Страж Гарема. Книга 1

Глава I

Перед воротам стояли сорок восемь человек. Напряжённых и безоружных. Половина была одета в простые серые кафтаны с приколотыми на них брошами в виде гербов их семей. Гордых аугериев павшей империи. Тех, кто проиграл битву за свою страну и теперь спешил занять место при столичном дворе победителей.

Тем паче Фаргиты перенесли столицу прямо сюда. Переименовав Тальвец, стоящий со времён агастиан, в Тальвис. А на месте дворца императора сейчас возвышался новый. Надстроенный поверх прежнего и в несколько раз превышающий его своими размерами.

Двадцать четыре мужчины, что были облачены в простые серые кафтаны, относились к знатным семьям проигравшей страны. Каждый из них должен был стать стражником внутреннего дворца и гарема.

Одержавшая верх династия Фаргитов захватила территорию, почти равную той, что контролировала ранее. Удержать такие владения голой силой было невозможно. Именно поэтому молодой падишах фаргитского государства изменил правила гарема, которые до него никто не трогал веками. Включив туда трёх свободных женщин. Старшую дочь убитого императора, одну из его сестёр и племянницу.

Каждая стала официальной наложницей, при этом оставшись свободной женщиной. Точно так же он поступил ещё с восемнадцатью аристократическими семьями.

Разница заключалась только в том, что все мужчины среди Сейвалов, включая маленьких детей, были безжалостно убиты. Тогда как бывшие аугерии стали пашами и присягнули на верность династии, отправив женщин своей крови в гарем падишаха наложницами, а мужчин - стражами. Теми, кто должен был разбавить изменённый гарем, заодно став его частью и скрепив султанат с аристократической сейвальской прослойкой.

Новых стражей назвали керданами. Точно так же, как воинов, что, согласно записям фаргитской династии, в далёкой древности охраняли гаремы их предков. Оставаясь при этом полноценными мужчинами.

Наверняка подобный опыт и стал причиной появления евнухов. Вот только в гареме побеждённого сейвальского императора оскоплённых мужчин не имелось вовсе. Так же, как и рабынь. Только свободные женщины, что относились к аристократическим родам и самые обыкновенные стражники. Ограниченные лишь клятвой, которую они приносили Паноне.

В строю будущих керданов стоял и я сам. Почти не спавший за эти сутки и окутанный маревом глухой злобы.

Первыми в Императорские ворота, что на ирхадском языке звались Ваб-ас-Хюман, вошли почётные представители двадцати четырёх наших семей. Среди которых был и мой дядя Мавриций. Второй по положению после главы в нашей семье. Человек, которого я поклялся убить.

Следом двинулись мы. Двадцать четыре безмолвных и хмурых человека, не ждущих ничего хорошего от этого рассвета. Внутри нас уже ждали. В небольшом шатре, что был разбит прямо в саду внешнего дворца, на подушках восседал один из членов Блистательного совета.

В лицо я никого из них не знал, но высокая белая шапка, на которой была вышита диагональная ярко-красная линия, однозначно на это указывала. По одну руку от него восседал седобородый кхаддан. Один из служителей пантеона семи богов, которому поклонялись Фаргиты. По другую расположился старательно сохраняющий невозмутимость тессид. Служащий агастианскому пантеону из двенадцати богов, которые безраздельно властвовали в Сейвале до прихода завоевателей.

Справа и слева застыли фигуры стражи внешнего дворца - останджи. В парадной ярко-красной форме, высоких алых шапках и пальцами, что, согласно церемониальным правилам, обхватывали рукояти мечей. Со стороны выглядело так, будто они в любой момент готовы броситься в бой.

Из многочисленных окон за нами наверняка наблюдали многие другие. Но я сосредоточил своё внимание на двух стоящих впереди алтарях. Размещённых прямо перед тремя официальными лицами, что олицетворяли здесь власть падишаха.

Настолько сконцентрировавшись, что не сразу заметил нескольких евнухов, одетых в халаты. Всего тех было пятеро - они замерли позади шатра. Ожидая, пока все мы дадим клятву верности, чтобы потом проводить в покои внутреннего дворца, а оттуда в гарем.

Люди, что стояли передо мной, один за другим приносили клятвы. Обещая не злоумышлять против государя, повиноваться его воле, взирать на его женщин так, будто те сделаны из камня и грязи, а приказам подчиняться безукоснительно, всегда заботясь о победе фаргитской династии. Когда девять человек передо мной один за другим проговорили одни и те же слова, подошла и моя очередь.

На короткий миг я заколебался. Всё было уже решено. План пришёл в голову этой ночью и казался единственно возможным. Если не считать глупых мальчишеских идей вроде бегства на север или на восток, в Фокийскую республику, иных вариантов дать бой родственникам у меня не было.

