Страж Архива

Глава 1

Полный негодования голос ворвался в уши, отгоняя сон. Тряхнув головой, потер глаза — в них словно песка насыпали. Несколько секунд пялился на монитор, пытаясь понять, что происходит. Какой-то стример яростно бубнил, пока на весь экран расплылся синий экран смерти.

Мда… засыпать прямо в кресле перед монитором под бубнение стримера — такое себе времяпрепровождение.

«…ну даже Миядзаки так не делает!» — продолжал неистовствовать голос, требуя своей доли внимания.

«…бесконечный спам атаками!» — не унимался стример.

Палец автоматически ткнул в пробел, голос умолк. Голова отчаянно кружилась. Откинувшись в кресло, вновь сомкнул веки.

Механический женский голос внезапно ворвался в уши, словно бы со всех сторон:

Translatio conscientiae initiata

Ну вот и все, крыша всё-таки поехала — мелькнула в голове испуганная мысль.

Попытка открыть глаза не увенчалась успехом, а голос в голове продолжал бубнить на неизвестном наречии. Я рванулся в кресле. Ну как рванулся — ничего не вышло. Я с ужасом осознал, что больше не чувствую тела. Паника затопила сознание. Неужели я умер? Или того хуже — меня парализовало, и я навечно заперт во тьме своей черепной коробки?

«Перенос сознания завершен, инициализация сенсорной системы».

Невозмутимо произнес женский голос уже на русском. Или точнее на каком-то неизвестном мне языке. Или известном, поскольку смысл сказанного я понял.

Миг — и мне стало не до размышлений. Холодно, сыро, темно. Сырой пол давил на лицо. Ощущения пришли внезапно и затопили мой изголодавшийся до информации мозг. Паника стучала в висках, но я усилием воли успокоился. Мыслю, следовательно, существую — эта простая истина помогла собраться.

Тем временем все тот же холодный женский голос равнодушно сообщил: «Восстановление двигательных функций».

Я неожиданно понял, что могу двигаться. Ощущения были такие, будто я пил несколько недель кряду. Осторожно открыв глаза, я уставился на покрытое мраком помещение. Единственный тусклый источник света находился на тыльной стороне моей ладони.

Сложный, геометрически выверенный узор покрывал всю тыльную часть левой ладони. Узор этот слабо светился, примерно как экран смартфона.

Откуда у меня это светящееся тату? Неважно, нужно понять, где я.

Кап. — Едва слышный звук капли, упавшей на пол, заставил вздрогнуть. Покрутив рукой, быстро осмотрелся. Высокий сводчатый потолок, затянутый покрытой пылью паутиной. И широкое пространство, укрытое мраком. Кое-где виднелись отдельные силуэты — не то доспехов, не то каких-то колонн. Зал, в котором я оказался, поражал размерами и очевидной запущенностью.

Стоило обернуться, и хиленький свет моей татуировки выхватил из тьмы огромный трон, покрытый хитрой системой узоров. Я невольно залюбовался и подошел ближе. Каждый мой шаг поднимал облачка пыли.

Покрытая патиной поверхность трона была испещрена множеством смутно знакомых символов.

Левую ладонь внезапно кольнуло знакомое ощущение вибрации. Спустя миг прямо перед глазами замелькал обрывочный текст. Часть символов была повреждена, и смысл ускользал.

«[Здесь дит вла, возлюб ый Ме]» — успел я прочитать, прежде чем надпись погасла. Свет татуировки, как ни странно, стал ярче, позволяя увидеть больше деталей.

Ненавижу шарады. Я пытался понять, что значили эти обрывки слов. Очевидно, что здесь сидел кто-то важный, и он был чьим-то возлюбленным. Мое нездоровое любопытство требовало докопаться до сути. Ненавижу, когда непонятно!

Желание было таким жгучим, что я даже забыл про то, что у меня на руке какая-то татуировка, а перед глазами то и дело вспыхивает какой-то интерфейс. Он явно изрядно барахлил, поскольку то и дело пропадал.

«Восстановлена жажда знаний, доступ к инструментарию предоставлен», — ворвался в уши холодный женский голос. Он звучал словно отовсюду разом. В ту же секунду из моей левой ладони вырвался луч света и, словно сканер, пробежался по трону. Я рефлекторно двигал рукой, позволяя лучу изучить узоры. Голос в голове сообщил: «В архив внесена запись». В какой еще архив?

В моей голове словно граната взорвалась. Чуждые знания начали наполнять разум, но что-то с ними было не так.

«Ошибка», — в невозмутимом прежде механическом голосе прорезались нотки раздражения. И если честно, я его разделял, правда, по другой причине. Я чувствовал себя виндой, в которой кто-то копается, пытаясь запустить сожранные вирусом приложения.

«Внимание. Ошибка. Инициализация проверки. Проверка».

Я застонал, упав на колени. Сознание словно наизнанку выворачивало вместе со всем содержимым черепа. Это было не больно. Это было бесцеремонно и пугающе, словно работа хирурга под местным наркозом.

Голос тем временем продолжал механически зачитывать какой-то технический лог.

Отпустило. Я судорожно вдохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. А вокруг, словно в фантастическом фильме, мелькали иконки непонятного интерфейса.

«Целостность архива 1,5%»

Повисла в центре моего поля зрения надпись, словно кто-то хотел, чтобы я понял важность этой информации. Наконец холодный женский голос сообщил: «Требуется сбор и восстановление архива».

— Ну да, ну да, понятно, — хмыкнул я. Очевидно, что архив, чем бы он ни был, нужно восстановить. Только я-то тут при чем?

«Знания — сила», — сообщил мне голос. Ха, какая избитая фраза. Я на мгновение ощутил себя персонажем какой-то компьютерной игрушки. Кажется, мне сейчас квест дадут, — мелькнула в голове полная иронии мысль.

«Текущий уровень Логоса: ступень 1,5%. Уровень Ортоса: 3%. Доступ к навыкам заблокирован в целях безопасности пользователя».

Вот те на, — пробормотал я, пытаясь утрясти всё, что со мной произошло после пробуждения. Очевидно, я не у себя дома. И точно не играю в какую-то игру. Тогда что со мной? Исекайнулся, что ли? Тогда откуда этот интерфейс и кто копается в моей голове? И что за интерфейс такой? Интересно, он слушается команд?

— Инвентарь! — произнес я на всякий случай, четко выговаривая каждый звук.

Восприятие на миг исказилось. Ракурс неуловимо изменился, и я увидел какого-то незнакомого парня в изодранной одежде. Холщовые штаны, кожаные сапоги, длинный камзол и здоровенный амулет в форме глаза на груди. Матерчатая сумка, переброшенная через плечо. Смазливое лицо лет двадцати, длинные волосы, собранные в пучок, и трехдневная щетина довершали картину.

— Ох тыж елки, — выдохнул я, заметив, что тыльная сторона его левой ладони светится. Так это я! Точнее, не я, но я. Буря эмоций ворвалась в стройные порядки мыслей, наводя суету и панику.

Словно дождавшись, пока я запаникую, интерфейс вновь изменился, и напротив каждого предмета моего гардероба появилась надпись.

Несколько секунд я пялился, пытаясь уместить в голове происходящее. И кажется, мне удалось. Я всегда быстро подстраивался под обстоятельства.

— Так вот ты какой, попаданец исекайнутый, — хмыкнул я и жестом скипнул окно интерфейса. Причем это так естественно получилось, будто я уже раз сто это делал.

Переведя взгляд на трон, я обратил внимание на символ ока — точно такой же, как на амулете на моей груди. Цапнув украшение, я поднес его к глазам, изучая. Да, символ определенно похож, но не тождественен.

«Соответствие 87%»

Приглядевшись, я вычленил отличия. Расходящихся от глаза лучей на троне было десять, а в амулете лишь девять, и только один из них был украшен крохотным бирюзовым камушком. Символ же на троне не имел драгоценных камней вовсе, и, как ни странно, его строгая простота смотрелась куда более внушительно.

Так, что там говорилось? Что амулет первого круга обучения? Камень драгоценный один, следовательно, всего девять кругов обучения в этом ордене Квиретов. А у символа на троне их десять.

«Логос ступени 1,501%» «Ортос 4%»

Вот как, меня что, за этот нехитрый вывод наградили? Забавно. Тем временем мозг, разогревшись, продолжил анализировать информацию, строя предположения.

Трон древний, помещение явно заброшено, а значит, символ на троне устарел. И либо преемники забыли про десятую ступень, либо упразднили.

«Гипотеза занесена в архив». «Ортос 5%»

А раз на этом троне восседал некий владыка, а на троне украшение 10 ступени, значит, владыка ее и занимал?

«Гипотеза занесена в архив». «Ортос 6%. Доступ к навыку „оценка“ разблокирован. Доступное число использований: 1».

— Ух ты, — хмыкнул я, почесав тыковку. Урчащий звук раздался где-то снизу, и до меня не сразу дошло, что я, очевидно, голоден. Точнее, тот бедолага, в теле которого я очутился. Так, кажется, у меня сумка была.

Перехватив ее, я дернул застежку. В нос ударил едкий запах гнили. Вытряхнув содержимое на пол. С металлическим лязгом на каменный пол выпала маленькая фляжка. Содержимое ощутимо булькнуло при падении. Вслед за ней в пыль упали явно заплесневевший кусок хлеба и подгнивший до неузнаваемости кусок мяса.

— Царский обед, — проворчал я разочарованно. А такая надежда была на сумку. Подхватив фляжку с пола, я осторожно вытащил деревянную пробку. Надо сказать, что это простое действие вызвало у меня головокружение от перенапряжения.

В ноздри ударил смутно знакомый запах спирта. Точнее, настойки каких-то трав и уже потом спирта.

Неожиданно проснувшаяся жажда заставила меня поднести сосуд ко рту, но едва запах усилился, как меня передернул рвотный позыв. Кажется, идея хлебнуть этой дряни не самая лучшая в моей жизни.

Я внимательно принюхался, пытаясь понять, с чем имею дело, но, к сожалению, память моя хранила лишь запахи различных вермутов и всем известного бальзама. И запах из фляжки напоминал их все одновременно.

«Использовать оценку?»

Вопрос интерфейса застал меня врасплох.

— Нет! — ответил я, судорожно вспомнив, что у меня всего одна возможность использования этого навыка. Глотка засаднила, напоминая, что пить в этой жизни всё-таки нужно, и что возможно потратить оценку, чтобы понять, можно ли пить эту жидкость, не такая уж и плохая идея.

— Соблазн был велик, но я сдержался, — пробормотал я, пытаясь вернуть себе присутствие духа.

Откуда-то слева донесся скрежет. Затем пол ощутимо дрогнул, как будто что-то массивное упало. Спустя томительную секунду звук повторился. Затем еще и еще, с каждым разом все быстрее. Ритм смутно мне что-то напоминал.

«Анализ».

Ну конечно, шаги! Это шаги! Радость от разгадки резко померкла, как только до меня дошло, что кто бы сюда ни шагал, он большой и тяжелый. А что делают большие и тяжелые, когда встречают кого-то маленького и хилого? Правильно… лучше не узнавать!

«Анализ завершен. Подвижный объект весом 350 кг, прямоходящий».

— Скажи то, чего я еще не понял, — выругался я, подавляя панику. Тем временем звуки чужих шагов ощутимо приблизились, и пол уже ощутимо подрагивал.

«Рекомендация: бежать».

— Спасибо, Кэп, — буркнул я и без подсказки оглядывал помещение в поисках пути отступления. Слабый свет, идущий от моей ладони, выхватывал куски огромной залы, в которой я очнулся, а память намертво фиксировала все вокруг, пока сознание билось в истерике.

В противоположном конце виднелся проход странной треугольной формы. Приняв решение, я метнулся в ту сторону. Ну как метнулся — побрел на заплетающихся ногах. Тело вело себя так, будто я на последней стадии истощения. Чтоб хоть как-то успокоиться, я постарался отвлечь себя, изучая проем, в сторону которого я ковылял, и зал вокруг. У строителей и декораторов явно был какой-то пунктик на треугольниках.

«Уровень жизненных сил оболочки 36%»

Ну конечно, а я-то думал, почему так паршиво себя чувствую. Доковыляв до темного прохода, я осторожно шагнул вперед, разгоняя тьму тусклым светом своей татуировки. Тем временем ритмичное бумс-бумс чьих-то шагов стремительно нарастало не только в громкости, но и в темпе. Невидимый преследователь сорвался на бег.

Думай, голова, думай! — билась в голове полная паники мысль. А чего тут думать, нужно прятаться. В таком состоянии я ни от кого убежать явно не в состоянии.

Арка прохода имела за собой существенный выступ, так что я укрылся за ним, осторожно поглядывая в тронный зал неизвестного владыки.

Грохот чужих шагов стремительно приближался. Дрожь нарастала. Фантазия рисовала мне настоящих монстров, бегущих в мою сторону, чтобы поживиться моей новоприобретенной тушкой.

Если бы не юмор, я бы уже тихонько подвывал от страха. А может, и не тихонько, — мелькнула в голове полная самоиронии мысль.

А спустя миг в помещение влетел двухметровый гигант из камня и металла. Два пылающих бирюзой глаза. Странная вращающаяся конструкция в груди наводила на мысли о сложном механизме, а вовсе не живом существе.

«Анализ».

Я нетерпеливо махнул рукой, прогоняя интерфейс. А из глаз конструкта вырвался сканирующий луч точь-в-точь как тот, что исходил из моей левой руки. Он пробежался по трону, а затем замер, коснувшись проплешины в ковре из пыли, оставленной моим телом, пробежался, изучая гнилье, что я вытряхнул из сумки.

Конструкт загудел, а я затаил дыхание, надеясь, что механизму не хватит мозгов пройти по следу в пыли. Движение сложного механизма, состоящего из светящихся треугольников и шестеренок, завораживало. Нестерпимо хотелось подойти и изучить, как там все это устроено. На миг даже страх отступил.

Голем загудел сильнее, и желание выйти усилилось многократно. Я сразу понял, что это желание не мое. Точнее, не совсем мое.

«Фиксирую влияние на разум. Активировать сопротивление?»

Да — взмолился я мысленно, надеясь, что интерфейс меня поймет и без слов. И я не ошибся. В голове словно свежий ветерок подул, нестерпимое желание выйти ослабло.

«Ортос 5%»

Какого хрена? Процент за секунду? У меня что, 5 секунд осталось?

Тихий писк привлек мое внимание. Со всех сторон к голему устремились маленькие, похожие на крыс твари.

Похоже, они жгучему желанию подойти ближе сопротивляться не смогли. Зачем эта бандура их подманивает, чтобы убить?

«Гипотеза занесена в архив». «Ортос 6%»

Конструкт вновь загудел, только в этот раз его тональность изменилась, а цвет глаз окрасился охрой.

Мгновение — и он, раскрыв кулак, уставился на вращающийся на нем символ из множества треугольников. Несколько десятков грызунов завороженно смотрели на него, усевшись у его ног.

Тем временем узор на ладони голема начал вращаться с какой-то несусветной скоростью, превратившись в размытое световое пятно. Гул голема перешёл в визг, а спустя миг по ушам словно кто-то ладонями со всей дури хлопнул. Я чуть не вывалился из своего укрытия.

От многочисленных грызунов только ошметки остались.

«Гипотеза подтверждена. Запись в архив».

Слух исчез. Тонкий комариный писк, казалось, сверлил мозг. Но слова интерфейса я слышал отчетливо, они словно возникали непосредственно в голове. Правда, одна единственная простая мысль билась в мозгу так, что все остальное я не воспринимал: «Я не хочу умирать!»

Голем тем временем, удовлетворенно загудев, провел лучом сканера по тушкам несчастных грызунов и вновь вернулся к изучению моих пожитков и следов в пыли. Грызуны, конечно, усложнили картину, оставив борозды в слое пыли, но не думаю, что это его остановит.

«Гипотеза занесена в архив».

Педантично сообщил интерфейс. Кажется, за подтверждение этой гипотезы он тоже меня вознаградит. Посмертно. Истеричный смешок вырвался из моего рта. Я в панике зажал его ладонью, но было поздно. Угрожающе гудя, конструкт уставился прямо на мое укрытие.

«Фиксирую влияние на разум».

Счет пошел на секунды. А я застыл, завороженно глядя на узоры в груди голема. Они манили меня, обещая открыть все тайны мироздания. Они обещали обучить всему, что нужно… Они…

Голос системы сообщил о снижении ортоса, в голове подул прохладный ветерок, и я скинул наваждение. Одновременно с этим я вывалился из своего укрытия и, как мог, помогая себе руками, побежал прочь. Страх смерти придал прыти, я перешел на трусцу. Сзади раздалось жуткое гудение, а спустя миг — первый тяжелый шаг. Эта проклятая махина двинулась за мной.

Глава 2

Сзади раздался оглушительный треск — голем в ярости крушил арку, не в силах протиснуться в узкий проход. Я бежал, подгоняемый животным страхом. Сердце колотилось в груди, как обезумевший насос. Тусклый свет Печати выхватывал из мрака стены, покрытые теми же проклятыми треугольниками.

«Внимание: критически низкий уровень жизненных сил»

— Да заткнись ты! — прохрипел я в пустоту. Ноги подломились от усталости, я рухнул на пол. Вездесущая пыль тотчас заполнила нос и рот. Захлебываясь кашлем, я возился в пыли, чувствуя, как пол подо мной вновь начинает дрожать от шагов механического монстра. Мерный гул медленно приближался, словно конструкт понимал, что жертва выбилась из сил и уже никуда не уйдет.

Кое-как справившись с кашлем, я перевернулся на спину. Пыль выедала глаза. Не хочу умирать, не хочу, я же только переродился.

Громада из металла и камня размеренно двигалась в мою сторону. А я замер, панически ища способ выжить.

— Оценка! — прокашлял я, вспомнив про свой единственный навык. Если помирать, так хоть посмотрю напоследок, что это. Тонкий луч вырвался из моей руки, метнулся к голему. Монстр окутался голубоватой дымкой… и спустя миг шагнул прямо сквозь нее. Ну да, глупо было ожидать, что оценка его убьет.

«Страж архива. Навыки: зов знаний, переполнение, зачистка. Уровень заряда ядра: 0,3%. Расчетное время остановки функций: 2 минуты. Страж архива предназначен…»

Дальнейший бубнеж интерфейса я уже не слушал. Вот оно, эта хрень почти разряжена. Нужно бежать, и он от меня отстанет. Только сил бежать совсем нет. Мозг разогрелся, ища варианты и не находя их. Точно! Если я не могу от него бежать, значит, нужно заставить его потратить энергию. Пусть использует на мне свои навыки — наверняка они тратят его энергию больше, чем передвижение!

Все эти мысли промелькнули в голове, пока громада невозмутимо топала в мою сторону. До меня не сразу дошло, что медлит он вовсе не потому, что я бежать не в состоянии, а потому, что экономит оставшуюся энергию.

Поднявшись на четвереньки, я взглядом поискал укрытие. В трех метрах дальше по коридору виднелась еще одна треугольная арка, очевидно, скрывая за собой еще один зал.

Усилием воли я заставил себя подняться на ноги и рванулся в сторону спасительного треугольника.

Вкатившись в следующий зал, я вновь без сил рухнул на пыльный пол.

— Двигайся! — прорычал я, отплевываясь.

«Критический уровень истощения оболочки»

— Двигайся! — простонал я из последних сил, ползя направо. Пыль забила глаза. Вот так я тут и кончусь, в пыли, захлебываясь кашлем.

Перевернувшись на спину, я лег, отчаянно пытаясь сосредоточиться на том, чтобы не потерять сознание. В ушах шумело, меня сотрясал кашель. Если я не промочу горло, так тут и сдохну. Запустив руки в сумку, я нашарил там фляжку. Выдрав пробку, опрокинул в себя неизвестное пойло. Сглотнул остро пахнущую спиртом грязь. В пищеводе словно газовую горелку включили. Жгло так, будто раскаленного металла хлебнул.

Секунд пять я корчился в пыли, поднимая все новые клубы. Стало легче. Нет, я по-прежнему чувствовал себя так, будто вот-вот издохну, но сознание перестало ускользать в небытие.

«Критический уровень истощения оболочки»

— Да-да, — проворчал я, перестав двигаться. Если дать пыли осесть, дышать станет легче. И только тут я понял, что вокруг тихо. Лишь едва слышное жужжание проклятой железяки из коридора.

Сделав еще один маленький глоток, я постарался оценить свое состояние. Вывод неутешительный — интерфейс прав, я почти неживой. Жрать хочется неумолимо, и пить. Эх, сейчас бы бургер и колы, и пару литров.

Дебильный смешок вырвался у меня изо рта. Ну да, ну да, сейчас прилетит волшебник на голубом вертолете и все мне даст. Тем не менее, надо что-то делать, пока у меня есть силы.

Приподнявшись на локте, я огляделся, подсвечивая себе ладонью.

Небольшой зал, в котором я очутился, явно служил своего рода выставкой. Небольшие каменные постаменты торчали в три ряда. Верхушка каждого была скошена в сторону входа.

Любопытно… Лучик света вырвался из моей ладони и пробежался по ближайшему постаменту.

«Пюпитр. Материал — гранит»

— Хрень какая-то, — произнес я опасливо, косясь на треугольную арку прохода. — Что такое пюпитр?

Мерное жужжание голема никуда не исчезло, и я опасался, что он в любой момент может начать сюда ломиться.

Подползя к стене, я облокотился на нее спиной. Так, что у нас есть? Голодный и полуживой я и такой же полуживой голем. Еды ноль, перспектив ноль, знаний тоже ноль.

«Логос 1,521%»

Педантично поправил меня женский голос интерфейса. Я хмыкнул; на миг показалось, что она обиделась. Так, ладно, учитывая слой пыли, я тут явно ничего съестного, кроме крыс, не найду. Точно! Крысы, тушки убитых големом тварей все еще там. Интересно, какие они на вкус?

Желудок недовольно забурчал, требуя немедленно завалить голема на входе, чтобы он не мешал добраться до еды. Причем жрать хотелось так, что я готов был сожрать несчастных тварей целиком и без готовки. Кое-как отбившись от навязчивых мыслей о еде, я вновь сосредоточился на размышлениях. Раз уж у меня появилось время подумать, глупо его не использовать, тем более голем там за дверью явно никуда не торопится.

Логос — знание, с этим понятно. А ортос что такое? Я это слово в школьной программе не встречал.

«Поиск по архиву. Ячейка памяти найдена. Ортос — это… [Ошибка] Данные утеряны»

Ну да, ну да…, а такие надежды были. Вспомнилось неудержимое желание выйти к голему. И, кажется, я сопротивлялся, и это расходовало ортос, чем бы он ни был. Очевидно, это ресурс, и, учитывая, что я сопротивлялся ментальному воздействию, это что-то вроде силы воли.

«Гипотеза занесена в архив»

Голос интерфейса вклинился в мои размышления, но я его наглым образом проигнорировал, продолжая разматывать нить размышлений.

«Ортос 17%»

Занятно, — пробормотал я, отметив, что показатель вырос, хотя я никакой догадки не сделал. Ладно, больше я ничего не пойму, лежа на месте, нужно встать и посмотреть, как там мой механический друг.

Цепляясь за стену, я осторожно поднялся на ноги. Голова тут же закружилась, и я оперся о стену сильнее, переводя дух.

«Критический уровень истощения оболочки»

— Да, да, — проворчал я, осматривая зал с высоты собственного роста.

— Вот это да… — выдохнул я, глядя на титанических размеров фолиант, висящий на цепях на противоположной от пюпитров стороне. Фолиант занимал почти все пространство от потолка до пола. Тяжелые даже на вид цепи удерживали его висящим сантиметрах в тридцати от пола.

«Расстояние до пола: 34 сантиметра. Расстояние до потолка: 46 сантиметров»

Отмахнувшись от всплывших перед глазами результатов замеров, я присмотрелся к фолианту. Матовая поверхность кончика обложки выглядывала из-под страниц, намекая на полированный камень. Выведенные каллиграфическим почерком строчки слабо светились бирюзовым светом.

Смысл постаментов неожиданно стал понятен — туда кладут книгу, или бумагу, или что там использовали древние для письма. Жгучее любопытство всколыхнулось в душе при одном взгляде на затейливую вязь символов.

Тонкий лучик сканера вырвался из моей левой ладони и побежал по строчкам.

«[О Мейрин, даруй мне знание и волю к сбору их, убереги от утерь и позволь приумножать мудрость в мире, коий…]»

Молитва, что ли? — мелькнула в голове мысль.

«Гипотеза занесена в архив»

Проигнорировав уведомление, я продолжил читать.

«[Мейрин, подательница мудрости. Богиня отмечает тех, кто должен собирать для нее знания, а также тех, кто его должен охранять, но более всего ценит тех, кто может его созидать.]»

Ну да, молитва какой-то местной богине знаний и мудрости. Странно: высокие технологии и какая-то богиня. Странно все.

«Гипотеза подтверждена. Занесение в архив. Логос 1,63%. Ортос 26%»

Отстань, — буркнул я раздраженно. Ремарки интерфейса отвлекали от чтения. Однако после короткого откровения о самой богине шла очередная молитва.

«[О Мейрин, одари священной волей своей, позволь обернуть его силами телесными, дабы желания тварные не отвлекали от чуда творения знаний.]»

Хм… это что, в молитве богиню просят отвлечь от мирских желаний?

— Мечта студента, — хохотнул я истерично. Вся ситуация казалась абсурдной.

«Литания занесена в архив. Присвоено наименование [Мечта студента]. Адаптация под параметры и ранг пользователя. … Доступен навык [Мечта студента]. Необходимый уровень ортоса: 23%.»

— Интересно, — пробормотал я, лихорадочно размышляя над тем, что делать с новым навыком. С одной стороны, насколько я помню, мой уровень Ортоса — 26%, а значит, я могу это себе позволить.

«Активировать навык [Мечта студента]?»

— Да, — ответил я четко. Перед глазами тут же развернулась уже знакомая мне надпись и пиктограмма, изображающая человечка, сидящего, поджав под себя ноги. Несколько секунд я пялился на текст. Я что, это произнести должен? А это, видимо, поза, в которой я должен быть.

Борясь с головокружением, я опустился на колени, а затем сел на ступни. Стараясь не ржать от глупости происходящего, начал читать маячащий перед глазами текст. Уже на третьем слове разум куда-то поплыл. Я ощутил себя чашей, заполненной голодом, усталостью, жаждой и болью. А затем меня словно опрокинули, выливая содержимое куда-то в пустоту. Усталость, голод и жажда пропали.

Затем некто невидимый, словно удостоверившись, что лишнее убрано, наполнил меня каким-то нездоровым энтузиазмом и жгучей энергией.

Восприятие резко вернулось в норму, а вот голод и жажда остались где-то там, в пустоте. Энергия переполняла меня, хотелось бегать и скакать. Я резко встал и никакого головокружения не почувствовал. Более того, казалось, оттолкнись я сильнее — и взлечу к потолку.

«Критическое состояние оболочки. До прекращения жизнедеятельности: 6 часов 33 минуты.»

Голос системы все испортил. Я с оторопью осознал, что-то, что я не чувствую больше голода и жажды, отнюдь не значит, что их нет. Таймер с отчетом времени до моей смерти от истощения невозмутимо отсчитывал секунду за секундой. Я бы запаниковал, но настроение было ненормально приподнятое…

Взгляд блуждал по залу, даже самые мелкие детали намертво впечатывались в память. Теперь я замечал потертости от длительной эксплуатации на пюпитрах. Камень истерся от многократного использования. Углубления были очень характерные и весьма неровные; должно быть, о стандартизации речи никакой не шло.

Забавное всё-таки место: тут тебе и роботы, и молитвы, и пылища. Интересно, сколько нужно времени, чтобы скопилось столько пыли?

В мозгу словно пена забурлили воспоминания о прочитанных книгах и компьютерных играх. Перед глазами пролетели сотни образов, сочетающих эстетику магии и технологии.

«06:24»

Неумолимый таймер отсчитывал секунды до моей гибели, но тревоги я по-прежнему не испытывал. Очевидно, мой новый навык изменил мое восприятие, отчасти в лучшую сторону. И любопытство любопытством, а выживание должно быть первым приоритетом.

А полезный все же навык. Надо бы полистать эту книжицу, возможно, еще чему интересному научусь. Нездоровая жажда знаний вновь потеснила мысли о выживании.

Отряхнув с себя пыль, я подошел ближе к фолианту, изучая, что написано. Позади раздалось яростное гудение. Я совсем забыл про стража архива, а вот он про меня помнил.

Рывком уйдя в сторону, я ощутил в полете, как что-то рвануло затылок, и я моментально потух.

Глава 3

В себя я приходил медленно и мучительно. Первым вернулось осязание: я почувствовал, как лежу лицом вниз, а в рот и глаза словно песка насыпали. Уперевшись руками в пол, я встал на четвереньки. С затылка на лицо стекло что-то липкое.

Усевшись прямо в пыль, я коснулся рукой затылка. На самой границе зрения медленно тикал таймер.

«До прекращения жизнедеятельности 01:15:22»

— Кажется, я тут сдохну, — прокашлял я, отхаркивая вездесущую пыль.

Поднявшись на ноги, я огляделся. Огромный фолиант потух и висел на цепях, в его середине зияла дыра.

Тишина. Проклятого жужжания злобной железяки не слышно. Ушел или наконец сдох от нехватки энергии.

Осторожно выглянув из-за треугольной арки, я уставился на застывшего с вытянутой рукой железного монстра. Устройство из сотен маленьких треугольников в его груди потухло.

— Сдох, скотина, — прошипел я злорадно.

Это чудовище едва меня не угробило. Таймер упорно отсчитывал секунды. Несмотря на это, я не смог подавить любопытство и принялся ковырять пальцем устройство в груди голема. Уж очень мне интересно было, что это за хрень такая.

Перед глазами немедленно всплыл чертеж этой твари в разрезе, сотни каких-то иконок, сносок и символов, и все они явно что-то означали, вот только что именно — я не понимал.

«Священный символ познания» — прочитал я сноску над маленьким треугольничком, вставленным куда-то вглубь грудной клетки голема. Стоило мне сосредоточиться на чтении, как запись раскрылась. «По знаку сему будут опознаны верные Владычице Знаний».

Несмотря на некоторое отупение и боль в затылке, до меня дошло, что это опознаватель «свой-чужой». А из этого следует ровно два вывода: первый — такая тварь тут не одна, второй — мне нужна эта штука, если я не хочу сдохнуть, нарвавшись на такого же автоматона.

Глубоко вдохнув и покосившись на неумолимо отсчитывающий время до моей смерти таймер, я принялся ковыряться в груди голема. Дрожащими от слабости пальцами я вытаскивал один треугольник за другим. Интерфейс непрерывно бубнил про рост ортоса, но я совершенно его не слушал, мне было плевать. Я разобрал верхний слой и спустя десяток минут докопался до нужного мне треугольника.

Оказавшись у меня в руке, он вспыхнул бирюзовым светом, а в следующий миг распался на мириады крохотных огоньков и втянулся мне в руку. Светящееся тату на моей руке дополнилось новым элементом.

«Получена метка хранителя архива»

— Ну вот, отпущенные мне сорок минут я проведу в безопасности, — хмыкнул я, внезапно осознав, что мое любопытство стоило мне почти половины таймера, неумолимо отсчитывающего минуты до моей бездарной кончины.

Целый новый мир, сколько знаний еще не найдено… я только начал его постигать, и тут всё, конец. Если бы не обезвоживание, я бы наверно разрыдался, но иссушенное тело наотрез отказывалось так глупо тратить воду.

Намотав метафорические сопли на кулак, я поднялся на ноги и поковылял дальше, надеясь, что нелегкая меня вынесет к выходу из этого дранного подземелья. Внезапно мою больную во всех смыслах голову прошила неожиданная мысль.

— Интерфейс, покажи мне карту, — просипел я, точнее попытался, пересохшая глотка отказывалась издавать членораздельные звуки. Однако меня, похоже, поняли.

Татуировка на ладони вспыхнула, и в следующий миг передо мной развернулась трехмерная карта этих катакомб. Внизу под ней мигала приписка, гласившая, что карта построена на основе данных, выгруженных из хранителя архива, временной фактор не учтен.

Разглядывая карту, я неожиданно понял, что не так уж и далеко от выхода, а еще я иду не в ту сторону. В груди разгорелась надежда, да слабая, да жалкая, но лучше сдохнуть, пытаясь выжить…

Путь к выходу стал настоящим кошмаром. Перед глазами все плыло, я чувствовал, как с каждой секундой меня покидает жизнь, и все же сохранял ясность ума, хотя это кажется не совсем моя заслуга. Едва я об этом подумал, как она исчезла.

