его за собой:

– Ну-ка пойдем, проводишь меня до оружейки.

Они направились в сторону бывшего оружейного склада.

– Ну, что, Сева, усвоил урок?

– Да, Стас. Да!

– Ну, то-то. И запомни: если еще хоть один хмырь у тебя из города без разрешения уйдет… или войдет в него… я тебе такое устрою, что…

– Понял, Стас! Больше не повторится. Охрану усилю, всем сотникам фитилей навставляю…

– Это твоя проблема, как бойцов уму-разуму учить. Ты властник, тебе и карты в руки, – перебил Палич. – А мне некогда во всякие мелочи вникать, поважнее дела есть. И, прежде всего, надо с той сучкой закончить.

– Молчит, зараза? – сочувственно вздохнул Рябой.

– Заговорит, никуда не денется, – не очень уверенно откликнулся Палич.

– Слушай, Стас, – оживился Рябой. – А ты долбани ее, как сейчас меня, а? По мозгам. Сразу запоет!

Палич с раздражением взглянул на властника.

«Если б я мог с ней так, разве ж стал бы ждать? Но ее братец был гардом и очень сильным псиоником. Он поставил и отцу и ей мощнейший защитный пси-блок. Так что я могу лишь улавливать ее поверхностные мысли, а вот память, как и глубинная психика, для меня недосягаемы… Кстати, сама она чистокровка, то есть обычный человек. И отец был чистокровкой. Отменным бойцом, но чистокровкой. Выходит, тот гард ей сводный брат, или вообще не родной. Возможно, в свое время папаша с дочкой-малолеткой подобрал мальчонку-сироту. Вырастил…»

– Долбани ее по мозгам, а? – азартно повторил Рябой.

– Не умничай, ладно? Я сам знаю, что, с кем и когда делать, – отрезал Палич.

– Конечно, Стас. Конечно, – заюлил Рябой.

– Ты лучше расскажи мне, дорогой друг, как собираешься возвращать изобат? Пускай крысеныш из города и ушел, но все равно его нужно разыскать. И его, и поселение, где он живет. Разыскать и с землей сравнять. Вырезать всех, поголовно, и слух по Котлу распустить, как мы поступаем с врагами.

– Ну, для начала я разошлю людей по окрестным селам, – начал Рябой.

Они почти подошли к бывшей оружейке – приземистому бараку из кирпича-сырца с тяжелой металлической дверью. Обычно дверь запиралась на хитроумный интеллектуальный замок, но сейчас была просто прикрыта, поскольку внутри вместе с пленницей находился один из боевиков.

– Пусть прошерстят села, посмотрят, у кого наш изобат объявился. На нем ведь твое клеймо, так что не ошибемся, – продолжал Рябой.

Но Палич его уже не слышал – он уловил пси-след. Очень слабый, едва заметный и все же весьма характерный. Стас сразу понял, чей он – того самого крысеныша с изобатом. Сомнений быть не могло, потому что след принадлежал чужаку. Ни у кого из боевиков, имеющих доступ в оружейку, такого не было. Стас прекрасно помнил пси-сферы своих приближенных и перепутать не мог. Это так же как узнавать в лицо людей, с которыми общаешься каждый день.

«Значит, не ушел ты из города. Спрятался, дурашка, – почти ласково подумал Стас. – Хочешь поиграть со мной? Что ж, давай поиграем…»

– Сева, – Палич схватил подчиненного за шею, притянул его голову к себе и прошептал на ухо: – Он там, внутри… Тихо, Сева, не дергайся…

– Надо людей… – вякнул Рябой, но Палич перебил:

– Нет! Хочу сам его взять. А то давненько я всерьез не разминался. Так и боевой навык недолго потерять. А ты меня подстрахуешь. Сделаешь вот что…

Михей Муромов

Жить надо так, чтобы депрессия была у других

(мировоззрение МихМура)

К моему удивлению Палич распознал засаду. Запах, что ли учуял? Нет, вряд ли, Раф постарался на совесть. Как бы там ни было, но хозяин Дивногорска знал, что в пыточной кто-то чужой. Я понял это по тому, как он вошел. Внешне-то Палич был спокоен, расслаблен, но гард гарда не обманет – я очень ясно видел, что он готов к бою и даже жаждет его.

«Может, не стоит брать гада живьем? – заныл Раф. – Давай пристрелим, и дело с концом».

Вот именно, с концом. В смысле тогда нам конец. Без заложника до гравилета не доберемся. Люди Палича и без главаря с удовольствием порвут нас на части. К тому же пристрелить Палича сейчас не так-то легко. Он ждет выстрела и, скорее всего, сумеет уклониться от него. Конечно, и гарда можно убить, но чтобы сделать это, надо очень сильно постараться. Лучше всего застать врасплох, как мы изначально и собирались. Но теперь у нас с этим как раз проблема.

Ладно, поздно отступать. Как частенько говаривал Кий: «Что имеем, с тем и будем работать».

Я поймал в прицел карабина ногу Палича и мягко нажал на спуск. Если повезет, можно раздробить ему коленную чашечку и тем самым обеспечить себе фору в предстоящей рукопашной. Нечестно? Согласен. Зато разумно. А если хотите, чтоб все честно, это вам надо к Кию. Он у нас белый и пушистый, а я грязный и злой.

Пороховые газы вытолкнули пулю из ствола, отправили в короткий полет на встречу с конечностью Палича, но встреча так и не состоялась – гард мягким кошачьим движением ушел в сторону. Совсем чуть-чуть ушел, ровно настолько, чтобы смертоносный заряд пролетел мимо и вонзился в пористый кирпич стены.

Я не мог не оценить красоту движения врага – он сделал именно то, что требовалось в данной ситуации – не меньше, но и не больше.

Палич улыбнулся. Он явно наслаждался происходящим.

Больше стрелять я не стал. Зачем зря расходовать патроны. Нет, мы решим дело по-другому…

Я начал агрессивную пси-атаку. Собрал все силы и вмазал. Палич покачнулся, но устоял.

«У него есть защитник, – вычислил Раф. – Киберстраж-девятка вроде меня. Он успел включить ”кольчугу”. Твой удар пробил ее на сорок семь процентов».

Плохо. Меньше половины, а ведь я выложился почти полностью. Повторить атаку такой силы смогу еще не скоро. К тому времени «кольчуга» вражеского киберстража успеет восстановиться.

Тут меня долбануло самого. Перед глазами взорвался салют, а в голове вдруг стало легко и пусто. Словно кто-то вынул из черепушки мозг и положил его рядом, на блюдечке.

«Встречная пси-атака пошла, – запоздало предупредил Раф. – “Кольчуга” активирована».

Тотчас мозг вернулся на место, салют погас.

«Повреждения “кольчуги” двадцать три процента», – доложил Раф.

Вот как… Палич специально не стал вкладывать все силы в удар, или как псионик он слабее меня?

«У тебя просто сильнее защитник», – скромно напомнил о себе киберстраж.

«Конечно, Раф. Так и есть».

– Ну, что? Обмен «приветствиями» закончен? – внезапно подал голос Палич. – Мне кажется, так сражаться не интересно. По сути, это поединок между нашими девятками, а не нами. Так, может, оставим глупости и встретимся наконец лицом к лицу?

Красивое предложение. Похоже, меня вызвали на дуэль. А я терпеть не могу красивых предложений и уж тем более дуэлей. И все же Палич прав.

Нехотя я покинул укрытие, вышел на середину помещения, остановившись ровно в десяти шагах от противника – на расстоянии атаки. Хозяин Дивногорска впился в меня жадным взглядом.

– Так ты гард, – со странной интонацией протянул Палич. Такого он явно не ожидал, думал, я обычный человек-чистокровка, которому повезло раздобыть кибера-девятку. Или полукровка, но не гард, а урич. Потому и вызвал на дуэль – рассчитывал покончить с противником играючи. Ни один даже самый сильный человеческий боец или урич в одиночку гарду не соперник. – Ты второй гард, которого я встретил в своей жизни.

(*Уричи – полукровки, рожденные от связи людей с инопланетянами из расы ургов).

– А кем был первый? – во мне внезапно проснулось любопытство.

Нас, полукровок-гардов, и впрямь необычайно мало. Не любят инопланетяне и люди друг друга, ох, и не любят. Воевать сейчас, может, уже и не воюют, но держатся обособлено. И в поселения друг друга без острой необходимости не суются.

К тому же гард рождается не от абы какого инопланетянина, а от расы воинов – идилов. А они почти все полегли во время Войн Пробоя. По крайней мере, у нас, в Сибирском Котле, идилов вовсе не осталось. Мой отец был последним, так он сам говорил…

В отличие от остальных нынешних землян – инопланетян и людей – мы, гарды, рождены для боя. Это у нас в крови. Для нас сражаться, как для других дышать – так же просто, естественно и необходимо. Хотя мне удается эту необходимость успешно подавлять. Я вообще парень мирный, если ко мне первыми не лезут.

Раф в ответ зафыркал, но комментировать не стал. И правильно сделал.

Зато заговорил Палич. Он указал на растерзанный труп парня, который висел на стене рядом с Волжаной:

– Вот он, первый встреченный мною гард. А ты второй, – в голосе хозяина Дивногорска сквозил прямой намек, мол, тоже скоро будешь тут висеть.

Ага, размечтался! Мои губы дрогнули в издевательской усмешке.

– Ну, что… хм… соплеменник, может, поведаешь, как ты разобрался со снайперами? – сменил тему Палич. – Меня прямо-таки распирает любопытство. Ты как-то умудрился подойти к ним сзади? То, что ты гард, конечно, многое объясняет. Но все равно даже гард не успеет «уйти» от пяти или шести снайперов одновременно. Так как тебе удалось это сделать?

Я неопределенно повел плечами и кивнул в сторону прикованной пленницы:

– Меня тоже распирает любопытство. Что на самом деле тебе от нее нужно?

– А почему ты ее не освободил? – тотчас откликнулся Палич.

Я хмыкнул. Интересный у нас разговор выходит – из одних вопросов. И, похоже, ответов не будет. По крайней мере, сейчас…

«Противник нанес пси-удар. Пробитие “кольчуги” десять процентов», – подал голос Раф.

А Палич-то времени даром не теряет. Зубки мне заговаривает, а сам нет-нет, да проверяет на прочность мою пси-защиту. Значит, и мы ответим. По-настоящему. Ты хотел дуэли? Так получай!..

Волжана Данилова

Никто не совершенен.

Вот почему к карандашам приделывают ластики

(мудрость Древних)

Когда безымянный пришелец решил захватить в заложники Палича, у девушки сразу возникли сомнения в исходе задуманного. Волжана видела Стаса в деле и знала, на что он способен. Вон как ее брата в бараний рог скрутил, а тот был воин, каких поискать!

Этот же заляпанный дерьмом незнакомец не производил впечатления крутого бойца. Ну, да, он и снайперов перестрелял, и от людей Палича умудрился уйти. Возможно, помогла ловкость или везение. Но с самим Паличем ни то ни другое не прокатит.

Волжана вздохнула и еще раз украдкой оглядела пришельца из канализации. Нет, не дотягивает он до Палича. Совсем не дотягивает. И не то чтобы совсем уж неказистый, скорее какой-то… бесформенный что ли. Впрочем, фигуру незнакомца надежно скрывала мешковатая одежда с множеством битком набитых карманов, каких-то сумок, подсумков. Да еще и объемный рюкзак за спиной, который он и не подумал снять, дополнял образ этакого уродца-Квазимоды. Хотя возможно на самом деле он вполне симпатичный парень, мускулистый крепыш, каким был ее брат…

Воспоминания о погибшем брате заставили девушку всхлипнуть, но она быстро взяла себя в руки, вновь возвращаясь мыслями к пришельцу. Да, возможно, он и не полный слабак, но чтобы справиться с Паличем, одних мускулов недостаточно. По крайней мере, брату они не помогли…

Впрочем, сам Палич отнесся к пришельцу настороженно. Волжане даже показалось, что Стас… нет, не то чтобы испугался, но занервничал, точно. Не понравился ему будущий противник. Ох, и не понравился!

В душе Волжаны забрезжила слабая надежда…

Михей Муромов

Если тебе дают хук слева,

можно ответить хуком справа.

Но лучше сразу бить по яйцам.

(мировоззрение МихМура)

Первая серия моих энергоударов прошла впустую. Не разбилась о защиту противника, а в самом прямом смысле ушла в пустоту – ощущение было такое, будто Стас исчез на краткий миг, а затем появился вновь. Я растерялся на мгновение – с такой «исчезающей» техникой боя мне еще сталкиваться не приходилось. Палич тут же воспользовался моей заминкой и запустил «насос», буквально вытягивая из меня энергию. Я сумел «открыть клапан» – теперь высасываемая из меня энергия шла не к Стасу, а рассеивалась в пространстве. Получалось не нашим не вашим. И все же Палич получил преимущество – мои удары лишались части энергии, и оттого становились намного слабее. Они раз за разом разбивались о защиту Палича, не причиняя ему вреда.

Нет, так не пойдет. Я прекратил бесполезную атаку и сосредоточился на «насосе». Если не отключу его, мне конец.

Это прекрасно понимал и сам Стас. Он торжествующе улыбнулся и перешел в наступление, а я даже не мог толком ответить ему.

Палич нанес целую серию точечных гипноударов. Сначала мои мозги словно прожарили изнутри. Потом все тело стало скручивать последовательно – от ног до макушки. Затем началась настоящая пси-бомбардировка по моим нервным центрам. Причем надо отдать Паличу должное, сделал он все очень грамотно. Против такой разносторонней атаки даже идил оказался бы бессилен в пятидесяти случаях из ста. А для гарда попасть под подобную раздачу означало верную смерть. Только не для меня. Впрочем, еще год назад я тоже не смог бы противопоставить Паличу что-либо стоящее. Но не теперь.

Слишком долго я шастал в одиночку по Котлу, битком набитому хищниками, инопланетянами, отморозками-сектантами и разного рода мутантами. Чтобы выжить, мне приходилось быть изворотливее, сильнее и быстрее их всех. Я научился превращать свою слабость в силу и сочетать несочетаемое…

Мне удалось выдержать пси-бомбардировку Палича. Я шатался, сплевывал кровь, но был еще жив. Пока жив. Хоть и пропускал удар за ударом. Причем каждый из них все больше приближал Палича к победе. Он расслабился и вознамерился нанести последний – добивающий – удар, не ожидая от меня ответной контратаки. Да что там атаки! Стас был уверен, что у меня не хватит сил даже выставить простейший защитный блок.

Что ж, в этом он был прав. На блок сил уже не оставалось. Зато я сумел чуть-чуть развернуть созданный им самим «насос», подставив его под удар. «Насос» взорвался, сыграв роль зеркала или вернее отражателя – вся мощь энергетического воздействия, которое направил на меня Палич, вернулось к нему самому.

Эффект был такой силы, что досталось и мне, и Стасу. Нас раскидало в стороны, словно мы были однополюсными магнитами. Палич отлетел к двери и оглушенной очумевшей колодой осел на пол.

А я обнаружил, что тоже сижу, причем прямо у ног пленницы. Она смотрела на меня расширившимися до нереальных размеров глазами. Не то от ужаса, не то от удивления. И тут я сделал глупость. Сам не знаю почему, внезапно игриво подмигнул ей и ляпнул:

– Какие ножки! Просто супер! Как насчет переспать, крошка?

М-да… Я и раньше знал, что не умею разговаривать с женщинами, но такой реакции на предложение мне еще видеть не доводилось. Девушка прямо-таки посерела, затряслась, издала какой-то хрип, а лицо ее исказила самая настоящая судорога. Вдобавок ко всему из глаз ручьем хлынули слезы.

– Ну, извини, – пробормотал я…

Волжана Данилова

Удачливый человек – тот,

кто способен сложить прочный фундамент из камней,

которые швыряют в него другие

(мудрость Древних)

Оба бойца двигались настолько стремительно, что девушка не успевала толком осознать, что происходит. Она понимала лишь одно – противники оказались друг другу под стать. Похожий на черта пришелец из канализации ничуть не уступал, а то и превосходил хозяина Дивногорска. Еще несколько минут назад Волжана и не поверила бы, что такое вообще возможно.

Девушка воспрянула духом. Может быть, в этом незнакомце ее спасение? Ее и Арктура, который не должен попасть в руки злодея Палича, иначе всем живущим в Котле людям придет конец…

Волжана чувствовала отголоски пси-атак, которыми противники щедро поливали друг друга. Только в отличие от них у девушки не было защитника-искина, поэтому ее голова буквально лопалась от боли. Глаза резало, будто в них сыпанули песком, хотелось смежить веки, чтобы хоть чуть-чуть унять боль, но она продолжала смотреть сквозь слезы, боясь пропустить хоть мгновение из странного, ни на что не похожего боя.

Внезапно бесшумный взрыв сотряс воздух. Противники разлетелись в стороны со страшной силой. «Черт из канализации» оказался прямо возле нее, но Волжана сначала не заметила этого – ей показалось, будто она попала под невидимый пресс, который почти расплющил ее по стене, будто букашку под каблуком. Она слышала, как трещат ее кости. Дыхание перехватило, живот свело судорогой. Несколько мгновений девушка была убеждена, что вот-вот умрет, но потом ее слегка отпустило.

