Стратегия. Западный материк. Клан УРАЛ. Наследники.

Глава 1. ЗАПАДНЫЙ МАТЕРИК. Клан Урал. Книга 1. Предыстория и история всех дальнейших событий.

ЗАПАДНЫЙ МАТЕРИК.

Съездили. Неизвестная местность.

Клан УРАЛ.

Невольные наследники отряда капитан-лейтенанта Миронова.

Глава первая

Предыстория и история всех дальнейших событий

Надумали с друзьями поехать на тихую охоту, то есть – за грибами, после полной недели дождей, в самом начале октября. Выждав несколько дней, чтобы подсохла почва, мы выбрались со своими кумовьями, каждая семья на своей машине. Но, зная что по лесу пробираться на городских «шаркунах» не только трудно, но и небезопасно, ещё с вечера «ограбили» своих стариков. Мы с женой «прихватизировали» у бати Ниву, кумовья, которые Степановы, взяли УАЗ-469, а Бойки зацепили классику – Defender-90. Даже не подумав о том, что такой монстр может не пробраться по буеракам наших лесов, росших на песчаниках.

И на обратной дороге, с полными багажниками трофеев, уже под самый вечер, практически в сумерках, так и вышло – Деф сел на брюхо. Пока сдали назад, зацепили его на буксир и дёрнули – полностью стемнело, и всё сильнее и сильнее стал стелиться туман. Одна ложбина промелькнула на первой скорости, вторая, потом третья – и, уже выкарабкиваясь из четвёртой, на её гребне выскочили из ночи в утро. Солнца хоть и не видно было сквозь туман, но вокруг было светло, даже очень.

– Гарик, и куда это нас вынесло? – хлопнула дверь Ленда-Дефа, и тень голосом Павла задала глупый вопрос.

– А фиг его знает, но мы не могли с тобой провозиться весь вечер, а потом всю ночь ехать, да и внутренние часы говорят, что жрать ещё рано, то есть, с обеда прошло не более четырёх-пяти часов.

– Ну, ты-то проглот знатный, и это показатель, если, конечно, не перехватывал в пути шоколадкой.

– Да иди ты лесом! Какой, нахрен, перекус с такой дорогой, если бы не Дашка со своими глазами, то да-а-авно бы заехали в такие дебри, что выбираться пришлось пару суток.

– Так всё-таки, куда мы попали? — а вот и она сама нарисовалась, точно выбегая за кустики.

– Не знаю. Пока колея видна – поехали дальше, может это мы просто выскочили к соседскому полигону вояк, прямо под прожектора внешней охраны. Нужно искать.

А через десяток минут вся тройка грязных по самое дальше некуда машин так-таки и выскочила! Но не на знакомую всем дорогу к дому, а на высокий речной берег – а в паре десятках метров вниз по пологому склону перед нами она спокойно несла свои воды.

– И где же мы оказались? – теперь из машин вышли все.

– Не знаю. На ум приходит только одно место – старая, заброшенная грунтовая дорога, что ведёт через лес к реке. Но туда мы попасть не должны были даже теоретически – там несколько десятков квадратных километров леса находится в запретной зоне. А под ним расположен огромный научный центр со своим полигоном. Туда практически невозможно попасть – охрана там покруче Кремлёвской стоит, и электронными системами напичкано всё, по «самые уши», и патрулей обычно море. Разве что очередной эксперимент проходил, и людей сняли, так почему тогда охранная автоматика не сработала? И ведь колючку мы же не проезжали?

– Ну, и? Что теперь нам дальше делать? – это молчун Влад обозвался.

– Я вижу только один выход: ехать дальше, и искать людей или охрану. За реку мы не переедем, так что все поиски нужно вести тут. Не может быть, что никого нет.

Постояв в размышлениях, всей толпой начали чувствовать, что погода явно не октябрьская на Алтае, а подозрительно смахивает на весну во Франции или Греции, неподалёку от моря. Где всем в свое время пришлось побывать – кому по службе, а кто и на отдыхе там смог отметиться. Не выдержав такой теплыни, буквально через пять минут мы начали снимать с себя тёплые одежки, в которые были упакованы по самое не балуй.

– А погодка-то тут явно смахивает на прибрежную в Средиземноморье, – Влад высказал общее мнение, - такое чувство, что и не уезжали из своей части.

Окончив частично разоблачатся, уселись все по своим машинам и тронулись в путь – искать выход из создавшейся ситуации, и пытаться выбраться из неё с минимальными потерями. А то, если влетели на полигонные земли – беды всем не миновать.

Очень слабо различимое подобие дороги, или же парной тропинки виднелось прямо перед мордой машины, медленно набегая под колеса. Всё же очень интересно, куда же нас нелёгкая занесла – ведь до ближайшей реки, тем более через лес, минимум полста километров. А мы и проехали всего-то двадцать, не больше. А теплынь снаружи? Она откуда взялась? Впялив глаза в землю, боясь пропустить какую-то своротку или яму на пути, даже по сторонам не могу глянуть. И тут:

– Игорь, слева виднеется что-то большое и высокое – как замок, или заводской корпус с высоким забором вокруг. Сворачивай, тут есть старый съезд, – вдруг закричала Дарья.

Да я уже и сам заметил немного больше накатанную колею, уходящую в сторону, но заросшую травой так, что с трудом её рассмотрел.

Через несколько минут мы в обалдении остановились на плацу, или площади, расположенном прямо перед высокими, метра в четыре, деревянными воротами в каменной стене, идущей в обе стороны от них. Пока сидели, приходя в себя, небесное светило поднявшись выше, и оказалось обычным солнцем, успешно разогнало остатки тумана. Шок от увиденного нечто, что стояло перед нами, продолжался.

Это и вправду была похожая на крепостную стена, на пару метров выше самих ворот, уходящая в обе стороны на несколько десятков метров и сложенная из разного размера диких камней, а не кирпичей или бетонных блоков, что было бы для нас привычнее. С обеих сторон, в дальних концах стен, стояли такие же каменные башни, как и тут. Но не похожие на очень старинные, только вот пока непонятно чем. В конце-концов я въехал – они были без зубцов по верху, просто там по кругу был выложен ограничительный парапет, и всё.

– Ну что, «намедитировались» уже, — первым не выдержал «пытки неизвестности» Павел, — может, уже войдем и посмотрим что там внутри?

Вслед за ним стали хлопать дверьми и все остальные – шок прошел, и у нас прорезался дух первооткрывателей, ведь всё вокруг так и дышало тайной.

– Вы хоть в лес-то оружие брали? Или как и всегда – едем по грибы, а корзинки и ножи дома остались? – у Наты прорезался голос.

Её-то понять можно – девка в очередном отпуске, отдыхает, а так снайпер-профессионал, уже лет пять как служит контрактником. Они с Владом сразу после школы свинтили к её отцу, сначала просто на учёбу, а потом и спецами заделались – теперь без стволов и в квартире в туалет не ходят. Да и мы все, не шушера гражданская – хоть всего и за четвертак от роду, но повоевать по миру всем пришлось, кто офицером, а кто, как и они, наёмниками.

Так что вопрос совсем не праздный, мы-то, все остальные – служим в местных частях, так что с оружием должны быть всегда, ведь знаем что за леса вокруг. Но это – должны! Но вот табельное, кроме их самих, не брал никто. У нас с малой на двоих тулка старенькая, я хотел глухарями побаловаться, если грибов не найдём, и, как уже потом узнал, Дашка зачем-то прихватила дедов раритет, фрицевский трофей с войны – тройник Зауер. Вот только патронами совсем не богаты, я с собой брал всего десяток, с дробью, а она только то, что в оружейной сумке лежало, вот и весь наш «боекомплект».

– Хорош рассиживаться, заходим, — не выдержал Пашка, — там внутри что-то не по делу, раз ни на звук машин никто не вышел, ни на башнях никого нет. У местных, скорее всего, проблемы. Топаем смотреть, что же за воротами есть. Может хоть помогут определиться, куда мы выехали, и где теперь нам свой дом искать.

Уже вечером

«Определились», блин! Да так круто, что теперь сидим и последние частички мозгов выламываем, пытаясь придумать, что же теперь нам делать.

– Ну и что вы решили? Или так и будем все отмалчиваться, — как-то совсем машинально, даже скорее всего по привычке, взял командование на себя.

– А что думать, результат всего - вот один на столе лежит, а второй ты сам который раз перечитываешь.

На столе в замке, в самом большом его зале – или просто огромной комнате, что было, мы нашли лист А-4 с чётким, совершенно новым текстом:

Платформа: 5

Эксперимент Локация: Большой Западный материк. Тип поверхности и рельеф: не определён. Агрессивность среды: общий режим, умеренная, местами агрессивная или даже очень активно-агрессивная Плотность биоценоза: средняя, местами высокая. Техногенная плотность: низкая. Стержневой этноформат: не определён. Характер инфокоммутации: не определён. Характер донор-акций: дискретный, по выполнению стартовых условий. Наблюдение: общий режим. Генеральная задача: общий режим. Дополнительные задачи: отсутствуют. Степень самостоятельности: полная. Ожидаемая адаптация: средняя. Ожидаемый откат: не определён. Ожидаемая организация: средняя. Ожидаемая дезорганизация: выше средней Степень техногенности среды: низкая.

Генеральная задача:

Организация минимальной социальной группы, состоящей из двадцати четырёх человек.

При выполнении этого условия будет возможен минимальный режим инфокоммутации, и активируется первый уровень донор-терминала.

Характер работы донор-терминала: постоянная или временная для общих или специальных поставок.

При выполнении дальнейшего задания и создания полноценной социальной группы с минимальным составом в двести сорок человек донор-терминал разворачивается в полный канал поставки.

А что это такое, и с чем его жрать, почти целый день пытаемся всей толпой разобраться. Но вот что-то ничего путного не выходит – мы просто не понимаем, что это за требования, откуда они взялись, и как их выполнять. И, самое главное – ЗАЧЕМ их выполнять? Куда мы попали? И самое интересное, КАК же их, в конце-то концов всё-таки исполнять? Я же, не озвучивая всем собственных подозрений, начал уже думать, что мы по незнанию впёрлись в зону проведения эксперимента подземным научным центром, он, вроде, и должен был находиться примерно в тех местах. Ведь даже другой карты, на которой кроме реки было что-то другое обозначено, я никогда не видел и точно её границы не знал. Хотя был один пунктик, который не заметить просто не возможно – эта зона была окружена колючкой примерно в десяток рядов, а мы её ну вот точно не проезжали.

Такие мысли бродили у нас до тех пор, пока в кабинете – а что это именно кабинет руководителя, мы с трудом сообразили, а одном из ящиков стола не обнаружили пачку тетрадей, исписанных аккуратным, каллиграфическим почерком. Поняв, что всем нужно знать, что же там написано, мы их читали вслух, часто сменяясь, когда уставали.

И вот что было выяснено:

Эту Крепость, или точнее — просто большой двухэтажный дом, но только с высокой башней в центре, вместе с полностью всей нужной инфраструктурой построили бойцы подразделения, что попали сюда ещё в сорок четвёртом году. Или же они были из этого времени, то есть, по нашему календарю – уже семьдесят четыре года тому назад. Их тогда тут оказалось четыреста сорок восемь человек. Вначале все жили в каютах парохода, на котором пришли с востока от дальних островов, в сопровождении отряда боевых катеров.

Потом были быстро выстроены первые, ещё деревянные дома, и, почти сразу, начали заниматься организацией полей, ведь одной охотой было не прожить, и кап-лей Миронов, их командир, это прекрасно понимал. Поиски других групп, попавших сюда, они не прекращали ни на день – им, чтобы выжить, было просто необходимо выполнить те условия, что поставили неизвестные.

Какие такие «неизвестные»?

Да те же, что и нам листок подкинули, с условиями проживания на этой непонятной Платформе № 5, только и того, что у них они были намного круче. Требовалось собрать группу не менее чем из четырёхсот восьмидесяти человек, и она должна быть способной к развитию общества. То есть, без женщин и развития минимального уровня производства они обойтись не могли. И, если, достав из трюма парохода станки корабельной ремонтной мастерской, они его, хоть в зачаточном состоянии, но организовали, но вот женщин среди них просто не было, если не считать то их малое количество, что было в составе полевого госпиталя.

После нескольких атак расположения казарм дикими животными, во время которых потеряли двоих бойцов, все полностью работоспособные мужчины взялись за постройку каменного дома. Что, впоследствии, был назван Замком, но очень быстро переименован в Крепость, и соответственно крепостной стены, отгораживающей внутри большую площадку по периметру, но, в основном, это был плац перед воротами. За «неимением хозяйки, сошла и горничная», как позже кем-то из них было сказано. Для всех построек брали камни, которых огромное, просто колоссальное количество было найдено на береговой полосе. Сначала их грузили в катер, этим занималась та бригада, что пришла с ними к морю, а у дома выгружали уже другие. Глины неподалёку было тоже очень много, вот на ней-то и строилось всё. Основная мужская часть отряда этим делом очень упорно занималась почти два года, но сделано было просто отлично – хорошее, даже по нашим меркам, жильё к приёму пополнения было готово. Оставалось только его искать.

Но и с этим всё вроде было нормально – чуть больше чем через два с половиной года от прибытия, на севере они нашли круизный речной колёсный пароход. Что сел на мель в тысяче километрах от базы, на речных порогах другой реки, полный женщин и детей из Бразилии. И почти в это же самое время, на юге была найдена группа лодок, катеров, простых пирог с беженцами – филиппинцами, что спасались от захвативших их острова японцев.

Но ничем хорошим эти находки не окончились. И те и другие просто наотрез отказались перебираться к ним, не смотря ни на какие уговоры приглашения и объяснения. А когда через год патрульный катер в очередной раз заскочил на базу к бразильцам, то обнаружил там кошмар. Их охрана – так называемые «часовые», проспали нападение прайда местных кошачьих, сильно похожих на наших пантер, только намного более крупных и сильных. Вот они и вырезали больше девяноста процентов людей, что занимались делами на берегу. А те, что успели спастись и взобраться на пароход, скорее всего очень быстро сошли с ума, глядя через иллюминаторы, как животные кромсают их близких. Почему они так решили? Так в нескольких каютах нашли повесившихся женщин, и кучи обглоданных трупов на берегу.

Сразу, на последних каплях топлива, ушло два катера к филиппинцам – и там было не лучше. Те, чтобы не рисковать и жить на земле, связали почти все свои судна борт-о-борт, заякорили их все, настелили из местного дерева поверх всего единую платформу, и на ней-то и построили себе деревню. Несколько, самих маленьких катеров, точнее парусных лодок, скорее всего было оставлено для связи с берегом – ведь в море пресной воды взять негде, и рыбалки.

А так как некоторое время назад прошёл небольшой шторм, то и им также страшно не повезло. Хотя они, наши моряки, при посещении и видели что очаги в семьях были устроены на основании, выложенном из камня, каждой семьей для себя, и промазано всё это сверху глиной. Но, видно, сильный ветер выхватил из огня маленький кусочек жара. Короче: когда наши туда добрались, на воде были только полузатонувшие, почти сгоревшие остовы их судов. И никого вокруг живого...

Это были последние их выходы в море – практически закончились запасы топлива. И на их пароходе нельзя было выйти в море – угля они так и не нашли, а на дровах далеко не уйти – расход их был просто огромный. А через год начались новые неприятности – налёты огромных, как будто полностью бронированных, птиц, а, точнее – потомков древних птеродактилей. И с ними можно было бороться только одним способом – вести огонь по стае только из смонтированных на нескольких кораблях зенитных орудий. Потому что огонь из пулемётов, не приносил совершенно никакой пользы – были выпущены две ленты, и ни одного не ранило.

Но орудий было мало, а забот много – и пришлось их снимать и затем устанавливать у каждого поля, в оборудованных огневых точках. Но ящеры через какое-то время как-то неожиданно поумнели, и стали пользоваться методом засад. Несколько штук пряталось с ночи невдалеке от позиции, а после прихода рабочих на поля, по небу летела стая, приманивая все внимание к себе. И в самый острый момент, когда никто уже не смотрел по сторонам, из близкой засады вылетали ящеры.

Поначалу они только убивали людей, а потом пытались уродовать орудия. В итоге, через два месяца из наличных семи штук они потеряли все. Но не от повреждений… Одновременно закончился и боезапас, и опытные наводчики. И потом уже обороняться стало нечем. Пробовали вести огонь главным калибром бронекатера, но это то же самое, что бить комара лопатой — толку просто ноль. В итоге, так как поля убрать не смогли, пришлось перейти только на добычу пропитания охотой, выходя ещё затемно, чтобы ящеры не поймали группы в пути. К тому же за всё время борьбы с летающей смертью погибло больше трёхсот человек.

В течение следующих двух лет гады открыли просто охоту на людей, хотя никто не мог понять её причины, ведь птеродактили начали свои первые налёты просто внезапно.

Только в самом конце, когда осталось всего несколько человек в живых, проф Пакиш, который смог в том кошмаре выжить, предложил такую гипотезу:

– Если нам были поставлены условия для организации общества и последующего выживания, то мы и должны были любыми средствами уговорить и латиноамериканцев и малазийцев объединится с нами. А так как это выполнено не было, то сначала местная фауна уничтожила одних, потом сама матушка-природа других. А теперь уже плотно взялись и за нас. Вот что значит — не выполнять поставленные условия.

После этих его слов в тетради было всего три записи с датами:

– Сегодня, одиннадцатого июля, по нашему календарю, погиб проф, пытаясь добраться до рубки бронекатера, хоть и выполз почти ночью, только-только начало утром сереть. В это время суток мы ни разу не замечали, чтобы ящеры летали. Он хотел огнём из носового орудия отогнать их, прикрыть нас троих раненых, в попытке спастись под бронёй на корабле.

– Семнадцатое июля, последние два бойца, которые сделали попытку ночью добраться до колодца и набрать воды, были разорваны – я слышал далёкие, такие знакомые в последнее время, крики летающей нечисти. В замке она уже полностью закончилась.

– Двадцатое июля, я, старший лейтенант Боев, иду на прорыв к бронекатеру, стоящему на реке. В нём есть запасы продуктов на длительное время, и, самое главное, для меня – в реке питьевая вода.

Это выжимки из дневника старлея, что он вёл на протяжении всех десяти лет жизни в этом мире. Самое основное для того, чтобы понять, куда мы влипли, и как из этого дерьма выпутаться. Вот только всё равно, никто не понимал, как же мы сюда попали?

Весь тот день прошёл для всех впроголодь, мы только догрызали остатки вчерашних домашних бутеров. В конце концов, пройдясь по коридору первого этажа, и найдя первую же комнату с кроватями, трупами рухнули спать.

Глава 2. Утро первого дня уже на новом месте.

Глава вторая

Утро первого дня уже на новом месте.

Как же мучительно не хотелось выходить из сна в ту реальность, где мы вдруг оказались. Пока голос Дашки не проорал над ухом:

– Рота, подъём!

Тут уже просто на автомате вскочил и как «свисток» в армии, за двадцать секунд полностью оделся.

– Ну Даша, зачем так сильно кричать!? – заныл сонный Пашка, — до подъёма ещё пять минут осталось.

Это была его старая-старая отмазка, ещё со времен школы и школьных лагерей, и последующих в юности совместных выездов на природу. После туалетно-мыльно-рыльных дел принялись искать, где же у них тут кухня. Жрать-то хочется, но наши все запасы кончились ещё вчера – и есть выход, как мы все понимали, только один. Оприходовать грибы, и из них сготовить хоть простую похлебку, на одной воде – но и то будет достаточно сытная еда.

– Ну что, делим всю прилегающую территорию на сектора, и парами – слышите, именно парами обходим всё, внимательно осматриваясь вокруг, — напутствую друзей после долгожданного завтрака.

– И не надейся, что своих девочек оставим одних. Знать бы – что же мы ищем, намного проще всем было.

И вот, уже больше часа мы с любимой рыскаем по очереди по найденным у причальной стенки судам и кораблям – ведь именно они попали в нашу с ней зону ответственности. Тут стояла и приснопамятная по архиву группы Миронова парусно-паровая Ока, и бронекатер, и другие малые суда… Или же корабли: нам предстоит ещё разбираться, чем они отличаются друг от друга, и что же они из себя представляют. Но вот что прикольно – хотя мы и знаем, что они простояли тут уже три четверти века, но их внешний вид такой, как будто они всего месяц назад сошли с верфи. Только знаменитые флотские медяшки чуть потемнели, и палубы немного, совсем немного припорошены пылью.

– Игорь, ну и какие твои мысли обо всём этом? – После окончания такого поверхностного осмотра, уже последнего катера, задала мне Даша чисто риторический вопрос.

– Первое впечатление такое, как будто человеческая нога тут и не ступала долгое время, ну вот вообще ни разу. Всё аккуратно разложено, расставлено, развешено, как на выставке, но ведь в реальной жизни такого вообще быть не может, тем более, что они вели войну на уничтожение и с воздушными и с наземными хищниками. Неестественно это всё, просто до безобразия. Тут мы уже практически всё осмотрели, давай теперь уделим делам наземным толику внимания.

В нашем секторе, где мы осматривали окружающую местность, тогда, очень давно, было разработано одно поле: прошлые на нём, судя по воспоминаниям в их мемуарах, выращивали картошку и всякие другие овощи. Но, глядя на него теперь, я понимал – если и было тут что до нашего здесь появления, то оно очень и очень давно вывелось, вот передо мной одна трава стоит ровным ковром, высотой по пояс, и более ничего сквозь неё не видно. И, ведь, судя по тем описаниям из дневников, они же и небольшой сад смогли вырастить, из семечек тех фруктов, что были в рационе Оки — и где же он тут? Нужно попробовать поискать, ведь теперь мы их наследники. Только неизвестно – сможем уже мы удержаться от последующей зачистки, и выполнить задания этих треклятых «экспериментаторов».

Нырнув в заросли, и тщательно раздвигая траву у самой земли, стал высматривать там чего полезного. И, как буквально сразу и оказалось, недаром – реденькими ростками, так знакомой с детства, и ненавидимой после него, пробивалась молодая картошка. Почему «ненавидимой»? Так для разнообразия на столе, бабушка в старости занималась огородом, и мне всегда давалось задание на её прополку и окучивание. Ещё с дошкольного возраста, дед – несмотря на то, что был кадровым офицером, не чураясь домашней работы, и, практически, весь инвентарь делал своими руками, силой в начале обучения прививая эти умения и знания мне.

Вот и сделал маленькие инструменты, по размеру и силе моего того возраста. Я-то помогал мальцом, но помню до сих пор, как же хотелось вместо огорода умотать гулять со сверстниками, или смыться на речку, таскать окуньков да уклейку – на небольшую самодельную, из камыша, удочку. Но жизнь тогда была такова, что к порядку и подчинению меня приучить смогли с малого возраста, недаром же все старшие в семье были офицерами, кто в каких войсках, и родители, и дедушки с бабушками. И вот память всего этого осталась на многие годы.

– Даш, тут, если приложить руки, то можно и на урожай рассчитывать, — обрадовал я любимую, — только вот много придется сил вкинуть, пока хоть что-то дельное вырастет.

– Высмотрел чего?

– Ага! Ростки картохи пробиваются, только трава очень сильно глушит все. Скосить бы её, да две проблемы – нечем, это во-первых, а, самое главное, поле-то большое, даже если инструмент вдруг разыщется, мы трое трупами ляжем, пока справимся.

Но, самое основное, что я увидел, пройдя по заброшенной дорожке в самый конец поля, где, по мемуарам Боева, должны находиться позиции зениток – а их-то, как раз, и не было. Как мы вечером читали, тут стояло две установки, снятые с плавучих зенитных батарей ещё на их острове-базе. Когда ящеры перебили расчёты и повредили орудия, то их никто эвакуировать тогда, в череде непрерывных атак не смог. Значит, и капониры, и разбитые пушки должны были бы находиться тут. А вот этого-то и не было, от слова – вообще! Ни окопов, ни позиций, ни орудий со стреляными гильзами просто нет! Нет, как будто бы и не было… Вообще ничего подобного в данном, да и не в данном месте – нет! Но ведь эти орудия мы уже видели… На их положенных местах… И как они туда попали снова – тайна это была не разгадываемая.

Вечером.

– Ну и что мы за сегодня нашли? Давайте делится находками, — уже после совместно приготовленного и употреблённого очень скромного ужина затребовал доклад у парней.

– Что я могу сказать! – первым начал, как ни удивительно, молчун Влад, — нашим сектором были два поля, которые расположены ближе к лесу. Следов техники мы там не увидели, но, судя по их площадям – вручную обработать их просто нереально. В двух местах обнаружили полянки, практически не заросшие травой, но вот что-то с колосками растет на обоих. Как вы знаете – из нас огородники-земледельцы ну просто никакие, так что определить, что там такое поселилось, мы не смогли.

Зато, Ната, вырвали по одному растению целиком, вам для экспертизы. И ещё одно: на углах полей, судя по воспоминаниям прошлых, должны были находиться орудийные позиции, но их и следа нет. Да и ещё, пока не забыл: нашли участок с садовыми деревьями, правда заросший достаточно сильно, и травой, и разными кустами, но растут они, эти деревья, рядами и на одинаковом расстоянии друг от друга. Так что, по моему мнению, они дикими, лесными, быть не должны.

Передал мне принесённые колоски, для показа – а я, к своему огромному удивлению, оба вида узнал. Дед, когда вышел на покой, занялся хозяйством, подсобным – куры там, кролики с утями, и, не знаю для чего, но взял большой надел, и сам выращивал и пшеницу с ячменем и овсом, и свеклу с морковкой, в корм им. И вот, приезжая с училища летом в гости, несколько раз видел такое добро – Влад принес именно пшеницу, мелкую правда, с только начинающим наливаться зерном, и овес.

Нужно будет хоть нашими ножами срезать всё и высушить – потом, после определенных усилий, сможем при желании добыть и муку, и крупу. Но до этого времени ещё время есть, минимум месяца полтора, а то и два – столько ей ещё зреть, да и картошка примерно в тоже время вырастет. Так что пахать нам, если к тому времени не сбежим, не перепахать. Ну это на тот случай, если мы тут не найдём склады, хотелось бы продуктовые. Это мысли на тот случай, если быстро к людям выбраться не сможем – выживать ведь нас, даже толстого лентяя Павла, выучили от и до.

Потом именно он описывал всё найденное, наш всегдашний зам по тылу, или каптёрщик – как мы называем с детства нашего «Плюшкина».

– Размеры дома не делали, просто нечем мерить – всё примерно, в шагах. Как вы знаете, он сделан барачного или казарменного типа – один, центральный, вход. Потом продольный коридор, с комнатами по обе стороны – передние по две слева и справа на десять коек в один этаж, все остальные на те же десять, но двухэтажные.

Армейского типа, как ещё с тридцатых годов пошло, панцирных кроватей, с матрацами и одеялами есть только первые комнаты, остальные же пустые полностью. Как мы с Элей подсчитали – в общем весь первый этаж, но с небольшими исключениями, это чисто казармы, и рассчитан на четыреста человек. Не учитывая три комнаты, занятые под кабинет командира, рядом каптёрка, полная снаряжения, и, как я думаю – оружейная.

Вышло – в левом крыле сектор управления, офицерские казармы и четыре для рядового состава.

В центре – прямо перед входными дверьми расположились кухня и столовая. А в правом, в дальней комнате — расположен медпункт. В нём всего шесть кроватей, стол и в отгороженном закутке шкаф с небольшим количеством инструментов и перевязочных средств. Медикаментов, кроме йода и зелёнки, ну и бинтов с ватой, нет ничего. Три комнаты для самого персонала бывшего госпиталя, и ещё пять комнат для солдат… Ну или матросов.

На второй этаж ведут два лестничных марша, устроенных в окончаниях продольного коридора первого этажа. Там практически пусто, только в одной, самой крайней комнате складирована стопка кроватных сеток и спинок. Чуть не забыл – весь второй этаж поделён на небольшие комнаты, будто квартиры, или номера в коммуналке.

В каптёрке небольшая стопа матрацев – и что меня больше всего поразило, по всему они лежат там всего с месяц, если и ещё не меньше. Нет запаха слежавшейся ваты и малейшего проявления плесени, с виду – их только-только туда завезли и выгрузили. Там же в стопках на стеллажах одеяла, простыни, наволочки, армейские вафельные полотенца, комплектами выложено.

– Много их там?

– Да нет, не очень — всего на сорок коек приготовлено. Ведь кроме этой комнаты, где мы сейчас расположились, везде кровати стоят голыми. И, такое ощущение, что тут кого-то ждали. Вот, к примеру, типа нашей компании. Вот всё остальное в каптёрке-складе и лежит.

– А по кухне-столовой определились с оборудованием и посудой, нет? А то я-то туда только на пожрать заскакиваю, а что и где есть – и не знаю.

– Из посуды – те же сорок комплектов, что и постельного. Это миски, ложки, кружки – наверное ещё то, что было на Оке, для учёных, всего полтора десятка. И котелки с ложкой, кружкой и флягой — всё армейское, алюминиевое, а это видно бойцов десанта или экипажей, двадцать пять штук, и всё. Есть котлы, в сами плиты вмурованы – большие, вёдер на десять-пятнадцать, их только шесть штук, и такие же огромные сковороды, в пару рук и поднять тяжеловато. Три чайника, скорее всего для офицеров были. Ну, и в принципе, на первый взгляд и всё.

– Маловато, конечно, но пока всё что есть нам и сойдёт. Потом, когда и если нас станет вдруг больше — что-то решим. Ну и по ходу дела что в оружейной комнате нашли?

– Две винтовки, древние Мосинки, я их только в дивизионном тире такие видел, со штыками в пирамиде стоят. Патроны также есть, но и их немного, в ящике россыпью лежат, блестят своими новенькими боками, и две пачки по пять пустых магазинов непонятного вида в упаковках.

– Как так? Ведь тут же было больше четырёхсот человек, и солдат и матросов. И что, больше совсем никакого оружия нет?

– Я так же подумал, но, увы! Хотя пирамиды и рассчитаны на очень большое количество стволов, но нет вообще ничего, по крайней мере, мы пока не нашли.

– Ну ладно, и так уже, что есть в наличии и неплохо. А пистолетов нет?

– Вот чего мы пока ещё не видели, так это их. Зато есть одна приятная новость. Вы на потолок не обращали внимания? Тут же освещение есть, правда вот где стоит генератор – я не нашел. Но лампочки в каждой комнате, и не по одной.

Подняв глаза вверх, и правда – вижу проводку, как у прабабушки в деревне, на роликах открытые провода вьются, и две лампочки висят. Именно что – лампочки!

– А я что-то вспоминаю! С парохода на берег перекинут кабель, а там он, вроде, в землю уходит, — всплыло виденное ранее, — молодец, Паха, завтра глянем что там и как, и попробуем наладить освещение. Ещё новости или находки есть какие? Выкладывай, давай не стесняйся.

– Ну а на закуску! Первая – плохая. Продуктов нет вообще! Только мешок соли нашёл, и всё.

– Что – совсем?

– Может, конечно, где и есть склад продуктовый, запрятанный, но с наскоку ничего подобного мы не видели. А вот вторая – хорошая, можно сказать, очень. На крыше дома, да вы её и сами видели, отстроена башенка, маленькая – всего пять на пять шагов, и в три этажа. Но в ней, на самом верху, есть одна обалденно прикольная штука.

– Не тяни, выкладывай!

– Радиостанция там установлена, старинная, ламповая. Занимает почти треть помещения. А антенная мачта там же, на крыше лежит, в свёрнутом состоянии.

Это он так, сразу о любви всей своей жизни высказался – ещё его дед, когда вышел в отставку, мальцом пятилетним приучил к магии радиосвязи. Так все свои прожитые двадцать лет, несмотря на свою внешнюю неуклюжесть, он фанатично занимался всем, связанным с радио. Даже лет пять, если не больше, пробегал с клубом в «охоте на лис», и призовые места там занимал, с кубками и ценными подарками в финале – выбирая их только в виде разных новых разработок связи и не только. Всю жизнь, что мог, тащил под себя, и, в итоге, так и оказывались груды и нового, и старого, списанного оборудования в его мастерской.

– Вот это находка неплохая, будет свободное время, и, когда разберёмся с электроэнергией, попробуешь послушать эфир. Может тогда кого-то и удастся услышать, узнать – где и куда же нас нелёгкая, судьбой зовущаяся, занесла... Но вот то, что продуктов нет, это да, напрягает и сильно, с моими десятью патронами к ружьишку много не набьёшь дичи.

И, если подстрелим чего рогатого из винтовки, так как и где сохранять добычу потом будем, ведь у нас тут нет ни холодильников, ни всех нужностей, чтобы её сразу на консервы переделать. Ну, всё это хорошо, уже прошло более полутора суток, как мы сюда попали, какие у вас на эту тему есть свои мысли?

Давайте вместе теперь думать и решать, что же дальше делать будем, есть ли, на ваш взгляд, тут, у нас, какое-то будущее, и как нам его строить, это своё «будущее». Будьте добры, друзья, сначала выслушайте мои догадки, а уже потом послушаем ваши.

Проспорили, заслушав мнение всех, чуть не до утра, но, пока, ни к какому определённому общему мнению не пришли. Хотя и много догадок, мыслей разных все высказали, но решили пока так: выслать две группы в стороны, проверить на местности что тут и как, а уже по итогам этих поисков, сегодня вечером делать выводы, краткие или далеко идущие.

Забыл также сказать – ещё в первые минуты, как сюда попали, попробовали свои мобилы в работе – тишина полнейшая, пишут все одно и тоже – «не найден спутник, нет связи». Правда, мы и так это знали, в наших краях с мобильной связью серьёзные трудности – и последние вышки стоят в посёлке, а это почти сотня км, и я предупреждал перед выездом, что у нас тут стоят крутые глушилки.

Не только мобильную блокируют, но и радиосвязь очень затруднена – на пару-тройку сот метров с трудом действует, а потом «белый шум» идёт, и всё. Так что даже рациями, которые у нас в каждой машине есть, мы в лесу пользоваться не могли. Вот и тут, проверив всё и вся, получили в итоге полный молчок, ни «привета тебе, ни ответа».

Это внешние сигналы, а меж собой, к моему огромному удивлению, радиостанции-таки заработали – когда днём шарились по округе, связывались друг с другом. Но не фанатично – зарядка быстро садится, а гонять для этого движки машин как-то не комильфо, не известно когда выберемся к людям, а топливо кончится к сожалению, конечно, и когда снова сможем попасть на заправку, нам совершенно не известно.

Так что пёхом, пёхом, и по бережку в разные стороны – на дальность действия связи, и регулярно, каждые пять -десять минут связываться с базой, где опять остаются Пашка с Элей. Он будет продолжать проверку всяких возможных нычек в доме, а Элиза, как единственный у нас в компании человек, хоть чуть больше чем мы понимающий в медицине, посмотрит внимательно всё в медпункте.

Мы ведь прекрасно знаем, что без этого можно в та-а-акую каку ненароком вскочить, что и не выкарабкаешься без потерь, иногда в каких и части тела бывают. Ну и приготовит на обед-ужин, неизвестно когда мы вернемся, чего-нибудь потрескать. Правда, наше меню пока разнообразием не отличается – пустой грибной суп, и грибы жареные на второе.