Стон вырвался из моего пересохшего горла. Зрение, кажется, вообще отказало, я с трудом различал разве что очертания объектов. Адская боль в затылке намекала на то, что с головой у меня конкретные проблемы.

Впереди забрезжил яркий серебристый свет, треугольная арка буквально лучилась им, а я сосредоточился на том, чтобы переставлять свои ноги. Интерфейс непрерывно что-то бубнил, но я уже с трудом понимал, что происходит.

Я хочу жить! — стучала в мозгу одна-единственная мысль. Наконец я добрался до арки. Слепящий свет резал глаза. Сзади громыхнуло, а я очутился посреди какого-то причудливого садика. Крохотные, тщательно ухоженные деревца соседствовали со столь же миниатюрными кустами. Все вокруг было тщательно вылизано и выровнено. А еще абсолютно всему тут постарались придать треугольную форму. На этом прекрасном осознании остатки сил меня покинули, и я вырубился.

Вода. Живительная влага. Я качался на ее волнах, в ушах шумел прибой. Только саднящий затылок портил впечатление. Однако его что-то коснулось, и боль ушла, я вновь забылся.

Губ коснулось что-то прохладное, а спустя миг мне в глотку влился слабенький ручеек. Жадно глотнув, я обхватил губами горлышко и жадно присосался. Капля за каплей ко мне возвращалась жизнь. Открыв глаза, я увидел изрезанное морщинами женское лицо, склонившееся надо мной. Бутыль с ярко-красным содержимым. Вернулся вкус, и я понял, что пью отнюдь не воду, а настой каких-то трав.

— Очнулся? — сварливо произнесла женщина, забирая бутыль с вожделенной жидкостью.

— Да, — прохрипел я, пытаясь понять, что случилось и как я тут оказался, если совсем недавно заснул, глядя очередной стрим очередного лороведа. В памяти медленно всплыли последние события и проклятый голем.

— Кто вы? — выдавил я из себя. Каждое слово отдавалось болью в затылке. Впрочем, неприятные ощущения потихоньку ослабевали.

— Не помнишь меня? — вскинула брови женщина.

Я кивнул и тут же поморщился от боли в затылке.

— Голову проломили, вот память и отшибло, — констатировала женщина. — И как выжил? Не иначе Мейрин уберегла. — Вздохнула женщина и, потрогав мне лоб сухой ладонью, поднялась и вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями.

Стоило попытаться привстать, как затылок вновь напомнил о себе. В глазах потемнело. Зашипев от боли, я аккуратно положил голову обратно на подушку.

Я лежал в небольшой, очень светлой и спартански обставленной комнатушке. Пол, стены и потолок были выкрашены чем-то белым, и лишь простенький узор из треугольников вокруг двери давал глазу за что зацепиться. Рядом с кроватью, на которой я лежал, стоял шкаф, доверху наполненный какими-то склянками.

— Где этот идиот! — раздраженный мужской голос донесся до меня сквозь стены.

— Наставник Бастиан, ему еще нельзя напрягаться, — ответил ему уже знакомый женский голос.

— Он ответит за святотатство! — продолжил распаляться мужчина.

— Ой ли? — в женском голосе мелькнули озорные нотки. — Ты сам забыл, как, будучи послушником, лазил в запретный архив, уважаемый наставник?

— Септа, твое неуважение расстраивает богиню, — прошипел мужской голос, явно несколько стушевавшись.

— Богине плевать, она ценит только знания.

— Септа! Наш долг — охранять знания! И ты балансируешь в шаге от ереси, — в мужском голосе прорезалось предостережение.

— Ну так накажи меня и сам врачуй своих последышей, — с вызовом ответил женский голос, удаляясь.

В следующий миг деревянная дверь скрипнула, отворяясь, и в комнатушку втиснулся сначала объёмистый живот, а затем и его владелец. В комнатушке сразу стало тесно.

— Лежишь?

— Лежу, — ответил я, разглядывая розовощекое, одутловатое лицо, на котором, кажется, отметились преимущественно два порока — обжорство и алкоголизм.

Именно в этот момент интерфейс в моей голове решил отмочить очередной номер. С тыльной стороны ладони вырвался лучик бирюзового света и замелькал по лицу толстяка. Однако вопреки моему ожиданию он даже не моргнул, казалось, он вовсе не заметил мой сканирующий луч. Я что, его один вижу?

— Что это у тебя на руке? — прищурился толстяк. Его сотканная из какой-то плотной материи ряса заколыхалась, когда он в два шага преодолел расстояние до кровати и вцепился мне в руку.

— Не знаю, — честно ответил я, решив, что нет смысла скрывать свое незнание.

— Еще раз! Касий Секст! Отвечай мне как наставнику, где ты это взял? — раздельно произнес толстяк, и от его слов повеяло самой настоящей угрозой.

— Я не знаю, — ответил я совершенно честно и, заметив, как лицо наставника наливается краской, торопливо добавил: — Когда я очнулся, рука уже была такой.

Разум мой лихорадочно работал, анализируя обрывки информации. За прошедшие несколько секунд я узнал много нового. Я, очевидно, послушник в какой-то религиозной организации. А этот толстяк — мой наставник. А еще место, откуда я выполз, — это «Запретный архив». И, судя по всему, его посещение не приветствуется.

— Я ничего не помню, — произнес я как можно более жалобно. Честно говоря, стараться мне не пришлось, голос и так был слабым. Кассия сказала мне, память отшибло. Сказал я чистую правду. Ну, почти чистую. Ну, в общем, не соврал я, и все тут. Я об этом мире ровным счетом ничего не знаю. Вот если бы я сказал ему, что мне из-за проломленной головы память отшибло, это была бы ложь. И все равно в груди разлилось омерзение к самому себе. Отчего-то мне было неприятно искажать истину. Интерфейс пробубнил, что ортос потерян.

— Как не помнишь? — с какой-то почти детской обидой произнес толстяк, оставив мою руку в покое.

— Мастер, что это? — спросил я, подбавив в голос елея.

— Хороший вопрос, — расплылся в улыбке толстяк, кажется, мои слова задели в его душе нужные струны. — Это метка священного орудия познания. В былые времена избранные Ока отмечались такой меткой, — глаза толстяка затуманились, на лице проступила мечтательная улыбка.

— Мастер, а как она появлялась? — подлил я масла в огонь, да и честно говоря, интересно было, откуда у меня такая татуировка.

— Милостью Мейрин они пополняли архивы храма. Сам Владыка Знаний наносил ее, руководствуясь ее волей, — закончил Бастиан и тут же впился в меня взглядом. — Вот только Владыку Знаний никто уже два века не видел, с тех пор как отгремела Война Корней.

Я честно пытался запомнить все, что он говорит, но бесконечный бубнеж интерфейса на тему пополнения логоса меня все время отвлекал.

— Ладно, хватит отлеживаться. Вставай и иди за мной, — приказал Бастиан.

И я попытался встать, да только почти сразу со стоном повалился обратно. Слабость была такая, что меня вывернуло наизнанку прямо на кожаные башмаки наставника, начищенные до блеска.

— Ууу, правильно, богиня наслала на тебя проклятье забвения! — зашипел толстяк, глядя на залитые красным ботинки.

— Простите, мастер, — выдавил я из себя и, без сил откинувшись на подушку. Мне стремительно становилось хуже.

— Столько воды Священной реки из-за тебя перевели, — вздохнул толстяк таким тоном, что я моментально ощутил себя нашкодившим щенком.

— Ладно, набирайся сил. Как будешь готов, проведешь три ночных бдения, моля богиню о прощении и избавлении от проклятия беспамятства, — произнес он, смягчившись, и поспешно ретировался, вновь оставив меня одного.

Слабость с каждой секундой нарастала. Не нужно быть гением, чтобы понять, что я только что выблевал лекарство, которое делало мою жизнь чуточку лучше. Вытянув руку над лужицей блевотины, я представил, как лучик света сканирует ее.

«Анализ... успешно. Желудочный сок 3%. Вода Священной реки 89%»

Длинный перечень ингредиентов проплыл у меня перед глазами. Какая еще река? И почему с большой буквы? Глаза заслезились, а слабость волнами накатывала. Откинувшись на подушку, я на мгновенье запаниковал и невольно начал искать взглядом таймер, отсчитывающий секунды до моей безвременной кончины, однако он не появился. Этот простой факт позволил успокоиться.

Стоило глазам закрыться, как сознание ухнуло в тьму забытия.

Залитые ярким светом стеллажи, наполненные священными и не очень текстами. Множество служителей библиотеки в идеально чистых мантиях. Тишина, стерильные цвета, знания. Могучие хранители архива снуют меж стеллажей с полками, ловко огибая изучающих тексты служителей. Это место было мне смутно знакомо. Я где-то уже видел нечто похожее.

Ракурс неуловимо изменился, и я увидел ее. Высокая, неестественно высокая, но пропорционально сложенная женщина стояла перед огромным пюпитром и легкими, едва различимыми движениями выводила стальным стилом светящиеся золотым символы. Украшенная вездесущими треугольниками мантия выгодно подчеркивала фигуру, роскошные черные локоны падали на плечи. Диадема с украшением в форме стилизованного открытого ока на лбу. Заметив меня, женщина подняла взгляд, на лице отразилось удивление, а затем смущение.

— Очнись! Да очнись же! — произнесла она гораздо более грубым голосом, чем должна бы.

В нос ударил резкий отвратительный запах, и я открыл глаза, одновременно отмахиваясь рукой от него. Надо мной склонилась Септа, ловко отбив мою руку, она закупорила бутылек с какой-то гадостью. Запах немедленно исчез.

— Пей, — сунула она мне под нос другой бутылек с ярко-алой жидкостью. Словоохотливостью она явно не отличалась. Подозрительно покосившись, я осторожно взял его в руки.

«Так себе тут обслуживание» — мелькнула в голове мысль. Видимо, что-то отразилось на моем лице, так что Септа внезапно нахмурилась и с кривой усмешкой добавила:

— На вкус гадость, но лучше средства я не знаю.

Решившись, опрокинул бутылек. Горькая и одновременно солоноватая жидкость обожгла рот, хлынула в пищевод. Гортань обожгло, а следом пришло просто омерзительное послевкусие. Сморгнув выступившие слезы, я закашлялся.

— Вот и умничка. Ил Священной реки поставит тебя на ноги часа за три, — удовлетворенно произнесла Септа и, забрав у меня бутылек, добавила: — Такой препарат четыре золотых стоит… такому раздолбаю, как ты, до конца своих дней на Орден работать…

До меня очень медленно дошел смысл сказанного. Меня тут что, в кредит лечат?

Неожиданно целительница подмигнула и грохнула бутылек об пол. Осколки со звоном разлетелись по всей комнатушке.

— Ох, и косорукая я стала на старости лет, такой ценный препарат разбила… — всплеснула она руками.

А я с удивлением обнаружил, что слабость практически прошла, а чувство благодарности к этой прекрасной женщине зародилось где-то в груди.

— Не попадай больше в неприятности, — тон целительницы резко стал серьезным. — Рассказывай, кто надоумил тебя, дурака, залезть в запретный архив?

— Не знаю, — честно ответил я. — Точнее, не помню.

— Странно, — скривилась Септа.

Серебристый свет из окна упал на ее лицо, и я с удивлением обнаружил, что она не так стара, как мне показалось на первый взгляд. Лет тридцать пять, ну, может, сорок.

— Мне память отшибло, — пожаловался я, решив использовать предположение Бастиана как легенду.

— Не должно бы. Голова не так уж и сильно повреждена, так, растрясло, до кости треснула, — задумчиво проговорила целительница.

— Но я ничего не помню, — гнул я свою линию, хотя, если честно, эта тетка вызывала симпатию, в отличие от жирного борова.

— Может, так и лучше. Кстати, с тех пор как у тебя это появилось, ты ничего странного не замечал? — поинтересовалась она, указав на татуировку на моей руке.

— Нет, — мотнул я головой.

Отчего-то делиться с кем-то тем, что я вижу все словно в какой-то компьютерной игре, я не хотел. Да и как это объяснить тем, кто этих самых компьютеров никогда и не видел?

— Точно? — нахмурилась Септа, а я ощутил укол совести.

— Точно, — заверил я.

И Септа, развернувшись, вышла из комнаты, не потрудившись прибрать осколки, а я остался один.

«Ортос 13%»

И все бы ничего, но до того, как я ей солгал, показатель был больше тридцати. Прямо перед глазами всплыло новое предупреждение системы:

«Навыки недоступны»

Глава 4

Огромный голем протянул ко мне лапищу, из ее середины торчало огромное дуло. Где-то глубоко в его тьме зародился маленький огонек, стремительно разрастаясь, он набирал интенсивность. Я прикрыл глаза и попытался вырваться, но тело не слушалось. Тем временем свет из дула с каждой секундой становился ярче. Лицо ощутило сначала ласковое тепло, а затем оно превратилось в жар, постепенно становясь нестерпимым. Не нужно быть гением, чтобы понять, что будет дальше. Кажется, я закричал.

А в следующий миг проснулся, весь в липком поту. Лицо нещадно пекло. Солнечный свет, пробивающийся сквозь занавешенное окошко под самым потолком, безжалостно жёг мою многострадальную физиономию. Септа не соврала, и я чувствовал себя просто прекрасно.

Проснувшийся одновременно со мной желудок заурчал, требуя внимания и намекая, что даже в другом мире жрать хорошо бы по расписанию и не меньше трех раз в день, а лучше больше.

Ощупав голову, я убедился, что ни бинтов, ни раны больше нет, — видимо, пока я спал, приходила Септа. Осколков стекла на полу тоже уже не было. Осторожно приняв сидячее положение, я спустил ноги на пол. Холодно.

Где-то на улице заорала какая-то тварь. На петушиный крик было не похоже, но суть, похоже, была та же.

Моя потрепанная роба лежала на небольшой тумбе у кровати. Сумка и сапоги лежали рядом с ней на полу. Я почему-то ожидал, что они так же будут чистыми, а нет. Никто не потрудился их почистить. Грязная, пыльная, пропахшая потом и кровью одежда липла к телу. Ощущение свежести и хорошего настроения тихо улетучилось, а интерфейс вывел перед глазами очередное уведомление про снижение ортоса.

«Ортос 12%»

— Еще бы понять, что это вообще такое, — хмыкнул я, ни к кому не обращаясь.

Дверь с треском распахнулась, и сквозь дверной проем немедленно протолкнулось уже знакомое мне пузо. Следом за ним в комнатушку вошел и мой наставник. Память цепко хранила вчерашние события. Настолько цепко, что я даже немного удивился. У меня всегда была плохая память на людей и имена, а тут поди ж ты, запомнил все в деталях.

— Вижу, ты пришел в себя, — вместо приветствия сварливо произнес Бастиан.

— Да, наставник, — произнес я, подлив в голос толику подобострастия. Помимо всего, я прекрасно помнил и то, что любое вранье моментально снижает мой ортос, чем бы он ни был.

— Пойдем, тебе предстоит уборка архива и покаяние, — дернул щекой толстяк и, развернувшись как баржа в узком заливе, протиснулся наружу.

Последовав за ним, я оказался в просторном коридоре. Дверной проем за моей спиной оказался вполне обычным прямоугольником. Почему-то этот факт казался мне странным. Отметив это в памяти, я поспешил за наставником. Несмотря на свои габариты, двигался Бастиан достаточно быстро.

Коридор вывел нас на улицу, залитую ярким солнечным светом. Солнце немедленно надавило на плечи. Вспомнив, что я в другом мире, я поднял взгляд, однако вместо солнечного диска на небе его из одной стороны в другую пересекала прихотливо извивающаяся трещина, сквозь которую и лился весь окружающий свет.

— Вот это да, — всхлипнул я, отчаянно смаргивая слезы. Эта щель в пространстве, казалось, навечно выгорела на моей сетчатке.

— Чего там? — недовольный голос наставника привел меня в чувства.

— Глаза болят, — ответил я абсолютно честно.

— Так незачем на Небесную Реку смотреть, — хмыкнул толстяк. — Совсем тебе, видать, мозги отшибло.

— Да, — кивнул я, догоняя Бастиана.

Жгучее любопытство заставляло меня крутить головой в поисках интересного. И надо сказать, что интересно вокруг было все. Вокруг было чертовски красиво. Мы шли по мощеной дороге, каждый камушек был любовно обтесан и идеально подогнан под соседа. Дорога при этом была почти неестественно ровной. Будучи жителем мегаполиса, я привык к вездесущему асфальту и рытвинам на дороге.

Кто бы ни следил за дорожным полотном, он явно не пренебрегал своими обязанностями. По обе стороны от дороги располагались небольшие двух-трехэтажные домики. И все выглядело бы вполне обыденно, если бы через несколько сот метров по обе стороны от дороги не вырастали самые настоящие пирамиды. Я сперва подумал даже, что мне почудилось, но нет. Только спустя несколько секунд, как прошел первоначальный шок, я понял, что эти пирамиды куда меньше своих египетских собратьев.

Повертев на ходу головой, я насчитал четыре. Спина Бастиана непрерывно маячила впереди. Наставник молчал, так что я сосредоточился на изучении окружающей меня действительности. Интерфейс, однако, не спешил помогать мне, расшифровывая и анализируя все подряд, как это было в архиве. Так что приходилось думать самому.

Мысли вертелись вокруг пирамид. То, что я вижу четыре, не значит, что их не может быть больше. Присмотревшись к ближайшей, я заметил на ее вершине, покрытой каким-то бирюзовым камнем, выгравированный огромный глаз. Точь-в-точь как тот, что на моем медальоне. Не удивлюсь, если этих пирамид десять.

«Гипотеза зафиксирована в архиве. Ортос 16%»

Обернувшись, я заметил, что чуть позади домика, из которого мы вышли, так же стоит пирамида, только куда более тусклая в солнечном свете. Вспомнив про покрытые пылью залы, я неожиданно понял, откуда я вылез.

«Ортос 17% Доступ к навыкам разблокирован»

Я едва не сбился с шага. Ну вот опять — мое любопытство вызвало отклик интерфейса. Я уже понял, что он поощряет мое исследование и наказывает за ложь. Но что делать с этим знанием?

Тем временем далекая пирамида оказалась не такой уж и далекой. Пока я копался в мыслях да озирался, она ощутимо выросла до размеров пятиэтажного дома.

— Архив первого круга, иди, там Квинта тебе все объяснит, — толкнул меня к треугольной арке наставник и, не говоря больше ни слова, двинулся прочь.

Остановившись перед темной аркой входа, я замер в нерешительности. В памяти всплыли совсем свежие воспоминания о пыли, жутком големе, гонявшем меня по архиву.

Тряхнув головой, отгоняя воспоминания, я решительно шагнул во тьму. После яркого света снаружи нутро пирамиды встретило меня почти полной тьмой. Впрочем, спустя несколько секунд глаза привыкли, и оказалось, что вокруг вполне пристойный полумрак, а еще приятная прохлада. Эта жуткая трещина в небе порядком меня прожарила, пока я шел.

— А, Секст! Где ты пропадал два дня? Мы тут из-за тебя уже третий день прибирать не успеваем, — ломающийся юношеский голос донесся до меня откуда-то слева.

Глянув в ту сторону, я увидел улыбающегося юношу лет шестнадцати, он приветливо махал мне рукой. Позади него стоял огромный стеллаж, весь состоящий из крохотных ячеек. В другой руке юноша сжимал десяток каких-то трубок. А еще юноша со мной явно знаком…, а вот я с ним — нет.

Врать нельзя… А чего юлить…

— Головой я ударился, не помню ничего и никого, — выпалил я, решившись.

— Мейрин огради! — воскликнул он в ответ и выронил свитки. Похоже, мои слова его порядком напугали. — Это что, тебе опять Малый сборник догмата учить? — выдохнул он, бросаясь собирать рассыпавшиеся свитки.

— Видимо, да. Я даже не знаю, что это такое, — вздохнул я. Судя по реакции юноши, это сущая пытка.

— Бедолага.

— Ладно, потом поговорим. Бастиан сказал, чтобы я нашел Квинту, — вспомнил я про слова наставника.

— А, иди, она как раз Архив Догмата прибирает, — махнул рукой в сторону коридора парень.

— Ясно, спасибо, — я направился было по указанному маршруту, но вовремя вспохватился. — Тебя как зовут?

— Тулий, — буркнул парень и принялся расталкивать свитки по ячейкам стеллажа, явно руководствуясь некоторой системой. Интересно, какой?

«Ортос 20% Оценка, применить?»

Вопрос системы застал меня врасплох, я уже почти привык к пассивности интерфейса. Несмотря на жгучее любопытство, я решил приберечь навык для чего-то более важного, а про принцип, по которому он свитки распихивает, и спросить можно.

Темный коридор вывел меня в большой зал, и судя по его высоте, это самый центр пирамиды. Отмахнувшись от очередного сообщения системы о том, что моя гипотеза учтена, я принялся озираться в поисках Квинты.

— Кассий! Ты где пропадал? — донесся до меня сверху девичий голос.

Спустя несколько секунд под шуршание веревок и шелест одежды сверху спустилась молодая девушка. Как и Септа, она явно пренебрегала косметикой, только в ее случае это с лихвой компенсировала природа. Точеные черты лица и не менее точеная фигурка, скрыть которую не могла даже полубесформенная роба и многочисленные веревки, на которых она, в общем-то, и висела.

— Эм… — вырвалось у меня из груди, жар ударил в лицо, а слова застряли где-то в глотке. Сердце колотилось так, будто за мной голем гоняется.

— Ну вот, всегда ты так, — ухмыльнулась девушка, ловко спустившись на пол. Удерживающие ее веревки ослабли, и подчеркнутые ими выпуклости наконец скрылись под складками робы.

— Я ищу Квинту…

— Ты что, ослеп? Вот она я, — подбоченилась девушка и уперлась в меня таким взглядом, что я нервно сглотнул.

— Приятно познакомиться, — машинально ответил я, и, судя по всему, это явно были не те слова, что она от меня ждала.

— Балбес! Ты что, издеваешься?

«Ортос 9%»

Сообщение интерфейса вывело меня из ступора. Да я от грёбаного голема отбился, чего меня так трясет в ее присутствии?

— Нет, — мне наконец удалось взять себя в руки. — Мне память отшибло, очнулся у двери в запретный архив.

Квинта судорожно вздохнула и молча обняла. Два мягких шара прижались к моей груди, а лицо вновь окутал жар.

— Значит, ты опять связался с Реставраторами? — прошептала девушка, понизив голос. Таким обычно говорят о тех, о ком публично говорить нельзя под страхом наказания. Надо запомнить.

— Я не помню.

— Ах да, — всплеснула руками девушка. — Ладно, принимайся за уборку, я тут почти закончила. Тебе нужно разложить священные тексты в зале три и четыре.

— Я ничего не помню.

— Вечно с тобой одни проблемы, иди за мной! — буркнула девушка и решительным шагом двинулась в сторону одного из темных проходов.

Двигаясь следом, я подсвечивал себе дорогу идущим от левой руки светом. Впрочем, Квинта вообще никак не прокомментировала эдакий фокус, из чего я сделал вывод, что этот свет светит, похоже, только для меня.

«Гипотеза занесена в архив»

Следующие два часа моей жизни превратились в сущий кошмар. В зале, куда меня привела Квинта, царил такой бардак, что словами не описать. Великое множество свитков валялось повсюду, словно кто-то ими просто играл. Часть из них была явно погрызена, а некоторые и вовсе разодраны на части.

И весь этот бардак Квинта начала прибирать. Каждый свиток она разносила, параллельно разъясняя мне структуру их размещения. Каждый свиток был оснащен деревянным держателем, благодаря которому и удерживался в свернутом виде, и на этой детали был выгравирован номер. Собственно, все что требовалось — это вложить его в соответствующую ячейку с таким же номером.

«Гипотеза подтверждена. Ортос 25%»

Более тупой работы в этой жизни я еще никогда не делал. Только тот факт, что за разгадку меня наградили ортосом, как-то скрашивал монотонность этого труда.

Мучимый любопытством, я развернул один из свитков. Однако вместо «священных текстов» там был нарисован слоник. Большой такой, с четырьмя парами бивней, правда, но вполне себе слоник. Надпись внизу гласила, что это элефант речной. Заглавная буква была заметно крупнее, чем все слово целиком.

Это что, картинка из азбуки, что ли?

Отмахнувшись от сообщения системы, я принялся разворачивать все свитки, что попадались мне на глаза, до тех пор, пока гневный вопль Квинты не заставил меня остановиться. Впрочем, я убедился в том, что прав. И соответствующее уведомление загорелось у меня перед глазами.

«Ортос 30%»

Под гневным взором Квинты свитки заняли свои места в ячейках. Зал стал куда чище. Лишь мелкие обрывки уничтоженных свитков валялись на полу. Однако я нигде не видел деревянных держателей от них.

— Итак, уничтожены ячейки… — пыхтела девушка, старательно выводя черным стилом на невесть откуда взявшемся блокнотике какие-то каракули. Ну как на блокноте, при ближайшем рассмотрении это просто несколько грязных листов, прошнурованных с одной стороны. Неровно и явно вручную подрезанные, они имели настолько потрепанный вид, что сразу становилось ясно, что используют их уже не в первый раз.

— Тут закончили, — вздохнула Квинта, утирая пот со лба. — Дальше я сама справлюсь. Передай наставнику список поврежденных текстов. Пусть выставит семейству Клавдиев счет.

Развязав тесемку, Квинта передала мне исписанный листок и, неожиданно чмокнув в щеку, побежала в следующий зал. Лицо вновь бросило в жар. Мне даже не нужно было вызывать инвентарь, чтобы понять, что лицо мое пунцового цвета.

Видать, этого Кассия с этой девушкой связывают весьма конкретные чувства, и судя по прощальному поцелуйчику, чувства не совсем взаимны. Это умозаключение интерфейс комментировать не стал. Видимо, в отношениях между юношей и девушкой нового ничего не было.

Отметив этот факт, я поплелся в сторону выхода, подсвечивая себе дорогу. Внезапно один из стеллажей царапнул взгляд. Что-то в нем было не так. Замерев на миг, я автоматически пересчитал ячейки, изучил узор из вездесущих треугольников.

Вместо тридцати двух ячеек, как во всех остальных стеллажах, в этом было только тридцать одна. Замедлив шаг, подошел ближе. На ощупь стеллаж был все из того же гладкого камня, что и остальные, только выглядел куда более пошарпанным. Нащупав место, где должна быть еще одна ячейка, я постучал по нему костяшками пальцев. Звонко… Значит, там пустота. Всплывшее перед глазами сообщение системы подтвердило мою догадку.

Оглянувшись, я принялся колупать ногтями поверхность камня. Вот оно — едва заметная на ощупь трещинка.

«Использовать оценку?»

Я задумался, но любопытство победило скопидомское желание приберечь оценку для более важного случая.

Да!

Стоило мне мысленно согласиться с системой, как в сознание словно краник открыли. Перед глазами немедленно возникло призрачное хитроумное устройство, наложилось на стеллаж.

Пару секунд изучения — и мне стало понятно, как это открыть.

Пальцы скользили по гладкой поверхности камня. Едва заметные углубления в камне скрывали за собой хитроумные нажимные механизмы.

Поэкспериментировав с последовательностью нажатий, я убедился, что наугад это не решить.

Вспомнился рисунок слоника. Вернувшись к стеллажу, я принялся извлекать ячейки по очереди. С буквами оказалось двадцать ячеек. Остальные были заняты какими-то короткими историями.

Если мое предположение верно и этот стеллаж — это, по сути, азбука в картинках, то всего в алфавите местных жителей двадцать две буквы.

«Логос 1,58% Ортос 50%»

— Занятно, — пробормотал я, глядя на исчезающую надпись перед глазами. Интерфейс на мою догадку щедро отсыпал ортоса, а значит, это не такая уж и мелочь.

Пересчитав скрытые кнопки, я обнаружил, что их так же двадцать две. Ну что ж, очевидно, что это не простое совпадение. Очередная награда от интерфейса за мое жгучее любопытство уверила меня, что я на правильном пути.

— Кассий! — гневный женский голос оторвал меня от лихорадочных раздумий.

Обернувшись, я увидел в проходе Квинту. Девушка явно была в бешенстве, а еще, кажется, изрядно напуганной.

— Иди к Бастиану, идиот! Через тридцать минут сюда пойдут дети префектора! Ты хоть понимаешь, что с тобой бы сделала их охрана, если бы обнаружила здесь?!

— Извини, — поднял я руки в примирительном жесте и с болью в сердце оторвался от головоломки.

— Бегом! — рявкнула Квинта, и я опрометью выскочил из зала и понесся к выходу из пирамиды.

Лишь когда впереди забрезжил яркий свет местного светила, до меня дошло, что я без понятия, где его искать.

С другой стороны, если сюда с минуты на минуту нагрянут некие важные гости, то где, как не с ними, идти моему жирному наставнику?

Палящий зной навалился на плечи. Давление света ощущалось почти физически. Сглотнув, я понял, что у меня с утра ни росинки во рту не было. Так и сдохнуть от голода недолго.

Сидеть и ждать не хотелось. Припомнив свой последний разговор с наставником, я пошел в том направлении, куда двинулся он после того, как распрощался со мной.

Проклятая головоломка вылезла из памяти и настойчиво крутилась перед глазами. Я вновь увлекся разгадкой, пока резкий удар под дых не бросил меня на землю!

Пытаясь вдохнуть, я слезящимися глазами посмотрел вперед. Надо мной возвышался закованный с ног до головы в доспехи воин, неуловимо напоминающий смесь средневекового рыцаря с римским центурионом.

Крутанув копье, он нацелился на меня наконечником.

— Кассий! Бездарь ты необучаемый! — гаркнул на меня голос наставника, и, судя по тону, он был неслабо чем-то взбешён и порядком испуган.

— Сегодня без обеда! И всенощное бдение, подумаешь над тем, как опаздывать! — прорычал Бастиан, схватив меня за шкирку как нашкодившего щенка. Рывком я полетел в пыль, приложился в очередной раз обо что-то головой.

— Этот балбес, господин префектор, вечно все забывает и путается под ногами, — залебезил толстяк перед высоким мужчиной, одетым в белоснежную тогу.

Двое его телохранителей стояли рядом, не сводя с меня подозрительных взглядов. Выводок из десятка карапузов шел следом за мужчиной, а завершали процессию еще двое вооруженных охранников и пара дородных женщин.

— Вы должны лучше следить за своими послушниками, — холодно ответил мужчина, и Бастиан тут же угодливо закивал.

— Не извольте беспокоиться, давайте лучше поговорим о размере ваших пожертвований в этом году. Сколько вы готовы выделить для поддержания храма знаний в этом году?

Я так и лежал в дорожной пыли, не рискуя встать. Блеск стали наконечника копья и аналогичный блеск в глазах телохранителя префектора были самым пугающим, что я видел за последнее время. А еще этого типа точно стоит запомнить.

«Желаете создать карточку?»

Да, — ответил я мысленно.

От префектора тут же протянулся тонкий световой лучик, и перед моими глазами развернулся его голографический портрет.

«Перфектор — имя неизвестно. Место в иерархии неизвестно. Уровень познания истины неизвестен.»

Вот тут неправда. Телохранителей обычно нанимают не самые бедные люди, да и наставник перед ним разве что на брюхе не ползает. Это явно крутой дядька.

Надписи перед глазами неуловимо изменились, а я хмыкнул. Кажется, это что-то вроде визуализации моей памяти. Забавная штука. Только вот что мне дальше делать?

Глава 5

Выждав минут десять для надежности, я осторожно поднялся на ноги, удар телохранителя перфектора. Он, кажется, отбил в моем многострадальном теле все, что можно было, и возможно даже то, что нельзя.

Поднявшись из дорожной пыли, я встряхнулся, избавляясь от излишков грязи. Напрасная трата сил, без стирки вернуть этим тряпкам нормальный вид не выйдет.

И куда дальше? Бастиан и Перфектор явно куда-то свернули, а мощеная дорога оставалась удивительно пустынной.

— Кассий! Что ты тут делаешь? — Ломкий мальчишеский голос вывел меня из прострации. Покрутив головой в поисках источника голоса, я с удивлением никого не обнаружил.