Собравшись с духом, шагнул вперёд. Неспешно добрался до двух алтарей, замерев перед ними. А потом шагнул к левому из них.

За спиной зашелестела волна шёпота, а представитель Блистательного совета изумлённо вздёрнул брови. Левый алтарь стоял здесь лишь по одной причине - напомнить о вере победителей. Никто не предполагал, что кто-то преклонит перед ним колено.

По этой же причине справа от визиря восседал представитель кхадданства. Если я ничего не путал, узор на его чалме указывал, что это тарыф. Один из тех кхадданов, что стояли сразу после арнифа. Говорящего напрямую с южными богами, которые вот-вот должны были стать моими.

Плавно опустившись на одно колено, склонил голову. Вытянув руку, обхватил деревянную ручку крохотного кривого ножа, лежащего в выемке. Только бы не ошибиться сейчас. Я десятки раз проговаривал про себя все этапы процедуры. Но само описание получил от уличного ирхадского торговца. Одного из тех, что пришёл сюда с военными обозами. Тот запросто мог где-то ошибиться.

Крепко сжав деревянную ручку ножа, приставил острие к левой ладони и надавив, провёл чуть в сторону, пуская кровь. Подняв руку, прижал к шероховатому камню алтаря и не поднимая глаз, заговорил.

- Взываю к семи великим и единственно истинным богам. Желаю отринуть старую жизнь и начать новую под вашими сияющими знамёнами. Отказаться от старого имени и заново родиться в ваших глазах. Примите ли вы меня?

Следуя этикету, принятому среди ирхадов, я держал глаза опущенными вниз, смотря в землю. А весь скромный обзор, который оставался, перекрывал массивный каменный алтарь. Зато никуда не делся слух - я хорошо расслышал, как поднялся на ноги и зашагал ко мне кхаддан. Спустя ещё несколько ударов сердца рядом зазвучал его голос.

- Семь великих и единственно истинных богов услышали тебя и даруют свою милость. Кого из них хочешь ты выбрать своим покровителем?

Самая сложная часть была позади. Семеро откликнулись на зов - дорога вперёд была открыта. Без поддержки со стороны такое происходило далеко не всегда. А вот ответ на вопрос кхаддана у меня уже был готов.

- Прошу милости и покровительства от великого и бесконечного в своей мудрости Раффа, что стоит во главе семерых и ведёт их вперёд. Ещё прошу о покровительстве Лиасу, ту, что направляет клинки отмщения, великую и бесконечную в своём гневном терпении.

В выборе Раффа, который управлял стихиями, покровительствовал людям, облечённым властью и ведал смертью, ничего странного не было. В качестве первого покровителя его выбирали почти все аристократы.

Вот Лиаса, бывшая богиней возмездия и охоты, что заняла место в пантеоне после того, как отомстила убийце своих родителей, была другим делом. Её в качестве покровительницы выбирали либо охотники, либо те, кто принимал на себя обет мщения.

Рискованный выбор. Особенно если ты сейвалец, чья страна захвачена Фаргитами и поделена на провинции. Подумать могут всякое, в том числе самое нехорошее. Мой расчёт строился на том, что чуть позже это нивелируется клятвой, которую я дам на этом же алтаре.

- Великий и бесконечный в своей мудрости Рафф, так же как и великая и бесконечная в своём гневном терпении Лиаса, услышали тебя. Даруют они тебе свою милость и покровительство. А звать тебя отныне будут... Кадмир.

Пальцы левой руки, что до сих пор были плотно прижаты к камню алтаря, чуть дрогнули. Всё сложилось как нельзя удачнее.

- Теперь скажи мне, в каком месте ты родился, Кадмир?

По-прежнему не отрывая глаз от земли, я чуть-чуть повернул голову влево. Очень хотелось посмотреть на лицо дяди. Удержаться вышло с трудом.

- Ольхам. Маленький городок далеко к востоку отсюда.

- Да услышит меня весь мир. Отныне зовут тебя Кадмир Ольхамеш. Под этим именем ты будешь нести службу падишаху, станешь жить и под ним же умрёшь.

Вот и всё. Теперь я был единоверцем ирхадов, которыми правили Фаргиты. Двенадцать агастианских богов, которым я молился с самого детства, были отринуты. Они ничем не помогли, когда наша семья была сокрушена. Встали на сторону сильных, не помешав тессидам вынести несправедливое решение. После такого я не видел никакого смысла хранить им верность.

Слова самой присяги звучали точно так же, как и у всех. Только клялся я именами великого Раффа и великой Лиасы. После чего поднялся на ноги и пройдя вперёд, присоединился к девятерым будущим стражам, что уже дали клятву.