Кое-как восстановив дыхание, она посмотрела на «черта» расширенными от боли и смертельного ужаса глазами, встретилась с ним взглядом и замерла, потрясенная. Он улыбался! Страшное, перемазанное в грязи и крови лицо сияло игривой улыбкой! «Черт» подмигнул ошеломленной Волжане и произнес абсолютно дикую фразу:

– Как насчет переспать, крошка?

Это стало для Волжаны последней каплей. Напряжение последних двух дней, горе от гибели отца и брата, мучения в застенке Палича и пережитый только что смертельный ужас выплеснулись в самой настоящей истерике.

«Черт» посмотрел с досадой и удивлением, пробормотал:

– Ну, извини, – затем кое-как поднялся на ноги, держась за стену, и достал из кармана отмычку. – Давай-ка я все же сниму с тебя наручники.

Последний «браслет» щелкнул застежкой, раскрываясь. И очень во время – Палич зашевелился в своем углу, очухался, поднялся на ноги, взревел раненым буйволом и ринулся на «черта»…

Сева Рябой, властник Стаса Палича

Рожденный ползать – везде пролезет

(характеристика, данная Паличем своему властнику)

Палич отправился в бывшую оружейную разбираться с ворюгой, а Сева остался снаружи, держа под прицелом дверь. Ему очень хотелось подсмотреть, что же происходит там, внутри, но Стас отдал очень четкий приказ и Рябой не осмелился нарушить его. Палич велел ждать пси-сигнала. И Сева ждал, изнывая от нетерпения.

Наконец, он пришел, долгожданный сигнал, и Рябой начал действовать. Первым делом достал из кармана одноразовый шприц с розоватой жидкостью, который дал ему Палич. Это был баснословно дорогой и чрезвычайно действенный препарат. Он стимулировал мускулатуру, обострял реакцию и органы чувств настолько, что чистокровка-человек становился почти равным гарду. Правда, на очень короткое время. Но его должно было хватить, чтобы сделать один-единственный выстрел…

Сева всадил острие иглы себе в бедро прямо сквозь одежду и прикрыл глаза, ожидая, пока начнет сказываться инъекция.

Михей Муромов

Ставьте перед собой большие цели

– по ним тяжелее промазать

(мировоззрение МихМура)

Теперь на импровизированном ристалище воцарилось хрупкое равновесие. Мы оба устали и понимали, что бой идет до первой ошибки. Кто ошибется, тому и хана. Палич весьма умело пользовался своей техникой «исчезновения», чтобы уходить от моих атак. Мы с ним словно играли в пятнашки, вот только мне никак не удавалось запятнать его.

Идея пришла внезапно.

«Раф, приготовься!»

«Что ты задумал?»

«Использовать его главный козырь против него самого. Ты готов?»

«Да!»

Я провел серию ложных ударов, не сомневаясь, что Палич как всегда уйдет от них. Он так и сделал – растворился в пространстве, а через мгновение возник вновь. И тут к атаке подключился Раф. Кибер-страж до этого работал в экономном режиме, сохраняя силы для такого вот решающего пси-удара.

Раф выложился полностью. Врезал от души. Подстерег Палича как раз в момент «появления», то есть в тот неуловимо краткий миг, когда Стас не контролировал обстановку. Раф вмазал так, что Палич и пикнуть не успел. Хозяин Дивногорска рухнул как подкошенный, теряя сознание.

Все! Теперь можно, не торопясь, блокировать пси-сферу противника, и взять его под полный, абсолютный контроль. Затем привести в чувство и поговорить…

Сева Рябой, властник Стаса Палича

Некоторые выглядят храбрыми, потому что боятся убежать

(характеристика, данная Паличем своему властнику)

Как только инъекция начала действовать, Рябой буквально взлетел на крышу оружейки, наслаждаясь проснувшейся силой, распахнул неприметный вентиляционный лючок и осторожно заглянул внутрь.

То, что он увидел, понравилось и не понравилось ему одновременно. Чужак скрутил Стаса в бараний рог и что-то внушал ему хриплым голосом. До Севы долетели обрывки фраз: «…гравилет…», «…и шавкам своим скажи…»

Дальше Рябой в смысл слов вникать не стал, перед ним встала проблема посерьезнее. Проблема выбора…

Сева поймал в интеллектуальный прицел карабина голову чужака, нацеливая выстрел в висок. Затем помедлил и перевел ствол правее – на Стаса. Сердце вдруг защемило новое сладкое чувство. Рябой сейчас держал в своих руках жизнь самого Палича, непобедимого гарда-псионика, всесильного хозяина почти половины Котла. Достаточно легкого движения пальцем и… Вспомнились все обиды, все унижения, особенно последний показательный «урок».

Рябой злорадно усмехнулся, установил перекрестье прицела точно между глаз Палича и… вернул прицел на чужака. Сева был далеко не дурак и ясно понимал, что со смертью Стаса возникнет куча неразрешимых проблем. Империя Палича развалится в один миг. Сам Рябой не сумеет удержать людей в повиновении. Тот же Роскальд первым начнет бузу и попытается пристрелить Рябого. Каждый сотник захочет стать наследником Палича. Начнется хаос, неразбериха, в которой удастся ли Севе урвать хотя бы кусок пирога, еще вопрос.

«Нет уж. Лучше останусь властником при Стасе», – решил Рябой. Больше он не колебался. Твердой рукой навел прицел на затылок чужака и приготовился нажать на спуск…

Волжана Данилова

Если василиск съел твоего врага,

это не означает, что он стал

твоим другом

(мудрость Древних)

«Черт из канализации» все-таки победил Палича. Скрутил его каким-то хитрым способом и высказал свои требования:

– Гравилет и возможность спокойно уйти из Дивногорска.

– Уходи, – процедил сквозь зубы Стас. – Забирай изобат и проваливай. Но ее, – он указал на съежившуюся в углу Волжану, – оставь.

– Тебе не кажется, что сейчас условия диктуешь не ты? – ухмыльнулся «черт». – Возьму все, что захочу.

– Все, но только не ее, – уперся Стас. Даже сейчас, скрученным и побежденным, он оставался опасным. Очень опасным.

– Возьму все, – повторил «черт». – И не зли меня. Давай, вызывай сюда своих бакланов, пусть подгоняют гравилет.

– Погоди, давай договоримся! – торопливо заговорил Стас. – Если ты сейчас уйдешь без нее, я не стану тебя искать. Словом гарда клянусь! И изобат тебе прощу, и гравилет. Считай, я их тебе подарил.

«Черт» нетерпеливо дернул плечом. Стас заговорил яростнее, злее:

– Оставь девку, по-хорошему тебя прошу. Если заберешь ее с собой, я весь Котел переверну, но найду тебя! И тебя и всех твоих близких. Вырежу селение, где ты жил. С землей его сравняю. Уничтожу всех, кто с тобой хотя бы раз словом перемолвился, кто у тебя товар покупал. Всех! Так что выбирай, пока не поздно, как тебе уйти. По-хорошему – без нее, или по-плохому – с ней.

Волжана взглянула на «черта» и с ужасом заметила весьма отчетливое сомнение на его лице. Он колебался! Абсолютно точно колебался! Не мог решить, как ему поступить!

Стас Палич

Умные люди не обижаются,

а сразу начинают планировать месть

(мировоззрение Стаса Палича)

Удар вражеского кибер-стража едва не вышиб из Стаса дух. На краткое время он даже потерял сознание, а когда пришел в себя, понял, что безнадежно проиграл. Пси-сфера Палича полностью блокировалась гаденышем. Тело стало, как чужое, точнее, оно и было сейчас чужим – им управлял противник. Самостоятельно Палич мог только думать и говорить.

– Очухался? – заговорил ворюга. – Тогда слушай сюда…

Начался следующий раунд их дуэли, на этот раз психологический. И Палич почти выиграл ее – еще чуть-чуть и он сумел бы уговорить чужака уйти одному, без пленницы. Стас был уверен, что сумел бы. Он ясно видел сомнение в пси-образе чужака. Палич знал, как раскачать это сомнение, склонить чашу весов в свою пользу – нужно просто поторговаться, предложить то, зачем чужак сюда пришел. А пришел он явно не за девкой, а за источником энергии. Наверняка, чужак – наемник и выполняет заказ одного из поселений: раздобыть изобат. Чтобы выполнить задание, можно было поискать изобат в руинах заброшенных городов, как делает большинство искателей, но это долго, муторно и не факт, что найдешь. Украсть быстрее, хоть и опаснее. Такой выбор многое говорит о чужаке.

Палич отлично разбирался в людях, понимал, кто стоит перед ним, и как правильно вести диалог, чтобы выторговать для себя оптимальные условия.

Хозяин Дивногорска был готов отдать хоть дюжину изобатов вместе со всеми гравилетами в придачу, лишь бы оставить себе Волжану. Не ради нее самой, разумеется – ради информации об «Арктуре». Он стоил того, потому что тот, кто владеет «Стражем медведя», владеет миром.

Стас уже открыл было рот, чтобы продолжить уговоры и повысить цену, но тут приглушенно прозвучал выстрел…

Рафаэль, кибер-страж МихМура

– Здравствуйте. Я добрая фея.

– А почему с топором?

– Да настроение с утра что-то не очень.

(любимый анекдот Рафаэля)

Вражеский искин оказался слабоват, поэтому Рафу не составляло труда отражать его удары. Более того, Рафаэль мог покончить с ним одной-единственной мощной атакой. Но МихМур приказал не тратить зря силы, а копить их, чтобы в нужный момент нанести удар по Паличу.

И удар получился о-го-го!

В результате МихМур одержал верх, захватил контроль над пси-сферой Палича, и мог с полным правом диктовать ему свои условия.

Да, они с МихМуром победили. Но ценой победы стало почти полное истощение Рафа. Истощенный ресурс не позволил ему вовремя заметить появившегося на крыше стрелка. Вернее, биосканер зафиксировал некий живой объект, но сигнал был настолько слабым, что Раф решил, будто на крышу села птица. На самом деле Рябого прикрывал пси-щитом кибер-страж Палича, пряча его от сканера. Будь Раф сейчас не так истощен, он с легкостью вскрыл бы щит и распознал стрелка на крыше. Но этого не произошло. Рябой успел сделать выстрел.

Пуля уже вылетела из ствола, когда Раф наконец-то врубился в ситуацию и мгновенно просчитал траекторию полета пули. Времени на выбор оптимального варианта защиты МихМура уже не хватало. И предупредить его Раф не успевал. Оставались доли секунды до трагедии, и тогда кибер-страж сделал то единственное, что еще мог – вышел на траекторию выстрела, на ходу принимая форму шара – вязкого снаружи и прочного внутри.

Пуля вонзилась в «тело» Рафа, потеряла большую часть кинетической энергии в вязкой оболочке и не смогла пробить твердую квазиметаллическую сердцевину.

Разумеется, боли Раф не ощутил. Успел даже передать хозяину: «Необратимые повреждения вихреонных полей… Помирись с Кием, МихМур… И девушку… не бросай…», – а потом растекся по полу аморфной лужей мертвой биомассы.

Стас Палич

Прозвучал выстрел. Кибер-страж крысеныша сделал невозможное – успел принять его на себя. А сам чужак будто взбесился. Паличу впервые в жизни стало по-настоящему страшно, он вдруг ясно осознал, что сейчас его будут рвать. На куски.

Пси-сфера ворюги потемнела до черноты, а потом разразилась двумя чудовищными ударами. Первый мгновенно выжег мозг Рябому, второй предназначался Паличу. Кибер-страж Стаса попытался защитить хозяина, но не выстоял и двух секунд – разлетелся горячими брызгами, перестав существовать, а самого Палича скрутило невыносимой болью.

– Гравилет… немедленно… иначе удавлю, сука… – остекленевшие дикие глаза чужака внушили Паличу такой ужас, что он не выдержал, схватил протянутую гаденышем рацию и завопил: – Роскальд!!! Птичку сюда!!! Живо!!!

Чужак посмотрел на Волжану, указал взглядом на расплывшуюся по полу аморфную лужицу своего искина:

– Собери… Все до капли собери, ладно?..

ГЛАВА 2. ИЗГНАННИК

Брон из расы ургов

Есть друзья, и есть враги,

Значит, встал на две ноги

(мировоззрение Брона)

«В общем, влип я, ребята. Подставили меня. По полной. Разложили на блюдечке с голубой каемочкой и к столу подали. Кушайте, мол. Ну, это я погорячился, конечно. Слабо им меня сожрать, зубы обломаются. Особенно у Тмоха. Слабак он. Но хитрый, как змеюка подколодная. Я-то тоже не простачок. К тому же подольше Тмоха землицу родимую топчу. Намного дольше. Тмоха еще даже на свете не было, а я уже вожаком Городца стал. Тмохин батяня еще только-только к Тмохиной матушке принюхиваться начал, когда я Стипа, вожака прежнего, свалил. Причем в честном бою свалил, а не подлостью, как меня Тмох. Я Стипа в спину не бил. И дурман-зелье в питье не подливал. Хотя Тмох зельем-то меня не своими руками опоил – Рупениными…

Э-эх! Как вспомню, так совсем тошно делается. Хоть башкой о камень.

Рупена – одна из моих жен, самая младшая и любимая. Всего пятеро их у меня. Не так уж и много, кстати. Стип, прежний вожак, девятерых имел. Вожаки ведь в роду на особом положении – и добычу первыми берут, и жен в любом количестве. И это правильно. Все по закону выживания вида: вожак – самый сильный и умный самец в роду, значит, и потомство от него наиболее жизнеспособное пойдет.

Вернее, раньше вожаки были самыми сильными и умными. До Тмоха. А теперь, видать, подлые да хитрые пойдут. Эх, вырождается наша раса! Точно вам говорю. Этак через пару поколений мы вообще в зверюг безмозглых превратимся.

Рупена, Рупенюшка… Подлюга ты моя ненаглядная. Чем же Тмох тебя прельстил? Ведь по сравнению со мной он тьфу, не мужик. Ни мускулов у гада, ни интеллекта. Одним только похвастаться и может – молодостью. Но это дело проходящее…

Вызвал он меня на сшибку честь по чести, как это по нашим обычаям и полагается. Вечером вызвал, чтоб, значит, мы с ним ранним утром на судном месте Городца сошлись.

Ну, народ-то новость восторженно принял. Обожают они такие зрелища, когда двое самцов на сшибках свои права доказывают. Право быть вожаком. Или право на приглянувшуюся самочку. А то еще бывает, пчелиные улья друг у друга уворуют, потом на сшибке встречаются, чтоб правду доказать. У нас ведь, у ургов, как: победил в поединке при всем честном народе, значит, заслужил. И улья, и самку, и крышу над головой, и потомство, и лучшее мясо при дележе добычи с охоты. И даже звание вожака рода.

Я-то это звание уже который год отстаиваю. Хотя много желающих было на мое место. Ох, и много! И наши, местные городчане. И пришлые урги из других поселений. У меня от тех поединков четыре полных связки клыков набралось. У нас такое правило: биться не насмерть, а пока один из бойцов себя побежденным не признает. Тогда победитель у него один из клыков выдирает и себе на шею на нитке вешает.

У меня аж четыре полных ожерелья из чужих клыков. С Тмоха, думал, пятое начну. А оно вона как повернулось. Поднесла мне Рупена, жена моя ненаглядная, по раннему свету ковшик с колодезной водицей. Выпил я и…

Нет, поначалу-то действия дурман-травы не ощутил. Наоборот. Вроде даже прилив сил почуял.

В общем, сшиблись мы с Тмохом на судном месте под восторженный рев общества. Я мудрить не стал – открытой рукой по груди его полоснул. А коготки-то у меня на пальчиках о-го-го! С такими и кинжалов не надо. Короче, во все стороны брызги крови полетели, Тмох взревел от боли и назад отшатнулся, вроде как бежать от меня. Тут бы нашей сшибке и конец – говорю же, не боец он, слабак. Боль терпеть не умеет, удар совершенно не держит.

Я, к примеру, от боли зверею. Если мне так вот кинжалами-коготками грудь вспороть, я бешеный делаюсь, на врага бросаюсь и не остановлюсь, пока на куски его не порву. Впрочем, таким детским ударом меня трудно достать – тут ведь в сторону уйти и на противоходе противника поймать ничего не стоит. Я еще пацаном зеленым умел такие удары блокировать. Но Тмох – прыщ худосочный. Не боец. И чего только Рупена, ягодка моя сладкая, в нем нашла, в уроде?..

Короче, наша сшибка едва не закончилась одним единственным ударом, но тут закрутило меня не по-детски. В глазах все плывет, ноги ватные, подгибаются, а голова, напротив, чугунная, и вниз тянет. Так и хочется уткнуться мордой в землю-матушку и забыться в видениях.

Но я не лег – устоял. Ведь по нашим правилам, если упал – проиграл. Сдался. Не по мне это.