— Я здесь! — Помахал мне рукой говоривший, и только тогда удалось его заметить. Из едва заметного стыка между кустарниками торчала любопытная мальчишеская физиомордия.

— Давай сюда, пока опять не прилетело, — Улыбнулся мальчуган. Вспомнив незабываемые ощущения от знакомства с охраной перфектора, я поковылял в сторону пацана.

Продравшись сквозь кусты, я очутился на неплохо так протоптанной тропке. Причем кустарники, растущие вдоль нее, хоть и выглядели неухоженными, но росли при этом подозрительно равномерно.

— Ну ты даешь! — Пацаненок оказался одет в точно такую же робу, как у меня, только амулета у него не было, да и роба чуточку более чистая. Чумазое лицо, блестящие нешуточным любопытством и детским еще восторгом глаза.

— Ага, специально для тебя старался, — Буркнул я, вновь задумавшись над вечными вопросами — где пожрать и где поспать.

— Уууу, — Обиженно засопел пацан, безошибочно распознав сарказм, — С тех пор как в послушники взяли, совсем зазнался, не заходишь даже.

— Ты кто такой? — Поинтересовался я, подавив желание взять шкета за загривок. А тот в свою очередь выпучил на меня глаза.

— По голове мне досталось, не видел? «Память отшибло», — Пояснил я, заметив, как в глазах пацаненка плавится обида.

— Я — Пацаненок гордо выпятил грудь, — Змей!

Занятно, у всех встреченных ранее имена были, пусть и странные, а этот животным назвался. Или это прозвище? Хм... а интерфейс молчит, это слишком незначительное рассуждение чтобы получить награду?

Желудок предательски заурчал, напоминая, что помимо пищи интеллектуальной мне нужна и вполне осязаемая.

— Змей, где тут пожрать можно?

— Сейчас нигде, — Ухмыльнулся пацаненок, поймав мой не самый дружелюбный взгляд, выпалил: — В приюте вечером.

От самой мысли, что где-то есть еда или хотя бы будет, в животе засосало.

— Покажешь где?

— А что мне с этого будет? — Гаденько улыбнулся шкет. Вот же гаденыш.

— Я не оторву тебе ручки и ножки, — Пообещал я, вспомнив опыт общения с младшим братом.

— Не оторвешь, я быстрый, — Буркнул паршивец, нервно озираясь.

— Оторву, — Хмыкнул я. — А если проведешь, я тебе расскажу, что нашел в архиве.

— Правда? А тебе за это ничего не будет? — Распахнул глаза пацаненок. Занятно, он явно обо мне переживает.

— Ну так, ты же никому не расскажешь?

— Нет, конечно, — замотал головой маленький прохвост.

— Вот и отлично, — Я улыбнулся. — Веди.

Спустя полчаса ходьбы быстрым шагом по неухоженной части парка мелкий вывел меня к небольшому, видавшему виды домику. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять — это типичное казённое учреждение, на которое всем глубоко плевать. Деньги на его содержание если и выделяются, то по назначению явно не тратятся.

В ухоженном, но изрядно покосившемся дворике играли совсем еще карапузы под бдительным присмотром женщины крепко так за пятьдесят. Несмотря на почтенный на вид возраст, дама эта резво скакала между детишками, ухитряясь присматривать за всем выводком.

— А, Кассий, решил-таки проведать нас, — Не отрываясь ни на миг от толпы детворы, бросила мне старушка. — Чего грязный такой? Купальни опять закрыли?

В голосе старушки прорезалась забота. Оторвавшись наконец от карапузов, она бросила на меня быстрый взгляд и нахмурилась: — Молодой парень, а так себя запустил.

— Сколько раз тебе говорить, девочки любят ухоженных, — Ухмыльнулась старушка. А я застыл, в груди разлилось странное тепло.

— А Кассий нас забыл, — Шмыгнул носом Змей и, бросив на меня пакостный взгляд, влетел в толпу карапузов. Малышня тут же с визгом бросилась врассыпную.

— Ишь, забыл он, — Проворчала старушка. — Вот Квинта нас не забывает.

Тем временем разбежавшаяся было малышня уже облепила Змея. Задорный детский смех наполнил двор. На лице старушки мелькнула улыбка, да и я ощутил, как мышцы лица непроизвольно растянули губы в улыбке.

— Антисия! Я пришла, — Знакомый девичий голос заставил меня обернуться. Квинта шла в нашу сторону. Ее свободное одеяние развевалось при каждом шаге, обрисовывая весьма соблазнительный силуэт. Как и тогда в библиотеке, сердце зашлось в бешеном ритме.

— А, Кассий, Бастиан тебя повсюду ищет, я бы на твоем месте не заставляла его ждать, — Добавила девушка, подойдя ближе.

— Он подождет, — Фыркнул я, неожиданно осознав, что не хочу отсюда уходить. В этом гребанном мире это первое место, где мне не хотят взорвать мозг или насадить на копье.

— Как знаешь, — Пожала плечами девушка, протягивая старушке плетеную корзинку. Детвора, все это время наблюдавшая за этой сценой, с визгом бросилась к нам.

— А ну цыц, малявки! — Беззлобно прикрикнула на них Антисия, подхватывая корзину. Заглянув под край прикрывающей ее сверху материи, старушка цокнула языком. — Балуешь ты их.

— Кто-то же должен?

— Ты тоже мог бы, если бы отвлекся от своей затеи записаться в реставраторы! — Тонкий палец Квинты уперся мне в грудь, в глазах девушки блеснул гнев.

— Я исправлюсь, — Промямлил я тихо.

— То-то же, — Фыркнула девушка и, смягчившись, добавила: — Ты бы помылся. — Вдохнула, принюхиваясь, и тут же добавила: — Откуда на тебе столько архивной пыли?

— Не скажу, — Буркнул я, совладав наконец с эмоциями Кассия. Девушка безусловно красива, но не настолько, чтобы я мямлил как подросток.

— Ну и не говори! — Обиделась девушка и, показав язык, подхватила с земли особенно шустрого карапуза лет двух от роду.

— Вот смотрю на вас, а вы все лаетесь, как были детьми, так и остались, — Хихикнула Антисия, в глазах старой женщины мелькнула странная эмоция.

— Все в дом! Нагулялись, есть пора! — Вспомнила она про свои обязанности. Детишки тут же, повизгивая и борясь друг с другом, ломанулись обратно в дом. Карапуз на руках у Квинты завозился, требуя, чтобы его вернули на землю. Девушка присела, отпуская ребенка на землю, а я как зачарованный уставился на нее.

Змей пропал, а старая смотрительница за этим детским зверинцем отправилась вслед за детьми.

Повисла неловкая пауза.

— Ну почему ты всегда такой? — Неожиданно произнесла Квинта.

— Риторический вопрос, я такой, какой есть, к тому же я ничего не помню, — Возразил я как можно более сухо. В глазах девушки мелькнула обида, а сердце пропустило пару ударов.

— Надеюсь, ты и реставраторов забыл! — Вспылила она.

— Забыл.

— Хорошо, — смягчилась девушка, однако обида из ее взгляда никуда не ушла, — Они все равно никогда тебя не примут в свои ряды, это развлечение только для самых знатных родов.

Ее последняя ремарка, если отбросить эмоции, оказалась весьма информативной. «Реставраторы» начали обретать облик. Похоже, это что-то вроде закрытого клуба внутри организации Квиретов, а может и вне ее. С этим еще предстоит разобраться, как, впрочем, и с тем, кто такие Квиреты, к ордену которых я принадлежу.

— Возможно, ты права, — Заполнил я новую неловкую паузу. Девушка вызывала у меня симпатию не только за счет великолепного экстерьера. Последняя мысль заставила меня улыбнуться. А Квинта, явно истолковав мою улыбку как-то иначе, отвернулась и пошла в дом.

Желудок квакнул, напоминая, что я вообще-то сюда в поисках еды пришел, а не разговоры говорить и мысли думать. Я двинулся вслед за девушкой. Взгляд то и дело норовил пройтись по ее ладной фигуре, то и дело проступающей сквозь складки ткани.

Внутри полутемного помещения, расположенного на втором этаже приюта, было, честно говоря, тесновато. Четыре длинных стола с лавками, рассчитанными на детей разного возраста. Естественно, как и любое помещение, в котором есть дети, вопли и крики наполняли его сверху донизу. Впрочем, стоило Антисии повысить голос, как мелочь пузатая моментально перестала шуметь, настолько, насколько это вообще возможно для детей.

Помимо Антисии, в помещении хлопотала еще одна женщина преклонных лет. Приветливо кивнув мне, она продолжила раздавать непоседам плошки с едой.

Деревянные посудины были наполнены какой-то комковатой субстанцией, однако желудок требовательно завозился, напоминая, что даже такая гадость может быть съедобна.

Пошарив взглядом, я наткнулся на небольшой столик, за которым примостилась Квинта, перед ней так же поставили чашку непонятной каши. Усевшись рядом и удостоившись хмурого взгляда девушки, я так же получил свою порцию.

Не обращая на девушку внимания, я осторожно попробовал яство. А не дурно, да специй не хватает, но на вкус — как нечто среднее между гречкой и рисом. Честно говоря, на вкус это куда лучше, чем на вид.

Тем временем из принесенной Квинтой корзинки появились аккуратные маленькие булочки. Детишки жизнерадостно зачавкали новым угощением. Поискав взглядом физиомордию Змея, я с удивлением его нигде не обнаружил. Этот пакостник что, уже поел или нашел что-то более интересное, чем еда?

Доев свою порцию, я наконец ощутил сытость, забытое почти ощущение приятным теплом прокатилось по телу. Так, поели, теперь нужно привести себя в порядок. Правда, стоило утихнуть голоду физическому, как я тут же ощутил голод информационный. Я в другом мире и ничегошеньки о нем не знаю.

— Квинта, отведешь меня в купальни? — Поинтересовался я, переведя взгляд на девушку.

— Еще чего, — Вздернула она носик.

— Мне нужна помощь, — Проникновенно сказал я, глядя ей в глаза, — твоя помощь...

Квинта нахмурилась, но все же долго сопротивляться не смогла.

— Пошли, тогда, мне нужно еще к Бастиану зайти, пока небесная река не сменила фазу.

— Пойдем, — кивнул я, ничего, кроме эмоций, меня в этом месте не держало.

Купальни оказались почти в получасе ходьбы. И все эти полчаса я бомбардировал девушку расспросами о всем вокруг. К моменту как я оказался у входа в купальни, я уже знал, что нахожусь в малом храмовом комплексе Мейрин. По сути, это такой огромный учебный комплекс, куда можно сдать своих детишек и получить на выходе уже готового индивида с весьма достойным по меркам этого мира образованием.

Конкретно наш малый храм являлся чем-то вроде совмещенных яслей и школы одновременно. Фактически тут много подобных домиков с детьми на пансионе, однако далеко не все из них столь запущены. Ведь Антисия фактически присматривает за сиротами, и ее приют существует исключительно за счет казны храма.

Я уже догадался, что старушка дорога сердцу Кассия не просто так, судя по всему, он вырос в том самом приюте, не удивлюсь, что и Квинта тоже. Не зря же Антисия сказала, что помнит нас детьми.

Попрощавшись с девушкой и проводив ее долгим взглядом, я толкнул тяжелую створку и очутился в некоем гибриде сауны с прачечной. Насыщенный теплом и влагой воздух немедленно забрался под одежду. Повсюду в неглиже сновали люди самых разных возрастов и комплекций. Проследив за ними, я без особого труда разобрался с тем, где можно постирать одежду, и даже нашел место, где ее просушить.

Разогретые скрытым источником огня каменные плиты были завалены самым разнообразным тряпьем, тут были и такие же робы, как носит Квинта, и тряпки точь-в-точь похожие на мое одеяние.

Бросив на камни свою выстиранную одежду и глянув на то, как она исходит паром, я отправился, собственно, в купальни.

Выглядели они, надо сказать, весьма достойно, честно говоря, не каждая сауна в моем мире могла похвастаться таким размахом и обустройством.

Смущали только люди, но я удивительно быстро привык и практически не отвлекался, блаженно развалившись в неглубокой заполненной теплой водой нише.

Разум лениво перебирал увиденное, пытаясь составить трехмерную карту.

— Так что там в архивах? — Голос Змея едва не заставил меня подпрыгнуть. Маленький гаденыш подплыл совсем близко и беззаботно плескался в воде.

— Ты откуда здесь взялся?

— Не увиливай, — Ощерился пацаненок, — Выкладывай давай, ты обещал.

— Ну хорошо, в архиве первого круга, в стеллаже есть потайное отделение, — Поделился я первым, что пришло на ум.

— И что? — Глаза мелкого проказника вспыхнули интересом, — Что там?!

— Не знаю, я еще не разгадал защищающую тайник головоломку, — Добавил я злорадно. Лицо Змея скривилось, словно он головку чеснока раскусил.

— И все? — разочарованно потянул пацан.

— Пока да.

— Так не честно! — возмутился паршивец, — Обещай, что как узнаешь, что там, обязательно расскажешь.

— Обязательно, — Заверил я его. Честно говоря, сомневаюсь, что в тайнике лежит что-то действительно важное. Это все равно что прятать тайные знания в отделе детской литературы. Стоило вспомнить о загадке из архива, как перед глазами возникла его схема.

Мотнув головой, я отогнал навязчивое видение прочь и с удивлением обнаружил, что пацаненка и след простыл. Ну и ладно, честно говоря, тут так благостно, что говорить ни с кем не хочется. Тем временем вместо надоедливого пацана в купальню начали стягиваться местные.

Понежившись в горячей купальне еще минут пятнадцать, я с тяжелым вздохом покинул помещение, поскольку в нем элементарно стало тесно.

Одежда просохла не до конца, но даже так одеться наконец было приятно. После стирки выглядела она куда лучше. Честно говоря, в тот момент, когда я бросил ее в воду и во все стороны разошлась серая муть, я думал, что меня из прачечной выгонят, но обошлось. Вода в емкости оказалась проточной, так что никто не пострадал.

Выбравшись из купальни, я с удивлением оказался в темноте. Солнце, по всей видимости, уже зашло. Какое еще солнце? Тут же в небе разлом пылающий. Подняв глаза, я уставился на светящийся серебром разлом, полный мириад серебристых огоньков. Они мерцали и, казалось, перетекали с места на место.

— Так вот ты какая, смена фазы, — Хмыкнул я задумчиво. Днем эта штука поливала мир теплым, похожим на солнечный, светом, а теперь — куда более холодным лунным. Кстати, о луне, где она? Внимательно оглядев небосвод, я не обнаружил ни одного спутника.

Только небесная река и звезды. Красиво.

— Кассий! Тварь приютская! — Рев Бастиана застал меня врасплох. Разъярённый наставник пер на меня, потрясая кулаками.

— Да знаешь, чего мне стоило умаслить перфектора!?

— Нет, — Растерялся я на мгновенье, но уже в следующий миг нашелся с ответом, — Если бы вы более ответственно подошли к тому, чтобы отправлять своего потерявшего память подопечного, то проблем бы не было.

— Ах ты! — Задохнулся от возмущения толстяк, а затем как-то разом обмяк. — Зачем, ну зачем я взял тебя в послушники? — Произнес он плаксиво.

— Должно быть, потому что увидели во мне потенциал.

— Не в тебе, балбес, а в Квинте, — Буркнул наставник. А вот это было обидно, наверное. Внутренне ухмыльнувшись, я продолжил:

— Такой прославленный наставник обязательно сможет огранить даже такой никчёмный камень, как я.

По мере того как я говорил, Бастиан подозрительно смотрел на меня, ища в словах подвох. Однако лесть, как всегда, победила, и толстяк расплылся в улыбке.

— Вижу, ты привел себя в порядок, — Сменил он наконец гнев на милость. — Хорошо, не гоже просить богиню о милости в грязных лохмотьях.

— Да, наставник, — Кивнул я.

— Пошли, тебе ждет всенощное бдение, — Дернул щекой Бастиан и направился куда-то в сторону стоящей неподалеку пирамиды.

Глава 6

Место, где мне предстояло пройти всенощное бдение, оказалось неподалеку от купален. Собственно, это была ближайшая к ним пирамида. Проведя меня по длинному коридору, Бастиан подвел меня к двери. Перед ней на крючках висело несколько одеял. Отперев засов на двери, он втолкнул меня внутрь небольшой каморки. Три масляных лампы заливали помещение ярким светом. Уже знакомые мне пюпитры заполняли пространство и без того крохотного помещения. Все четыре стены каморки представляли из себя полки, забитые свитками. Похоже, единственная книга, которую я видел, — это та, что висела в цепях в запретных архивах.

Засов лязгнул с той стороны, и наставник, пожелав мне почтить богиню, удалился. А я принялся изучать обстановку более внимательно. Первым делом я осмотрел входную дверь. Ручки в ней, естественно, не оказалось.

Какое красивое название — «всенощное бдение». По контексту, конечно, было понятно, что ничего хорошего за этим словосочетанием не скрывается, но то, что это фактически карцер, я не ожидал. Теперь становилось понятно, почему так часто стоят стойки для чтения. Между ними ходить-то с трудом получается, а уж о том, чтобы лечь, и речи быть не может.

Видимо, предполагается, что всю ночь запертый здесь будет читать. По-моему, так это убивает всю суть наказания.

При ближайшем рассмотрении каждая ячейка со свитком оказалась пронумерована по порядку. Видимо, читать предполагалось в определенном порядке.

Ортос 25%

Судя по тому, что интерфейс изволил подкинуть награду, тут можно найти что-нибудь интересное. Поводив взглядом в поисках системы нумерации, я быстро вычислил, где должно быть начало. Оно, как водится, оказалось внизу, на уровне щиколоток.

Занятно, видимо, тот, кто проектировал помещение, задумывал как можно сильнее осложнить жизнь тому, кто сюда попал. В целом логично.

Цапнув свиток из ячейки, я осторожно его развернул. Выглядел он изрядно потрепанным, а слой пыли на нем прозрачно намекал на то, что доставали его не часто.

«Всякое знание, покоящееся на земле, исходит от нее…»

Что за ересь я читаю?

«…Земля есть факт, и всякое знание основывается на ней, и ей же проверяется»

А вот это уже интересно, если память мне не изменяет, это часть научного метода. Оповещение интерфейса немедленно подтвердило мою догадку, вознаградив меня Ортосом.

Дочитав свиток, я приступил к следующему, а заодно пересмотрел свой взгляд на расположение ячеек. Если тут земля символизирует факт, то расположение нумерации внизу носит скорее символический смысл, чем практический.

Логос 1,7%

Сообщение о росте Логоса появлялось настолько редко, что я застыл в изумлении. Кажется, начинаю понимать, что это такое. Логос — это знания о мире, и очевидно меня награждают им по мере того, как я его изучаю. Или нет? Когда я увидел этот разлом в небе, меня ничем не наградили, а понимание того, что тут в небе нет солнца, — это о-го-го какое знание о мире. Может быть, речь о чем-то более приземленном, например, о знании основ местной религии?

Вернув свиток с постулатами и правилами постижения мира на место, достал следующий. Он выглядел столь же заброшенным, как и предыдущий.

«…Испытанное землей знание есть сила, оно ведет к прогрессу внутреннему и внешнему…»

Свиток вполне логично развивал мысль дальше, объясняя, зачем знание вообще нужно, и ни слова о Мейрин. Пробежав его взглядом и отмахнувшись от уведомлений системы о росте показателей, я сунул его на место и взялся за третий.

Жгучее любопытство требовало докопаться до сути. Да, наказание Бастиана — это праздник какой-то. Вообще странно, на самом деле, что этот сеанс саморазвития он считает за наказание.

Укол боли прострелил поясницу, напоминая, что читать лучше сидя и желательно в удобном кресле. А еще лучше лежа, да только тут так наставили пюпитров, что тут даже сесть некуда, не то что лечь.

Поломав голову пару секунд, я оперся на пюпитр спиной. Холодный камень чувствовался даже сквозь одежду. Да и в целом в комнате ощутимо похолодало.

Положив ладонь на каменную поверхность, я убедился в том, что он значительно холоднее, чем должен бы быть.

Занятно… Меня поместили в холодильник, только вот как он устроен? А как вообще устроен холодильник? Что-то должно отводить от камня тепло.

Приложив к камню ухо, я убедился в том, что прав. На самой грани восприятия звучало тихое журчание. В том, что у храма есть водопровод, я уже знал, без него такую штуку, как купальни, не построить. Не самый эффективный холодильник, но полагаю, что цели заморозить тут провинившегося и не было.

Ортос 30%

Так, а дальше-то что делать? А что тут поделаешь? Читать и терпеть неудобство, как в общем-то и задумано.

Хотя… В памяти всплыла молитва Мейрин. Желания произносить ее вслух, как я это сделал в первый раз, не было, так что я просто мысленно скомандовал: «Мечта студента».

Навык активирован

Холодный женский голос интерфейса стал, казалось, еще холоднее. Такое ощущение, что мое решение пришлось ему не по нраву. Тем не менее эффект я ощутил практически сразу: телесные ощущения отошли куда-то на третий план. В голове словно подул ветерок, очищая мысли от примесей телесного.

Цапнув следующий свиток, я принялся изучать его содержимое. Как и все предыдущие, он был покрыт пылью, что в общем-то логично. Любой здравомыслящий человек начнет с того свитка, что будет у него перед глазами. Лазить на карачках между ледяных пюпитров — удовольствие весьма сомнительное.

Несмотря на то что я больше не ощущал дискомфорта от холода, я старался держаться от пюпитров как можно дальше, не хватало еще простудиться.

Увлекшись чтением, я переходил от одной ячейки к другой. Свитки последовательно развивали мысль о важности знаний в жизни человека. В какой-то момент я понял, что совершил полный круг по комнате. Что-то мне это напоминает…

Гипотеза занесена в архив

Уведомление пришло едва ли не раньше, чем мысль окончательно оформилась в моей голове. Пересчитав ячейки снизу вверх, я убедился, что их девять. В точности как кругов на моем амулете. Десятый круг, очевидно, скрывался где-то под потолком. Если, конечно, он тут вообще есть.

Было бы чем поковырять потолок, но без соответствующего инструмента даже думать об этом бессмысленно. Так что жгучее любопытство пришлось направить на дальнейшее изучение.

«… Сила духа есть сила тела, возблагодари Мейрин за силу оболочки своей…»

Дочитав свиток до конца, я задумался. Чего-то сильно не хватало для полного понимания написанного. В словах ощущалось двойное дно. «Оболочка» — где я это слышал? В памяти проклюнулось тщательно спрятанное воспоминание о бегстве по запретным архивам.

«До смерти оболочки осталось…» — Это сообщение сопровождало меня, пока смерть была рядом. Значит, под оболочкой имеется в виду тело.

Это что получается, чем больше ты знаешь, тем сильнее становишься? Бред или очередная красивая метафора.

Гипотеза занесена в архив

Уведомление интерфейса натолкнуло на мысль о том, что гипотеза вообще-то нуждается в проверке. Только как проверить, что знание равно силе?

Подумав пару мгновений, я вызвал окно интерфейса, перспектива немедленно изменилась. Я увидел себя со стороны. Бледный юноша с покрасневшим от холода носом трясся, стоя и глядя в одну точку. Потрепанная, но чистая одежда и светящаяся татуировка из пересекающихся треугольников на руке.

— Характеристики, — забывшись, я отдал команду вслух.

Прямо над головой юноши загорелись две надписи: Логос и Ортос. Так, ну с этими я уже знаком. Исходя из прочитанных свитков, Ортос — это стремление к знаниям, а Логос — собственно сами знания. Никаких других характеристик не вижу.

Видимо, всё-таки метафора. Хотя, возможно, требуется уточнить, какие именно характеристики мне нужны?

— Отобразить характеристики оболочки, — приказал я. Над моим телом возникла светящаяся точка, и я уже ждал, когда она развернется в очередное окошко с информацией, но вместо этого точка погасла.

**Ошибка, доступ заблокирован**

Мне показалось, или голосовой интерфейс звучит злорадно? Тогда в запретном архиве я так же слышал намеки на эмоции в голосе интерфейса.

— Условия разблокировки? — спросил я, особо не надеясь на ответ, однако он последовал практически немедленно.

Минимальный порог: Логос 10%

Мда, вот это я понимаю — заградительный порог. За все время, проведенное в этой смеси карцера и школьного класса, я поднял Логос до 1,8%. А так хотелось прокачать себе выносливость, чтобы не сдохнуть тут от холода.

Внезапно засов на двери брякнул, а дверь распахнулась. Бастиан с трудом протиснулся меж пюпитров и, схватив меня за плечи, потряс.

— Кассий, очнись! Отрыжка ты Наральдова! Очнись же, гаденыш!

— Тулий, зови Септиму! Быстро! — скомандовал наставник, закидывая мое тело на плечо как тряпичную куклу. Какая сила, вот уж не ожидал от этого борова такой прыти.

Гипотеза подтверждена

Ортос 100%

Логос 1,8%

Уведомление системы порадовало меня: с одной стороны, высоким ортосом, а с другой стороны, я понял, что пора вмешаться, иначе меня вынесут из этого полного тайн помещения.

«Выйти из инвентаря», — скомандовал я мысленно, и тут же перспектива сместилась, и я увидел пол, а спустя миг неловко саданулся о ледяной пюпитр головой. Мечта студента продолжала действовать, так что боль осталась где-то далеко.

— Жив! Скотина, — в голосе наставника звучала смесь из облегчения и злости.

— Жив, верните меня на место, я еще не все изучил, — попросил я вежливо и удивился тому, насколько неестественно звучит мой голос. В нем не было ни тени эмоций, абсолютно ровный и совершенно невыразительный тон.

— Священное рвение, — выдохнул Бастиан, сложив пальцы в треугольник. Вот как это называется? Это куда более подходящее название, чем «Мечта студента».

— Переименовать навык, — скомандовал я мысленно.

Отказано

Ответ интерфейса поверг меня в ступор, голос интерфейса ответил с откровенной издевкой.

— Никуда я тебя не верну, тебя сначала осмотрит Септима, только с ее разрешения, — ответил Бастиан, совладав с эмоциями. И, вытащив меня за дверь, поставил на пол и тут же, сдернув с крючка, обернул меня плотной, теплой материей.

А ведь он заботится обо мне, возможно, он не такой и хреновый наставник, как мне показалось сначала.

— Я должен узнать больше.

— Узнаешь, — пообещал толстяк.

— Бастиан! Ты уморить его задумал?! — Гневный окрик заставил толстяка несколько стушеваться, он даже попытался спрятаться за меня.

Целительница неслась по коридору разгневанной фурией. Седые волосы развевались у нее за спиной. Какие длинные, почти до щиколоток, — отметил я и попытался высчитать их примерную длину.

Тем временем целительница бесцеремонно оттянула мне веко и повернула голову так, чтобы лампа светила мне в глаза.

— На свет реагирует, — теплая ладошка легла мне на лоб.

— Терпимо, — констатировала Септа.

— Хорошо, — Бастиан оправил одежду, — у него священное рвение.

— Да хоть не священное, меня ваши ритуалы не заботят! — рявкнула на него целительница. Лицо наставника немедленно налилось кровью, и я понял, что сейчас тут будет если не драка, то свара точно.

— Да как ты смеешь?! — взревел толстяк.

— Твои архаичные методы однажды уморят твоих послушников!

— Они не архаичные, они проверенные временем! — рявкнул в ответ Бастиан.

— Да, настолько, что ими в ордене ты один пользуешься? — ядовито поинтересовалась Септа и, резко развернувшись, отправилась прочь. Будь у нее на пути дверь, она бы ей обязательно хлопнула.

— Стерва, — пробурчал Бастиан. Спохватившись, он пихнул меня в сторону выхода. — Чего ждешь, шагай давай, во всем важна умеренность, и познание не исключение.

Шагнув в сторону выхода, я мысленно согласился, тем более что влияние навыка, кажется, начало ослабевать. Отделенные от разума ощущения и эмоции начали возвращаться. Первой вернулась усталость, голову словно киселем наполнило, мысли вязли в нем, а глаза слипались. Приятное тепло одеяла постепенно отогревало мою замерзшую тушку, и меня все больше клонило в сон.

— В состоянии священного рвения неподготовленный квирет может истощить здоровье и повредить свое нутро, и далеко не каждый лекарь справится с этой напастью, — втолковывал мне Бастиан, ведя под руку куда-то в сторону.

— Эту практику запретили еще когда я был послушником первого круга, — продолжил он свой рассказ, но я уже практически ничего не соображал.

Ноги словно ватные, а в поясницу словно кол вбили.

— Вижу, ты уже приходишь в себя, мой мальчик, — толстяк бросил на меня пристальный взгляд, продолжая тянуть дальше по коридору.

— Отдохнешь и через пару дней восстановишься, — утешил он меня и, толкнув какую-то дверь, буквально втащил меня внутрь. К этому моменту сознание меня практически покинуло, и все же я успел отметить спартанское убранство в комнатушке: кровать и самый настоящий потрепанный жизнью матрас, из которого торчало сено. Приятный запах травы пощекотал ноздри, как только моя голова опустилась на него. А следом словно свет выключили.

***

Голодная алчная тварь, жаждущая крови моего рода. Ее зеленые, покрытые шипами и светящимися листочками отростки хлещут меня.

Боль. Целое море боли. Проклятая тварь истязает меня, выжимая капля за каплей мою силу.

Это растение… его сердцевина — сплетение сухих шипастых стеблей. Огонь, он спасет меня. Формирую мысль, наполняю его энергией. Миг — и пламенный шар ударяет монстра в сердцевину. Тварь вспыхивает, но и не думает умирать.

Шипастые плети хватают меня.

Страх… Мне не победить, никому это не победить! Разрываю оплетающие мое тело шипастые отростки и рвусь прочь. Прочь в пустоту.

Жизненные силы покидают меня каплей за каплей, светящийся ихор сочится из моего тела. Усилием воли пытаюсь закрыть рану, но копошащиеся в ней покрытые шипами корни не позволяют сомкнуть края. Ужас и страх смерти прорываются сквозь барьеры воли.

Я чувствую, как мерзкий паразит выедает меня изнутри.

О Мейрин, спаси меня — слова молитвы срываются с моих уст, но в пустоте вокруг не способна передать звук. Однако ужас и боль заставляют меня кричать, заходясь в беззвучном крике.

Внезапно тишину прорезал хриплый истошный вопль. Мой вопль! А в следующий миг все вокруг залил серебристый тусклый свет. Оковы кошмара спали, и я ощутил себя орущим, сидя на постели в какой-то полутемной каморке.

Кошмар, это просто кошмар. Липкий пот стекает по спине холодной липкой струйкой. Сон постепенно растворялся в памяти, как кусок масла в теплой воде.

Где я? В памяти всплыли последние события, и я с облегчением откинулся обратно на кровать. Пережитый ужас постепенно отпускал. Образ монстра, свитого из миллионов шипастых побегов, держался в памяти дольше всего.

Ну и приснится же такое.

— Кассий, хватит орать! — Стук в дверь сопровождался недовольным мальчишеским голосом.

— Уже молчу, — крикнул я в ответ, и стук прекратился, а я вновь смежил веки, пытаясь уснуть, однако жгучее любопытство никуда не делось. Мозг словно отлаженный механизм требовал работы. Смирившись со своей участью, я поднялся с постели и стянул с себя мокрую от пота одежду. Нужно будет завтра постирать, иначе смердеть от меня будет знатно.

События вчерашнего вечера я помнил плохо, особенно после того, как эффект навыка начал спадать.

Бегло осмотрев помещение, я нащупал лампу, стоящую на небольшом захламленном свитками столе. Рядом с ней лежал тонкий пруток и изрядно потертый камушек.

И как ее зажечь?

Словно в ответ на мой вопрос, из моей левой руки вырвался тонкий лучик света точь-в-точь как тогда в запретных архивах. Пробежавшись по столу, он нашарил лампу и тут же исчез, а у меня перед глазами развернулось полупрозрачное окошко интерфейса. Над прутиком всплыла надпись — «Кресало», а над камушком — «кремень».

В памяти что-то зашевелилось, и я вспомнил, как мне на глаза попались ролики про выживание. Кажется, камнем нужно долбануть по металлическому пруту — и получатся искры.

Повозившись минут двадцать и едва не спалив свитки на столе, мне удалось зажечь лампу, вот только зря. Поскольку видимое сквозь узкое окошко небо начало светлеть.

Осмотрев каморку, я нашел небольшой сундук. Откинув крышку, я нашел еще один комплект одежды точь-в-точь как тот, что на мне, только значительно менее потрепанный.