Да и их осталось всего на один, ну, максимум, при жёсткой экономии, на два дня, а потом нужно уже серьёзно думать и думать, с голоду-то помирать пока ну вот никак не охота. Хоть и нашли те колоски в поле, но им ещё дозревать и дозревать, а потом ещё и собрать их нужно и обработать. А это, во-первых — время, а, во-вторых, нас тут всего-то шестеро, и мы не разорвёмся на всё сразу, к глубочайшему нашему сожалению.

Пока же мы с Дашей топаем вдоль реки, вниз по её течению, уходя всё дальше и дальше от дома, уже, наверное, пришла пора рассказать немного о себе, да и всех нас.

Как говорят старые люди, они ещё в яслях рядом на горшках сидели, а это именно о нас, всех шестерых. Нас с Дашей мамы даже в одном роддоме рожали, с разрывом в сутки – я старше, ну а она, естественно, младше. Мы все из семей потомственных, советского разлива, военных – у меня ещё прадед в революцию начал служить, а у остальных – деды. Кто с войны ещё, а кто уже после призывался или учился – потому что все они офицеры. Так и наши родители, всю жизнь по гарнизонам кочевали.

Вся наша дружная шестёрка, не разлей воды «малолетние бандиты», за те семнадцать лет, что до окончания школы прошло, встречались в разных городах, где квартировали наши родители, раза четыре. С кем только год вместе бывали, а кто и три года учился рядом и помогал остальным куролесить. А последний, крайний раз собрала судьба всех нас в одном городе уже в выпускном классе.

Так вышло, что родители — случайно, совершенно случайно, получили распределение по службе на родину в год, когда всех пенсионеров направили в этот, богом забытый гарнизон, и хотели вежливо, очень вежливо попросить в отставку. А уже тут и пристроились и они, и их родители, при части – кто где и кто кем смогли. А мы с Дашкой в тот год впервые начали целоваться, и уже к выпускному решили быть вместе всю жизнь.

Я после школы, сразу умотал воплощать в жизнь свои детские мечты о небе – поступать в военку на лётчика. Но медицина чуть подкачала, и пришлось идти на поток вертолётчиков – там требования были немного мягче. А через год, моя Дарья не выдержав ожиданий, поступила сюда и сама, на эксплуатационщика транспортного электрооборудования и автоматики. Как потом призналась, не рискнула надолго меня одного, без присмотра, оставлять.

Ну а дальше – на моём третьем курсе расписались, и даже стали видеться чаще, а не раз в неделю, только на выходных. Так как стали оба семейными, и в память и бати и деда, которых там хорошо знали, командиры нам позволили снять угол рядом с училищем. Я – учился и летал, фанатея и балдея от возможностей «крокодила», пришелся он мне по душе, своей силой и мощью. А через полгода после окончания учёбы наконец удовлетворили мой тысячный, наверное, рапорт – и направили в Сирию на МИ-24-е.

А уже через полтора года, наконец смогли моджи поймать наше звено во время возвращения на базу, пустых по боеприпасам практически под ноль. Я, прикрывая своего командира – ведомым, подставил борт и дно под целую россыпь «Стингеров». Как потом сказали, в меня влупили их с небольшой паузой, пару.

И, несмотря на броню «Мишки», и моё отчаянное маневрирование, вертушка практически развалилась в воздухе. Командир, положив с пробором на вопли ЦУ, сев, подобрал мою бессознательную тушку – а подошедшая вторая пара жалкими остатками БК разгоняла вражьих стрелков. Как меня выкинуло из кабины, ни одна из комиссий так и не смогла сказать, но мне это очень помогло, чем реально спасло жизнь – ведь крупные остатки умирающей машины ещё в воздухе загорелись.

Если бы не это везение – быть бы мне прожаренной «сарделькой», и сильно прожаренной. Потом госпиталь в Дамаске, перелёт в Россию, и полгода госпиталей уже дома – и, в конце концов, прозвучал окончательный приговор. Летать я если и буду, то не скоро – от той сильной контузии, в мозгах что-то сдвинулось, и я, садясь сам за штурвал, и ничего не вижу перед собой, и не соображаю.

Но медицина клянётся, что пару-тройку лет прожить на земле, провести эти годы без неба, в тишине и спокойствии, и всё у меня должно нормализоваться. Но уж колёс приписали – чуть не маленький кейс с собой всегда таскаю. Пить-то их и принимать нужно их много, и. что немаловажно, точно по графику. Хотя вот пассажиром летать могу – проверял, даже к пилотам в рубку на транспортнике заходил…

Глава 3. Истории о нас. Неожиданная встреча и новые люди.

Глава третья

Истории о нас. Неожиданная встреча и новые люди.

Вот так и списали меня — обрубили крылья по живому, а я ведь только во вкус полётов вошёл. Пока я воевал, Дашка успешно закончила учебу, получила направление к нам в гарнизон — это уже её маман подсуетилась, к мужу поближе отправила, и мы успели до Сирии целый месяц, как голубки, прожить рядом.

Потом уже, как я в госпитале под Москвой оказался, она правдами и неправдами выбила туда перевод, окончила вечерне курсы, или что там нужно было, не знаю — она так и не признаётся, санитарок. И нянчилась со мной, пока не выписали, комиссовав напоследок из авиации. А вот сюда, на родину, я попал в конце концов, начальником авиаразведки полигона.

Да, и летают тут не самолёты с вертушками, а целая куча квадров, то есть — квадрокоптеров. Каждый час в небе по графику висит их под сотню — и операторов для присмотра и управления — в ЦУПе сидит столько же. По приказу свыше, ни один из них от монитора, несмотря на то, что запись идет автоматически, отвлекаться не имеет права.

А всего их, квадров, в составе этой прикольной части полторы тысячи приписано. Это и сменные, и резервные, и запасные, и даже те, что на ремонте у мастеров разобранными на столах лежат. Начальство сильно озабочено секретностью этого места. Настолько — что наземники, то есть мы, совершенно ничего не знаем о подземниках.

Вот и я, взял неделю назад, по случаю приезда друзей детства домой на побывку, отгулы — побалдеть с ними, поделится новостями, услышать их новинки. Это приехали Влад с Натой, у них тоже как раз отпуск нарисовался, в ихних забугорных наёмниках. Как только и пропустили их сюда? Ну вот явно, те забугры тесными объятиями связаны с нашими спецслужбами

Так и собрались мы:

— Роговы Игорь Львович или Гарик — это я, и Дашка, или Дарья;

— Бойко Павел или Паха и его благоверная — Эля, Элиза;

— Степановы Владислав или Влад и его половинка Наталья, или Ната.

Я, как уже много о себе рассказал, кэп, капитан — командир роты аэроразведки и контроля территории полигона.

Даша — не по профилю служит, ну, почти — командует техниками по обслуге этих квадриков.

Паша — зам-по-тех в роте наземного контроля и обнаружения.

Эля — медсестра из нашей гарнизонной медчасти.

Влад и Ната — кто из них кто, или же что — не знаю, но оба почему-то сорвались из страны четыре года назад, и где-то по Европам разным наёмничают. Хотя Влад, как мне помнится — поступал на военку, но чем вся его учеба закончилась, тогда не знал, а сейчас пока как-то и к слову не пришлось расспросить.

О себе я наболтал уже кучу разной инфы, да и о своей малой малость упомянул. Пашка… А что, Пашка? Технарь-технарём, только-то и того, что мастер от Бога, малейшую поломку в машине, да и не только, просто на слух определяет, как только её шум неправильный услышит. В его подчинении вся техника, что патрулирует поверхность полигона — от квадров и багги до русских и не только джипов, БМД и БМП, включая ту пару БТР-ов, что к ним приписана.

А вот о его, даже скорее их, совместных с Элей увлечениях, можно говорить сутками. Они несколько лет назад увлеклись той, сильно распространенной и в мире и инете забавкой — «постапом». То есть, тем, что будет со всеми нами и самой планетой, если оно там бахнет. Вдруг случится катастрофа — не играет роли какая, космическая, военная, планетарная. Сидят в своих чатах вечерами, на встречи с «единоверцами» по выходным в город мотаются — как мне кажется, им даже детей делать потренироваться некогда.

Ну, а о Степановых — я ничего путного и рассказать не могу, просто потому, что и сам ничего не знаю.

Почему с самого начала, ещё с того, злополучного похода на тихую охоту, командую всеми я? Да ещё с детства, когда мы все в первый раз встретились в очередном гарнизонном садике, я был заводилой всех шалостей, и застрельщиком очередных пакостей, что мы с удовольствием творили окружающим.

Наказывали, естественно, меня одного — воспитатели прекрасно знали инициатора всего того кошмара, но вся наша шестерка дружно шла в угол, таким образом, негласно поддерживая своего атамана. Вот так, с измальства повисла на мне привычка — командовать всеми, и на службе эта привычка была в руку, и тут все, по многолетней привычке, молча и без претензий, приняли мое руководство…

— Ну что, Даш? — прошли мы уже с десяток километров, после очередной проверки связи я решился на финт ушами, — вот и связь уже не очень четкая, Пашка только что подтвердил это.

— Что ты опять придумал? — с подозрением глядя на меня, спросила мала.

— Так как мы ничего особо интересного и полезного нам не нашли, я хочу тебя подсадить на дерево — вон развилка классная, целое кресло, от разных неприятностей немного спрятать. А сам пробегусь на максимум связи между нами — извини, но просто тянет как магнитом, так и кажется, что там дальше что-то неприятно-важное происходит.

Пререкались мы минут пятнадцать, пока я не смог её убедить — хотя, как мне кажется, Даша просто махнула рукой на спор, зная, что я в некоторых ситуациях не отступаю никогда.

— Смотри, милая, может пока будешь тут «загорать», какая зверушка съедобная пробегать будет, так подстрели её, нам всем на пропитание будет. Но только прошу — без фанатизма, патронов к нашим ружьям очень мало, и крупное не бить, потом на горбу не утащим.

Подсадив её в развилину, метрах в двух с половиной от земли, и подождав, пока усядется, я в привычном темпе, как на зарядке — полубег-полушаг, двинул дальше вдоль реки, каждые пять минут делая контроль связи — чисто на всякий случай. Одновременно внимательно рассматривая окружающую реку растительность. Ещё как только попали сюда, я обратил внимание: большая часть деревьев на этой, более низкой берегами реки — лиственная.

Очень похоже что это дубы и ясень, хотя могу и ошибаться — большим специалистом по флоре я никогда не был. А противоположный берег порос высокими хвойными гигантами, навскидку метров по двадцать высотой, если даже и не выше. Через время остановился, выбрав удобное для поднятия наверх дерево, и полез.

Ну что, глядя на верхушки окружающей природы, её зелень и яркость, явно было, что это не наши Алтайские осенние леса, а природа более южных широт, как бы ни ближе к Средиземному морю, где она, похожая на это, есть на Земле. Нужно будет провести серию тщательных походов-экспедиций, меня не покидает надежда найти какие-то остатки механической цивилизации, хоть выброшенный под дерево скат, в конце концов. И вот, часа через полтора такого неспешного бега, из-за плотной группы деревьев впереди, навстречу мне выскочила девчонка. С воплями, криками, вся в соплях и слезах, с виду малолетка, она орала:

— На помощь, помогите, спасите!!! — и кидается сразу хватать меня за руки.

А я не дурак, совсем не дурак — драк в молодости, стенка на стенку хватало на то, чтобы понимать — позволить так сделать, значит полностью лишить себя маневра.

— Где! Что! Кого! — своими громкими и резкими возгласами перебиваю на миг её истерику, вырывая руки из плена.

— Там! Там! Недалеко! На нас напали огромные волки… Там мой отец…

Не дослушав крики, срываю тулку с плеча, и на бегу, с пробуксовкой, поворачиваю за деревьями сразу в сторону. А там! Ну не полный ещё «звиздец», но на подходе к нему — один человек уже лежит, и к нему такой, с ленцой, походкой приближается ЗВЕРЬ.

С виду, конечно, он похож на волка, но вот рост — в холке чуть пониже пояса, громадина. А вторая такая же зверюга, правда, чуть поменьше, с рычанием нападает на паренька, что отбивается от неё винтовкой, как дубинкой. До места свалки всего метров десять, и я на бегу, пока животные не очень успели сообразить, что подошла подмога, вскидываю ружьё, и с одного ствола прямо в шею большему — БАХ! А вторая на выстрел начинает разворачиваться всем корпусом, именно что по-волчьи — и я ей со второго попадаю прямо в широко открытую пасть. Первому зверю попадание дроби, хоть и мелкой, но почти в упор — вырвало такой кусок, что кровь хлынула просто потоком. А второму снесло всю затылочную часть — мгновенная была смерть. С таким не живут. Делая широких шесть-семь шагов, оказываюсь рядом с пареньком:

— Ты это, — немного растянутыми словами говорю пареньку, одним движением выкручивая ствол, — ружжо-то своё опусти. Оно ж и стрельнуть может!

Опустившись на одно колено возле лежащего человека, разглядываю и его самого, и раны на руках и ногах — ох и досталось мужику, не хило досталось. Всё, включая пальцы, на месте — но в ранах, в крови, а на ногах и куски тканей вырваны.

— Как там тебя, — парню, — у вас бинты или ткань для перевязки есть? Ищи — а то он быстро кровью истечёт.

Тут уже подбежала, отреагировавшая на выстрелы девчушка, и, услышав мои слова, кинулась куда-то за вторую, дальнюю группу деревьев. Буквально через пару минут она вернулась и молча протягивает мне сумку с крестом. Ну, всё понятно — шок шоком, речь с перепугу отобрало, а соображалку всё же отнять не смогло. Промываю раны найденной перекисью, благо, что какой-никакой опыт и с гражданки ещё был, да и служба добавили знаний.

Стараюсь, насколько могу, выбирать из ран весь сор, что уже туда успел попасть, но не затягиваю свои нубские попытки, понимая, что на более серьёзную помощь знаний всё равно не хватит, так что нужно как можно скорее доставить его любыми средствами к Эле, она у нас всё сможет сделать. Перебинтовав все найденные на нём ранки и раны, задаю зрителям вопрос чисто на засыпку:

— Как вы сюда попали? И есть ли на чём, или как — его нести или тащить?

На что получаю достаточно неожиданный ответ:

— Как попали? — с ошарашенным лицом отвечает парень, — вскочили в полосу тумана, а проехав его, оказались с позднего прохладного вечера Приамурья тут, в солнечном и довольно жарком дне, неизвестно, при этом, где.

— Зачем папу нести или тащить? Мы же на машине сюда приехали, вон там она, за кустами, — девчушка зачастила, — я даже рулить на ней умею, только руль тяжело крутится. А куда вы его хотите уносить?

Так много сразу вопросов из неё высыпалось, даже непривычно после постоянного армейского аскетизма.

— Твоего отца нужно как можно быстрее доставить к нашему медику — травмы достаточно серьёзные и грязные, без срочной операции не обойтись.

— А откуда тут взялись такие большие волки? У нас в тайге настолько огромных я никогда не видела, — не унимается она.

— Так! Прекращаем задавать вопросы, и давай-ка скорей показывай ваш транспорт. А твой спутник пока сможет выломать клыки у зверей, память классная ему будет — что оружием не отбиваться нужно, а стрелять из него.

На удивление — без малейших возражений оба двинулись впереди меня, ведя к своей машине. А, только увидев её, я на месте от удивления просто обалдел — передо мной была ручная, очень удачная, переделка УАЗ-ика-таблетки в пятиместный трёхдверный головастик, с большим тентованным кузовом, такой себе прикольный грузовичок-пикапчик с приличным прицепом сзади. Весь в дугах безопасности, веткоотбойниках, с массивным кенгурятником, далеко выдающимся вперёд, лебёдкой, защищённой люстрой на крыше — прямо «Монстра», а не машина.

— Это ваша лимузина?

— Да-да! Это папина! Он уже вторую такую сделал со своим братом, вот Олега отцом. Та, старая — осталась в городе, на ней менять двигатель будут, как и на этой. Видите — новенькая, даже краску на бортах ещё поцарапать не успели, продираясь по тому подобию дороги, что ведёт к посту егеря, где мы живём.

— Так, дети! Поговорим и познакомимся уже по пути, сейчас нужно определиться, куда вашего, точнее твоего отца положить, грузимся и вперёд.

Заднее сидение, хоть и коротковато, но позволило с горем пополам устроить Сергей Михалыча, отца Зои, практически лёжа — ну немного изогнувшись и примостив ноги на сумках, которыми было почти полностью заполнено и заднее сидение, и всё место за передним — пассажирским. Решил не таскать раненого на руках, а перегнать машину — так вышло и намного проще и быстрее. Олег к тому времени, как понадобилась его помощь, выполнил мой шуточный совет — выдрал все клыки у обоих волков, и по первому зову бросился помогать. Вот так, быстро справившись, мы тронулись.

По рассказам цокотухи — Зои, отец приехал за ней в город, забрать из колледжа, где она училась и жила все время в общаге, на недельку домой в гости — он договорился с куратором. А Олега родные отправили с глаз долой, минимум до Нового года — он в универе учится, на айтишника-программера, и с его последней написанной прогой какие-то непонятки случились. Он по просьбе друга детства накалякал «взломщика», а тех парней повязали — это он так о своей судьбе-кручинушке, такими словечками рассказывал. Вот, пока его отец через знакомых в полиции замазывает его участь в том происшествии, и предстоит парню скрываться.

— А что это у вас в сумках с мешками, что в салоне стоят? — задал я вопрос, дабы перебить их практически пустые словоизлияния, — а ты, Зоя — на кого учишься?

И вот нафиг я её затронул? До места бойни с волками от дерева, где Даша меня ждала — я километров пятнадцать отмахал пешим. А, так как это не хайвей, и даже не трасса, а просто направление по берегу реки, на котором ещё и разные препятствия объезжать приходится, то она мне изливала свою душеньку весь час, пока мы ехали. Наверное, умолчала только о том, какого фасона и цвета лифон со стрингами на ней сейчас, и когда начнутся её женские дни — всю прочую её подноготную я услышал, да и про отца успела ещё всё-всё рассказать. Вот неуёмная!

— В сумках, пакетах, мешках — продукты, вещи, включая зимние, что для Олега передали из дому, его разная электроника, что уже он сам брал. Отец-то питается просто — ставит силки на зайца, ему самому одного на неделю хватает, они у нас в тайге просто огромными вырастают. На ближних полянах, где место и солнце позволяет, он выращивает пшеницу, просо и немного гречи. Она в наших условиях плохо вызревает, лето ведь наше короткое.

Потом на самодельной небольшой мельничке всё шелушит и мелет. Часть на муку, а остальное крупой остаётся. Неподалёку возле дома у него поле картохи, у ручья морковка со свеклой и капуста живут. А все остальное в двух теплицах — они у нас круглогодичные, с отоплением подземным, и там даже лютой зимой хорошо. А уже для нас он и прикупил круп разных, приправ магазинных, и всего там разного, считай, на всю зиму — я и не знаю весь список, что он везёт.

А учусь я на агронома, на полпути от города к дому отца близкий друг фермерствует, вот он и уговорил папку, оправить меня на него учится, обещает работу на постоянку, и зарплату хорошую. Уже третий курс начала, там так интересно — я-то и так большую часть тех наук, что нам преподают, уже сама прочла и летом дома эти знания применяла, а тут с пояснениями, опытами, что мы в лабах ставим. Тем более преподы все с огромным опытом, и работы, и как с детьми обращаться, ведь все же местные, для себя, своего края нас готовят.

Пока ехали — прыгали на «козлике» по кочкам и буеракам «направления», Михалыч пришел в себя. Почему так зову? Так он по всему видно, что старше нашей гоп-компании, и намного — если учитывать, что у него дочке почти двадцать лет уже.

— Зо-о-оя! Хватит молодому человеку по ушам ездить, ты его совсем заговоришь, что он и с пути рискует сбиться.

— Па-а-апка! Ты очнулся! — с радостным воплем та чуть не перепрыгнула назад, прям через спинку сидения.

— Сиди на месте! Не мешай водителю, сколько раз тебе можно это говорить, непоседа, — остановил он её порыв, — как меня зовут, дети, наверное, уже сказали. А вы не представитесь?

— Игорь Рогов, ныне командир роты охраны, капитан, — ответил я, не оборачиваясь, — а что вас так во мне заинтересовало, что представляться пришлось?

— Непонимание — куда мы попали, и вашу мгновенную готовность применять оружие. Хотя и хорошо, что успели, но немного непонятно — обычных военных так не натаскивают.

— А я и не обычный. Не смотря на то, что я ещё молодой, но уже успел полтора года повоевать в Сирии.

— И кем же вы там были?

— Лётчиком, на «крокодиле» выёживался, — и дальше последовали с трёх сторон расспросы — что это за земноводное, и чего я на нём выделывался. Ну, и конечно же мои ответы и объяснения на всё это…

— А почему же сейчас ротным, и в охране?

Чтобы развеять его недоверие, что проскочило краем в голосе, рассказал — и что, и как, и где. Ну и все последствия, что получил — после. Пока то да сё, и мы уже подъехали к месту, где и сидела моя ненаглядная.

— Подождите пару минут, я сейчас жену приведу, — останавливая машину, сказал я всем, и выпрыгнул наружу.

Пока снимал да пока подбирал пару зайцев, что Даша за время ожидания подстрелила, выслушал всё, что она обо мне думала — ведь дальности связи по мыльнице максимум десять километров, как мы уже практически определили. А я ушёл минимум на пятнадцать, и, если не больше — давно мечтал купить шагомер, все хотелось знать, сколько я за день наматываю, но увы, его нет.

— И что это за технику ты приобрёл? — спросила она уже рядом с Монстрой, когда я открывал боковую заднюю дверь.

— Он её не приобрел, а спас нас троих от шанса стать обедом у огромных волков, а теперь везет к доктору, — на что ей ответил Михалыч.

— Подвинуться сможете? Или в кузов придется ей садиться? — спросил его.

— Дядя Сергей, давайте мы ваши ноги поднимем повыше, вы сдвинетесь, а потом положите голову на колени молодой женщине, — выскочил Олег с предложением.

Ну, думаю, сейчас будет! Дарья категорически не терпит таких поз, позволяя только мне, или племянникам так на её коленки ложится. Но та, увидев красочно перебинтованные ноги и руки:

— Ничего-ничего! Если я помещусь в салоне, то так и поедем. Нам всего десять километров осталось до дома.

Всю дорогу тройка новеньких, даже, как я потом узнал, обычно молчаливый парень, на захлёб рассказывали свои приключения и там, на Земле, и уже тут, куда они попали практически перед тем, как я напоролся на них в окружении волков. Я думал — моя голова от такого обилия информации просто лопнет. Но, увы и ах! Я выжил.

Уже подъезжая к стене, я видел открытые ворота, и встречающих нас Павла с Элизой, ведь только усадив Дашу и тронувшись, я, вызвав дом, обрисовав ситуацию с раненым, вот она и успела приготовиться. Даже носилки смогли найти:

— Так, мальчики — все помогите раненому выбраться, кладите его на носилки и в медпункт, быстро. Да не ногами вперёд, дурни, головой же нести нужно!

Насовала она нам указаний, и побежала первой — открывать по пути двери. Там с нашей помощью, уложила его на кушетку, и приказала раздеть. Мы Михалыча распаковываем от тёплых, изрядно порванных клыками, шмоток, а он комментирует:

— Хорошо, что перед выездом, вечером попарился — чистым перед таким доктором предстану. Да не бойтесь — я не из породы стеснительных, не первый раз, даже не десятый, как меня зверье рвёт. Привык уже немножко.

Выслушав «приговор» Эли, что ничего особо страшного, у него нет, спросившись разрешения на выгрузку машины, мы втроём, с неожиданно поддержавшим нас Олегом, умотали от вида всех этих «прелестей».

— Кто чем займется? — подняв сзади тент, и увидев под самую крышу забитый кузов, задал я чисто риторический вопрос.

— Дядь Игорь — не трогайте там, Сергей Михайлович вчера целый день с отцом и помощниками всё грузили и укладывали. Всё равно там съедобного или срочно-полезного нет, оборудование какое-то, и всё.

— А что нам нужно и можно?

— Всё, что в салоне — нужно убрать. Я только сначала выложу своё, всё хрупкое, чтобы не побить, и буду подавать вам остальное.

— А что там у тебя? — принимая разные сумки, спросил Пашка.

— В самой большой системник и вся его периферия, потом вроде туда же я укладывал всю муть к спутниковому интернету. Вот в это сумке, что вы взяли, ой — только осторожнее с ней, тут два надгрызенных ноута и куча планшетов. В кузове ещё будет тарелка и её весь крепёж с кабелями. Все, моё вынули, теперь вещи, продукты — всякие, в том числе и те, что долго хранить нельзя, и дядь Сергея припасы.

Хоть и немного там всего было, на первый взгляд, а минут пять на выгрузку потратили, а потом втроём стали таскать все в дом.

Глава 4. История Олега. Подвал и находки в нём. Четвёрка нимф. Содержимое кузова и прицепа Монстры. И решение об экспедиции вверх по Лебеди.

Глава четвертая

История Олега. Подвал и находки в нем. Четвёрка нимф. Содержимое кузова и прицепа Монстры. И решение об экспедиции вверх по Лебеди.

– Олег, а зачем ты столько компов привёз? – задал я шкурный вопрос, – если смогу, один вымучу, на телефоне много фильмов, решим вопрос с энергией и можно будет вечерами приятно проводить время.

– Комп там один, и тот у меня выполнял роль домашнего сервера. Работал я чаще на том, что оставил дома, его нельзя забирать, он как улика идёт. Да я все равно винч сменил, и почистил от провокационных данных. Может батя и сможет меня теперь отмазать – ведь все улики я увёз. А с собой для работы взял шикарные ноуты, на полгода-год мне и их хватит. А на планшетах, так один под завязку загружен книгами – я очень читать люблю, в свободное время, а на втором фильмотека, вечерами, для смены занятий, смотреть. Ко всему прочему, и карт памяти, с разной полезной информацией, с полсотни привёз.

– А с чем ты собирался на компе работать в лесу?

– У меня очень много прог в заготовках с собой, к тому же я рассчитывал установить антенну и настроить пиратский спутниковый интернет. А что? Заказы на разные программы, часть из которых уже даже оплачены, у меня есть. Зарегил бы левый доступ, и работал все вечера, но, видно, не вышло так как хотелось.

– А что это вы все трое так спокойно восприняли, что оказались совсем не там, где хотелось? Куда намеревались ехать?

– Сергей Михайлович ещё вас достанет своими вопросами, что, да как, да где и куда. Зойка-цокотуха совсем не дура, как это могло вам показаться – она частый мой гость, и все три года читала то же, что и я сам. Ну а я, как вы, надеюсь, понимаете – фанат современной фантастики, в которой подобные ситуации сотни, скорее тысячи раз были обыграны. Так что мы привычные, хоть только и по-написанному. Жалко, но ничего подобного у меня с собой нет – последнее время подсел на фэнтезятину, и её много свежей сюда взял.

Вот и нихрена себе, заявочки! Мы-то себе все головы сломали, а оно во как! Даже пишут о таком, и много. Ну и что, что фантастику – а нас чёрт реально в неё засунул, блин. По самые уши всунул!

– Да и для меня, честно говоря, этот вариант самый наилучший.

– С чего это ты так считаешь?

– В то, что отец сможет уладить мои проблемы, как мне не жаль, но не верю.

– А что там с тобой случилось? Зойка просто краем упомянула о них, а ты сам морозишься, не рассказываешь ничего.

– Да там и нет такого смертельного, в принципе. Парни – взрослые, они обо мне узнали из слов одногруппника, тот своему старшему брату похвастался, что я нормальный спец. Всей сути просто не знаю, но они, вроде как, в Китае вымутили, устаревший для тех, комплекс по сборке планшетов. Но, так как они продавцов обули на бабки, те не передали часть пакета программ, без которых вся муть стояла кучей железа.

– И тебя попросили написать программу-взломщик, чтобы скачать тот пакет?

– Ага! Они посулили хороший откат – обещав пол процента от прибыли.

– Всего?

– Это «не всего» – а ого-го? Если бы всё вышло, то в месяц я имел от десятки баков, минимум. А ведь на подходе был ещё один такой же комплекс.

– Кинули! Стопроцентно!

– Я того же побоялся, так они составили контракт, со всеми обязательными пунктами, и подписали у юриста. И ещё – договор наследственный, что со мной случилось, получали бы родители, или братья-сестры. Я предостерёгся.

– И, что же случилось?

– Жадность их погубила. Как я узнал, они не только свой комплект программ жиманули, а ещё два или три, а на тех были сигналки, что подняли вой в системе охраны. Вот и побежала цепочка дальше.

– Много тебе светило?

– От пяти и до максимума. По Китайским законам, и отбывать у них. Приятного – вообще не предполагалось.

– И что отец хотел?

– У него в СК подруга работает, которая хотела провести хакером погибшего бомжа.

– И как же она это думала провернуть?

– Тот, до своего увольнения, работал в отделе защиты интеллектуальной собственности. Потом зажрался, начал брать взятки, и очень-очень большие, и его вышвырнули, обязав нанесённый ущерб вернуть, хорошо что не посадили, а то и родители потом выплачивали за него. Вот и запил, да и скатился на дно. Если бы вышло – мне ничего не смогли предъявить, с заказчиками я не контачил напрямую, а того юриста, что вел со мной дела, припугнули, то был шанс уладить дело. Ну да ладно, теперь мне на ту жизнь, малость плевать. Вы же нас пока не выгоните? А потом дядь Серёж придумает, как жить.

– И не только не выгоним, а ещё и не отпустим – нас тут всего шестеро, а выживать ведь как-то нужно. Когда вечером будем подводить итоги дня, то тогда и покажем, что мы тут нашли, и с чего начали свою эпопею.

Олег ушёл в дом, узнать, что с пострадавшим, и искать место, как он сказал, где будет разворачивать компьютерный центр. Я ему сразу посоветовал комнаты в башне – чтобы присмотрелся к ним. А мы, с Пашкой отправились на берег реки, дальше вниз по течению, там я вчера, ниже стоянки катеров, видел топляк на берегу, и на нем разделали Дашкину добычу.

Потом порубали отнюдь не тощие тушки на порционные куски, и пока один обмывал их, второй притопил шкурки, и на дне придавил небольшими камнями, за пару-тройку дней рыба полностью все жировые остатки сама вычистит. Ведь они могут пригодиться – никто не знает, какие тут зимы, хотя можно и мемуары Боева внимательно перечитать, там должно быть многое упоминаться.

И пошли на кухню – готовить, ведь у нас прибавка, а кормить нужно всех, и не одними грибами, что остались с той «охоты». А там уже наши дамы хозяйничали, все трое – а раз они тут, то с Михалычем, по любому, всё нормально.

– Сейчас готовим ваше мясо, и убираем в подвал, — командует Эля, — а сегодня на столе будут вкусности, что Олежке передали из дому. Там всё равно основное скоропортящееся, тем более что холодильника у нас пока и в мечтах нет.

– Не понял? Что за подвал?

– Гарик, извини – замотался и не доложил о находке, — стал оправдываться друган, — пойдём, я сразу тебе и покажу и расскажу всё. Девочки – вы без нас, надеюсь, обойдетесь?

– Печь уже разожгли, дрова пока рядом есть – так что уматывайте, — нежно и ласково Элька нас нагнала, — стол будет накрыт через пятнадцать минут, так что будьте добры, не задерживаться. Тем более что Влад вот только выходил на связь – они уже на подходе, вот все вместе и пообедаем, и поужинаем, уже сразу. Если не заметили – за окнами уже вечер, и солнце за деревьями прячется.

– И мы вам представимся и о себе расскажем, — вставила свои пять копеек Зоя.

– Ну, рассказывай, что ты тут нашел, — только выйдя из кухни, тереблю Паху.

– Подожди, сначала нужно смотреть, — и ведёт меня во двор, — а потом рассказывать.

С торца дома… Мы так и продолжаем называть это наследство прошлой группы, ведь пока другого наименования никто и не предлагал. Но уже с подсказкой, я увидел дверь, практически сливающуюся по цвету со стеной.

– Вот это и есть вход в подвальное помещение.

– А с чего ты взялся его искать?

– Вспомнилось высказывание Боева, что промышленное развитие своего общества они смогли обеспечить за счёт снятых с «Оки» станков. Но ведь других зданий на территории мы не видели? И ты не говорил, в трюме парохода есть что другое, кроме его машин и котлов. Да вот так и стал искать, куда же заходит электрокабель, ведь распределительного щитка на этажах мы не видели. Ну и! Вот оно…

– Ходил-ходил, высматривал-рассматривал, пока не нашёл? – задал я провокационный вопрос.

– Ага! Только за третьим разом обратил внимание на этот угол. Давай, открывай, хвастаться буду – а то скоро нас позовут, с цензурными, или не очень, подгонялками.

Я думал, что там большой зал, или несколько – ан нет. Вся площадь нулевого яруса, расположенного на семьдесят процентов под землей, поделена на среднего и малого размера комнаты, с каменными же перегородками – они, наверняка, просто выполняют роль опор для пола первого этажа, не иначе.

В первых двух слева комнатах были установлены токарные и фрезерные станки – три первых, маленький, и два среднего размера, и два фрезера – но какие они и для чего, не знаю, не спец.

– Давай рассказывай: что это? – Пашка, как зампотех, имея рем-мастерскую под собой, разбирается хорошо во всем этом механическом железе.

– Я кратко опишу, всё равно это только для галочки – мы и работать, ну кроме меня, не умеем на них, и не из чего что делать. Все склады пусты, материалов нет и в помине. Так вот – маленький станок, бельгиец конца тридцатых годов выпуска, а большие – немцы. Ещё с начала века родом, я о них читал, но в живую вижу впервые.

Фрезерные – один француз, а второй американец, так же, рождения начала-средины того века, довоенные. За ними есть заточной станок, попросту – электро-точило. В следующей комнате по одну стену длинный рабочий верстак, и сверлильный станок с другой стороны стоит, большой, напольный. И в ещё одной – вроде как кузня, но там я вообще не спец.

Все остальные помещения полностью пусты, ну, кроме правого – там стоят лопаты, пара ломов, пилы «дружба -два», штук восемь. Немного разных вёдер и сельский огородный инструмент. Самое главное – тут намного прохладней, чем вверху или на улице, так что вполне можно использовать как подвал, относительно холодный, временно хранить продукты.

– Что ты думаешь об этой находке?

– Полезное, всё, в принципе, необходимое, но не сейчас и нам не в этом виде группы – разве что Зоя с Олегом возьмутся сами заниматься землёй, и всем огородом. Остальное будет стоять до тех пор, пока не понадобится. Или так как это пополнение, не придут спецы. Это и всё, что я могу тебе нормального рекомендовать.

– По оружию определился? Что там есть, но только точнее?

– Влад с утра помог – там точно, это две Мосинки образца сорок четвёртого года, и я пересчитал запас, всего сотня патронов на две штуки. На бой, даже краткий – считай, что и ничего нет. А если использовать для охоты, на какое-то время нам всем этого хватит.

А Влад с Натой привели уже вечером девичье-женское пополнение. Которое уже во время обратного пути выскочило прямо на них из быстро сгинувшего тумана, мчась что есть духу непонятно откуда и не понятно куда на современных дорожных велосипедах. Мигом отпрыгнув с тропинки, они на два голоса заорали:

– Сто-оп… Куда вы…??? Там нет никого… Разобьётесь на бездорожье…

Но глядя им вслед, те поняли, что предупреждение девочки просто не слышали. Хотя надежда на благополучное завершение гонки присутствовала, но судьба для беглянок в эти минуты повернулась к ним попой. Почти сразу же стало заметно, что все-таки первая не удержится на импровизированной трассе. Вот её транспорт стал клонится в сторону – и та мигом, вместе с ним улетела в кусты. За ней, почти сразу последовала замыкающая, а всего через секунды и те, что крутили педали посредине.