Тмох мое состояние мигом просек и отважно в бой ринулся. А я его уже не вижу – крутятся передо мной хороводы звезд, цветы дивные распускаются, разноцветные искорки перед глазами порхают. А посреди всей этой красоты Рупена. Зазывно так мне улыбается и на ложе зовет…

Как потом рассказывали, стоял я посреди судного двора, ручки опустив, улыбался, будто последний идиот, и слюни пускал. А Тмох калечил меня вовсю. Раскрыл свою подлую натуру. Видел, что я сейчас беззащитнее овечки, и бил, куда хотел.

Тогда-то я боли совсем не почувствовал – в стране сладких грез пребывал. Это потом уже выяснилось, что на мне живого места не осталось. Губа и половина лба порваны, хорошо хоть глаз уцелел. Живот распорот так, что внутренности в пыль выпали. Бедро Тмох мне до кости раскроил, жилы порвал. И как я только кровью не истек? На правой руке сухожилие перерезано, так что теперь из грозного оружия превратилась моя рученька в бесполезную обузу. Стал я одноруким, как бандит. Не знаю, правда, кто это такой. Говорят, до Пробоя у людей игра такая была. Наверное, на вроде ихних шахмат.

Кстати, человеческие шахматы я уважаю. Превосходная вещь. Полезная. Учит логически мыслить и ходы наперед просчитывать. У нас в Городце есть одна доска с костяными фигурками, мы перед сном с шаманом частенько режемся.

Резались…

Отныне для меня все в прошлом – и шахматы, и сам Городец…

Да, не помогли мне шахматы Тмоха просчитать. Вернее, от него я любой подлости ждал. Но вот Рупена…

Хватит! Нет ее больше, так нечего и вспоминать. Погасла, звездочка моя ясная, подлюга окаянная. Причем в самом прямом смысле погасла.

И я мог тогда концы отдать. Вот только шаман помешал – сшибку в самый последний момент остановил. Иначе зарезал бы меня Тмох. Да у этого гада и выхода-то другого не оставалось, как только меня погасить. Понимал ведь, что я не смирюсь, правду искать стану. Снова на сшибку его позову и мокрого места не оставлю. Так что нельзя ему было меня живым отпускать. В открытую, при народе, шею мне резать побоялся. Знал, осудят его. У нас ведь, у ургов, хладнокровное убийство не в чести. Даже на сшибке. И оно правильно: в роду каждый боеспособный мужчина на счету. Проиграл он там или выиграл, не столь важно. Главное, может в охоте участвовать и нападения внешнего врага отражать. Так что нельзя было Тмоха меня в открытую убивать. А вот будто бы случайно…

Но тут шаман вмешался, сшибку остановил. Меня проигравшим признали, верхний правый клык изо рта вырвали. Торжественно вручили Тмоху. Вместе с чином вожака рода. М-да…

Только я этого всего не помню – очнулся несколько дней спустя, весь в повязках, в шаманской келье. Друг дорогой меня буквально с того света выдернул. Жилы порванные зашил, внутренности обратно в брюхо запихнул, кровь остановил, а вот сухожилье полностью выправить не сумел. Рука все равно не слушается. Висит, как неживая. Правда, шаман сказал, что это пройдет. Время нужно.

А еще шаман обмолвился, будто Рупена прибегала, слезы надо мной лила и обещала правду про нашу сшибку с Тмохом при всем честном народе рассказать.

Осознала, значит. Только поздно.

Нет ее больше, Рупены. И правду теперь некому рассказать.

И друга моего, шамана, тоже нету.

Тмох его убил. Причем у меня на глазах. Пришел вроде в гости и в спину шаману вертыш воткнул. Мой вертыш. Это такой заточенный закаленный кусок стали, в полтора локтя длиной.

Вообще, у Городца своего железа нету, мы его у мясоедов покупаем. Вернее, меняем. Мы им медвяницу, соль и мясо, а они нам металл: сталь, свинец, медь. А мы потом из него оружие делаем. Потому как когти – это, конечно, здорово, но с внешним врагом без арбалетов, катапульт или тех же вертышей не совладать.

А мой вертыш вообще приметный. У него рукоять медью выложена. Роскошь, конечно, но для вожака позволительно. И вот этот самый приметный вертыш Тмох для убийства шамана и использовал. Чтоб все на меня подумали. А я слабый от кровопотери лежал, не сумел Тмоха остановить. Порезал он шамана и удрал. Я за ним. Да с горяча даже не додумался какое-никакое оружие прихватить. Так с пустыми руками и на улицу и вывалился. Слышу, а из моего бывшего дома крики: «Убил, окаянный! Рупену зарезал! Ловите Брона! Это его рук дело, не иначе!»

Ну, думаю, обложил меня Тмох по полной. Придется из Городца ноги уносить. Теперь как пить дать лиходеем объявят, скажут, что это я и Рупену, и шамана. И ведь оправдаться так, как это положено по закону, не смогу, слаб больно, новую сшибку с Тмохом на судном месте прямо сейчас не выдержу. Значит, и невиновность свою не докажу. А в Городце за убийство кара одна – казнь.

Вот так и очутился я в одиночестве за двадцать дней пути от Городца, безоружный, хромой, однорукий и голодный.

Добычи вокруг вроде и полно, да только не справлюсь я с ней. Мне даже сохатого одной рукой не заломать. Он даром, что жвачное, а рога, что твои вертыши, и ядом плюется, тварь двугорбая. Только поспевай уклоняться. От рогов да плевков.

Если бы здоровой была правая рука, я мог бы камнями рябчиков посбивать. Глядишь, с двадцатой или тридцатой попытки и попал бы. Но с левой тут ловить нечего. Левой я камнем в цель и с тысячного раза вряд ли попаду.

Можно, правда, попытаться расставить силки на лесных крыс. Только разве это охота. Не знаешь, сколько прождешь. Тут ведь как: иной раз пока добыча в капкан сама пожалует, с голоду загнешься.

Попробовать разве что разыскать дикие ульи. Но их летучие медовики охраняют. Каждая тварь размером с мой кулак. И верткие, заразы. На них тройкой выходить надо. Пока двое отбиваются, третий с ульями со всех ног улепетывает.

Конечно, есть еще грибы, ягоды всякие, корешки. Я их потихоньку по дороге собирал и обгладывал. Только не то все это. Чтобы силы восстановить и кровопотерю восполнить, белок нужен. Мясо. Много, а не горстка червячков. На корешках да червячках я уже вот-вот ноги таскать не смогу. И тогда схарчат меня самого. За милую душу и с превеликим удовольствием. Много тут таких желающих. Аж с нескольких планет собрались, да еще и мутировали, как шаман говорит. Он всякую науку страсть как любит, постоянно инфо-кристаллы у искателей покупает. Покупал. М-да…

Нет, что ни говори, а в одиночку, вне общины, вообще выжить непросто, а уж увечному…

Короче, обозначилась передо мной проблема – пропитание. Я ее и так и сяк крутил. И решил: надо к жилью подаваться. Не к Городцу, к другому. Просто так меня, чужака, конечно, не примут, и даром кормить не станут. Лишний рот никому не нужен, своих хватает. Будь я здоровым, можно было бы попробовать на работу наняться. В ту же каменоломню к мясоедам, к примеру. Они, кстати, вроде как тоже «наши» – пришельцы с Ургонира, так шаман говорил.

Я им в каменоломню точно сгожусь. Силища-то у меня о-го-го! Мне чтобы камень ломать, никакой кирки не надо… Вернее, раньше было не надо.

Нет, о найме пока следует забыть. Сперва выздороветь требуется. Но здоровый я или больной, а жрать-то все равно надо. Подыхать-то ох как не охота! Инстинкт самосохранения вопит благим матом. Толкает меня, подлец, на единственный приемлемый сейчас способ добычи еды – на воровство.

Я ведь даром что телом крупный, а могу так укрыться или незаметно куда проскользнуть, что пресловутые ниндзя отдыхают. Я об этих самых ниндзя как-то раз инфо-кристалл исторический «прочел». Достался он мне случайно – с трупа одного искателя снял. Нет, вы зря плохое подумали, это не я его, а василиски. Они взглядом парализуют. Глянут в глаза, и все, пропал бедолага. Причем, что человек, что пришелец, что зверь, василискам без разницы. Парализованный столбом стоит и с места сдвинуться не может. А мерзкие ящеры его жрут потихоньку.

Вот на такие останки мы с мужиками однажды и наткнулись во время очередной охоты на сохатых. На трупе из ценного был только арбалет и инфо-кристал. На правах вожака я себе и то и другое забрал. Хотя арбалет оказался так себе, у него «плечи» неправильно рассчитаны, при стрельбе точности никакой. Кустарщина, одним словом.

А инфо-кристалл мне по душе пришелся. Очен-но та история про ниндзя понравилась. Они, конечно, внешне еще те уроды были. На спине панцирь таскали. Кожа зеленая, без единого волоска. Зато по стенам прыгали и железками всякие финты выделывали. Одно слово, крутые парни, хоть и пришельцы. Как же их раса называлась? Не то черепашки, не то черепушки. У нас, к счастью, в Котле таких пришельцев нету. Конечно, уродов всяких хватает, но чтобы совсем уж черепушки – этого нет.

Короче, я как тот самый ниндзя, куда хочешь, тенью незаметной просочусь. Могу целый день неподвижно в засаде простоять. Или пролежать. Сольюсь с камнями или кустами так, что ни один, даже самый зоркий, искатель не заметит.

Вот, кстати, и он, легок на помине.

Я ведь как раз возле его дома стою, вернее, затаился возле сарая с домашним скотом.

Ночью пробрался я в поселение какой-то человеческой общины. Кажется, уссурийцами они себя кличут. А может, и еще как, мне без разницы.

Короче, пробрался. Через забор перемахнул так, что ихняя охрана доморощенная даже не пикнула. Не заметили они меня, сони хреновы. Да если б у меня в Городце охранник на посту хоть раз уснул, я б его уже давно на дальнюю пасеку сослал – уму-разуму среди хищных медовиков учиться. А эти храпят во всю глотку, будто так и надо. Дерьмо, а не охрана.

Ну, это все не мое дело. У них тут свой вожак имеется. Ему за порядком и глядеть. А мне бы пеструшек пару-тройку умыкнуть. Или хряка пожирнее взять.

…Отличный мясистый хряк-двухлетка нашелся в сарае возле дома местного искателя. Вернее, поначалу я не знал, чей это дом. В сарай зашел, хряка стащил, тут же на месте зарезал его, а то по дороге будет хрюкать, внимание ко мне привлекать. Зарезал аккуратно, чтоб крови лишней не было, тушу в холстину обернул – она тут же, в сарае валялась. Короче, все по уму сделал. А вот уйти не успел – хозяин домой вернулся.

Вообще-то он не один в избе живет. С ним матушка и три сестры. Старшую Ноценой кличут. Говорят, древние люди так ночь называли.

У самого искателя имечко тоже со смыслом. Кием его зовут. Я карту Земли одну старинную видал, так там город был – Киев. В смысле, город Кия. Стоял он на реке… как-то там… то ли Днепр, то ли Днестр. И была через речку паромная переправа, у нас такая же неподалеку от Городца есть – через Злату Водиницу. Только здешняя принадлежит мясоедам, а та, старинная, Кию и братьям. Люди так и говорили: мол, Киева переправа. А потом на реке городище вырос, и его тоже по привычке стали Киевым называть.

А вообще-то, Кий… я имею в виду здешнего искателя, а не исторического паромщика… совсем еще пацан зеленый. Едва ли не моложе гада Тмоха. Только, в отличие от Тмоха, Кий далеко не слабак. Боец он прирожденный. Хотя почему-то стесняется своих способностей. Боится их в полную силу раскрывать. Давит натуру свою бойцовскую.

Откуда я все это знаю? Ну, во-первых, умею смотреть, слушать и выводы делать. К тому же настоящего воина за версту чую. А насчет имен подслушал случайно. Пережидал, чтобы в сарай за хряком незаметно пробраться. Долго ждал – матушка Кия сестренок младших все никак не могла спать уложить, капризничали они, хныкали. Вот она, чтобы их успокоить, про имена им и рассказывала. Я под окошком стоял и все слышал. Как смог человеческий язык понять? Так вожаку положено. Что б, значит, торговлю вести, а в случае нужды и пленных допрашивать. Я вообще на трех языках балакаю.

Но вернемся к матушке Кия. Очень это она интересно рассказывала, я даже заслушался. Вообще, Киева матушка в местной общине учителкой трудится. Умная баба и знает много всего. Я бы с ней за травяным чаем с удовольствием побалакал. Впрочем, она вряд ли согласится. Такие как она, таких как я, за людей не считают. Пришельцы мы для них. Уроды безмозглые. Инопланетяне. Завоеватели хреновы. Хотя это еще посмотреть, кто кого завоевал.

Как Пробой случился, с Ургонира и еще с одной планеты… Идил кажется, несколько материков на Землю шмякнулись, другого слова и не подберешь. Словно яйца на сковородку разбили. Причем нет бы в виде «глазуньи» – аккуратненько, островками – тут территория Ургонира, тут Земли, а тут этот самый Идил, так нет же, нас еще и перемешали, взболтали хорошенько. Перепутались звери, растительность, города разрушились почти все, причем и наши, и земные. Полный швах.

Хотя мы с шаманом исторические инфокристаллы читали, что вроде не только с двух планет территории прилетели, и с других есть, но те вроде перед Пробоем необитаемые были. И это хорошо. Тут и без них народу разного хватает.

И нет бы объединиться нам – новым землянам – и всем миром с напастью справиться, так наши предки воевать начали. Войны Пробоя доразрушили то, с чем сам Пробой не справился. И теперь у нас у всех не жизнь, а выживание. Какие-то расы совсем на нет сойдут, а какие, мож, и поднимутся.

К примеру, я в ургов верю. Мы хоть внешне на земных медведей похожи, но интеллект у нас не на месте стоит, развивается. Хотя идилы и люди нас все ж таки за отсталых держат. Думают, дикари мы, звери. Мы ж изначально от них в развитии отставали. Они перед Пробоем уже в космос вышли, а мы едва порох изобрели.

Но то раньше было, развитие это ихнее. А теперь все равны. Мы, урги отсталые, даже приспособленнее остальных к новой жизни оказались. Умеем в гармонии с природой жить.

Вот я, к примеру, с их точки зрения полуразумный дикарь, почти всю человеческую общину от забора до забора прошел, а они, люди разумные, меня даже и не заметили. Вот и решайте, кто из нас поумнее будет…

Ладно, ерунда все это. Мне с гладкокожими нечего делить… кроме хряка. Уйти бы с ним сейчас по-тихому – так, чтобы общинники не углядели. Особенно Кий этот. Не вовремя он домой вернулся, ох и не вовремя.

За воровство ведь и стрелу в брюхо получить можно. Не в чести это у гладкокожих – воровство. Особенно, когда воруем мы у них, а не наоборот. И ведь не объяснишь, что жрать охота, силы нет терпеть. Они мой жалкий лепет даже слушать не станут. Плевать им на меня. Попался, получай стрелу в брюхо.

– А ты что тут забыл?

Голос прозвучал вроде и негромко, но я аж подпрыгнул. Обернулся. Гляжу, он, голубчик. Искатель. Кий. Со спины зашел. В руках арбалет взведенный, причем острие болта точно мне в грудь смотрит.

Я в первый момент растерялся: как же так, ведь всего мгновение назад его через окошко в комнате видал. К столу он садился, ложку в руку брал, ужинать собирался. Померещилось мне, что ли, с голодухи? И что теперь делать? Как уходить?

Достать бы его в прыжке, и когтями по горлу чирк, да так, чтоб с одного удара он кровушкой захлебнулся. От болта Киева можно хряком защититься. Какой-никакой, а все ж таки щит. Мясистый. Арбалетный болт его точно не пробьет, застрянет. Потом-то хряка сразу бросить придется. Одна ведь у меня рука. Если ею бить, то хряка нечем держать будет.

Ладно, хряк с ним с хряком. Главное – уйти.

Я напружинился, приготовившись к броску…

– Не стоит! – искатель уперся взглядом в мою покалеченную руку. – Ты левой, как следует, ударить не сможешь, промахнешься, и мне придется тебя убить.

И я вдруг поверил: действительно, промахнусь! И действительно, убьет!

Тут мне так горько стало, не передать. Гад Тмох! До чего меня довел! Я, Брон из доблестного рода Ыымов, вожак… хоть и бывший… а все ж таки славного Городца, сдохну сейчас, как жалкий воришка!

Э-эх… Лучше б меня Тмох на судном месте зарезал. Хоть похоронили бы с почестями…

В общем, взыграли во мне остатки гордости. Бросил я хряка к ногам искателя и плечи расправил: стреляй, мол, паскуда! Не боюсь я тебя. И пощады просить не стану, не дождешься, гад.

Он понял, усмехнулся и пальцем спусковой крючок арбалета зацепил…»

Глава 2 (окончание)

Уссурийская община,

поселок Гурьевск,

Волжана Данилова

Даже большой провал – это не катастрофа,

а просто поворот судьбы, причем зачастую в нужную сторону

(мудрость Древних)

– И что было дальше? – поторопила Волжана Брона, когда тот прервал рассказ ради глотка пряной медвяницы. – Кий ведь не выстрелил?