Едва я успел переодеться, как в дверь вновь постучали.

— Кто там? — поинтересовался я раздраженно.

— Кассиан, ты не пришел на собрание, ты что, передумал? — Вкрадчивый мужской голос донесся до меня из-за дверей. Несмотря на раздражение, я сделал стойку, похоже, речь о чем-то важном.

Подойдя к двери, я распахнул ее, чтоб впустить гостя, но не успел я закончить движение, как меня ударом внесло обратно в каморку.

Глава 7

- Ты что думал, вернешься из архива и ни с кем не поделишься? — Пока я пытался подняться на ноги, в комнату шагнул крепко сложенный парень в идеально чистой и богато украшенной робе. Амулет на его шее гордо блестел сразу двумя драгоценными камнями, да и был в целом украшен куда богаче, чем мой.

- Я ничего не помню, — прогундел я, зажимая разбитый нос.

- Проклятье забвения поймал? — Ухмыльнулся парень. — Не верю, я тоже лазил в архив и с памятью все в порядке.

- Я не вру, — произнес я уже более спокойно, отчаянно пытаясь сообразить, что вообще происходит и кто этот придурок. Парень меня на голову выше и ощутимо так шире, драться с таким — гарантия поражения.

- Врешь, гаденыш приютский, — брезгливо сморщился парень.

- Нет, — покачал я головой, мой многострадальный котелок немедленно отозвался болью.

- На суде Икхора подтвердишь? — поинтересовался он холодно.

- Я ничего не помню с того момента, как очнулся в запретном архиве, и подтвержу это перед любым судом, — ответил я, рассчитывая, что парень струхнет, едва ли их неофициальному клубу нужна огласка. А суд ведь предполагает огласку.

Парень и правда опешил и уставился на меня с недоверием, а я внезапно ощутил, что облажался.

- Идиот, Икхор мне свидетель! — Расхохотался парень, на его лице играла злобная усмешка, с такой дети обычно давят что-нибудь гадкое, но беспомощное. — По правилам у тебя десять дней, попробуй подготовиться, и не рассчитывай на жалость. Таким как ты не место в ордене Квиретов. — Закончив говорить, он саданул с размаху мне в живот, и пока я корчился, пытаясь протолкнуть в легкие хоть немного воздуха, он преспокойно вышел наружу.

Спустя несколько минут я окончательно пришел в себя и мрачно уставился на татуировку. Кровавая капель из носа прекратилась, но я не спешил вставать на ноги, привалившись спиной к кровати.

В очередной раз мир напомнил мне о том, что полон желания удавить меня как можно быстрее. Что это вообще было? Кто этот парень и почему общается со мной как с насекомым? Хотя последнее, пожалуй, вопрос риторический. Я уже понял, что с происхождением мне явно не повезло. Пусть я и не на самом дне пищевой цепочки, но весьма к этому дну близок.

По всей видимости, то, что Бастиан взял меня и Квинту в послушники, не является нормой для этого мира. А этот парень явно из тех, кто недоволен тем, что нас взяли, но высказать свое решительное «фи» напрямую Бастиану не способен, а потому отыгрывается на мне.

Но самое главное — во что я вляпался? Что еще за суд Икхора? Мне катастрофически не хватает знаний о мире. Пора с этим что-то делать.

Перебирая в голове варианты, я в конечном итоге понял, что мои знакомства в этом мире, как в общем и в предыдущем, весьма ограничены. Никогда не был душой компании, нефиг и начинать. А значит, мне нужна Квинта или Септа. Целительница вроде бы неплохо ко мне относится и в силу возраста должна многое знать. Только вот как ее найти?

В любом случае стоит начать с того, чтобы выйти из комнаты, верно?

Выбравшись за пределы своей каморки, я очутился в смутно знакомом коридоре. Запомнив цифру на двери, я постарался отложить ее в памяти. Вдоль всего коридора было еще порядка десяти дверей.

А внушительное, должно быть, здание. Прошагав до конца, я нашел винтовую лесенку, ведущую вниз и вверх соответственно. Очевидно, в здании не меньше трех этажей.

В процессе поиска выхода здание потихоньку оживало. У самого выхода распахнулась одна из дверей, и наружу показалась уже знакомая мне физиономия.

- Привет, Тулий.

- О, ты очнулся, — зевнул парень. — А наставник говорил, что минимум три дня лежать будешь.

- Видимо, я крепче, чем он рассчитывал.

- Кстати, кто это тебя так?

- Он не представился, — пожал я плечами и, спохватившись, попытался оттереть кровь от робы. Однако та уже впиталась и расползлась по ткани безобразным бурым пятном. — Лучше скажи, где сейчас Септу найти?

Тулий красноречиво пожал плечами. Ну да, а чего я ждал, это же не NPC в игре, чтобы знать актуальную информацию о расположении другого NPC.

Впрочем, я примерно представляю, где находится та палата, где я впервые увидел целительницу. Рискну предположить, что она либо там и живет, либо регулярно появляется.

Светящийся разлом в небе уже налился желтизной и сверху основательно так припекало. Однако воздух еще хранил ночную прохладу. Покрутив головой, я сориентировался и двинулся по мощеной дороге, одновременно восстанавливая в памяти события последних дней. Нос саднил, вызывая жгучее желание воспользоваться «мечтой студента».

Здание, которое я про себя окрестил лазаретом, нашлось минут через двадцать бодрой ходьбы. Никогда не жаловался на память, и все же почему не облегчить себе жизнь, а заодно не проверить возможности интерфейса?

«Карта», — скомандовал я мысленно.

Перед глазами тут же соткалось световое пятно, однако на полпути застыло в нерешительности.

- Ну вот и здесь лагает, — хмыкнул я, отвлекшись на то, чтобы поглазеть на величественные пирамиды вдалеке. Монументальные постройки, залитые светом из небесного разлома, выглядели по-настоящему величественно.

Тем временем световое пятно развернулось наконец в изображение свернутого в рулончик свитка. Занятно...

Отогнав изображение свитка рукой, я толкнул дверь лазарета. Не поддается. Видимо, закрыто еще. Поискав взглядом место, где можно притулиться, я выбрал одну из ступенек крыльца, показавшуюся достаточно чистой, чтобы примостить туда свое седалище.

Устроившись поудобнее, я вновь вернулся к изучению интерфейса. Эксперимент с картой не удался, но некоторые вещи в жизни с наскока и не решить.

Успокоив себя этой мыслью, я принялся пробовать разные вариации команды. Примерно на седьмой попытке вызвать карту для навигации по комплексу я начал закипать.

- Да что ж ты глючная такая?! — рявкнул я в сердцах.

Полегчало. Копившееся все это время напряжение нашло наконец выход. Сорвался на ни в чем не повинный интерфейс. Да, я прям расту над собой.

Окошко интерфейса мигнуло и исчезло. Тяжелый вздох вырвался из груди. Вернувшись в реальность, я вновь осмотрел дорожку, по которой пришел. Там, надо сказать, было сравнительно оживленно. Причем народ двигался самого разного возраста. Куда-то спешил суетливый молодняк, степенно двигались ровесники Бастиана. И совсем уж праздно прогуливались пожилые жители. Причем надо сказать, что пока из всех, кого я видел, только мой наставник ухитрился раскормить себя до столь упитанного состояния. Любопытно.

Ладно, со столь тривиальными загадками можно разобраться и позже, сейчас нужно выяснить, что это за суд такой.

Мысли хаотично сновали в голове, а я просто наблюдал за дорогой. Пока в голове не сформировалась одна весьма своеобразная мысль. А что, если это не интерфейс глючный, а я просто ввожу неверную команду? Что если просто нужно настроить его под себя?

Ухватив мысль за шкирку, я прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться на окружение, и сосредоточился на том, чтобы представить, как передо мной появляется сто раз виденная в самых разных играх карта. Вот только визуализировать это в своем сознании оказалось не так-то просто, воображение то и дело норовило отвлечься и добавить какую-нибудь рюшечку. В какой-то момент я рефлекторно дернул большим пальцем, словно бы нажимая на невидимую клавишу, и цепочка ассоциаций наконец вывела меня на нужный результат.

Я практически визуализировал перед глазами то немногое, что успел разведать. Воображаемая карта моргнула и засветилась характерным бирюзовым оттенком.

- Карта! — скомандовал я немедленно, ощущая, что еще секунда — и потеряю концентрацию.

О чудо, моя воображаемая картинка осталась на месте, а замылившееся было изображение карты обрело четкость. Ничего концептуально нового я на карте не увидел, но оно и не удивительно, карта — всего лишь визуализация собранных мной знаний о местности. Тем не менее эта маленькая победа изрядно подняла настроение, даже зудящая боль от расквашенного носа отошла куда-то на задний план.

- Кассий! Что ты тут делаешь? И кто это тебя так? — Голос целительницы заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Все поле зрения занимала карта. Скомандовав интерфейсу свернуть карту, я вскочил на ноги, оказавшись нос к носу с Септой.

Целительница выглядела полной сил и энергии. Глаза живо блестели, однако лицо сохраняло бесстрастное выражение. Лишь едва заметные лучики морщин выдавали, что эта женщина умеет улыбаться хотя бы глазами.

- Кровотечение остановилось. Такс, посмотрим, — цепкие пальцы целительницы впились в подбородок, другой рукой Септа осторожно потыкала в мой многострадальный шнобель. Зашипев от боли, я подавил позыв дёрнуться.

- Не сломан, — хмыкнула целительница. — Пойдем, ты же не ради носа пришел?

- Нос — последнее, о чем я думал.

- Так я и думала, — едва заметно наметила улыбку Септа. Сунув в замочную скважину длинный черный стержень, она чуть двинула его в сторону и, услышав за дверью щелчок, потянула ручку на себя. Дверь распахнулась, в нос немедленно ударил запах разнообразных трав.

- Заходи, чего встал? — проворчала целительница, напомнив мне медперсонал из моего мира. Там тоже с пациентами не слишком церемонятся. Судя по тому, что это правило универсально, видимо, есть какая-то причина, заставляющая врачей вести себя подобным образом.

Сразу за дверью находился небольшой предбанник. Септа оставила свои сандалии в нем и, переступив довольно высокий порог, вдела ноги в другие. Скинув свои сапоги, я перешагнул преграду. Ступни ожгло холодом, деревянные сандалии нашлись рядом с порогом. Сунув в них ступни под насмешливым взглядом Септы, я последовал за ней дальше.

- Ну рассказывай, в какие неприятности ты влип на этот раз, — поинтересовалась Септа строго. К этому моменту мы добрались до незнакомого мне кабинета, и она с хозяйским видом уселась на филигранно вырезанное и подбитое мягкой тканью кресло. А я ощутил себя нашкодившим школьником, которого вызвали на беседу к завучу.

- Меня вызвали на суд Икхора, — вывалил я без лишних прелюдий.

И судя по реакции Септы, я сильно недооценил глубину задницы, в которую угодил по неосторожности.

- Кто и когда? — поинтересовалась она сухо.

- Какой-то парень, он не представился, у него на амулете два драгоценных камня.

- Второй круг, — задумчиво произнесла целительница. — Ты, надеюсь, не согласился?

- Согласился.

- Завещание оставлять будешь? Хотя что ты можешь после себя оставить, кроме разбитого сердца старой женщины? — вздохнула Септа, проводя рукой по столу.

Что значит завещание? Это что за суд такой?

Последний вопрос по всей видимости отразился на моем лице совсем уж красноречиво.

- Икхор — да не забудется его имя — это верховный бог, он есть закон, он есть справедливость. Больше всего он ценит готовность человека отстаивать свою правоту путем поединка и помогает тем, кто чист сердцем и на чьей стороне справедливость.

Вот тебе на, это что, меня по факту на поединок вызвали, и я согласился? Теперь злорадство парня понятно. Этот урод рассчитывает меня в поединке грохнуть. Сердце упало куда-то в область пониже спины.

- И что мне делать? — растерялся я.

- Поговори с Бастианом, он, прежде чем прийти к Мейрин, десять лет служил в легионе...

- А может, сбежать? Или отказаться от поединка?

- Если бежать, то придется до конца года оглядываться, опасаясь служителей Икхора, да и бежать придется из империи в целом, а места там знаешь не самые гостеприимные.

- То есть я должен явиться на суд и там меня зарежут в поединке? — выпалил я прежде, чем понял, что спрашиваю очевидное.

- Да, полагаю, так все и задумано, — кивнула целительница.

- Что-то посоветуете, помимо обращения к наставнику? — поинтересовался я, уже примерно понимая, каким будет ответ.

Септа покачала головой, и я окончательно смирился с тем, что жить мне осталось десять дней.

Поблагодарив целительницу, я направился к выходу.

- Икхор не требует смертельного исхода, и все же не думаю, что это тебе как-то поможет, — догнали меня слова целительницы.

Горькая усмешка скользнула по лицу. Ну да, Икхор-то может и не требует моей смерти, но не он же будет меня убивать...

Покинув лазарет, я направился в сторону купален, требовалось привести одежду в порядок. А заодно подумать, что делать дальше. В голове царило настоящее опустошение. Где-то в углу зрения неожиданно всплыло уведомление.

До суда Икхора 10 дней

Эту надпись я не заказывал, однако она появилась. Интерфейс в очередной раз своевольничал.

- Кассий! — Тонкий девичий голос заставил меня отвлечься от невеселых дум о скорой смерти. Квинта стояла напротив и махала мне рукой, ее выдающиеся округлости призывно колыхались, скрытые лишь тонкой тканью.

- Привет, Квинта, — вздохнул я, с трудом оторвав взгляд от прелестей девушки. Перехватив мой взгляд, она даже чуть зарделась, или мне это показалось?

- Иди к Бастиану, у него есть для тебя работа, — указала она в сторону стоящего неподалеку от купален здания. Именно в нем проходило мое ночное бдение.

- Покажешь дорогу?

- Нет, — помотала головой девушка. — Иначе не успею свое задание сделать.

- Ясно, — буркнул я, направляясь в сторону указанной постройки.

- Наставник в архиве шестнадцать, — сжалилась Квинта, по всей видимости вспомнив, что я потерял память.

- Спасибо за уточнение, — поблагодарил я, и Квинта, лучезарно улыбнувшись, поспешила дальше по своим делам. А я остался наедине с одной простой мыслью — и где искать этот шестнадцатый архив?

Переживал я зря, как оказалось, у самого входа висит табличка, на которой весьма доходчиво отображалось расположение архивов и аудиторий в здании. Довольно прогрессивный подход. Честно говоря, я не ожидал такого. Хотя если учесть, что тут есть водопровод и даже кто-то додумался, как с его помощью охлаждать помещения, то логично было предположить, что и вопрос с навигацией как-то решен.

Архив, в котором сидел Бастиан, искать пришлось недолго, следуя указаниям таблички, он находился на втором этаже. Длинный коридор с уже знакомыми мне треугольными дверными проемами будил не самые приятные ассоциации с запретными архивами. Под самым потолком напротив каждой арки висела табличка с номером. И что характерно, шли номера по порядку.

Дошагав до нужного архива, я очутился в внушительных размеров комнате. Испещренные ячейками стены один в один напоминали тот зал, в котором располагалась литература для дошколят. Единственное отличие — пяток пюпитров в центре. За одним из них и стоял мой упитанный наставник. Впервые я увидел, как эти странные скошенные колонны используют по назначению. Свиток лежал в центре, придавленный с двух сторон гладкими асимметричными камнями с явными следами ручной обработки.

Бастиан с вдохновленным лицом щекотал себе подбородок кончиком пера, явно размышляя, что записать на свиток.

- Забыл, я опять забыл, О Мейрин, дай остроты памяти, — бормотал толстяк, глядя куда-то в пустоту. Меня он в упор не замечал, явно сосредоточившись на чем-то своем.

Стук моих шагов отвлек наставника от его занятия, и он уставился на меня мутным взглядом.

- Кассий, ты не знаешь, как готовят гарум? — поинтересовался он с надеждой во взгляде.

Я молча покачал головой, тем временем взгляд наставника внезапно стал острым.

- Опять подрался?

- Скорее побили, — хмыкнул я, обдумывая, с какой стороны подойти со своей проблемой. В отличие от Септы, Бастиан особой сдержанностью не отличался.

- И поделом, надо язык за зубами держать, а ты вечно ершишься, — наставительно произнес толстяк. — Мейрин угодны лишь те, кто сначала мыслит, а потом действует.

- Да, наставник, — склонил я голову за чужие прегрешения. — У меня есть проблема, и только такой мудрый и исполненный добродетели человек, как вы, может мне помочь...

Бастиан блаженно улыбнулся, слушая лесть, но стоило мне сказать про суд Икхора, как его расплывшееся было в улыбке лицо застыло и стремительно начало багроветь, а я приготовился к долгой выволочке.

А на границе зрения маячила надпись:

До суда Икхора 10 дней

Глава 8

Наставник возмущался почти минуту. Все это время я отрешенно наблюдал за тем, как он расхаживает из стороны в сторону.

— Зачем ты согласился?!

— От незнания, — ответил я совершенно честно.

Бастиан окинул меня взглядом, словно к чему-то присматриваясь.

— И что ты будешь с этим делать? — раздраженно поинтересовался толстяк.

— Учиться, — ответил я совершенно спокойно и удостоился еще одного долгого взгляда.

— Хорошо, следуй за мной и слушай, — буркнул Бастиан и, аккуратно присыпав свиток песочком и оставив какой-то деревянный жетончик на пюпитре, двинулся к выходу.

— Икхор — бог воинов, и сколько бы ни рассказывали о его тяге к справедливости, но в первую очередь он ценит силу и только ее. Его суд — поединок силы и упорства, а вовсе не правоты и чистоты убеждений, как принято считать…

Под бубнеж Бастиана мы спустились по винтовой лестнице куда-то в полуподвальное помещение. Впрочем, судя по тому, что воздух тут был сухой, вентиляция организована на должном уровне.

— Сегодня ты изучишь первые три круга данного архива. Вечером Квинта проводит тебя на тренировочную площадку, я проверю, как ты усвоил знания, — что-то в интонациях наставника заставило сердце тревожно сжаться. Такое ощущение, что со мной говорит совсем другой человек.

— Да, мастер, — кивнул я с должным рвением в голосе.

— Рад, что ты решил взяться за голову, Кассий. Жаль, что для этого тебе понадобился столь опасный стимул, — сухо произнес толстяк.

Спустя пару секунд я остался наедине со своими мыслями и архивом.

Логика разметки была мне уже знакома. Первая ячейка начиналась у входа и располагалась немногим выше уровня пола.

— Земля, да? — хмыкнул я, опускаясь на колени, чтобы вытащить свиток из ячейки.

Свернутый в трубочку пергамент был порядком потрепан, а пыль вокруг мягко намекала на то, что заглядывают сюда нечасто.

«Оружие сильно лишь настолько, насколько силен тот, кто им владеет…»

Что ж, теперь ясно, почему Бастиан привел меня именно сюда. Этот архив, очевидно, посвящен единоборствам. Как и в прошлый раз, все начинается с прописных истин. Это я в сотнях RPG видел: без соответствующих статов нормальное оружие даже в руки не возьмёшь. Дочитав свиток с высказываниями капитана Очевидность, я подцепил следующий. Как ни странно, стоило появиться определенности, и паника окончательно уступила место нездоровому любопытству и желанию выжить.

«Лучшая броня — расстояние. Если враг не может до тебя дотянуться, он не сможет тебе навредить…»

Второй свиток был столь же очевидным и повествовал об азах защиты. Уклонение в первую очередь, парирование — во вторую.

— А еще лучше — и вовсе не драться, — звонкий мальчишеский голос заставил меня обернуться.

Прямо на полу сидел Змей, хитрая физиомордия прямо-таки лучилась довольством и какой-то совершенно детской формой злорадства.

— Ха-ха, — буркнул я мрачно. Времени отвлекаться на болтовню с пацаненком у меня не было. Обратный отсчет до суда Икхора постоянно маячил на границе зрения.

— Так не отвлекайся, — хихикнул паршивец и, поднявшись на ноги, покинул архив, насвистывая какую-то бравурную мелодию.

Бегло пробежавшись по свиткам первого круга, я решил немного передохнуть и переварить прочитанное. По большому счету, весь первый круг был посвящен даже не азам, а чему-то, на основе чего эти азы должны строиться. Причем неизвестный автор оказался на редкость дотошным. Последние два свитка круга были посвящены физическим упражнениям, полезным для практики. Оружию за это время посвящено было всего пару слов.

Разложив свиток с упражнениями на пюпитр, я несколько секунд вникал в их логику. За время ползания на карачках и чтения свитков тело порядком затекло.

— И что смотришь? Делать надо, а не смотреть, — хмыкнул Змей, его наглая харя высунулась из-за треугольной арки входа.

Подавив желание швырнуть в него одним из камней, фиксирующих свиток, я медленно сосчитал до десяти. В чем-то этот гаденыш прав, у меня нет времени на сплошную теорию. Если только читать, то я просто умру очень начитанным.

— Змей, хочешь, притчу расскажу? — поинтересовался я, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, а заодно урезонить мальца, которому явно не хватало внимания.

— Давай, — захлопал в ладоши пацан.

— Один легионер как-то приехал в город и нашел себе жену. Поехали они на колеснице назад в лагерь. Конь спотыкается на каменной мостовой. Легионер ему: — Раз…Едут дальше. Конь опять оступается. — Два…Прошло немного, а кляча вовсе встала, уперлась. Легионер без лишних слов достает гладиус и закалывает коня. Жена в ужасе: «За что?! Конь хороший был, мог бы еще послужить!» Легионер спокойно смотрит на нее и говорит: — Раз… И, знаешь, с тех пор в их семье никогда не было ссор.

Закончив анекдот, я подождал, пока Змей отсмеется.

— Так вот, Змей, — продолжил я, — Раз!

— Все, все, понял, — захихикал пацаненок и наконец ретировался окончательно.

А я вновь уставился на свиток с упражнениями.

Тонкий бирюзовый луч сорвался с моей руки и пробежался по свитку, подсвечивая изображения стоек и краткие описания. Хм… А ведь это мысль. Почему бы не использовать интерфейс для облегчения себе задачи? Как и тогда на ступеньке пред входом в лазарет, я представил, как изображения оживают и переносятся с пергамента в пространство.

Удивительно, но в этот раз получилось значительно проще. Видимо, чем чаще я это делаю, тем проще выходит.

Прямо передом мной появилась проекция, делающая нужное упражнение. Попытавшись повторить, я едва не упал, равновесие удерживать оказалось не так-то просто.

К тому моменту, как я закончил последнее, с меня градом катился пот, а сердце ухало так, будто я бегал минут тридцать.

— Так, едем дальше.

Из коридора раздались шаги. Похоже, мелкий поганец решил меня все же довести до белого каления.

— Два! — рявкнул я, едва краем глаза заметил движение у входа.

Квинта, тащившая поднос, едва не выронила его содержимое на пол.

— Ты чего орешь? — вызверилась на меня девушка.

— Извини, я думал, это Змей.

— Змей? Ты что, опять головой ударился? — хмыкнула девушка, сунув мне поднос с лежащим на нем свертком и фляжкой с какой-то жидкостью.

Она мне что, завтрак принесла? Сама?

— Наставник приказал тебе помочь, — оборвала мои фантазии девушка. — Сказал, тебе будет не до еды.

— Наставник как всегда мудр, — хмыкнул я под аккомпанемент очнувшегося желудка, оповестившего на весь архив, что вообще-то пора бы и пообедать, а заодно и позавтракать.

— Кассий Секст, я тебя не узнаю, — хмыкнула Квинта, пристально глядя мне в глаза.

— В смысле?

— Ты наконец начал хоть чему-то учиться, да еще и о наставнике отзываешься с должным почтением. Как подменили.

— Тебе нравится?

— Допустим, — фыркнула девушка и, развернувшись, пошла на выход. Ее свободное одеяние в очередной раз попыталось скрыть под собой великолепную фигуру и, как всегда, не справилось с задачей.

Проводив взглядом филейную часть, я усилием воли заставил расшалившееся было воображение вернуться к более важным вещам. Под тряпицей оказался кусок сыра и ломоть хлеба. В кувшине плескалось что-то вроде морса со странным солоноватым вкусом. Устроившись на полу, я быстро скидал в себя еду, осушил флягу и аккуратно вынес поднос с тряпицей и флягой в коридор. Идея оставить его в архиве казалась мне неправильной, как и вообще тот факт, что я тут ел.

Еда придала сил, уж не знаю, что было налито в кувшин, но по ощущениям я словно кофе выпил, причем не одну, а сразу несколько чашек.

Цапнув первый свиток второго круга, я развернул его и приступил к чтению:

«Стой, как дуб, чьи корни пьют силу из камня, и будь гибок, как тростник, что танцует с ураганом. Помни: спокойное озеро верно отражает и солнце, и летящий камень, — твой дух должен быть таким же…»

Лишь прочитав свиток до конца, я понял заложенную в него аллегорию. После простоты свитков первого круга читать что-то столь плотно упакованное в иносказания оказалось сложно.

«Острие клинка — не палач, а мысль, посланная в цель; его острие — это вопрошающий перст Мейрин, ищущий Истину. Путь его прям, как луч света, и коварен, как змеиное жало; однако, не ведомый рукой, он бесполезен…»

Второй свиток столь же пространно развивал идею предыдущего. Занятно, но их явно писал совсем другой человек, куда более склонный к красочным метафорам. Разница как между армейским инструктором и каким-нибудь восточным философом боевых искусств. Тем не менее рациональное зерно угадывалось уже без особых усилий, я приноровился к новой манере изложения.

«…Вражеский удар подобен бурной реке, не пытайся остановить ее воды, но стань руслом, что мягко уводит её ярость в сторону…»

Так, а это как понимать? В фильмах обычно главный герой с легкостью останавливает любой удар, направленный на него. Тут же предлагают скорее уступить. Впрочем, логично. Зачем гасить инерцию удара противника, если можно обернуть ее себе на пользу?

Навык уступающей защиты усвоен

Отдающий металлом женский голос интерфейса вклинился в цепочку моих размышлений. Вот это да, это что, я почитал свиток и научился защищаться? Радости моей не было предела.

Уровень владения: Первый круг 0 из 10

Второе уведомление было произнесено почти с насмешкой, а я неожиданно понял, что халявы не будет. Нужна практика, и чем больше, тем лучше.

Тяжко вздохнув, я продолжил чтение и, как ни странно, изучение меня затянуло. Я даже счет времени потерял, вернувшись к реальности только тогда, когда вернул в нишу последний свиток второго круга. За прошедшее время я стал обладателем таких навыков, как «подшаг» и «вольт». Как и в случае с навыком защиты, уровень владения был установлен на ноле.

Стоило положить свиток на место, как желудок вновь квакнул, напоминая, что пора бы и поесть, а бутерброд с сыром — это не еда, а закуска.

Добравшись до винтовой лестницы, я едва не столкнулся с Квинтой, волокущей очередной поднос. Галантно сдав назад, я пропустил даму. Несмотря на усталость, настроение все еще было приподнятым. Изучение боевых навыков подарило мне надежду.

— Это все мне? Ты столь же любезна, сколь и прекрасна, — произнес я, принимая у Квинты очередной поднос.

— Ешь давай, наставник ждет тебя на тренировочной площадке, я отведу, — буркнула девушка, однако легкий румянец, видимый даже в тусклом неровном свете масляных ламп, выдал ее с головой.

Сердце пропустило пару ударов, пока я любовался девушкой.

— Угумп, — говорить с набитым ртом невежливо, но желание чего-нибудь сожрать оказалось воистину необоримым.

— Из-за тебя наставник отложил мое обучение, — надула губки девушка, однако глаза ее влажно блестели. Чувствовалось, что ее бурчание больше для порядка. Интересно, рассказал ей Бастиан о том, что меня ждет через десять дней?

— Я отплачу, — улыбнулся я, протолкнув содержимое рта в пищевод. Застряло. Цапнув кувшин, я влил в себя содержимое. Уже знакомый мне солоноватый вкус неизвестного фрукта прокатился по пищеводу прохладным потоком.

Усталость отошла на второй план, и я впервые задумался о том, что только что выпил. Бодрящий эффект этого морса явно не случайное совпадение. Нужно будет узнать, что это такое и какие у него побочные эффекты от злоупотребления.

— Обязательно, — фыркнула девушка и, выдрав у меня из рук поднос, отправилась в обратный путь.

Бросив взгляд в начало коридора, чтобы забрать брошенный ранее поднос, я его там не обнаружил. Пока я учился, кто-то его уже забрал. Квинта? Или, быть может, Змей стыбрил?

Выбравшись из здания архива, я очутился почти в полной темноте. Слабый серебристый свет с трудом пробивался сквозь плотный облачный покров. От каменной мостовой поднимался жар, воздух казался таким плотным и теплым, что движение сквозь него ощущалось физически.

— Расскажи мне по пути о том, как правильно себя вести, — попросил я девушку, желая в равной степени и расширить свой кругозор, и послушать ее голос.

Остаток пути Квинта с необычайной живостью рассказывала мне про порядки в малом храме Мейрин. Собственно, они оказались сравнительно демократичными. Во всяком случае, формально. Уважение к тем, кто знает и умеет больше, и ключевой принцип — не мешай. Вот, собственно, и все. А вот внутренняя иерархия оказалась весьма запутанной и противоречивой. Ну или я слишком устал, чтобы в ней разобраться.

Бастиан — рыцарь ордена Квиретов, что соответствует пятому кругу. И он вовсе не обязан иметь учеников, однако взялся возиться с нами двумя. И у меня, и у Квинты первый круг, мы являемся чем-то между слугами — сервами и полноценными членами ордена Квиретов.

Кто такие эти Квиреты, Квинта объяснить нормально так и не смогла. Уж очень разнообразным оказался функционал. Тут был и уход за архивами, и пополнение архива, и даже «восстановление истины».

В общем, я только еще больше запутался. Тем временем мы перешли со сравнительно многолюдной тропки куда-то в сторону. Тропка здесь была порядком заросшая, создавалось впечатление, что пользуются ей нечасто.

Плотные кусты расступились, и я очутился на ровной, заросшей травой полянке. Что характерно, она была практически идеально круглой. Настолько, что речи о природном происхождении и быть не могло.

Бастиан сидел в центре, подогнув под себя ноги. Наставник был совершенно спокоен, глаза прикрыты, однако стоило нам переступить край поляны, как он безошибочно повернул голову в нашу сторону.

— Наставник, я все изучил.

— Спасибо, Квинта, можешь заняться своими делами, — проигнорировал меня Бастиан.

И Квинта, коротко кивнув, развернулась и, показав мне на прощание язык, ушла в обратном направлении.

— Что ж, давай проверим, — произнес наставник, поднимаясь на ноги.

Толстяк сопел и кряхтел, всем своим видом изображая никчемность. Но я помнил, как он с легкостью вытащил меня из карцера. Мою тушку он тягал как перышко. А значит, то, что он сейчас демонстрирует, — не более чем обманка, чтобы усыпить мою бдительность.

Подхватив с травы две обернутых в материю деревянных бруска, он бросил один из них мне. Попытавшись поймать его в полете, я немного оступился, натруженные мышцы подвели, и я едва не плюхнулся на траву.

— Как говаривали эвокаты: «Упасть — не значит умереть», — задумчиво проговорил Бастиан, глядя на мои кривляния в попытке удержать равновесие.

С этими словами он небрежно взмахнул рукой с зажатой в ней деревяшкой. С басовитым гудением та рассекла воздух, направляясь к моей голове.

Ужас сковал тело, окончательно потеряв равновесие, я плашмя плюхнулся в траву. Над головой с пронесся угрожающий гул.

Получен опыт навыка Вольт

Уведомление интерфейса застало меня врасплох. А заодно подтвердило мою догадку о том, что прогресс в навыках будет только от практики.

Совладав с эмоциями, я попытался встать. Удар обрушился мне на спину, заставив рухнуть обратно.

— Не теряй противника из виду, — наставительно произнес он. — Особенно если упал, иначе встать уже не получится.

Закончив говорить, он вновь замахнулся с явным намерением второй раз оттяпать меня по спине. Рванувшись в сторону, я выскользнул из-под удара и вновь попытался встать. Бастиан неторопливо косолапил в мою сторону, помахивая деревяшкой.

— Ты потерял свой гладий, без него будет тяжко, — бурчал он тоном старого деда.

А я неожиданно осознал, что полностью безоружен и что сейчас меня будут бить, и хорошо если только ногами.