Быстро подбежав к месту невольной аварии, супруги принялись оказывать пострадавшим всю возможную помощь. Владислав по очереди вытаскивал из кустов и травы и железных коней, и их наездниц, а Наташа помогала им привести себя в порядок, отряхнутся, и, по мере сил, поправить свою очень уж скромную одежду. А она, и правда, была сверх открытая и вызывающе, для мужского пола, провокационная.

Короткие, полупрозрачные, телесного цвета велосипедки, и топы из эластика, предназначенные только держать грудь на месте, не позволяя той при резких движениях прыгать. А из нижнего белья у всех четверых опытный, женский взгляд Наты смог заметить только стринги, того же телесного цвета. В этом прикиде они и прибыли в Крепость, из-за чего Олег с трудом не заработал косоглазие и распараллеливание взгляда на четыре стороны…

– Позвольте представиться, — как только их привели в наше жилье, и кратко объяснили сложившиеся местные реалии, та из них, что совсем чуть старше, на вид, остальных, манерно стала представлять всех, — это мои дочери, — на что все присутствующие широко открыли глаза, кто реально, как Олег, а кто мысленно – как все остальные.

– Даша. Ей восемнадцать лет. Маша – девятнадцати. Наташа – самая старшая, двадцатилетняя. Все они – студентки. А, так как мы из Барнаула – то и учатся все на месте. Младшая – в Алтайском государственном универе на химика-органика. Машка - станет квалифицированным ветеринаром. А Наталья – в медицинском, будет хирургом. Кроме этого – младшая с упоением посещает автошколу АГАУ, а старшие – лётную школу. Учатся пилотировать легкомоторники. Ну и я, их мама Оля. Мне тридцать восемь лет, восемнадцать из которых отработала фельдшером на скорой. Что ещё? Там – мы жили сами, уже десять лет. Наш папка нашел юную свиристелку, и, бросив семью, ушёл к ней. И, как только переписал на ту весь свой бизнес и имущество, через год очень подозрительно погиб в аварии.

– Побросала вас жизнь. Сильно! А от кого вы так быстро удирали?

– Там, дома, в парке, где мы регулярно катались ранним утром, уже несколько дней подстерегали молодые парни, что круто выделывались на скоростных электровелосипедах. А в этот раз они стали нас зажимать попарно между собой, пытаясь остановить или сорвать одежду. Удалось вырваться, и, петляя по узким тропкам, сбежать… Влетев в небольшое, но плотное облачно, мы случайно оказались вот тут…

Где им обосноваться – мы решили сразу. В комнате для проживания женщин ещё было шесть свободных мест. А вот с одеждой дело было хуже – у старших вообще не было сменки. Просто они не брали ту, выезжая всего на один день. А всё то, что было у Зои – им было мало. И что делать – никто не знал…

Ретроспектива.

– А что у вас в кузове? – вечером, на посиделках при свете единственного нормального фонаря, задал вопрос Сергею, как он убедительно попросил его звать.

– В нём - часть, правда меньшая, мини-консервного завода.

– А зачем вы его к себе везли? – с удивлением первая спросила Эля.

– В тайге, которая относится к моему району, есть несколько участков, где за сезон можно собрать до 5-8 тонн переработанного гриба. В самом дальнем углу, у приречного болотца – морошка, ежевика, черника. А их там, ягод – не меряно! Тонны, сколько, даже и не скажу. Никто пока что в промышленном количестве ими не занимался.

– Пап, а собирать-то всё это кто будет? Лисы с зайцами, да волки с медведями? – сыронизировала Зойка.

– Нет, милая, не они. Ты, к сожалению, ошиблась.

– А кто же?

– Помнишь, мы несколько раз за лето все последние годы наведывались в расположенный у Голубого озера, заброшенный ещё с перестроечных времен, пионерлагерь? Так Виктора друзья… Виктор, это отец Олега, потом нас в этом просветили. Решили найти применение шаловливым ручкам обитателей детдомов, из нашего города, и двух соседних. Отремонтировать там здания, и вывезти всех детей на целое лето. А в качестве воспитателей пригласить ветеранов из общества афганцев, у тех ведь сильно не забалуешь.

– Там никто работать не станет, — убеждённо, в один голос сказали и Зоя и Олег, — или верхушка, что держит в руках всю остальную часть детворы, поднимет бучу, и все разбегутся. По крайней мере, наши – это точно. А для чего все это? Денег руководству города в карман мало капает? Так?

– Это мероприятие и не планировалось для личного заработка. Детдомовские авторитеты уже подошли к рубежу выбора – или пойти по наклонной, то есть, воровать, грабить, организовывать новую волну ОПГ, или мы сможем их, не сломать, совсем нет, просто показать реальные и честные способы заработка. Нужно, чтобы они не только своими глазами увидели всю цепочку честного труда, но и, по возможности, прошли её сами, прощупав всё своими руками.

И не переживай, там всё было договорено и решено. Именно эта верхушка и должна была стать операторами завода. И работали бы все они за оплату – а как вы все знаете, это очень сильно стимулирует трудолюбие, да и ещё под таким присмотром. Но не вышло – мы попали сюда, и увезли некоторую, очень важную, часть комплекта. И нам ничего полезного из привезенного не пойдёт, и дома остались ни с чем.

– Что, так-таки там ничего полезного и нет?

– Да я, честно говоря, и не знаю – что же именно мне погрузили. Вот выздоровею, и посмотрим все вместе. Вы только разгрузите машину, пусть её рессоры отдохнут от груза.

– А, в прицепе, хоть полезное есть?

– Ну, относительно. Просто не знаю, сможем ли мы его тут применить.

– Интересное?

– Как сказать... Погружная турбина с электрогенератором на двадцать пять киловатт, километр медного кабеля в резине одним куском. Полный комплект ТЭН – и воздушных, и водяных, сбрасывать лишнюю, не потреблённую мощность. Все нужные для автоматического управления комплексом блоки, тем более в тройном комплекте – для резерва. Тяжёлый дизельный мотоблок со всем навесным и прицепом для него. Немного топлива – и бензина и солярки. Всего по сотне литров. Насколько я помню – это и все. Пригодится такое приданное?

– Ещё как! Электроэнергия нам нужна. Пока ещё не как воздух, но, почти. А техника… Тут есть поля, давным -давно обрабатывавшиеся. Вот там она очень даже полезной будет…

Когда через неделю дошли руки до консервного завода, и вскрыли ящики, то поняли – полезного нам в этих условиях нет совершенно. В содержимом, как поняли из сопроводиловки, было три линии. Большая — просто мойки и первичной сортировки. Вторая – чуть меньше, чисто укупорки. И третья – наклейки этикеток. А ни чистовой сортировки, ни фасовки, ни стерилизации – остро необходимых для создания всего процесса, судя по найденным там полным сборочным инструкциям, не было. Хорошо только, что из попавших нам сюда восьми небольших контейнеров, в одном были стеклянные банки, на пол литра, и, как сказал Сергей:

– Это видно в поставке так шло, для пробной прогонки комплекса, и его мне только ради заполнения кузова всунули.

Но вот они и пришли некомплектом – ни единой крышки к ним не было, да и вручную крутить тоже нечем. А, самое главное, мы не знаем пока, на какой срок мы сюда попали, сколько нас тут будет человек, в итоге, и нужно ли оно вообще будет нам, это накопление продуктов впрок, на будущее?

Путешествие вверх по реке...

Спустя некоторое время, наконец было принято решение обследовать берега вверх по течению нашей реки, названной в память о родном Алтае Лебедью. На которой и было найдено шикарное, для этой дебильной Платформы N5 жильё, приютившее нас с того, самого первого прошедшего в этом мире дня. Где в данное время и обосновалась наша, чуть разросшаяся в очень даже разной форме разношёрстная команда неудачников. Или наоборот? Удачников? И нам всем даже очень повезло? И тут сейчас лучше – чем там? А может мы просто идеализируем это место? Никто и ничего не знал – и даже в то время не предполагал всей той пропасти, куда мы так неожиданно для себя свалились.

Буквально всего пару дней назад девочки, в это ранее утро на всем нам полюбившемся удобном речном пляжике, прям рядом со стоявшими на многолетнем приколе кораблями, принимали водные процедуры. И внезапно увидели выходящую из-за последней излучины перед нашей финальной прямой, большую лодку. На раздавшийся их общий отчаянный визг первым отреагировал часовой на привратной башне, и вслед за его сигналом, к берегу примчались уже все мы – мужчины сообщества, как было написано в той, найденной давно «пояснялке». Ну а нам привычнее именовать себя как в том детстве, по-простому – отрядом. Отрядом быстрого реагирования – или ОБР.

А только оказавшись на берегу, первым, что все сделали – это вылупились на почти что голых погодков. Которые, не обращая ни какого внимания на всеобщие увещевания и приказы, так и возюкались в воде, как потом сказали — от испуга у них просто не получалось встать на ноги. Но даже эта шикарная панорама не помешала всем въехать в смысл их визга, и со всех ног бросится вылавливать трофей…

Глава 5. Катер и первый дальний поход. Уголовники и их заложники.

Глава пятая

Катер и первый дальний поход. Уголовники и их заложники.

Ценность его была двоякая – раз есть судно, значит там где-то, за … не за облаками и морями, а за витыми, как хвост у поросёнка, излучинами и поворотами с коленцами Лебеди есть люди. Живые люди. Это первое. А второе – нам ведь до сих пор не на чём, ну совершенно, пройтись именно водой вниз до слияния нашей сто метровой по ширине крохи с местным монстром. Реки, текущей с запада на восток, от чуть виднеющихся на далёком горизонте снежных вершин. Катуни – огромного естественного потока воды примерно километровой, если и не больше, ширины.

Проверить её берега, и само устье, может там нас ждёт важность неземная, в виде… Ну, например, автомашин? Или нескольких бочек топлива, чтобы запустить на ход один из малых корабликов, стоящих у пирса, и уже на нём прошвырнуться по местным весям и окрестностям. А вдруг там нас ждут… С нетерпением ждут-поджидают люди? Очередные жертвы этого долбанного эксперимента?

Но вдоль Лебеди – как мы проименовали меньшую товарку той большой, полюбившейся всем спокойной Катуни, мы уже вполне успешно и пешком прошвырнулись, да и на велосипедах даже дважды. Определив чисто эмпирически – что от Крепости и до её устья больше ста километров. Ну и вверх по течению – тоже, но недалеко, всего на один дневной рейд и к ночи уже вернулись под защиту ставших привычными каменных стен.

Рисковать, и ночевать в поле ни у кого не было ну вот ни малейшего желания – помня о тех монструозных волках, что мы встретили, отбивая Олега. А на той небольшой лодчёнке, что мы сняли с палубы парохода, на веслах далеко не уйдёшь – хоть топливо в наших машинах и есть, но вот пока двигателя подвесного в упор не наблюдается.

Эти мысли промелькнули в мозгу буквально за один миг, требовавшийся только для того, чтобы вскочив в лодку, ухватится за вёсла, пока севший вслед за мной Влад отдал швартовы. То есть, банально утащил с собой веревку, снятую с колышка на причале, дёрнув ту за свободный конец. Он, как оказалось, в своем сопливом детстве все свободное время проводил с прадедом, помнившим те далекие времена, когда многие суда, особенно на озёрах, да в прибрежных морских водах, ходили сплошь и рядом, в основном, только под парусом. Вот тот уникум давно прошедшей эпохи и его обучил разным там приёмчикам да примочкам, заметно облегчавшим жизнь – как вот сейчас.

А вблизи лодка оказалась совсем и не ею, а неплохим и ухоженным моторным катером гейропского производства, со всеми представляемыми мною атрибутами небольшого круизного судёнышка. Правда, как оказалось чуть позже, после разъяснений Пашки, только речным и озёрным – но и то хлеб, если его вдосталь, да тем более и в голодовку.

– Ну? Что ты нам скажешь?

– Не нукай – не запряг пока, — дружески огрызается тот, — тип и модель мне не знакома, но, судя по судовой табличке, прикреплённой на стенке рубки у штурвала, ему двенадцать лет – выпущенный на верфи в польском Гданьске в шестом году от нулевых. Два подвесника Ямаховских – они хоть и велики для озера, но видно, что её хозяин планировал изредка и в море выскакивать. Но вот топлива тут нет, от слова вообще – и датчик ничего не показывает, и в баках, если покачать катер, сушь и благодать.

Что ещё? Каюта – так она на четверых рассчитана, это если там ночевать, а сидя можно возить от восьми и до двенадцати, при особом желании и до полутора десятков войдет. Ещё в рубке свободно может жить двое – на диванчиках места хватает. В его носовой части есть место для установки мачты, вот у борта на палубе она в разобранном виде сложена и закреплена. Замечаете? Ну и плюшка непонятного типа – в замаскированной нише рубки установлен оружейный сейф. Он хоть и был закрыт на пару замочков, но для нормального спеца это тьфу, а не препятствие.

Там сейчас стоит два обычных Тигра и Вепрь с оптикой, а ещё – считай, штука патронов в ящиках хранится. Правда, места в нём на шесть единиц как длинноствола, так и короткоствола. Судя по найденным патронам и средствам ухода, у владельцев сейчас при себе обычные Глоки, но в наличии их нет. И да – верхней одежды и нижнего белья там шесть комплектов в рундуках и шкафах – четыре мужских и два молодёжных женских. Обе их владелицы глаза-а-астые, размера так четвёртого минимум, но, притом, очень фигуристые. И это наводит на определённые размышления.

Ну и самое неприятное – хозяин его, катера, или же пассажир, не скажу ни точно, ни примерно, был или даже были, ранен. Вот у штурвала на палубе множественные капли крови, практически засохшие – значит, с того момента прошло минимум до суток времени. Но, скорее всего – и больше. Сильно уж они сухие стали.

– А какой для его моторов нужен бензин?

– Да, в принципе, такой же, как и для наших автомашин. Девяносто пятый. А что? Или ты подумал о том же, что и я?

– Не знаю, что ты думаешь, а я хочу прошвырнуться вверх, и посмотреть на его владельца, и узнать – кто же его ранил. Ну и – как можно догадаться, сделать попытку забрать их к себе. Тут и гарнизон увеличится, и веселее нам всем будет, а если повезёт, и мы наберём в отряд две дюжины человек – есть надежда разгадать заданный нам кроссворд в том непонятном послании.

– Ты об вот этих словах:

Генеральная задача:

Организация минимальной социальной группы, состоящей из двадцати четырех человек.

При выполнении этого условия будет возможен минимальный режим инфокоммутации, и активируется донор-терминал.

Характер работы донор-терминала: постоянная или временная для общих или специальных поставок.

При выполнении дальнейшего задания и создания полноценной социальной группы с минимальным составом в двести сорок человек донор-терминал разворачивается в полный канал поставки.

– Ты прав, именно о них. Не даются мне эти слова – не могу понять, что же они значат. Но, если учитывать, где мы, и что нам нужно будет в скором времени срочно искать, что, банально поесть – то строки там:

Активируется донор-терминал.

Характер работы донор-терминала: постоянная или временная для общих или специальных поставок.

Говорят, что есть виртуальная возможность заиметь вариант поставки всего, ну или многого, так нам необходимого для нормальной, и спокойной, относительно, жизни.

– А что, вернуться назад домой ты уже и не надеешься?

– Да вдруг именно выполнение этих распоряжений и даст нам такую возможность. Кто же это знает? Ну а, не проверив все предложенные варианты, даже и не поймём, где ошиблись. Согласен?

– Ну-у-у? Если посмотреть на ситуацию с такой точки зрения – ты полностью прав.

Вот после этих размышлений мы на нём и двинули в первую нашу поисково-спасательную экспедицию. Правда, до этого светлого мига мы все чуть не передрались друг с другом, и натыкали по самые не балуй разных слов, и не всегда культурных и вежливых. Не ссорились, а просто не могли выработать удовлетворяющую всех стратегию как рейда, так и последующей жизни.

В рейд ушёл, я – как командир, и, как можно и без пояснений понять – наш универсальный солдат Пашка. Приказным порядком оставив Степановых на защите нашей общей собственности. И в довесок тот, о ком вообще никто и не подумал – с нами ещё увязалась Ольга, мать шустрых погодков. К тому же она была вторым среди нас настоящим медиком, тем более работавшая ещё там, дома, фельдшером на скорой.

И, потому, как зная уже из своего личного опыта, они, спецы этого срочного вызова, имели практически феноменальные и умения и знания в экстренных случаях. В любых! Зачем же она нам нужна? Так ведь кровь мы обнаружили? Да. Обнаружили. Значит, что? Только стоит логически подумать – раненый или травмированный там должен быть обязательно. А Элька с такими проблемами в гарнизонке явно не сталкивалась.

Вот к ней-то и было больше всего претензий от наших жён, правда в голос и прямо в лицо не высказанных, но только именно ей. Но пропиленных нашей дружной тройке мозгов в уединении спален хватило по самое не балуй. С чего это такие, вроде бы как совершенно необоснованные ревности и подозрения? Да вот в том они и были правы, что при виде любой девочки из этой раскованной семейки все мужские взгляды только на них и скрещивались, мысленно раздевая тех уже просто одними глазами.

Вся эта велосипедная четвёрка была очень аппетитна даже на один вид, не говоря уже о более смелых мыслях. И ведь мы совсем не молодые пацаны с их повышенной гиперсексуальностью – все уже женатые, любящие своих супружниц, но увы, ничего с собой сделать не могли. При этом ещё нужно учесть и то, что Ольга явно не выглядела матерью троих уже взрослых дочерей, а была, как максимум, их чуть старшей по возрасту сестрой.

Слив со всех канистр запасы топлива в катер, уже с рассветом двинулись вверх против течения – и исполняя мой совет, высказанный в приказном тоне, и Паша и Оля усевшись на пенки с биноклями в руках по обе стороны от крохотной рубки, тщательно и старательно осматривали и гладь реки, и проплывающие мимо нас берега.

Зачем?

Ну, во-первых, искать того, или тех, кто был в прежнем экипаже этого катера, и оказался ранен. Но, основное – совсем не это. Хотя за те дни, что мы уже провели на берегу Лебеди, вроде и не проносило течением упавших там, вдали от нас, в её воды деревьев. Но это мы их или банально пропустили, или они вообще находились полностью под поверхностью, будучи практически полными топляками, но, тем не менее, являясь смертельной угрозой для всего надводного транспорта. И напороться на такой «подарочек» на ходу желания нет даже малейшего.

Ну и, вдруг и что полезное заметят? Потерянное там. Забытое. Заброшенное. Деревеньку старую, или вообще, новых людей сквозь листья и иголки на берегу рассмотрят. Вот так, не насилуя движки, и не рискуя понапрасну, мы уверенно, но, притом, с некой доли опаской и шли вперёд.

– Игорь, мы уже второй час в пути, и всё без толку, — через некоторое время непоседливому Паше явно надоело сидеть сиднем на одном месте, — может прибавишь газку? Остохренело тянуться на полуспущенных.

– Шустрый ты. Как и всегда. А сам-то рискнешь по незнакомому руслу идти на скорости? Нет? Так и я не сильно страдаю желанием угробить и нас, и транспорт. Тем более! На такой скорости звука моторов почти не слышно, а, значит, что? Значит то – что мы сами больше сможем из окружающего по звукам выискать. Да и спешить-то нам куда? С момента попадания крови на палубу и до того, как мы катер поймали – прошли примерно сутки. И мы сами судили-рядили о рейде ещё сутки. И, значит, вывод какой? Если чел ранен легко – тогда он нашей помощи наверняка живым дождётся. А если тяжело – так, скорее всего, он уже хладный труп. И так, и сяк – но один фиг мордой больно об косяк. Согласен?

– Да прав ты, прав. Нудно просто молча зад на сидении давить.

– А ты не дави её, а внимательно прислушивайся к лесу – сам знаешь, он о-о-очень многое слышащему его сказать может.

В тишине, что даже тихий стрекот подвесников почти не нарушал, прошёл и второй час. Вслед за ним начался, и с таким же результатом пролетел и третий – а ведь, судя по данным на приборной доске, мы уже прошли больше восьми десятков километров. Как вдруг вдалеке от реки прозвучал резкий хлопок винтовочного выстрела. Мы даже как дышать — от неожиданности забыли, вслушиваясь в звенящую тишину. И через несколько минут к нам донёсся второй, и вслед за ним прокатилось его тихое раскатистое эхо.

– Пашка – с какой стороны, определил?

– С правого берега, и, по звуку, первая — это обычная СВД-ха, к ней минимум километр, а то и полтора.

– Оля, я немного поднимусь вверх, а потом мы тихо высадимся на берег, а ты становись к штурвалу и загоняй катер с противоположной стороны под кусты. Веди себя тихо-тихо, как мышка под веником, и слушай эфир – наши рации сейчас на одной частоте. И не пугайся, ничего страшного с тобой не произойдёт.

– Да я и не собираюсь бояться, дай Бог три года дома отвоевала медсестрой, пока не получила приказ на эвакуацию. Вы только осторожнее там, ребята, и мне оружие не забудьте оставить. С Богом, парни! – неожиданно приоткрыла она кусочек тайны своей биографии, и без капли сомнений отодвинула меня у приборов, резко свернула к берегу, — не мнитесь, кажется там — в вашей помощи сейчас очень нуждаются.

Мы переглянулись, с явно чувствующимся восторгом от её слов, и быстро разобрали стволы. Мне достался Тигрёнок, а Павлу его любимый – снайперка в виде кастрированного РПК под названием Вепрь, и хорошо, что тут он был с оптикой. Ольге достался последний Тигр, к нему запасная обойма, и весь ящик патронов.

Выпрыгнув на песчаную полосу, сразу стали карабкаться вверх, сквозь покрывшие склон кусты – а там, чуть высунув свои носы, увидели поразившую нас картину. Вдалеке, и правда, не меньше чем в пятистах метрах от реки, за разделяющим нас зеленеющим лугом – стояли почерневшие сельские домики. Почему я так решил? А вдруг это деревня? Или выселок? Но нет – тут было именно село, хоть и небольшое, всего на пару-тройку десятков рубленых пятистенков, с потемневшими от времени стенами.

В чём же разница?

Нам, все детство и юность проскитавшихся с родителями по очень разным гарнизонам, это было понятно с первого взгляда. Только в селе всегда стояла церковь, ну и иногда она могла быть в посёлке – а всё остальное, и деревня, и хутор, и выселки, такой важной для любого русского постройки не имели. Никогда. И вот именно в тот миг, как наши головы чуть раздвинули ветки кустов на гребне – вдруг с колокольни прозвучал очередной выстрел, а в ответ с церковного подворья ему вслед послышался крик боли, и девятиэтажные маты. Значит, что? А только одно – хорошие сидят на высоте и отстреливаются, а плохие пока безуспешно, но настойчиво пытаются их захватить. Не убить – а именно захватить, ну или взять в плен, кому как проще понять совершаемое действо.

– Из чего стреляли? Понял?

– Да хрен его знает. Я ведь в этих огражданенных кастратах не попен квакен. Вроде как СВД работала, но и при всём том, звук чуть отличался.

– Сколько их там? – через некоторое время спрашиваю вновь странно затихшего и буквально влипнувшего в оптику Паху.

– Ничего не видно – прячутся отменно. Что те, что другие.

– И, какие наши действия?

– Вариант только один – на пузо, и осторожненько сквозь траву ползём к домам. А уже там – ситуация все варианты вырисует. Хреново только одно – церквушка, как ты и сам видишь, стоит на противоположной стороне, почти у самого леса. Так что нарваться на противника там элементарно.

Но, только мы намылились скользнуть сквозь заросли, как раздался хлёсткий выстрел, а вслед за ним и второй – но уже погромче и гулкий.

– Ну, с этими уже проще. Вначале били из Мосинки старого типа, ещё дореволюционной – она чуть по-другому звучит, чем её детки. А второй – это классика. Берданка грохнула – её уж ни с чем не спутаешь.

– Откуда ты в этих древностях разбираешься?

– Хм! Разные повстанцы в Африке с чем там только не бегают, там у них ещё есть в ходу дульнозарядные фузеи семнадцатого-восемнадцатого веков. Всякое барахло встречалось.

– Ну нихрена себе!

– Вот тебе – и дикари. Ладно, двинули. Только без причины не стреляй – фиг его знает, сколько тех «любителей раритетного огнестрела» среди кустов да сараюшек тихарится.

– А когда ты там успел побывать?

– Да пришлось… Выполняя совет свыше, год там провести…

Несчастные полкилометра, которые пешком и неспеша — за пять минут пройдёшь, ползком лично я больше получаса на животе перепахивал. Слава Богу, что там хоть не вскопано было – иначе как крот в землю зарылся, и одна жопа сверху торчала. Паша же меня обогнал играючи – и пока я допиликал к крайнему домишке, тот уже успел и оглядеться, и осмотреться, и варнаков старательно пересчитать.

– Ну что, Гарик, дела пахнут керосином.

Так хреново?

– Не, блин – «хорошо», с…ука.

– А если конкретнее?

– Конкретики тебе, блин, захотелось. Ну, получай! В церквушке закрылись те шестеро из катера – две молодые бабы и четыре парня. Там один из них раненый – его неплохо зацепило ещё при штурме судна. Как их поймали, на полуспущенных – я не знаю, об этом никто не говорил. Но взяли там только его и девчат. А вторая тройка немного позже пришла на выручку своим – взяв языка, узнали где тех держат, и уже в сумерках штурманули оплот мракобесия.

– Так а кто же их тут удерживает?

– Беглые.

– Не понял?

– Что – «не понял»? Урки беглые. Они ломанулись с лесосплава, под плотами двое суток провели с самодельными дыхательными трубками, а потом, выйдя ночью наверх, оглушив, раздели и связали перегонщиков на двух плотах, а потом ушли в тайгу. Под самое утро, только серело, случайно вышли на выселок, взяли там заложниками восьмерых совсем молоденьких девок, пару чуть повзрослее, троих парней-призывников, лет восемнадцати, и одного ботана постарше, но не намного. И только приготовившись с женским полом позабавится, как всё, и снаружи и внутри домов покрыл туман, а через пять минут они пришли в себя в этом заброшенном и пустом селе. И через несколько дней неудачно поймали на реке тот катер.

– Откуда ты все это знаешь?

– Да бандюганы эти говорливые до безобразия, вот я подобрался к парочке и послушал, что и о чём они говорят.

– Тогда сколько их?

– Было – двенадцать. Пару уже им успели отправить к праотцам – так что осталось десять.

– Что у них есть из оружия?

– Бердан, Мосинка, Тулка-горизонталка шестнадцатого калибра, и вторая, ещё на выселках превращённая в обрез. Но к гладкому патроны уже закончились, а по обмолвкам среди них – к Берданке осталось всего два, и к трёхлинейке три. Вот и вышло у них, как с обезьяной у негров.

– Не понял?

– Ну как черномазые своих меньших братьев-макак живьем ловят? Берут стеклянную, ну или любую другую банку, даже сухую выпотрошенную тыкву, привязывают её на пальме так, чтобы хвостатая ту не разбила, и бросают внутрь пару горстей орехов.

– И что?

– Та лапу сунет, орехи сгребёт – а кулак наружу не выходит. Вот и сидит там рядом – бросить хабар жаба не даёт, и вытащить его наружу тоже не может. Так и тут вышло.

– И где же они держат своих так называемых «заложников»?

– В том-то и оно, что в этой церкви – по их базару, это самое крепкое здание, из которого без помощи извне не сбежать.

– Значит что?

– А то и значит! Тут, у главного входа, рассредоточено шесть человек условных бойцов и главарь этой всей банды – урка как бы в законе, по кличке Бурый. И сзади ещё трое засели, но где – этого никто не знает. Они туда ушли с самого начала, уже больше суток назад – а связи, как мы понимаем, у них нет.

– Ну, я с шестерыми не справлюсь, это явно. Поползу, наверное, к лесу.

– Да я и сам тебе хотел это предложить. Только осторожным будь – о тех я совершенно ничего не знаю. Ну, кроме того, что они бойцы самого атамана, и все ещё с воли с ним. Тебе сколько времени на обход нужно?

– Минимум полчаса. Но для гарантии – давай условимся на часе. Я постараюсь тех снять как можно тише – в идеале, вообще без выстрелов.

– Добро. Удачи.

Но добрался к опушке я намного быстрее – всего за полчаса, и все выискивал все оставшееся время, где же эти суки затаились. А найдя – и восхитился и охренел. Как же их по-тихому брать-то? Все трое замаскировались в лёжках так, что постоянно друг друга видели, и незаметно ни одного не глушануть. Придётся только стрелять, другого варианта для того, чтобы их убрать - нет.

– Паш, тихо не выйдет, — отполз метров на двести назад и спустился при этом в неглубокий овраг, и только потом вызвал друга, — умно гады залегли, не подобраться.

– Ну и хрен с ними. Я тут за час уже двоих «приголубил», и чётко вычислил, где остальные. Так что жду твоего сигнала.

– По первому выстрелу, начинай.

– Есть, командир…

Глава 6. Новые люди. И их непростые истории.

Глава шестая

Новые люди. И их непростые истории.

Перебравшись на прежнее место – заранее облюбованную сосну со стволом-развилкой на высоте груди, и в обхвате раза в два больше меня. Примостился – к среднему было метров до ста, к обоим крайним порядка двухсот, и все они лежали в зоне прямой видимости. Хоть двести метров – это уже практически предел для Тигра, но других вариантов у меня нет. Приладился, прицелился, попробовал быстро перебросить ствол с одной цели на другую, и начал.

Вначале у меня был средний – этому я сразу сзади в голову попал. Потом быстрый переброс оружия, буквально на грани моих умений — и сразу выстрел правому в корпус. С ним чуть подзадержался, и, пока перевёл карабин с крайнего правого положения в дальнее левое – тот уже успел подскочить и сделать рывок вбок, умно уходя с вероятной линии огня. Но не успел – все же самозарядка, да с десятью патронами в обойме, это весч!

Прыгун получил раз за разом семь пуль – хоть одна, но его сто пудово достанет. Теперь следует новый переброс — и обязательное добивание предыдущего. О! А этот хоть и шатается, но уже привстал, и мылится свалить в сторону. Не-е-е, не балуй тут у меня! И вот последняя пуля улетает прямо ему в грудь – ведь это самое широкое место на теле человека.

Пока я отстреливал своих – Пашка у себя успел завалить троих из оставшихся, когда на него сбоку бросился разъяренный медведь в человечьем обличье. Это сам Бурый решил хоть таким способом избежать общей судьбы, банально быть застреленным уже после удавшегося побега – и у него это чуть не вышло.

Махач был, по словам и дружбана, и оказавших помощь в самый сложный момент катерников, пожертвовавших на это дело последний патрон, был знатный. Бандюган хоть и обрюзг за десяток лет после дембеля, но силу, опыт и моторику морпеха-контрактника не сильно растерял.

Но, если Паха завалил из Вепря, по его собственным словам, только троих, то куда же делась их вторая половина? Оказалось, что их он вообще взял в самом начале бойни в ножи, оставив только одного, для допроса. Но и этот терпила не дожил до того светлого мига, когда у нас найдётся время с ним пообщаться – пытаясь уползти в сторону луга, напоролся на освобожденных к тому времени обитателей церквушки, и был банально забит девичьими нежными ножками. Обутыми по последней местной моде, в основном, в сапоги – или армейские яловые да керзачи, или самошитые ручной работы выходные красавцы.

— ... Вот так мы и оказались в той идиотской ловушке, — такими словами закончил свой рассказ капитан и хозяин нашего, уже бывшего, катера, практически одного возраста с нами, двадцати шести летний старлей морского отряда Владиковской таможни, Сергей Сажин.

Он с двумя друзьями детства, сослуживцем и парой близких подруг во второй половине дня отправился в верховья Тигили, своей родной речки, к деду на охотничью заимку. Через два часа быстрого хода влетел в густой туман, и вынырнул из него на глади небольшого озера, но уже рано утром. Ошарашено поискав выход, общими усилиями обнаружили протоку, по которой добрались до второго водоёма, уже намного крупнее.

К вечеру, обойдя и это вдоль берега, и не обнаружив даже малейшего признака человека, вышли во вторую протоку, оказавшуюся уже рекой. Неизвестной никому из них. Шли под моторами, изредка причаливая к старым и почти разрушенным временем деревянным причалам – и поднимались на высокий берег, чтобы хоть немного осмотреться и сориентироваться.

В каждом таком случае их взору представлялись почерневшие от времени рубленые дома заброшенных деревенек и выселок. Но, что больше всего их поразило – а после его слов и нас с Пашкой, несмотря на то, что они были явно старыми, но стояли в идеальном состоянии. Как и те домики в селе, где мы зачистили беглых – вот что было самым интересным.

На четвёртые сутки, уже под утро, в баках неожиданно закончился бензин, и они решили пристать у очередного жилья, и попытаться там разжиться топливом. Пока он с друзьями обшаривал пустые подворья, шарящиеся уже несколько дней по округе урки напоролись у берега на почти пустой и вообще ни кем не охраняемый катер. Там вышла короткая перестрелка, и расслабившегося в окружении прелестниц сослуживца вначале ранили, а потом всех оглушив – схватили.

Но, занимаясь жертвами, не уследили за слабо привязанным судном, его сорвало и унесло течением вниз. Пока Сергей с друзьями, услышав отдалённый и ослабленный высокими берегами выстрел, прибежали к берегу – всё уже закончилось, и их гостей уже успели увести непонятно куда. Ну а что было дальше, мы и сами уже знали.

— Считали – сколько деревенек было на вашем пути?

— Ну не все до единой – могли ведь что-то и пропустить, не заметив, — ответил Сергей, — тем более что мы больше свое внимание обращали на старые пристани, или постройки на берегу.

— Так сколько?

— Всего мы выходили к девяти маленьким деревенькам – из пяти-десяти подворий, как максимум.

— И это на сколько километров реки?

— По лагу – я засекал показания на выходе из Большого озера, и до сюда двести тридцать километров. Ну, может чуть меньше – мы ведь иногда маневрировали от берега к берегу.

— Людей вам там не встречалось?

— Ни единого. Даже собаки не лаяли, да не выли – показывая всем, есть у них тут хозяева или нет.

— А нас прихватили вообще спящими и раздетыми – никто ведь не знал о таком большом побеге, — рассказывает Даяна Строгая, двадцати трёх летняя атаманша в юбке местных жителей – как девчат, так и парней, о чём мы узнали чуть позже, — хорошо хоть насиловать стали не сразу, и далеко не всех. Но вот всех сопротивляющихся там на месте и положили.

— То есть?

— В деревне жило всего одиннадцать семей, правда, в основном, это были старики лет шестидесяти пяти – семидесяти и старше. Но в этот последний месяц лета к ним в гости понаехало внуков-правнуков — просто море. Неделю назад, за сутки перед налётом – нас там было девятнадцать человек, четырнадцать девчат и пятеро парней. И мы вот этой толпой в тот последний день вдоль леса, на заливном лугу собирали ягоду – так что за это время вполне могли ещё подъехать.