– Почему это не выстрелил? – фыркнул Брон. – Еще как выстрелил! Прямо в цель арбалетный болт загнал.

– Как же так? – Девушка оглядела урга в поисках страшной раны. Конечно, шрамов на волосатом, медвежьем теле Брона хватало, но все они были старыми, поджившими.

– А вот так, – Брон широко улыбнулся. – Оказывается, ко мне сзади сколопендра подобралась, вот ее-то Кий болтом и снял.

Волжана поежилась. Сколопендра – ядовитая хищная тварь размером с зайца, внешне напоминающая богомола с челюстями крокодила и раздвоенным змеиным языком, считалась одним из опаснейших созданий Котла.

Девушка и ург сидели в избе Муромовых за накрытым столом, пили горячую медвяницу и разговаривали. Больше за столом никого не было. Ужин только-только закончился, и все разошлись по своим делам. Хозяйка дома, Рада Микуловна, мать Кия и Михея, укладывала спать младших дочек в соседней комнате, а братья вышли во двор – выяснять отношения. По крайней мере, так решила Волжана.

– Брон, а ты не знаешь, что между ними произошло? – Девушка кивнула на выходящее во двор окошко. – Почему Кий встретил МихМура, будто заклятого врага? Сестренки-то вон как ему обрадовались, на шее повисли и слезать не хотели, а Кий… Даже словечка брату не сказал!

Брон тоже покосился на окошко, отпил медвяницы и утер рукавом рот. Если бы не четыре, вернее, уже три звериных клыка, Волжана сказала бы, что у сидящего рядом с ней урга абсолютно нормальный человеческий рот. Да и рука от человеческой отличалась мало – только короткой темно-рыжей шерстью и длинными выкидными когтями. Такая шерсть покрывала все тело и лицо урга, а на голове переходила в густую, похожую на львиную, гриву.

– Я у Муромовых почитай восьмую неделю живу, – заговорил Брон. – Кий меня пристроил десятником в местную охрану и пригласил пока пожить в своей избе. Отец-то у них погиб, так что Кий теперь старший мужчина в семье, вот на правах старшего и пригласил меня… Да и Рада Микуловна, хорошая женщина, не возражала… Короче, не первый день я у них живу, и про Михея кое-что слыхал. Говорят, раньше-то оба брата вместе искательством промышляли. Искали в заброшенных городах технику, снаряжение и прочие вещи Древних. Ну, тех, что жили до Пробоя. Много полезного эти Древние успели создать. Особенно земляне. Видать, башковитые, да рукастые были. Вон уже сколько веков прошло, а их техника до сих пор работает. А взять, к примеру, нашу, теперешнюю? Арбалет тот же. Даже самый лучший от силы три сезона прослужит, а потом на свалку. И ладно еще, если он сделан руками урга, все-таки у нас за плечами нет миллионов поколений разумных предков. Но люди? Почему нынешние люди не могут повторить достижения своих предков? Вы же их прямые потомки! Тогда почему?.. Выродилось человечество? Руками работать разучилось?

– Наверное, разучилось, – поспешно согласилась Волжана. Она уже знала, что Брон обожает философствовать и если его вовремя не остановить, разговор уйдет далеко в сторону. Девушку же весьма интересовали братья. Вернее, один из них… – Ты про Кия и Михея рассказывал.

Брон усмехнулся и проницательно посмотрел на Волжану:

– Никак запал в душу-то парень? Да?

– Какие глупости! – Волжана покраснела. – Просто хочу понять, что он… они за люди.

– Ну-ну… И с кого начать? Кто из братьев тебя больше интересует?

– Оба одинаково, – схитрила Волжана.

Брон покачал головой:

– Лукавишь, красавица. Ох, и лукавишь! Ладно, то не мое дело. Расскажу, что знаю про обоих, мне не трудно… Кий на два года постарше Михея будет. Приветливый, да общительный. Местные самцы… то есть мужики… его уважают, авторитет он для них, и в ратном деле и так, вообще. К его мнению даже сам вожак здешний… в смысле староста… прислушивается. Да и девки на него во всю заглядываются, но покамест самочки… то есть подруги… у Кия нет.

Брон хитровато прищурился. Волжана ответила сердитым взглядом, а потом не выдержала, расхохоталась:

– Ты нарочно меня дразнишь. Да?

– Есть маленько, – улыбнулся Брон и продолжил рассказ: – Михей же Кию полная противоположность. Молчун, задира. Парни его не любят, боятся, а девки… Сторонятся, одним словом.

– Но почему? Он же и внешне симпатичный, и боец хороший. Я видела его в деле, – попыталась заступиться за МихМура Волжана.

Брон пожал плечами.

– Возможно, он и впрямь в бою хорош, не знаю, не видал. Только и Кий не хуже. В ратном деле, думаю, они друг дружку стоят.

– А почему поссорились?

– Там темная история приключилась. Говорят, Михей у мясоедов целую партию оружия увел. Гранатометы, бластеры, плазмобои. Боеприпасы.

– Украл? – уточнила Волжана.

– Точно так. Уссурийскую общину тогда осаждали банды сектантов. Те еще отморозки. Вроде люди, а хуже зверей.

Волжана кивнула. За время скитаний по обширной территории Котла с отцом и братом в поисках кладов, девушке приходилось сталкиваться с разными отбросами рода человеческого, но самыми изуверскими из них были сектанты – фанатики, каннибалы и садисты.

– Уссурийской общине тогда худо пришлось, – продолжал Брон. – Защитники держались из последних сил. Из оружия был всего один гранатомет, и тот без гранат, да пара бластеров. Остальное арбалеты и топоры. Кий и Михей на пару отправились срочно оружие добывать. Взяли с собой семена, технику кое-какую на обмен. Только мало тех средств было, на пяток бластеров, да десяток гранат. И вдруг возвращаются с целым арсеналом. Ну, уссурийцы сектантов, конечно, тут же в момент разогнали. Большую часть положили, остальные деру дали. Староста и властник принялись чествовать братьев, да дивиться, как им удалось столько оружия выменять. Кий тогда промолчал, не стал прилюдно позорить младшего брата, а наедине ему сказал: дескать, вон из общины, ворюга. Не позорь славную фамилию Муромовых. Ну, тот и ушел. Где жил, чем промышлял, неизвестно. Вроде два или три года о нем слышно не было, и вот теперь объявился, как метеоритный дождь на голову… Интересно, почему именно сейчас? Из-за тебя? Хочет представить семье свою зазнобу?

– Вовсе нет! – вновь вспыхнула девушка. – Мы друг друга почти не знаем. Встретились только сегодня. Он мне помог из плена бежать. И все!

– Тогда зачем он здесь? – спросил Брон.

Кий Муромов

Из двух бед мы выбираем обе

(уссурийская поговорка)

Михей появился внезапно, как гром с ясного неба – прилетел на гравилете вместе с очень красивой девушкой – Волжаной. Привез подарки: младшеньким золотистые коробочки с голографическими мультиками, матушке пакетики со специями. И Кия не забыл – протянул ему новенький бластер. Кий сделал вид, что не заметил. Михей потемнел лицом, но промолчал, а бластер обратно в рюкзак убрал.

За ужином братья не перемолвились друг с другом и словом. Зато Волжана вдохновенно рассказала, как Михей спас ее от злодея Палича. Сестренки слушали с раскрытыми ртами, матушка украдкой вздыхала от волнения, и даже ург Брон заинтересовался настолько, что почти забыл про еду.

– И как же ты со снайперами-то разобрался? – спросил он у Михея, когда Волжана закончила рассказ.

– Это не моя заслуга, а Рафа, искина моего, – неохотно откликнулся МихМур. Кию вдруг показалось, что восторженный рассказ Волжаны вызвал у младшего брата раздражение.

– И все же, как? – настаивал Брон.

– Ну… Раф просканировал помещения на предмет расстановки мебели, затем рассчитал точное положение стрелков относительно окон, стен, пола и потолка. А дальше все было просто. Я стрелял рикошетом. Стоял в переулке так, что снайперы не видели меня, и целил в металлическую опору соседнего здания. Луч рикошетил от опоры, попадал в окно, отражался на стене, а потом уже летел точно в цель. Все просто, – повторил МихМур.

– Э, нет, – покачал головой Брон. – Это вовсе не «просто». Во-первых, нужно тщательно отрегулировать мощность луча бластера. Заряд должен быть достаточно сильным, чтобы не иссякнуть раньше времени, и в то же время не чрезмерно, чтобы срикошетить, а не пробить стену. А во-вторых, надо очень точно определить первоначальную точку попадания. Причем здесь скорее не расчет, а интуиция и опыт. Нет, не мог искин тебе такой рикошет рассчитать, – сделал вывод ург.

– А я и не говорил, что рикошет рассчитал он, – пожал плечами Михей. – Ты прав, не было у меня точного расчета. Я стрелял, полагаясь на везение.

– Ну, нет. Одним везением столько врагов не перебьешь. Одного еще можно случайно зацепить, а вот пятерых… Тут уже настоящее мастерство требуется! – Брон уважительно посмотрел на МихМура. – Будь я по-прежнему вожаком Городца, взял бы тебя к себе… как это, по-вашему… властником, командиром гарнизона.

– Спасибо, – ухмыльнулся МихМур.

– Волжана, а как ты в плену у Палича оказалась? – участливо спросила Рада Микуловна.

– Мы с отцом и братом клады искали. А Палич нас в Ущелье Василиска подстерег. Отец и брат в бою погибли, а меня Палич к себе забрал.

– Зачем? – наивно спросила одна из сестер по имени Ноцена.

– Наложницей хотел сделать, – после паузы откликнулась Волжана.

Кий заметил, что Михей удивленно поднял брови и посмотрел на девушку. Та ответила ему многозначительным взглядом. Кий понял: Волжана солгала, и брату об этом прекрасно известно.

– Вообще, искательство теперь напрасный труд. У нас в Котле вещей Древних почитай что и не осталось, – высказал мнение Брон. – Все бесхозные руины уже давным-давно обыскали, а в уцелевших городах свои хозяева есть. Вроде того же Палича, к примеру. Вот кабы за пределы Котла выйти…

– А если там нет ничего, за пределами-то? – засомневалась Рада Микуловна. – Возможно, от всей Земли только наш Котел и уцелел.

– Коли так, скоро цивилизации придет конец.

Чудовищная катастрофа, которую окрестили Пробоем, не только столкнула вместе три планеты из разных областей Галактики, но и породила на Земле некие области инфернальной материи. Что это такое, установить не удалось – некому было, на остатках рухнувших цивилизаций на первое место вышла борьба за выживание, а научно-исследовательская работа канула в Лету. Об инфернальной материи известно было лишь то, что она поглощает пространство и время, изменяя законы физики. Эти области расползались, как язвы, по покалеченной Земле, уничтожая все живое.

– Багрец, – так в Котле называли инфернальную материю, – с каждым годом растет, как на дрожжах, – продолжал Брон. – От Котла едва одна треть первоначальной территории осталась. Вот, к примеру, я, когда совсем еще мальцом бегал, помню, земли, что за Дивной Грядой, были заселены. Косари там жили. А теперь запустение одно.

– Косаревская община и впрямь раньше слыла одной из самых крупных, – припомнила Рада Микуловна. – У них там лен рос. Они почитай весь Котел тканями снабжали. В общем, зажиточными были.

– Вот именно, что были, – горько откликнулся Брон. – Только их зажиточность от Багреца не больно-то спасла.

– Да уж, – согласилась Рада Микуловна. – От косаревских полей сейчас только воспоминания и остались. Большая часть людей погибла, остальные разбрелись кто куда, по другим поселкам. И у нас, в Гурьевске, две семьи из Косарей есть.

– Вот и я о том же, – продолжал развивать свою мысль Брон. – Крупнейшая Косаревская община погибла в один миг. А Багрец продолжает расти. И если мы, нынешние обитатели Сибирского Котла, не найдем способа выбраться во «внешний» мир, наши правнуки станут последним поколением живых разумных существ, по крайней мере, внутри Кольцевых гор.

Кий вздохнул, молча соглашаясь с Браном. Багрец и в самом деле продолжал пусть и медленное, но неуклонное кровавое наступление на обширную некогда территорию так называемого Сибирского Котла. Он сформировался после Пробоя в результате слияния двух горных массивов Уральского и Саянского, которые образовали нечто вроде кольца. Эти Кольцевые горы неприступной стеной отрезали жителей Котла от остального мира.

– Мама, а почему нельзя Кольцевые горы перейти? – спросила Ноцена. – Они такие высокие?

– Видишь ли, деточка, – вместо Рады ответил ург, – горы-то не высокие. Особенно по сравнению с теми, что были на Земле до Пробоя. Вот те, действительно… я в инфокристаллах исторических читал… чуть ли не на пять-десять километров ввысь тянулись! И гладкокожие... в смысле люди по ним запросто лазили, даже жили, причем едва ли не целыми поселениями… Но то раньше. Теперь же даже наши невысокие Кольцевые горы человеку… да и ургу… перейти не под силу. Воздуха не хватит.

– Содержание кислорода резко падает уже на высоте пятьсот метров, – пояснила Рада Микуловна. – Воздух, что называется, становится разреженным. Дышать им практически невозможно. Вот почему наши гравилеты выше трехсот не поднимаются.

– А Кий и Михей могут двадцать минут не дышать, – напомнила Ноцена.

– Двадцать минут, – хмыкнул Брон. – Да чтобы через Кольцевые горы перейти, не меньше недели потратить надо. А то и побольше!

– И что же делать? – насупилась Ноцена. Чувствовалось, что разговоры взрослых изрядно напугали девочку.

Брон крякнул, досадливо покрутил головой: дескать, разболтались мы тут, только зря на детишек страху нагнали, а потом успокаивающе сказал:

– Есть средство, как выбраться из Котла. Верное средство. «Арктур» называется. На древнем языке это означает «Страж медведя». Вот он-то народы из Котла и выведет.

Кию показалось, что при этих словах Волжана слегка изменилась в лице, а Михей бросил на нее странный взгляд. Девушка быстро зыркнула в ответ. Кия почему-то задел за живое этот быстрый обмен взглядами. Несомненно, брата и симпатичную гостью связывала общая тайна… а может и не только тайна. Кий нахмурился. Впервые в жизни ему захотелось поменяться с Михеем местами…

– А как он выглядит, этот «Арктур»? – Ноцена уже успокоилась. Ее глазки заблестели от любопытства.

– Ну… – протянул Брон. – Это штука такая, вроде аппарата, чтобы человек мог долго идти и не дышать.

Кий поморщился. Никто в Котле толком не знал, что же такое на самом деле «Арктур», да и существует ли он вообще. Иногда Кий верил, что да, существует. Каждый раз, отправляясь на поиски хабара, он надеялся, что сумеет найти его. Но возвращался разочарованным и на какое-то время переставал верить в «Стража медведя», считая, как и большинство жителей Котла, что это всего лишь красивая сказка. Средство, чтобы успокоить перепуганных детишек, вселить в них веру в будущее.

– Ладно, малышня, пора спать, – спохватилась Рада Микуловна.

Кий тоже поднялся.

– Пойду дров наколю.

Вскоре во дворе появился и Михей. Кий продолжал махать топором, делая вид, что не замечает младшего брата.

– Помочь? – Михей выглядел непривычно смирным, а заискивающая улыбка делала его похожим на бездомную собаку. – Давай я поколю, а ты отдохни. – Он взял полено, поставил на пень, протянул к Кию руку за топором.

Кий проигнорировал его жест. Молча стоял и сверлил брата угрюмым взглядом.

– Ладно, обойдусь и без топора, – Михей неуловимым ударом ладони расколол полено на два аккуратных чурбачка.

Кий прищурился. Он тоже был полукровкой-гардом, как и Михей – их отец был инопланетянином из расы идилов, – но вот так расколоть полено одним ударом, Кий не смог бы. Похоже, годы скитаний для Михея не прошли даром – он возмужал, окреп и многому научился. Гораздо большему, чем сам Кий.

Михей безошибочно точно разгадал обуревающие брата чувства и с готовностью предложил:

– Хочешь, научу? Здесь ничего сложного нет, надо только правильно направить энергию…

– Обойдусь, – буркнул Кий, бросил топор, повернулся к брату спиной и направился вон со двора.

Михей догнал, положил руку на плечо, сказал с мольбой:

– Погоди! Ведь столько лет прошло с тех пор. Неужели ты еще не забыл? Не простил? Ведь я же тогда не для себя… Для общины!

Кий остановился. Посмотрел на брата с горькой яростью. Высказал давно наболевшее:

– Тебя только то и спасло, что не для себя. Иначе пристрелил бы я тебя тогда. Так же, как ты тех мясоедов.

– Но они же наотрез отказались продавать нам оружие, – едва слышно прошептал МихМур.

– И поэтому ты убил их, и забрал все силой, – Кий брезгливо сбросил со своего плеча его руку. – Ты повел себя как грабитель, разбойник, бандит. Чем же ты тогда был лучше сектантов? Они напали на уссурийцев, а ты сделал то же самое с селением мясоедов!