Глава 9

До суда Икхора осталось 8 дней

Запущенный интерфейсом обратный отсчет флегматично отматывал день за днем. Подвывая от боли и жалости к себе, я сполз с кровати. Спустя пятнадцать минут я уже брел в сторону таверны. Как оказалось, она все это время располагалась совсем рядом с одним из трех жилых корпусов, где, в общем, и обитали Квиреты с первого по третий круг.

А самое любопытное, что кормили в этой таверне совершенно бесплатно. Честно говоря, таверна эта вообще ничем не оправдывала название. Обычно ждешь, что там будет колоритный пузатый дядька, разношёрстный народ, приключенцы и крестьяне. Но не тут-то было. Больше всего это напоминало самый обычный общепит с поправкой, конечно, на уровень технологий, с той лишь разницей, что кормили бесплатно.

Несмотря на то, что два прошедших дня слились в череду изучения свитков и тренировок, в краткие передышки между этими двумя занятиями мне удалось обжиться — не без помощи Тулия и Квинты, конечно.

В целом, если бы не таймер, отсчитывающий время до поединка, я, наверное, чувствовал бы себя совсем вольготно. Страшно признаться, но жизнь в этом странном месте, если отбросить то, что меня едва не грохнул голем, а затем телохранитель перфектора, казалась вполне сносной. Да что там, впервые за многие годы я четко понимал, зачем просыпаюсь по утру и что мне нужно делать и зачем.

Кормили в таверне сравнительно однообразно. Каждый раз это была какая-то зерновая каша, немного мяса и обязательный морс. Вкусов у него было множество, но эффект всегда примерно один — прилив бодрости. В этом крылась какая-то загадка, ну не бывает так, чтобы все фрукты имели бодрящий эффект.

Дожевывая кашу, я запил ее солоноватым морсом; в этот раз его вкус напоминал нечто среднее между манго и клюквой. Сладко, кисло и солено.

— Кассий Секст, — жесткий, как удар деревянным мечом Бастиана, голос заставил меня оторваться от еды.

На меня смотрел сухой, как жердь, старик, одетый в весьма своеобразное одеяние. Кольчуга с длинными рукавами, поверх нее наброшена белоснежная тога, а на груди висел огромный медальон с выгравированным на нем символом, похожим на весы, где вместо чаш — мечи острием вниз.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что этот старикан шутить не любит, и злить его не стоит совершенно точно.

— Да, это я.

— Марий Трес заявил о ваших разногласиях, я пришел оговорить условия их разрешения, — сообщил старикан, бесцеремонно присаживаясь напротив.

Так вот как зовут этого козла, что ворвался в мою комнату.

— Я внимательно слушаю, к сожалению, я не искушен в ритуалах, связанных с Икхором, — обтекаемо и вежливо. Именно так стоит общаться с жрецами бога, который ценит лишь силу. Вызов на суд Икхора от молодого аристократа — это одно, а вот вызов от служителя Икхора — совсем другое. Насколько я понял из объяснений Бастиана, жрецы Икхора буквально помешаны на личной силе и мастерстве; эти маньяки большую часть своей жизни проводят в боях.

— Похвальное благоразумие для человека без рода, — блеснул глазами старикан. Голос его оставался все таким же жестким, однако взгляд все же чуточку потеплел. — Как сторона ответчика, ты можешь выбрать место и оружие.

— Прекрасно, я выбираю спату, а местом будет тренировочная площадка малого храма Мейрин, — произнес я заранее подготовленную фразу.

— Хороший выбор, — кивнул жрец. — Пусть справедливость Икхора проявит истину, — проскрипел старикан явно ритуальную фразу и, плавно поднявшись на ноги, спокойно вышел из зала таверны.

До меня только сейчас дошло, что в зале за все время нашего разговора царила тишина. Едва жрец вышел, как ложки вновь застучали по тарелкам, а многочисленные квиреты принялись вполголоса что-то обсуждать. Нетрудно догадаться, что сегодня приход ко мне жреца Икхора станет сплетней номер один.

Дожевав остатки трапезы, я отправился в архив. В первый день я освоил два круга с основами. Во второй день определился с оружием, которым хочу овладеть. Я выбрал спату — прямой длинный меч с небольшой гардой. Собственно, поэтому я и озвучил именно это оружие жрецу.

— Навыки и статы, — скомандовал я, очутившись в приятной прохладе архива.

Навыки:

Уступающая защита 2/10

Вольт 1/10

Подшаг 2/10

Владение мечом: 0/10

Пробежавшись взглядом по изученным навыкам, я отметил для себя зоны роста. Нужно будет поговорить с Бастианом, чтобы он помог мне подтянуть отстающие навыки.

Цапнув из ячейки свиток, я закрепил его грузиками на пюпитре и погрузился в чтение.

«…Да будет клинок твой и предплечье одной гранью священного Треугольника Мейрин, чье острие, направленное в глаз врага, есть вопросительный знак, обращенный к миру. Вторая грань — от острия к земле, есть путь познания, а третья, от земли к сердцу, — основание веры, на коей ты стоишь непоколебимо. Это не поза воина, но застывшая молитва, где клинок — перо, а мир — свиток…»

Мда… чем дальше в лес, тем злее партизаны. С каждым свитком метафоричность росла. Однако все же кое-что вычленить удалось. Как минимум то, как нужно удерживать клинок.

Встав в центре архива, я прикрыл глаза, мысленно обращаясь к интерфейсу. Мне нужен меч и противник для отработки стойки. Сосредоточившись, я представил, как руку холодит шершавая рукоять, а напротив стоит силуэт противника. Отчего-то воображение нарисовало фигуру Бастиана. Упитанный наставник занял свою фирменную расслабленную стойку и выглядел так, будто клинок взял впервые в жизни. Честно говоря, именно так наставник и выглядел в реальности, только вот, несмотря на обманчивую неповоротливость и плавность движений, был он по-настоящему жутким противником. Его манера обучения оказалась весьма своеобразной — он просто мутузил меня своей деревянной палкой, изредка нисходя до объяснений.

Открыв глаза, я убедился, что интерфейс понял меня правильно. Напротив меня стоял сотканный из бирюзового света двойник Бастиана. А в правой руке появился самый настоящий меч. Благодаря чуду самовнушения, а может, и вмешательству интерфейса, я ощущал в руке ставшую привычной тяжесть.

Как там говорилось? Предплечье и клинок — одна грань. Вторая грань от клинка к земле. Значит, меч должен смотреть вниз. Кажется, начинаю понимать. Покрутив воображаемый меч, я наконец смог занять описанную стойку. Странная она какая-то. Куда логичнее направить остриё на противника и просто ткнуть навстречу, если он шагнет вперед.

В целом не слишком сложно, но задаётся мне, есть в этой стойке какой-то подвох. Кое-как разобравшись, как держать меч, я вернулся к чтению.

«…Смысл сей стойки — в священной геометрии боя: ты предлагаешь врагу лишь острие-вопрос, сокрывая за ним всю полноту ответа, сокрытого в основании Треугольника, как Мейрин сокрывает конечное знание в простой форме. Противник, атакуя, не разбивает твою защиту, но лишь заполняет своей суетой священную форму, которую ты ему поднес…»

Хрень какая-то…

«…преимущество же — в том, что твой удар рождается не от мускула, но от самого равновесия: это нисхождение Истины по нисходящей грани Треугольника, когда враг, нарушивший его гармонию, сам становится жертвой своего невежества. Ты не наносишь удар — ты являешь его, как жрец является волю богини…»

Ах, вот оно что! Стойка, очевидно, призвана спровоцировать противника на удар. Любопытно, но как из нее защищаться?

На последний вопрос отвечали картинки. Схематически отрисованные человечки демонстрировали разные виды атак и защит.

Сканировав их, я заставил интерфейс их визуализировать. Логика стойки окончательно улеглась в моей голове.

Изучен навык: стойка мудреца

Оповещение интерфейса в очередной раз сообщило об очевидном. Единственное, что меня смущало, — за последние два дня я узнал много нового, однако показатель Логоса вообще почти не рос. Только когда Бастиан рассказывал мне о жрецах Икхора, он чуть поднялся, но на этом все.

Сделав комплекс базовых упражнений и утерев пот со лба, я выбрался на улицу. Приятный летний ветерок и жаркие лучи Небесной Реки, а именно так местные называли этот жутковатый разлом в небе, высушили пот.

— Кассий, — незнакомый женский голос окликнул меня со спины.

В мою сторону шла обворожительно красивая девушка лет двадцати пяти. На ее фоне потерялась бы даже Квинта. Роскошные волосы цвета заходящего солнца и идеальная фигура, подчеркнутая подшитой в нужных местах мантией. На груди — медальон с двумя драгоценными камнями. Залюбовавшись, я даже не сразу заметил, что красота девушки тщательно подчеркнута косметикой. В этом мире я такое видел впервые.

Кровь стремительно отлила от головы, а в воспаленном мозге сами собой замелькали весьма похабные картинки. Все это длилось ровно до тех пор, пока я не нашел в себе силы посмотреть девушке в глаза. Это было отрезвляюще. В зеленых глазищах плескались насмешка и превосходство, а также понимание собственной привлекательности.

— Кто ты? — поинтересовался я сухо.

— Забыл? — нахмурила бровки девушка.

— Да.

— Ох, Мейрин, подательница знаний, — вздохнула незнакомка в притворном расстройстве. — Я Окта.

— Очень приятно, — улыбнулся я как можно более прохладно, но рот предательски растянулся до ушей.

— Слышала, Трес вызвал тебя на суд Икхора, — сообщила она заговорщическим тоном.

Проходящий мимо нас молодой квирет запнулся на ровном месте и хряпнулся оземь. Чудо еще, что шею не сломал, пытаясь удержать Окту в поле зрения. Девушка, заметившая этот маневр, едва заметно улыбнулась, явно довольная произведенным эффектом.

— Так и есть, — кивнул я, пытаясь понять, что этой красавице от меня нужно.

Взгляд Окты стал острым, казалось, она пытается вскрыть мне голову, желая добраться до мыслей.

— Ты уже пропустил три собрания, — прошептала она, подойдя ближе. Сладкий аромат ее духов ворвался в ноздри. Он идеально ей подходил — сладкий и терпкий, и одновременно тревожный.

— Я потерял память и не понимаю, о чем речь, — произнести это без запинки оказалось весьма непростой задачей. Близость девушки пьянила, а мысли норовили разбежаться в разные стороны в поисках комплиментов.

— Вот как? — задумчиво произнесла Окта. — А хочешь ее вернуть?

Вопрос девушки поставил меня в тупик. С одной стороны, вернуть память, чтобы разобраться наконец в происходящем, было заманчиво. Но с другой — моя-то память при мне. Зачем мне память Кассия? И что она сделает с моим рассудком, если я буду помнить жизнь другого человека? Только если я сейчас откажусь, это будет весьма подозрительно. Хорошо бы узнать, что она мне предлагает, потом найду возможность отказаться.

— Хочу. Как?

— Очень просто, нужно вернуться туда, где ты ее потерял, — улыбнулась девушка одними глазами.

Это она о чем? По контексту я уже догадался, что она относится к Реставраторам, как и тот урод Трес.

— Этой ночью мы хотим пройти по твоим следам, — добавила Окта, нервно оглянувшись.

Вот оно что, они собрались в запретные архивы. Похоже, тот факт, что я оттуда вернулся, их нешуточно волнует.

— Так, а я тут причем? — вопрос риторический, я, кажется, догадываюсь, что сейчас услышу.

— Ты единственный, кто дошел до зала чемпиона и остался цел, — чего-то такого я и ожидал.

Марий, я думаю, ко мне вломился, думая, что я что-то оттуда вынес, а эта лиса хочет затащить меня обратно в архив, чтобы там расспросить с пристрастием. И про потерю памяти она наверняка знала до разговора.

— Ты ведь составишь мне компанию? — захлопала ресницами Окта.

— Да, — кивнул я.

Кровь, по всей видимости, окончательно покинула мой мозг, иначе объяснить свое согласие спуститься в смертельно опасные коридоры запретных архивов я не знаю.

— Ты умница, Кассий, — восхищенно улыбнулась девушка. — Я буду ждать тебя у входа сегодня вечером.

— Хорошо, — я вновь расплылся в улыбке, а в голове возникло чуть запоздалое оправдание моего согласия.

Помимо смертельной опасности, я вынес из запретных архивов навык «Мечта студента», и это я одну страницу той книги прочитал. Кто знает, какие чудеса скрыты на других? Может быть, там найдется что-то, что позволит свести угрозу суда Икхора к минимуму? Возможно, там я смогу прокачать свой Логос и открыть новые способности.

Ну или я просто хочу побыть в обществе этой красотки подольше?

— Буду ждать, — хмыкнула Окта и, сверкнув насмешливым взглядом, неспешно двинулась дальше.

Надо сказать, что походка у нее была такая, что я остался стоять на месте до тех пор, пока детали ее фигуры не исчезли за поворотом.

Прикинув по цвету Небесной Реки время, я быстрым шагом направился в таверну. А там меня ждал приятный сюрприз. Квинта сидела за столом и сосредоточенно ковырялась в каше ложкой. Помахав ей рукой, я взял порцию и подсел к ней поближе. После отточенной, словно клинок, красоты Окты Квинта смотрелась куда бледнее, но, в отличие от рыжеволосой бестии, с ней я чувствовал себя в безопасности.

— Кассий, как трениро… — поинтересовалась девушка, но осеклась на полуслове и принюхалась, — …тренировка? — закончила она уже куда более прохладным тоном.

— Потихоньку осваиваюсь, — улыбнулся я, однако ответной улыбки так и не дождался.

Опустив взгляд, я с удивлением обнаружил, что Квинта ухитрилась из каши сделать скульптуру, изображающую идеально развитое мужское тело. Даже кубики пресса сделать ухитрилась. Перехватив мой взгляд, она ложкой раздавила свое творение, причем с таким видом, будто это ее личный враг.

— У тебя как дела? — поинтересовался я, желая перевести разговор в другое русло.

Не знаю, что ее разозлило, но настроение у нее явно испортилось. Никогда не понимал женщин.

— Все хор-рошо, — прорычала девушка и принялась закидывать в себя еду с таким видом, что становилось очевидно: я где-то накосячил. Но где?

— Я рад, отличная, кстати, была скульптура.

— Рада, что тебе понравилась, — холодно и сухо произнесла Квинта и, закинув в себя последнюю ложку, осушила до конца свою чашку с морсом и, резко встав, направилась к выходу. В каждом ее движении сквозил гнев. Будь у входа дверь, она обязательно бы ей хлопнула.

Мда… Покачав головой, я быстро прикончил свой обед и вернулся в архив в несколько расстроенных чувствах. Меня ждала стойка мудреца. Бастиан в первый же день сбил с меня спесь и на практике показал глубину пропасти между теорией и практикой, разумеется, уже после того, как избил меня палкой.

«Мастерство подобно мосту, переброшенному над пропастью, где одна сторона — знания, а другая — практика. Знания без практики мертвы, а практика без знаний невежественна и ограничена»

Метафора была проста, как и сам Бастиан. Только между простотой и глупостью пропасть еще больше, чем между теорией и практикой.

Остаток дня я изучал свитки, сопряженные со стойкой мудреца. Продвинуться удалось недалеко, о том, чтобы закрыть круг, не могло быть и речи — я не освоил за день и четверти. Количество ударов и тактик, доступных из этой позиции, откровенно подавляло. В какой-то момент они все начали сливаться во едино, я понял, что не могу воспринять больше. Кроме того, мысли так и норовили скользнуть в размышлениях об Окте и Квинте.

Что от меня нужно первой и на что злится вторая?

Бастиан ждал меня на тренировочной площадке. Наставник задумчиво жевал травинку, периодически поднося ко рту внушительных размеров кожаную флягу. Сделав глоток, он сначала морщился, а затем его одутловатое лицо расплывалось в блаженной улыбке.

— Кассий, мир воистину прекрасен лишь на пороге смерти и когда можешь позволить себе вкусить воды Священной Реки.

— Что-то празднуете, наставник? — поинтересовался я, пропустив его высокопарную псевдомудрость мимо ушей.

— Да, перфектор обещал выделить шесть тысяч утен на содержание архива, — расплылся в улыбке толстяк. — Я богат.

— Рад, что Мейрин одарила вас по заслугам, — подбавил я лести в надежде, что наставник сегодня будет помягче. Мне после тренировки идти на встречу с Октой.

Глава 10

К входу в запретные архивы я явился в весьма приподнятом настроении. Правда, все тело болело после тренировки и пары сотен пропущенных ударов. Бастиан весьма наглядно пояснил на практике, что у стойки мудреца есть недостатки, и что даже ее преимущества еще надо ухитриться реализовать.

Одно радует, после тренировки он дал мне хлебнуть того самого пойла, что хлебал сам. Это оказалась солоноватая вода, похожая по вкусу на минеральную. Только эффект от нее был как от чашки экспрессо. Жидкость бухнулась куда-то в желудок и мгновенно рассосалась, наполнив тело энергией. Боль от синяков и ссадин мгновенно поутихла. Жаль, ненадолго.

Цвет Небесной Реки уже сменился на серебро, и вокруг порядком стемнело, однако то, что рядом с входом кто-то сидит, я догадался издалека. Хотя бы по тому, что они непрестанно перешептывались, да и скрывались не особо.

Вообще, если поразмыслить, то странно, почему столь опасное место не охраняют? Какой смысл запрещать и не охранять запретное от любопытных?

- Кассий, — махнула мне из ближайших кустов изящная рука, затянутая в тонкую черную перчатку.

Голос Окты спутать с другим было решительно нельзя. Редко можно услышать столь приятный женский голос. Таким обычно только профессиональные актрисы озвучки похвастаться могут.

За кустами скрывалась компания из трех человек. Все выглядели весьма своеобразно: темные одежды с кожаными вставками на коленях и локтях. Впрочем, взгляд очень быстро фиксировался на Окте. Сказать, что этот наряд ей шел, — вообще ничего не сказать; хоть сейчас бери ее на съемки кино о тайных операциях древнего Рима.

Все трое были вооружены. У Окты из-за плеча выглядывала рукоять короткого клинка, а у сопровождающих ее парней были шестоперы. И выглядели они весьма грозно. Правда, стоило памяти напомнить про шастающих по архиву големов, как оружие в руках троицы стало казаться игрушечным. Помимо оружия, парни были так же обвешаны куда более приземленными вещами. По два масляных фонаря на брата и по внушительному мотку веревки. Основательная подготовка.

- Хорошо, что наконец подошел, мы уже собирались идти без тебя.

- Так и шли бы, — пожал я плечами.

Идея спуститься в это мрачное и опасное место после тренировки с Бастианом потеряла большую часть привлекательности. Я настолько устал, что даже подтянутая фигура Окты не вызывала такого уж сильного отклика, а девушка явно старалась одеться так, чтобы производить максимально яркое впечатление. Одежда сидела на ней как вторая кожа.

- Ты что себе позволяешь! — вызверился на меня один из сопровождающих Окту парней.

Судя по его тону, парень за нее был готов на любую глупость. И судя по снаряжению, это такие же богатенькие балбесы. Зачем брать с собой малозаметную одежду в экспедицию в темное, полное сторожевых големов место? Чтобы, получив травму и потеряв сознание, спутники не смогли тебя найти? А оружие? Что этими зубочистками можно сделать тем металлическим монстрам?

- Тихо, Ун! — шикнула на парня Окта, и тот как-то сразу стушевался.

Однако не стоило обманываться — сегодня я нажил еще одного врага.

- Я уже говорила, ты зашел так далеко, как никто не заходил, — проворковала девушка, сверкнув бездонными зелеными глазищами.

Сердце сладко трепыхнулось, но я видел в этих зеленых омутах холодный расчет. И даже несмотря на это, где-то внутри ворохнулось придавленное было усталостью желание.

- Да, и теперь я не помню ничего из того, что было до этого похода, — буркнул я, с трудом оторвав взгляд от подчеркнутых одеждой округлостей.

- Но это же твой шанс найти то, что потерял, — надавила на больное Окта.

Коротко кивнув, я молча направился в сторону входа в запретные архивы.

Треугольные створки, прикрывающие вход, были плотно сомкнуты, видимо, кто-то позаботился о том, чтобы закрыть их после того, как я оттуда выполз.

- Куда пошел, безродный? — прошипел мне в спину другой парень. — Ты открывать архив ногтями будешь?

В ответ на его высокомерие в душе что-то колыхнулось, и я, молча приложив руку к архиву, скомандовал интерфейсу открыть створки. В конце концов, я вытащил из голема метку стража архива.

Доступ для изучения архива предоставлен

За дверями что-то громко сдвинулось, а спустя миг створки чуть приоткрылись. Позади меня раздались приглушенные возгласы. Похоже, моя выходка произвела впечатление. Воображение немедленно нарисовало сладкую картинку, как впечатленная моим трюком Окта млеет и падает в мои объятья. Чуть позже рассудок, распихав в сторону похабные мысли, напомнил, что я только что совершил большую глупость — подтвердил Реставраторам, что нашел способ пользоваться запретным архивом. Дебил, блин!

Толкнув створки, я решительно вошел под свод архива. Легкая вибрация прокатилась по левой руке. Под кожей словно тысяча крохотных иголочек укололи. С прошлого посещения мало что изменилось, разве что в вековой пыли явственно читались мои следы. Мои и только мои. И тут до меня начало доходить.

Реставраторы никогда не заходили в архив, зная, что там смертельно опасно, вместо этого они послали дурачка Кассия. Причем, очевидно, они считали это просто способом убийства. А когда я вернулся, они решили, что я вынес оттуда что-то важное.

- Кассий, не спеши, нам нужен свет, — протиснулась вслед за мной сквозь щель в створках Окта.

Едва она очутилась внутри, как створки с хлопком закрылись, и мы погрузились во мрак. Даже те капли света, что давала Небесная Река по ночам, остались по ту сторону каменных створок.

Наполненный поднятой пылью воздух щекотал ноздри. Подняв левую руку, я использовал ее как фонарик. Бирюзовое свечение разгоняло мрак. Окта прижалась к двери, каждый ее жест демонстрировал страх.

- Кассий, Кассий, где ты? — крикнула она, слепо шаря невидящим взглядом.

До меня неожиданно дошло, что моя светящаяся тату, похоже, светится только для меня. А значит, то, что она излучает, светом не является. Занятно.

- Я здесь, — отозвался я, столько для того, чтобы помочь девушке, сколько для того, чтобы она перестала паниковать и на ее вопли не сбежались стражи архива. Кажется, именно так интерфейс обозвал големов после использования навыка «Оценка».

Окта шумно вздохнула и, слепо шаря руками в воздухе, двинулась в мою сторону. Скорость, с которой к ней вернулось самообладание, впечатляла.

- Кассий, ты можешь выпустить нас отсюда? — спросила она, нашарив во тьме мое плечо.

Что-что, а котелок у нее варит.

- Могу, но зачем мне это? Вы ведь задурили мне голову и бросили здесь умирать, верно? — поинтересовался я, перехватив ее руку.

Девушка немедленно попыталась вырваться, и надо сказать, что не безуспешно, впрочем, я не стремился удержать ее ладонь любой ценой.

- Нет! Я просто испугалась! — прошипела Окта рассерженной кошкой. — Трес предложил вернуться за тобой после подготовки, это было разумно, но прежде, чем мы успели собрать снаряжение, ты выбрался самостоятельно.

- Красивая история, — хмыкнул я мрачно.

Внутри поднималась злость, даже не на тот факт, что меня тут бросили умирать, а на тот факт, что даже в такой ситуации она держит меня за идиота и искажает правду.

- Я тут, знаешь ли, не меньше двух суток провел, — добавил я после небольшой паузы.

Уровень истощения моего тела на момент пробуждения намекал примерно на такие сроки. Кассий был практически при смерти к тому моменту, как я очутился в его теле.

- Меня отвлекли, — призналась девушка, в ее голосе мелькнули оправдательные нотки и... гнев.

Похоже, мне все же удалось чуть заглянуть под ее маску.

- Ну да, где уж тут сохранить концентрацию, когда там в архивах всего лишь безродный умирает, — хмыкнул я, и Окта машинально кивнула.

Я едва не расхохотался. Как все просто. Когда я слышал про Реставраторов, я представлял себе полноценное тайное общество, а это — скучающая девчонка-аристократка и ее фан-клуб.

- Я должна была докопаться до сути, я знаю, что от нас что-то скрывают! Мейрин уже несколько сот лет не являла чудеса познания, у этого должны быть причины, — с неожиданной горячностью произнесла девушка.

- Желаю тебе удачи в поисках ответа и выхода, — ответил я холодно и, подсвечивая себе дорогу, двинулся по своим следам.

- Чего и следовало ожидать от безродного, — прошипела мне в спину Окта. — Тебе плевать, что священные знания сокрыты от нас магистром познания! Плевать тебе на честь Квиретов, я читала хроники рода, и они полны несостыковок с тем, что рассказывают здесь!

Услышав ее последние слова, я замер в растерянности, а девушка тихонько всхлипнула. Кажется, ужас, который она испытывала, потихоньку просачивался сквозь маску беспощадной стервы.

Из глубин архива внезапно донесся низкий басовитый стук. Даже не дожидаясь уведомления интерфейса, я понял, что он означает. Один из стражей архива пришел в движение.

- Ты же не оставишь меня здесь, — неожиданно спокойным голосом поинтересовалась Окта, лишь едва заметное дрожание выдавало ее страх.

- Зависит от того, что ты предложишь взамен, — хмыкнул я, мысленно считая секунды до следующего шага.

По прошлому опыту я помнил, что големы далеко не сразу выходят на полную функциональность.

- Ты будешь спасителем Окты Марий, — высокомерный ответ меня сначала рассмешил, а затем я осознал, что это не шутка.

- Этого мало, — констатировал я.

Тем временем звук из коридора повторился. Погрузившись в воспоминания, я постарался оценить, сколько осталось времени до того, как махина из камня и стали придет сюда, чтобы избавиться от вредителей.

До прибытия стража архива 120 секунд

Напомнил о себе интерфейс.

- Знаешь, почему я выбрался отсюда еле живой? — поинтересовался я проникновенным голосом.

- Нет, — всхлипнула девушка, утратив на миг самообладание.

- Потому, что это место охраняют от вредителей огромные монстры из камня и стали.

- Но мы Квиреты, — возразила Окта.

- Нет, мы для них вредители, — улыбнулся я с мрачным удовлетворением, слушая, как шаги стража архива становятся все более частыми.

Ортос снижен до 87%

Уведомление интерфейса о наказании за ложь пришло неожиданно. В памяти всплыло то, как я получил метку хранителя архива, и она стала частью моего тату. Похоже, я теперь часть архива, големы меня не тронут. Это понимание томилось где-то в недрах памяти. Потому система и наказала меня за ложь.

Тем временем шаги участились, а таймер, отсчитывавший секунды до прибытия голема, показывал уже меньше минуты.

- Чего ты хочешь? — произнесла Окта таким тоном, что воображение моментально наводнило разум грезами о том, где мы вместе... гм...

- Хочу, чтобы Реставраторы больше не лезли ко мне, — произнес я, обкатав в голове разные варианты просьб.

Идея потребовать денег, конечно, среди них тоже была, но зачем мне здесь деньги? Обучение явно бесплатное, еда тоже. Просить ее о том, чтобы ко мне перестали относиться как к прилипшему к подошве куску говна, тоже смысла нет.

- Хорошо, хорошо, я обещаю! — выкрикнула девушка с явным облегчением в голосе.

Уж не знаю, что она себе воображала, но реальность ее, похоже, ощутимо удивила.

Подойдя к ней ближе, я взял ее за плечо и потащил к выходу. Пара шагов — и вот уже моя ладонь легла на створку дверей.

- Сим-сим, откройся, — скомандовал я, представляя, как створки раздвигаются.

Створки дрогнули. Толкнув их в разные стороны, я с трудом удержал равновесие, когда девушка рванулась к выходу. Однако прежде, чем я успел перешагнуть порог, невидимый механизм заставил их сомкнуться.

А прямо перед глазами из бирюзового света появилось уведомление:

В доступе отказано. Цель визита не достигнута.

Меня тут что, заперло?

Архив нуждается в восстановлении

Последнее сообщение интерфейс произнес уже знакомым женским голосом. Тем временем треугольник прохода в центральный коридор начал светиться бирюзой. Видимо, голем уже совсем рядом. Спустя мгновение таймер, отсчитывавший секунды до прибытия хранителя, обнулился, а из прохода появился двухметровый гигант из камня и стали.

Два сияющих бирюзой взгляда исторгли из себя сканирующий луч, изучая помещение. Повинуясь какому-то наитию, я поднял руку со светящимся тату и приложил к груди так, чтобы татуировка осталась снаружи.

Щуп внимания голема скользнул по мне, задержался на груди. Какое-то мгновение ничего не происходило, а затем голем издал какой-то низкий рокочущий звук и, развернувшись, пустился в обратный путь. А стоило мне зафиксировать на нем взгляд, как интерфейс тут же расцвел кучей сообщений. Самым важным из них был запас хода. Если верить ему, то голему осталось функционировать порядка часа. Видимо, изучив одного из них, я получил возможность видеть их статы.

Любопытно, а с человеком так можно сделать?

Гипотеза занесена в архив

Ортос 89%

Да, и как я это проверю? Кого мне выпотрошить?

Замерев у самого входа в коридор, голем внезапно обернулся и еще раз издал протяжный низкий звук. На миг мне даже почудились вопросительные интонации. С каких пор я понимаю эти железяки? А, ясно, с тех пор как использовал «Оценку» на одном из них. Удивительно полезный навык.

Звук повторился настойчивее, и в нем на миг мелькнули еще и просящие нотки. Он что, зовет меня за собой? Жгучее любопытство требовало пойти за ним, какие чудеса он мне покажет. Здравый смысл, напротив, напомнил о погоне и попытке превратить мои мозги в фарш, предпринятые точно таким же истуканом несколько дней назад.

Любопытство с разгромным счетом одержало победу... Ну и еще тот факт, что в недрах этого чудесного здания можно найти немало интересного, а может, и навык приобрести, который пригодится на суде Икхора. Таймер, отсчитывающий дни до этого знаменательного события, никуда не делся.

Голем неторопливо топал впереди, изредка останавливаясь и сканируя комнаты на предмет вредителей. Враждебности ко мне он, по всей видимости, не испытывал и явно вел меня куда-то вглубь. С момента того, как Окта сбежала, прошло уже порядка получаса, а мы все шли. Размер катакомб впечатлял.

Пару раз голем останавливался на процедуру уничтожения вредителей. Я в такие моменты держал дистанцию, но такое ощущение, что это было лишним, поскольку тяги подойти к голему ближе я не испытывал. Похоже, эти истуканы в состоянии направлять свой ментальный удар, а может, метка стража архива защищает меня от его воздействия?

По мере продвижения стены вокруг менялись, то тут, то там бирюзовый луч выхватывал из тьмы следы повреждений. Протяжные следы и выбоины намекали на то, что кто-то размахивал в этом коридоре чем-то вроде плети. Только вот что за плеть способна оставить выбоины на камне?

Идея следовать за големом перестала казаться такой уж хорошей. Заглянув в один из многочисленных отнорков, я с удивлением обнаружил вовсе не набитые свитками полки, а странное помещение, в центре которого стоят четыре каменных прямоугольника. По размерам каждый из них метра по два в длину и около метра в ширину. Расположенные на верхней грани стальные скобы мягко так намекали на то, что на этой штуке что-то фиксировали... или, точнее, кого-то. Как и все вокруг, они были покрыты слоем пыли толщиной с палец.

Голем напомнил о себе гудением. Оторвавшись от изучения, я поспешил за ним. Спустя несколько минут коридор внезапно расширился, и я очутился во внушительных размеров зале. Вдоль стен стояло порядка тридцати платформ, пятнадцать из них были заняты стоящими неподвижно истуканами. Еще столько же стояли пустыми.

Пока мы пересекали этот зал, я вертел головой как турист на Красной площади. Нетрудно догадаться, что эти платформы — это что-то вроде зарядных площадок.

В конце зала располагался узкий треугольный проход. Из его недр сочилось ядовито-зеленое свечение. Остановившись возле него, голем вновь загудел, и в этот раз в его гудении я расслышал тревожные нотки.

- Ты хочешь, чтобы я вошел? — спросил я, почесав тыковку.

Уж не знаю, чудится мне в его гудении смысл, или он реально там есть, но проход такой узкий неспроста.