Но дело не в этом – когда бандиты Бурого захватили посёлок, они почти сразу бросились насиловать женщин, не смотря на возраст – и первыми, кто им попался, были именно старики. И их хвалёный главарь ничем не смог этому помешать. Отбивая своих жён-старушек, их мужья начали стрелять, почти сразу убив троих из насильников. Ну а те в ответ перебили почти всех сопротивляющихся. А нас, уже позже, захватил сам Бурый, в миру Андрей, с троицей своих бойцов – но, к счастью, попользовать не успели, ну или просто оставили на будущее.

— Как так? Не понял?

— Ну, моя подружка, вот, кстати, и она стоит – Алёна, сама местная, из соседнего хутора, краем уха услышала, как тот давал приказы грузить на деревенские дощаники все продукты, что находили, инструмент и тёплые вещи. Это значило, по её словам, что те знали о заброшенном пещерном комплексе на месте старинных гранитных выработок, и хотели в них скрыться, пока поиски не затихнут. Ему уже лет двести, если не триста – я уже на второй день там на экскурсии была — Алька всех собрала и провела, рассказывая былины.

— Но ведь это значило, что среди них были те, кто это тоже знал?

— Ага. Та пара, что легла у церкви – один из села, что буквально рядом с ними, но на другом берегу, а второй жил чуть дальше, но, вроде, тоже о тех слышал. Вот всех загрузили в эти же лодки, что вы и сейчас нас определяете, и начали спускаться по течению – но вдруг на рассвете влетели в полосу густого тумана, а вышли из него минуты через три ранним солнечным утром в тёплом, не по-Уральски, климате. Вот и всё.

— Как всё? А сюда, в это село как вы попали?

— Так нас туман выпустил буквально в сотне метрах выше вот этого причала. Бурый сразу скомандовал высаживаться и осмотреться. А как только первые из беглых вышли на высокий берег, то они и увидели то, что увидели. Нас, приведя сюда, сразу загнали в центральный зал, и в боковой светёлочке сложили все продукты, что с собой привезли. И атаман взялся за своих железной рукой – ведь урки непокорные погибли ещё там, у нас в селе. Часть разогнал по округе, выискивать полезности и людей, а остальные приводили в порядок два дома.

А через четыре дня привели новых, а потом пришли их спасители. Вот, в принципе, и всё, что я знаю. А теперь скажите – что с нами будет? И куда мы попали? Что в черную-черную жопу, это мы поняли. Но вот в чью, и какого чёрта нас сюда засосало – в общих двухсуточных прениях к истине мы так и не пришли. Ну и самый важный вопрос – вариант возврата домой, хоть самый мизерный, есть?

— Как вариант, всем вам для временного жилья – могу предложить поселится у нас, — я специально промолчал об тех условиях, что были выданные нам самим, ещё в первый день нахождения Замка, — на остальное дам краткий ответ по сути, насколько сами разобрались в произошедшем. Что с нами будет – даже не представляю. Но мы уже встречали диких зверей, с которыми справились с большим трудом. Куда попали – не знаем. Почему – тоже. Вернуться назад, домой – этот вопрос лучше обсудить всем вместе, и нам всем, и вам. Но уже в относительно лучше защищённом месте. Повторяю свой вопрос – вы идёте с нами, или остаетесь тут, на этом селе?

— Нашему другу нужна нормальная медицинская помощь и уход – так что вся команда идёт с вами, Игорь, — первым и без тени колебаний ответил Сажин, — ну и в таких условиях, я, как владелец и капитан Молнии, не могу претендовать на единоличное владение ею.

Молния – так, с небольшим пафосом именовался его катер. Хотя это название ей полностью соответствовало – при нормальных погодных условиях она по ровной глади спокойно выдавала скорость в тридцать пять узлов, или шестьдесят пять километров в час.

— Ну а твоя «банда» что решает? – поворачиваясь, спрашиваю у Даяны.

— Они сделают то, что скажу я, — даже не стесняясь присутствующих тут её спутников, заявляет наглая девчонка, — и я тоже за то, чтобы держаться всем вместе. Но с одним единственным но! И его выполнение обязательно.

— И что ты там понапридумывала?

— Зная вашу мужскую чисто кобелиную сущность – условие только одно, но оно наше, девчачье – общее. Силой к нам не лезть. Захотим – сами дадим. А то – почувствуете власть над женским, тем более молодым, телом и вас тогда не остановить.

— Ну ты и озабоченная!!! Пипец настоящий, — сам от смеха чуть не плача отвечаю той, — мы, наша дружная тройка, сюда попали с любимыми жёнами. Да и там, где мы обитаем – прекрасного пола на порядок больше, чем парней. Это как бы вам не пришлось к нам по две-три идти в семью, пока назад не выберемся.

—И ничего я не озабоченная, — а при этом сам вижу, что у той глазки бегают и блудливо блестят, — просто опыт более старших подруг говорит только об обратном.

— Да никто вас вообще не тронет. Не переживай ты так. Ну, что решаешь?

После таких информативных переговоров все дружно перенесли припасы частично в катер, для их пущей безопасности. А ящики с зимними закрутками выставили в несколько рядов внутри тех лодок, на которых их сюда привезли – сделав из них примитивные лавки. Как попозже рассказали спутники Даяны – бригада Бурого вычистила чуть ли не подчистую все подполы и подвалы в той их деревне. Явно они готовились в забытых пещерах пересидеть далеко не один месяц.

Потом споро обмародерили всех бандюков, раздев трупы догола. Резонно решив, что с поганой овцы и клок шерсти – ценность, а точнее, вещи и обувь нам ещё смогут в будущем пригодится. Загрузились на те дощаники – это такие простые деревянные плоскодонные речные или озёрные лодки, прицепили их на буксир к катеру, и с ветерком, хоть и небольшим, двинулись вниз по течению. К тому месту, которое мы уже называем Домом, а им только придётся привыкать и к этому названию и к самому тому немного мрачноватому месту.

Пашка, знатный среди нас бабник, ушёл в лодку с основной частью девчат, и через время дёрнул меня – вызвав по рации:

— Игорёша, а тут приобретение есть, очень даже пользительное – прикинь!

— Что ты там такого надыбал?

— Да девочка, ровесница атаманши, двадцати трёх летняя Альбина Загитова недавно – окончила мед, и работала субординатором, но кто это, я в упор не знаю. А её парень, ботан, тот, что постаршее – так он хирург-ординатор. Прикинь, какие люди!

— А то! Ты там только не напугай никого. Ну, ты меня понял.

— Да понял я, понял – не дурак.

Стоявшая рядом Даяна явно услышала наш разговор – ведь мне от штурвала никуда не деться, и, хоть рация и была на тихом сигнале, но прислушиваясь, понять смысл вполне реально. Так оно, в принципе, и вышло.

— С нами приключился БП? – задала она внезапный провокационный вопрос.

— Что-что?

— БП, это значит — большой пиз… пипец. Я права?

— Дая, я не совсем тебя понимаю? – пытаюсь технически прикинутся недалёким дебилом, и оттянуть неизбежный разговор до тех пор, пока эти люди вначале не осмотрятся на всё их окружающее ещё в пути, а уже потом не познакомятся с самим Замком и нашими жёнами. Но этот финт ушами явно не прокатывал.

— Не строй из себя того, кого ты даже в живую не видел в реале.

И эти слова меня сразу торкнули. Реал и виртуал. Игра. Или игры. И эти условия, что нам преподнесли на блюдечке с голубой каёмочкой в самый первый день – явно смахивают на их стартовые условия. Хоть там и написано было, что это эксперимент, но какие-такие в хрена опыты с экспериментами могут проводить в таких впечатляющих воображение масштабах? Плохо, что в своей недолгой, но бурной на приключения жизни я ни разу не садился за игровой пульт, так что сравнить то и это был явно не в состоянии.

— Игорь, не знаю — как там тебя по батюшке, мне эта мысль и самой пришла только во время общего знакомства, когда мы все бурно обменивались мнениями да рассказывали свои истории.

— Это ты о чем?

— Играл?

— Во что?

— В компьютерные игрушки, блин, типа стратегий или уничтожителей разных монстриков? Что? Неужели ни разу в своей жизни не пробовал такое тупое прожигание свободного времени? – так она отреагировала на моё чисто механическое отрицательное качание головой, — тогда тебе будет трудно понять, о чём я говорю.

— А ты просто поделись своими мыслями, что подвигли тебя к этому выводу, а я послушаю, и, может быть, даже в чём-то поправлю. Не стесняйся, начинай.

В итоге её пятиминутный монолог доказал те же мои выводы, к которым я пришёл за последние дни – мы попали. И не куда-то в знакомое и привычное нам всем окружение или мир, а провалились к чертям собачим в долбанную неизвестность.

— Так, — прервал я её размышления вслух, — ты пока мы в рейсе – старательно осматривайся, интересуйся всем, обращай внимание на окружающую нас природу. Может увидишь что-то незнакомое, или, наоборот, знакомое – что даст зацепку к разгадке этой головоломки. А обо всем подробно поговорим уже на месте, поверь – так будет лучше.

— Даже так? Тогда у тебя информации обо всём этом бардаке намного больше, чем нам рассказываешь. И это значит, что я полностью в своих бредовых выводах права. Ну что же, буду приспосабливаться уже к этим непонятным условиям. А всё же может поделишься своей частью инфы? Ведь как одна голова ни хороша, а две, даже если это и не красиво, зато намного полезнее и думается лучше? Нет? – и увидев моё отрицательное покачивание бестолковкой, добавила, — в принципе, я так и думала – владеющий инсайдерской информацией владеет миром. Но хоть позже дашь познакомится с ней? Не обдуришь?

Сажин так и не подошёл за все время пути – сидел, ни на минуту не отходя от своего раненого друга, успокаивая того, и беспрекословно выполняя все просьбы-приказы суетившейся возле того Ольги. А я думал, сопоставлял – и события, и факты, известные нам, и анализировал выводы, что услышал от Даяны и даже вычлененные из рассказа Сергея. И понимал – для того, чтобы делать первоначальные выводы, нужно в обязательном порядке выполнить один единственный пункт из всех тех, данных нам на листке условий:

Организация минимальной социальной группы, состоящей из двадцати четырех человек.

А вот когда мы создадим эту минимальную социальную группу, то будет ли уже за это достижение следующий бонус:

При выполнении этого условия будет возможен минимальный режим инфокоммутации, и активируется донор-терминал.

Что это такое, и какое оно это – донор-терминал, и даже с чем его едят, я не только не знаю, но даже и не подозреваю. Но, по всему видно, что этот пункт в выданных нам условиях долбанного эксперимента имеет очень важное значение, потому что после его получения мы будем иметь уже вот это:

Характер работы донор-терминала: постоянная или временная для общих или специальных поставок.

А уже сами слова характер работы явно говорят о том, что будет нам разрешена поставка. Но поставка — чего? Или — для чего? Но я этого не только не знаю, но даже и не подозреваю о её сути. Конечно, стоило бы подробно расспросить Даяну, ведь по оброненным ею словам, девчонка знакома с миром игр не на словах, как я, а на деле. И подсказать может многое, даже очень. Только ведь мир игр – он виртуальный, то есть, придуманный человеком, не настоящий. Но мы все, те с кем я общался и общаюсь – есть живые, реально живые люди, из плоти и крови. Ведь даже та троица, которую я самолично на ноль помножил — истекала ею, стонала от боли, и умирала. Навсегда. И подохла, в конце концов, эта распоясавшаяся бандитская сволочь. Ладно, хрен с ним, этим философствованием, самое важное, это то, что после выполнения вот этого пунктика:

При выполнении дальнейшего задания и создания полноценной социальной группы с минимальным составом в двести сорок человек.

Мы в итоге заполучим уже вот это. Прокручиваю все в памяти:

Донор-терминал разворачивается в полный канал поставки.

Что – это, мы явно не узнаем до выполнения первого задания, но, притом, выполнить его сможем практически стопроцентно. Почему я так думаю? Да, хотя бы, только потому, что большая половина этого количества у нас уже есть – это наша дружная шестёрка, и трое взрослых девушек-детей с их прелестной мамой — Олей. Я резонно считаю, что они без особых раздумий присоединятся к нам. Ну и Сергей Михайлович со своим воспитанником и дочкой – эти уже давно дали понять, что согласны на любое наше решение. То есть, тринадцать человек у нас уже есть, и остаётся навербовать из числа наших пассажиров ещё одиннадцать. Конечно, гарантировать такой вариант лично я пока не могу, но что-то даёт понять, что Дайка этот вариант поддержит и сама, и поможет это сделать своими людьми. Так что нужное количество мы наберём, и, похоже, даже с запасом.

Как я и думал — размышлял-прикидывал всё это время, так оно в итоге и вышло. Прослушав длинную и, при том, познавательную лекцию, что всем новоприбывшим прочла Дашка, они вначале, наверное с полчаса, сидели молча и, вероятно, просто обдумывали да обкатывали это совершенно новое видение окружающего ныне их мира и своё место в нём. Настоящее и будущее. Конечно – никто из этих двадцати человек, с разными характерами и судьбами, предпочтениями и отрицаниями чего-то, так просто, в один миг, не смогли согласиться с нашей трактовкой произошедших событий. Но зерно противоречия между привычными им ранее императивами и увиденными уже собственными глазами новыми фактами и событиями мы общими усилиями зародили…

Глава 7. И вот. Свершилось то, что было предсказано в послании. На единогласное согласие о создании сообщества программа Эксперимента активировала донор-канал поставки нужностей.

Глава седьмая

И вот. Свершилось то, что было предсказано в послании. На единогласное согласие о создании сообщества программа Эксперимента активировала донор-канал поставки нужностей.

Из спасательного рейда караван буксируемых катером лодок подошёл к пирсу у Замка уже в полной темноте, и если бы Молния не была оснащена двумя курсовыми фарами-прожекторами, то ночевать нам всем пришлось бы буквально в паре-тройке километрах от жилья. Но, на счастье, эти очень важные для ночных рейдов прибамбасины тут были. И я вёл головное судно не сильно боясь налететь на тёмный берег или древесный ствол-плавник.

Уже за час до прибытия мы с Пашей связались с базой, кратко рассказали о прошедшем дне и его событиях, и буквально приказным тоном запросили срочного запуска кухни. Как и мы сами, так и все наши пассажиры – мы были голодны до такого состояния, что были готовы жрать, не есть, а именно жрать даже сырую, только пойманную рыбу. Или пришлось бы всем высаживаться на берег, найдя подходящий для этого участок, и куховарить из тех продуктов, что были забраны из деревни-ловушки.

Выгрузив всех пассажиров, припахали всех парней для переноски части продуктов на кухню – того, что у нас было в наличии, на такую толпу просто бы не хватило. Пока и наши женщины, и те, кого мы привезли, ударно трудились у очага и столов над кастрюлями, котлами, сковородками, перенос оставшихся запасов продолжился. Я не рискнул их оставлять без присмотра и не под замком – все, что имелось, было отправлено в один из отсеков подвала. Это и крупы с овощами, и ящики с зимними закрутками – наличные запасы следует беречь, ведь никто не знает, когда будет свой урожай, для получения которого ещё не были сделаны даже самые первые шаги.

Ну а уже после позднего общего ужина и была проведена та, ставшая основополагающей, лекция-беседа в исполнении Даши с посильной нашей помощью. Выслушав всё сказанное, новенькие с опущенными плечами и потухшими взглядами разошлись по предложенным им для сна местам. И уже только утром они дружно вернулись к прерванному разговору…

— Игорь, можно задать тебе всего один вопрос? – только я успел выйти из умывальника, и всё ещё вытирался, как меня неожиданно поймала Даяна со своим неуёмным любопытством.

— Подождать не можешь?

— Просто не хочу.

— Тогда идём в нашу комнату – будешь ждать, пока я переоденусь, и одновременно поговорим.

– Я слушаю? – попросив Дашу временно усадить гостью, сам ушёл за штору, чтобы не нарваться у той на скандал – мол, что устраиваю перед посторонней девчонкой стриптиз.

— Я очень старательно всю ночь обдумывала всё то, что ты со своей женой нам вчера рассказал. Но! Если логически рассуждать – у этой проблемы есть один реально правильный выход – мы все должны объединиться, создав — группу, отряд, армейский взвод, ну или сообщество отдельных личностей, которые беспрекословно согласны ради общего и личного выживания подчинятся своему руководителю. Иначе нам и правда не выжить – тем более твоя группа уже действует как единый организм, ради одной цели, известной вам одним. Это правда? Вы знаете то, что нам поможет выжить и не скатится в итоге к банальному варварству? Будь так добр – развей мои сомнения.

— Я ведь вчера ясно сказал: утром все вместе будем вырабатывать нашу стратегию выживания. Или ты с этим решением не согласна?

— Игорёк, извини великодушно, но я намного лучше знаю всех тех, с кем провела те дни в заточении. Никому из них обсуждения не нужны – они без лишних разговоров станут делать то, что им прикажут. Мы, сельские, не такие как вы – городские. Для нас старший в роду, или, если проецировать его авторитет на наши реалии, это командир группы – имеет все права отдавать команды или принимать важные решения. Сам. Без вашей демократической говорильни. Понимаешь, что я хочу сказать?

— То есть: ты имеешь ввиду, что я для вас всех олицетворяю личность диктатора? Правильно?

— Ну да, можно и так сказать.

— А не сильно ли ты круто завернула?

— Почему это?

— Игорь, а ведь она права, — вмешалась в разговор до тех пор молча сидящая жена, — мы все и так за те десятилетия совместной дружбы давным-давно привыкли тебя считать своим атаманом, заводилой всех проказ, и детских, и юношеских. И сейчас – всё то, что ты предлагаешь, не обсуждаем, а просто выполняем, и ошибок среди этих решений до сих пор не было ни одной.

— А Михайлович? Или Ольга с детьми? Неужели и они ни разу не сомневались в моих предложениях?

— Ольга? Ты видно слепой полностью.

— Не пони-я-я-ял?

— Что ты не понял? Да она в тебя влюблена – как кошка. Только кивни – и без разговоров отдастся в любом месте и позе. А её девочки вообще в тебе нашли своего кумира, и, как бы, даже и не представляют в твоей личности не общего для них секс-идола. Глазки-то почаще открывай, да не только о делах и проблемах думай.

— И ты так спокойно об этом всем мне говоришь? Тем более при посторонних?

— «Не можешь предотвратить – значит возглавь», знаешь эту поговорку? Вот и я, поняв, что избавить ту четвёрку от их влюблённости не выйдет, просто решила все отношения у тебя с ними ввести в нормально организованное русло. И да! Если ты вот сейчас подумал – что я планирую лично для тебя устроить личный мини-гарем, то ты глубочайше ошибаешься. Бороться за тебя буду до последнего – не сомневайся. Тем более с самой Олей мы нашли точки соприкосновения, и эксцессов не будет.

Теперь Сергей-старший – как ты сам должен понять, различать твоего Сажина и Михалыча можно только так. Он, как ты можешь помнить, ещё в первый день сказал – что заранее согласен со всеми твоими предложениями или приказами. Сказав – что командир должен быть один, и подрывать его авторитет глупыми сомнениями и пререканиями нельзя. А твои слова о том – что Даяна в этой комнате посторонняя? Присмотрись к ней повнимательнее – и всё станет понятно.

— Неужели так просто разглядеть мои мысли на лице? – отозвалась та.

— Подумай сама – и учись этому. Рядом с Игорем никому просто и спокойно не бывает. Поверь на слово – я его знаю почти двадцать лет.

— Ладно, золотые рыбки – начали за здравие, а перешли за упокой. Первым вопрос стоял – согласятся ли пришлые создать общую команду, группу, сообщество? Какие у тебя, Дая, мнения на этот счет?

— Моя команда уже на это уже согласна. А Сажин? Да он чёрту душу продаст, только бы ему позволили командовать тем монитором, что стоит у пирса.

— А его люди? Они ведь тоже флотские?

— Тут ты не прав. Морской офицер среди них ещё только один – и тот всего лишь лейтенант, он командовал большим катером пограничной охраны. А остальные четверо просто друзья Сергея ещё со школы – и после свалившихся на них приключений пойдут за тем до конца.

— Значит что? Включать режим диктатора – и рулить вами без страха и морального упрека? Выходит так?

Даяна ушла, и пока мы с Дашей собирались на общую встречу – я старательно в мозгах крутил прошедший разговор, пытаясь найти в нём нестыковки. Конечно, не в отношении ко мне Ольги с девочками, а во взаимоотношениях старого и нового составов – и не мог обнаружить ничего, пока ничего, чтобы не позволило взять всю полноту власти в свои руки. Придя к такому выводу – успокоился, и решил отдать все свои сомнения на волю случая. Что должно быть, только так оно и будет, таким был мой вывод.

И он оказался правым – или это советы Даши с Даяной так повлияли на меня, что ознакомительную речь, в которой были озвучены основные пункты этого долбанного эксперимента все новые приняли без малейших сомнений. И, как только мы все устно подтвердили своё согласие на создание сообщества, как где-то невдалеке, но явно в Замке, зазвучал громкая и прерывистая трель-сигнал. Ошарашено просидев наверное целую минуту – все быстро подскочили и бросились вон из зала столовой, искать источник этого неизвестного сигнала. Но, только оказавшись всей толпой в коридоре – поняли, что он находится в отдельной комнате, за крепкими дверьми, и прямо напротив главного входа.

Первым туда сунулся Пашка – и от резко прозвучавшего писка буквально вылетел спиной вперёд. Пока я сам добрался к этому входу – таких попыток было ещё штук пять, и все с одним и тем же результатом. И стоило только мне сделать всего шаг внутрь – как вся эта какофония прекратилась. Но, как только вслед за мной кто-то ещё попытался туда войти – сигнал сработал вновь, давая этим ясно понять, что только я имею право там находится.

— Мальчики, и, конечно, девочки – не притесь сюда, как на распродажу. Разберусь – что тут и как, потом все расскажу, — выгнал всех вон, и закрыл за ними дверь.

Ну, и? Так что мы тут имеем?

Как потом мы промерили – в комнате пять на семь метров, на всю её дальнюю от входа часть, появилась тёмная, практически чёрная плита, высотой в двадцать сантиметров и размером четыре на пять. Такой себе огромный матовый прямоугольник, с полуметровыми проходами с боков и тыльной стороны. Справа от входа, почти в самом углу теперь находилась каменная, такого же чёрного цвета колонна, типа тех трибун, что в бытность Союза стояли во всех актовых залах присутственных мест огромной страны. Высота её? Ну-у-у...? Если сидеть перед ней – то очень удобно и читать и писать на её верхней поверхности. Но, ежели, все это делать стоя – то по… чуть пониже пояса. Что там было ещё? Даже и не могу сказать, вот так, с первого раза. Чтобы не корячится перед ней в неудобной позе, выглянул в коридор, и попросил первого, кто там стоял:

— Стул принесите, пожалуйста, — на что буквально через десяток секунд мне вручили затребованный предмет мебели.

Итак, усаживаясь перед непонятного вида небольшим столом с матовым наклонным экраном у его дальней части, что мы тут имеем? Но вот стоило только мне там удобно устроится, и положить руки на его поверхность, как этот экран засветился, и там проявилась клавиатура – как на современных больших планшетах. То есть, сенсорная – без выступающих наружу кнопок. И вот, снова негромко прозвучал звуковой сигнал, и на нём передо мной появились строки. Точнее – целый текст. А из-под него выполз лист бумаги с повторением, наверно для лучшей памяти. Сразу его свернул и убрал в карман – для дальнейших объяснений с друзьями…

Произведена организация минимальной социальной группы в составе двадцати четырёх человек.

За создание стартовой социальной группы — бонус от организаторов эксперимента. В вес поставки не входит.

Стержневой этноформат – русские.

Режим инфокоммутации – начальный.

За выполнение этого условия разблокирован донор-терминал базового типа.

Характер работы донор-терминала: постоянная или временная для общих или специальных поставок.

Максимально разрешённый вес поставки на данный момент сорок восемь килограмм.

С каждым кратным увеличением социальной группы-сообщества вес поставки будет так же кратно увеличен.

Разрешённый к поставке ассортимент: социально-бытовой, медицина и продуктовый – без ограничения по количеству позиций и веса в разрешённом к поставке объёме.

Специальные позиции заказа:

Оружие:

Гладкоствольное без ограничений.

Нарезное короткоствольное – револьвер Наган без ограничений.

Пистолеты в заказе запрещены.

Нарезное длинноствольное – не более трёх штук один раз в три дня из разрешённого списка.

Автоматическое и полуавтоматическое оружие к поставке запрещено.

Всё оружие только страны стержневого этноформата и произведённого до 1945 года.

Боеприпасы на все виды стрелкового вооружения разрешены без ограничений по его типам и количеству.

Время заказа – 40 минут.

Начало заказа – каждый день в 12-00 местного времени.

Во время ввода заказа и его получения в помещении кроме оператора посторонним находится запрещено.

Оператором автоматически выбран признанный всеми глава сообщества.

Смена оператора запрещена.

Попытка работы на терминале заказа не оператора приведёт к блокированию режима инфокоммутации и работы донор-терминала на тридцать суток.

Повторная попытка за этот период приведёт к блокированию на сто восемьдесят суток.

Третья попытка в течение этого срока приведёт к полному отключению режима инфокоммутации и удалению донор-терминала.

Связь отключится.

Режим наблюдения снимется.

Время заказа пошло.

Одновременно с этим сообщением на плите ниоткуда возник лист бумаги, и на панели экрана появились уменьшающиеся одна за другой цифры:

39.59, 39.58, 39.57…

Ну нихрена себе заявочки! И, блин, что самое хреновое – у меня времени на подумать нет ну вот совершенно! Так что явно придётся работать просто из-под рук. А обдумывания и размышления оставлю на более позднее время. Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, перетопчемся – так мы во время далёкого босоногого детства говорили друг другу. Что в данный момент для нас самое важное? Ну, это и ежу понятно – у нас раненый, к счастью, не пулей, а крупной дробью и с приличного расстояния. Хотя много из тех попавших дробинок уже осторожно вынули из тела, но ещё с десяток их там торчит. Плюс – без нормального ухода ранки уже воспалились, и некоторые даже стали нагнивать.

Сам это утром видел – а после долгого обитания в госпиталях в ранениях разбираюсь прилично. Ну и бельё – особенно нижнее, оно нужно всем, и старичкам и новичкам, так как попали сюда только в том, что было на себе надето. Или не надето, как у многих девочек Даяны. И стоит прибавить к этому хоть немного рыльно-мыльного – уже для всех нас. Решив для очистки совести переспросить обо всем нужном у заинтересованных лиц, чуть приоткрыл створку, и выглянул – в поисках гонцов.

— Девочки? А вы что тут делаете? – удивленно спросил у неожиданно для меня — очень быстро подружившихся Даши и Дайки, обе которых сейчас терпеливо стояли в общем коридоре у дверей.

— Да вот… — замялись они с ответом.

— Ладно, потом с вами разберусь. Но, что вы тут рядом — это прекрасно, мне теперь бегать не нужно. Есть задание: надо спросить у наших медиков, что им необходимо для лечения Андрея, и не на словах, а на списке, написанном, кстати, чётким разборчивым почерком. И, заодно, узнайте размеры нижнего белья для всех нас – и мужчин и женщин. Одновременно можно записать данные на верхнюю одежду – футболки там, спортивки или шорты. Хотя штаны предпочтительнее – значит, ещё нужен и рост. Ну и обувь – ведь домашних тапок нет ни у кого. Времени на всё это – не более пятнадцати минут. И придя к двери – сначала стучите. Входить запрещено!

— Игорь – а… что там? – в один голос спросили обе, сверкая любопытными глазками.

— Спелись уже? Ну и лады. Через час всем и всё расскажу. Топайте – время не ждёт, — успел увидеть, как они бегом сорвались с места, и захлопнув за собой дверь, стал просматривать – что же нам тут предлагается?

— Вот такие у нас дела, — я, наконец, закончил свой рассказ о фантастическом способе поставки разных нужностей, и той информации, что позволила нам это сделать. И передал обществу раритетный лист бумаги, что был получен мною первым – где было чёрным по белому напечатано подтверждение моим словам. То есть, то, что я сам ранее читал на экране. Так как на двери с плитой проушины под навесной замок уже были – то я его только «приобрёл» в местном «супермаркете», и вынеся всё полученное, закрыл комнату до следующего дня.

Нечего такой ценностью рисковать – а вдруг кому сдуру захочется им взять и воспользоваться? Не-не! Этот риск явно не стоит того, что мы можем в этом случае потерять. Тем более, что я успел, хотя и очень кратко, но ознакомится с частью предложенного списка. И он меня поразил. Прямо до глубины души. Чего там только не было! Намного легче сказать – чего там просто нет. Но, с первого наскока определил только одно направление, которого в каталоге заказника в принципе не существует – это некоторые подпункты в огромном разделе Оружие.

Туда входят все виды крупнокалиберного ручного и автоматического – то есть, винтовки, пулемёты, противотанковые ружья – это признанные многими раритеты, которые широко применялись в прошлой большой мясорубке. Ни единого упоминания не попалось. Хотя в подпункте Запасные узлы и детали этого заказника можно было подобрать полный комплект для сборки или же ремонта того же ПТР, но только кроме ствола – их в предложениях вообще не проскакивало. Ни для одного из видов оружия, ну, кроме гладкоствольного охотничьего и дробовиков – их не было.

Идём дальше. Миномёты и орудия. Их нет не только в предложениях, но и даже в запасных узлах – или я пока этого не обнаружил. Зато сами мины и снаряды – с радостью выдают, любого калибра, и запрета нет ни на что.

Откуда у меня, летуна, такие достаточно глубокие познания в стрелковке? Это наследство. Деда побратим в начале развала Союза потерял под Грозным всю свою семью, в девяносто девятом был комиссован после тяжёлого ранения и контузии – и, выйдя на гражданку, маниакально увлёкся историей оружия. Вначале собирал любые бумажные справочники, мануалы, проектные разработки – и отечественные, и зарубежные. Буквально всех стран мира. А когда появился тырнет – то из него столько накачал данных, что я в госпиталях более полугода разбирал эти завалы, когда дед привёз его ноут с внешней памятью. К тому времени сам хозяин успел представится, завещав всё им собранное мне – как единственному и любимому ими обоими внуку.

Конечно – оружейным мастером я не стал, но понять – что есть что, и чьё оно, умею прекрасно… Может, со временем ещё что обнаружится из запрещённого к выдаче, но для этого нужен не один месяц плодотворной работы с заказами.

Почему я так спокойно воспринял сам факт того, что нам предоставили портал заказов? Ну-у-у? Ведь думал уже об этом донор-терминале, только не мог представить себе – что же это такое, и с чем его едят. Хотя? Скорее всего, откат от этой плюшки я ещё получу, и, вероятно, не один раз – только уже чуть позже. А пока внутри меня всё как будто закаменело в ожидании чуда – как же произойдет сам это процесс поставки… Но!!! Самого, уже после нажатия им виртуальной кнопки:

Выход.

Банально выгнали из зала. Обидно? Да. Конечно же. Я ведь так хотел посмотреть сам этот процесс поставки. Но, видно это зрелище показывать нам, простым смертным, не положено.

— Ну вот, друзья, перед нами первый результат от создания сегодня нашего сообщества, — получив и вынеся коробки с заказом из комнаты, стою с ними перед всей гоп-компанией, что смотрит на всё это с квадратными глазами и отвисшими челюстями.

Так что же было подарено от устроителей этого цирка в качестве бонуса за объединение? Три коробки вещей – одна с обувью для всех, состоявшая только из лёгких летних берцев. Что самое удивительное – их размеры один в один соответствовали тем, что носили люди. Второй – это верхняя женская одежда, состоявшая из футболок и штанов типа камуфляжных. И нижнее бельё. Точно так был укомплектован и третий – только для мужчин…

Глава 8. Решение о планомерном начале поиска новых потеряшек, и его первые результаты.

Глава восьмая

Решение о планомерном начале поиска новых потеряшек, и его первые результаты.

Это была только одна часть нашего первого, полученного по правилам Эксперимента, заказа.

Вторая содержала Ролтон. Когда рассмотрели его упаковки, и подсчитали содержимое — то поняли, что этого быстрого питания дали нам на семь дней. Для тридцати трёх человек на неделю трёхразового питания — на утро и вечер вермишельки, а на обед жидкий суп в одноразовой миске, которую тоже нужно будет заливать кипяточком. И к ним очень важная добавка — упаковка из дюжины небольших, для туристов или грибников, газовых баллонов и такого же количества миниатюрных печек.

И всё это значило только одно — учитывая все те запасы с закрутками, что были привезены из деревни, питания нам, если вести строгий учёт, хватит минимум на три недели. И теперь ещё оно означало только так: если не «закуклится» в Замке, а вести, более или менее, нормальные поиски, добавится у нас всё И люди. И еда. Именно длительного хранения — так как река полна рыбы, а в лесу дичи видимо-невидимо. И за это время, гарантирую, мы сможем найти выход из создавшегося положения, и не пойти по следам отряда моряков капитан-лейтенанта Миронова — своих предшественников в этих местах.

— Вот теперь понятно, к чему привело наше объединение, и что оно дало? — продолжил он свой разговор-доклад- совещание уже не у двери комнаты поставки, а в общем зале, — и какой из всего этого идет вывод?

— Мне, лично мне, — первой ответила Даяна, — понятно всё полностью. А вывод? Он должен быть один. Если нам сказали… Точнее написали, что, во-первых… Она просто по памяти процитировала:

Произведена организация минимальной социальной группы в составе двадцати четырёх человек.

И добавила: что, во-вторых, и это было найдено вами в самом начале: То это означает только одно — люди, попавшие сюда так как и мы, тут есть, и скорее всего их должно быть достаточно много. По крайней мере, во всех играх, в которые я играла там, дома, было именно так. А из этого понимания вытекает следующее. Их нужно искать, искать, и искать. Постоянно рассылая поисковые группы во все стороны — и по нашей стороне реки, и конечно по противоположной. И этим нужно заняться как можно скорее — пока эти несчастные не организовались сами. Хорошо, если в нормальную группу… А если в такую, как была у Бурого?

А вот это:

При выполнении дальнейшего задания и создания полноценной социальной группы с минимальным составом в двести сорок человек донор-терминал разворачивается из частичного в полный канал поставки.

Это, понимаете, что это? Одна фраза даёт понять, что будем иметь практически всё, и в очень приличном объеме.

— Я и сам хотел предложить именно это, — продолжил уже и сам Игорь, — но тут есть несколько неприятных но, и с которыми нужно и считаться и думать, как их решать. Что же это?

Первое: И оно же — самое важное. Мужчин-то у нас всего кот наплакал. Если считать полностью, то нас тут всего тринадцать человек. Я сам — вылетаю из этого списка просто со свистом. Ведь, как было сказано в последнем послании Неизвестных:

Оператором автоматически выбран признанный всеми Глава сообщества.

Смена Оператора запрещена.