– Я не для себя, – повторил МихМур. – Наша община могла погибнуть.

Кий покачал головой.

– Знаешь, Михей, цель НИКОГДА не оправдывает средства. И, похоже, ты так до сих пор этого и не понял.

– Я понял, братишка. Все понял! Только если бы я тогда поступил иначе, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. И сестренки бы не смотрели свои мультики, а мать не учительствовала бы в школе. Не было бы ее больше, школы! И Гурьевска бы больше не было! – МихМур почти кричал. – В тот момент передо мной стоял выбор: жизнь моей родной общины или жизни чужаков, которые даже не были людьми! И я выбрал! Правильно или нет, но я сделал свой выбор!

– Вот именно, – тихо сказал Кий. – Ты его сделал.

Воцарилась пауза.

Лицо МихМура закаменело. Стало чужим, незнакомым.

– Что ж… Вот и поговорили, Кий. Разобрались раз и навсегда. Не беспокойся, я скоро уйду и больше уже не вернусь. А пока потерпи меня еще чуть-чуть, ладно? Считай, что я просто чужак, пришел по делу.

– По делу?

– Да. Я хочу нанять тебя, как искателя.

– Михей, – Кий сделал рукой протестующий жест.

– Погоди, ты не дослушал! Я нанимаю тебя, чтобы найти «Арктур».

– Но это же полный бред! Я не знаю, что ты затеял…

– Волжане известно, где находится «Страж медведя», – перебил МихМур. – Именно поэтому Палич и захватил ее в плен. Не веришь мне, спроси у нее.

– Волжана знает, где «Страж»?!

– Да. Я потому и привез ее с собой.

– Только поэтому? – вырвалось у Кия. – А я думал, у вас с ней…

– Нет, – сухо ответил МихМур. – Нас связывает только «Арктур».

Волжана Данилова

Не обращайте внимания на мелкие недостатки.

Помните: у людей имеются и крупные

(мудрость Древних)

МихМур вызвал ее во двор и сообщил:

– Я рассказал про «Арктур» Кию. Он пойдет с нами. Не возражаешь?

– Ну, если ты считаешь, что так будет лучше… – Волжана с деланным равнодушием пожала плечами, стараясь сдержать вспыхнувшую радость.

Вероятно, до конца ей сделать это не удалось, потому что МихМур как-то странно посмотрел на нее, протянул:

– Вот, значит, как… Что ж, отлично… Тогда пойдем к нему, он ждет за околицей. Прогуляемся втроем к реке, там и поговорим без лишних ушей.

У реки и впрямь было пусто. Наступила ночь, и уссурийцы в большинстве своем спали по домам. «А в остальное время, как пить дать, возле реки царит оживление, – мельком подумала Волжана. – Женщины стирают белье. Чуть выше, в заводи, наверняка, расставлены рыболовные сети, а возле вон того песчаного пляжа плескается ребятня». Волжана вздохнула. Все так же, как в ее родной, Лиманской общине. Впрочем, Волжана давно поняла, что все человеческие общины Сибирского Котла неуловимо похожи. Девушке довелось побывать во многих из них, так что она знала о жизни других людей не понаслышке.

У реки присели на поваленное дерево. Причем Кий расстелил свою куртку, галантно предложив девушке расположиться на ней.

– Спасибо, – зарделась Волжана.

МихМур язвительно хмыкнул, но промолчал.

– Так «Арктур» действительно существует? – спросил у девушки Кий.

Она кивнула.

– Да. Мы с отцом и братом нашли его.

– И где он сейчас?

– Спрятан в укромном месте.

– Ты можешь сказать, где именно?

– Н-нет… не совсем… – Волжана задумалась. – Я точно не помню, где… Видите ли, когда Палич стал преследовать нас, мой брат наложил на меня пси-барьер… Как бы так объяснить… Короче, путь до тайника он зашифровал неким кодом. Я смогу вспомнить этот код, только когда окажусь в исходной точке маршрута – там, откуда мы начали наше бегство.

– Однако! – не удержался МихМур. – А твой братец, видно, еще тем умником был! Вот только не слишком ли он перемудрил?

– В самый раз! – отрезала Волжана. Ей стало обидно за погибшего брата. – Если бы он этого не сделал, сейчас «Арктур» уже находился бы в руках Палича. И тогда этот гад контролировал бы единственный способ выбраться из Котла. Как ты думаешь, что бы он предпринял дальше?

– Обложил все общины данью, – откликнулся Кий. – Дескать, если хотите рано или поздно покинуть Котел, платите мне сейчас. Платите и подчиняйтесь. И люди бы согласились, куда им деваться? Им надо думать о детях и об их будущем.

– Вот именно! – поддержала Кия Волжана и бросила сердитый взгляд на МихМура. – Так что, если бы не мудрость моего брата, Палич уже стал бы полновластным хозяином Котла.

– А так хозяевами Котла станем мы, – с неприятной улыбкой отозвался МихМур.

Волжана хотела ответить ему резкостью, но внезапно поняла, что он нарочно провоцирует ее. Непонятно зачем хочет разозлить, настроить против себя. «Кажется, я понимаю, почему его не любят люди», – мелькнула у Волжаны мысль. Она сумела взять себя в руки и ответила вполне спокойно:

– Нет. Мы не станем хозяевами Котла. Мы сделаем «Стража медведя» всеобщим достоянием. Соберем нечто вроде совета общин и отдадим «Арктур» ему. Именно так собирались поступить мой отец и брат.

– Очень щедро, – едко усмехнулся МихМур. – Особенно, если вспомнить, что ты обещала «Стража» мне – в качестве награды за спасение. Так что я еще подумаю, отдавать ли его в какой-то там дурацкий совет.

– Не слушай его, Волжана, он шутит, – Кий бросил на брата отнюдь не ласковый взгляд. – Конечно, «Арктур» будет принадлежать всем.

– Ладно, там разберемся. Вначале его нужно найти. – МихМур посмотрел на Волжану. – Так куда нам теперь? Где именно ты сможешь вспомнить код?

– В Ущелье Василиска.

– Значит, отправляемся туда. Полетим на гравилете?

– Да, – откликнулся Кий. – Так будет быстрее всего. Выступим завтра утром. И вот еще что… Предлагаю взять с собой Брона. Его Городец, как я понял, как раз где-то за Ущельем Василиска, значит, те места ему знакомы. Если что, будет проводником.

– Пускай, – согласился МихМур. – Волжана, а как он вообще выглядит, этот «Арктур»?

Оба брата вопросительно уставились на девушку.

– Я… не помню, – с запинкой ответила она.

ГЛАВА 3. ВОИН

Стас Палич

У меня очень простые вкусы.

Самое лучшее меня всегда устраивает

(мировоззрение Стаса Палича)

Погоню сообразили только к следующему утру.

Крысеныш перед отлетом потребовал сдать ему все оружие. Но среди сотников Палича дураков нет – отдали только часть – то, что было на самом виду. И все равно оружия получилось немало. Стас даже тихо понадеялся, что гравилет не поднимет такой груз. Но крысеныш что-то там сделал с двигателем, запчасть что ли какую поставил. Маленькую такую фитюльку. Из кармана достал и куда-то там подключил… Что и куда Стас не успел рассмотреть, хоть и пытался. Как бы там ни было, мощность леталки резко возросла. Крысеныш с девкой и оружием взмыл в небеса и только его и видели. Перед отлетом гад шуранул из гранатомета по оставшимся гравилетам. Хотел и Стаса пристрелить. Палич ясно ощутил это намерение в пси-сфере чужака, поэтому не стал ждать расправы – улучил момент и зайцем сиганул прочь из леталки, успев выскочить практически перед самым взлетом.

Чужак улетел, а Стас потребовал срочно созвать в Дивногорск все оставшиеся гравилеты, которые находились сейчас в разных местах Котла, собирая дань с окрестных общин, или еще по какой-то надобности. Леталки собрались лишь к утру. К этому времени Стас уже пеной исходил от нетерпения, общался с подчиненными исключительно бранью и даже успел изметелить в кровь двоих бойцов, которые очень не вовремя подвернулись ему под руку.

Как только последний из вызванных гравилетов коснулся земли, бойцы шустро загрузились в них, подгоняемые руганью и пинками Палича.

Догнать вора – сейчас самое важное. Во-первых, крысеныш стал личным врагом Стаса. А во-вторых, «Страж медведя» должен достаться ни кому-нибудь, а ему, Паличу.

Погоня началась. Причем Стас абсолютно точно знал, куда следует лететь…

Все дивногорские гравилеты меченные – на каждом установлен маячок, который постоянно шлет в пространство сигнал, сообщая, где леталка находится в данный конкретный момент. Так что изловить гада с девкой будет не так уж и сложно. В этом Стас не сомневался…

Михей Муромов

Грустной жопой радостно не пукнешь

(мировоззрение МихМура)

Тропа через Ущелье Василиска в самом широком месте не превышала и десяти метров, а кое-где сужалась до двух. По одну сторону от тропы тянулась ввысь почти отвесная скальная стена, поросшая мхами, камнеломкой и кедровицей – низкорослым деревом-мутантом – нечто средним между кедром и кедровым стлаником. По другую раскинулась пропасть, на дне которой шустро бежала река.

Отец Волжаны, светлая ему память, во время своего последнего боя очень мудро занял позицию на тропе – в этом месте скальная стена образовывала нечто вроде балкона, укрывшись за которым, боец мог бесконечно долго сдерживать практически любые по численности силы противника, ведь сколько бы ни было всего нападающих, по узкой части тропы все равно не могли пройти больше двух-трех человек одновременно.

Я опустил гравилет на землю в полукилометре от входа в ущелье. Ближе садиться не разумно.

– Дальше придется ножками.

Кий выпрыгнул первым, протянул Волжане руку, помогая выбраться из гравилета. Она аж вся расцвела, заволновалась, я бы даже сказал, затрепетала.

«Вот, МихМур. Учись у брата, как надо за девушками ухаживать, – не преминул прочитать нотацию Раф. – Она его меньше двух дней знает, а уже очарована. Вон как на него смотрит. Глаза сияют, на щеках румянец. А с тобой Волжана все время насторожена. Смотрит, как… Как на хищника какого-то! Дескать, что ты на этот раз отчудишь? Нападешь или мимо пройдешь. Хотя ты ее из плена спас. Она молиться на тебя должна: герой, спаситель и все такое. Но нет. Боится Волжана тебя. Сторонится. Избегает…»

«Раф! Заткнись! А то сломаю твой вихреон на хрен!»

«Не сломаешь, – ухмыльнулся искин, – жаба задушит. Зря что ли ты за него мозголомам новенький изобат отдал и кучу оружия в придачу. И вообще, я не понимаю, чего ты злишься? Тебе же самому Волжана и даром не нужна… Или… А!» Он осекся. А я разозлился на него всерьез – опять просканировал мои мысли, подлец! Самые потаенные. Ну, ничего святого нет для скотины! Ведь сколько раз просил его не делать этого!

«Извини, МихМур. Ну, правда, извини. Я не знал, что ты… что тебе…»

«Ладно, проехали».

Я выбрался из гравилета, раздраженно посмотрел на Кия и Волжану. Они неторопливо шли в сторону ущелья – рука об руку, и о чем-то болтали. Весело так, со смешками. Полностью поглощены друг другом и даже по сторонам не глядят.

«Ну, и чего ты глазами хлопаешь? – возмутился Раф. – Так и будешь спокойно смотреть, как у тебя из-под носа девушку уводят? Сделай же что-нибудь!»

Он прав, медлить нельзя…

– А ну вы оба! Стоять!!! – яростным шепотом прошипел я и сдернул с плеча бластер…

Брон из расы ургов

Люди, как свечи.

Некоторые горят, а остальные…

В жопу их!

(мировоззрение Брона)

Василиск весьма умело прикинулся валуном. Неподвижно замер этакой шероховатой серой глыбой, поросшей влажным ярко-зеленым мхом.

Брон заметил тварь слишком поздно – когда Кий и Волжана были от хищника всего в десяти шагах.

Василиск приготовился к атаке – поднял веки, обнажая жуткие глаза-излучатели, которые действовали не хуже парализатора – мощнейшего оружия Древних. Хищнику было достаточно зацепить живое существо взглядом, и у того наступал полный паралич тела, словно перебит позвоночник. Процесс необратимый – парализованный оставался таким до конца своих дней.

…Выпуклые глаза василиска быстро наливались мертвенным сиреневым светом, голова повернулась, выцеливая девушку…

Брон открыл рот, чтобы крикнуть, предупредить, в душе понимая, что все бесполезно – криком ее не спасешь, а ничего другого просто не успеть. Но тут его опередил Михей.

– Стоять!!! – страшным голосом зашипел он.

Волжана удивленно обернулась, не понимая. Зато Кий понял все мгновенно. Он выхватил бластер настолько быстро, что Брон не успел зафиксировать его движение. Братья выстрелили практически одновременно, причем МихМур послал заряд прямо через плечо девушки – смертельный луч опалил одежду искательницы и вонзился василиску в глаз. Кий безошибочно точно поразил второй.

Василиск заревел и рухнул, как подкошенный, ломая хрупкие стволы кедровицы.

Волжана машинально отшатнулась подальше от агонизирующего зверя, и запоздало выхватила бластер. А Кий напротив, убрал свой и повернулся к брату.

– Спасибо, – в его голосе впервые с момента их встречи прозвучали теплые нотки. – Ты вовремя углядел тварюгу, иначе…

– Ты бы тоже углядел, если бы поменьше всякие шуры-муры крутил, – резко перебил Михей. – Ты здесь не на свиданке. У нас, между прочим, дело!

Брон укоризненно покачал головой, глядя, как изменилось лицо Кия, как неприязненно прищурилась на Михея Волжана. А МихМур будто ничего не заметил. Он поправил лямки рюкзака и невозмутимо зашагал к ущелью.

Стас Палич

Если вам говорят, что вы многогранная личность

— не обольщайтесь. Может быть, имеется в виду,

что вы гад, сволочь и паразит одновременно

(мудрость Древних)

Шесть леталок быстро высадили боевиков Палича прямо на центральной площади поселка, а сами взлетели, чтобы контролировать ситуацию сверху и держать под прицелами гранатометов и снайперских винтовок дома.

Впрочем, последнее было излишне – ошеломленные таким налетом жители даже и не пытались хоть как-то сопротивляться незваным гостям. Конечно, какая-то охрана у поселка была, но она предпочла не лезть на рожон, более того, незаметно затерялась среди остального населения.

– Обыскать все вокруг. Крысеныша и девку брать живыми. А ко мне старосту тащите. И этих баранов из домов сюда гоните. Если понадобится, будем массовую экзекуцию учинять, – велел Стас.

Новый властник Захар Воронов, который теперь занимал место погибшего Рябого, поспешно кивнул и отдал соответствующие команды своим людям.

Староста оказался не из робких – вышел к Паличу сам, не дожидаясь, когда его приволокут силой. Им оказался крепкий, средних лет мужчина с абсолютно седой головой. Он кивнул Стасу, как старому знакомому, пытаясь сохранять независимый вид, но Палич ясно видел грязно-серые нитки страха в его пси-ауре.

– Зачем пожаловали, гости дорогие? – голос старосты почти не дрожал. – По ремонту что надо или на обмен товар привезли?

– Ищем одного приятеля, – лениво протянул Стас. – Должок за ним. Кое-что взял и забыл расплатиться.

– Кто он? Из наших?

– Не уверен. Но от меня он прямиком к вам залетел – это точно. И до сих пор еще здесь.

Староста отрицательно покачал головой:

– В нашем поселении сейчас чужаков нет.

– Слушай, Данила, мы знаем друг друга уже не первый год, и всегда умудрялись расставаться без проблем. Так зачем нам нарушать эту хорошую традицию? – Стас посмотрел на собеседника ласково, дружелюбно.

Староста побледнел. Они с Паличем и впрямь были знакомы давненько, и Данила прекрасно знал, что таким хозяин Дивногорска обычно становится перед тем, как кого-то убить. Или искалечить.

– Стас… Я действительно хочу тебе помочь, но чужаков у нас и впрямь нет. Конечно, они частенько к нам забредают, ты же знаешь, услуги мозголомов всем нужны. Мы самые лучшие механики на весь Котел. Починим то, что никому не под силу. В любой, даже самой диковинной технике Древних разберемся, только дай срок …

– Хватит! – прервал Стас. – Вы, мозголомы, и впрямь чертовски полезны, никто не спорит. Но если мне по-хорошему чужака и девку не отдадите, я всю вашу общину под корень изведу и глазом не моргну!

– Чужака и девку? – обрадовался староста. – Были такие. Его МихМуром кличут, наш постоянный клиент. А девку не знаю по имени. Но они улетели давно.

– Как улетели? – Стас посмотрел на экранчик прибора, который регистрировал сигнал с угнанного гравилета. Тот упорно утверждал, будто леталка еще здесь.

Староста заметил приборчик и сразу понял, что это такое. Просветлел лицом и торопливо пояснил:

– МихМур свой гравилет у нас оставил, а себе один из наших взял. На нем и улетел.