Взгляд дяди я поймал только после того, как перед агастианским алтарём опустился следующий в очереди. Именно в тот момент я слегка приподнял голову и увидел разъярённые глаза Мавриция. Человека, который только что получил мой первый удар.

Теперь семье придётся послать сюда ещё одного человека и выбор неминуемо падёт на кого-то из его сыновей. В указе падишаха было чётко указано, что каждый из присланных должен исповедовать агастианскую веру и быть холост. Подходящие сыновья есть только у Мавриция и Ларца, который был аугерием, теперь став пашой. Очевидно, кого из них выберут. А я стану с нетерпением ждать.

Спустя тридцать дакхов, каждый из которых длился пятьдесят семь ударов сердца, всё закончилось. Мы стояли как раз напротив одной из часовых башен, установленной около ворот, что позволяло легко следить за временем.

Когда последний из будущих керданов дал присягу, тут же приблизилась пятёрка евнухов. Четверо статусом помладше, стояли позади, в широких клетчатых халатах, накинутых поверх кафтанов. Впереди был один постарше, в одноцветной чалме и халате с более крупным узором.

- Следуйте за мной, аги. Идём же. Поспешите.

Голос у него оказался неожиданно мягким. Во всём остальном евнух, несмотря на все страшилки, что мне рассказывали про них в детстве, казался обычным мужчиной. Встреть я его на улице, никогда бы не подумал о проблемах внизу.

Открыто осуждать мой поступок никто из двадцати трёх сейвальцев не рискнул. Но косых взглядов я поймал немало. Особенно от того, на чьём кафтане была приколота брошь с гербом Телециев. Давних наших союзников, которых Мавриций звал верными друзьями.

Своё собственное гербовое украшение я снял ещё до того, как опустился на колено перед алтарём. Убрав его в карман. Сделана брошь была из золота. А значит, могла пригодиться и в моей новой жизни, превратившись из символа в кусок драгоценного металла.

Переоделись мы уже во внутреннем дворце, полностью переоблачившись в ирхадское. От мягких кожаных сапог, поверх которых нужно было носить туфли без задней части, до странных глухих платьев, что тянулись по самую щиколотку и надевались под кафтан.

Чувствовал я себя странно. Расслабленно и тревожно одновременно. Первый ход был сделан, а удар нанесён. Но пока всё это было лишь мелочью. Уверен, дядя считал меня ничтожным комаром, которого можно легко прихлопнуть. Для чего у него имелись некоторые возможности. Начиная представителем семьи Телециев и заканчивая связями, которыми стремительно обрастала при дворе каждая из влиятельных семей Сейваля.

Я же надеялся на свой ум, удачу и покровительство Лиасы. Во дворце были алтари всем семерым великим. Как только освоюсь, нужно будет сделать богине подношения. Чтобы та хотя бы на миг обратила взор в мою сторону.

- За мной, аги. Время получать оружие.

Сам евнух был вооружён лишь длинным ножом, засунутым за кушак. Нам же полагались кривые ирхадские сабли. Точно такие же, как у пажей, стерегущих внутренний дворец. Плюс каждый получил по одному пистолету. Из самых новых - капсюльных. К которым прилагался мешочек пороха и семь запасных пуль. Пять были сделаны из свинца. Ещё две выточены из смарагдов и напитаны силой.

Последние должны были пригодиться, если придётся столкнуться с одной из подлунных тварей. Либо нашим врагом окажется кто-то божественной крови. Дополнительно каждому выдали по кинжалу.

После чего всё тот же евнух повёл нас дальше. Через Ваб-ас-Даас - Ворота блаженства, которые вели в гарем.

Теперь внимание на меня обращать почти перестали. Вместо этого все новоиспечённые стражники озадаченно переглядывались. Каждый понимал, что мы идём на службу к падишаху и должны будем заступить на посты в гареме. Но никто не ждал, что это произойдёт сегодня же.

- У-цу-цу-цу! Кого ты ведёшь, Каршам-ага? Что за люди?

Плавно выплывший из бокового перехода евнух был одет в одноцветный тёмно-зелёный кафтан и такую же чалму. Что значило - был одним из самых старших в гареме. Только им позволялось носить кафтаны одного цвета. Правда, капо-агой, что был самым главным, не являлся. У того чалма должна была быть украшена перьями.

- Двадцать четыре кердана, Тезил-ага.

- И куда ты их ведёшь? Почему у них мечи? Кто распорядился выдать оружие в первый же день?

Евнух, который вёл нас до этого, склонил голову ещё ниже, уперев глаза в пол.

- Тасени Найва-султан распорядилась, ага. Её личный приказ.

Второй евнух сложил обе руки на животе, накрыв одну другой и смерил собеседника скептическим взглядом.

- Найва-султан, говоришь... Ну раз так, тогда веди их, Каршам-ага. И молись великому Раффу, чтобы никто не допустил ошибки. Иначе вся вина падёт на тебя, ага.