Попытка работы на терминале заказа не оператора приведет к блокированию…

Бла-бла-бла, и так далее. То есть, мне, как этому оператору, покидать Замок надолго запрещено категорически. Андрей — ранен. Михалыч? Ну не настолько он молод, чтобы шарахаться по лесам, да и укусы и раны его от волков пока что не зажили. Остается что? Десяток? И, минимум четырех, а то и пятерых из них нужно обязательно оставить в охране…

— А мы? Нас ведь двадцать человек, — вспыхнула недовольством Даяна, — и что? Теперь сидеть за стенами? Под охраной? Как в гареме? Или рабынями? Мы тоже хотим принимать посильное участие во всех этих делах…

— А на вас — ложится очень важная и сложная задача. Это — наше дальнейшее питание. На неделю нам подарили Доширак. Хоть и бурда он, но на безрыбье — и раком рыба. И всего привезённого из вашего села, при соответствующем контроле, ещё недели на две… Максимум — три. И уже это одно значит — что Продовольственная Программа важна, как не знаю, что…

— Ну а семенной материал тогда где нам брать? — отозвалась наша юная агрономша Зоя.

— Закажу в поставку, — сразу отозвался Игорь.

— Там, в селе, куда нас привезли зэки Бурого, — медленно, как будто вслух размышляя, стала говорить Даяна, — я видела в тех избах, где побывала, у всех хозяек на полочках были пакетики с прошлогодними семенами, даже подписанные. И картоха там есть в подполах. Уголовники, когда собирали продукты, с пренебрежением говорили, что в каждом из них по несколько десятков вёдер мелочи, размером с небольшое яйцо. А ведь её именно такую в деревнях всегда весной в землю сажают.

— А инструмента там полевого не было? — с надеждой задала вопрос Зоечка, — ну, конечно, кроме тех лопат, что уже были сюда привезены.

— Скорее всего, на каждом подворье оно есть. Только у меня самой не было времени рассматривать. Да и нужды — тоже. Именно тогда… Зато из храма видела на окраине у одного забора посправнее, сложенные полевые принадлежности для работы ими с конём. Косилка там, сеялка, плуг, бороны. Да много чего всякого должно там, по идее, быть.

— А в чём разница? — поинтересовался уже Паша, — тракторное оно, или конское?

— Так ведь меньше по всем размерам. У копытного сил в разы ведь меньше.

— А оно нам нужно? — уже Игорь.

— Пока есть бензин, и в порядке Нива, — уже подтянулся сам Михалыч, — то её можно как небольшой тракторец и использовать. Всё ж не одними руками поле разрабатывать. А потом может и пшенички найдём — свой хлеб пойдёт. Да в будущем её, машинку ту, можно переделать под дрова, и сделать газо-генераторную — у нас в тайге такие раритеты времен Великой Войны всё ещё встречаются. Тем более, что совсем не стоит забывать о том тяжелом мотоблоке, что я вёз в своём прицепе. Он ведь там со всем-всем-всем, что положено иметь неплохому маленькому фермеру. Тоже подмога будет.

— А почему тогда не «бобика»? В смысле, УАЗ-ика? — Дашке стало жалко почти что новую машинку своего свёкра практически до слёз, - тем более, если уже есть на чём работать?

— И его тоже туда определим, — не унимался рационализатор, — только Деф с его дизелем ни к селу, ни к городу. Кроме его запасов — солярки у нас больше нет.

— Значит, что? Берём?

— Конечно. Я солью из резервного бака на Буханке, что стоит между рамой под всем кузовом, сколько нужно для катера в две стороны. И как резерв — там ещё его будет очень прилично… Все равно моей Монстре больше тут не ездить…

Но тут он оказался сильно не прав — уже через неделю пошли находки. Появился некоторый запас топлива, и возникла нужда в вездеходной грузо-пассажирской машине… Но об этом всё будет дальше…

— И последнее. Как мы будем называться? — спросил Игорь, — мое предложение — это группа, или же Клан Урал. Так как именно оттуда наша основная часть состава.

— А что? — задумчиво ответила дерзкая девчонка, — вполне нормально.

Так и повелось на долгое время и, когда наших спрашивали:

— Откуда вы?

— С Урала, — гордо отвечали. И друзьям и противникам. И с нами, ну не все, но многие, считались…

У него же, Михалыча, под сидениями в машине случайно нашли некоторое количество узких полос металла, саморезы, болты с гайками, свёрла с ручной дрелью… Собрали с помощью всех мужчин, уже на следующий день, начав работу с рассветом, за пару часов из дощанок катамаран, но, пока, без грузовой палубы. Молния взяла его на двойной буксир, чтобы не болтался, и ушла вверх по Лебеди. За нужным. На ней отправились не только Сажин с друзьями, но и Даяна с двумя шустрыми девульками — сказав, что и им там работа есть. Те же семена собирать да картоху из подполов таскать в лодки.

Никиту-хирурга личным решением Игоря было решено из Замка ни куда не отпускать — ведь он был единственным настоящим врачом. А вот у Ольги думали выпросить велосипеды её семьи — но она умудрилась предложить их сама даже раньше просьбы. Сообразив, что на колёсах поисковикам передвигаться в разы быстрее и проще. Тем более женщина оказалась очень даже запасливой — в каждом двухколёсном коне, в его бардачках, был собран внушительный запас всего нужного для полевого ремонта на коленке. И можно было не особо бояться, что при поломке его придётся нести назад на плече.

В первый рейд вызвались супруги Степановы, найдя себе напарниками двух деревенских парней — по числу транспорта. Вниз по течению уехала Наташа, взяв своё привычное оружие, а вверх, где педали нужно было крутить больше — Влад. Каждый из них получил по носимой радиостанции — хотя их и хватало всего на десяток километров, но хоть что-то… А остальные занялись работами в здании.

Четыре девушки вызвались сами стоять на угловых вышках, Степан Михайлович, взяв с собой Олега и мелкашку — ушел за мясным провиантом. Павел и последний из призывников соорудив себе удочки из наборов выживальщика, ушли на реку… А остальные — на кухню, начинать готовить, и в склад, где и стали разбирать всё, вчера привезенное. Вот люди как-то незаметно закончились — чему Игорь безмерно был удивлен…

Первой вернулась уже ближе к обеду пара Натки. Но не сама. Они пришли никуда не спеша, сопровождая хорошо гружёную пароконную повозку на резиновом ходу. За которой — на одной верёвке шла корова, а на второй тащился упёртый козёл и понуро брело восемь коз. В ней же самой сидело два парня лет двадцати пяти с лишним, одинаковых с лица. И пара молодых женщин, обоим за тридцать — только одной чуть, а второй хорошо. И правил этим раритетным транспортом представительный мужчина за полтинник. Притом достаточно прилично так за...

Это был фермер из Челябинской области, Семён Фёдорович Кричков со своими племянницами Алевтиной — младшая, и Зинаидой — старшая. И двоюродными внуками — близнецами Егором и Евгением. Ехал он из своего посёлка на полевой стан, куда с началом страды перебралась основная часть его немалой семьи…

— Что нас всех поразило больше всего — так это то, что из нашего лесного, но сибирского, края мы одним движением… нет, не руки, а мысли неизвестного «дирижёра», перенеслись в почти что тропические лесные массивы, — это было первым, что высказал нам Семён Фёдорович после знакомства, — мне не раз приходилось с ними сталкиваться во время службы. Бывал в молодости и в Средиземноморье — и Европейском, и Африканском. И довелось посетить и Южную Америку — и Атлантические берега, и Тихоокеанские. Я ведь на флоте положенные года провёл, а потом и на торгаше пять лет после…

— Как вы относитесь ко всему вот этому? — спросил его после того, как он прочёл сопроводительную инструкцию, полученную буквально вчера, и сидел в раздумьях. — Что думаете делать дальше? Вольётесь в наш дружный коллектив? Или…

— Да какие там «или» могут быть? Ты что, Глава, неужели сам не понимаешь сложившиеся для нас всех тут реалии? — сам, первым, без напоминаний или указаний, назвал так Игоря, — чуть раньше, до прочтения вот этого, — он очень аккуратно положил лист на стол, — были хоть мизерные надежды на то, что возможно возвращение… А теперь… Вариант выхода из этой ситуации для всех, и вас, и, тем более, нас — только один. Объединятся. К тому же всем от нашей семьи пользы будет очень много.

— Почему, можно будет спросить?

— Отвечу по пунктам.

Первое.

Мои лошади. Так уж вышло, когда их дома запрягали в повозку, то рядом поставили молодых, всего двухлетних, жеребца и кобылу, и, как получилось, что от разных производителей. Нет. Мы не лошадники. Но для себя и своих нужд привыкли разводить их сами. А это значит — что если будет инструмент для коня, плуг там, борона, культиватор, то привод уже готов. Правда, им зерно нужно… Но до первого урожая переживут и на одной траве, если здорово не насиловать. А семенное зерно у меня есть, хоть и немного. Для кур брал пшеницу и кукурузу, да их немного овсом хотел подкармливать. Всего там мешка по два-три. На первое время вполне хватит. А в дальнейшем — или сами разведём на следующий посев, или повезёт найти, как вот нас, к примеру.

Второе.

Зорька, это моя кобылка, только-только оторвалась от своего жеребёнка, но уже была нами случена. Так что месяцев через семь принесёт следующего. Конечно, разводить табун от одних и тех же родителей нельзя, но вдруг повезёт… И в будущем найдём других лошадок? А даже так, десять-двенадцать детёнышей она спокойно для своего здоровья даст.

Это только о них.

Что будет с коровой?

Ну… с полгода она и так будет давать молоко, а потом ей будет нужен бык — осеменитель. Но об этой стороне её половой жизни будем думать тогда, когда придёт то время. Точно так же и козы с козлом… Как чуйка какая пролетела, что взял их так. И с курами подобное будет — их самих три породы, сидят они раздельно… Пока… Но и дальше так нужно их будет содержать. И к ним есть три петьки — так что цыплятки чуть попозже пойдут сами собой.

Но и это — не всё.

Племяшки мои. Они не просто приложение к сапке.

Алевтина — младшая, ей тридцать два года, разведена, детей нет. Пока нет. Девка с первым сильно предохранялась. Тварью он был, царство ему небесное, покойничку. По специальностям она — зооотехник, агроном, и садовод.

Зинаида — старшая. Этой — уже тридцать шесть. Муж… Есть… Но сбежал от работы в земельке — «интиллихент» он у нас. Она у нас ветеринар и врач, и даже подрабатывала в поселковой санстанции. Увлечение — всякая съедобная зелень, и работа в саду арбористом. Арборист — это ещё более узкая специальность, фокусирующаяся на уходе за отдельными деревьями, включая их обрезку, лечение и безопасность, особенно при работе на высоте. Уже какая польза от них всем, но будет. Представь сам. И это тоже ещё не все наши достоинства.

Внучки мои непутёвые — близнецы Егорка и Женька. Евгений, если по порядочному. Эти, двое из ларца одинаковые с лица, окончили сельскохозяйственный техникум — по специальности механизация сельского хозяйства. Оба по залёту ушли в армию сразу после защиты диплома, в девятнадцать лет. После срочной взяли и завербовались на контракт, который от и до прошёл в Сирии. После него успели на закуску по году повоевать у соседей, и так же, по возвращению домой, по году отработать мастерами на все руки в соседнем большом фермерском хозяйстве...

Вернулись они из последних приключений с прибылью — привезя с собой неплохое количество левых стволов. Недавно о них узнал участковый — наш родственник, и посоветовал не просто вывезти всё полностью в поля, но и, хорошо упаковав, в ящике-сейфе определить под землю. Что же они такого припёрли? Это два — АКМС, два — АКМ, два — ПП Ингрем, и пару — СВД, по четыре — Глок-18, и АПБ Стечкина со всеми их наворотами. Плюс солидное количество БК для всего. За всё это собрание стрелялок их год материл как собственный отец, так и мы, деды. И именно сегодня вот это железо, мы, как специально, везли на полевой стан, «хоронить» от греха подальше. Кроме этого увлечения — мастера на все руки, и оружейники, и механики, и водители. Могут и ездить на всём, что только имело мотор, и отремонтировать его. От велосипеда до танка.

Егору и Евгению по двадцать шесть лет. Молодые ещё совсем…

Вот эти их трофеи — очень долго будут для всех нас важным дополнением в арсенал…

Что ещё можно было сказать об этих интересных людях? Сёстры, как только повозка въехала во двор Замка, и им всем было повторено сказанное Наташей — не чинясь, занялись своим копытным и пернатым хозяйством. И, если, первым просто принесли для начала по охапке свежей травы, то для кур у них были припасены заготовки из плотной проволочной сетки под раздельный выгул. Развернув всё это в самом дальнем углу, но уже за домом, так сказать, на заднем дворе — они споро перенесли туда и кудахчущих жительниц.

А братья... Они вначале ехали, там, дома, на очень приличных современных электровелосипедах, взяв с собой специальные солнечные полотна для их зарядки. Как чуть позже выразился их дед:

— Парни форсили среди местной молодежи. Скутеры и байки ведь у всех там есть. Как и машины у многих. А вот таких игрушек до этого не было ни у кого.

Пока Ната их сопровождала к Замку, она не просто многое, а практически всё, что с нами и у нас произошло — рассказала. Ну а они, как истинные дети этой компьютерно-игровой эпохи, практически сразу этому поверили. Так что пока Игорь вёл беседу с самим Кричковым, они с парой Натальи быстро пообедали в совсем недавно оборудованной столовой, и оседлав своих «коней», уже двумя парами умотали в поиск. Вернувшись к вечеру с небольшим, но неплохим пополнением…

Всего минут за сорок до часа Х — то есть, до времени второго в наших приключениях заказа, вернулась пара Владислава. И как и его жена, с новыми людьми. Но привели они всего четверых. Девятнадцатилетних одногодков — солдат. Которых «Дирижёры», как выразился о них Семён Фёдорович, этого злого спектакля, сдёрнули сюда прямо со службы. Группа с чисто русскими фамилиями — разводящий, младший сержант Новиков и рядовые Иванов, Петров и Сидоров шли менять дежурную смену в парке боевой техники своего подразделения.

И, так как оно было расположено в Ставрополье, буквально в нескольких шагах от беспокойных горных соседей, то были они экипированы по полной. То есть, автоматы… Не, не современные, с разными наворотами, а старые, опробованные десятилетиями АКМ. Броники, по пять снаряжённых магазинов — четыре в кармашках, и пятый в оружии. Подствольники, и по десять ВОГ-ов к ним. Штык-ножи, по четыре гранаты и фляге с водой. И если там они вышли в полночь, по прохладной, самого начала лета, погоде… То тут оказались уже после восхода солнца, и терпели его жаркие лучи, пока не пришли в Замок, и не сдали всё с себя под опись самому главному тут. То есть — ему, Игорю.

Вот из них, этих самых солдат, братьев-близнецов — детей этой эпохи и фанатов онлайн-игрушек... Поверивших в невероятный по своей сути перенос из привычной всем реальности, сюда — буквально с первых слов объяснений. И был создан случаем на долгое время наш отряд поиска из двенадцати человек, под умным и профессиональным руководством четы Степановых. Два человека к ним добавится уже в полной темноте. Три пары колёсно-педального транспорта у них уже было. А, уже к ночи, и ещё три, но древних, времён СССР, привезла экспедиция Молнии из того села — своей цели. Как и тринадцать молодых парней — в качестве живого пополнения. Тогда, в тот момент - или время, никто и не понял, откуда те взялись. Первым об их судьбе догадался Игорь, но только через время, в тот же день те мысли подтвердили Влад с Пахой, а ближе к ночи - неуёмная Даяна. В один и тот же день эта мысль пришла им всем - это же заместителей убитым уголовникам Бурого прислали устроители этого долбанного эксперимента...

Кроме того, за чем она шла — то есть, инструментов для работы на земле с помощью лошади… Ну, если точно, то коня… И из-за этой чёртовой дюжины байдарочников-любителей, они привезли совсем чуть-чуть посевной картохи, но, зато, полные лодки лопат, вил, граблей, и всего такого. Но, что самое важное для нас — они нашли в том сарайчике, возле которого и лежали все эти плуги-бороны, аж четыре двухсот-литровых бочки прекрасного бензина. Вот, в основном, по вине этого и не был взят весь посадочный материал. Они наладились идти туда снова, уже с рассветом следующего дня.

И велопоиск второй раз пришёл домой не пустым.

Вечером того же дня…

Второй, уже тройной, веловыход…

Пара Наты.

Они нашли двоих. Молодая женщина, двадцати семи лет — продавец супермаркета. И мужчина средних лет, точнее — сорока пяти летний охранник из банка.

Пара Влада.

Им попалось трое. Девушка двадцати двух лет, детская медсестра, и тридцати четырёх летняя женщина. Врач-хирург — обе попали прямо из отделений. В чём были. Мужчина тридцати восьми лет, с переломом руки — пропал сюда с прогулки во дворе травматологического отделения. Офисный служащий, как тот сразу представился - служба внутренней безопасности фирмы. Но чуть освоившись, и поняв где он, и куда попал, добавил - что офицер в отставке из недр ФСБ, уволенный по ранению и контузии.

Пара Ешек — как мгновенно стали называть близнецов по первой букве имени.

Им тоже повезло найти троих. Два молодых мужчины (тридцати двух и тридцати трёх лет) — оба водители большегрузов. И женщина сорока пяти лет — директор детского сада.

Все они, как и последующие найденные в течении первой недели после создания нашего сообщества, примерно семь-восемь дней, были как будто под дозой или транквилизаторами. Снулые просто. Чуть медлительные все, флегматичные, не реагирующие на неожиданные, острые и резкие внешние раздражители. Вначале мы все, те, что из первой волны, очень беспокоились их стоянием. А чуть позже пришло понимание — это им была специально сделана такая прививка, на время переноса. Чтобы у них не было такой очень сильной реакции на всё случившееся. И впервые порадовались за предусмотрительность тех «дирижеров судьбы» человека. Но уже у всех тех, которых мы находили позже, такой защитной реакцией не были обеспечены. Что очень часто стало нас всех приводить к неприятностям…

Глава 9. Первые дни расширившегося поиска, и люди пошли...

Глава девятая

Первые дни расширившегося поиска, и люди пошли…

Так что уже на следующее утро Фёдорович запряг своего Сокола в плуг, и сколько тот не выделывался, но он всё равно заставил жеребца работать. А Степан Михалыч с парой помощников из водоплавающей молодёжи соорудил для второго крепление на Ниве, и приспособил культиваторы к УАЗ-у. И работа закипела сразу на двух полевых площадях – мы все очень срочно готовились к посадкам. Продовольственная программа у нас стояла во главе угла – прожить можно и на одном мясе с рыбой. Но как-то не хотелось только одной такой «диеты»…

Вначале кобылу Зорьку решили не вовлекать в этот процесс. Но уже через пару часов поняли – что без неё явно не обойтись. И к самодельной упряжи, которую на скорую руку, буквально, как говорится – на коленке, собрал её хозяин, прицепили бороны. Целинной травы было не просто много. Ею уже за час работы кобылы завалили все обочины обоих полей.

— Но-но, не трожьте! — тормознул Семён Фёдорович неумелых помощников, набранных из байдарочников, собравшихся всю её просто перебросить за кусты, обрамлявшие по периметру участки, — а чем скотинку кормить придётся? Ей же, как и нам всем, нужно дать поесть и посреди дня, и вечером, и завтра утром. Ищите проходы в защитной стене, выносите всё вон, раскладывайте, чтобы вначале чуть подвялилось, а потом именно там и скирдуйте в небольшие копёнки. Не умеете? Так Аля с Зоей покажут вам – как всё это нужно делать. Как говорится, весь «техпроцесс» будет вам в наглядном женском исполнении.

Ударными темпами – с редкими перекурами и отдыхом, к вечеру оба участка первым проходом были пройдены. Но, по мнению и Алевтины, и молоденькой Зои, и, тем более, самого Кричкова – этого было очень мало для столь долговременной целины. Всем травяным остаткам дали просохнуть до утра, и прошлись боронами, которые таскали обе лошади. К вечеру они этот процесс повторили. И уже на третий день снова дважды обработали землю культиваторами, но только конными – так как топливо, несмотря на то, что оно пока у нас и было, мы, всё же, решили беречь.

Уже во время своего второго похода экипаж Молнии с буксируемым самодельным катамараном смог не только собрать и вывезти из того небольшого села все посадочные запасы. Это был внушительный объём мелкой картошки, и найденные в небольших, литров по сто-сто пятьдесят, деревянных и пластмассовых бочках рожь и овёс. А в двух пятидесяти-литровых они привезли неизвестное и непонятное всем зерно. И только Алевтина, внимательно его рассмотрев со всех сторон, с трудом признала в незнакомце редкость для тех краёв. Тритика́ле. Рассказав, что немецкий селекционер В. Римпау ещё в 1888 году впервые при скрещивании пшеницы с рожью получил этот гибрид – тритикале. И, в настоящее время, он уже нормально распространён – хотя пока и выращивается по большей части как фуражная культура, но также очень хорош как аналог продовольственной пшеницы. У них, на юге Челябинской области, уже есть прилично тех, кто им занимается – и отзывы отличные...

Всё это оказалось важным, и очень, для нас всех. Но и далеко не основным. На обратном пути ими были замечены в нескольких местах спуски к воде, и у них забитые в дно колья для привязывания лодок. Решив, чисто на всякий случай, просто для очистки совести, посмотреть – что же там, за валом высокого берега есть, в первом же и пристали. С трудом. Очень большим. Так как ставить на якорь, а в этом случае – просто вязать к креплениям, пришлось не сам катер, а его «баржу». Тем более за корму, как объяснил Сажин – чтобы не развернуло течением, и не запутало буксир за винты.

Но зато когда двое из них поднялись наверх… Один из экипажа, как и Даяна со своими, остались в охране судна, ощетинившись в сторону земли стволами трёх карабинов. Чисто на всякий случай. Прекрасно помня, к чему привела беспечность в прошлый раз. То те, что поднялись на берег, просто обалдели от всего увиденного ими там.

Метрах в ста от береговой черты — сквозь деревья заброшенных садов виднелось десятка полтора деревянных домов. Таких же, как и в прежнем селе, - рубленных из потемневших за долгие годы их существования брёвен. Но всё ещё живых – так как в них чуть сверкали на солнце покрытые пылью стёкла окон, и стояли целыми крыши. И уже более современные – крытые, топорщащимся мохом, шифером. И намного старее – ещё под черепицей. Но среди них было чуть видно знакомое – металлочерепица. Ею на одном краю накрыто две, даже внешне уже посправнее рядом стоящих постройки.

А перед ними был разбит походный бивуак туристов автолюбителей. Шесть машин времён послевоенного Союза, с гружёнными по самое не могу двухосными прицепами, выстроились полукругом, открытой стороной к воде. А внутри были разбиты палатки, горело три костра, над которыми висели котелки…

— … Вот так мы все тут в один миг и появились, — закончил свой рассказ пенсионер из небольшого городка Новая Ляля, что что расположен в Екатеринбургской области. Он со своей женой-ровесницей ехал на облюбованное много лет назад место у реки. Да и остальные пять пар – были в чём-то с ними схожи. Всем им было от шестидесяти двух и до шестидесяти пяти. Жили они там в одной и той же области – Ёбургской, как местные называют свой главный город. Только не в нём самом, а в небольших городах вокруг. Ехали – кто на рыбалку, кто на дачу. Но все собрались на выезд капитально – минимум на месяц было припасов и остального. А то и вообще – на все лето. Так как там, у них, шло двадцать восьмое апреля — одного и того же года, как и у всех остальных – две тысячи восемнадцатого. То и собирались на весь сезон.

Они все оказались любителями старины – машинами у них были два ГАЗ-67, но с металлическими, точнее дюралевыми, самодельными кабинами. И четыре ГАЗ-69. Но они были прилично усовершенствованы – совсем чуть переделана ходовая, двигатель с коробкой, улучшен уют в салоне. Как и мы, все, кто тут уже был, они тоже не гнушались почитывать современное бумагомарательство, и неплохо знали, что это за термины — попал и попаданец. Да и были, как все остальные, под тормозящим эмоции допингом от всё это устроивших «Дирижёров». Так что сильно много и долго распинаться перед ними не пришлось – они практически сразу согласились двигаться в нашу сторону… Ну, и пока, не видя в живую конечного пункта постоянной дислокации, они приценивались – войти в общий состав? Или обождать? Но лагерь всё равно свернули и отправились своим ходом вниз по течению.

Отчалив от этого места, и сделав зарубку в памяти – что сюда нужно ещё раз, или даже и не раз, обязательно наведаться. Сергей, сам управляя Молнией – не переставал смотреть на левый, ближний берег, дав команду экипажу делать тоже самое. Но не забывая поглядывать и на правый – здраво рассудив, что жилья с другой стороны просто не может не быть. И, таки, оказался прав – буквально через десяток минут одна из девочек Даяны рассмотрела спуск к реке. Но сворачивать туда они пока не стали. И правильно сделали.

Километров через десять уже по своей стороне разглядели такое же место, а чуть дальше, но совсем рядом, сидящих за кустами троих рыбаков… На берегу, когда они туда поднялись, был развёрнут небольшой лагерь из пяти палаток, там крутились женщины, готовя своим мужчинам обед. А за ними, как и чуть раньше, стояло пять ГАЗ-69-х с прицепами – это была группа лесных отшельников. Что предпочитали там проводить всё тёплое время года. Пока общались с ними, подъехали те, к кому они подходили чуть раньше… Произошла небольшая свалка знакомств и обмена мнениями – но, в итоге, все они направились к Замку…

После подведения нами всех итогов похода Молнии, был признан правильным факт того, что Сажин принял решение проверить те оба очень подозрительных места на берегу. За этим последовала находка самого главного в наших условиях ресурса. Людей. И, не смотря на то, все члены этих одиннадцати семей уже перевалили по возрасту активный рубеж жизни. Они имели настолько полезные и вкусные специальности и увлечения, что в ближайшие годы нашей жизни и развития им так и не была найдена замена.

Четверо из мужчин были ранее работниками разных радио и электронных предприятий. С увлечением в свободное время радиолюбительством и конструированием разных полезных вещей. Ещё три оказались в прошлом служивыми неплохих рангов, а выйдя на пенсию, стали почитателями и пользователями любительской связи. А это именно то, чего нам в период начального становления очень сильно тут не хватало. Ещё двое работали на заводах по нефтепереработке – один в Казани. А второй в Баку, бежав оттуда после развала страны, когда Азербайджан, получив самостоятельность, стал старательно выдворять из страны русских. И доработал до самой пенсии уже на НПЗ невдалеке от Волгограда.

Последняя же пара… С ними было всё намного интереснее. Вначале один из них во время ознакомительной беседы сказал – что всю жизнь служил. Уйдя на отдых двадцать лет назад, в положенные сорок пять, майором – комбатом мотострелков. И только спустя месяц, убедившись наконец, что возврата отсюда нет и не будет, в приватной беседе с Игорем признался, что да, он офицер. Старший. Точнее — полковник. Нёс службу всё время в ГРУ. Вначале в его спецназе, а после тяжёлого ранения и контузии был переведён в отдел подготовки нелегалов. А потом стал работать помимо этого, и с их отправкой на задания. И его опыт и знания нам очень пригодились, как ни странно, уже в самое ближайшее время.

А второй… Вот он оказался ещё тем фруктом… Электрик, и фанат всего, связанного с электроэнергетикой, особенно самодельной – в основном для своего, личного использования. Имел два средне-технических образования и одно высшее. Инженер, но много лет трудился простым электромонтёром. Но, кроме всего этого, живя в частном подворье, и имея приличный надел земли в собственности, научился всему, чему только можно, в механизации его обработки. Так что даже на дачу в этот раз вёз с собой два самодельных мотоблока и тяжёлый культиватор со всем навесным. И половина его двухосного прицепа была забита только этим…

Их жёны… Два аппаратчика нефтепереработки, два лаборанта и технолог. Инженер-конструктор с радиозавода, бухгалтер-экономист. Старший. Две самые миниатюрные и фигуристые женщины оказались поварами с почти пятидесятилетним стажем работы. Директор школы, географ, в молодости оканчивала институт на геолога, и даже отработала в экспедициях и полевых выходах положенные три года до замужества. И, самая последняя… Самая молодая – всего-то шестьдесят два ей. К тому же и жена молодая – пошла последний раз замуж, уже выйдя на отдых, в пятьдесят пять, и очень удачно. Вот она тридцать лет отработала в МИД-е, последние лет пятнадцать была каким-то там секретарем в нашей миссии в Аргентине. Вот для неё у нас работы в упор не предвиделось. Пока… Но, как оказалось, это убеждение было ложным. До того времени, когда мы тут встретились с иностранцами, она и правда, занималась в школе с детьми…

Тем временем и велосипедники не теряли время зря. Хотя их сегодняшние достижения были намного скромнее прошлых. Первый, утренний выход, им, да и нам, принёс прибавку всего в четыре человека. Ешкам достался человек с ружьём… Шестидесяти семилетний крепенький и живенький старичок – ночной охранник склада и территории. С Тулкой-двухстволкой, заряженной самой мелкой дробью. Чтобы только отпугнуть бомжей, которые туда часто лазали. А парам Влада и Эльки достались молодые женщины. Ему одна, с дочкой-школьницей – они, как раз, оттуда и шли, когда сюда перенеслись.

А Нате… Вот ей досталось прилично. Одна мамочка, что им попалась первой – крепко держала мальчика лет пяти. А вот вторая… Которую они все встретили уже на обратном пути… Вела перед собой коляску со спящей крохой месяцев пяти --шести, и была в наушниках, слушая в них музыку на полную громкость, и ничего не видя по сторонам. Зато потом… Она такую истерику закатала… Орала три часа, требуя, с матами, срочно вернуть её назад. Мол, она не мать, а нянька, и только вышла на прогулку. А её мелкую подопечную уже пора кормить. А та… Та даже и не проснулась…

Но их совместный вечерний улов вышел намного удачнее – уже из восьми человек. И распределился чуть иначе. И люди там были… Ну вот совсем другие. Не то, чтобы очень плохие. Или же хорошие, просто до оскомины на зубах. Нет. Вроде бы и обычные… Но такие… Не очень нам в первое время понятные. Но уже потом… Буквально через пару недель… Как только у них прошло отупение от процесса переноса. Они раскрылись. И так себя показали, что все просто охнули…

Пара Наташи привела двоих женщин – грибников, подруг детства с окраин Первоуральска. Веру Игнатьевну, шестидесяти восьми лет, бывшего главного хирурга из городской больницы. И её подругу, семидесяти однолетнюю Марию Ильиничну – терапевта в прошлом, бывшего главврача этой же клиники. У обоих, как это было и так понятно – почти по полвека трудового стажа и опыта. И, что всем больше всего понравилось – у них нашлось оружие. Два ещё довоенных, одинаковых Браунинга калибра 6.35х15. На это те сказали:

— Как же нет-то? Это ведь личная безопасность… От дикого зверя и злого человека. Тем более это память… Легальная… Там была… От отцов-фронтовиков осталась и досталась. А уже в девяностых мы их сами оформили в органах…

Как только они отошли от той дозы успокоительного, полученной во время процесса переброски. Так сразу же активно занялись нашим медицинским обеспечением. Обследованиями там. Прививками… Какими? От чего? Но нашли то, что может тут пригодится, и делали. Потом подобрали себе из найденной к тому времени молодёжи помощников да помощниц, и развернули исследовательскую работу в миниатюре. Конечно, вначале они насели на Игоря, прося, а потом и требуя, нужные приборы, аппараты да препараты. И, уже оснастив лабораторию, активно взялись за привычную им работу.

Проверяли все местные вирусы да микробы на соответствие Xomo Sapiens. Не смертельные ли они для нашего вида. И всем было видно – польза от их активности есть. Хоть и непонятная нам из-за своей тупости. Но, зато, когда появились первые травмированные – одна «принцесса» неудачно став на камень у реки, поскользнулась, и не только распорола ногу о соседний. Но и на боку заимела рваный разрез от острого сучка, торчащего из песка, да и сотрясение отхватила, стукнувшись ко всему прочему головой. И, в итоге, попала на импровизированный операционный стол. Штопали её со всем тщанием, обучая на живом образце своих уже имеющихся деток-помощников и стажёров.

Через пару дней и наши охотники «отличились» – нарвавшись на местного волка-переростка, типа того, что в самом начале их освоения в этих местах атаковали Монстру Михалыча. Один оказался шустрее своего невезучего напарника, успел заметить атаку и во время открыть огонь из карабина, завалив зверя. А тому, второму неслабо досталось… Конечно – его не разорвало, но попадание лапой по руке и бедру бед наделало много. Отправив молодого мужчину почти на месяц в койку. И вот тогда, на явных примерах, все увидели пользу от старушек… Первую. А сколько этих проявлений будет в будущем… И не счесть.

Владу с напарником, в отличии от жены, повезло даже больше. Им чисто случайно повезло выехать на стоянку с микроавтобусом. С развернутой по полному небольшой палаткой-кемпером рядом, чуть в стороне стоящим байком на подножке… И готовыми в доску тремя молодыми девчатами в откровенных нынешних купальниках, спящих в раскладных креслах вокруг походного стола. На все попытки их привести в относительно нормальное состояние, те просто вяло отмахивались, даже не открывая глаз.

Прекрасно понимая, что оставить этот «натюрморт» в таком же виде и в этих условиях – это преподнести местному зверью закуску на блюдечке. Они вначале свернули палатку, положив в салоне с всего одним рядом сидений просто на пол. Потом сами перенесли тех в машину, подивившись при этом, что задняя, грузовая её часть у неё была занята какой-то радиоаппаратурой. Нашли, куда убирался байк… На дополнительных навесах у задней двери была промышленным способом сделана для него площадка. Под крепление и перевозку. Закрепив его там, пристроив рядом и велосипеды, отправились своим ходом домой. К Замку…

Только на следующий день, когда эта «находка» ожила – узнали, кто же это был. Три подружки, родом из небольших разных городов той же Челябинской области… Начинающие – тележурналистка, видеооператор, и три в одном… Сценарист, монтажёр и водитель… Возвращались они со съёмок клипа, весь сюжет которого происходил на территории заброшенной военной части и парка хранения всякой военной, да и не только, техники. Обрадовавшись тому, что им в этом никак не помешали, на обратной дороге завернули со старой трассы к видневшемуся вдали внизу водному зеркалу. Ну и… «Расслабились», сняли стрес... Развернув своё передвижное жильё, отметили буквально «по пять капель», но до дна и из трёх бутылок… И пришли в себя уже тут… И эти горе-журналисты также не были пустыми. На троих у них было с собой аж две Сайги и один Тигр. Неплохой запас патронов, билеты, как охотничьи, так и в стрелковый и пейнтбольный клубы. И чёткая непоколебимая уверенность – что уж что-что, а защитить себя они смогут в любой ситуации… Ну-ну, видали мы их… Не в самом боеготовом состоянии, как говорится — «бери и вези».

А у Ешек вышло и ещё того лучше. Крутя педали по звериной тропе они как-то одновременно услышали тарахтение мотоцикла на самом малом газу. Покрутив головами, и примерно определившись – откуда доносится звук, свернули в том направлении. И, уже, найдя конкретно это место – обалдели от всего увиденного. На краю небольшой поляны стоял тяжёлый мотоцикл с коляской, зависший на сухостое так, что заднее колесо оказалось свободно висящим в воздухе. И всё ещё медленно крутилось. А три пассажира этого «пепелаца» – парни на вид чуть за двадцать, разлеглись в нём и на нём в разных позах. При этом, на близком расстоянии, от них шел такой выхлоп… Что можно было сразу закусывать.

В четыре руки вначале выгрузили мёртво-живой груз. Потом столкнули транспорт с непредвиденного препятствия, заодно найдя в это время в ногах пассажира коляски — три обреза и холщёвую сумку с патронами. И… К ним в придачу — разобранный на части ДТ*, и три диска к нему.