– Вот гаденыш, – Стас сжал кулаки. – Неужто догадался про маячок?

– Вряд ли. Он ведь поначалу не собирался гравилет менять. МихМур привез к нам сломанного искина-девятку, попросил восстановить. Но там такая каша была, что… Легче нового купить, чем тот починить. Но МихМур уперся, дескать, чините старый. Ну, мы сделали, что смогли. Восстановили ему память, еще кое-какие функции вернули вроде пси-речи. Вот только динамиков подходящих не нашлось, так что он пока вслух говорить не способен. Да и сканеров у него сейчас половины не хватает, пси-кольчуги нет, процессор слабенький, многовариантный расчет ситуации не потянет. Короче, толку от такого искина… Не понимаю, зачем он в таком виде МихМуру? Но парень вроде доволен остался. Повеселел, даже торговаться не стал. Обычно-то за каждую мелочь насмерть стоит, а тут… Новый изобат без звука отдал, оружие всякое. Но все равно наша работа дороже стоила. Вот он и предложил гравилетами поменяться. У него-то леталка улучшенная, с импульсным усилителем. Ну, мы и согласились…

– Ладно, я понял. – Палич уже поверил старосте, но для гарантии бегло просканировал его мысли. – Значит так, Данила. Разойдемся мы с тобой мирно. Только гравилет, изобат и прочее я заберу. Мои это вещи, МихМур их у меня украл.

– Конечно, – староста повеселел. Он и не чаял отделаться так легко.

– Данила, а ты не знаешь, откуда он родом, этот МихМур? Из какой общины?

– Понятия не имею. Но вроде как выгнали его из дома. Изгой он.

Стас нахмурился.

– Плохо. Ну и где нам теперь этого гада искать?

– В Ущелье Василиска! – К Паличу подбежал Захар Воронов, потрясая рацией. – Бойцы, которые там в засаде сидят, только что сообщили! Взяли они его! Вернее, он сам к ним вышел и девицу отдать предложил. Только он лично с тобой поторговаться за нее хочет.

Стас поспешно активировал рацию, но услышал лишь глухое молчание.

– Черт подери, да что они там все, сдохли что ли? – взбесился Стас. Внезапно сам осознал смысл своих слов, изменился в лице и прорычал: – Роскальд, мать твою! Спускай птичек на площадь. Захар, чтоб через минуту все бойцы сидели в леталках. И учтите оба, если через час мы не будем в Ущелье Василиска, я вам собственными руками головы откручу!

Михей Муромов

Характер-то у меня замечательный.

Это просто у всех нервы какие-то слабые.

(мировоззрение МихМура)

Засаду в Ущелье Василиска первым обнаружил Раф. У него, конечно, по всяким там датчикам и анализаторам серьезный некомплект, зато пси-сканер работает исправно. Правда, засечь он может лишь людей, вернее, мыслящих существ, а вот безмозглые хищники, вроде василисков, остаются за пределами обнаружения.

Мы затаились в зарослях кедровицы и принялись по очереди в бинокль рассматривать тропу. Эта ценнейшая и редчайшая вещь – бинокль Древних – имелась у Кия. Я ничуть не удивился, увидев у него такое сокровище. Как искатель мой брат действительно очень хорош, этого у него не отнять.

«А вместе вы были вообще лучшими во всем Котле», – не удержался Раф.

«Ты ошибаешься. Лучшими были отец и брат Волжаны. Они же нашли “Арктур”», – возразил я.

– Засада прочно держит тропу, – сделал вывод Брон. – К ним невозможно подобраться незамеченными даже на расстояние гранатометного выстрела.

– Тогда зайдем с воздуха, – предложил Кий. – Снимем их сверху, из гравилета.

– Нет, – возразила Волжана. – Они сейчас заняли ту же позицию, что когда-то и мой отец. Там сверху идет скальный козырек, поэтому гравилет придется опускать низко, почти в уровень тропы, то есть подставляться под их огонь. Это то же самое, как просто в открытую пойти прямо на засаду.

– Хорошая мысль, – подхватил я. – Действительно, пойдем прямо к ним. В открытую.

«Ну, что ты опять задумал?» – заныл Раф.

– Как это, пойдем к ним? – спросил ург.

– Очень просто. Они наверняка ждут ни кого-нибудь, а нас с Волжаной. И у них, скорее всего, приказ: брать нас живыми. Вот я и пойду. Скажу, что хочу сдать им девчонку, но сперва потребую переговорить с Паличем, чтобы обсудить с ним условия. Короче, постараюсь заговорить зубы, чтобы подойти вплотную, улучу момент и…

– Это авантюра! – Кию, как и Рафу, идея категорически не понравилась. – А что если они не подпустят тебя? Продержат под прицелом на тропе, пока не подоспеет Палич со своими людьми? А даже если и подпустят… Ты один не справишься. Их там десяток!

– Он будет не один, – заявила Волжана. – Мы пойдем вдвоем. Так будет правдоподобнее. К тому же в меня-то они уж точно стрелять не станут.

– Волжана, нет! Я не пущу тебя туда, – выступил Кий.

– Да и я тоже против, – как это было ни противно, но пришлось поддержать брата. – Нафиг ты мне там нужна, обуза. Только мешать будешь, под ногами путаться.

– Ах, так!

Я и глазом не успел моргнуть, как острие кинжала оказалось точно возле моей яремной вены. Для человека, то есть обычной чистокровки, девушка действовала неуловимо быстро. И нож держала грамотно. И точно знала, куда бить, чтобы покончить с противником одним ударом. Хм, пожалуй, отец с братом ее кое-чему научили.

– Значит, обуза говоришь? – переспросила Волжана.

– Ладно, пойдем вдвоем, – уступил я.

Кий попытался было возразить, но наткнулся на решительный взгляд Волжаны и промолчал.

Я повернулся к искательнице.

– Пойдем налегке. Рюкзаки и бластеры оставляем здесь, все равно они заставят их снять. А кинжал и что у тебя еще есть из холодного… метательные пластины?

Девушка кивнула.

– Это все держи под рукой, но не на виду… – Я сделал паузу. – Не перетрусишь в решающий момент?

– А ты? – с вызовом переспросила она.

Волжана Данилова

Когда МихМур спросил у Волжаны, не испугается ли она, девушка чуть не выпалила правду: «С тобой нет!» Но с губ сам собой слетел совсем другой ответ. Резкость, а порой и откровенная грубость «черта из канализации» заставляла Волжану при общении с ним постоянно держать оборонительную позицию. Она невольно ощетинивалась, как еж, готовясь ответить колкостью на колкость. С Кием было намного проще. Легче. Но сейчас девушка была рада, что идет не с ним, а с МихМуром, потому что не сомневалась – неприятный в общении «черт» сумеет найти выход практически из любой ситуации. В отличие от брата, он не погнушается ударить в спину, пойти на подлость, то бишь военную хитрость. И в любом случае выкрутится сам и вытащит ее.

«Кий хорош для мира, а МихМур для войны», – сделала вывод Волжана.

Глава 3 (окончание)

Михей Муромов

И тогда я стал няшкой, потому что понял:

перестрелять всех, у меня сейчас патронов не хватит

(мировоззрение МихМура)

Братец оказался прав – бойцы из засады проявили разумную осторожность, не собираясь так просто подпускать к себе чужаков. Еще издали я поднял руки вверх и закричал:

– Не стреляйте!

Но это не помогло. Они позволили нам приблизиться на расстояние в двадцать метров, а потом землю возле моих ног вспорол луч бластера.

– Стоять! Иначе следующий выстрел в коленку!

– Мне нужно поговорить с Паличем! Я готов отдать ему то, что взял!

Некоторое время со стороны засады царило молчание, видно бойцы тихонько переговаривались между собой, решая нашу участь.

«Они посылают радиосигнал», – определил Раф.

Ага. Люди Стаса докладывают начальству, не иначе.

– Дайте мне поговорить с Паличем по рации, – попросил я.

– Обойдешься, – последовал ответ. – Он сам скоро будет здесь, тогда и поговоришь. А пока сели оба вон там у скалы. И чтоб не дергались, ясно? Если что, стреляем на поражение.

Ну, сели, так сели. Конечно, до «балкона» расстояние приличное, но для агрессивной пси-атаки двадцать метров – сущий пустяк. Если что, я бы мог эффективно долбануть и с пятидесяти.

Я сосредоточился и… ничего не произошло! Вернее, пси-разряд-то я послал, вот только толку от него! На бойцов Палича он не произвел ни малейшего воздействия. Скорее всего, им показалось, будто налетел мимолетный холодный ветерок и все. Наверняка, они даже не поежились.

«У них искины. Девятки», – прокомментировал Раф.

М-да… А Палич не дурак. Во-первых, догадался оставить засаду в ущелье, подозревая, что «Арктур» все же спрятан где-то здесь. Ну, и что с того, что его ребятки облазили тут все вдоль и поперек и ничего не нашли? Все равно Стас мудро решил держать место под присмотром, чтобы какой-то случайный хмырь не обнаружил сокровище. А уж после нашего с Волжаной бегства, Палич наверняка приказал засаде смотреть в оба. И девяток бойцам не поскупился дать. Нет, с такой оравой искинов мне не справиться. Так что об удаленной пси-атаке придется забыть. Бить бойцов Палича придется в ближнем бою. Вот только они что-то не торопятся подпускать меня к себе.

Я заскрипел зубами – мой план трещал по всем швам. Ну, что же делать? Рискнуть и броситься к ним со всех ног, в надежде опередить летящие в меня смертоносные лучи?

Похоже, придется. Не ждать же, пока прибудет Палич в самом-то деле.

«А ведь я тебя предупреждал», – заныл Раф.

«Заткнись!»

– Волжана, по моей команде прячься вон за тот камень…

Я не успел договорить – искательница перебила, нетерпеливо дернув плечом:

– МихМур, у меня есть план, как к ним подойти. Держись у меня за спиной и не высовывайся. Пошли!

Она решительно встала и направилась прямиком к скалистому «балкону», за которым прятались стрелки. Я понял ее замысел с полуслова и с готовностью последовал позади нее, стараясь не слишком отсвечивать.

«Ты спятил?! Останови ее!» – пси-фраза Рафа ударила меня по нервам.

«И не подумаю, – раздраженно огрызнулся я. – Девочка правильно задумала, а ты заткнись и не мешай».

Волжана Данилова

МихМур не стал тратить время на ненужные споры. Он сразу понял и принял замысел Волжаны, не постеснялся спрятаться у нее за спиной, чем вызвал у искательницы вздох облегчения.

Да, он был у нее за спиной, но Волжана почему-то не сомневалась, что в случае чего МихМур успеет защитить ее. Спасет, даже если для этого ему придется прикрыть ее собственным телом. Поэтому Волжана не испытывала страха, идя по тропе навстречу засевшим на каменном «балконе» стрелкам. Не испугалась она и тогда, когда луч бластера срезал кожу с ее сапога.

– Стоять! Ты че, коза, не поняла? – завопили с «балкона».

– Это ты кое-чего не понял, урод! – почти весело ответила девушка. – Я нужна Паличу живая и невредимая. Если на мне будет хоть царапинка, вам, козлам, лучше самим сигануть вниз с обрыва, потому что Стас с вами такое будет делать, что ни в одном кошмаре не приснится.

Волжана помедлила, ожидая ответа, но на «балконе» молчали, видно осмысливая услышанное. Девушка снова пошла вперед, сначала медленно, потом все быстрее.

– Стоять! – не слишком уверенно повторили с «балкона». – А то будем стрелять!

– Валяйте! А потом будете иметь дело с Паличем.

– Ладно, ты проходи, а тот хмырь пусть останется на тропе.

– Он со мной. Мы пойдем вместе.

– Пусть он покажется! Встаньте рядом!

Михей Муромов

Никогда не отрекайся от зверя у тебя внутри.

Однажды твоя человечность сломается там,

где он даст тебе силы выжить.

(мировоззрение МихМура)

Я хмыкнул. Еще чего! Стоит мне высунуться из-за спины Волжаны, тут же получу заряд бластера в колено. Или в бедро. А вот в девчонку они и впрямь побоятся стрелять. Я уверен, что Палич дал им на этот счет весьма строгие инструкции.

Так, переругиваясь, мы дошли до «балкона». Чтобы попасть внутрь, надо немного подняться наверх по заботливо положенным друг на друга валунам и протиснуться за каменный парапет. Проход перегораживал боец с бластером. Остальных девятерых я пока не видел, только ощущал их ауру. Они находились где-то в глубине «балкона».

Я мягко отстранил Волжану, выходя вперед, прошептал:

– Останься здесь, внутрь не лезь.

Девушка кивнула, попятилась. Умничка, она сделала главное – позволила нам приблизиться к врагу вплотную. Теперь настал мой черед поработать…

Тренированное тело сразу, без подготовки и раскачки перешло в боевой режим, ускоряя реакцию и скорость движения.

Резкий, почти незаметный человеческому глазу жест, и боец с бластером повалился назад с перебитым кадыком, освобождая проход. Долю секунды спустя я внутри, на «балконе».

«Три цели между часом и двумя», – обозначил направление Раф.

Короткий взмах рукой. Три метательные пластины одновременно отправляются в полет.

«Есть поражение целей. Еще две на восемь и девять. Одна почти сзади, на шесть».

Наклониться, пропуская выстрел неприятеля – того, что сзади. Подхватить в правую руку бластер мертвого боевика со сломанным кадыком. С колена, не вставая, повести лучом, выписывая дугу, цепляя цели те, что слева. Одновременно левой рукой метнуть с пол-оборота лезвие в того, кто сзади.

«Есть поражение целей. МихМур! Один за парапетом! Там Волжана!..»

Один из боевиков успел-таки выпрыгнуть с «балкона» на тропу. Мне понадобилась всего доля секунды, чтобы последовать за ним, но иногда и короткое мгновение длится слишком долго – я опоздал…

Волжана Данилова

Если появился кто-то, готовый свернуть горы,

за ним обязательно пойдут другие,

готовые свернуть ему шею.

(мудрость Древних)

Как только девушка оказалась возле балкона, поставленный братом на ее память пси-барьер слетел – Волжана вспомнила код тайника. Она хотела сказать об этом МихМуру, но во время остановилась – не до того сейчас. Сначала нужно разделаться с врагом.

МихМур огромной хищной кошкой скользнул внутрь «балкона», а искательница поспешно огляделась в поисках укрытия, намереваясь спрятаться там от шальных выстрелов. Сгодился бы какой-нибудь большой валун или ниша, но, как назло, ничего подобного не наблюдалось. Мелькнула мысль, вернуться к входу в ущелье, где ждали Кий и ург, но девушка сразу отказалась от нее – есть риск угодить-таки под шальной луч с «балкона», бежать-то придется по открытой простреливаемой тропе. Единственная «мертвая» для выстрелов зона – возле самого парапета. Волжана решила укрыться именно здесь, присела на корточки в ожидании развязки.

И та не заставила себя ждать. Не прошло и минуты, как в нескольких шагах от Волжаны внезапно появился спрыгнувший с «балкона» боевик. Они увидели друг друга одновременно. Девушка попыталась метнуть кинжал, но промахнулась – балансировка этого оружия ближнего боя плохо подходила для бросков. Метательные пластины Волжана выхватить не успевала – ствол бластера уставился ей точно в грудь, а палец боевика уже лег на спусковой крючок…

«Я так и не успела сказать МихМуру код…» Волжана невольно задержала дыхание, ожидая выстрела…

Но тут боевик внезапно резко качнулся вперед, а его голова раскрылась кровавым цветком.

Девушка вытаращилась на мертвого боевика, не понимая, что же произошло, почему убит он, а не она. И в это самое время рядом с ней оказался МихМур.

– Жива! – он сделал движение, будто собирался обнять ее, но в последний момент сдержался, передумал, и тогда Волжана сама подошла к нему и поцеловала. По-настоящему. В губы.

Такими и увидели их подбежавшие Кий и Брон. Радость на лице Кия сменилась болью. МихМур отстранился от девушки, кивнул на брата:

– Это он боевика пристрелил, ты его целовать должна. Не меня.

– Спасибо, Кий, – Волжана охотно последовала совету МихМура.

Тот хмыкнул, буркнул:

– Отличный выстрел, Кий, – а потом вернулся на «балкон» и принялся собирать оружие с убитых боевиков.