Евнух сгорбился ещё сильнее, хотя это казалось невозможным.

- Да будет милостив Рафф и не случится ничего страшного. Эззала макр!

- Эззала макр, ага.

Повторив последние слова, что прозвучали на староирхадском, Тезил-ага отступил в сторону. Но как только мы двинулись вперёд, вдруг вытянул вперёд руку, указывая пальцем прямо на меня.

- Этого я заберу с собой. Мне как раз нужен стражник в хевваре.

Каршам-ага на миг притормозил, оглянувшись назад. Потом небрежно махнул мне рукой, будто речь шла о мешке пшеницы. Тезил-ага вовсе не удостоил и слова. Лишь ещё раз зыркнул и развернувшись, неспешно двинулся назад в тот же самый коридор, из которого до того появился.

Мне оставалось только следовать за ним. Держа глаза и уши открытыми, а пальцы поближе к рукояти кинжала. Если что - в этом узком коридоре он будет куда сподручнее сабли.

- Как звать-то тебя?

Повернув голову, евнух вскользь посмотрел на меня, озвучив вопрос.

- Кадмир Ольхамеш.

Тот замедлился, обернувшись сильнее и непонимающе наморщив лоб.

- Ольхамеш? Как так? Ты же из сейвальцев. Или нет? На тебе поэтому герба нет?

Взгляд евнуха зашарил по моей одежде, а в голосе появились нотки тревоги. Я же чуть склонил голову.

- Сегодня я принял истинную веру семи великих богов и получил новое имя. Заново родился пред ликом семерых великих.

Застывший передо мной Тезил-ага, руки которого уже скользнули в широкие рукава его кафтана, расслабленно выдохнул. А на его лице появилась улыбка.

- У-цу-цу-цу. Ты смельчак, Ольхамеш Кадмир-ага. Не каждый на такое осмелится. Ох, не каждый.

Подняв вверх указательный палец правой руки, потряс им в воздухе, после чего развернулся и двинулся дальше.

Сейчас было бы неплохо задать несколько вопросов о нашей службе в гареме, которая уже началась. Но я не был уверен, что это хорошая идея. Тезил-ага был одним из старших евнухов - вряд ли они любят вести приятельские беседы с простыми стражниками. Поэтому молча шагал за ним, стараясь запомнить дорогу.

В какой-то степени мне даже повезло. Как минимум, теперь он мог запомнить моё имя. Что уже было немало. Здесь, в цитадели власти, имела значение каждая мелочь.

Через несколько дакхов мы спустились на этаж ниже, оказавшись в коридоре, воздух которого был пропитан влагой. А спустя ещё десяток шагов послышались женские крики, доносящиеся из-за угла.

- Что-то случилось. Нехорошо это, Кадмир-ага. Идём. Посмотрим, что случилось.

Расставив руки чуть в стороны, евнух помчался к повороту. Всё той же плывущей походкой, но настолько быстро, что я, нормально шагая, едва мог угнаться за ним.

За углом обнаружился вход в хеввар, из которого выходили облачка пара. Крики раздавались именно оттуда и Тезил-ага даже не притормозил. А вот я машинально замедлился.

Ирхадские хеввары были не похожи на наши термы. Но суть у них была одна - внутри мылись люди. Как правило, голые.

- Кадмир-ага! Сюда же! Скорее!

В недавней клятве кердана я обещал смотреть на всех женщин гарема так, будто они сделаны из камня и грязи. На тот момент даже не подозревая о том, насколько сложной эта часть присяги окажется в реальности.

Сразу восемь полностью обнажённых молодых женщин. Шестеро из которых пытались добраться до седьмой, которая яростно огрызалась и размахивала керамической посудиной. А восьмая старалась отгородить их друг от друга. Рядом с ней замер и Тезил-ага. Раскинувший руки в стороны и повысивший голос.

- Прекратить! Немедленно! Всех накажу!

Влетев внутрь, я остановился. Пальцы правой руки сжимали рукоять кинжала, но доставать его сейчас необходимости не было. А вот взгляды почти всех присутствующих молодых женщин сместились на меня.

- Кто это, Тезил-ага? Почему здесь посторонний?

Я машинально посмотрел на говорящую. Вдруг поняв, что однажды уже видел это лицо. Год назад, когда давал клятву служить императору и сражаться за него. После чего отправился служить на север, в конную степную стражу.

Эта девушка была тогда рядом с троном. Старшая дочь правителя Сейваля. Та, в ком течёт древняя агастианская кровь.

Сейчас она стояла передо мной полностью голая. И пусть я старался не опускать взгляд ниже, но зрение всё равно охватывало полную картину.

- Это один из керданов, госпожа. Только сегодня заступили на службу. Каждый принёс клятву по...