*ДТ – Дегтярёва танковый. Ручной пулемёт времен Второй мировой…

Здраво рассудив, что будучи в таком состоянии, хозяева всё это не применят, загрузили их назад, и Егор сел за руль. А вот обратная дорого по всё той же звериной тропинке стала для них солидным препятствием. Но и его они, в конце концов, преодолели, доведя свою добычу до самих ворот Замка.

Кого же они нашли? Об этом узнали тоже только утром. Три друга, три двоюродных брата, три Ивана, двадцати двухлетние одногодки, студенты Миасского универа. Не сошлись во мнениях с ровесниками из соседнего села. Получив там в прошлый свой визит в фейс с кулака, переждали – пока фингалы сойдут, вооружились, поддали хорошо так, для боевого настрою, и отправились с ответным визитом. Через две недели. А очутились тут…

Так как на второй день после создания сообщества они не набрали сорока восьми человек, то Игорь ничего бонусного и не получил – оформив в заказ только то, что их компания семей-основателей решила первоочередным. Но и того вышло очень даже неплохо. Самое основное – чётко поняв, что людей они всё равно будут находить, и их нужно кормить, решили половину веса взять одним только Ролтоном. Первое время и на нём можно пережить. Вышло его… Ну очень уж много…

Зато, на следующий день, имея с запасом людей на первое увеличение – получили не только весовую добавку… У них вышло сразу девяносто шесть килограмм. Но ещё и бонус. Полный комплект посуды и всяких принадлежностей для кухни и столовой на двести сорок человек. И такой прозрачный намёк Дирижёров — все допущенные к секрету поняли.

На четвёртый, их состав увеличился втрое, почти сровнялся по гендерному признаку. Из семидесяти пяти человек сорок один были мужского пола, а тридцать четыре женского. Был получен очередной подарок – на этот раз им было разрешение взять на выбор:

Комплект из базовой радиостанции командного пункта полка и двадцати четырех носимых раций ротного уровня.

Двадцать четыре револьвера системы Наган – офицерские. По двести запасных патронов на каждый.

Триста килограмм на выбор оператора.

А так как в разговоре с Кричковым эта тема уже ранее ими поднималась – то, здраво рассудив, Игорь на всё взял посевной пшеницы. Весенней. Яровой. Правда в упор не понимая – в чём там весь прикол. А уже получив всё вместе, и с заказанным – при рассортировке нашел и те револьверы, ранее предлагаемые. И в этот миг самые первые проблески понимания этого процесса замелькали у него в голове – что нужно хорошо, очень хорошо думать, что самому брать. Потому что есть огромный шанс получить всё остальное бесплатно…

Но тот текст всё равно принес свою пользу. Правда, не совсем такую, какой скорее всего от неё ожидали Дирижёры. Это было слово связь. Которая у них на данный момент отсутствовала почти совершенно. Не называть же этим громким понятием те несколько носимых «мыльниц», что у них уже были. Но, когда поднял его перед всеми, был приятно-неприятно удивлён тем, что, как оказалось, у них на данный момент их имелось уже больше полусотни.

Начав разбираться – чувствительно охренел, и понял, что людей нужно не просто принимать в состав сообщества, но и переписывать всё, у них имеющееся. Особенно то, что может быть полезным всем. Записывать их данные – кто, откуда, где и на кого учился, кем и когда работал. Кроме этого – все их хобби, увлечения, привычки. И так далее, и тому подобное. Осталось только найти того – кто всем этим будет заведовать. И, после раздумий, подходящая кандидатура сразу на две должности – заведующего кадрами и службой безопасности, нашлась. Им Игорь решил поставить бывшего ФСБ-шника, Егора Егоровича Егорова. Понимая, что их – бывших, не бывает априори, он понадеялся, что именно тут влияния конторы не будет. Ввиду отсутствия вот этой самой конторы. И, не прогадал…

Глава 10. Связь и её наличие. Нежеланные люди. История с оружием. И очередное пополнение.

Глава десятая

Связь и её наличие. Нежеланные люди. История с оружием. И очередное пополнение.

А относительно самой связи — вышло вот что. Серёга Сажин перед самым выходом на ту прогулку получил от командира отряда новый комплект радиостанций для передачи на отдалённую заставу погранцов. Куда должен был сходить сразу после выходных. И он был именно таким, как предлагали в бонусе. Кроме этого — Фёдорович вёз с собой на стан фирменный комплект из базовой Yaesu и дюжины более простых, эти уже для периферийной сети между стоянками семейников. Это то, что выяснилось быстро — буквально в течение пары минут. Ведь все заинтересованные лица на момент расспросов уже были в кабинете.

Но, самое интересное началось тогда, когда об этом моём интересе узнала команда пенсионеров. Как оказалось в процессе разговора с ними, у каждого тоже имелись подобные устройства. У кого только две, три или даже четыре «мыльницы — для связи с женой, с машиной, если он в недалёкой поездке, а карманную забыл в рабочем. И домашняя — чуть лучше, базовая. А вот у четвёрки престарелых радиолюбителей ассортимент был намного круче. Две радиостанции приличной мощности, уже с заранее встроенной функцией ретранслятора. К каждой — по пять-восемь носимых, для себя любимых и ближних соседей.

А у двух других семейных пар, которые собрались на уединённый отдых на природе, с собой было и того лучше. В конкретике их устройств Игорь ничего не понимал, но то, что они оба свободно могли обеспечить связь на несколько сотен километров — это уяснил. Как и то, что она вся у них шла с кодировкой — то есть, перехватить-то можно, но, не зная кода, понять о чём, «увы», уже нет. Так что и этот вопрос они решили. В принципе. Осталось только сделать так, чтобы все эти радиостанции и их базы могли взаимодействовать друг с другом. Но с этим его оппоненты пообещали решить вопрос достаточно быстро. Вот только… Нужно, мол, будет попробовать кое-что взять в поставку… Если дадут, конечно… Из узлов в сборе и отдельных деталей.

На следующий день после приезда грузового каравана стариков Сажин сделал своим как бы «выходной». Они, с помощью пополнения, ударным аккордом переделывали свой грузовой катамаран. Разобрав тот временный настил, что они уложили в селе для вывоза землеобрабатывающего хозяйства — усовершенствовали его, и даже чуть увеличили.

На основе чего — можно уточнить?

Так из последнего рейса они притащили на буксире ещё одну дощанку, но чуть меньшего размера. Вот из этого хозяйства они и сделали тримаран — но только поставили их не поперёк, а треугольником. И даже попробовали приспособить на него мачту с парусом, скроенным и сшитым вручную мастерицами из одной «условно лишней» палатки. Но этот их эксперимент не удался — ветер, это не мотор, дует туда, куда ему угодно, а не туда, куда нужно человеку.

Так что он и остался прицепной баржой для катера — и пока есть топливо, и он на ходу. Так что в свой очередной рейс Молния вышла уже на рассвете четвёртого дня.

Эти почти двое суток без дела не сидели и солдаты — приводя в порядок привезённые из последнего рейса старые велосипеды. Игорь для них заказал всё, что те попросили — и утром того же четвёртого дня в поиск по земле выехало уже пять пар.

Экипаж катера снова отправился в то село, где их отбили у зэков Бурого — решив как можно старательнее осмотреть все постройки. И с пользой! Ими, кроме разного инструмента — от дворового да земельного, до слесарного и плотничьего, было найдено внушительное количество всякой посуды. И ложки с вилками, правда алюминиевыми, и целую коллекцию столовых ножей. Миски, тарелки, кастрюли — и всякое другое добро. Но, основное богатство их ожидало в надворных постройках тех домов, которые они не успели осмотреть в прошлые разы. Керосинки, примусы, керогазы. Всё это добро аж по несколько штук. Но они были! Два высоких круглых котла для горячей воды в душ, что топятся дровами. Если им правильно помнилось из детства, то, вроде бы, их раньше называли титанами.

И, самое основное… Это три швейных машинки — пара переносных, в чемоданчиках с полукруглым верхом простых, Подольских. И на красивом металлическом основании ножная, фрицевская — Singer там было на отливке. Ну и приличный запас к ним принадлежностей — от всяких иголок да лапок, до сумок с нитками и рулончиков с тканями. И два лёгких мотоцикла Минск. Внешний осмотр ничего не дал — всё на месте, но они так и не завелись. К ним там был небольшой запас всего нужного из расходников, колёса, резина… И две бочки бензина с канистрами масла в придачу. Конечно, для поколения девяностых-нулевых это была дикая дикость. Но там. Дома. А тут — умельцы найдут применение. Забрали. Проверив все подвалы и подполы — нашли незамеченные ранее продукты. И уже уходя, вечером, чисто ради шутки, соорудили две таблички из куска доски и толстой прямой ветки, сбитых вместе парой завалявшихся гвоздей. Написав на них найденными в одном из сараев остатками краски:

Этот населённый пункт находится на территории клана Урал. Он под его защитой и контролем. Тем, кто сюда придёт из заблудившихся или потеряшек — мы расположились внизу, дальше по течению этой реки. Будем всем рады. Ждём вас!

И вкопали с двух сторон короткой улицы. Даже не подумав о том, что за это им может что-то перепадёт. Приятное… Или не очень… Но, всё равно — дома доложили о сделанном. Переведя всё чисто в смех. А во время заказа на следующий день Игорю вдруг выскочило на экране:

За расширение подконтрольной территории бонус от устроителей эксперимента. На выбор устроителей. В общий вес поставки не входит.

И он от неожиданности даже выпал на миг из реальности — не сообразив сразу, о чём это… Но быстро вспомнил прошлый вечер… А потом, почти сразу, осознал — что если даже за такую малость можно заиметь что-то полезное для всех… То этим нужно обязательно пользоваться. Непременно! И с этого дня подобные знаки стали выставляться везде, где только бывали поисковики Урала. Но сразу же выяснилось и ещё одно положение к этому обозначению, выведенное чисто практическим путём. Метка от метки должна находиться минимум в десяти километрах — тогда бонус приходит. А если ближе — то получается финт ушами. Но это правило срабатывало только в не застроенной местности. А вот если есть постройки… И не просто отдельно стоящая будочка-развалюшка, а дома… Несколько. То в этом варианте они могут быть друг от друга даже в паре километров — и система Дирижёров-устроителей на выставленные таблички срабатывала чётко.

А уже через сутки, поздно вечером, из верховий приехал целый автобус с охреневшими от всего с ними случившегося молодёжи и стариков — что в пятницу днём выехали из районного Асбеста в свои сёла. Старший возраст возвращался с покупками из магазинов и рынка. А младший — после недели плотной учёбы середины апреля к родным на побывку. Привычный ПАЗ, правда полноприводный, их споро провёз по трассе, а свернув на грунтовку, и вскочив буквально через сто метров после этого в прокатанную колею, чихнул дизельным выхлопом… Окутался клубами выхлопных газов… Рывком выскочил из ловушки и дурно пахнущих облаков. И… Вдруг он оказался на полностью сухой земле, среди высоких зарослей зелёной травы и деревьев.

Так как скромный десяток пассажиров спал беспробудным сном, и ничем не отреагировал на произошедшие рывки и крутые покачивания. То, бывший за рулём мужчина в годах не стал никого тревожить, и направил свой верный транспорт в самую приличную прогалину между деревьями. Проехав всего с километр, увидел вначале дома с постройками, стоящие к нему боком. А чуть дальше, прямо посреди прохода между ними и почти сплошной полосой лиственных и хвойных деревьев столбик… Когда он, остановив автобус, вышел к нему… То понял, что он высотой почти по грудь, и написанное можно читать, не наклоняясь. И там была легко разбираемая надпись:

Этот населённый пункт находится на территории клана Урал…

И так далее… То, что лично мы уже знали… В это же время и проснулись пассажиры. Вначале относительно бодро выпрыгнула молодёжь, а потом степенно, не спеша, по одному, вышли старшие…

— Ну, и что всё это значит? — с недовольством во взгляде и мимике лица, и чётко слышимым раздражением в голосе сказал в никуда признанный всеми пожилыми людьми лидер в этой поездке в город. Как самые младшие, они были отправлены обществом — за всякими заказами для двух деревень, — и где мы сейчас? А когда уже, наконец, будем дома? Сколько можно трястись на такой колымаге по этим колдобинам?

Этими резкими словами, к тому же совершенно не заслуженными, он сильно задел водителя — ведь он все эти полтора часа, как отправились с автовокзала, вёл машину так аккуратно, что все они просто не чувствовали дороги. Но тот внешне свою реакцию не показал — а запомнил хамское отношение этого обывателя к обслуживающему персоналу. И внутренне дал себе зарок — при любой возможности ответить такой же монетой…

Первыми, ну после самого шофёра, табличку очень внимательно прочли младшие, и успели, пока подошла четвёрка пожилого поколения, в самом буквальном смысле этого слова осмотреть и чуть ли не обнюхать. И отошли — обмениваясь негромко мнениями. В это время то же самое стали делать и последние пассажиры… Читать-то они там читали, но понять, судя по их лицам, ничего не смогли.

Немного посовещавшись меж собой, они дружно вытолкнули вперёд того же самого брюзгу. А уже он начал с претензиями высказывать вслух их недовольство. И кому? Да все тому же водителю — чуть ли не обвиняя того во всех смертных грехах. Но тут, очень неожиданно, в разговор более взрослых влез самый старший, внешне конечно, из парней — спутников по их поездке:

— Мы тут посоветовались…

— Ты чего меня перебиваешь!? — взвился престарелый скандалист…

— Дядя, ты мне не тычь, а то тыкалки пообламываю! Детям своим указывай, да жене — но, самое главное, тихонько, на ушко. Если за все свои долгие годы жизни так и не научился вежливости.

— Да я тебя сейчас…

— Слышь ты, пень старый, заткнул бы свой рот поганый! А то, несмотря на возраст, тебе его быстро заткнут, — и сразу его трое крепких спутников одновременно сделали шаг вперёд. И поток излишне грубой брани, что всё ещё лился из уст того, мигом замолк.

— Наше общее мнение… А нас, как все видят, в отличии от вас, больше. Так вот. Мы настойчиво рекомендуем ехать вперёд — пока не доберемся до этого самого клана Урал. И уже там будем выяснять — где мы есть, и почему все тут оказались.

Пока они переругивались, девчата сбегали в противоположную от всех построек сторону, поднимавшуюся немного вверх. А вернувшись — отчитались, перед всеми:

— Там… За этой неширокой полосой деревьев, река. Приличная — метров в сто шириной, если не больше. И бежит она туда, куда нам нужно ехать.

Покусавшись друг с другом, а все остальные благоразумно в эти дрязги не вступали, они, наконец, загрузились в салон, и автобус отправился дальше. На выезде из этого небольшого села была вкопана ещё одна копия всё той же пояснительной таблички. А примерно всего через десяток километров, они, перебравшись всего через пару небольших ручьев, благополучно въехали, но уже в деревню. Так как тут церкви не было — а это одно из самых основных их отличий. В центре, перед домами, все увидели места недавней стоянки, кострища, и накатанную колею, что вела в ту же сторону, куда держали свой путь и они…

Ещё через такое же расстояние, ну, может, оно было меньше… Или больше. Пассажиры не знали — а водитель комментировать не стал. Показалась вторая деревенька… Потом третья… Четвёртая… Пятая… Отстроенные, да и расположенные, как будто под копирку. И вот перед ними, чуть ли не на горизонте, на фоне садящегося солнца, стала видна стена. Скорее всего — каменная. Или же кирпичная — не различить. И крыша большого здания за ней…

Во время первого собеседования в зале как раз сидел Егоров. И он узнал того брюзгу, о чем, подойдя к Игорю, рассказал:

— Это — не помню ни фамилии, ни, тем более, имени, бывший партийный функционер из моего родного Асбеста во время СССР. Его физию часто показывали по телевизору в последние годы перед развалом. Потом он на некоторое время из моего поля зрения исчез. А появился снова уже перед новым, девяносто седьмым, годом — как депутат. И, опять же, у нас. Дальше у меня было пять лет учёбы — и обращать свое внимание на какого-то… просто не было свободного времени. А уже когда вылетел на пенсию, и устроился в банк…

— Кстати, Егор Егорович…

— Просто — Егор…

— Хорошо. Егор, а почему вас… тебя, не оставили при службе? Хоть на контракте?

— Там много чего было грязного. Но, если коротко… Операцию, во время которой трое из группы погибло, а пятеро стали инвалидами, готовили в столице. И не учли местную специфику. А чтобы паре генералов не слететь с постов, и было принято очень простое с их точки зрения решение — всех уволить, и так этим зачистить все концы. Отправив на пенсию. А у меня ведь кроме травмы была серьёзная контузия. Целых пять лет приходил в себя, но всё равно — иногда она давала, да и даёт, о себе знать. Особенно когда сильно волнуюсь.

— Понятно. Так что там с этим депутатом-скандалистом было дальше?

— Лет через десять его партия потеряла вес, и он, выпав из обоймы, был вынужден уйти с тёплого и выгодного места. Отец рассказывал, что он бежал из города в родительскую деревню, скрываясь от жёлтой прессы — там у них были интересные, очень даже, факты. И вот — он тут.

— Как твоё мнение — с ним сварить кашу можно?

— Ты что…!!! Мудак — одно ему определение. Всегда и всем недовольная сволочь. И, что самое главное, когда поймёт, где мы — станет изо всех сил рваться к власти. Он без этого жить не может. Даже в своей деревне и то верховодит — раз именно его послали на закупку. А там ведь не простачки живут — такие лесные волки, страсть…

Так оно и вышло. Всего две ночи у того прошло спокойно. А потом он начал агитировать наших стариков на смену руководства. Как чуть позже доложил Егор — перед обедом ему просто настучали… Немного по голове, и много — по почкам. Но не помогло. Тогда вечером ему провели уже второе внушение, зажав в углу…

А через пару дней все знавшие об сволочности этого человека, просто попросили убрать неприятную личность из нашего окружения. Во избежание неприятностей. И именно с ним самим. Что и было сделано. И, зная о его сущности, Игорь даже не вводил его с женой в состав сообщества. Так что и удалять не пришлось.

К тому времени был найден маленький хуторок, всего из трёх пятистенков, прилично в стороне от их уже набитых маршрутов. От Лебеди — километрах в семидесяти, и в сторону морского побережья, куда его с женой и выселили. А вторая пара из той же компании — оказалась очень приличными людьми, с которыми после акции общий язык нашли практически мгновенно. К тому же, уезжать со своими спутниками в изгнание они отказались категорически. Оба. Объяснив это решение тем, что жить с ними даже во много большем по населению посёлке невозможно. А в таком малом — смерти подобно…

Следующие дни удачными по находкам не были — за десять выездов приводили три, четыре, очень редко пять человек. Но всё равно их находили. Но, зато, в самой Крепости и её окрестностях работы развернулись широким фронтом. В здании приводились в порядок и жилые комнаты, и помещения общего пользования. Все понимали, что, рано или поздно, но новички пойдут, и они все будут нужны. В реке установили турбину с генератором, и сразу подключив кабель к общей системе — включили освещение. А так как жёны дачников и туристов взяли с собой многие привычные им кухонные электро-приборы – то они сразу перекочевали из их укладок в большую кухню.

Радисты сделали попытку реанимировать уже имеющуюся в башне старую рацию, и, к всеобщему удивлению, она им удалась. Вот только какие-то там её параметры не позволили совместить с новым оборудованием. Но всё равно, убирать ту не стали. Там же установили м пару своих, привезённых, и на общей мачте растянули уже нужные именно для них антенны. Проведённые пробы на дальность показали что командирские аппараты Сажина уверенно работали на дальность минимум до семидесяти километров. Но их с головой перепрыгнули самоделки пенсионеров, которые в одну сторону позволяли себя слышать намного дальше чем триста — даже у озёр речь можно было свободно разобрать.

В этот же день, рано утром, перед выездом в поиск Ешки напросились на прием к Игорю:

— Командир. Тут такое дело... Даже и не знаю, с чего начать, — замямлил вечно языкатый Егор, — у нас, кроме известного родителям и деду оружия есть кое-что ещё. Достаточно серьёзное…

— Ну и чего остановился? Продолжай, раз начал откровенничать.

— Нам, уже в последние дни перед отъездом, предложили пару неучтённых интендантами пулемётов…

— Ух ты! Шикарно… Я всё забывал спросить — а как вы то железо перевезли через границу? А потом треть страны пересекли?

— Да с погранцами всё было просто, как в аптеке. Бабла левого мы там набрали прилично, так что сунули знакомому пять соток зелени, и все дела. А сложено оно всё было между основным дном грузового отсека пикапа, и ложным, внутренним. Там — прикрыто ветошью, а тут вещами и бочками с топливом. И добрались к дому чуть больше чем за одну ночь, раннюю, длинную, весеннюю. А там уже всё в лесу упрятали. Но потянуло пострелять, а участковый услышал. Вот так.

— И что там у вас?

— Пара разобранных, но полностью комплектных ПК*. А вот снаряженных банок только по паре, больше в этот раз спрятать не смогли — хотя дома их с десяток осталось.

*ПК — пулемёт калибра 7.62 мм, который был пущен в серию ещё при СССР. Максимальная дальность полёта пули 3.8 км.

— И где же тогда они?

— У деда вся рама повозки собрана из самодельных широких титановых швеллеров. Вот в них, подняв кузовок, как в коробке, мы всё и спрятали перед выездом на поля…

— Всё?

— Ну-у-у…

— А если то же самое, но только не мыча, а по русски?

— С КПВ* Владимирова у нас хоть и была установка — зенитка на двух колесах, но ни её в сборе, ни одни стволы с механизмами мы упереть просто побоялись. Огромные они очень уж. А вот ДШК* привезли…

*КПВ — крупнокалиберный пулемёт Владимирова — станковый 14,5 мм крупнокалиберный пулемёт разработки С. В. Владимирова. Разработан в 1944 году, принят на вооружение в 1949 году.

*ДШК — ДШК — советский станковый крупнокалиберный пулемёт под патрон 12,7×108 мм. Разработан на основе конструкции крупнокалиберного станкового пулемёта ДК. В феврале 1939 года ДШК был принят на вооружение РККА под обозначением «12,7-мм крупнокалиберный пулемёт Дегтярёва-Шпагина образца 1938 года».

— Ну вы, блин, и «хомяки»! Может ещё скажете, что и они с вами?

— Ну да…

— Вот, бл… И что теперь с вами и всем этим делать?

— Так это… Один ПК передать экипажу Молнии — она ведь вообще не вооружена — а что тут, или кто тут, может встретиться, не знает никто. Второй — на мотоцикл с коляской. А крупняки — по-одному на угловые башни передать. От кого угодно отобьёмся.

— А патроны где брать?

— На ПК у нас по цинку есть. Ну а для Дегтярей — всего по сотне… При себе… Больше не смогли заныкать.

— Реальное предложение. Но…

— Мы прекрасно знаем — что инициатива всегда имеет инициаторов. Всё сделаем в свободное время. Материал найдем, а инструмент есть…

В этот день повезло всем. И катерникам с баржей, и мотоциклистам, и велосипедистам — удача им улыбнулась очень хорошо. Но этот день был последним таким прибыльным — за ним последовало две недели тишины, и снова большой, резкий рывок.

По их рассказам, было всё так.

Сажину попались ещё по пути вверх реки рыбачки — три группы из одной и той же компании, что вышли на реку, там, у себя, в предУралье, пьяненькими после вечернего обильного возлияния. Они шли по течению, бросая спиннинги практически спящими — две Казанки-дюральки вёсельные, в которых сидело по две пары. И стеклопластиковая моторка с одной. Почему такая странная конкретика? Так это и были пары — парни с девчатами после майского дембеля отправились разговется после полутора лет казармы. Ну и… Всю субботу отрывались — вылакав сами пол ящика водяры, а их мадамы раздавили пару шампусика, прикрыли его семисоткой коньячка, и уже вечером всё запили пивом. Развезло что тех, что тех. Вдрызг. Только к рассвету немного пришли в себя, и вспомнили — что ехали-то они на рыбалку. Выходя на плёс — попали в полосу густого тумана. Вышли на чистую воду. А теперь все дружно не могли понять — где же очутились.

Взяв лодки на буксир, пересадили молодёжь в салон, и пошли дальше — у них в планах было обследовать все деревни вдоль реки, уже нам известные и подписать их принадлежность. Очень уж в Крепости понравились и находки, и плюшки от Дирижёров. Проверить противоположный берег — а вдруг и там что полезное и ценное есть? Пока добирались к месту — относительно нормально просветили новеньких относительно того, куда их чёрт по пьяни занёс, перспективы — и на возвращение, и на то, как же им теперь жить. Сначала парни пригорюнились, а девчата сопли распустили. Одни кинулись после этого успокаивать вторых — и, мало-помалу, всё пришло в норму. В первой же деревне прекрасная половина начала всё там планомерно обыскивать и выставлять наружу. Экипаж Молнии его переносил на баржу, а протрезвевшие от новостей их женихи переправившись на одной из дюралек на тот берег, разошлась и в стороны, и вглубь, найдя километрах в пяти от реки два хутора на четыре и семь домов. Но их, из-за дальности, оставили на следующий день.

Мотоциклистам попалось, совсем случайно, они успели отреагировать на заведённые моторы — три тяжёлых байка и чоппер. Мужики, которым было за тридцать пять, влетев сюда с позднего вечера в солнечный день, растеряно рассуждали — куда их нечистая занесла. Одновременно порыкивая на своих подруг, что топтались вокруг и возмущались. Поверить в услышанное, конечно же, не поверили, но в Крепость поехать согласились.

И велосипедисты приехали не пустыми — привезя на багажниках троих молодых, лет по двадцать пять, женщин — подружек, что дома шли с маршрутки на дачу к одной из них — помогать той заливать заливать горе после развода…

В этот раз мы набрали очередное человеческое увеличение — так как войти в состав сообщества решили все как один, получили к этому бонус за территорию, и десять человек осталось уже на следующий раз. За время этой паузы занимались всем тем, что было нужно. От огородов и полей, до обустройства жилых комнат и несмелых попыток создать пары…

Глава 11. Ценности, найденные в деревне. Организация Форпоста. Результаты работы поисковиков Сажина на противоположном берегу. Неожиданная встреча - и первая потеря.

Глава одиннадцатая

Ценности, найденные в деревне. Организация Форпоста. Результаты работы поисковиков Сажина на противоположном берегу. Неожиданная встреча — и первая потеря.

Но заниматься только одними внутренними делами вместе со всеми поисковики не стали — в эйфории предыдущих находок им хотелось всё нового и нового. Парни здорово подсели на иглу воодушевления, драйва и прибыли. Но и запретить им этого было нельзя — ведь никто из нас не знал, удачным будет очередной выход, или нет. Сажину вообще мечталось — оживить два малых пришвартованных к пирсу катера — и на одном добраться к озёрам в верховьях нашей реки Лебедь. Но для этого вполне могла подойти и его Молния. Но ему также хотелось отправить корабли и к морю у устья большой — Катуни, и в её же верховья. Останавливали эти порывы только два препятствия — полное отсутствие запасов топлива именно для них, и критическая нехватка экипажей. Так что ему пришлось ходить только на своём катере, и строго в определённые места. Чем он, по его собственным словам, скрипя — мысленно, зубами и занялся.

Как-то так, само по себе — к нему приписались все пять пар найденных им же рыбачков. И в этот день они дружной группой снова ушли вверх против течения — вчерашний улов в брошенной деревеньке воодушевил и их, и всех в Крепости. На этот раз много было уже привычных находок — как, к примеру, кухонная рухлядь, инструменты домашние, дворовые, огородные, полевые, в виде всяких отвёрток-ключей-кусачек в помещении. Молотков-напильников-топоров — вне его. О найденном всём остальном расписывать конкретно смысла нет — практически один в один с прошлыми.

Но вот разница, небольшая — но очень полезная нам, всё равно отыскалась. Самое приличное домохозяйство, явно в котором часто жили люди — и забор был поправлен не только спереди, но и от соседских развалов построек и посадок. И крыша была новой и современной — не из черепицы, что, в основном, лежала на многих других, и не из замшелого шифера, как редкость. Который встречался всех трёх размеров, что в своё время выпускала наша страна. А из металлочерепицы на доме, и из оцинкованного профиля на всех остальных постройках. В оставленный самым последним на осмотр, двор они входили и с интересом, и с опаской — что собакена нет, это было и так слышно. Тишина везде была мёртвая. А вот относительно ловушек да капканов — опасения были и у девулек, именно которые всё и обыскивали. И у Сажина с напарником — очень уж там было чистенько да убрано, а, потому-то, и подозрительно.

Пройдя палисадник, из которого был сделан небольшой сад с цветником, и выйдя к центральному зданию, с первого же взгляда поняли — что оно перестраивалось, и очень капитально. Хотя низ и остался таким, как его с самого начала поставили — довольно большим рубленным пятистенком, да и из брёвен примерно полуметрового диаметра. Сразу же ими измеренным шагами. Вышло, примерно, в метрах, конечно: семь в ширину и девять в длину.

То уже верх отличался от оригинала очень сильно.

Почему?

Много десятилетий, если не столетий, если подобное строилось, то всегда накрывалось четырёхскатной, или вальмовой крышей — для того, чтобы в её центральной ровной части как проще вывести дымовую трубу. Тут же она была двухскатной, да и ещё ломанной — то есть, с жилыми комнатами на втором этаже. Но его осмотр благоразумно оставили на чуть попозже. Им, в основном, было интересно содержимое и тайны надворных построек.

Хотя внешне и осмотрели очень пристально. Верхний новодел очень прилично выступал за пределы основной постройки, образовав собой прекрасный навес над ухоженным двором — метра на четыре, опираясь на поддерживающие его три колоны из брёвен лиственницы в два охвата диаметром. Под ним было так чисто, даже от везде зеленеющей травки, что просто глаза резало. Вдоль дома по центру там стоял хороший прямоугольный стол с четырьмя разномастными креслами — гарантированно выброшенными в городе, и заботливо привезёнными сюда. А за ними на мощёном камне было хорошо видно накатанную легковой машиной колею.

Почти сразу за ним, метра через четыре-пять, стояла его уменьшенная до размера четыре на пять копия. То есть, летняя кухня или летняя стайка, как ещё её называют — оно часто используется, если эта кухня представляет собой небольшое отдельное строение. Так как в сельской местности — это отдельное сооружение или пристрой, оборудованный для приготовления пищи, консервирования и отдыха в жаркое время года. И его они обошли — успеется…

А вот дальше, за разделительной оградой и разросшейся, красиво оформленной стены зелёной и уже готовящейся цвести сирени…

Дальше, по одной и той же стороне, сбоку от проезда, выложенного камнем, шли — гараж сразу на двое ворот. А значит — и на две машины. Сунули в него нос — и правда, стоят. Но не ожидаемые всеми легковушки — а три трактора и много-много-много чего за ними. Один из них был точно заводским, но не очень большим. А вот два других, как скопированных один с другого — явно самодельные. Осмотреть, конечно, быстренько парни их осмотрели — но рассказ оставили на недалёкое будущее. И да, легковая там тоже была. Одна. Достаточно старый по возрасту, но ухоженный микроавтобус Тойота-Toyota, её полноприводная версия, как Сергей мог судить по шильдику в салоне — Toyota TownAce 4WD выпуска ещё семьдесят шестого года прошлого века. Вдоль всей задней стены высились бочки с топливом и маслами, а по боковым — верстаки с полками и шкафчиками как под ними, так и над ними. Гарантированно — всё это было сделано не только для обслуживания транспорта, и для его ремонта.

За гаражными боксами были выстроены и прочие хозпостройки, и, главное: мастерская. В которой удобно для работы было установлено штук пять или шесть разных станков. Погреб, амбар с, или же скорее — под продукты, дровяник, чуть ли не под самую крышу заложенный как пиленными, так уже и рубленными поленьями. Дальше шли — сарай с запасами сена и прошлогоднего зерна в железных бочках, как корм для домашней живности, за ним сама стайка с отсеками для кур, свиней, коз и коров. Всё разделённое на отдельные секции перегородками под самую крышу из хлыста-тонкомера, и явно, судя по не высохшему навозу, его жители покинули свои места буквально вот-вот. Потом — удобная душевая на пару хороших отсеков с двумя большими пластиковыми бочками наверху, баня, и уже в самом конце — отхожее место.

По другую сторону проезда — первым стоял колодец с красиво украшенной над ним крышей, потом шёл цветник, и уже за ним кустов десять с зелёными листьями и уже начинающей цвести разной смородины. Почему разной? Так у которой листочки пахнут привычным запахом зимней закрутки — это чёрная. А где просто свежестью — красная и белая. Об это сразу же сказали все девчата, надёргав их, помяв, и поднеся к носу — выдав свой диагноз.

За постройками шёл заборчик по грудь высотой, разграничивающий усадьбу на жилую и садово-огородную части. Дальше уже шла простая мощёная дорожка практически по центру — от которой с южной стороны был разбит ухоженный огород, а с северной в два раздельных ряда росли кустарники и деревья.

— Серёж, — обратилась к Сажину заводила девичьей группы, — судя по состоянию всех посадок, такое ощущение, что хозяева ушли буквально день или два назад, не больше.

— Да я и сам, честно говоря, так же само считаю. И тем более не думаю — что всё найденное нужно отсюда вывозить…

А после его вечернего доклада, Игорь так и решил:

— Тут вы оказались правы. Полностью. Не стоит настолько хорошую усадьбу бездарно разорять. Давай сделаем так: отправим туда три-четыре пары. Парней из поисковиков, и сельских девчат — ухаживать за всем растущим. Одни будут по округе гонять, а вторые на месте применять свои силы да умения. Да и, может быть, и взаправду станут семьями. Только вот кого? Даже и не соображу так сразу… Вроде как пар у нас ещё не наблюдается. Или я этого просто не заметил?

— Львович, — отозвалась из угла Даяна, — уже есть они. Немного пока — но первые есть.

— И кто же это?

— Из моих тут одна мутить с туристом-байдарочником стала. Две другие — пока приглядываются. У них, как раз, идет цветочно-прогулочный период, под луной, с обнимашками и поцелуями. Но и есть уже та, кто перевел свои встречи из состояния прогулок да обжиманий в горизонтальную плоскость буквально всего за пару дней.

— Ух ты! И кто же это такая быстрая?

— Да одна из твоих невезучих воздыхательниц — самая из них старшая.

— А что же? Так быстро прошла влюбленность? — а Дашка, зараза такая, в ответ на эти мои слова смеётся уже из своего уголка.

— Да они все здраво решили — что лучше в этих условиях синица в руке, чем журавль в небе.

— То есть? И дочки? И с кем это они?

— Ну те-то пока встречаются. Или их кандидаты такие несмелые. А с кем? Оля сошлась с сержантом Новиковым…

— Так он же в два раза моложе?

— Любви все возрасты покорны… Помнишь? Так и там. Их самих — всё устраивает. Тем более она женщиной давно стала, а организм своё требует. Да и он… Ещё до службы, оказывается, успел и женится и развестись. А кто мы для них такие, чтобы советы давать?

— Значит?

— Вот именно. Тут им всем в компании с нами становится тесно. Не развернуться с чувствами. А там — и всем польза, и им. Не придётся скрываться.

— Гарантируешь?