Брон из расы ургов

Выходить из себя следует на цыпочках

(мировоззрение Брона)

«Нет, все-таки у этих гладкокожих никакого порядка! Вот, к примеру, у нас, в Городце. Если два самца одну и ту же самочку приглядят, выходят на сшибку. Кто победил, тому она и достается. Все просто, никаких трагедий, переживаний и всяких разных геометрических фигур. А тут… Просто душа болит за этой троицей наблюдать. И так-то между братьями черная тень пролегла, а тут еще девчонка добавилась. И как они, интересно, ее делить собираются, без сшибки-то? Посоветовать им, что ли, в честном поединке сойтись? Нет, бесполезно. Не понимают люди наших правил. Я иногда на них просто диву даюсь. У них за плечами разумных поколений не счесть. У нас же, ургов, их меньше, чем пальцев на руке. И все же иногда мы поступаем разумнее людей. Более спокойно и взвешенно, безо всяких там излишних эмоций. Похоже, вырождается человечество. А что? Может и так. Становятся люди тупиковой ветвью эволюции, а им на смену другие приходят. Мы, урги. Возможно, поколений через цать, именно урги и станут основным населением Земли, истинными землянами… Эх, это бы все с шаманом обсудить. Посидеть с ним за пряной медвяницей, а то и чем покрепче…»

Брон загрустил, вспомнив погибшего друга. Тут же припомнилось и остальное: Рупенна, Тмох… Он и сам не заметил, как из пальцев выскочили длинные когти-кинжалы…

– Брон, – МихМур похлопал задумавшегося урга по плечу. – Не хочешь взять себе бластер или карабин? Тут полно всякого добра, целый арсенал.

– А?.. Нет, не надо. Я к арбалету и вертышу привык. Можно ударить скрытно, бесшумно. А все эти лучевые да пулевые стрелялки не по мне. Шум, грохот.

– Как знаешь… Эй, вы, – окликнул Михей брата и Волжану. – Хорош сосаться. Успеете еще. А сейчас нам надо поскорее убираться отсюда, не то Палича на свои головы дождемся.

Михей Муромов

Между любовью и сексом большая разница:

секс снимает чувство неловкости, любовь его порождает

(мировоззрение МихМура)

Я и раньше подозревал, что всякая там любовь и прочие сопли опасны для жизни. И вот сегодня, за один-единственный день, получил аж два доказательства своей правоты. Во-первых, тот василиск. Кий ни за что не прозевал бы его, если б не шуры-муры с Волжаной. И вот сейчас снова. Нам торопиться надо, а эти двое обо всем забыли, кроме друг друга. Пришлось вернуть парочку из сладких грез.

– Волжана, ты вспомнила код?

– А?.. Да. – Искательница сморщила носик, вспоминая, а потом произнесла, четко выговаривая каждое слово: – Иди туда, где звучит пустота.

Воцарилось молчание.

– И что это значит? – спросил я.

Волжана пожала плечами.

– Это подсказка. Так брат зашифровал место, где спрятан «Арктур».

Я аж зубами заскрипел от избытка чувств. Вот ведь умник на наши головы выискался, так его и сяк, вдоль и поперек! Не мог, что ли, прямым текстом сказать, дескать, «Арктур» там то и там то. Забирайте его, ребята. Так нет же, поумничать ему захотелось, козлу!

«Только не вздумай ляпнуть это вслух, – предупредил Раф. – Она девочка горячая, может тебя опять в шею ножичком пырнуть».

«За брата может, – согласился я. – Ну, как Раф, по поводу шифра идеи есть?»

«Звучит пустота… Может быть, эхо?»

– Эхо, – почти хором сказали Кий и Волжана.

– Прекрасно, – не удержался от сарказма я. – И сразу стало все абсолютно ясно! Да здесь, в ущелье, повсюду эхо!

– Дело не в эхе, ответ на загадку должен быть другой, – задумчиво откликнулся ург. Он подошел к скалистой стене, провел рукой по камню, потом постучал по нему сначала ладонью, затем кулаком. Оглянулся, словно искал чего-то. – Палку бы или булыжник побольше… Нужно простучать эту стену. Где-то в ней есть скрытая ниша. Именно там и «прозвучит пустота».

Брон оказался прав – вскоре Кий обнаружил место, где камень звучал по-другому.

– Это и не камень вовсе, – уверенно заявил Брон. – Очень похоже сделано, но это какой-то искусственный материал, не природный. Дело рук Древних, не иначе. Наверное, это и есть дверь в тайник.

– Ты прав. Но весь вопрос в том, как ее открыть?

Ург посмотрел на девушку.

– Волжана, есть идеи?

– Да. Я знаю, где взять ключ.

– И где?

– Прямо здесь. – Девушка внимательно осмотрела поверхность искусственного камня и немного неуверенно начала ощупывать одну из неровностей на ней. Пробормотала: – Нет, не та, – и перешла к следующей. Неожиданно ее кисть погрузилась в камень, словно тот был не твердым минералом, а вязкой непрозрачной жидкостью.

Брон охнул от неожиданности, а Кий торопливо пояснил:

– Это аморфин – интеллектуальный замок из аморфного материала. Я с такими уже сталкивался.

Волжана сделала движение рукой, словно поворачивала рычаг. Тотчас воздух перед стеной начал густеть, превращаясь в голографический сенсорный экран. На его поверхности возникли три строчки:

«Введите код»

«Помощь»

«Выход»

– Ты знаешь код, Волжана? – спросил Кий.

– Нет.

– Тогда нам надо выбрать «Помощь». – Кий прикоснулся к экрану.

Тот на мгновение очистился, а затем появился текст:

«Чтобы правильно ввести код доступа, надо найти ответ на следующую логическую задачу:

В помещении две двери, но наружу ведет только одна. У каждой двери свой искин. Чтобы найти выход, вы можете задать один-единственный вопрос любому из искнов.

ВНИМАНИЕ! Вопрос может быть задан только один раз!

Если вы поймете, как найти нужную дверь, то сможете определить код пропуска. Но учтите, один из искинов сломался и на все вопросы отвечает неправду. Второй искин исправен.

Итак, удачи!»

– Вот это да-а… – растеряно протянул Кий.

– Надо задать вопрос, – задумался Брон. – Нужно понять, какой.

– Может надо спросить: «Правильный ли это выход?» – предположила Волжана.

– Это нам ничего не дает, – пожал плечами Кий. – Ну, ответит он «да». И что?

Воцарилась пауза.

Мне стало ясно, что сейчас на наши головы свалятся гравилеты Палича, и мы проведем последние минуты жизни, решая дурацкие задачки.

«Раф, а ты чего примолк? – мысленно окликнул я девятку. – Ты же должен решать такие головоломки на раз».

«Не могу. Именно логических анализаторов мне и не хватает, – грустно ответил Раф. – Могу только подсказать общий принцип решения. В вопросе должны быть объединены оба субъекта задачи».

«А попроще ты сказать не можешь?»

«Нет. У меня не хватает анализаторов», – опять начал свою шарманку Раф, но я его уже не слушал…

Брон из расы ургов

У одних оба полушария защищены черепом,

у других – штанами

(мировоззрение Брона)

«Логические задачки я люблю. Это как в шахматы играть. Главное понять, с какого боку к этой загадке подойти. И, как назло, пока ни одной дельной мысли.

И тут МихМур вдруг громко спросил:

– Кто-нибудь знает, что может означать: «оба субъекта задачи должны быть объединены в одном вопросе»?

Тут-то меня и осенило:

– Это значит, что вопрос каждому искину надо задавать про другого искина.

– Здорово, – без энтузиазма заметил Кий. – А поконкретнее?

– Я знаю! – радостно воскликнула Волжана. – Вопрос должен звучать примерно так: «Что скажет тот, другой, искин, если я его спрошу, ведет ли эта дверь к выходу?»

Оба брата и девушка загалдели, перебивая друг друга. Я скорчил гримасу. Странно видеть, когда гладкокожие ведут себя так же, как мои городчане. Тут надо сосредоточиться, подумать, а они шумят без толку.

М-да… А девочка-то права. Только теперь надо правильно вопрос составить, да понять, какому из искинов его задать…

Тут МихМур выпалил, перекрикивая остальных:

– Мы все дураки! Надо просто спросить у искина: «Ты человек?», и тогда мы узнаем, кто из них говорит правду. Лгун ответит: «Да!»

Хм… Я, конечно, уважаю Михея – воин он знатный, но вот в решении головоломок явно не силен.

– Задача, – говорю, – состоит в том, чтобы определить правильный выход, а не выяснить, кто из искнов врет.

МихМур смутился, и я его понимаю – так перед самкой опростоволоситься. Парень вроде даже ниже ростом стал.

А я начал прикидывать. Получается, на вопрос: «Что скажет противоположный искин, если спросить, ведет ли его дверь на свободу?», врун ответит или «да», или «нет». Оба ответа – ложь. Если тот же вопрос задать другому искину про ту же дверь, он даст те же ответы. Если задуматься, получается интересная вещь: о «правильной» двери они оба дадут отрицательные ответы, а о «неправильной» – положительные.

Изложил я все это вслух моим спутникам. Не сразу, но поняли.

– Вот, – говорю, – и выходит, если любой из искинов, все равно какой, отвечает «нет», значит, на волю ведет та дверь, о которой спрашивали. А если «да», то противоположная.

– Погодите, – заговорила Волжана, – а какое же слово тогда является кодовым? Нам же надо не просто загадку решить, а код от тайника найти!

Все опять растерянно замолчали.

Мне это только на руку. В тишине лучше думается.

Так. Вопрос, который следует задать искину, получился длинным. Слов в нем много и каждое может оказаться кодовым. Но перебирать их времени нет. Да и кто знает, вдруг после неправильного ответа дверь сама собой заблокируется? Мы же не знаем, сколько дается попыток. Так что перебор исключаем.

Тут опять Михей предположение высказал:

– А может это слово «выход»?

– Может, – говорю. – Только нам надо не гадать, а точно определить.

Тогда МихМур решительно так подходит к двери и говорит:

– Пока не попробуем, не узнаем.

Вижу, собирается набрать что-то. Я как закричу:

– Не-е-ет!

Кричу, а сам вдруг понимаю, какое слово надо набрать…

Волжана Данилова

Никогда не бойся делать то, что ты не умеешь.

Помни, ковчег был построен любителем.

Профессионалы построили «Титаник»

(мудрость Древних)

Когда МихМур подошел к двери, Волжану напугала его решимость – а вдруг ошибка! Но когда у девушки почти над ухом раздался рев урга, она едва в обморок от неожиданности не грохнулась. Но уж оглохла точно.

– Не-е-ет! – ревел Брон.

МихМур от двери аж отпрыгнул. А ург, как ни в чем не бывало, говорит:

– Я знаю правильный код! Он у нас с самого начала был перед глазами. Можно ввести любое из слов: «да» или «нет».

– Это откуда такое следует? – вмешался Кий. Он был гораздо рассудительнее брата и не собирался понапрасну рисковать.

– Из логики, – пояснил Брон. – Ведь в задаче кодовым является то слово, по которому искин открывает правильную дверь. Пропуском является не вопрос, а ответ на него. Раз правильных ответа два, значит, они оба и годятся.

– Как это два слова? – запротестовала Волжана. – Так не бывает. Кодовое слово всегда только одно!

– Думаю, Брон прав, – весомо заговорил Кий. – В данном случае кодовых слов действительно два. Такое у Древних бывало, хоть и не часто. Это, так называемая, дополнительная ступень защиты. Чтобы смутить того, кто пытается пролезть без спросу. Я с таким уже сталкивался.

Он быстро написал на голографическом экране слово: «да».

Дверь, замаскированная под кусок скалы, зашуршала в пазах, раскрываясь…

Михей Муромов

Не нужно бояться монстров.

Пусть монстры боятся тебя.

(мировоззрение МихМура)

За дверью оказалась небольшая ниша, освещенная мягким голубоватым светом.

Я первым осторожно сделал шаг внутрь, чувствуя, как замирает сердце. Меня всегда охватывает оторопь, когда я сталкиваюсь с техникой или сооружениями Древних. Конечно, я имею в виду не привычные вещи вроде гравилетов или бластеров, а такие сооружения, как это – непонятно, для чего предназначенное, таинственное, величественное.

Под ногами матово мерцал пол, по гладким стенам пробегали мягкие радужные волны, а потолок был темным и будто бархатным с целой россыпью жемчужных точек.

«Красотища!» – восхищенно протянул Раф.

На одной из стен висело множество экранов, сейчас не действующих. Была и панель со сложной цветовой и цифровой индикацией. Для чего предназначена, хрен поймешь. Тут без мозголомов делать нечего. Хотя, конечно, и в Гурьевске мастера есть. Им дай срок, они в чем хочешь разберутся, любую машинку запустят.

Внезапно тихо всхлипнула Волжана.

– Ты чего? – заволновался Кий.

– Я вспомнила… Теперь я вспомнила все. Мы с отцом и братом были здесь…

– И где тут спрятан «Арктур»? Что-то его не видать.

Волжана обвела рукой зал:

– Это и есть «Арктур». «Страж медведя». Портал. Вернее, один из множества порталов.

Она подошла к панели, помедлила немного, будто вспоминала, а потом набрала комбинацию из нескольких разноцветных клавиш.

– Вроде бы брат делал так…

Тотчас засветился один из экранов. На нем появились линии с узелками. Замелькали незнакомые названия: Борей, Паллада, Спика…

Я как завороженный смотрел на карту. Конечно, мы все слышали про порталы Древних. Будто бы с их помощью можно как-то путешествовать по всей Земле – мгновенно преодолевать невероятно огромные расстояния. Да, мы все с детства слышали эти сказки. Но ни один из нас не знал, как выглядят на самом деле эти загадочные порталы. Не сохранилось подобной информации, описания оказались утеряны в веках. Лично я полагал, что портал – нечто вроде сверхскоростного гравилета. Кстати и сейчас до меня еще не дошло, как же можно путешествовать с помощью этой ниши, может поэтому я и задал глупый вопрос:

– Волжана, а как поднять этот портал в воздух? Давайте улетим сейчас прямо на нем, а?

– Он не летает, – покачала головой девушка. – Порталы работают как-то иначе. Я толком не знаю, как. Год назад в заброшенном бункере отец нашел документы с описанием работы порталов, но они с братом так и не смогли в них разобраться. Тогда решили сначала разыскать «Арктур», дескать, на месте легче понять, что к чему. Ну, вот… Найти нашли, а разобраться так и не успели, Палич помешал…

– Кстати, о Паличе, – спохватился я. – Он вот-вот будет здесь. Закрываем эту штуку обратно и уходим отсюда. Соберем совет общин, как вы и говорили, расскажем им про «Стража медведя». Пусть они выделяют войско для охраны портала от Палича, потому что чую, скоро из-за этого местечка разгорится большая драка. Ох, и большая!

– Ты прав, – поддержал меня Кий. – Надо действовать быстро.

Наперегонки мы бросились к выходу. Волжана попыталась закрыть дверь, створка вначале поддалась, доползла до середины и встала намертво.

– Что за черт? – заволновалась Волжана.

– Дай я попробую, – отстранил ее Кий.

Затем безрезультатно попробовали мы с Броном. Глухо! Дверь и не думала закрываться! Вход в портал сиял открытой щелью, привлекая внимание. Теперь не заметить ее мог разве что слепой.

– Что будем делать? – впервые в жизни я видел панику на лице Кия. – «Арктур» так оставлять нельзя, иначе уже к сегодняшнему вечеру он станет собственностью Палича!

Пришлось предложить:

– Я останусь здесь и присмотрю за ним.

«Как это “присмотрю”?! – взревел Раф. – Да ты понимаешь, что вот-вот здесь соберется целая армия гада Палича?! Они от тебя и мокрого места не оставят!»

«Не преувеличивай, – отмахнулся я. – На известном тебе балконе прекрасная позиция. Заняв ее, я смогу защищать тропу и “Арктур” вместе с ней хоть всю оставшуюся жизнь».

«Ага, вот именно, что оставшуюся, – Раф добавил в пси-речь ехидства. – И весьма короткую, учти».

Я не стал ему отвечать. Зачем? Он вечно всем недоволен, ворчит и трусит. Наверное, стоит все-таки продать его мозголомам.

– Будьте спокойны, присмотрю за «Арктуром», – повторил я. – А ты, братишка, забирай Волжану и летите в Гурьевск. А потом и по другим общинам. Расскажите про «Стража» и убедите людей как можно быстрее собрать всеобщинное войско для его защиты.

– Нет! – Кий, разумеется, не мог не начать спорить. Его благородство, как пить дать, не позволит оставить меня одного. Вот ведь придурок. Он всегда меня раздражал. Сейчас начнет чушню всякую гнать. Ну, так и есть… – Я не оставлю тебя одного! Пусть в Гурьевск летят Брон и Волжана, а мы…

Пришлось перебить:

– Не выйдет, братишка. Ну, кто будет слушать урга? Да в некоторых людских общинах их и близко к забору не подпускают, стреляют сразу на поражение. А одна Волжана не справится.

– Тогда с ними лети ты. А я останусь, – уперся Кий.

– Глупее ничего не мог придумать? – разозлился я. – Да от меня люди шарахаются еще почище, чем от пришельцев. Это ты у нас дипломат. А я воин. Так давай каждый будет делать СВОЕ дело.

– Он прав, – поддержал меня Брон.

Я подошел к Кию, обнял за шею.

– Послушай, братишка, давай-ка взглянем на вещи реально. У меня лучше получится удержать тропу. Я смогу продержаться дольше, чем кто-либо другой. Зато ты быстрее всех сумеешь убедить людей, как надо действовать. Ты соберешь войско и приведешь сюда. И когда ты вернешься, я буду еще жив, обещаю.

Кий стоял и молчал, но я уже знал, что убедил его.