Голем загудел и защелкал многочисленными треугольниками в своей сердцевине.

Получена задача: восстановить священный поток

Голос интерфейса заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Священных сосудов очищено 0 из 30

Глава 11

— Все страньше и страньше, — хмыкнул я, ни к кому особо не обращаясь. Ладно, надо хотя бы одним глазком глянуть на эти священные потоки и сосуды.

Протиснувшись сквозь узкий проход, я очутился в небольшой комнатушке, стены которой покрывало какое-то растение. Шипастые побеги настолько плотно укрывали стены, что камня видно практически не было. Несколько чудом уцелевших зеленых листиков и излучали тот самый ядовито-зеленый свет.

Подойдя ближе и памятуя о многочисленных героях всем известных хорроров, я не спешил лапать все вокруг руками. Вместо этого я направил на растение тыльную сторону ладони и скомандовал: «Оценка».

Ошибка

Данные повреждены

Перезапуск

Ошибка

Познание текущими мощностями невозможно

— Что это, блин, такое? — Хмыкнул я, смахнув уведомления системы, а в следующий миг на меня обрушилась какая-то гадость, а я зашелся в крике от чудовищной боли.

Тяжесть упала на плечи, на голову. Боль пронзила сотней шипов. Вцепившись руками в навалившийся на меня комок шипов и щупалец, я попытался отодрать эту гадость, но она не поддавалась, более того, давление усиливалось. Шипы раскаленными гвоздями впились в плечи. Рванув эту мерзость от себя, я едва не заорал, когда острия пробороздили дорожки по моему лицу, лишь чудом не задев глаза.

Не тратя драгоценные мгновенья на панику, я метнулся прочь из комнатушки, подвывая от боли. На выходе меня сграбастала стальная лапища голема. Миг — и комок шипов и щупалец конвульсивно содрогается в лапище голема. Низкочастотный угрожающий гул вырвался у стального гиганта изнутри. В следующий миг уже знакомое мне красноватое свечение затопило округу. Скрип и скрежет чего-то острого по металлу заполнили зал. Сбежать я не успел, но и дискомфорта не ощутил. А вот чудовищная тварь издохла, бесполезно скребя шипастыми отростками по броне стража архива.

Кожа головы саднила нещадно. Сосредоточившись на миг, я активировал навык. Боль сразу же отошла на десятый план, а мысли очистились от примесей телесности. Первое, что я сделал после этого, — изучил тварь.

— Любопытно, — произнес я, разглядывая зажатую в руке голема мерзость. Ни рта, ни чего-то похожего на тело. Это, по сути, похоже на сплетение побегов какой-то шипастой лозы. Очевидно, это не животное, а растение.

«Статус оболочки», — скомандовал я мысленно. Первым делом следует проверить свое состояние, растения часто бывают ядовитыми, если не хотят общения с фауной, я помнил об этом еще из школьного курса.

Спустя миг перед глазами развернулось окошко, повествующее о повреждениях. Пробежавшись по логу, отмечающему ссадины от тренировки и нехватку питательных веществ для усиления мышечного каркаса, я нашел упоминание о четырнадцати царапинах. Никаких статусов отравления. Вид на себя снаружи с помощью инвентаря подтвердил статус: через лицо пролегали три кровавые борозды. Не смертельно, но шрамы, очевидно, останутся.

Голем тем временем сжал останки твари в руке и поднял наверх. Спустя мгновение зал озарила красная вспышка, а тварь осыпалась на пол невесомым пеплом.

Проследив за тем, как пепел оседает в пыль на полу, я отметил для себя этот факт. Он многое объясняет, в частности то, почему вокруг так много пыли. Это не совсем пыль, это скорее пепел. А еще в голове созрел план действий. Без выполнения задачи меня отсюда, очевидно, не выпустят.

— Зови своих друзей, — обратился я к махине стража. Голем невозмутимо стоял, многочисленные треугольники в его сердцевине беззвучно вращались.

Я что-то делаю не так. Я изучил голема навыком «оценка», значит, где-то в архиве знаний интерфейса должна быть если не инструкция, то, как минимум, его функционал. Сосредоточившись, я сформулировал команду интерфейсу.

В доступе отказано, недостаточно прав

Вот оно что. Видимо, чтобы командовать этими истуканами, нужна метка сложнее, чем та, что я выдрал из голема. Логично, с лычками рядового другим команды обычно не отдают. Тогда пойдем другим путем. Протерев глаза от натекшей в них крови, я вновь полез к проходу в комнатушку. Только в этот раз я не спешил выходить из-под треугольной арки входа. Вместо этого я вытащил руку и направил татуировку с символом познания на потолок. Миг концентрации — и интерфейс послал наверх сканирующий луч.

Откуда-то сверху донеслось скрипение, а спустя несколько секунд первый злобный сорняк упал на пол. С ним что-то было явно не так, растение было полумертвым, и слава, как говорится, богу, потому что встретиться с этой мерзостью в расцвете сил мне, мягко говоря, не хотелось бы. Спустя миг сверху просыпался целый дождь из растительных тварей. А вслед за потолком пришел черед стен, и я увидел, как эта гадость формируется. Увивающая стены лоза скручивается, отрывается от поверхности и формирует тот самый колючий комок.

И вся эта мерзость медленно, но верно ползла ко мне. Сделав маленький шажок назад, я внимательно изучал поведение тварей. Те, на которых были изумрудные листочки, двигались значительно быстрее. А те, что были ко мне ближе всего, могли похвастаться маленькими зеленоватыми почками. И почки эти набухали прямо у меня на глазах. Моя близость явно придавала им сил.

Они что, питаются мной? Но как?

Время подходило к концу, и я, пятясь, выбрался из комнатушки, а вслед за мной из треугольной арки начал литься настоящий поток этих тварей. Голем среагировал немедленно. Вломившись в их гущу, он принялся распылять их одно за другим, но оставшиеся твари просто обтекали его, явно направляясь в мою сторону. Если бы не навык, я заорал бы от ужаса. Со всех сторон донесся механический гул. Големы пробуждались один за другим, интерфейс моментально подсвечивал над каждым запас хода. И цифры там были неутешительные.

Однако и поток тварей бесконечным не был. Петляя по залу, я осторожно распределял растительных паразитов таким образом, чтобы к стражам архива с минимальным запасом энергии подойти в последнюю очередь.

Спустя почти десять минут беготни все было кончено. Големы стремительно распыляли последних тварей. Жаль только, что мысли начали путаться. Одновременно нарастало жжение в царапинах на лбу. Хотя какие нахрен царапины, это самые настоящие раны, я кровью уже всю одежду залил.

Паника, боль и ужас от творящегося вокруг постепенно пробирались в сознание. Видимо, у навыка есть свои пределы. Но помнится, тогда во время ночного бдения его хватило на дольше. По ощущениям, я тогда несколько часов провел, изучая свитки. А сейчас и получаса нет, а навык слабеет.

Повинуясь наитию, я сформировал мысленный запрос и тут же получил ответ.

Предохранение оболочки от перенапряжения активно, отключить?

Могу поклясться, но в бездушном женском голосе интерфейса скользнула угроза. Поразмыслив, я отказался от идеи отключить предохранитель — по всей видимости, он там не случайно.

Тем временем битва с паразитами завершилась. Причем уровень пыли даже не сильно-то и вырос. Это что же, тут раньше за мясорубка была, если пыли почти по колено?

Дошаркав вновь до треугольного прохода, я с максимальной осторожностью заглянул внутрь. Тщательно изучив потолок и стены на наличие паразитов, я убедился, что кроме корней ничего нет. Комната практически очистилась, лишь кое-где виднелись белесые корни. А еще стены сверху донизу помещения были покрыты ячейками, в которых хранились какие-то плоские камни идеально прямоугольной формы. Точнее, они когда-то ее имели до того, как паразитические твари изъязвили их отверстиями.

На потолке ни ячеек, ни следов корней не было. Эта мерзость что, питалась конкретно табличками?

Гипотеза занесена в архив

Мне показалось, или в бездушном голосе интерфейса сквозит отвращение? Вопрос ожидаемо остался без ответа.

Порыскав лучом света по помещению, я отыскал прямоугольный некогда кусок камня с выбитыми символами.

«… и тогда они сошли на прежде мертвую землю и принесли с собой жизнь…»

Всплыл перед глазами перевод клинообразных загогулин, покрывающих камень. Прочесть остальную, изуродованную паразитическим растением часть, интерфейсу не удалось.

Запись занесена в архив

Всплыло перед глазами уведомление. Логос не вырос… занятно. Видимо, этого куска недостаточно, чтобы что-то понять, но интерфейс при этом считает его достаточно важным для фиксации в архиве.

Ладно, потом разберусь с этим, сначала нужно разобраться с корнями, пока эта мерзость опять не наросла. Перехватив камень поудобнее, я принялся сколотой гранью счищать с пластинок корни. Касаться этой гадости руками отчаянно не хотелось. Тем временем сквозь завесу навыка просачивалось все больше ощущений. Нестерпимо болели раны на лице, однако кровь, к счастью, остановилась. Никогда не думал, что раны на лице так сильно кровоточат. Как выберусь из архива, нужно будет заглянуть к Септе. А то подцеплю в этой антисанитарии как-нибудь гадость.

Некстати вспомнился приснившийся несколько дней назад сон. Ощущения от копошащихся в ранах растительных паразитов показались почти реальными. Настолько реальными, что я вызвал инвентарь и внимательно разглядывал свои раны в поисках копошения. К счастью, ничего такого я не нашел, но вот даже от одного взгляда на раны на лице становилось не по себе.

Спустя полчаса изнурительного отскребания корней от плиток с символами я наконец закончил. Как хорошо, что комнатушка оказалась такой маленькой.

Пользуясь плиткой как защитой, я выскреб корни наружу, один из големов немедленно аннигилировал их в пыль. Все они собрались у входа и стояли ровными рядами, не делая лишних движений. Видимо, заряд берегут.

Бросив на них беглый взгляд, я вернулся в каморку и цапнул из ячейки одну из наиболее целых каменных брусков. Необычайно легкий, он с щелчком вышел из невидимого паза. Каждую грань покрывала уже знакомая мне клинопись.

«… Десять аспектов, десять избранных, десять великих…»

Продолжение записи было совершенно нечитаемым. Проклятые корни изъязвили камень, превратив его в подобие пемзы.

«…Позднее смертные назвали их богами…»

На этом моменте я сделал стойку. Что значит «назвали»? И почему «смертные» выделены отдельно? Повертев камушек с разных сторон и изучив еще несколько уцелевших фраз, я сел на пол и задумался.

Некие десятеро стали богами. Причем, судя по противопоставлению их смертным, они таковыми не являются.

Кажется, в этом помещении хранилась основа местной религии. Что ж, это многое объясняет.

Доступна очистка от скверны, активировать?

Мгновение поразмыслив над этим сообщением, я согласился. Мысли уже откровенно путались. Лицо саднело.

Татуировка на левой руке внезапно нагрелась, и спустя миг из нее вырвался яркий импульс. Спустя мгновение, пока я все еще пытался проморгаться от ослепившей меня вспышки, со всех сторон донеслась вибрация. Сморгнув наконец слезы, я с удивлением обнаружил, что все каменные таблички светятся. Какие-то тусклее, какие-то ярче. А прямо перед глазами маячит сообщение о выполнении задания.

Видимо, это зависит от степени повреждения.

Гипотеза занесена в архив.

Всколыхнувшееся было любопытство почти моментально погасло под гнетом усталости и боли. Я все же нашел в себе силы и вытащил из паза одну из ярко светящихся табличек. Общее свечение комнаты тотчас немного притихло. Табличка и правда оказалась почти целой, лишь в нескольких местах ее прошили отверстия от корней. Интерфейс сформировал перевод:

«…И не было предела радости и щедрости богов, мир, омытый их милостью, рос и цвел от края до края, и так же цвели смертные, пока в один день…» На самом интересном месте запись обрывалась, проклятая растительность разъела камень. Перевернув грань, я продолжил чтение.

Однако никаких особых откровений я оттуда не узнал, не наткнулся на запись.

«Хлад и мрак поползли по миру, порождая тех, кому не нужен свет»

Похоже, уничтоженная часть записей касалась некоей катастрофы. А дальше описывают ее последствия. Дальнейшая часть таблички повествовала о борьбе смертных государств с тьмой и хладом. Дочитав табличку, я аккуратно вернул ее на место.

Логос 6%

Сил радоваться росту атрибута не было уже никаких. Вернув табличку на место и отыскав взглядом более тусклую, я вытащил ее наружу. Отмахнувшись от сообщения о подтверждении гипотезы, я принялся читать то немногое, что оставалось читабельным.

«…Ра не смирилась с уготованной смертным судьбой, но ей не по силам было создать новое с…»

Как всегда, на самом интересном месте связный текст обрывался, и дальше следовала череда отверстий и отдельных символов. И даже так кое-что из прочитанного можно понять. Например, то, что справиться с катастрофой кому-то из богов оказалось не по силам, а на смертных было не до конца наплевать.

Логос 10%

Выход разблокирован

Последнее сообщение напомнило мне о том, что я ранен, голоден, избит и хорошо бы уйти из этого прекрасного места, пока на меня еще какая-нибудь хрень не напала.

Нашарив взглядом пустую ячейку, я вспомнил про тот огрызок таблички, что помог мне очистить тут все от корней. Осколок с щелчком вошел в паз. Помещение немедленно отозвалось гулом, свечение, исходящее от прочих табличек, чуточку усилилось.

Из зала со стражами донеслись многочисленные тяжелые шаги. Похоже, истуканы куда-то разбредались. Да и мне пора. Вернусь сюда тогда, когда буду цел и здоров.

Выбравшись из комнатушки со священными сосудами, я с удивлением уставился на залитый бирюзовым свечением зал. Все големы стояли на платформах, и каждая платформа едва заметно пульсировала светом. Уровень заряда гигантов из камня и стали медленно рос. Очень медленно, речь шла о тысячных долях процента, но все же речь больше не шла об угасании.

«Карта», — скомандовал я интерфейсу. Перед взглядом немедленно развернулось полотно, изображающее хитросплетение коридоров. Наметив путь к выходу, я побрел дальше, сосредоточившись на том, чтобы не потерять сознание.

Уж не знаю, как долго я брел во тьме запретного архива, но к тому моменту, как лучик света, исходящий из моей руки, выхватил спасительные створки, сознание уже начинало меркнуть под гнетом пережитого ужаса, а еще лицо нещадно болело. Ненавижу боль.

Ноги уже не поднимались, так что я шаркал, как столетний старец. Поднимаемая с каждым шагом пыль набилась в рот, несмотря на все мои усилия. Периодически приходилось делать передышки, чтобы откашляться и сплюнуть на пол черную жижу из слюны и пыли.

Рука легла на створку, короткая команда — и створки подались в разные стороны. В следующий миг я протиснулся наружу. Серебристый свет Небесной Реки резанул по глазам, привыкшим к кромешной тьме архива. Неясные человеческие силуэты тонули в серебристом свете.

Я спасен! Но прежде, чем я успел попросить их отвести меня к Септе, раздались гневные крики.

— Держи его! — Незнакомый мужской голос был холоден и пафосен одновременно. Спустя миг мне под колено заехали чем-то твердым. Шмякнувшись на землю сломанной куклой, я мазнул взглядом по обидчику. Молодой парень лет двадцати приставил длинный шест мне к груди, мешая подняться на ноги. На груди его блестел серебром амулет в форме треугольника с закрытым глазом.

— Именем Мейрин ты обвиняешься в покушении на честь девы славного рода Марий, — не снижая градуса патетики, заявил парень.

— Далась мне ее честь, — прохрипел я в ответ.

Позади парня я разглядел еще четверых. Это были уже знакомые мне двое подручных Окты, она сама и незнакомый мне мужчина лет сорока. В глазах парней застыл гнев и торжество, а мужчина смотрел на меня как на причудливое редкое насекомое. На его груди блестел амулет в форме пирамиды аж с четырьмя драгоценными камнями. А Окта… Окта смотрела с вызовом.

Глава 12

— Бастиан, ну сколько можно?!

— Столько, сколько потребуется.

Голоса Септы и Бастиана доносились как сквозь вату. Они были первым, что я услышал, очнувшись. В себя я приходил медленно и мучительно. Лицо нещадно зудело. Продрав глаза, обозрел знакомые уже стены лазарета. Тем временем диалог за стеной продолжался.

— Возрождать орден Квиретов просто глупо, в нем нет смысла.

Какой любопытный диалог. Сонная одурь постепенно отступала, а я навострил уши.

— Без тебя знаю! — зло рявкнул в ответ голос наставника.

— Передай учеников в Орден Архиатров или Легатов, уймись. Квинта с ее дотошностью и характером идеально подойдет на роль Архиатра, я сама возьмусь ее учить после четвертого круга.

— Я верю, она сможет достичь большего, чем вечно возиться в ваших лабораториях.

— Вот как?

— Я не это имел в виду, — начал оправдываться Бастиан. Занятно, похоже, его с Септой что-то связывает. Что-то помимо того факта, что они живут в одном храме; вспыльчивый наставник явно питал к целительнице слабость.

Изменения занесены в карточку персонажа

— А что ты имел в виду? — Голос Септы стал ощутимо суше, хотя, казалось бы, куда больше.

— Я хотел сказать, что ее потенциал куда шире, чем-то, что ей предложат Архиатры, как и твой в свое время.

— Ну, и когда ты перестанешь биться с песком в пустыне? — вздохнула целительница.

— Это важно! Кто-то должен собирать знания о мире, а не только в искусстве обольщения, обмана и врачевания. Владыка Знаний бы такого не допустил!

— А ты Владыку Знаний когда в последний раз видел?

— Не язви! — рявкнул Бастиан.

А я осторожно провел рукой по лицу. А спохватившись, активировал инвентарь, чтобы увидеть себя со стороны. Мда… через все лицо протянулись три кровавых борозды, стянутых аккуратными стежками.

Септа, очевидно, постаралась сделать их как можно более незаметными, и все же тем стерильным красавчиком, что я был до второго похода в запретные архивы, меня уже не назвать.

— Ладно, Квинта, ей хватает благоразумия не лезть куда не просят. Что с Касием? Ты же понимаешь, что мальчика просто убьют, особенно если ему не дадут тренироваться, пока разбираются с ложными обвинениями той девчонки.

Вот на этом моменте стало обидно. Я несколько дней тренировался и учился как одержимый, а она все думает, что я беззащитен.

— Да, отпрыск Мариев его просто заколет, ну, может, не сразу, а сперва погоняет по ристалищу, — буркнул наставник, и я ощутил, как опустились руки. Что, все пережитое зря?

— Так поговори с Легатом. Эта его Окта явно оговорила парня, а искажение истины есть скверна, — заговорщическим шепотом произнесла Септа. Слова я скорее угадывал, чем слышал. При упоминании имени этой манипулятивной твари я заскрипел зубами.

— Думаешь, кого, кроме меня и тебя, в этом храме волнует этот факт?

— Нет, — хмыкнула Септа. — Но искажение истины и ложные обвинения, особенно столь легко разоблачаемые, могут бросить пятно на безупречную репутацию Мариев.

Кровать подо мной жалобно скрипнула, пока я пытался перевернуться на другой бок, чтобы лучше слышать диалог за стеной. Голоса немедленно затихли. А спустя пару секунд дверь в мою комнатушку распахнулась, и на пороге возникла целительница.

Сократив в пару шагов дистанцию, она бесцеремонно вцепилась мне в лицо, изучая, по всей видимости, стянутые ее усилиями раны.

— Плохо заживают, — хмуро сообщила она. — Кто тебя так?

С учетом всего услышанного говорить правду не хотелось, с другой стороны, и лгать я не могу — интерфейс этого очевидно не поощряет.

— Не знаю, зацепился за какую-то гадость, — ответил я чистую правду, и, судя по тому, что наказания не последовало, интерфейс считал так же.

— Недоговариваешь? — хмыкнула Септа. — Какой ты стал недоверчивый.

Я попытался встать, но маленькая, но твердая ладонь легла мне на грудь, не позволяя двигаться.

— Лежи, я обработаю, — приказала целительница и, цапнув со стеллажа бутылек с какой-то зеленоватой дрянью, принялась мазать мне лицо его содержимым.

По лицу разлилась приятная прохлада, зуд, терзавший мою физиономию все это время, отступил.

— Завтра к вечеру подживет, придешь на смену повязок, — сообщила целительница. — И не вздумай их сам снимать, а то всякая гадость набьется, и шрамы останутся такие, что ни одна девушка не посмотрит, это если переживешь воспаление.

— Понял, — буркнул я, стоически перенося бесцеремонное обращение целительницы. Она же тем временем явно отработанными движениями перемотала мне лицо так, чтобы укрыть раны, при этом она ухитрилась оставить мне отверстие для глаз и рта.

— Ну зачем ты туда полез, да еще с этой дрянной девчонкой? — поинтересовалась целительница, закончив перевязку.

— Дурак был…

— Был ли? — хихикнула целительница. — Бастиан, забирай своего балбеса!

Бастиан протиснулся в палату, как и в первый раз: вначале показалось могучее пузо, а уж затем все остальное. Наставник, как всегда, выглядел недовольным и потрепанным жизнью человеком, испытавшим на себе все возможные пороки и остановившимся в итоге на чревоугодии.

— Одевайся и пошли, тебе нужно учиться. Вечером вместо тренировки я познакомлю тебя с Легатами, — пробурчал наставник, глядя на меня таким взглядом, будто я ему испортил вечер. Из подслушанного разговора я уже понял, что помимо Квиретов есть еще два ордена. Очевидно, один из них — целители, раз в нем состоит Септа. Второй же остался для меня загадкой. Я всегда думал, что легат — это что-то из римской армии.

Дождавшись, пока Септа покинет помещение, я торопливо влез в штаны и накинул свое заляпанное кровью одеяние.

— Быстрее, у меня твоими усилиями сегодня еще много дел, — дернул щекой Бастиан, и, судя по его тону, он уже на взводе.

Обещанное знакомство с Легатами состоялось вечером. Бастиан в сопровождении Квинты забрал меня из архива, где я изучал свиток со стойкой мудреца. Казалось, перечень приемов, доступных из этой стойки, просто бесконечный.

Зябко поежившись под взглядом Квинты, я поприветствовал ее и учителя. От девушки прямо-таки веяло вечной мерзлотой, и даже несмотря на это я расплылся в улыбке, глядя на нее. Раны на лице немедленно засаднили.

Перехватив наш с Квинтой обмен взглядами, Бастиан нахмурился и, нетерпеливо махнув рукой, двинулся по мощеной мостовой в сторону дальней пирамиды.

— Квинта, за что ты дуешься на Кассия? — поинтересовался наставник мягко.

— Он! Он и Окта! — задохнулась девушка от возмущения. — Да все уже знают… — махнула она рукой и зыркнула в мою сторону так, что стало не по себе. А в душе зародился гнев. Эта тварь, похоже, уже всем вокруг рассказала, какая она бедняжка и как я над ней надругался.

— Да? — хмыкнул Бастиан. — А что ты скажешь, Кассий?

— Меня оболгали, — возмутился я.

— Что ты об этом скажешь, Квинта? — вновь обратился к девушке наставник. В ответ та грязно выругалась, сравнив меня с целым перечнем не самых приятных тварей, описанных в архиве, посвященном обучению детей азбуке.

— Поделом тебе, Кассий, не следует лезть в опасные места с малознакомыми людьми, — наставительно произнес толстяк.

— А ты, Квинта, расскажи мне, какой орден Окта выбрала в качестве дальнейшего постижения истины? — переключился на девушку Бастиан.

— Орден Имперских Легатов, — ответила Квинта резко.

— Продолжай, расскажи своему забывчивому другу, где и как служат воле Мейрин Легаты, — в голосе Бастиана мелькнул намек на улыбку.

— Легаты есть глашатаи воли Императора, избранного сенатом и помазанного на должность самим Владыкой Справедливости, — отчеканила явно заученное определение Квинта, а до меня наконец начало доходить, кто такие Легаты в этом мире. Это же дипломаты.

— Продолжай.

— Легаты есть голос Империи, они несут свет величия в тьму и холод невежества диких народов, а также служат связующим звеном между институтами Империи.

— Отлично, ты помнишь прочитанное. А теперь подумай тщательно над методами, которых они могут достичь озвученных тобой целей.

— Интриги, соблазнение, ораторское мастерство и хитрость, — пробурчал я очевидное и тут же заткнулся, удостоившись гневного взгляда наставника.

— Знание обычаев и людской природы, — сделала предположение Квинта, подчеркнуто игнорируя мое существование.

— Верно! — похвалил девушку Бастиан. — А также все, что сказал балбес Кассий.

При упоминании меня Квинта скривилась, а Бастиан как ни в чем не бывало продолжил диалог:

— Так, теперь вспомни основы учения Мейрин. С чего начинается выработка суждения?

— С того, чтобы убедиться, что твердо стоишь на ногах, — отчеканила Квинта.

— Отлично. И насколько твердо ты стоишь на ногах, услышав сплетню о том, как Кассий напал на несчастную дщерь рода Мариев?

— Вообще не стою, — вздохнула Квинта.

— Во-о-от, — наставительно воздел палец вверх наставник. — А без опоры истину не узреть.

— Да, наставник.

— Так почему ты позволяешь себе опираться на то, в чем нет истины, для смены отношения к окружающим?

Красноречивый взгляд Бастиана предупредил мою попытку вмешаться и посетовать на несправедливость отношения Квинты.

— А ты, Кассий, подумай, как уязвима истина, когда в дело вмешиваются эмоции, и о том, как важен выбор соратников и насколько важно делиться истиной для укрепления своей позиции, — обернулся ко мне наставник. Глаза его проницательно сверкнули из-под кустистых бровей.

А ведь он прав, черт возьми! Я ведь мог привлечь к изучению запретных архивов Квинту! Но даже не попытался. Даже если бы она отказала мне и не захотела бы лезть в это дело, она все равно бы больше мне доверяла, понимая мои мотивы.

— Оставляя соратников в неведении, ты оставляешь пространство, — наставительно произнес Бастиан.

— Да, наставник, — кивнул я, обдумывая его слова. Дальнейший отрезок пути мы шли в тягостном молчании. Каждый, очевидно, думал о своем.

Тем временем мощеная дорожка привела нас к громаде центрального архива Легатов. Рискну предположить, что в этой пирамиде скрыты знания из нужных Легатам областей. В отличие от нашего архива, их пирамида выглядела куда более ухоженной. Вокруг сновали десятки людей, и большая часть из них была без амулетов.

Рабочие? Что ж, это объясняет, почему все постройки выглядят куда более ухоженными. При виде Бастиана они низко кланялись и спешили убраться с его пути. Однако за вычетом общей ухоженности планировка была примерно такая же, как и у нас, так что можно ожидать, что наставник подведет нас к тому небольшому трехэтажному зданию, где скорее всего размещаются послушники ордена. Однако он свернул в другую сторону.

— Род Мариев ведет свой род от тринадцатого перфектора Империи, получившего свое почетное звание во время Войны Корней. А также ежегодно жалует часть своих доходов на содержание архива, — сообщил Бастиан.

— Наставник, расскажите мне о Войне Корней, — попросил я, чувствуя, что там скрыта какая-то тайна. Квинта фыркнула, услышав мой вопрос.

— Ты тоже хочешь строить свои суждения, опираясь на воздух? — поинтересовался Бастиан обманчиво мягко. Квинта злорадно хихикнула, а мне неожиданно стало стыдно за свой вопрос.

— Наставник, в каком архиве можно найти сведения о Войне Корней? — исправился я.

— В запретном, — хмыкнул Бастиан.

Тем временем мощеная тропка, на которую мы свернули с основной дороги, привела нас в прямо-таки райский уголок. Тщательно ухоженный парк, над которым трудился опытный ландшафтный дизайнер, ажурный фонтан в центре и аккуратный двухэтажный дом с башенкой, чью вершину венчала пирамида с открытым оком.

— Здесь обитают отпрыски рода Мариев. Кассий, будь осторожен, второй круг обучения Легатов построен вокруг телесности и в том числе умения защитить честь Империи в бою, — прозрачно намекнул Бастиан, а я внезапно ощутил холодок на спине, несмотря на то что на улице было градусов тридцать тепла.

А еще я неожиданно понял, что меня так цепляло во внешности Окты. Ее отточенная красота и манера общаться — прямое следствие специфичности ее обучения. А то, что ее красота кажется именно отточенной — признак не слишком прилежной учебы.

Неприятно это признавать, но с ее внешними данными да при наличии опыта, страшно представить эффект, который она будет производить на мужчин.

Бастиан поднялся по крыльцу и постучал в металлическую пластину закрепленным на филигранной цепочке молоточком. Цепочка эта явно была скорее декоративной; выполненная из какого-то явно драгоценного металла, она сверкала в лучах Небесной Реки.

Раздавшийся от удара протяжный звон оказался на удивление приятным. Дверь спустя пару долгих секунд распахнулась, и наружу выглянул красивый юноша в тоге. Идеально развитое тело было тем самым идеалом, застывшим между спортивным телосложением и пересушенными культуристами.

— Дом Мариев приветствует главу ордена Квиретов, — юноша по очереди одарил нас искренней улыбкой, начав с наставника. Улыбка, направленная на Квинту, показалась мне шире. Квинта же зарделась и завороженно улыбнулась в ответ. В груди моментально зародилась злость.

Перехватив мой взгляд, юноша примирительно и чуть виновато улыбнулся. Злость немедленно улетучилась.

— Мне нужно поговорить с Септимом, — озвучил цель своего визита Бастиан. Тон наставника оставался не просто ровным, а обычным. Такое ощущение, что ему было глубоко плевать на царящую вокруг роскошь и безупречные манеры юноши.

— Мое имя — Марий Новем, я провожу вас, — отступив в сторону, юноша сделал пригласительный жест рукой. Каждое его движение было выверено и изящно и одновременно с этим оставалось мужественным. Это была пластика скорее гимнаста, чем танцора.

Внутреннее убранство дома Мариев ничем не уступало ландшафту снаружи. Приятные глазу сочетания цветов. Это была роскошь того рода, что не бросается в глаза многочисленными золотыми унитазами. Это была роскошь, что живет в древних аристократических поместьях, как сочетание хорошего вкуса и качественных материалов.

По пути к нам встретилось еще несколько обитателей дома, точнее обитательниц. Молоденькая симпатичная девчонка одарила нас взглядом, не отвлекаясь от какой-то возни с иголкой и ниткой. И дама в возрасте лет сорока, и она сразу подтвердила, что моя догадка по поводу Окты совершенно верна. Теплая зрелая красота, ухоженное лицо, идеальная фигура и одежда, подчеркивающая высокий статус и одновременно лишенная вычурной строгости; она подчеркивала фигуру и при этом ухитрялась быть удивительно скромной. Стоило этой женщине улыбнуться, как сердце тотчас пропустило удар, а я ощутил, как к щекам приливает кровь. От этой улыбки повеяло уникальным сочетанием тепла и уюта, что можно найти лишь в улыбке матери, и одновременно смесью доверия и приятия.

Ортос 84%

В голове подул прохладный ветерок, остужая разбежавшиеся было мысли. Сообщение о снижении Ортоса оповестило, что помимо внешности давление, очевидно, было еще и ментальным. Не таким жестким и яростным, как у големов в архиве, но куда более коварным, поскольку тут я даже не сразу осознал, что кто-то давит мне на мозги. Сдержанно улыбнувшись даме в ответ, я удостоился озорного огонька в ее глазах и последовал за ушедшими вперед Бастианом и Квинтой. Одна из дверей в коридоре неожиданно распахнулась, едва не саданув мне по лицу, и из нее вышел знакомый мне подкачанный парень.

— Рад видеть тебя в доме Марий, — тепло улыбнулся он мне, только глаза выдавали его с головой: в них плавилась гремучая смесь из презрения и ненависти.

— Трес, веди себя прилично, — укорила парня дама, по всей видимости, она заметила напряжение между нами.

— Да, мама, — произнес Трес, опустив взгляд, но я не сомневался, что ненависти в нем сейчас стало только больше.

Глава 13

Пересилив себя, я выдавил из себя самую дружелюбную улыбку, какую смог.

— Благодарю, у твоего рода Трес отличная резиденция.

Парень ещё больше набычился и заскрипел зубами, вся наносная вежливость моментально с него слетела. Кажется, он ещё более небрежен, чем его сестра.

— Кассий, не отставай.