Договорить ему не дали. Одна из шестерых нападавших, среди которых была и бывшая сейвальская принцесса, осознала услышанное первой. Тут же завизжав и кинувшись в сторону. Следом за ней манёвр повторили все остальные. Кроме той, на которую эти шестеро нападали.

Молодая девушка со странными белыми волосами так и осталась стоять около стены, сжимая в правой руке керамическую миску, которой обычно черпали воду, чтобы себя окатить. Все прочие тут же закутались во что-то вроде простыней. Тонких и моментально намокших от влаги.

Сам я повернулся к ним боком. Стараясь не смущать никого лишним вниманием, но при этом держать в поле зрения. А рядом зазвучал голос Тезил-аги.

- Я сейчас уведу этих разбойниц в их покои, Кадмир-ага. А ты присмотри за теми двумя. Вон та - сегодня идёт к падишаху. А вторая - джари, которая ей дана в услужение. В оба за ними смотри! Чтобы и волоска с головы не упало!

Спустя три удара сердца мимо прошествовала процессия шестерых закутанных в простыни женщин. Парочка из которых смерила меня презрительными взглядами. Следом на выход двинулся Тезил-ага, на миг остановившийся в проходе.

- Ты здесь не торчи, Кадмир-ага. У входа встань. Стереги так, чтобы мышь не пробежала!

Снова покачав в воздухе указательным пальцем правой руки, устремился за принцессой и её небольшой свитой. Я же, подчиняясь приказу, вышел в коридор и расположился около двери. Положив пальцы правой руки на рукоять сабли. Джари, как здесь называли рабынь самого низкого ранга, вместе с наложницей остались внутри, о чём-то тихо переговариваясь.

Через несколько дакхов из комнаты дальше по коридору вынырнули шесть уже одетых женщин, которые, опустив голову, двинулись вслед за евнухом, ни на один удар сердца не прекращающим их распекать и грозиться всевозможными карами.

О том, что надо было уточнить, сколько именно времени мне здесь стоять и можно ли подчиняться чьим-то ещё приказам помимо его, я подумал уже после того, как эта группа оказалась настолько далеко, что их стало не слышно.

Пока никого больше рядом не появилось. А на первый взгляд всё это было обыденным конфликтом. Однако стоять на посту около входа в женский хеввар, в котором ты только что видел обнажённую дочь бывшего императора - не совсем то, о чём я мечтал пару лет назад.

Спустя ещё пару дакхов из помещения снова донёсся шум. Короткий женский вскрик, после которого что-то покатилось по полу. Повернув голову, я посмотрел в проход, заполненный паром.

- Что у вас там? Что-то случилось?

Ответом была тишина. Которую через один удар сердца разорвал женский крик.

В этот раз, врываясь внутрь, я всё-таки вытащил кинжал. Правда, сражаться было не с кем. Джари лежала в луже крови на полу. А наложница, которая до того конфликтовала с принцессой, застыла около гигантской каменной чаши с водой, держась рукой за бок, из которого лилась кровь и потрясённо смотря на меня. Спустя ещё миг она медленно моргнула и рухнула на пол.

Глава II

Сделав несколько быстрых шагов вперёд, я застыл, смотря по сторонам. Но догадка не подтвердилась - кроме меня внутри больше никого не было. Только тела двух убитых рабынь. Наложница султана и джари, которая ей прислуживала.

Хотя нет! Наложница была ещё жива. Схватив одну из простыней, которые лежали на каменной скамье, я устремился к ней. Опустившись на одно колено, начал перетягивать рану. В процессе повернув голову к выходу.

- Тревога! Лекаря сюда, быстро!

Правда, на зов никто не откликнулся. А простыня начала быстро пропитываться кровью. Тогда как дыхание у пепельноволосой рабыни было прерывистым.

Вот и что делать дальше? Оставить пост и бежать за помощью или сторожить её здесь. Кто вообще мог это сделать?

Стоило мне подумать о вариантах, как в коридоре послышался звук шагов. После чего на пороге возникла фигура евнуха. В отличие от Тезила, этот был из стражи. В клетчатом синем кафтане и с кривой саблей на боку.

- Что ты наделал? Как посмел тронуть женщину повелителя?

Выкрикнув слова, продвинулся вглубь, кладя пальцы на рукоять сабли. Я же поднялся на ноги, в точности повторив его жест.

- Я лишь пытаюсь её спасти, ага. Не видишь, на них напали.

Тот чуть наморщил нос, презрительно фыркнув.

- Кто напал? Видишь тут кого-то, кроме себя? Или ты оплошал и упустил убийцу в коридоре?

Из коридора снова послышались шаги. За спиной у первого евнуха выросли ещё двое.