– Я останусь с МихМуром, – подала голос Волжана.

Этого еще не хватало!

– Вот уж нет! – обозлился я. Ни сил, ни времени на нее у меня уже не оставалось. Я исчерпал свои дипломатические запасы на уговоры брата. К тому же в ущелье вот-вот нагрянет Палич. И не надо, чтобы к этому моменту Кий и Волжана еще были здесь.

– Я останусь, – упрямо сдвинула брови девушка… внезапно закатила глаза и рухнула без сознания на тропу.

– Ты что сделал? – набросился на меня Кий.

– Усыпил ее. Ты что не заметил, как я нажал сонные точки у нее на шее? И какой же ты после этого гард?

– Я заметил, что именно ты сделал! – разозлился он. – Я спрашиваю: ЗАЧЕМ ты это сделал?!

– По-другому она бы не ушла. А так… Забирай ее и проваливай.

– А-а-а… Ладно… Удачи, братишка. – Кий обнял меня, прижал к себе каким-то судорожным жестом, а потом легонько оттолкнул и низко наклонил голову, пряча глаза. Но быстро справился с собой, сказал почти спокойно: – Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Ты только продержись, Михей, ладно?

– Конечно, продержусь, – фыркнул я. – И не надейся избавиться от меня в ближайшие двадцать лет как минимум.

– Ага, – Кий через силу улыбнулся, подхватил Волжану и бегом бросился к выходу из ущелья.

Я остался один.

Один?!

«Раф, а куда подевался Брон?!»

«Он ушел, когда вы с Кием решали, кому оставаться, а кому лететь».

Вот как! Поглощенные разборками мы и не заметили, как ург слинял. Тоже мне гарды! Нет, а Брон-то хорош – исчез, будто вор. Испугался остаться со мной и постеснялся сказать об этом в глаза?

«Трус!» – припечатал его Раф.

«Нет, он не трус. Он просто разумен. Гораздо разумнее нас, если не захотел умирать здесь, на этой тропе. Ведь, между нами говоря, мне в одиночку… да и нам с ним вдвоем… не продержаться слишком долго. День-два. А может и меньше. Это будет зависеть от того, насколько яростно люди Палича станут атаковать тропу. Наверняка он стянет сюда почти все силы. И боевых роботов и гравилеты. Так что скучать не придется».

«Да ладно тебе. Мы продержимся не только два дня, а дольше. Намного дольше, – проявил оптимизм Раф. – И потом за два дня Кий успеет собрать войско».

«Ты всерьез веришь в это?»

«Нет, – признался Раф. – По самым скромным прикидкам ему потребуется неделя, не меньше. Людям требуется уйма времени, чтобы договориться между собой. Но погоди, МихМур! Если ты знал, что дело безнадежно, зачем остался? На что рассчитывал?!»

«На удачу. На чудо. А еще на то, что смогу как следует потрепать армию Палича, и тогда Кию с войском будет чуть-чуть легче выбить его из ущелья. Говорю же, драка за “Арктур” пойдет страшная, затяжная. В этой войне каждая мелочь может оказаться решающей…»

«МихМур! – перебил Раф. – К нам гости!»

Ну, вот оно, началось…

Я быстро проверил собранный арсенал, расположил его так, чтобы боеприпасы были под рукой, залег за скальным парапетом и навел прицел бластера на тропу…

День спустя,

Городец,

Брон из расы ургов

Пускай козел на дуб не пялится,

Тогда он на него не свалится

(мировоззрение Брона)

«Тмох лупал глазами и хватал воздух ртом, будто никак не мог надышаться. Убить его сейчас было легче легкого, но я пришел не убивать, а восстановить справедливость, поэтому схватил негодяя за шкирку, выволок из дома и потащил на судную площадь. Он только скулил от страха, даже не думая сопротивляться.

Вокруг нас постепенно собирался народ – весть о моем возвращении облетела Городец в один миг. Подтянулся десяток охраны с арбалетами в руках. Десятник Мкар встретился со мной взглядом и слегка голову наклонил, вроде как поздоровался. Поздороваться-то поздоровался, а оружие наготове держит. И применит его против меня, не задумываясь, если я не смогу сейчас свою правоту доказать. Оно и правильно – закон есть закон. Один для всех. И для друзей, и для родственников, и для вожаков – настоящих или бывших. А охрана как раз и поставлена – закон блюсти.

Обвел я собравшихся долгим взглядом, руку вверх поднял, требуя тишины, и сказал громко:

– Я, Брон из рода Ыымов, обвиняю Тмоха из рода Аачей в двойном убийстве и требую выполнения закона!

– Он врет! – завопил Тмох. – Сам шамана и Рупену прирезал, а теперь на других валит! Мкар, я приказываю схватить его!

Десятник лишь досадливо плечом повел и на нового шамана посмотрел. Когда обвинение касалось вожака, власть временно к шаману переходила. Ему теперь закон вершить и за соблюдением обычаев надзирать.

– Тмох верно говорит, – известил шаман. – Брон, на тебе и впрямь обвинение висит. Так что не имеешь права ты другого обвинять. Сперва сам оправдаться должен.

– Я готов свое честное имя прямо сейчас обелить. На сшибке. С кем скажете, с тем махаться и стану.

Шаман кивнул: дескать, все верно, все по закону, и к обществу обратился:

– Кто обвинителем выступит?

Молчит народ. Вернее, между собой переговариваются, кое-где даже до ругани доходит, но со мной на сшибку идти не хотят.

– Значит, тебе, Тмох, как вожаку, на сшибку с Броном идти, – вынес вердикт шаман.

Я оскалился и весело так на Тмоха посмотрел, а он затрясся весь и движение назад сделал, будто бежать хотел, но Мкар его не пустил, наоборот легонько вперед подтолкнул: иди, мол, сражайся за правду, вожак. Ну, он и пошел… Ко мне…»

Два дня спустя,

Ущелье Василиска,

Михей Муромов

Если у тебя хотят отобрать оружие,

сначала отдай им свои пули

(мировоззрение МихМура)

«МихМур, очнись… МихМур, очнись…» – пси-голос Рафа вырвал меня из короткого забытья.

Одному из гранатометчиков удалось накрыть мою позицию с гравилета. К счастью, основная сила взрыва досталась парапету, но меня сильно посекло осколками. На краткий миг я даже потерял сознание, а Раф, похоже, решил, что мне кранты.

«МихМур!» – выл кибер-страж.

Пришлось ответить:

«Ну, что тебе?»

«Ты жив! Тогда чего валяешься, как дохлый василиск? Вставай! Они уже бегут по тропе!»

Бойцы Палича и впрямь подобрались опасно близко. Решили, видно, что уже некому им ответить. Расслабились, сволочи. Напрасно. Луч моего бластера быстро научил их осторожности…

«МихМур!!!»

От пси-вопля Рафа меня аж подбросило.

«Чего ж ты так орешь-то?»

«Ты только что снова потерял сознание», – пояснил искин.

Вот как. А я даже не заметил этого. Плохо дело. Ох, и плохо…

Я помотал головой, пытаясь разогнать подступающую мглу, непослушными пальцами сжал рукоять гранатомета и постарался сфокусировать взгляд на тропе. По ней опять бежали какие-то косматые фигуры. Ну, держитесь, гады…

– Не стреляй! МихМур, это я! – завопил знакомый голос.

– Брон?! Ты вернулся?

– И не один. Привел три десятка бойцов. – Ург мягко, но решительно вырвал у меня из руки гранатомет. – Посиди-ка в сторонке, Михей. Вон, пусть шаман тобой займется, пока ты совсем кровушкой не истек. Иди-иди. Ты свое дело сделал, удержал тропу. Теперь пришел наш черед повоевать.

Меня отволокли под скальный карниз. Шаман ургов заставил выпить какой-то горький отвар, и теперь хлопотал вокруг, перевязывая мои раны. А я смотрел в светлое, опаленное полуденным солнцем небо, слушал раскатистые взрывы гранат и злые трели очередей и понимал, что теперь всё будет в порядке. Что скоро на горизонте появятся гравилеты, которые обязательно приведет Кий, и затянувшийся бой закончится.

А потом…

Палич, разумеется, не оставит попыток захватить портал, но объединенная армия общин сможет выдержать его натиск, так что моя помощь тут уже не понадобится. И мне вновь придется уйти, как я и обещал Кию. Вопрос лишь в том, куда именно…

«Раф, – мысленно окликнул я искина, – а ты хотел бы посмотреть, что же находится там, снаружи, за пределами Сибирского Котла?»

«Ну, что ты опять затеял?» – обреченно откликнулся он.

«Да так подумалось… Смотри. Кто-то же должен будет первым испытать на себе, как работает портал. Первым отправиться за Кольцевые горы во внешний мир. Так почему бы не нам с тобой, а?»

Рафаэль не ответил, но я почувствовал, как в нем жаркой искоркой разгорается любопытство.

*В качестве цитат использованы поговорки, а так же высказывания Вуди Аллена, Александра Иванова, Томаса Фулера, Фаины Раневской, Даниеля Дефо, Бенджамина Франклина, Михаила Жванецкого, Дейвида Бринкли, Оскара Уайльда и др.

ПОСЛЕСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Уважаемые читатели!

Текст сюжетно завершен. Изначально полагал, что это будет первая часть, а вторая - приключения МихМура и Рафа за пределами Сибирского Котла. Но большого интереса со стороны читателей не вижу, поэтому над продолжением работать пока не буду. Своими репостами, лайками и комментариями Вы можете изменить эту ситуацию, если захотите.

ГЛОССАРИЙ

Багрец – инфернальное излучение (по другой версии материя), которое появилось на Земле после Пробоя. Поглощает пространство и время, изменяя законы физики. Занимает целые области Земли, причем они медленно, но неуклонно расширяются, уничтожая на своем пути все живое.

Василиск – гигантская ящерица с планеты Идил. Самый опасный хищник изменившейся Земли. Нападает из засады, умеет сливаться с окружающей природой, как хамелеон. Имеет жуткие глаза-излучатели, которые действуют как парализатор. Хищнику достаточно зацепить живое существо взглядом, и у того наступает полный паралич тела, словно перебит позвоночник. Процесс необратимый – парализованный остается таким до конца своих дней. Василиск пожирает парализованного заживо, иногда в течение нескольких дней.

Гарды – полукровки, потомки от связи людей с инопланетной расой идилов. У гардов есть псионический дар, они все способны на пси-речь, а некоторые к тому же умеют читать мысли, как их прародители идилы. Так же у всех гардов имеется врожденный «ген ратника» – способность переходить в боевой режим, при котором повышается скорость реакции и появляется возможность управлять пси-энергией в боевых целях. Внешне гарды не отличимы от обычных, чистокровных землян за исключением глаз. В момент управления пси-энергией цвет и размер роговицы может меняться (подробнее см. Идилы).

Гравилет – летательный аппарат, в основе движителя которого лежит управляемая антигравитация. Динамический потолок 300 метров.

Девятка – искусственный интеллект (искин) девятого поколения, дальний потомок персонального компьютера. Девяток создали земляне (см. Древние) сразу после Пробоя в качестве интеллектуальных самообучающихся киберзащитников от псиоников-инопланетян (см. идилы). Киберзащитники умеют принимать любую окраску и форму по желанию, правда, в рамках определенного, небольшого объема. Перемещаются они тоже самостоятельно – вслед за владельцем, к которому намертво привязаны паролем. Передвигаются по воздуху с использованием антигравитации, как гравилеты.

Древние – поколения землян, которые жили до и во времена Пробоя.

Земля – обитаемая планета из галактики Млечный Путь. Во время Пробоя на ее поверхность переместились территории других планет.

Идил – обитаемая планета из галактики Андромеда. Во время Пробоя часть территории планеты оказалась на Земле.

Идилы – высокоразвитые человекоподобные существа, урожденные планеты Идил. На планете перед Пробоем было единое правящее государство, которое захватило мировое господство и создало военизированное, разделенное на касты общество. Правящая каста проповедовала геноцид и жесткую экспансию. К моменту Пробоя идилы уже успели освоить космос и захватить единственную обитаемую планету Кох в соседней солнечной системе. Внешне идилы неотличимы от людей во всем, кроме глаз. Роговица идилов может менять цвет и размер: увеличиваться во всю ширь так, что становится не видно белка, или сжиматься в точку, и тогда глаза кажутся белыми. Изменения роговицы происходят в момент управления пси-энергией. В спокойном состоянии глаза выглядят обычными.

Изобат – весьма ценный изотопный источник энергии с очень большим запасом мощности. Может работать бесперебойно несколько десятков лет.

Искатель – профессионал, занимающийся поиском вещей, техники, инфокристаллов и прочих предметов Древних в руинах заброшенных городов.

Кох – обитаемая планета галактики Андромеда. Перед Пробоем была порабощена идилами.

Кохяне – разумные обитатели планеты Кох. Перед Пробоем были рабами идилов. Те из кохян, что проживали на планете Идил и после Пробоя попали на Землю, во время Второй Войны Пробоя подняли восстание, в результате которого была истреблена большая часть идилов.

Летучие медовики – представители фауны с планеты Ургонир. В отличие от земных пчел являются живородящими млекопитающими. Живут колониями с распределением обязанностей, как у муравьев. Есть медовики-воины, есть добытчики, а есть медоносы, они и откладывают в ульях-гнездах некую субстанцию светло-зеленого цвета с темными, будто малахитовыми прожилками. Данная субстанция получила название медвяница. Очень полезная, кисло-сладкая, чуть терпкая, с приятным вкусом и запахом, напоминающим клубничный. Используется, как самостоятельное лакомство, так и в качестве начинки для пирогов. Из нее также варят горячий напиток с добавлением пряностей, который пьют вместо чая. А еще из медвяницы гонят самогон или делают сладкий ликер.

Мясоеды – разумные существа, урожденные планеты Ургонир. В отличие от ургов не всеядны, способны потреблять преимущественно животную пищу, за что и получили свое название. Внешне похожи на горилл с длинными полосатыми хвостами. Длина хвоста, цвет, количество и расположение полосок является главным критерием привлекательности самцов и самок. Прямоходящие. Физически очень сильные. Отличные горняки и металлурги. До Пробоя заселяли один из небольших материков Ургонира. Были объединены в единое государство, в котором царил матриархат. Во главе стояла самка, носящая титул Главная Мать.

Пробой – чудовищная катастрофа, носящая не столько физический, сколько инфернальный характер. В результате на поверхности Земли оказались вперемешку территории других планет из разных галактик Местной группы сверхскопления Девы. Пробой так же породил на новой, измененной Земле некие области инфернальной материи, прозванной Багрецом.

Сибирский Котел – сформировался на Земле после Пробоя в результате слияния двух горных массивов: Уральского и Саянского, которые образовали нечто вроде кольца. Эти Кольцевые горы неприступной стеной отрезали жителей Котла от остального мира. Перейти их практически невозможно, так как содержание кислорода резко падает уже на высоте пятьсот метров, а к восьмистам равняется нулю.

Сколопендра – ядовитое хищное насекомое с планеты Ургонир, размером с зайца, внешне напоминает богомола с челюстями крокодила и раздвоенным змеиным языком. Один из самых опасных хищников новой Земли.

Сохатый – лось-мутант, травоядное животное с острыми, пикообразными рогами и ядовитой слюной. Сохатый может прицельно плеваться на расстояние до трех метров. Слюна по воздействию сродни соляной кислоте. Для выработки яда у лося появились дополнительные железы, которые расположены на спине, отчего визуально появилось два, реже один горб, как у верблюда.

Урги – разумные человекоподобные существа, доминирующая раса планеты Ургонир. От человека отличаются массивной кряжистой, будто медвежьей, фигурой. Тело и лицо ургов обоих полов покрыто короткой мягкой шерстью, как у короткошерстных кошек, а на голове переходит в густую, похожую на львиную, гриву. Цвет шерсти, как правило, однотонный: черный, белый, серый или рыжий разных оттенков. Изо рта растут четыре острых клыка, которые выступают над губами. Пальцы рук вместо ногтей снабжены острыми прочными выкидными когтями. В спокойном состоянии их не видно, подушечки пальцев мягкие. Но при желании, с помощью мускульного усилия, ург может мгновенно выпустить когти. К моменту Пробоя на планете было множество государств ургов разной степени развития и с разным социальным строем от анархии до диктатуры. Самое передовое из государств только-только освоило пар и производство пороха.

Ургонир – обитаемая планета из карликовой галактики Большое Магелланово облако (спутник галактики Млечный Путь). Во время Пробоя часть территории планеты оказалась на Земле.

Уричи – полукровки, рожденные от связи людей с инопланетянами из расы ургов. Как правило, высокие, широкоплечие, с крупной фигурой. Хотя внешне почти не отличаются от человека, только у некоторых могут быть клыки, как у их прародителей ургов. Шерсти и выкидных когтей не имеют, разве что ногтевые платины крепче человеческих.

Файтер – интеллектуальный самообучающийся боевой робот, обладает встроенным пси-оружием и пси-защитой, а так же имеет четыре «руки», в которые крепится сменное оружие от бластеров до плазмометов.