Оклик наставника заставил меня поторопиться. Я отвесил даме учтивый поклон, попытавшись скопировать движения юноши у входа. Получилось не очень, но меня это слабо волновало. Губы дамы тронул едва заметный намек на улыбку, и, судя по тому, что не пришлось тратить ортос на защиту, на мозги она мне больше не давила.

Бастиан и Квинта ждали меня в небольшой приемной. Несколько удобных диванчиков намекали на то, что ожидать аудиенции тут приходится часто, и хозяева поместья позаботились о гостях. Теперь, примерно понимая, чем и кем являются легаты Мейрин, я на все смотрел сквозь призму влияния. Такая задержка перед кабинетом — просто еще одна манипуляция, должная, видимо, внушить уважение или сбить спесь с посетителя.

Я ошибся: едва я приблизился к Бастиану, как юноша толкнул дверь и сделал приглашающий жест.

— Бастиан! Старый пройдоха, как я рад тебя видеть! — донесся из кабинета мужской голос. И что это был за голос — в нем была и сила, и обходительность, и совершенно кошачье обаяние.

Ортос 83%

В бесстрастном обычно голосе интерфейса скользнуло раздражение. Или мне почудилось, поскольку, если честно, я тоже ощущал, как в груди нарастает гнев. Да что это сборище пауков себе позволяет?! Они что, всем так мозги компостируют?

Пустой и полный обожания взгляд Квинты был мне ответом. Тронув ее за плечо, я постучал себя по лбу. К ее чести, жест она поняла сразу. Взгляд стал куда более осмысленным. Перехватив удивленный взгляд юноши, я шагнул вслед за наставником.

Кабинет, в котором сидел Септим, оказался на редкость уютным местом, а еще обставленным с той спартанской простотой, что буквально в рупор орет о том, что владелец кабинета богат, влиятелен.

Сам Септим вышел навстречу Бастиану, приветственно расставив руки для объятий. Только глаза его оставались холодными, и, учитывая его статус и возраст, думаю, это было намеренно, чтобы показать нам наше место.

— Рыцарь Квиретов пятого круга, как время летит, — голосом старого дядюшки вздохнул Септим, когда Бастиан проигнорировал его предложение объятий, причем сделано это было так естественно и непринужденно, что складывалось ощущение, будто так и было задумано.

— Сын твоего племянника воспользовался незнанием моего ученика и вызвал его на суд Икхора, — не стал тянуть Бастиан.

— Да, до меня доходили слухи, не сомневаюсь, что Икхор не допустит несправедливости, — улыбнулся глава дома.

— Несомненно, — пробурчал в ответ Бастиан. — А твоя дочь исказила истину, обвинив моего ученика в насилии.

— Разве? Это серьезное обвинение, — нахмурился Септим. На миг я ощутил порыв ликования — сейчас Окта получит по шапке, а с меня снимут дебильные обвинения.

— Я должен выслушать и другую сторону, — задумчиво произнес глава дома, а может, и не только дома.

— Присаживайтесь, не заставляйте меня чувствовать себя плохим хозяином, — лучезарно улыбнулся Септим.

Ортос 80%

Бросив быстрый взгляд на Квинту, я заметил, как ее взгляд на миг затуманился, но почти тут же обрел осмысленное выражение. В глазах девушки мелькнули искры гнева.

— Благодарю, я уж думал, ты никогда не предложишь, — проворчал Бастиан и молча подвинул себе витиевато украшенный табурет. Несчастный предмет мебели жалобно затрещал под весом туши наставника.

Последовав примеру наставника, я тоже сел на табурет, предварительно пододвинув его так, чтобы не пришлось отходить от Бастиана, и тотчас поймал острый взгляд хозяина кабинета.

— Ну, как твои успехи на поприще поиска знаний? — поинтересовался у Бастиана Септим.

— Не жалуюсь, — хмуро ответил наставник.

— Мой повар очень хвалил архив, над которым ты работаешь, — обезоруживающе улыбнулся глава семейства. — Кстати, рекомендую тебе с ним пообщаться. Он выходец из ледяных пустошей востока, и его кулинарные способности и рецепты весьма экстравагантны.

— Правда? — подался вперед Бастиан.

— Конечно, ты же знаешь, Богине не угодна ложь, — ответил Септим, покровительственно улыбнувшись.

— И что ты за это хочешь?

— Ничего. Мейрин заповедала нам делиться знанием.

Прежде чем Бастиан успел ответить, дверь распахнулась, и порог кабинета переступила Окта. В этот раз она была одета удивительно скромно, чуть покрасневшие глаза влажно блестели, словно она только что прекратила плакать. Губы девушки немного подрагивали, демонстрируя смесь из страха, готовности зарыдать и обиды. Тварь манипулятивная!

— Отец, что этот безродный делает в нашем доме? — голос девушки чуть дрожал, почти идеально согласуясь с выражением лица. Но именно что почти — какая-то примесь выдавала искусственность.

— Прекрати разыгрывать наших гостей, дочь, — строго отчитал ее Септим. — Веди себя в присутствии двух рыцарей Мейрин подобающе.

— Да, отец, — потупила взгляд Окта.

— Глава ордена Квиретов, Бастиан Унус, пришел ко мне и сообщил о том, что ты постыдно исказила истину, обвинив юношу в насилии над тобой.

— Я всего лишь рассказала Уну, что он запер меня в архиве и отказывался выпускать до тех пор, пока я… — заикающимся тоном сообщила Окта, на последней фразе губы ее задрожали и по лицу скатилась одинокая слезинка. Лицо же девушки продолжало изображать маску достоинства.

— Это правда? — вперил в меня горящий взгляд Септим.

— Да, — ответил я прежде, чем успел осмыслить. Хотя, что тут думать? У меня нет особого выбора. Солги я — и уже меня можно будет обвинить в искажении истины, и что-то мне подсказывает, что в моем случае никто церемониться не будет. Надо признать, меня загнали в ловушку, да так непринужденно и легко, что оторопь берет.

— Ваша дочь, почтенный Септим, попросила меня помочь ей проникнуть в запертый архив, и я, поддавшись ее чарам, помог ей проникнуть внутрь. Я всего лишь попросил ее не вмешиваться в мою жизнь, а затем помог выбраться прежде, чем придут стражи архива, — попытался я прояснить контекст.

— Ох, Бастиан, у твоего послушника странные манеры, и, похоже, он не в курсе, что запретные архивы названы так не просто так, и доступ в них запрещен для всех, кто ниже пятого круга.

— Верно, — кивнул наставник. — Но ты не хуже меня знаешь, что их запретность противоречит учению Мейрин.

— Едва ли. Запрет продиктован желанием оградить молодую поросль от его опасностей, чем желанием скрыть истину.

— Все живы, — парировал Бастиан.

— Одно только непонятно: как он смог открыть створки? — задумчиво проговорил Септим и спустя миг пригвоздил меня взглядом. — Что ты использовал? Рычаг? Сколько еще человек тебе помогало?

— Трое, — ответил я чистую правду, не уточняя, что к открытию непосредственно створок они не участвовали.

— Отец, он открыл их самостоятельно, — вмешалась Окта.

— Вот как? — задумался Септим.

— Не уводи разговор, — вклинился Бастиан.

— Оставьте нас, — приказал хозяин кабинета.

Ортос 78%

Проигнорировав его команду, я вопросительно посмотрел на наставника. Он едва заметно кивнул, и я поспешил на выход, взяв за руку Квинту. В приемной было пусто: ни Окты, ни того юноши, что провел нас к кабинету, ни Септима. Что делать дальше? Ждать наставника? Усадив Квинту на диванчик, я сел рядом. Девушка смотрела немного сквозь меня. Похоже, влияние Септима все же было слишком сильно, и ей нужно время, чтобы прийти в себя. Да и мне, честно говоря, тоже.

Я ощущал себя бабочкой, угодившей в паутину, и вот жирный паук уже заматывает меня в кокон, чтобы ввести яд и оставить настаиваться. То, что Легаты вытворяют с мозгами и эмоциями, — это просто нечто. Как им живется, когда все вокруг напоминают марионеток?

— Вы прекрасно смотритесь вместе, — глубокий женский голос заставил меня обернуться. Уже знакомая мне дама, по всей видимости жена Септима, смотрела на нас с Квинтой. Кого-то она мне сильно напоминала, но память наотрез отказывалась сообщать, на кого.

— Благодарю, — кивнул я максимально учтиво.

— Удивительная сила воли, — улыбнулась она мягко. — А вот вашей спутнице следует больше тренироваться.

— Видимо, она сталкивается с этим в первый раз, — кивнул я и только после этого понял, что спокойное приятие этой женщины — точно такая же манипуляция, как и все вокруг. И ей даже удалось вывести меня на откровенность.

— Смышлёный юноша, — улыбнулась дама, видимо, моя догадка отразилась на лице.

— Благодарю за высокую оценку, — ответил я, лихорадочно пытаясь понять, как вести себя дальше.

— Что случилось у вас с Тресом? Давно не видела, чтобы он кому-то так завидовал.

— Не знаю, а точнее, не помню, — ответил я, осторожно поглаживая Квинту по плечу. Девушка, находясь в каком-то сумеречном состоянии сознания, придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.

— Обычно парни ссорятся или из-за положения, или из-за женщин, — хихикнула дама. — Хотя это связанные вещи.

— Возможно, — дипломатично ответил я, наслаждаясь теплом Квинты.

— Да-да, я помню, ты не помнишь, — вздохнула жена Септима.

— Надеюсь, вы с Тресом не будете доводить ваши разногласия на суде Икхора до крайности? Трес — хороший мальчик, немного импульсивный, но у него есть потенциал, — мягко улыбнулась дама.

— Не хотелось бы, — кивнул я. Мать переживает за сына — это по-своему трогательно. Хоть что-то в этой семейке есть человеческое. Хотя бы жена Септима — вполне нормальный человек. Усилием воли я напомнил себе, где нахожусь и с членом какой семьи разговариваю. Мгновением позже я понял наконец ее цель. Да она же просто хочет устранить риски для любимой сыночки, да еще и самым дешевым путем. Если убедить меня, что этот высокомерный урод — нормальный человек, и попросить не убивать… То даже в том маловероятном сценарии, где победа достанется мне, ее сын выживет. Работа с рисками, не более того.

— Жаль, я не могу вмешаться, — вздохнула жена Септима. — Это бремя матери — волноваться за сына, пока он набивает шишки, познавая жизнь.

— Надеюсь, все закончится хорошо, — улыбнулся я, пытаясь подбодрить её. И тут же мысленно себя одернул: едва ли эта высокородная дама нуждается в ободрении, это просто еще один способ надавить мне на эмоции, причем без всякого ментального давления.

— Тоже на это надеюсь, — выдохнула она. — Вижу, я утомила вас своим присутствием.

— У меня была тяжелая неделя, — сообщил я чистую правду. В глазах женщины мелькнул озорной огонек, и она, поднявшись одним слитным движением, покинула приемную. В том, как она встала, было что-то завораживающее — это потрясающая свобода движений, я такую пластику только у гимнастов раньше видел.

— А, что… — завозилась Квинта. Спустя миг она рывком отстранилась и зарделась, а потом и вовсе надула губки, всем своим видом демонстрируя обиду.

— Рад, что ты оправилась, — улыбнулся я искренне. Чистые и честные эмоции Квинты в этом гнезде манипуляторов и профессиональных лжецов — как глоток свежего воздуха.

— У меня голова болит, — пожаловалась девушка, по всей видимости, поняв, что глупо дуться на меня дальше.

— Не удивительно, последние несколько минут нам ее потрошат всеми доступными способами, — хмыкнул я, пытаясь свести весь ужас положения в шутку.

— Я волнуюсь за наставника, — тихо произнесла Квинта.

— А ему-то что угрожает?

— Он наш наставник, — посмотрела на меня как на идиота Квинта. — Он в ответе за все наши действия, и его идеи о важности Квиретов непопулярны.

— С чего ты так решила?

— Оглянись, Секст! Весь наш орден состоит из наставника и четырех послушников, ни один великий род не присылает на обучение Бастиану отпрысков.

Слова Квинты повисли в воздухе, я осмысливал услышанное. А ведь она не сказала ничего нового — я понимал, что орден Квиретов в упадке. То, что Бастиан — глава ордена, я узнал только из разговора с Септимом. И тем не менее все факты были у меня перед глазами, а я как дурак сконцентрировался только на себе и не видел всей картины. Что, если вся эта травля в отношении меня вообще ко мне отношения не имеет? Что, если это инструмент давления на Бастиана?

— Кому он мешает? — в ответ Квинта красноречиво обвела приемную взглядом. Ну да, глупый вопрос. Но зачем? Кому могла помешать организация, обучающая дошколят?

Дверь распахнулась так, что едва не слетела с петель. Из кабинета вышел мрачный и злой как черт наставник.

— За мной! — скомандовал он нам и, пыхтя как разъярённый паровоз, двинулся наружу. Спустя несколько секунд мы покинули усадьбу. Тусклый серебристый свет небесной реки заливал сад, придавая ему зловещий вид. Или, быть может, мне так казалось после того, как я познакомился с обитателями усадьбы поближе.

— Марии снимут обвинения, — сообщил Бастиан на полпути к пирамиде архива Квиретов. Я молчал. Состояние наставника, мягко говоря, не вязалось с его словами. Он не выглядел победителем.

— Наставник, что он попросил взамен? — спросила Квинта, прежде чем я успел задать такой же вопрос.

— Всему свое время, — отмахнулся Бастиан. По всей видимости, он не хотел говорить, чем ему пришлось поступиться.

— Спасибо, наставник, — поблагодарил я, ощутив острый укол вины. Ну что мне стоило проигнорировать Окту и ее очарование и отказать в просьбе помочь с архивом?

Остаток пути мы проделали в полном молчании. Квинта, пусть и не дулась на меня как прежде, явно была подавлена произошедшим. Бастиан, похоже…

— Иди к Септе, насколько я знаю, она еще не спит, пусть сменит повязки, — дёрнул щекой Бастиан. — Квинта, проводи его.

Оставшись вдвоем, мы с Квинтой переглянулись. Никогда не видел наставника в таком состоянии, и, судя по не менее удивленному взгляду девушки, она тоже.

— Секст, ты как себя чувствуешь? — неожиданно участливо поинтересовалась Квинта.

— Нормально, — ответил я автоматически, а после, повинуясь наитию, вызвал инвентарь. Ох ты, елки… Повязки, наложенные Септой, набухли от крови. Выглядел я жутковато. А еще я понял, что во время моего визита к Мариям они не видели моего лица — только глаза и рот. Септиму даже этого хватило, чтобы читать меня как открытую книгу. Вообще, проницательность и искусность в плетении слов и смыслов, которую показал Септим и его супруга, откровенно завораживали и пугали. Если все легаты таковы — это страшная сила.

— Пойдем, — Квинта взяла меня за руку и повела в сторону здания лазарета. Большую часть пути шли молча.

— Прости, я подумала о тебе хуже, чем ты есть, — произнесла девушка у самого порога лазарета.

— Я понимаю, Квинта, тебя ввели в заблуждение.

— Но ты мог же не вестись на ее чары, балбес ты эдакий!

— А ты могла бы не растекаться от улыбки того юноши, что встретил нас у входа в усадьбу! — парировал я моментально и спустя секунду понял, что проиграл. Вздернув нос, Квинта резко развернулась и двинулась прочь с таким видом, что сразу становилось понятно: я сболтнул лишнего. Ну и ладно, тут бы выжить в этой мясорубке из чужих интересов.

Переступив порог лазарета босыми ногами, я позвал Септу.

— Проходи в палату, где лежал, — донесся до слуха ворчливый голос целительницы. Спустя пару мгновений я увидел ее саму. Она расплела волосы, и теперь выглядела эдаким привидением в окружении серебристых локонов. В сочетании со светом небесной реки зрелище было весьма своеобразное. Пожалуй, лет двадцать назад она была настоящей красавицей. Да и сейчас, если отбросить сварливое выражение лица и бесцеремонность, ее можно назвать миловидной.

— Чего смотришь? В палату иди, — рявкнула на меня Септа. Решив не испытывать ее терпение, я сделал как велено.

Спустя несколько мгновений в палату вошла целительница. Волосы она умудрилась собрать в длинный хвост.

— Ты что, головой о все стены по пути бился? — поинтересовалась она, разматывая бинты. Окровавленная тряпка улетела в стоящее в уголке ведро.

— Нет, у Мариев был, — произнес я, шипя от боли, пока холодные пальцы Септы изучали мое лицо.

— И как там моя сестрица? Все так же строит из себя идеал? — хмыкнула целительница, доставая с полки уже знакомый мне бутылёк с зеленой гадостью.

Глава 14

До суда Икхора 4 дня.

Смахнув надоедливое уведомление в сторону, я поднялся с кровати. Интерфейс с каждым днем все чаще совал мне в поле зрения этот грёбаный таймер. Как будто я без него не знаю, что времени все меньше.

Проделав все необходимые процедуры, я вышел на улицу. Вчера я закончил наконец последний свиток третьего круга и полностью изучил теорию стойки мудреца. Сегодня возьмусь за что-нибудь новое. Шрамы на лице немного зудели, однако уход Септы творил чудеса — раны затянулись на вторые сутки. Правда, целительница весь мозг мне проела по поводу расхода экстрактов из вод священной реки.

По пути в архив я нос к носу столкнулся с Бастианом. Наставник был по обыкновению мрачен.

— Пошли, у тебя больше нет времени на освоение новых стоек, — буркнул он вместо приветствия.

— И вам доброе утро, наставник.

Бастиан смерил меня недружелюбным взглядом, но вежливость и должное почтение в голосе все же заставили его чуть посветлеть. А я с удивлением понял, что, называя его наставником, не так уж и льщу. За последнее время я проникся к этому толстяку уважением.

Спустя пятнадцать минут мы уже стояли в центре поляны для тренировок.

— Сегодня только поединки, — наставник бросил мне обернутую тканью дубинку и тут же перешел в атаку. Тренировочный снаряд в его руках рассек воздух с пугающим гулом. Кое-как сгруппировавшись, я подставил свою палку под удар так, чтобы принять его у самой рукояти. В ту же секунду туша наставника подалась вперед. Ловко двинув при этом запястьем, он направил кончик своего клинка мне в живот. Рванувшись в сторону, я лихорадочно уклонился, и почти сразу же следующий удар прилетел мне по ребрам.

— Думай, Кассий! Твой единственный шанс в бою с более опытным мечником — это удивить его, просчитав его действия наперед.

— Да, наставник, — вздохнул я, потирая новый ушиб. Несмотря на смягчающую удар материю и то, что наставник очевидно бил не в полную силу, синяк будет просто огромный.

— Итак, еще раз! — рявкнул Бастиан, и едва я поднялся на ноги, как он бросился вперед, намечая вертикальный удар в голову. Тело среагировало само — шаг в сторону, одновременно прикрываясь клинком от возможной смены траектории, а следом я попытался ударить наставника рукоятью в лицо. Бастиан ждал от меня именно таких действий и, чуть сдвинувшись, перехватил руку, взяв клинок на излом. Резкая боль пронзила запястье. Пальцы разжались спасая запястье от повреждения. Тренировочный снаряд остался в руках толстяка, а я, запутавшись в собственных ногах, покатился по земле.

— Кассий, не разочаровывай меня, — буркнул наставник, вновь становясь в позицию.

— Не буду, — кивнул я и отдал мысленную команду на активацию навыка. Эмоции и ощущения привычно ушли куда-то на задний план. Наставник вновь бросился вперед, грозя смести меня мощным диагональным ударом. Уклоняться в такой ситуации можно только назад, и только в момент нанесения удара, а что дальше? А дальше он полоснет меня обратным движением.

Шагнув назад, я отклонился в сторону, избегая последующего удара, а в следующий миг попытался достать своим оружием ногу наставника. Да только ноги там не оказалось, так как вместо удара наставник так же шагнул назад.

— Уже лучше, — хмыкнул Бастиан и, взмахнув рукой, наметил удар мне в руку, однако что-то в его движении было не так. Обманка, а значит, у меня есть окошко для контратаки. Рванувшись вперед, я лихорадочно ткнул кончиком куда-то в область пуза. И не успел — клинок наставника долбанул по кончику моего меча, и проклятая рукоять вновь вылетела у меня из пальцев.

— Предсказуемо! Думай! — бросил он мне и вновь бросился в атаку.

К середине дня я уже с трудом стоял на ногах, мысли отчаянно путались, а разум медленно погружался в отупение, как обычно и бывает после использования навыка «Мечта студента».

— Перерыв, — сообщил Бастиан. Как и мне, тренировка далась ему нелегко. Наставник изрядно взмок и, похоже, с трудом стоял на ногах. Я все же оказался повыносливее. Правда, стоило сделать поправку на возраст и телосложение, как радость поутихла.

Опустившись на траву, я прикрыл глаза и уставился на свои навыки.

Что ж, прогресс налицо, только хватит ли мне этого?

— Завтра за тобой придут жрецы Икхора, — сообщил Бастиан, тяжело опускаясь на траву. Сердце трепыхнулось в груди, сжавшись от страха. Память немедленно выдернула воспоминание о сухом и твердом, как жердь, жреце.

— Зачем?

— Затем, чтобы суд состоялся, и во избежание недоразумений, — пояснил наставник, выравнивая дыхание. Понятно, пути назад завтра уже не будет, как, по всей видимости, и тренировок. Вот почему Бастиан так меня гоняет.

— Наставник, что произошло в доме Мариев? — мучавший меня уже не первый день вопрос порвался наконец наружу.

— Ну что вы заладили? — вздохнул наставник. — Не ваше пока дело.

— Пока?

— Да, пока. Сначала переживи суд, потом рвись помогать окружающим, — отрезал Бастиан, поднимаясь на ноги. — К бою!

К таверне я практически полз. Ноги слушались отвратительно, каждая клетка моего многострадального организма тихо подвывала от пережитого ужаса. Нужно будет обязательно заглянуть к Септе, иначе завтра с постели я не встану.

Доползя наконец до цели, я получил свою порцию еды и питья и с наслаждением опустился на лавку. Скидав еду в желудок, я задумчиво потягивал солоноватый морс из кружки. Бодрящий эффект притупил усталость.

— Привет, — звонкий мальчишеский голос вывел меня из состояния прострации. Обернувшись на звук, я уставился на Змея. Он широко улыбался своей фирменной щербатой улыбкой.

— Чего надо? — буркнул я.

— Как чего? — хмыкнул сорванец. — Ты мне обещал рассказать, что нашел в архиве. Я вспомнил про головоломку.

— Не до этого сейчас, — отмахнулся я.

— Ну сходи! Ты обещал, — заканючил мелкий пакостник.

— Обещал — схожу, — рявкнул я, чувствуя, как закипаю.

— Вот и сходи, а я тебе кое-что про Треса расскажу, — хитро прищурился гаденыш.

— Ладно, пошли, — пробурчал я со вздохом, поднимаясь на ноги. Ноги отозвались тянущей болью и гудением. Я тихо застонал, опустившись обратно и положив голову на столешницу. Ну куда я опять лезу, живого же места на мне нет?

— Ну давай, интересно же! — скакал вокруг меня поганец.

— Кассий, ты чего стонешь? — голос Квинты заставил меня подскочить на месте, сердце отчаянно затрепыхалось в груди, а усталость ушла куда-то на второй план. Змей куда-то исчез, видимо, спрятался.

— Да так, донимают всякие, — хмыкнул я и, оторвавшись взглядом от точеной фигурки девушки, поискал взглядом поганца, но его и след простыл. Что-то, а прятаться этот сорванец умеет просто прекрасно.

— Ты не видел наставника? — спросила Квинта, стараясь смотреть куда-то в сторону.

— Когда я уползал, он остался на тренировочной площадке, — сообщил я. — Что, все так плохо?

— Нет, что ты, скорее своеобразно, — смутилась Квинта и, сбивчиво попрощавшись, отправилась в ту сторону, откуда я только что приполз. Видимо, наставник ей зачем-то срочно понадобился.

— А хороша, да? — высунулся из-под стола Змей и уставился вслед Квинте.

— Рано тебе еще так думать! — одернул я его. Карапуз карапузом, а такие комментарии отпускает. В ответ Змей фыркнул и уставился мне прямо в глаза.

— Ну что, пошли?

— Пошли, — буркнул я, поднимаясь из-за стола. После еды стало лучше, кажется, мой многострадальный организм учился быстрее восстанавливать силы.

Дорога до архива с картинками для дошколят заняла не так уж много времени. Большую часть пути я шел молча, и Змей мне даже не мешал. Мысли лихорадочно скакали с одной проблемы на другую.

Свет небесной реки постепенно тускнел, но еще не начал окрашиваться в серебро. Вообще, удивительно, как быстро человек ко всему привыкает. Этот ветвистый светящийся разлом в небе всего за неделю перестал вызывать у меня какие-либо эмоции. Более того, я приноровился определять по его свету время суток.

— Ты чего застыл? — помахал мне рукой перед носом пацан. — Пошли, давай.

— Не беси и дай подумать, — одернул я его, входя под своды архива. Сосредоточившись на мгновение, я приказал интерфейсу создать путеводную нить. Вдоль темного коридора протянулась тонкая светящаяся бирюзой полоса.

Удобная всё-таки штука этот интерфейс.

Стеллаж с механизмом внутри я нашел практически сразу. Пробежавшись взглядом, я мысленно перебрал в голове часть комбинаций и принялся методично их проверять.

Змей это время преспокойно прогуливался в едва заметном свете, идущем от татуировки на моей левой руке. Пакостник даже слазил куда-то наверх и вернулся с каким-то свитком и, усевшись рядом со мной, беззаботно принялся изучать его содержимое.

Под пальцами неожиданно щелкнуло, указательный палец ожгло болью. Одёрнув руку, я слизнул кровь с подушечки пальца, а спустя мгновение сверился со своим статусом, однако, к счастью, отравления нет, значит, ловушка, в которую я попал, очевидно, не ставила целью меня убить. Логично, ведь тут же дети занимаются, так, отпугивалка, чтобы никто не лез лишний раз.

Но даже так, у меня на пальцах живого места не останется, пока я возможные варианты переберу.

С другой стороны, раз я знаю механизм благодаря навыку, зачем мне вообще перебирать варианты физически?

Сказано — сделано. Отвлекшись от насвистывания Змея, я представил, как передо мной возникает во всех подробностях скрытый в стеллаже механизм. Интерфейс отозвался моментально, коснувшись одной из скрытых клавиш на проекции, я представил, как она срабатывает.

Получилось! Механизм пришел в движение, отследив всю цепочку передаточных механизмов, я увидел ребристый барабан. Дальнейшее было делом техники и внимания. Очень быстро я понял, что участвуют в процессе лишь четыре клавиши, собственно, нажатие на них и двигало барабан.

Отстукивая комбинацию уже на реальном устройстве, я с удовлетворением отмечал каждый щелчок, производимый механизмом, поворачивающим барабан. Ткнув последнюю кнопку, я замер. Внезапно в самой толстой части стеллажа с щелчком открылась небольшая ниша, и из нее выпал тот самый барабан.

— Ух ты! — вздохнул над ухом Змей, я и не заметил, как он подкрался ближе.

— Уйди! — буркнул, пытаясь оттолкнуть нахального пацана. Тот ловко уклонился, избегая прикосновения, и показал язык. Ну что с ним делать?

Вернув внимание к цилиндру, я осмотрел его со всех сторон и, убедившись, что решительно не понимаю, что это такое, задумался.

Это же детская штука, это не может быть сложно. А если не детская, то зачем ее прятать в детском архиве?

Ай, ладно, некогда мне с этим разбираться самому.

«Интерфейс, оценка!» — скомандовал я мысленно.

— Ух ты! — вновь раздался у меня над ухом голос Змея, сорванец решительно не желал оставаться в стороне.

Анализ

Малая печать познания, фрагмент 1 ступени.

Произнес равнодушный женский голос интерфейса, а спустя мгновение я понял, что нужно сделать. Приложив тыльную сторону к своей татуировке.

Интеграция доступна, процесс познания 10%

— Что ты делаешь? — полюбопытствовал Змей, его хитрая физиомордия в призрачном бирюзовом свечении казалась немного нереальной.

Ошибка, данные повреждены

Бубнение интерфейса растворилось в резкой головной боли и обрывочных видениях.

«Их было десять — Икхор, Мейрин, Тейра, Керхет, Наральд, Вилорн, Алия, Эйдос…»

Вместе с каждым именем в сознании всплывал связанный с ним образ, и надо сказать, что не все их них были человеческими. Керхет и Эйдос вообще были пятнами, первый чернильно-черным, а второй постоянно переливался, меняя цвет. И все же в голове накрепко засело, что это именно сущность, а не просто изображение пустоты.

Головная боль схлынула так же быстро, как и накатила, а в памяти остались намертво вмурованные образы, и один из них я уже видел раньше — черноволосая женщина, записывающая что-то в свиток.

Логос 15%

Доступна модификация атрибутов.

Доступен навык оценка - 2

Уведомление интерфейса вызвало жгучее желание изучить изменения.

— Ну что там, что там? — скакал вокруг меня Змей, мешая сосредоточиться.

— Боги, — проговорил я сипло, осознав, что с интерфейсом можно разобраться и позже, когда я останусь в одиночестве.

— Боги? Ха, какой смысл прятать информацию о шестерке? — задумался Змей, хитрая моська разочарованно скривилась.

— Шестерка? — спросил я, ухватившись за несоответствие.

— Ну да, — хмыкнул Змей. — Алия — подательница света и плодородия, Икхор — защитник справедливости, Мейрин — хранительница мудрости. — Принялся перечислять Змей, вслед за первой тройкой прозвучала и вторая: Вилорн, Керхет, Эйдос.

Но я помнил девять имен, а вбитый мне в голову текст и вовсе говорил о десяти, где еще четыре божества? Занятно, может, Змей о них просто не знает? Он не похож на прилежного ребенка.

— А ты уверен, что богов именно шесть?

— Да, — кивнул сорванец, мгновение спустя его глаза вспыхнули новым интересом. — Ты что-то узнал?

— Да, если верить записям на этой штуке, — я потряс цилиндром в воздухе, — богов как минимум девять.

— Почему минимум? — задался вопросом Змей.

— Не скажу, — улыбнулся я. — Сначала выкладывай, что ты можешь мне сказать о Тресе.

— Сказать не могу ничего, но могу показать, — хитро прищурился мелкий пакостник.

Змей битых полчаса водил меня окольными тропами, если бы не карта, я бы в конец запутался, чего этот пакостник, очевидно, и добивался. Небесная река уже налилась серебром, когда сорванец жестом попросил пригнуться и дальше двигался уже крадучись.

Указав мне на живую изгородь, он жестами показал мне, что нужно аккуратно раздвинуть сплетенные стебли.

Стоило последовать его совету, как мне открылся вид на ухоженный луг с аккуратно подстриженным газоном. В центре луга находилась круглая, посыпанная песком прогалина, по обе стороны от которой находились навесы. Под ними стояли стойки с самым разнообразным оружием, как выполненным из металла, так и его деревянными аналогами.

Однако мое внимание почти моментально приковал тренирующийся в круге человек. Он был один и раз за разом отрабатывал одну и ту же серию ударов длинным мечом. Точь-в-точь таким, какой я выбрал для судебного поединка.

— Ну, спасибо тебе, — похвалил я Змея, однако мне никто не ответил. Обернувшись, я убедился, что сорванца и след простыл. Исполнив свою часть сделки, он растворился словно тень. Ай, ладно, этот мелкий пакостник своего не упустит, при следующей встрече расскажу ему о дополнительных богах.

Вернувшись к наблюдению за Тресом, я с любопытством смотрел, как он размахивает клинком. За несколько прошедших дней я ощутимо подтянул теорию, а наставник вбил в меня практику. Ничтожно мало, чтобы я стал серьезным бойцом, но достаточно, чтобы видеть разницу между моими навыками и навыками Треса. Слитность движений, работа ног, то, как ловко он управлялся с клинком — все говорило о куда более длительной и серьезной подготовке.

Пессимизм Бастиана и Септы стал полностью понятен. В честном поединке меня не ждет ничего, кроме боли и смерти. Чем дольше длилось наблюдение, тем яснее проступала разделяющая нас пропасть в навыках.