Глупая ситуация. Которую очень сложно объяснить.

- Я нёс стражу снаружи, когда услышал крики. Войдя внутрь, увидел, что одна убита, вторая ранена. Всё так и было, клянусь великим Раффом!

Один из новоприбывших евнухов начал что-то говорить, но вошедший первым резко махнул левой рукой, прерывая его.

- Что ты сказал? Как смеешь осквернять имя старшего из семерых своими безбожными устами.

Лицо у него стало таким, будто стражник вот-вот лопнет от напряжения. Я же бросил быстрый взгляд на всё ещё истекающую кровью наложницу.

- Перед тобой Ольхамеш Кадмир-ага. Живущий в этом мире под покровительством великих Раффа и Лиасы. Да не затихнет их слава в веках.

На лице евнуха появилось выражение лёгкого ошеломления. Тогда как я немедленно продолжил.

- Ей нужен лекарь. Когда придёт в себя - сама расскажет, что здесь произошло.

Взгляд евнуха опустился вниз. На лежащую внизу девушку. А за их спиной мелькнул знакомый тёмно-зелёный кафтан.

- У-цу-цу-цу! Что вы здесь...

Раздвинув руками двух стоящих позади стражников, Тезил тут же замолчал, смотря на раненую наложницу. На миг его взгляд, в котором читалось откровенное удивление, сместился на меня. После чего евнух взмахнул руками.

- Что застыли! Лекаря сюда, быстро! Если умрёт, всем вам голову снесу! Всем!

Парочка стражников, которых он до того грубо растолкал, тут же устремилась в коридор, ринувшись к лестнице. А вот самый первый, повернув голову, недовольно посмотрел на евнуха.

- С кем ты её оставил, Тезил-ага? Разве стоило доверять жизнь гёзде кердану?

Гёзде... На ирхадском так называли рабыню, что приглянулась султану, но пока ещё не вошла в число официальных наложниц и уж тем более не стала фавориткой.

- Ты что, учить меня вздумал, Рандым-ага? Занимайся своим делом, а в мои не лезь.

Всё той же плывущей походкой Тезил домчался до раненой наложницы, опустившись рядом с ней на колено. А в его пальцах тут же появился небольшой флакончик, наполненный зелёной пылью. На что сразу обратил внимание Рандым.

- Ты что это делаешь? Что у тебя?

- Ш-ш-ш... Отстань! Сказал - не лезь в мои дела. А то голову снесу!

Подняв правую руку, Тезил отмахнулся ею от чуть побагровевшего стражника, а сам зубами открыл флакон. После чего стянул с тела девушки повязку и щедро посыпал рану содержимым крохотного стеклянного сосуда.

Тончайший изумрудный порошок. Один из лучших вариантов для того, чтобы удержать в себе силу, независимо от её происхождения. Его использовали для создания ядов, снадобий и обнаружения подлунных тварей. Сам по себе он уже был недешёвым, а после качественной обработки, независимо от её вида, становился ещё более дорогим удовольствием.

Флакончик, который держал в руках Тезил-ага, тянул не меньше чем на тысячу дирхемов. Если же перевести в ирхадскую монету моё месячное жалование в степной страже составляло всего восемьдесят.

Действие изумрудной пыли проявилось сразу. Обнажённая рабыня выгнулась на полу, застонав от боли. А поверх раны образовалась шипящая плёнка.

- Ты что наделал? Почему она кричит?

Тезил-ага наморщил лоб и выпрямился, отправив флакон обратно в рукав кафтана. Глянул на Рандым-агу.

- Отравлена, потому что. Зато теперь дождётся лекарей. Они скажут, что это за яд, её вылечат и мы всё узнаем.

Взгляды, которыми обменялись эти двое, были вовсе не дружелюбными. Будто каждый пытался угрожать другому. Угораздило же меня вот так сходу попасть в переплёт.

Лекарь появилась спустя ещё пару дакхов. Тоже женщина. В коричневом кафтане со светло-зелёными вставками и круглой шапочке на голове, из-под которой торчала коса. На один удар сердца остановилась, мельком глянув на меня и недовольно поджав губы. Потом опустилась на пол рядом с раненой и повернула голову к старшему евнуху.

- Ты обработал, Тезил-ага?

Тот медленно поднял вверх указательный палец.

- А кто же ещё, Кириза-халун? Давай, лечи, а не задавай вопросы! Не видишь? У неё яд в крови!

Недовольно фыркнув, женщина потянулась за каким-то снадобьем из своей сумочки. Вытащив оплетённую кожей бутыль, влила немного жидкости в рот наложницы, заставив проглотить. Потом посыпала рану порошком и в конце втёрла немного смарагдовой пыли в её виски.