— Уверена на девяносто девять процентов…

На том и порешили. А когда чуть позже, вызвав всех этих кандидатов — и объявил своё решение, недовольных не было ни одного. Выдали в дорогу и на обустройство продуктов на три дня — вдруг чего, привезут. Винтовку, один калашмат со складывающимся прикладом, и дробовик — чисто ради охоты. Конечно же, укорот для них было бы лучше, но «за имением хозяйки подошла и служанка», как говорилось в каком-то фильме. Но зато добавили обе ПП-шки Ингремы — чтобы все четверо были нормальным оружием укомплектованы. А то, кто его знает, что рядом с местной тайгой может случится. Всем восьмерым добавили по Нагану — как оружию последнего шанса. А Глеб-сержант получил строгий приказ: научить всех пользоваться им. Потом пошёл боезапас, вещи — и сразу утром Сажин их отвёз прямо к личному причалу… Это был первый форпост клана Урал на новых территориях.

И, как увидели уже через неделю — решение было правильным…

Ну о том, что они, как только перенесли свои вещи, стали разбираться со всем доставшимся хозяйством — рассказать стоит. И даже спустя долгое время, анализируя всё случившееся тогда, никто и из нас, а уж, тем более, из них — не смогли разгадать тайну именно этого эпизода Эксперимента. Как Ольга, чуть позже приехав с Сажиным на отчёт в Крепость, докладывала:

— Конечно, из рассказа Сергея и девочек, что ходят с ним, мы уже знали, что там, в стайке, были оборудованы места для всякой домашней живности, включая корову. И она на месте была совсем недавно — всего буквально за пару дней до того, как они сами туда попали. Но вот только то, что вся она там появится, как только мы войдём во двор — не ожидал никто… Пока, поднявшись от пристани по едва просматривавшейся среди травы тропке, прошли, разговаривая и перешучиваясь, прибрежные дикие деревья — во дворе всё было идеально тихо. Перешли старую дорогу — тоже самое. Уже, входя, открыли калитку — и ничего. Но, как только последняя Маша её за собой закрыла — как раздалась какофония из кукарекания, кудахтанья, блеяния, мычания и хрюканья. Лая и мяуканья — от хвостатого охранника у ворот, и пушистых мышеловок. И мы ошалели от неожиданности…

— Ничего себе. Что же там было? И как с ним управились? — не удержался от ехидного вопроса наш главный фермер Кричков, — «вы ведь городские, и яйца, как и молоко — видели только на прилавке да в пакете».

— Фёдорович — да что ты всё меня подкалываешь! Ведь знаешь — что городские у меня только девочки, а я сама поселковая, тем более из его окраин, с частного сектора. Да и они всю жизнь летом проводили у бабушки с дедом в деревне, где те их всему и научили. От посадки семян на рассаду, до закатки урожая в банки на зиму. Ну и всем промежуточным стадиям тоже. Так что разобрались со всем.

— Ну так что вам там такого досталось? — снова Кричков. Ведь это были новости из первых уст — до того, как Оля вот только что, уже вечером, приехала с солидным лукошком домашних яиц в одной руке и ведерным бидоном молока в другой, мы ничего нового от них не знали.

— Ну, что есть несушки — вы и сами уже поняли. И да. Много — нам хватит, и вам тоже. Две породы — белых два десятка, и рябеньких три. С ними семь петек — и сидят все, как и гуляют на выгуле — отдельно. Так что надеемся своих цыпляток иметь. Две свиньи, кабанчик, и десяток поросят. Коз всего пять, а козёл у них совсем молодой. Зато коровы две, обе молочные. Жалко только что бычка нет — но это дело будущего.

— Для нас, как мы понимаем, будет только тот ассортимент — что ты привезла? — уточнил уже сам Игорь.

— Естественно. Никто ведь на мясо ни несушку, ни коз с коровами не пустит. Чуть позже мы начнем делать свой творог, масло и сыр-брынзу. Но могу немного обрадовать — за стайкой есть пристроечка, и в ней клетки, где сидит полсотни полуторамесячных бройлеров, и стоят мешки с кормом. Так что через две недели нам нужна будет помощь, но, в основном, чисто женская.

— Вот это ты обрадовала! Только хранить их негде, — моя Даша высказала общее мнение.

— А у нас есть лари-холодильники в амбаре. Два — примерно литров на триста объёмом. И в его самом дальнем углу — морозильная камера, как в магазинах раньше стояли — шести кубовая.

— Может ты ещё скажешь, что там и свет есть?

— Конечно. А вы разве не знали? На речке стоит колесо — как раньше на мельницах были, укрытое кустами и камышом от посторонних глаз. К нему проделан отводной канал из металлических щитов — для свободного потока воды. И вот уже оно вращает какой-то хитрый, специальный точнее, генератор — в котором, судя по тем документам, что мы нашли — силы на десять киловатт. Так что хватает на всё и с солидным запасом — и на эти морозильники, да там и вся кухня электрическая, и душ, что и в доме есть, и который на улице, ею постоянно греется…

Старый владелец этого подворья был в прошлом очень предприимчивым, шустрым и пробивным мужиком. Он, опять-таки, основываясь на найденных бумагах, ещё лет пятнадцать назад выкупил у наследников две усадьбы, что шли перед ним по улице — когда там их родители по умирали. Конечно, домами и их надворными постройками он всё ещё не пользовался — чисто за ненадобностью. Но присматривал — ведь оно теперь своё. И, при необходимости, ремонтировал. То вот всеми земельными наделами… И теми, что внутри заборов, и теми, что были на разработанном под небольшие поля за ними на лугу. И даже если внутренние уже были приличными — сорок метров в ширину и сто в длину. То есть, сорок соток — так, точнее, таким значением измеряют площадь. То уже внешние поразили даже нашего главного фермера — Семена Кричкова. Там, при ширине в сто двадцать метров — длины полкилометра. Шестьсот соток или же шесть гектар. И не просто земли — а давно уже обработанной и засеянной несколькими видами зерна. Главным из которых была пшеница — она заняла две его трети. Внутренняя земля у одних была вся полностью занята только картошкой, а у вторых, в равных частях — свёкла, капуста, морковь и тыква…

— Зачем ему столько всего? — чуть не закричал от удивления Федорович.

— Он педант был, до мозга костей, — так ответила Ольга, — всё, что он делал или просто планировал — было занесено очень старательно в дневник-ежедневник. Который просто разбит на каждый день. Так вот: он собирался в этом году на дальнем подворье сделать перестройку — соорудив свинарник, и завести сотню поросят на откорм. Хотел мясом торговать.

— А вот на такое количество корма точно будет мало.

— Там ещё три следующих огорода тем же самым засажено — он всё заранее просчитал…

Она сразу забыла уточнить, и пришлось добавлять уже в самом конце… Что? Или же о чём?

Так ведь внешнее поле тоже было со своей оградой — только не из деревянного забора, или плетённого из тонких веток заграждения. А из металлической сетки. Её Глеб… Но когда она назвала имя своего избранника, даже лицо у этой молодой женщины засветилось изнутри… Так вот, Глеб нашёл в углу мастерской стол, собранный из толстого уголка и с металлическим верхом — на нём была смонтирована машинка, при помощи которой хозяева и делали эту сетку. Зато с двойным приводом — там стоял и электромотор и рукоятка для ручной работы. И с десяток бухт проволоки в углу высились — явно чтобы было впрок… Запасливый же там был владелец, что не говори. Очень. Чистый хомяк… Нам все его вот эти накопления и самим не раз пригодились…

Ещё тогда, когда мы их отправляли на освоение хутора — было принято решение все деревеньки между ними и Крепостью не трогать, в смысле, полностью не выгребать. А вдруг придётся и их тоже под себя брать? Конечно, не сейчас — в будущем. Но и резерв развития всё равно ж должен быть, про запас. Но, тем не менее — те четыре деревеньки, что лежали между Форпостом и Крепостью, также были очень тщательно осмотрены, и всё лишнее забрано и перевезено на хранение в склады Базы.

А уже после этого Сажин начал поиск жилья и проверку и поиск всяких там полезностей на правом, противоположном берегу Лебеди. И результативно! Добравшись в те места, где их пленили уголовники, всей командой отправились на разведку. И первое, на что они наткнулись километрах в пяти от берега — была дорога, шедшая примерно параллельно течению реки. И не простая грунтовка, как на противоположной стороне, а достаточно приличная бетонка, набранная из больших и толстых плит, уложенных вдоль в два ряда без промежутка. Конечно — засыпанная за многие годы бездействия и землёй, и листвой да иголками деревьев, что росли буквально рядом с её краями. И заросшая, снова — только местами, высоким, почти до пояса, зелёным разнотравьем.

Обрадовавшись такой совершенно нежданной, но гарантировано ценной находке, посетовали на то, что ни у кого нет с собой лопаты — чтобы чисто ради интереса попробовать очистить более или менее приличный по своим размерам участок. Но быстро решили — что это дело можно оставить и на более позднее время. А пока только думали — кто и в какую сторону пойдет. Ведь сразу же всем захотелось проверить — что есть и верх по течению, и вниз.

— Нет-нет, — запротестовал Сергей, — не зная, что нас тут может ожидать — разделятся не будем.

И, хоть и хотелось им охватить всё и сразу, но отправились одной группой. Правда, предварительно натаскали на полотно приличную кучу сушняка — чтобы иметь ориентир для поисков катера при возвращении. И первая же находка последовала уже через какие-то полкилометра — вначале перешли мостик через небольшую, но быстро текущую под ним речушку. И невдалеке за ним, чуть спрятавшись среди зарослей кустарника и молодых деревьев — от дороги вправо шла своротка. А перед ней, по обе стороны, туда и назад, стояли бетонные полуразваленные коробки остановочных будок периода позднего СССР и знаки. Обычные дорожные знаки на стойках из толстой трубы, с треугольником сверху. Но настолько ржавому — что рассмотреть на нём ничего не было возможно.

— Ну что? Проверяем, что там есть? — интересуется моряк.

— Да… Конечно… Обязательно… — раздался общий гомон, из которого выскакивали вот такие слова.

И находки не заставили себя ждать. Минут через десять дорога начала делать полу петлю, огибая расположенное справа озеро с маленькой водяной мельницей, построенной на берегу буквально только что виденной речки. А на дальнем его берегу виднелись дома. Обычные, как и ранее уже виденные ими дома — то есть, рубленные из брёвен. Что было чётко видно даже отсюда. И выше всего совсем чуточку сверкал белым самый главный отличительный знак села от деревни — высокий шпиль с куполом и крестом сверху, на православной церкви. Когда уже подошли к самим окраинам — то поняли, что в этом селе-посёлке три параллельные улицы. Центральная — самая большая, проходящая в центре мимо довольно небольшой площади с единственным смешанным — каменно-деревянным зданием правления, и продолжающаяся за дальней околицей. И две ей параллельные, но только более короткие. Но с которых тоже были поперечные проезды-проходы, но уже грунтовые, на неё же.

Оно оказалось достаточно крупным — домов на пятьдесят с небольшим только жилых. Уже упомянутое, с каменным первым и рубленным вторым, и с пятью входными дверьми — четыре для первого и одна на второй. Принадлежность их оказалась очень оригинальной. С торцов — с одной стороны вход в два отдельных помещения из нескольких комнат — сам сельсовет и милицию, а с другой — в клуб. Точно в центре — вход в школу и фельдшерский пункт, разделивший на две неравные части его верхнее помещение. И ещё пара по обе стороны от него, это были библиотека и лавка, но солидная, сельпо — как называли их позже, а уже по-современному, это был магазин. Множество всевозможных находок, которые не только не помогли понять — с какого временного периода они были взяты, но запутали в этих поисках ещё сильнее.

Чисто поверхностный осмотр всех комнат правления дал знания о том — что это за посёлок, его название, и район — где он был расположен. Назвали его, как можно было и самим догадаться — последним было Ленинское. А тем, первым — Угольный. Он был построен ещё при царе во второй половине восемнадцатого века для жилья шахтёров-копачей, что невдалеке отсюда добывали поверхностно расположенный уголь. И грузили его в вагоны чугунки, проходящей буквально рядом с карьером, но с другой стороны. Но в конце сороковых возить его отсюда стало невыгодно, добычу тогда же забросили, и село с претензией на посёлок мгновенно умерло.

В хранилище бумажной памяти больше всего непоняток и нашлось — она оказалась с солидным, как для сельской местности, количеством книг. На первый взгляд решили, что их там тысячи две, но уже когда перевозили в Крепость, то оказалось намного больше — почти три с половиной. Но все они были напечатаны с конца тысяча восьмисотых годов, и по сорок шестой прошлого века.

Много, очень, учебников, художественной литературы, всяких разных справочников, и даже научных изданий. Но, в основном, они там были по животноводству, агрономии, ветеринарии, и обслуживанию всяких машин, тракторов и станков той эпохи. Но, что всех удивило, были и более поздних лет — уже с шестьдесят пятого и по семидесятый года. Лежали и газеты — но тоже за период и с тридцать третьего и по всё тот же сорок шестой. И конца шестидесятых — что больше всего и вводило нас в заблуждение.

Разыскивая и осматривая по одному ранее населённому пункту раз в сутки, они нашли их в общем семь штук, из этого числа было ещё одно село и пять деревень поменьше, и добрались до того места, где бетонка резко обрывалась. А уже через полста метров они, с трудом продравшись сквозь прибрежные заросли, вышли к широкой Катуни. И не только ни единого человека, но даже домашнего животного им на этом долгом пути не попалось…

Решив на этом не останавливаться — Сажин, испросив разрешения, позаимствовал пару простаивавших велосипедов и стал отправлять своих поисковиков в другую сторону. В верховья реки, ближе к Озёрному краю, как тот район они стали схематично изображать на своих самодельных картах.

Но, зато, когда нашими поисковиками, уже спустя две недели, были найдены первые, после длительного перерыва, группы потеряшек, которые вечером приведены в Крепость, он, этот вечер чуть ли не стал кровавой драмой. Экипаж тяжёлого мотоцикла, который уже сколько дней выпрашивал разрешение отправится в рейд к устью Лебеди, а потом уже вдоль Катуни — дальше, к самому морю… Которое где-то там точно есть, при возвращении привёл за собой погоню. Они именно под эту поездку установили на коляске крепление под пулеметную турель, и взяли в поездку ДТ-шку.

Зачем?

Основной мотивацией этого была давняя встреча Игоря с волками-переростками. Ну а, возвращаясь назад, уже после поворота у места впадения нашей речки в свою большую товарку, напоролись на буквально вот только что перенесённый в Эксперимент выездной пост дорожной полиции на УАЗ-Патриоте, и машины оперативно-следственной группы, что ехала с ДТП, и остановилась всего на несколько минут у своих друзей. И ни они, а, тем более, сами «дорожники» даже не обратили внимание — что устроили погоню за нарушителями в совсем другой, не привычной им местности…

— Ну, вот едут они за ними по пылящей грунтовке… Ну и что? В сельских районах южного Урала, где они работали — таких большинство. А эти… Совсем охренели от бесконтрольности — с пулемётом гады спокойно разъезжают. Ну мы им… Вот только догоним… — именно такими словами капитан дорожной полиции, что был старшим наряда патрульных на джипе, чуть позже оправдывал все их дальнейшие действия.

Как только ворвавшись сквозь открытые только в светлое время суток ворота, они увидели перед собой беглецов, что не рискнули скрыться, а даже развернулись им навстречу. Сидящего стрелка у пулемёта, и водителя с пассажиром, стоящих рядом и ним, но уже с винтовками в руках. То, не раздумывая ни мгновения, резко тормознули машину, мигом все четверо выскочили из неё, и поднимая прямо на лету автоматы — открыли по ним огонь. В ответ с коляски затарахтел короткая очередь, срезав прямо на бегу одного из гайцов, вслед за ней прозвучал залп, произведённый стоявшими — и ещё один из них лёг, даже не вскрикнув. В тот же миг прилетело и им… А потом во двор влетела ГАЗелька, и с двух сторон резко и мощно пророкотал крупняк…

Глава 12. Проблема с гайцами. И неожиданная находка на Форпосте.

Глава двенадцатая

Проблема с гайцами. И неожиданная находка на Форпосте.

Такая неожиданная встреча обошлась с потерями как и нам, так и этим излишне нервным, прости Господи, «правоохранителям». И, если, у нас все трое пострадавших оказались просто ранеными в больничной палате… Где пара из них провела по полтора месяца, так как один поймал только одну пулю, но в грудь, и его лечение шло с осложнениями. То вот уже второму из них досталось их уже две — в плечо и живот. Но и там и там они прошли очень удачно — не задев ничего особо важного. Но уже третьему там на койке пришлось провести аж два с половиной месяца — так как ему не повезло и прилетело трижды, и одно из попаданий пришлось буквально в миллиметрах от сердца, чудом его не зацепив.

Зато уж самим гайцам досталось намного больше и серьёзней. Двадцати семи летнему старлею единственная почти прицельная очередь пришлась поперёк груди. И, так как эти «торговцы полосатой палочки» были свято уверенны в её мощи, и в том, что всегда повернут закон той стороной, какой им будет выгоден — то броников они не носили принципиально. Так что он упал, даже не осознав ещё, что мёртв — одна из пуль прошла сквозь сердце и вылетела из спины. Последняя из них досталась старшему патруля — капитану, прямо в среднюю часть разгрузки, пробив два магазина насквозь, искалечив в них небольшую часть патронов, но удачно застряв на выходе из последнего.

Слаженный винтовочный залп с нашей стороны тоже нашёл свои жертвы — одна пришлась сержанту-водителю в левое плечо, сильно раздробив сустав и разворотив его. Он провёл у нас в больничке чуть больше трёх месяцев, на выходе получив висящую плетью руку, и долгие месяцы учёбы обходится одной правой. Но и четвёртому члену экипажа не удалось остаться целым — попав в затворную раму автомата, и отлетев рикошетом вверх, итог последнего выстрела обороняющихся попал ему снизу в мякоть рта, выйдя наружу сквозь верхнюю часть щеки. Он, очень удачно для себя, чисто рефлекторно в этот миг чуть наклонил голову…

— Ну и как будем решать возникшие между нами разногласия, — стали мы разбираться с вновь прибывшими уже после того, как убрали раненых. И, когда все участвовавшие в стычке пришли в себя, а сами полицейские осознали, что именно тут ни они, ни их любимые «палочки для торговли», а тем более закон-дышло, не имеют ни для кого и ни какого значения. Чуть успокоились, прямо во дворе, у луж крови и возле трупа, задал им Игорь этот вопрос.

— Вы напали на представителей власти, — всё ещё кипятился капитан Николай Фарен, не понимая, да даже и не желая понимать всего с ними происходящего, и пытаясь привычно качать свои права, — и, тем более, убили одного из них, тяжело ранив ещё двоих. О себе я даже и не упоминаю. Да и ещё применение крупнокалиберного оружия… Мы просто обязаны вас всех арестовать и доставить к нам в управление. А сюда приедут нужные службы — разбираться со всём тут происходящим…

Игорю всё стало ясно — кэп в своей косности денежной службы настолько уверен в правоте закона и крепости своих связей, что ничего другого ни слушать, но осознавать просто не желал. Так что с этим ярким представителем торговцев на дорогах объясняться было совершенно бесполезно. Но со вторым капитаном, Иваном Павловичем Тюлевым, как он чуть позже представился — старшим судмедэкспертом городского отдела ГАИ, в этот день лично выезжавшим на серьёзное ДТП, вести диалог, в принципе, было возможно.

Кроме его самого, в экипаже той полноприводной ГАЗ-ельки NEXT было ещё четверо достаточно адекватных работников полиции. Всего один из всех оказался не офицером, а старшиной, водителем и мастером на все руки. А остальные — это лейт из следственного отдела, и два старших лейтенанта — вот они оказались чисто экспертами. Дорожный, и по автомобилям – оказывается, так положено было в подобных ситуациях, чтобы правильно определить правого и виноватого.

И вот они все, своими глазами увидев итог неудавшейся попытки задержания непонятных нарушителей, благоразумно даже не стали доставать свои табельные пистолеты, не говоря об автоматах, что остались в своих креплениях внутри салона…

Как только стрельба закончилась, во двор высыпали все… Но только медики и их помощники занялись своим непосредственным делом — ведь нужно быстрее определять, что с каждым из участников перестрелки. В каком именно они состоянии — а потом сразу же бинтовать и переносить в операционные. Так как помощь хирурга была нужна всем…

Хотя и было такое страшное желание, натыкать всем этим «законолюбцам» матом по самое не могу, но Игорь сдержал себя — прекрасно понимая, что ни к чему хорошему оно не приведет. Да и то, что они-то точно правы — тоже. Ведь откуда в их, там, населённой местности, могли появится мотоциклисты с пулемётом — они даже в страшном сне представить не додумались бы…

— Ну и с какими практическими результатами окончился ваш рейд, — как только своих обиходили, Рогов почти сразу явился к их старшему — хотелось ему, или нет, но знать это нужно было.

— Как, командир, было написано в мемуарах? Помнишь? Ты же сам нам вот недавно их зачитывал… От Крепости и до впадения этой малой реки, на которой её заложили — в большую, практически тридцать километров? Правильно?

— Ну да. И что?

— А реально, если судить по спидометру, что мы сегодня и сделали — пятьдесят пять. Чувствуешь разницу? Это первое. Второе. Ширину той наш мемуарист указал не менее трёхсот и не более четырёхсот метров. А мы с дальномером бинокля вычислили, что в ней не меньше километра, а, реальнее всего — тысяча двести или тысяча триста метров. На том, другом берегу, нас ориентиры подвели. А это значит — что уже в этих данных расхождение в три раза. И к морю у него было чуть меньше пятидесяти километров, а у нас вышло восемьдесят семь к самому верху береговых скал.

И, наконец, третье. Тоже не маловажное. В воспоминаниях было сказано — что по обе стороны от устья пологий очень широкий песчаный берег, весь заваленный камнями и крупной галькой. Тут же он весь, сколько было видно — высокий, скалистый, от десяти и до тридцати метров над уровнем узкой прибрежной полосы. А все камни лежат широкой полосой вдоль прибоя.

Четвёртое… С нашей, то есть северной стороны, в море не менее чем на полкилометра выступает скалистый мыс. Не заливаемый водой даже во время прилива — так там растут и трава, и кусты, и деревья. А на его восточном, дальнем берегу — стоят развалины маяка. Древнего — сложенного из каменных блоков маяка. Мы его неплохо в бинокль рассмотрели.

— Так с чего тебе захотелось всё это проверять?

— Всё очень просто — в тех хрониках много бросающихся неточностей. Например — в них было сказано, что вся малокалиберная артиллерия была установлена на береговых позициях, а реально — она стоит на своих родных местах у всех кораблей. Там — ни разу не упоминались деревеньки. А мы их нашли на обоих берегах, и много. Они тут пробыли больше трёх лет — а мы чуть меньше полутора месяцев. И настолько сильно всё отличается. Вот и захотелось самому проверить на соответствие.

— И что всё это значит?

— Не берусь утверждать точно… Но лично моё мнение, не смотря на все совпадения — они и мы принадлежим к разным мирам…

— То есть?..

— Игорь, ну ты же должен был хоть раз в своей жизни читать что-либо из современного бумагомарательства…

— Бранное слово…

— Точно-точно. Параллельные миры…

— Не может быть.

— Ну не полностью всё параллельное… Просто неизвестные организаторы этого Эксперимента, проанализировав прошлую, или же прошлые, неудачи, решили чуть изменить условия его прохождения. Ну и добавили немножко, совсем чуточку, как там говорится, «роялей в кустах».

— Это ты о чем? О деревнях?

— Не только. Но и о них тоже. В основном — о женском поле. Ведь в воспоминаниях было сказано — организовать полноценное сообщество. Значит что? А то, что они, наши женщины, просто обязаны у нас быть…

— Мы требуем, — уже утром, сразу после общего завтрака, Фарен начал свою волынку заново… И это, не смотря на то, что Даша и Наташа им всё очень подробно рассказали и о случившемся с нами самими, и со всеми остальными, кто в этот момент населяет Крепость. Дали почитать мемуары старшего лейтенанта Боева, предоставили лист от Экспериментаторов с их условиями — ничего в его поведении не изменилось. — Всех нас немедленно отправить в район…

— А если на это согласятся далеко не все работники из присутствующих тут внутренних органов, — стебается над ним Игорь.

— Ну, о раненых, как раз, я и не говорю. Пусть пока останутся тут, до приезда комиссии и машин скорой помощи.

— И я не о них. А о тех, кто остался целым, — из девяти человек у них уже выбыло трое, но даже в оставшемся составе поняли всю суть произошедшего с ними трое, которые не особо горели отправляться в неизвестность. Но вот оставшаяся пара колебалась. Им и хотелось выбраться назад, в большой мир, и было понятно, ну, относительно понятно, что всё, с ними случившееся, явно не спроста…

Так как им внутренние душевые банально забыли предложить, то они решили сходить на речку — и искупаться, и бельишко простирнуть, вспомнив молодость курсантскую. Это такими словами они обуславливали свой выход на природу. Но и сам Игорь, и его ближайшие помощники понимали, что это — просто предлог для бегства одного из них. Ведь капитану-гайцу до коликов хотелось их сдать властям, получив от них благодарность, а, может быть, и очередную звёздочку раньше времени. Или выбить из них мзду — пообещав замять дело, но всё равно сдать. Так что отказывать в этой просьбе не стали — зная, что нарваться на диких животных можно просто на раз-два.

Выдав им из складских фондов сообщества по большому полотенцу и куску солдатского мыла — отпустили. Но в виде бесплатной добавки послали сопровождающего, точнее — охранника. Ответив на их вопрос так:

— Места тут дикие, неизведанные. Живность человека вообще не боится. А какие вы стрелки — мы уже видели.

Как Игорь и думал, так и вышло. Окунувшись по паре раз, все они намылились и дружно полезли чуть глубже — обмываться. И именно в это время сержант-водитель, служивший свою срочную в морской пехоте, нырнул… Но Егор, что их сопровождал — сделал морду кирпичом, и просто отвернулся. Пока оставшиеся своим плёском отвлекали, как они думали, его — сержант переплыл не так уж и широкую реку, перебежал песчаную полосу, взобрался на берег и тихо скрылся в зарослях. К этому времени и подошёл туда и сам Игорь.

И именно в этот момент с противоположной стороны раздалось громкое, очень громкое рычание зверя, потом человеческий крик боли, а дальше был вой, повторенный несколько раз с разных сторон. Тут же из-за кустов и деревьев выскочил, прихрамывая на одну ногу, беглец-неудачник, а всего через несколько секунд вслед за ним не спеша вышел и огромный местный волк.

Егор, ни мига не раздумывая и не колеблясь, сбросил с плеча винтовку, прицелился — и один за другим прозвучало три быстрых выстрела. Тут же прибежали спасатели — и на давно снятой с борта парохода шлюпке погребли на помощь. Заодно и труп зверя прихватили с собой — и как трофей, и как наглядное пособие для правоохранителей.

Сержант отделался относительно легко — ему ударом лапы, когтями всего лишь пропороло бедро, но, зато, почти до самого колена. И так глубоко — что хирургу пришлось не только чистить, но и накладывать целую кучу швов. И он стал очередным пациентом нашей больницы, хотя, в отличии от остальных, частично ходячим. С костылём. Но только самодельным — так как заводских у нас тогда ещё не было.

И даже этот случай не лишил капитана Фарен острого желания добраться к людям. Устроив после этого очередной скандал с козырянием погонами, и, тем более, ссылаясь на погоны, он добился только одного. Принятого Игорем решения — отпустить тех, кто сам этого хочет. Но Николая, что всех очень удивило, поддержал только один старший лейтенант — эксперт из дорожного отделения ГАИ.

— Решили? Окончательно? Тогда вот вам машина, — отдали им Патриота, — пара табельных пистолетов, вода и продукты на несколько дней.

— А автоматы?

— Вы ими пользоваться не умеете. Застрелится и Макаровых вполне хватит.

— И куда… Точнее — в какую сторону нам ехать?

— Откуда и приехали — вниз по течению. Может быть и выедете на трассу к городу…

Но и второй мент-капитан, после обстоятельного с ним разговора, быстро перестал казаться такой себе наивной душечкой. Тот честно признался, что, хотя, Николай и неприятен ему как человек, но он полностью поддерживает его стремление доложить о случившемся с ними вышестоящему начальству. Потому что за стрельбу по представителям власти, а, тем более, их ранение и убийство — обязательно должно расследоваться, и виновные в этом обязаны понести соответствующее наказание.

— Но мы же ведь рассказали о своей судьбе, и том, как все сами сюда попали, — попытались Игорь, Павел и Влад, бывшие в это время в кабинете, донеси до того всю суть ситуации.

— А я всё равно не верю в ваши басни! Такого быть не может, потому что его не может быть. Это — нереально. И противоречит всем устоям нашей науки, — услышали в ответ.

— Но почему же тогда не уехали вместе с ними?

— Неужели непонятно?

— Да. Непонятно.

— Но тут осталось трое наших раненых сослуживцев — и за ними нужно обязательно присматривать.

— Хорошо. Согласны с такими доводами. И ещё, нам просто интересно — что вы все будете делать, если уехавший Фарен вернётся назад сам, своим ходом, проверив всё и вся, и будучи уверенным, что выхода в тот, большой мир отсюда нет.

— Вот когда он вернётся сам, без помощи, вот тогда и будем решать — что же теперь нам делать…

Но тот не появился ни в этот день, и ни на следующий. А дальше всех закрутила круговерть новых событий. И вспомнили об уехавших только на четвёртый день, да и то уже вечером, почти в темноте.

— Игорь, — с таким вопросом уже перед самым отбоем подошёл к нему Тюлев, — а почему никто не тревожится о моих пропавших сослуживцах? Их ведь нет уже несколько дней.

— Так может быть, они уже тихонько вернулись в управление, и сидят там, не отсвечивая — чтобы не спросили за утерянное оружие и пропавших в никуда членах экипажей…

А за это, такое короткое время, произошло столько разных событий, что просто пересказать их — и то, и долго, и трудно будет. Но, всё же, попытку сделаем… Вечером того дня, когда гайцы уехали искать дорогу в цивилизацию, Сажин привёз с очередным отчётом главу форта с её мужем. Игорь ещё успел тогда удивится — а почему так? Но тайна этого события оказалась очень и очень важной. Да и, к тому же, Глеб за прошедшие две недели ни разу не выбирался в Крепость, занимаясь только обследованием ближней и дальней округи — и его появление с новыми данными было тоже неожиданным.

— Вам как подать нарытые нами данные по деревне, — когда все расселись в кабинете, спросила Ольга, — в кратком варианте? Или в развернутом? Но на бумаге они всё равно будут повторятся.

— А как это будет выглядеть по времени?

— Две-три минуты, или десять?

— Тогда в полном виде.

— Был найден… не сейф бывшего владельца фермы, с кодовыми замками, а прочный железный ящик с парой обычных, внутренних. Его врезали в капитальный простенок из брёвен, и замаскировали книжной стойкой на колёсиках — в его личном кабинете. Вначале нашли ключи в потайном ящичке стола, ну а начав там серьёзную капитальную уборку, увидели — что она стоит не на ножках, как должно. Ну и…

— И что же вы там такого ценного нашли?

— Много чего, — подключился Глеб. — В нижнем отсеке — четыре Калаша семёрки со складывающимися прикладами, но снятыми. Потом восемь штук, если я это правильно понял по их внешнему виду — ППС*.

*ППС — пистолет-пулемёт Судаева. Оружие периода Второй мировой войны, выпускалось только под патрон ТТ — 7,62×25.

Дальше —два карабина. Название, или их марку никто из нас не знает, но они под нашу пулемётную семёрку.

— А их фотографии делал?

— Конечно…

— Так это же кавалерийский карабин Мосина — легендарное укороченное и облегчённое оружие на базе 7,62-мм винтовки образца 1891 г. Он был разработан перед той войной для кавалерии, артиллеристов и тыловых частей. Их было два типа — карабин образца 1938 года. Имел длину ствола 510 мм, но не комплектовался штыком. И карабин образца 1944 года. Самая массовая версия, оснащенная неотъёмным складным игольчатым штыком конструкции Сёмина, что значительно повысило эффективность в ближнем бою. Именно вот эти — из его первой модели. У нас в гарнизонном тире они есть… были. И прапорщик, что им заведовал, очень много о Мосинке рассказывал. Вот и запомнилось.

— Ну мы-то этого не знали… Ещё там есть три дробовика — два наших тульских самозарядных ружья ТОЗ-187, и американское модели Remington 1100. Вот с этими нас знакомили на службе. И двадцать четыре пистолета ТТ. Ну и общего боекомплекта нашли достаточно на небольшую локальную войну…

— Ох и дохрена его там! Не к добру это всё, явно, — высказал своё веское мнение Влад Степанов.

— Мы тоже так вначале считали, пока не прочли подборку его документов из верхних полок сейфа.

— И что же там такого было?

— К примеру, в тех документах чётко указано, — что его собственностью были не три усадьбы, как мы считалось вначале, а все восемнадцать. И под те свинарники ему уже построили четыре рубленых полуподземных больших хлева. И они были поставлены прилично в стороне от жилья. А во всех этих домах уже жили люди, работавшие там. Мы, при вдумчивом осмотре, нашли и хорошие вещи, и посуду, кардинально отличающуюся от обычной, деревенской.

И много разной обуви — женской, начиная с домашних тапочек, стильных модельных туфелек и босоножек, заканчивая разными зимними и осенними сапожками. Как отечественными, так и импортными. Но, что в тот момент было удивительным — большая часть всего того была произведена у соседей, в Украине. Так же там было и прилично всего разного мужского. Но зато заканчивался весь этот выбор фуфайками, зимними бушлатами, резиновыми и кирзовыми сапогами разных видов, типов и размеров.

- А..., - раздалось с нескольких сторон.

Без вопросов, — оборвала всех Ольга, — чуть подождите, всё расскажем. В тех же бумагах была и разгадка всех этих находок — только разбирались мы с Глебом в них целых два вечера.

Первое.

Кто же там такой жил?

Владелец всего этого — уточнять не будем, кто он, а назовём просто Степан Стапанычем. Коренной украинец, рождённый в январе тридцать девятого на подконтрольной тогда Польше части будущей страны. Был вместе со всей семьей репрессирован в южное Зауралье — отец и три дядьки воевали у «лесных братьев», а все три его брата со старшими брательниками, двоюродными братьями, в Красной Армии. И когда уже их поймали в сорок седьмом, то самих отправили на пятнадцать лет лес валить, а семьи чуть ближе сослали.

Вот малого Степана, хотя и жили все эти десятилетия в самом центре России, но с детства воспитывали в ненависти к русскоговорящим. Когда начался в тринадцатом Евромайдан, его младшие дети с внуками да правнуками сразу туда и уехали. Плясать. Потом воевали на Донбассе до конца четырнадцатого, нахватались пуль с осколками, двоих там оставили, навечно, и вернулись злыми на шахтёров домой. Как они это провернули? Не знаю — там не написано.

Вот после того Степаныч и стал всё тут подгребать под себя.

Это второе.

Работали у него на правах рабов украинские беженцы из Донецкой, Луганской, Харьковской и Киевской областей. Там есть все их документы — включая паспорта, свидетельства о рождении, дипломы и трудовые. Жило их двадцать две семьи взрослых и чуть больше тридцати детей — от двухлетних, родившихся уже на месте, до пятнадцати-шестнадцати летних подростков, приехавших туда ещё детьми.

Третье.

Зачем они ему в таком количестве были нужны?