В памяти всплыли слова наставника о том, что мой единственный шанс выжить зиждется на моей способности удивить противника прежде, чем тот меня убьет. У моего наблюдения неожиданно появился практический смысл. Я сидел и запоминал каждое движение, которые выполнял отпрыск Мариев. Его стиль сочетал совершенно немыслимый натиск шквалом однотипных ударов, направленных и на коварные выпады. Финтов, которыми раз за разом кошмарил меня Бастиан, видно не было. Но даже так, от наблюдения за движениями Треса мне все больше становилось не по себе.

Глава 15

Очутившись в своей комнате, я плюхнулся в кровать, стащив предварительно сапоги. Судя по свету небесной реки и тому факту, что таймер, отсчитывающий время до суда Икхора, сменил цифру, прошла ночь. Наблюдение за тренировкой Треса принесло мне не только осознание мизерности моих шансов на выживание, но и многое рассказало о его стиле ведения боя. Я уже примерно представлял, как можно извлечь из этого выгоду.

Усталый разум требовал отдыха, однако неумное любопытство, терзающее меня постоянно с момента появления в этом мире, требовало изучить сперва новые возможности интерфейса. В частности, меня очень сильно волновала возможность изменения атрибутов. Если мое предположение верно, это даст мне чуточку больше шансов в противостоянии.

Прикрыв глаза и устроившись поудобнее, я вызвал интерфейс. С каждым разом взаимодействие становилось все проще, особенно когда я не пытался выдавить из него что-то новое, а пользовался уже отработанными приемами.

Смахнув в сторону информацию о навыках — там из прогресса только вольт с последней тренировки подрос да общий боевой опыт. А вот с атрибутами все было куда интереснее: вместо пустоты и сведений о требованиях, необходимых для разблокировки, там горело:

Нераспределенных очков: 1 ед.

Ткнув пальцем в надпись, я испытал ни с чем не сравнимый азарт, сопровождающий любого игрока, столкнувшегося с необходимостью выбора, куда вложить очки прокачки.

Подсознательно я ожидал, что рядом с показателями силы и выносливости появится плюсик, и, указав на него, я смогу их усилить. Но не тут-то было. Вместо этого перед глазами появилось голографическое изображение того самого ребристого цилиндра. Его я, к слову, положил на место, закрыв ячейку для его хранения. Отчего-то это показалось мне на тот момент самым правильным решением.

Стоило коснуться его призрачного двойника, как от каждой его грани в разные стороны расползлись бирюзовые ниточки света, а спустя миг над ними развернулись вполне понятные иконки с символами.

Глаз, скелет, мозг, ухо, мышцы.

— Любопытно, очень любопытно.

Потрогать хотелось все, но игровой опыт подсказывал мне, что лапать что попало может быть безрассудно, так как не факт, что очки прокачки дадут перераспределить, да и вообще непонятно, сколько их вообще будет.

Ладно, рискнуть все равно, похоже, придется. Некоторое время я все равно медлил, пытаясь понять, какой из символов тронуть. Наконец выбор остановился на изображении мышечного каркаса. Если интуиция подсказывает мне правильно, то, ре должен символизировать выносливость или силу[ПW1], а может, и то и другое разом? В предстоящем поединке физические кондиции очевидно лишними не будут.

Ткнув пальцем в символ, я мысленно приготовился к изменениям, возможно, даже болезненным, однако не ощутил ничего. Единственное изменение касалось исчезновения уведомления о нераспределенном очке прокачки.

В сон клонило просто нестерпимо, мое несчастное тело практически умоляло дать ему передышку. Сдавшись, я мысленной командой убрал интерфейс и позволил себе уснуть.

Утро встретило меня пением птиц и топотом за дверью. Похоже, я проснулся позже обычного, раз обитатели нашего маленького общежития уже разбредаются по своим делам.

Липкая от пота одежда холодила тело и терзала обоняние не самыми приятными ароматами. Купальни по утрам не работают, так что придется подождать. Порыскав по комнате, я нашёл еще один комплект одежды, тот самый, в котором я пришел в себя в запретном архиве, но он выглядел еще более жалко. Смирившись с тем, что сегодня я буду благоухать как мужская раздевалка захудалого фитнес-клуба, я вышел наружу. Насколько я помню, Бастиан говорил мне, что сегодня за мной придут.

По пути на улицу я вызвал интерфейс и глянул на атрибуты. Там добавилось две строчки.

Сила 2 из 10

Выносливость 3 из 10

И все. С одной стороны, я оказался прав, и изображение мышцы оказалось именно тем, что я думал, а с другой — где ловкость, черт возьми? Она же тоже к телесным характеристикам относится, разве нет?

Интерфейс проигнорировал риторический вопрос, а я очутился на улице. Излучаемый небесной рекой свет тут же навалился на плечи, обжег кожу. Благоухание от одежды стало сильнее. Однако в целом я чувствовал себя просто прекрасно. Никакого тебе нытья измученных тренировками мышц, ни дискомфорта от ушибов. Я ощущал себя отдохнувшим и полным сил. Побочка от прокачки? Или это прямой эффект так выглядит?

Очевидно, что ответа на этот вопрос я не получу. Добравшись до таверны, я помахал рукой завтракающей Квинте и, получив свою порцию, поспешил занять место напротив. Девушка наморщила носик, а я некстати вспомнил о том, какое благоухание распространяю окрест.

— Выглядишь отдохнувшим, — улыбнулась Квинта, отложив в сторону кружку. Коснувшись взглядом моего лица, она тут же опустила глаза.

— Чувствую себя так же, — ответил я машинально, пытаясь понять, что заставило ее одернуть взгляд.

Ах да, шрамы. Да я сегодня герой-любовник. Хотя шрамы, оставленные мне растением-паразитом, не такие уж и отвратительные. Септа всё-таки очень постаралась, и три ровные красноватые полоски, протянувшиеся сквозь всю мою физиономию, смотрелись скорее как экзотическая татуировка, а не как результат нападения хищной растительной твари.

— Как у тебя дела? — поинтересовался я в ответ. Впервые за долгое время мне выпал шанс спокойно пообщаться с девушкой. — Как там приют?

— Ты чего это начал интересоваться, как дела у ребят? — нахмурилась Квинта. Похоже, такое поведение для Кассия было нехарактерным. Память предательски подсунула воспоминание о мирном уюте здания, набитого карапузами и двумя их воспитательницами. Странно, но там, наверное, единственное место, где я ощущал себя практически безмятежно.

— Знаешь, пусть я и не помню ни детства, ни большую часть жизни, но то время, что я там провел на прошлой неделе, было по-настоящему домашним.

Это признание заставило Квинту бросить на меня странный взгляд.

— Хочешь, сходим сегодня вместе? — спросила она, придвинувшись ближе.

— Да, — кивнул я в ответ. Ну а что, могу же я себе позволить насладиться просто моментом? Простая искренность Квинты бальзамом легла на израненную посещением дома Мариев душу. Нет, умом я понимал, что куда полезнее будет провести время в тренировках, и хорошо бы проверить в спарринге с наставником эффект от прокачки, но могу же я себе позволить просто побыть немного в приятной компании?

— Отлично! — улыбнулась девушка, поднимаясь. Я завороженно проследил за тем, как она, выскользнув из-за стола, подхватила с лавки уже знакомую плетеную корзинку и исчезла в дверном проеме, ведущем на кухню.

А я лихорадочно вызвал перед глазами карту и принялся искать приют. Проложив маршрут, жестом убрал карту. Наверное, со стороны я выглядел тем еще идиотом, размахивая руками в пустоте.

Спустя пару минут Квинта появилась обратно, и, судя по тому, как корзинка висела в ее руке, она больше не была пустой. Улыбка без спроса влезла на лицо.

— Пойдем, а то малышня разбежится, — нахмурилась Квинта, но я видел озорные огоньки, плещущие в ее глазах.

— Окта больше не появлялась, — стрельнула глазками в мою сторону девушка где-то на полпути к приюту.

— Нет, — ответил я поспешно. — Что бы наставник ни пообещал Мариям, они от меня, кажется, отстали.

— За исключением Треса, — вздохнула Квинта, резко погрустнев. Да и у меня настроение моментально испортилось, на глаза как на зло попался таймер, показывающий, что до поединка осталось три дня.

— Знаешь, после посещения запретных архивов ты изменился, — задумчиво произнесла девушка.

— Да, — кивнул я, потирая шрамы. — Ну, Септа сделала все возможное, чтобы я не выглядел совсем уж уродом.

— Я не про шрамы, — хихикнула Квинта. — Ты какой-то другой, как подменили.

— Тебе не нравится? — поинтересовался я, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз. Неужели она догадалась, что к настоящему Кассию я отношения не имею.

— Сложно сказать, — пожала плечами девушка. — Раньше ты вечно суетился, пытался подлизаться к реставраторам и все время отлынивал от изучения архива.

— Иногда удар камнем по голове меняет людей, — хмыкнул я, беря эмоции под контроль.

— Где же тот камень? — фыркнула девушка. — Он должен стать одной из реликвий ордена Квиретов.

— Великий камень наставления, — поддержал я шутку, радуясь тому факту, что удалось сменить тему.

— Последняя милость богини, — улыбнулась Квинта. — Во всех орденах немало тех, кому удар таким камнем очень бы пригодился.

— Это точно, — вспомнил я про семейство Мариев. — Мне кажется, они слишком далеко ушли по своему пути.

— Может быть, — пожала плечами Квинта. — Возможно, поэтому наставник и хочет возродить Квиретов?

— Кстати, о нем, он не сказал тебе, что именно пообещал Мариям? — поинтересовался я, не особенно рассчитывая на положительный ответ.

— Рассказал, — еще больше помрачнела Квинта.

— Поделишься?

— Нет, — отрезала она мрачно. — Наставник сказал, это лишняя для тебя сейчас информация, тебе нужно готовиться к суду.

Остаток пути прошли каждый думая о своем. Квинта не хотела говорить, а я не видел смысла настаивать, — упрямства ей не занимать, да и мне некогда думать о других. О себе бы позаботиться.

Тем временем мощеная камнем дорожка привела нас к домику приюта. Как и в прошлый раз, карапузы возились во дворе под присмотром Антисии. Я ожидал увидеть Змея, но его почему-то не было. Ну да ладно, этот мелкий пройдоха наверняка где-то пакостит.

— Помирились-таки, вот и славно? — поприветствовала нас воспитательница. Квинта на миг смутилась, но все же согласно кивнула. Детвора, быстро проследив за взглядом Антисии, заметила нас с Квинтой и с визгом рванулась навстречу. Под их счастливое верещание копившиеся внутри мрачные мысли отошли на второй план.

Следующие полчаса прошли в беззаботной атмосфере, полной детского смеха, шебуршания и возни. Неуемные детишки непрерывно что-то вопили, боролись за место под солнцем и внимание гостей. В какой-то момент они собрались вокруг Квинты и принялись скакать вокруг.

— Притчу! — нестройный хор детских голосов заставил девушку засмеяться.

— Хорошо-хорошо, — согласилась она, всплеснув руками. Дети восторженно завизжали. Однако Антисия, хлопнув в ладоши, заставила их замолчать.

— Слушайте, — уселась на вытоптанную детьми траву Квинта.

«Жил в одном из селений близ священной реки старый рыбак да жена его. Жили бедно, да в согласии…»

Что-то в этой истории было мне смутно знакомо. Тем временем девушка продолжила рассказ, и надо сказать, что рассказывала она — заслушаешься.

«Однажды закинул он невод да услышал, как дева юная зовет на помощь. Бросил улов и снасти, да и поплыл к деве. Дева жрицею оказалась, спас он её, вытащил на берег и отпустил с миром. Возблагодарила его жрица: „Ты спас служительницу Света. Проси, чего желаешь — да будет то тебе наградой…“.

Квинта продолжала свой рассказ, а детишки, затаив дыхание, слушали о злоключениях старика рыбака, да и, честно говоря, я тоже, хотя чем все закончится, уже более или менее представлял.

«…Вернулся старик к жене, а та его встретила бранью: „О, несмышленый! Хоть бы новую амфору выпросил, наша-то давно течет…“

Озвучивая реплики жены рыбака, Квинта морщила личико, пытаясь изобразить старую злую ведьму. Дальше история следовала уже известным мне канонам. Сказку о старике и рыбке я помнил неплохо. Концовка оказалась куда более мрачной: на третий раз жрица вышла в сопровождении служителя Икхора. А бабка оказалась служительницей Эйдоса, и когда старик вернулся в сопровождении жреца, бросилась на него с ножом.

Момент, когда правосудие настигло жадную культистку, детишки хлопали в ладоши. И, по всей видимости, болели за жреца. В общем, остался старик совсем один и пошел служить Икхору — «дабы научиться распознавать зло несправедливости, где бы оно ни гнездилось».

— Хорошая история, — раздался позади меня скрипучий мужской голос. Резко обернувшись, я встретился взглядом с тем старым жрецом, что приходил ко мне в таверну. Как и в прошлый раз, его одеяние являло компромисс между жреческой одеждой и доспехом, только в этот раз я заметил, что на его бедре болтается странное оружие. Больше всего оно напоминало молоток на длинной ручке, к бойку которого неизвестный мастер приварил узкое четырехгранное лезвие.

Позади меня на миг повисла тишина, а спустя миг дети взорвались восторженными воплями, однако тут же утихли под взглядом пожилой воспитательницы. Я ощутил, как сердце пропустило пару ударов.

— Приют храма Мейрин приветствует служителя справедливости, — склонилась в поклоне Антисия. Квинта последовала ее примеру, а я застыл, глядя жрецу прямо в глаза.

Костистое лицо на миг озарило подобие улыбки, а я, спохватившись, повторил движение.

— Кассий Секст, следуй за мной, — произнес жрец, наметив поклон. Не дожидаясь моего ответа, он молча развернулся и двинулся обратно по мощеной дорожке, ничуть не сомневаясь, что я последую за ним. А что, если я сбегу? Едва ли, будучи одетым в броню, этот старик меня догонит. В конце концов, я лет на тридцать моложе и куда легче одет.

А с другой стороны, как он вообще меня нашел? В одиночку, без посторонней помощи. О том, что я отправился с Квинтой, не знал никто. Да я сам, если честно, не думал, что поддамся порыву.

Попрощавшись с Квинтой и обитателями приюта, я последовал за жрецом. Полный тоски и грусти взгляд девушки отпечатался в памяти и жег душу.

Жрец Икхора двигался не торопясь, металлические элементы его одеяния едва слышно позвякивали. Нагнав его, я пристроился на пару шагов позади.

— Как вы меня нашли? — поинтересовался я с должным почтением в голосе.

— Икхор всегда укажет путь к правосудию, — витиевато ответил жрец, явно не желая делиться информацией. Хотя если учесть все выкрутасы местного мира, вполне возможно, что это не отговорка, а чистая правда.

— Я отведу тебя в святилище Икхора, последние два дня ты проведешь там, дабы владыка возмездия наставил тебя на путь обретения силы, — произнес жрец, предвосхитив мой следующий вопрос.

— Благодарю за разъяснение.

— Скажи мне, юноша, почему ты согласился на священный суд? — неожиданно спросил жрец. — Служители Мейрин редко уповают на владыку возмездия.

— По незнанию, — ответил я, не видя смысла скрывать правду. Каркающий смех жреца был таким же жестким, как и он сам.

— Служитель Мейрин признался в незнании, — добавил он, отсмеявшись. Я мрачно улыбнулся. Согласен, есть особая ирония в том, что послушника храма богини знаний признался в том самом незнании.

— Честный, хорошо, — одобрительно произнес жрец. — Владыка возмездия не любит ложь.

— А кто ее любит? — хмыкнул я, вспомнив, что меня интерфейс наказывает снижением ортоса за любую ложь. Жрец даже остановился и воззрился на меня как на идиота.

— Служители Эйдоса, — имя бога лжи он произнес таким тоном, что сразу становилось ясно: в рассказанной Квинтой сказке очень мало вымысла.

— Буду знать, — дипломатично ответил я и тут же пояснил: — Самое раннее воспоминание, что у меня есть в этом мире, — то, как я неделю назад очнулся на полу архива.

Лгать я и не пытался, однако принцип правильной подачи правды усвоил. Жрец смерил меня суровым [ПW2] взглядом, однако говорить ничего не стал.

Остаток пути мы проделали молча. Неподалеку от таверны нас ждала деревянная повозка, запряженная утлой лошадкой. Старая кляча флегматично жевала траву на обочине ведущей к таверне дороги.

— Полезай, — скомандовал жрец, и я молча залез в повозку, размышляя о превратностях судьбы.

Глава 16

Чахлая лошадка, грустно вздыхая, дотащила телегу до святилища Икхора. Больше всего оно напоминало самую арену. Округлая площадка, невысокий чисто декоративный заборчик и небольшой уютный домик, сложенный из кирпича. Единственное, что указывало на принадлежность к культу — огромный символ весов с мечами вместо чаш, выложенный из каких-то металлических пластин на стене дома, примыкающей к арене.

Жрец спустился с телеги, позвякивая броней. Оказавшись перед символом Икхора, он гулко бухнул кулаком в нагрудную пластину и, ограничившись этим коротким приветствием, повернулся ко мне. Идея повторить за ним приветствие показалась мне кощунственной, в конце концов, я представитель другого культа. Однако обозначить свое почтение все же нужно. Так что я, спрыгнув с телеги, повернулся к символу и коротко склонил голову. Жрец хмыкнул и, махнув рукой, позвал за собой.

Внутри домик оказался не таким уж и уютным. Спартанская простота и ни единого свитка или книги. В центральной комнате — стол, стойка с запасным жреческим одеянием. Рядом небольшой стеллаж, заставленный какими-то баночками, и оружейная стойка.

— Металл нуждается в уходе так же, как и тело, — перехватил мой взгляд жрец. Назначение стойки стало понятным, по всей видимости, это те самые средства для ухода за броней.

— Спать здесь, — указал на небольшую дверь жрец. За ней оказалась небольшая комнатушка, светлая и почти пустая, если не считать простую кровать точь-в-точь такую же, как была в моей каморке в храме Мейрин. Подспудно я ожидал, что меня сейчас закуют в кандалы, чтобы избежать побега.

— Благодарю за гостеприимство, — улыбнулся я жрецу.

— Священный круг владыки возмездия в твоем распоряжении, — торжественно произнес жрец. — Владыка дарует силу лишь тем, кто готов ее взять.

— Мне бы спату для тренировки, — попросил я, как только понял смысл, скрытый за ритуальными формулировками, озвученными жрецом. Вместо ответа тот жестом указал на оружейную стойку.

Грустно признавать, но реальный клинок я за все прошедшее время увидел впервые. Длинная тонкая полоса стали зловеще блестела, отражая льющийся из небольших стреловидных окошек свет.

Вот так, мне просто дадут оружие? Серьезно, а если я нападу на жреца? Хотя, не думаю, что я могу что-то сделать этому старикану, даже если схвачу меч и начну его дубасить. Драться с жрецом бога возмездия и справедливости — отличный способ самоубийства. А мне нужно напротив — выжить. Внезапно во вспышке озарения пришла мысль, показавшаяся мне удачной.

— Служитель Владыки возмездия, окажите мне честь учебным поединком, — произнес я, тщательно подбирая слова. Жрец пронзил меня взглядом, губы старика медленно поползли в стороны. Ох и зловещая это была улыбка, в глазах жреца зажглись безумные огоньки.

— Приятно видеть, что мудрость возвращается в храмы Мейрин, — проскрипел старик с нездоровым энтузиазмом в голосе. Спустя минуту мы уже стояли в центре арены. Я примеривался к весу реального меча. Ощущения от рукояти в руках оказались на удивление похожи на палки, которыми пользовался Бастиан. Единственное по-настоящему существенное отличие заключалось в том, насколько проще и легче клинок разрезает воздух.

Жрец невозмутимо ждал, уперев кончик меча в песок арены, губы старика едва заметно шевелились. Сделав пару пробных взмахов, я ощутил наконец, что привык к клинку.

— Я готов, — произнес я, занимая стойку мудреца. Жрец перестал шевелить губами в беззвучной молитве и молча сделал аккуратный шаг вперед, оставаясь вне зоны досягаемости. Я молча следил за его действиями, пытаясь предугадать, что он будет делать дальше. Бастиан никогда не выжидал, он всегда пер катком, разбивая мою защиту градом могучих ударов.

Жрец Икхора же… додумать мысль я не успел. Сделав неуловимое движение, жрец внезапно оказался рядом, а его клинок уперся мне в грудь. Острый укол боли сообщил, что пострадала не только одежда. Надави он сильнее, и меня бы нанизало на меч как бабочку.

— Бой есть молитва, но молитва действием, в ней нет места раздумьям, — произнес жрец, убирая клинок.

Коснувшись груди, я убедился, что жрец филигранно владеет клинком. Зачем тогда таскает этот жуткий молот на поясе? Видимо, мои мысли отразились на лице, поскольку жрец неожиданно ответил, похлопав по поясу, где в ременной петле покоилось его настоящее оружие.

— Дарующий правосудие есть длань Владыки, негоже использовать его впустую.

С каждой фразой, сказанной жрецом, я все проще и проще улавливал смысл. Эта штука у него на поясе, очевидно, не только оружие, но и символ веры.

— Еще раз, — кивнул я, вновь сосредотачиваясь на поединке. Жрец одарил меня еще одной жутковатой улыбкой и вновь сделал маленький шажок в мою сторону. Я подался назад, в ту же секунду жрец сделал шаг вперед и нанес точно такой же укол. Звякнула сталь, наткнувшись на мою защиту, жрец со скрежетом потащил клинок обратно, а я внезапно понял, что любая попытка перевести клинок в другую позицию приведет к повторному уколу. Тем временем старикан шагнул в сторону и, обойдя мой клинок, вновь просто ткнул клинком. Сам удар был прост и безыскусен, но нанесен был в такой ситуации, когда я просто не мог ему противодействовать.

Тело среагировало само — небольшой шажок, поворот на пятках, и вот жрец провалился за своим ударом, а в следующий миг удар локтем выбил меня из равновесия — жрец использовал инерцию в своих интересах. Рот наполнился вкусом крови, голова гудела как колокол. Но даже несмотря на это, я неожиданно понял, что жрец бил не в полную силу.

— Арену обагряет лишь кровь виновного, — предупредил жрец, и я, покачиваясь, добрел до края арены и только там сплюнул скопившуюся во рту кровь. Одновременно с этим в груди росло странное чувство. Обычное для меня любопытство трансформировалось в нечто новое — я хочу постичь, хочу овладеть мечом так же, как им владеет жрец.

Утерев тыльной стороной ладони кровь с разбитых губ, я повернулся к жрецу. На сухом, обветренном лице жреца играла едва заметная улыбка. В ней не было ни насмешки, ни превосходства, это была улыбка человека, занятого любимым делом.

— Еще, — произнес я, прислушавшись к своим ощущениям. Если не считать разбитых губ, чувствовал я себя неплохо. Спаринг с жрецом был удивительно скоротечным, в отличие от тренировок с Бастианом.

— Владыка возмездия, наставь юнца, — произнес жрец, начиная движение.

В этот раз он не пытался решить бой одним ударом, несколько размашистых диагональных ударов я без особого труда парировал. Старик двигался все так же просто, без особых уловок, однако каждый его маленький шажок, каждый взмах клинком казался опасным. Я не пытался осмыслить происходящее, я просто реагировал. Раз за разом, отбив клинок, я возвращался в стойку.

Приноровившись к ритму, я начал осторожно отвечать, каждый раз стараясь держать клинок так, чтобы он мешал жрецу нанести удар. Этот урок я усвоил.

Тем временем старикан начал наращивать темп, удары сыпались с такой скоростью, что в какой-то момент я просто не успел закрыться, удар по плечу едва не сбил меня с ног. В последний миг старикан повернул его плашмя, но все равно было больно.

Опустившись на песок арены, я задумался над тем, что произошло. Жрец не продавил, не обошел, а просто перегрузил мою защиту. Я просто не успел за ним? Почему? Ответ пришел внезапно, память прокрутила последовательность ударов, и я понял, в чем секрет. Каждый кажущийся простым удар жреца был нанесен так, чтобы максимизировать мои движения. Он нарочно истощил меня, не превзошел в скорости, а именно утомил, а уже затем нанес удар, на который я просто не смог среагировать.

Откуда-то слева донесся стук копыт по мостовой. Обернувшись, я увидел — в сторону святилища катится небольшой экипаж, запряженный тройкой лошадей. Скорость небольшая, так что такое количество лошадей — явное излишество. Изящные узкие колеса намекали на то, что стоит такая повозка немало.

— Достаточно, продолжим позже, — произнес жрец позади меня.

— Спасибо за обучение, — поблагодарил я. Жрец молча бросил мне клинок. Тем временем повозка подъехала к святилищу, изящная дверца открылась, и на мостовую спустился закутанный с ног до головы в материю человечек.

— Мир святому месту, и да не иссякнут лучи небесной реки, дарящие плодородие и тепло, — витиевато произнес человечек, сверкнув бусинами глаз из-под вороха одежды. Поборов любопытство, я быстро добрался до оружейной стойки, поставил оба клинка на место и лишь затем направился к выходу.

— Чего тебе, торговец? — проскрипел жрец. Повисла неловкая пауза, я, с одной стороны, ощущал себя лишним, а с другой стороны, я впервые вижу кого-то, кто не является членом культа Мейрин или Икхора.

— Достопочтимый Кайдус, — голос торговца оставался полным елея и меда, — мой скромный коллега, занимающийся продажей шкур, столкнулся с проблемами, выходящими за рамки его возможностей.

— Разбирайтесь сами, — сварливо ответил жрец, явно потеряв интерес к разговору, — у меня суд через два дня.

— Мы готовы подождать, — чуть помедлив, произнес закутанный человечек.

— Наймите больше легионеров и решите вопрос, — буркнул жрец Икхора.

— Им не совладать с чемпионом, — произнес торговец.

— Откуда на границе с пустошами чемпион? — хмыкнул Кайдус, явно не поверив человечку на слово.

— Так написал мой брат, я верю ему, — парировал человечек.

— А кто этот владыка, твой брат случайно не выяснил? — проскрипел жрец.

— Вот тут самое интересное, достопочтимый жрец, мой брат не смог понять, чей это чемпион.

— Возможно, ему следует больше времени уделять почтению богов и меньше заработку, — прокомментировал Кайдус, не пытаясь скрыть презрение в голосе.

— Мой брат был прилежен, лики всех чемпионов он знает не хуже меня, — взвился человечек.

— Вот как? — хмыкнул жрец Икхора. — Тогда твой брат ошибся, приняв чемпиона за избранника.

— Нет, досточтимый, ты не хуже меня знаешь, что это как перепутать реку с ручьем, — покачал головой торговец.

— Гильдия Торговцев взывает к договору, служители справедливости должны вмешаться, — напыщенно произнес торговец, и, судя по его тону, это заученная формулировка.

— Служители Икхора ответят на зов служителей Алии, — холодно ответил Кайдус, — но сперва суд.

— Как и сказал, гильдия готова ждать, — коротко поклонился человечек и с кряхтением забрался обратно в свой роскошный экипаж.

— Отдохни, — бросил мне жрец и невозмутимо принялся запрягать свою клячу в телегу. Сноровка, с которой он это делал, намекала на нешуточную практику. — Я вернусь вечером, и мы продолжим.

Проводив жреца взглядом, я некоторое время стоял, раздумывая над тем, что услышал. От этого короткого диалога прямо-таки веяло тайной, а еще опасностью.

Мысли лихорадочно скакали в голове, пока голодное урчание желудка не напомнило мне о том, что, прежде чем совать нос в чужие тайны, нужно закрыть свои базовые потребности — покушать, например. Да и вообще нужно сосредоточиться на обучении, иначе сунуть нос ни в чьи тайны я не успею.

Обойдя домик по кругу, я наткнулся на колодец, достав ведро прохладной чистой влаги, я от души напился, а затем смыл кровь с лица и насколько возможно отряхнул одежду.

В домике жреца нашлась так же и еда. Собственно, в отведенной мне под сон коморке лежал сверток, внутри которого обнаружился внушительных размеров ломоть хлеба и не менее крупный кусок сыра.

Стоило голоду уйти, как ему на смену пришла сонливость. Улегшись на кровать, я смежил веки.

Проснулся я внезапно. Тело дрожало, а по спине липким ручейком стекал пот. Где я? Почему не в своей комнате? Обрывки сновидения стремительно растворялись в памяти, оставляя после себя лишь ощущение бессилия, ужаса и боли. Спустя мгновенье просыпающийся мозг восстановил в памяти цепочку событий.

Пробивающийся сквозь окошко свет небесной реки постепенно менял оттенок, становясь холоднее. Значит, уже вечер. Поднявшись с кровати, я подхватил одежду и потопал в сторону колодца. Оставленное там ведро с водой послужило умывальником.

Вечернее тепло и ласковые лучи небесной реки ласкали кожу. Натянув одежду, я услышал цокот копыт.

Старый жрец Икхора, как и обещал, вернулся к вечеру, его чахлая кляча выглядела измочаленной. Видимо, поездка далась ей нелегко. Сам жрец выглядел совершенно обычным, дорога на нем практически не сказалась.

Спрыгнув на землю, он молча распряг лошадку и хлопнул ее по крупу. Животное окинуло его взглядом, тяжело вздохнуло и поковыляло на луг по ту сторону дороги.

Проводив свою клячу взглядом, Кайдус молча вышел в центр арены. Прозрачный намек понятен, бегом вернувшись в дом, я подхватил тренировочные мечи и вышел наружу.

— Владыка возмездия, направь руку и помыслы мои, — прошептал жрец, принимая у меня клинок.

Заняв позицию напротив жреца, я приготовился к бою. Я ждал шквал ударов и готовился оптимизировать свою защиту таким образом, чтобы тратить как можно меньше сил на отражение. Однако жрец не атаковал, он молча стоял напротив в совершенно открытой позиции, кончик его меча уперся в песок. Он явно приглашал атаковать меня, а я неожиданно понял, что не знаю, что делать с инициативой. Я всегда защищался, уклонялся, изредка огрызаясь ударами, а сейчас, когда мне уступили инициативу, я растерялся.

Жрец шагнул вперед, лезвие с шипением рассекло воздух, направляясь к моей правой ноге. Оценив дистанцию и скорость, я выдернул ногу из-под удара и в следующий миг попытался достать жреца уколом. Чуть сдвинув корпус, он принял удар на броню, лезвие бессильно скользнуло по стальной пластине. Я провалился вслед за клинком, а меч жреца уже начал обратное движение, норовя отрубить мне ноги.

Мгновенно приняв решение, я оттолкнулся ногами изо всех сил и бросился на жреца. Лезвие меча пронеслось снизу, а в следующий миг я словно в стальную стену влетел. Жрец сделал полшага назад и, упершись ногами, встретил мой бросок.

Ощущение было такое, будто я в стальную стену врезался. Спустя миг мне под дых врезалось колено, разом выбив весь воздух из легких. Рухнув на песок, я выпустил меч, пытаясь протолкнуть в легкие хоть немного воздуха.

Мне просто критически не хватает боевого опыта, наши поединки с жрецом выглядят как возня взрослого с малышом. Пропасть между нашими навыками настолько широка и глубока, что я практически не вижу другого берега.

Кое-как мне удалось затолкнуть в легкие воздух. Перебарывая желание вдохнуть полной грудью, я поглощал воздух маленькими порциями, пока мышцы отходили от шока.

— Справедливость всегда вершится на грани, — наставительно произнес Кайдус. — Лишь дойдя до крайности, можно узреть суть.

Кое-как восстановив дыхание, я на миг задумался над словами жреца. Он что имеет в виду, что я халатен, поскольку уверен, что выживу? Конечно уверен, это же тренировочный поединок. Белиберда какая-то.

Прокрутив в памяти наш краткий спарринг, я в очередной раз убедился, что жрец превосходит меня по всем параметрам. Каждый раз он действовал иначе, каждый раз мне приходилось лихорадочно изобретать тактику. Я должен переломить ситуацию.

«Оценка», — скомандовал я интерфейсу, повернув к жрецу тыльную сторону левой руки. Тонкий бирюзовый лучик вырвался из татуировки, однако так и не смог коснуться старика, словно завязнув.

Ошибка

Эх, а я надеялся на халяву.

— Что это было? — поинтересовался жрец, опустив руку на клевец у себя на поясе. Он что, почувствовал?

— Умерла моя надежда выйти из поединка победителем, — произнес я, утирая кровь с разбитых губ.

— Не вмешивай богов в поединок, — предупредил жрец, не убирая руки от рукояти клевца. От него пахнуло такой угрозой, что я невольно сжался как от удара.