Зримое напоминание о том, в каком месте я сейчас нахожусь. Могу поспорить, содержимое сумки этой целительницы могло бы обеспечить полугодовое жалование полка лёгкой конницы.

- Её нужно отнести в покои. Вы двое, помогите мне.

Женщина ткнула пальцем в тех же самых стражников, которые явились вместе с ней и евнухи шагнули к раненой. Лекарка же, выпрямившись, опять недовольно стрельнула глазами в мою сторону.

- В простыню закутайте сначала. А то ходят тут по гарему всякие...

Стражники переглянулись и один из них отправился к простыням. После чего оба не слишком ловко замотали наложницу в ткань и вынесли, сопровождаемые лекаркой.

Проводив их взглядом, я посмотрел на старшего евнуха, собираясь поинтересоваться, как быть дальше. Но в коридоре уже снова звучали голоса.

В следующий миг внутрь ворвался разъярённый мужчина в отделанном золотом кафтане и щетиной на лице. Влетев, резко остановился, будто врезавшись в невидимое дерево.

После чего сцепил руки за спиной и стиснув зубы, медленно обвёл взглядом помещение. Оба оставшихся в хевваре евнуха тут же склонили головы. Я тоже последовал их примеру.

- Что здесь произошло, Тезил-ага?

Голова новоприбывшего повернулась к старшему евнуху. А взгляд был таков, будто он собирается раздавить того на месте.

- Аврелия-надык и Лайра-халун что-то не поделили, дейр. Сцепились прямо здесь. Я увёл госпожу в покои, а Лайру-халун остался охранять кердан.

Мужчина, которого евнух назвал дейром, повернул голову ко мне. Как сказал бы наставник - хорошая шутка богов. Пусть я и хотел отличиться на службе, но точно не таким образом.

- Я нёс стражу у двери, когда услышал крики и вошёл внутрь. Одна женщина уже была мертва, а вторая ранена. Внутри больше никого не было, поэтому я перевязал рану. Потом появилась стража.

На миг взгляд Тезил-аги метнулся в сторону второго евнуха. А вот мужчина в чёрном кафтане сделал шаг ко мне.

- Никого не было... Это что же получается? Они сами друг друга убили? Где тогда хотя бы один нож, кердан?

Мне оставалось только молчать. Никакого оружия здесь действительно не было. Равно как и других людей. Возможно, кто-то из подлунных тварей или потомков богов мог бы на время сделать себя невидимым, но здесь бы этот фокус не прошёл - слишком много влаги крутилось в воздухе.

- Что ты молчишь? Как твоё имя, сейвалец?

- Кадмир Ольхамеш, дейр.

Стоящий почти вплотную мужчина со свистом втянул воздух. Потом чуть наклонил голову вбок.

- Ирхадская фамилия. Как такое возможно?

Сбоку от него чуть шевельнулся Тезил.

- Сегодня Кадмир-ага заново родился перед ликом великих семерых, Рагим-дейр. Теперь он больше не сейвалец.

Стоящий передо мной мужчина сделал полшага назад. Высоко задрав подбородок, несколько ударов сердца сверлил меня взглядом. После чего усмехнулся и качнул головой.

- Вот как, значит. Мудрый поступок, ага. Но это не снимает с тебя ответственности.

Слова вроде бы звучали те, что надо. Но выражение лица, которое я смутно мог разглядеть, намекало, что сам мужчина имеет о моих действиях прямо противоположное мнение.

- Я лишь выполнял свои обязанности, Рагим-дейр.

Стоило мне озвучить эти слова, как сбоку от мужчины снова чуть шевельнулся Тезил-ага.

- Это был мой приказ, дейр. И он перевязал рану, когда нашёл раненую.

До меня вдруг дошло, что явившийся сюда неизвестный, похоже, в самом деле рассматривает меня как потенциального убийцу. Тогда как сам он скривил лицо и бросил на Тезил-агу такой взгляд, что тот шагнул назад, врезавшись спиной в стену.

- В темницу его. Немедленно.

Выплюнув слова, мужчина развернулся и ринулся на выход из комнаты, не дав и шанса что-то сказать. Пока слова пришли на ум, тот уже был далеко в коридоре. А стоило мне шагнуть следом за ним, как дорогу заступил стражник.

- Слышал, что сказал хранитель султанских покоев? Немедленно сдай оружие и следуй за мной.

Хранитель личных покоев падишаха. Формально - должность второго эшелона. На деле - один из самых влиятельных постов фаргитского государства. А Рагим-дейр, получается, тот самый ирхадский аристократ, о котором ходило столько разнообразных слухов ещё до вторжения Фаргитов.

Сопротивляться было бы полным безумием. Сейчас я находился в самой охраняемой части дворца, в коридорах которой было полно стражи. А снаружи находилось множество останджи.

Поэтому я действительно сдал оружие. Сняв с узкого пояса под кушаком саблю и вытащив из-за последнего кинжал с пистолетом. К моменту, когда моё оружие перекочевало к Рандым-аге, в дверях появились ещё двое стражников, которым он и приказал конвоировать меня в темницу.

Наблюдая за снующими вооружёнными евнухами, я всё же не выдержал и придвинувшись ближе к Тезил-аге, шёпотом поинтересовался.

- Почему ты выбрал для сопровождения меня, ага? Здесь же полно стражников.

Евнух на миг скосил глаза, рассматривая фигуру вооружённого евнуха. Потом недовольно наморщил нос.

- Утром не было никого, теперь появились. Ты давай иди и ни о чём не беспокойся. Рагим-дейр умён. А наш повелитель мудр и справедлив.

Продолжить беседу не дали - с двух сторон придвинулись стражники и пришлось следовать за ними в коридор. А спустя ещё десяток дакхов и несколько сотен шагов мы оказались в темнице, которую охраняли два вооружённых евнуха и два пажа из внешнего дворца. Один из которых и довёл меня до двери каземата, грубо впихнув внутрь и лязгнув за спиной металлом замка.

Внутри не было ничего. Только сырой каменный пол и такие же каменные стены. Ни постели, ни хотя бы нескольких охапок соломы. Пришлось усесться на корточки около стены, опёршись о неё спиной.

Сколько времени я провёл в таком положении, сказать было сложно. Это напоминало наши тренировки в степной страже. Когда нас заставляли недвижно лежать на земле с завязанными глазами и не создавать шума до поступления приказа. Что тогда, что сейчас казалось - период ожидания где-то между двадцатью дакхами и бесконечностью.

Сначала я пробовал считать удары сердца. Пятьдесят семь - один дакх. Шестьдесят четыре дакха - один макх. Тридцать два макха - полный цикл ойдана. От полуночи до полуночи.

Правда, почти сразу бросил это занятие. Слишком муторно. Да и голову хотелось очистить для размышлений. Кто всё это устроил и почему около того хеввара оказался именно я? А самое главное - как мне теперь выкарабкаться?

Нанести удар по мне никак не могли. Никто не мог догадываться, что этим утром я сменю веру. Да и не мог Мавриций приобрести так много влияния при дворе, чтобы позволить себе прокрутить подобную интригу. Значит, я угодил в жернова чужой. Самое первое, что приходило на ум - некто попытался подставить сейвальскую принцессу.

Но если так, обставлено всё было максимально топорно. Если уж мне пришли в голову такие мысли, то люди, которые постоянно участвуют в гаремных интригах, наверняка подумают о том же самом.

Ещё была некая Найва-султан. Если не ошибаюсь, тасени было титулом для наложниц, которые родили падишаху сына. Что обеспечивало каждой из них статус, почёт и влияние. Причём последнего оказалось достаточно, чтобы отдавать приказы, связанные со стражей. Хотя, как мне объясняли, официально в гареме всем заправляла мать султана. Ни имя, ни титул, которой сегодня ни разу не прозвучали.

Поняв, что размышлять об организаторах и мотивах не имеет никакого смысла, я переключился на само покушение. Снова и снова пытаясь понять, как это могло произойти. А периодически вставая и меряя крохотный каземат шагами, чтобы согреться.

В одну из этих прогулок лязгнула металлическая заслонка, закрывающая собой щель в верхней части двери. Потом загрохотал замок.

- Выходи. С тобой желают поговорить.

Глянув на стражника, который был одет в форму султанского пажа, я двинулся к выходу. После чего был схвачен под руки двумя его собратьями по оружию и увлечён вперёд.

Две моих попытки заговорить они проигнорировали. Как и просьбу перемещаться самостоятельно. А судя по расстоянию, на которое мы удалились от темницы, провожатые вели меня куда-то за пределы гарема.

Поднявшись на два этажа выше, мы на миг оказались около окна и я мельком увидел вечерний дворцовый сад. Никогда раньше не был в императорском дворце и тем более не посещал этот новый, построенный на его месте. Но по ощущениям сейчас мы находились где-то в покоях внутреннего дворца.

Следом поднялись ещё на два этажа вверх и оказались в ярко освещённом факелами широком коридоре. Протащив по которому меня, пажи остановились перед мощными створками дверей, которые охраняли двое мужчин в такой же форме. Тот, что справа, чуть повернул ко мне голову.

- Опусти глаза вниз и не поднимай. Как зайдёшь, падай на колено и поцелуй кафтан повелителя. Не вздумай подняться или говорить, пока тебя не спросят.

Падишах? Так это вход в личные покои султана?

Не успел я осознать всю полноту ситуации, как два стражника, стоящих около дверей, одновременно распахнули створки. А парочка других втащила меня внутрь.