Они делали всё — от уборки в доме и дворе, до ухода за всем хозяйством и посадками. Теперь. Зачем там столько оружия? Это — всего две трети от имевшегося. Его внуки и ближники ходили с ним как охрана… Нет-нет, не от зверей охранять жильё. А следить за рабами — чтобы те ненароком не сбежали. Так как полтора года назад прецеденты побегов уже были — ушли три молодые пары, и одну из них смогли нагнать уже буквально в трёх километрах от крупного поселка, ближайшего к этой деревне.

Но самое важное — это четвёртое.

Зачем были все эти предосторожности и такая охрана?

Там… На родине… Ими было найдено место выхода свинца, в котором, благодаря записям предка, было серебро. Вначале — давно, ещё при Союзе, там ковырялись сами. Потом, с самых девяностых — у них в той небольшой шахтенке работали за еду городские бичи. А чтобы тайна не уплыла — их раз в полгода отвозили назад. Прикапывая по дороге… Вот так оно и тянулось, пока и деревенька, и шахточка — не было перенесено в этот Эксперимент…

— И куда они его девали? Неужели рудой в государство сдавали?

— Зачем так просто? Само серебро выплавляли. Там для этого был даже краткий техпроцесс на бумаге расписан.

— Ну-ну?..

— А вот и он, — зашуршала она своими листочками, — только с небольшой предысторией — как и было, читаю. Это быстро…

Как в старину добывали серебро?

В древности серебро добывали преимущественно из свинцовых руд (галенита) путем плавки и последующего купелирования — окисления свинца в пористых тиглях при высоких температурах. Основными источниками были шахты (Лаврийские рудники в Греции, рудники Испании), а получали металл, выплавляя его из руды с использованием большого количества дров.

Методы. Или способы.

Цианирование.

Амальгамирование.

Ну, это ни им, ни тем более нам — было совсем не интересно.

А пользовались Степановы выкидыши самым относительно простым способом —

Купеляцией — или выжиганием.

Один из древних способов отделения серебра от свинца, который можно реализовать даже в кустарных условиях при наличии высокотемпературной печи.

Его суть:

Серебросодержащий свинец плавится в специальном пористом сосуде (купели) из костяной золы или мергеля.

Принцип:

При продувке воздухом свинец окисляется до глета (оксида свинца), который впитывается в стенки купели или испаряется, оставляя на поверхности «королек» чистого серебра…

— И что, там всё вот это, перечисленное тобой, было?

— Ага. Только не в самой деревне, а на хуторе, невдалеке от шахты, километрах в десяти на восток от основного жилья, в глухой тайге…

Вначале Глеб, с трудом продираясь сквозь косноязычное описание всего того, что там творилось, вычитал информацию о химике. Она его своей необычностью заинтересовала. Став искать — зачем тут, у черта на куличках в девственных лесах древнего Урала тот понадобился, раскопал упоминание о серебре. И после этого подключилась Ольга. Вот они вдвоём и нашли всё то, что она только что рассказала. Как они вышли к хутору посреди зарослей? Да по закопанному на штык электрическому кабелю, увидев, как тот от щитка уходит в землю. А там помогло лозоходчество — в котором женщина была твёрдым профессионалом. И с помощью двух проволочных рамок за следующий день до обеда они и вышли к месту.

— А зачем им там понадобилась электроэнергия? — спросил Павел.

— Кроме самой плавильни, у них было практически всё для превращения просто дорогого металла в что-то более ценное. Там установлена машина… пресс, на котором делали монеты — полтинники и рубли двадцать четвёртого года прошлого века. Правда, кому их потом сбывали, информации нет.

— Неужели там так много этого серебра выходило?

— Судя по отчётам — три и пять-три и шесть килограмма в месяц. А это, как там было написано, приносило им порядка четырёх миллионов рублей. Ежемесячно…

Глава 13. Следующие новости Форпоста. Очередное пополнение. И новые рейды по правобережью Лебеди.

Глава тринадцатая

Следующие новости Форпоста. Очередное пополнение. И новые рейды по правобережью Лебеди.

— Это — всё? — Спросил Игорь у парочки, когда те после ухода всех членов Малого Совета остались в кабинете, — или ещё что-то есть?

— Я не упомянул, а все пропустили мимо ушей, — начал Глеб, — как я понял, найденное нами там оружие — это на две отдыхающие смены. Они охраняли деревню посуточно, разбившись на три группы по восемь человек — и одно это значит, что ещё половина такого же количества стволов находится у тех отморозков на руках.

— Ну, так они все остались там, на Земле?

— Правильно. Всё это правильно. Я боюсь только одного, чтобы со всеми теми людьми не было так, как с живым хозяйством на подворье Степаныча. Можете спросить — как это? Да когда все наши просто ходили и осматривали — никого и ничего не было. А как только мы сами уже пришли заселяться на постоянном основании — и они, тут как тут, будто бы давно на месте были…

— А что? Предположение, хотя и невероятное, но вполне реальное.

— Вот и мы о чём. Добавить бы туда ещё бойцов — да страшно. Вдруг именно этим действием вся эта система и активируется.

— Логично. И вы только из-за этого тут сидите? Не верю…

— Правильно. Не совсем. На хуторе у шахты была своя охрана — там, в отдельном домике девять коек заправленных, и столько же есть калашей с ТТ-хами в пирамиде. И это тоже может быть проблемой.

— Так уберите всё в новое место.

— Уже. Просто вдруг эта толпа в полсотни рыл — невольные рабы и их охранники, там снова проявится, что тогда будем делать?

— Вот тогда и будем решать.

— А не слишком ли поздно это будет?

— Как только у нас появятся более или менее свободные люди, но именно вашего возраста, или чуть старше, парни и девчата — это обязательно, буду отправлять к вам по паре каждые… ну, допустим, три-четыре дня. А тебе — и своих, и новеньких — нужно будет превратить в нормальных бойцов. Сможешь? Но это придётся делать сразу же, и постоянно повторять. Потому что, если завертится — мы даже на помощь прийти не успеем, как вас там могут просто перестрелять.

— Хорошо. Согласен. Тогда ещё…

— Что?

— Кроме шахтного серебра, ими мылось на ручье, чуть в стороне, на юго-востоке, золото. В основном там только песочек, но попадались и самородки размером от пшенинки и до зёрнышка гречи.

— И этот… вы нашли в своём сейфе?

— Да. Но выход там небольшой — за месяц им доставалось всего от двухсот семидесяти до трёхсот грамм. Мешочек с таким запасом был в маленьком отделении, как и все серебряные монеты, сделанные за этот период.

— И то место уже обнаружили?

— Конечно.

— А как ты определил — что мыли именно там?

— Так лет с пятнадцати с дядьями ходил на Урал с точно таким же самым промыслом. Практически до самой службы — так что, какой-никакой опыт, да и знания, есть.

— Тогда… Тогда — это наш стратегический запас. Кроме вас двоих — никто не знает ни о серебре, ни о золоте?

— Ну, естественно.

— Вот и молчите… В тряпочку… Ещё что есть?

— Есть. Но с какой стороны к нему подойти — даже и не знаю.

— А ты по-простому, не тяни кота за хвост. И всё само по себе сладится.

— Короче. Мы с Никитой Ивановым вчера делали велопробег — думали до вечера, а оказалось на полтора суток. Ну, вот захотелось, не нам — а именно мне, узнать расстояние от деревни до морского побережья.

— Зачем оно тебе?

— Ну, так ведь море рядом… Взять от устья Лебеди вдоль Катуни, если я правильно знаю из пересказа тех мемуаров — Оленька напомнила недавно вечером, когда нечего было делать — полсотни километров. То мне вот и подумалось — что если и от нас столько, чтобы за пару часов добираться на транспорте, то можно там сделать домик, типа дачи, чтобы по очереди отдыхать и купаться.

— И что вышло?

— Да «дышло»! Вчера мы выехали ещё в полчетвёртого утра — как только рассвело. Шли точно по компасу и солнцу — чтобы назад было нормально успеть вернуться. И чуть дальше района шахты попалась звериная тропа, идущая вдоль небольшой речушки. Откуда та брала своё начало — узнали уже только сегодня вечером, возвращаясь. Там, не так чтобы и недалеко, есть бывшее озеро, успешно превратившееся по краям в болото. Вот по той тропинке мы и крутили педали — но хорошо разогнаться не могли. То ветки в глаза лезут, то корни деревьев бугрятся так, что боялись колёса на них потерять.

Но всё равно, к десяти часам по велоспидометру прошли почти полсотни километров, проголодались, и остановившись, устроили себе второй завтрак из бутеров, что жены приготовили. В четыре часа дня был обед — быстро себе супчик на костре сварганили, и полежали чуть.

— Так, а до моря-то сколько?

— На берег выехали уже тогда, когда начинало смеркаться — и вышло туда сто восемьдесят семь километров. Во как!

— То-то ты с виду, как побитый.

— Ещё бы. За два дня триста семьдесят километров отмахать пришлось.

— Ну, хоть с пользой?

— И не одной. Кроме разведанной дороги, нашли подходящее место под несколько домов почти на берегу речушки. Приметили два неплохих пляжа. Обнаружили в скалах приличный пещерный комплекс, с несколькими входами — и от моря, и с берега, и со стороны пресной воды. Есть в нём несколько шикарных закутков для трёх или четырёх раздельных жилых комнат и кухни. Так что обустраиваться на первое время будем именно там.

— Уже хорошо.

— Но и это не всё. Конечно, точно мы ничего утверждать не станем, но во время пути нам показалось, что невдалеке от тропинки есть что-то. Что именно — просто не смотрели. Некогда было. Но обследовать там нужно всё.

— А не потеряете — где это?

— Мы на деревьях зарубки делали. Так что, думаю, найдём…

На этом их рассказ о собственных находках и достижениях за это время был закончен, а теперь на очереди бумажный отчёт уже самого Игоря обо всех новичках этого дня. Тогда они думали — что он первый, но оказалось, что единственный такой за половину месяца.

Посоветовавшись с друзьями, членами Малого Совета сообщества, Роговым было принято решение — у тех ментов, что остались в Крепости, потребовать согласие на вступление к нам в клан. Мотивация для этого была железобетонной:

— Вас кормить необходимо, так? А лечить ваших сослуживцев? А где нам всё нужное для это брать? И не только продукты, но и ценные, в этих условиях, медикаменты? Вот тогда всё сами и увидите, — жёстко ткнул Глава в необходимость пополнения припасов Тюлева — прямо носом, — откуда всё это у нас берётся.

И они, что удивительно, не особо пререкаясь, согласились с этим. К тому же было решено — когда, или же — если, будут они уходить… Просто сменить их пятёрку на такое же количество новых людей…

Тогда, в предыдущий раз, для прошлого увеличения состава, нужно было набрать всего сто двадцать человек, а пришло в тот раз на десять больше. А в этот, после двухнедельной паузы, прибавилось всего четырнадцать — пятеро тех гайцов, и девять новеньких. Три женщины. Одна — двадцати пяти лет, и две тридцати двухлетние, которых сюда забросило с их детьми-подростками.

И шестеро мужчин — пара двадцати трёхлетних контрактников. Трое чуть постарше возрастом — от тридцати и до сорока. Один ЧОП-овец, второй спец — айтишник, и третий, самый старший, химик-технолог с одного из номерных заводов южного Урала. И самый последний — шестидесяти восьмилетний дедуля-охотник. Что в молодости долго работал простым электриком, а уже после окончания заочного ВУЗ-а — энергетиком на заводе. К тому же он с малого, ещё дошкольного возраста, увлекался и самим радио, и связью, и радиоэлектроникой, и даже конструированием разных интересных новинок…

Но уже эта партия к нам попала после относительно долгих и трудных для них мытарств в дикой природе. А не так, как предыдущие. Сразу с привычного корабля той жизни — там, на бал дикой природы — тут.

Все женщины были переброшены практически в одно место, но только с разницей в одни сутки. Обе старшие были родом из села, и попали сюда со всеми покупками и запасами, что везли с отпрысками к старикам в подарок. Так что первая со своими двумя сыновьями и дочкой уже и шалаш успела построить, и постель в нем из лапника соорудила, и накормила всех своих ухой, рыбу для которой поймали дети на самодельные снасти. Хотя, по её же признаниям, выть от страху хотелось ещё как.

На следующий день почти туда же влетела и вторая — но уже с двумя дочерьми-близнецами четырнадцати лет, явными пацанками по поведению. И их погодком, тринадцатилетним братом. Эти шли с пригородного поезда к себе домой. Тоже с кучей всего, что было нужно для деревенской жизни. Но, кроме всего прочего, она везла к себе отцовское ружье с припасами — которое тут, в один прекрасный момент, очень всем пригодилось. Их детвора приняла случившееся за невероятные и интересные приключения, а вот мамашам досталось прилично…

Последняя, самая младшая, ехала в тайгу специально, уже в бункер к своему парню — из породы выживальщиков. Она везла с собой некоторое количество разных продуктов длительного хранения. Потом много медицины — так сама работала фельдшером на скорой помощи, и при предполагаемом ими апокалипсисе собиралась быть в группе самым главным медиком. Так как другой кандидатуры у них на тот момент не было. И ещё у неё при себе было оружие. Правда, всё оно только под малокалиберный патрон, но зато это был настоящий огнестрел.

Два тульских карабина ТОЗ-99, потом спортивно-охотничий БИ-7-2КО, и три пистолета Марголина — МЦМ. К ним при ней было целых две коробки патронов по полтысячи каждая. Вот именно всем этим вооружением им и пришлось отбиваться в последнее утро от насевших на их лагерь, и ничего не боящихся диких животных, очень сильно напоминающих лис. Но с намного меньшими и не такими пушистыми хвостами.

Примерно с такими же приключениями к нам прибились и все те мужчины. С той только разницей, что, к примеру, самого дедулю забросило сюда целых две недели назад. Он уже был собран в полной экипировке для многосуточного робинзонствования в тайге — на охоте и рыбалке. Да. Ильич, как он представился при знакомстве, был заядлым… нет. Не просто охотником. А мелким браконьером. Выходя в уральские леса на всё лето, добывал дичь, но, в основном, мелкую — как своей жене, так и семьям детей, на пропитание. Ну и себя при этом не забывая.

Вот и в этот раз, чуть ли не в самом начале апреля, он наладился в свою землянку, вырытую в глинистом склоне оврага несколько десятилетий тому назад. Но… Не дойдя всего метров сто до заветного места, попал в полосу густого тумана, из которого вышел уже тут, буквально в паре шагов от невозможного в Сибири кипариса. Что рос на взгорке, прямо над входом в небольшую пещерку, где тот и устроился…

Парни-контрактники попали на Платформу десять дней назад. Хотя и в одно и то же утро, но только на достаточно приличном расстоянии друг от друга. Переброшенные на разные берега небольшого ручья — где они и встретились после длительных поисков живительной влаги. Оба были в форме — так как находились на службе, но не в зоне боевых действий, хотя и служили в горячей Сирии, а в составе гарнизонов баз. Но разных — для каждого. При себе у них было по штатному боевому ножу, мультитулу, и один пистолет на двоих. Но они вывернулись, даже не похудев — сказалось долгое воспитание тайгой.

А вот тем, что чуть старше, пришлось тяжелее — хотя они и провели в дикой природе всего три дня… Да-да. Все девять потеряшек в этот раз были перенесены программой дурацкого Эксперимента за некоторое время до того, как их нашли поисковики.

Тридцати двух летний ЧОП-овец, бывший ранее сержантом ДПС, после травмы, полученной во время давнего задержания наглого, пьяного, дорожного нарушителя, вынужденный уволится. Был выдернут прямо со своего поста у входной двери нового ювелирного бутика. С револьвером… Но, не боевым, а простым травматом. И тут, в первый же день, его атаковала небольшая стая наглых псевдо-лис, вынудив, отстреливаясь, потратить практически весь свой и так небольшой боезапас. Но на звуки этих выстрелов к нему прибежали помощники — это были последние из найденных нами чуть позже мужчин. И совместно они отбились.

Тридцати пяти летний Макс-айтишник в этот день решил развеяться от своей сидячей работы, и с самого утра отправился к другу на стрелковый полигон. Да-да. Он, как это ни странно, был ярым фанатом пострелушек, и многолетним участником страйкбольных битв. Но именно в этот день ему захотелось почувствовать в руке пистолет. Вот с Глоком в одной, и всего одним полным магазином в другой — он тут и пришёл в себя после переноса. А услышав не так далеко выстрелы — бросился туда на помощь.

Последним, и самым старшим среди них был Ильнур, сорокалетний уфимский химик-технолог из одного номерного предприятия. Чистокровный русский с фамилией Иванов, но с башкирским именем, переводимым как свет Родины, влетел в эксперимент намного экзотичнее остальных. Его увлечением были тайны металла. В частности — он пытался разгадать секрет тех сплавов, что в древности шли для изготовления элитного боевого оружия. Мечей всех типов и разновидностей… Казацких сабель… Пиратских, и не только, абордажных палашей. Дворянских шпаг… И многих, многих, многих других колюще-режущих принадлежностей.

Для воплощения своих идей в жизнь им, на территории своего немалого подворья много лет назад была построена небольшая плавильная печь, и рядом оборудована прекрасная кузня. И в этот недобрый для него вечер, мастер вышел из её недр на солнце — полюбоваться в его лучах своим очередным шедевром… Ну а дальше всё было практически так же, как и у всех до него, и, тем более, после…

На утро к себе домой с Сажиным ушли не одни Ольга и Глеб — Рогов им выделил ещё троих парней из старого состава. Чтобы те просто побыли несколько суток в охране Форпоста — пока сам Новиков и его бывшие подчиненные пробегутся велорейдом по всем тем подозрительным местам, отмеченным им в прошлый раз. Почему он так сделал? Как признался чуть позже — чисто из неуёмного интереса. Ну вот захотелось узнать — что же там такое неведомое может быть… А вдруг оно будет полезным всему клану?..

За две недели обследований территорий Заречья звено катерников под командованием его владельца проверяло не только то, что находили на суше, но и то, что было, или могло быть, на берегу вдоль водного потока. Они искали новые пирсы для причаливания как можно ближе к очередному обнаруженному жилью. Но за восемьдесят с лишним километров вниз по течению, от того, первого, у большого посёлка Ленинское, им попался только один. Да и тот — глубоко в прибрежных зарослях камыша, полусгнивший, с рухнувшим в воду пешеходным переходом. На него, по их словам, даже просто стать было боязно.

Да и сам тот посёлок, а, тем более, упоминавшийся в его документах угольный разрез они смогли обнаружить и относительно внимательно осмотреть только совсем недавно. Когда смогли набрать для себя колёсного транспорта, то есть велосипедов, в достаточном количестве. Именно ради этого были перевёрнуты до самого последнего закутка — все сараи, амбары да чуланы, в найденных ими деревеньках. И теперь под ними было полтора десятка двухколёсных коней. Да-да, именно разных. И да, древних. Но это был транспорт.

Примерно тогда же, но только другими группами, были найдены две ещё советские дюралевые лодки. Казанки. Сажин их своим волевым давлением отжал — и, по его предложению сделали катамаран с стойками-креплениями для перевозки по воде этого транспорта… Ему ужас как не понравилось, что велосипеды своей кучей занимали всю корму катера.

И как только всё это было готово — начался второй рейд в Ленинское и его окрестности. Под слоем земли была найдена дорога с двумя узкими колёсными колеями, прокатанными ещё тогда, полторы сотни лет назад, телегами. Но не простая грунтовка, а вымощенная камнем, рудой из карьера. И, примерно через десять километров обнаружился и он сам.

Не такой уж и маленький, но и не большой — овал метров сто пятьдесят шириной, и до двухсот пятидесяти-трёхсот длиной, с подъездами с узких сторон. С этой — был барак с кухней и столами-лавками столовой. С той — метров четыреста узкоколейки, и три грузовых вагона, простых, с верхним заполнением. Внутри его, чуть ниже общего уровня, стоял мёртвый, ещё тросовый, небольшой гусеничный экскаватор и два трактора с передними лопатами. И, кроме самого угля — более ни-че-го…

Зато именно в этой деревне им улыбнулась удача. Ну, относительно — улыбнулась. Обследовав комнату в правлении — узнали, что это деревня звалась по-домашнему — Гусево. Небольшая — всего на восемнадцать домов-пятистенков, ничем особым не примечательная. Но только тут, второй раз за всё проведённое на Платформе в поиске время была явно замечена мощёная дорога. Выходившая с противоположной от въезда окраины, и ведшая, как оказалось чуть позже, практически в никуда.

Обрадовавшись ей, две пары велосипедистов из общего состава группы отправились за находками. Но примерно через тридцать километров выехали к болоту — полотно чуть уходило вниз, метров через пятьдесят поднимаясь к мосту. В тот раз рисковать никто не захотел. Но через время всё равно сюда вернулись. Но уже в резиновых сапогах до попы, и с лодкой…

Как оказалось, дорога была под водой от полуметра и до метра. А вот её обочины… Там первый же экспериментатор, сошедший с полотна, ухнул по шею — благодаря тому, что быстро вытащили, его не засосало. Мост… Точнее — мостик. Комбинированный — железные конструкции, бетонные быки у берегов, и общая длина всего в двадцать метров. За него выйти на сухое не смогли — там, сколько было видно, высились сплошные завалы из полусгнившего плавника.

Прошли на вёслах в одну сторону, к Озёрному краю — и, часа через четыре-пять вышли на чистую воду. Осмотрелись, отметили глубины и ориентиры. И вернулись назад. А вот там… километров через десять, в холмах, через которые пробегала в прошлом река, была плотина. Обычная бобровая плотина, только в этот раз очень большая. И болото. Насколько оно раскинулось в стороны — проверить не смогли. Так как сквозь слишком уж густо разросшийся камыш их лодка не проходила. Но глубина у русла была метров пять…

Решив убрать это препятствие, туда через время отправили взрывника и аквалангиста. Заложили заряды — и сверху, и внизу. Подорвали. Но для толщины многолетнего завала метров в десять и этого оказалось мало, хотя брешь и пробили. Когда через время вернулись снова — животные её уже заделали и даже усилили. А тогда работу провели с двух сторон — охотники отстреливали самих владельцев, а сапёры взрывали. И за третьим разом преграда частично рухнула. Но даже этого хватило течению речки доломать остальное, чтобы то рукотворное озеро через время опустело. Потом, по уже очищенной от наносов дороге поисковики проехали не менее километров двадцати, и уперлись в непроходимый, вековой лес. Так в тот раз ничего более не найдя…

Но это было немного позже. А сейчас программы и планы поиска на правобережье только составлялись и опробовались в деле…

И вот, им наконец снова повезло…

В этот же день звено, что всё это время ходило по реке на Молнии — вернулось из своего рейда с новой, интересной находкой. Учитывая, что уже который день они обследовали не только саму Дорогу, и все ближние к ней брошенные поселения — но теперь вверх по течению Лебеди. Но и на своём педальном транспорте, найденном в них, делали по звериным тропкам рейды вглубь территории Terra Inkognita, которой являлись все полностью земли на том берегу. Но не просто ломились сквозь дикие леса наобум Лазаря, как говорят в простонародье. Нет. За эти дни они, сами для себя, выработали определённые правила поиска самых вероятных направлений дальнейших походов.

Как это у них происходило? Если судить по их собственным рассказам — достаточно просто и упорядоченно. Ими была составлена карта земель, уже пройденных. Отмечены все расстояния — и от реки в каждом обнаружении своротки в сторону. И между ними. Естественно, в километрах, для большей точности, в некоторых случаях, даже и в метрах. И, после того, как почти добрались до берега Катуни, проанализировали её всю. Как оказалось, каждая деревенька друг от друга лежит примерно в десяти километрах. Взяв это расстояние за пример, попробовали высадится, идя вверх, на таком же. В первом случае они угадали. Но во втором — нет…

И тут их сильно выручили носимые радиостанции — две пары разъехались в стороны, проверить, почему же ошиблись. Та, что ушла вниз по течению, добравшись к предыдущему, уже проверенному вчера повороту, вышла на связь и доложила об этом. И буквально спустя пару минут отчитались те, что ехали в сторону Озёрного края:

— Есть своротка! Нашли. К ней от места нашей сегодняшней высадки ещё одиннадцать километров…

Глава 14. Поход из Форпоста в неизвестность. И находки группы.

Глава четырнадцатая

Поход из Форпоста в неизвестность. И находки группы.

Рано утром с Молнии Сергея Сажина на небольшой причал у Форпоста высадилось шесть человек. Это вернулись к себе домой Ольга с Глебом, и с ними прибыли на некоторое время четыре прикомандированных к ним парня из новеньких. Новикову хватило буквально десяти минут — чтобы ознакомить подмогу с некоторыми особенностями самого посёлка. Их, хотя, и было всего пара-тройка мелких тонкостей, но рассказать о них нужно было обязательно. Как только он увидел, что те, в основном, поняли свою задачу, так сразу же засобирался и сам. Ведь его бывшие подчинённые, а ныне лучшие друзья-соратники, уже были готовы отправиться на более вдумчивые поиски в тех подозрительных местах, что парень заметил буквально накануне.

И, так как он, надеясь на разрешение свыше, в основном сложил всё нужное ещё вчера, перед отправкой на доклад в Крепость... То и все его окончательные сборы заключились только в переодевание в привычный, ещё тот, армейский камок, и укладка в передний багажник тормозка, что приготовили девочки. Об оружии они тоже не забыли, но, чтобы пришлым не показывать его всё, уезжали только со штатными револьверами. Конечно — ими их вооружение не закончилось. Основное было спрятано в тайнике в лесу, буквально в двадцати метрах от опушки.

Глеб ещё заранее решил — что заберёт с собой оба карабина, два калаша со складывающимися прикладами, и один помповый дробовик. Не ради войны. Совсем нет! Он надеялся, что выход пройдет тихо, мирно, и спокойно. Но червячок сомненья и тревоги, что вертелся у него в душе, не позволял ему беспечно расслабиться. И боеприпасами парень запасся в этот раз тоже прилично — взяв по четыре снаряжённых магазина к каждому автомату, и по три к карабинам. К ним бы он забрал и больше — просто их всего столько и было в пирамиде. Но, чисто на всякий случай, прихватили и патроны, россыпью — всего-то сотню…

Простенькая карта у него была ещё с прошлого похода, да он и так хорошо помнил, в каких местах, и на каких расстояниях от Форпоста находились те «подозрительные» места. Их, по его мнению, было пока три. Достаточно примерно на пятидесяти, потом на ста и ста пятидесяти километрах этой, почти прямой, что та стрела, тропы, и небольшой речушки, вдоль которой она шла.

Так что уже через три с небольшим часа, по пути сильно не выделываясь на кочках да корнях, они были у нужного места. Ни с первого, да и не со второго с третьим, оно ничем подозрительным бывшим подчинённым Новикова не смотрелось. Лес — как лес. Уже привычный им, смешанный — и лиственный, и хвойный, и кое-где даже пальмы с кипарисами встречались. Только-то и того, что метров триста-четыреста в общем он был таким… Чаща непроходимая из деревьев, кустов — и просто густых, и с такими иголками, что к ним даже прикасаться было страшно. А не пробираться сквозь них вглубь. И всё-всё очень сильно переплетено и тропическими лианами, и плетьми дикого винограда средних широт.

— Ну и как мы будем туда проходить? — первым не выдержал этого зрелища Никита Иванов, — тут не просто пила нужна с туристическим топориком, какие мы с собой взяли. Сюда бензопилу надо тащить, да сучкорубов с их топорами, минимум человека три. Ну и трелёвочник совсем даже не помешает.

У него и отец с дядьками не одно десятилетие провели на лесоповале. И оба старших брата-близнеца, как со службы пришли, вот уже лет восемь у старших в помощниках там же ходят. Так что у Ника и чужого опыта, по рассказам родни, да и своего личного — когда перед срочной всё лето там отпахал, зарабатывая на комп и скутер, хватает выше крыши.

— Ты что? Зачем лбом стену пытаться пробить, — Глеб стал знакомить и друзей, и теперь уже родственников, со своим, очень простым, на первый взгляд, планом, — сейчас определимся, где прогалин больше — до того, или после. И там-то и войдём. Тем более велосипеды я с собой тащить не планирую — найдём небольшую, но приметную полянку, и там оставим. Воров-то тут пока не водится. А сами пойдём пешим порядком разбираться с этой природной аномалией.

Именно это они и сделали. Более удобное место для того, чтобы зайти в чащу, нашли после аномалии, а буквально через пару десятков метров обнаружилась и полянка — где был оставлен их транспорт. И такой необычный рейд начался…

Пройти вдоль непролазных зарослей пришлось не менее полукилометра — и всё это время пробивали тропу, обрезая мешающие ветки и вырубая по максимуму все кусты. Особенное внимание уделялось аналогу земной акации — так как она во многих местах росла плотными, и при этом очень колючими группами. Но, в конце концов, условно непроходимая ограда стала редеть, и было принято решение посмотреть — что же там такое находится.

В этот момент они вышли на ещё одну полянку, присев, передохнули, и стали торить себе путь снова. И, как оказалось в недалёком будущем, сделали они это правильно. Передний, часто меняясь с остальными, занимался черновой подрезкой и подрубкой — только намечая направление. Второй и третий доводили проход до более нормального состояния, а крайний распихивал всё ненужное по сторонам, очищая тропу как можно лучше.

И вот… Перед ними…

Наконец они добрались к цели — выкорчевав очередной густой куст, увидели перед собой мощёную бетонными плитами дорогу. Идеально, ну кроме листьев и упавших сухих веток, пустую — и в одну сторону, куда они шли. И в другую — откуда появились. Только там она оканчивалась у стены зарослей, типа тех, мимо которых они это время двигались сами. Прошлись туда — рассредоточившись по сторонам, и уже привычно прикрывая друг друга. И… Ничего, совершенно ничего, не нашли.

— Ну и… — был задан вопрос.

— Что — и… Недаром делали проход, вот он и пригодится, — ответил Глеб друзьям, — теперь возвращаемся назад, подчищая всё получше, переводим сюда транспорт. Вторично завтракаем — так как упахались крепко. Тем временем отдыхаем. И уже тут на полотне дороги едем смотреть — что же там дальше, и зачем Дирижёры это место прятали так старательно.

Так и сделали.

Решив не портить бетон огнём костра, выбрали место на земле, где был минимум кустарника с деревьями. Очистили его как можно лучше — сделав поляну с чистой землёй примерно два на три шага, выкопали ямку для костра. И пока два парня занимались пищей — один готовил, а второй его на всякий случай прикрывал, остальные двое здраво решили пройтись вблизи, и осмотреться. Может быть тут, рядом сразу и найдётся что-то интересное да полезное.

Так оно и вышло.

Стоило отойти от места временной стоянки всего-то ничего — минутки на две. Как в почти полной тишине, прерываемой только песнями птиц и тихим стрекотом насекомых, на пределе слышимости зазвучал звук бегущей воды. Осмотрелись — рассмотрели всё вокруг. И вправду нашли чуть в стороне от полотна дороги родничок с маленьким ручейком.

— Вот и вода свежая, — они, хотя и брали с собой ту, домашнюю, но это же было давно — она уже вполне спокойно себе нагрелась. Да и на суп с чаем уйдёт почти половина, — так что, — решил Глеб, — меняем?

— Конечно…

Вернувшись назад, слили из личных фляг старую, забрали с собой также почти пустые полутора литровые бутылки, и вернулись к источнику. Хотя вокруг и было всё практически идеально спокойно, но всё равно — один набирал, а второй охранял. И такая предосторожность оказалась здравой — в один момент из кустов на противоположной стороне выскочили одна за одной, с десяток уже знакомые им местные подобия лис. И сразу же бросились на Никиту, что на коленях возле родника набирал в нашу тару свежую воду.

Новиков, всё это время у которого был дробовик, одним движением вскинул его — и тут же прозвучали выстрелы. Один, второй, третий — быстро, как из автомата. А навстречу шустрым и хищно-злобным зверям понеслись компактные, но быстро расходящиеся в стороны сгустки картечи. И, если, первое попадание они пережили относительно нормально — потеряв всего двоих, замерших без движения ещё на обочине. То второй выстрел выбил у них сразу четверых — из которых только один оказался подранком. А после последнего всех оставшихся просто разметало по сторонам.

— Ну и нихрена себе! — прозвучал возглас. Но это отмер не Ник, как можно было ожидать, а высказал своё мнение один из тех, что остались у костра.

— Вот потому-то я и говорю вам — не расслабляться, не верить этому, нас окружающему миру. Он дикий. Как и дикая вся природа, тем более звери, его населяющие, — ответил на это Глеб, невозмутимо набивая магазин новыми патронами.

Ситуация, вроде бы как обычная для Сибири, дала одним таким мазком понять чуть расслабившимся в мирной жизни парням — нельзя ни на миг отвлекаться от ожидания опасности. И чуть позже эта, вроде бы как мелкая встряска, спасла им всем четверым жизнь…

Проехав от места стоянки не более километра, если судить по счётчику, что стоял на велосипеде командира, одновременно всеми был замечен первый за это краткое время поворот — вправо. И даже не сговариваясь — они в него свернули. Но практически тут же и остановились. Всего через десяток метров бетонка резко обрывалась на самом краю относительно небольшой овальной поляны с рубленной из оцилиндрованных брёвен постройкой в самом её центре. Расстояние к ней было… ну метров пятьдесят, не больше. Притом, что сама она даже на взгляд со стороны казалась достаточно внушительной.

Ведя транспорт в руках, даже не задумавшись о том, что вначале стоит провести хоть какую-то предварительную разведку, парни съехали в высокую, почти по колено, траву, и сделали вперёд шаг. Потом второй. За ним третий. Но, как только первый из них ступил ногой на землю, со стороны здания раздался громкий, дикий, звериный рёв. И как чёртик из табакерки, даже непонятно откуда, одним слитным движением-прыжком поднялся, выпрямился, и прыгнул вперёд крупный, тёмно-коричневого цвета, со светлым пятном на груди, медведь.

Но он не остановился, как можно было ожидать — а очень неожиданно, прыжками, понёсся к нарушителям охраняемой им территории. Первым среагировал на это Иванов — как потом он сам признался, сработала до автоматизма доведённая за время, проведённое на лесоповале, реакция на появление дикого зверя. Одним движением — оттолкнул от себя вперед велик, сорвал с плеча автомат, и стал одиночными, но очень быстро, стрелять. Было чётко видно — как пули вырывают куски мяса и шкуры с шерстью.

Остальные, как и он, мигом отбросили своих двухколёсных друзей, и, разбежавшись чуть в стороны, охватив этим злого мишку полудугой, поддержали его огнём. Тот вначале даже чуть приостановил было свой бег — наверняка же не понимая, почему его так больно жалит с разных сторон. И, хотя, это и продолжалось и всего-то несколько мгновений, но парни данной им самой судьбой возможностью воспользовались по полной. Ведя огонь практически в полигонных условиях по неподвижной цели, попадали с настолько малого расстояния все.

Как немного позже, сидя на брёвнышке чуть в стороне от схватки, и отходя от настолько сильного стресса, обмениваясь мнениями и делясь впечатлениями, признались друг другу:

— Мы, — это исповедуются Семён с Петром, что стояли тогда на краях дуги, — били просто в голову. Для нас это было самое удобное место. И каждой пулей попадали.

— Ну а мне оставались только лапы, — сказал чуть дрожащим от испуга и возбуждения голосом Глеб.

— А я как начал прямо в морду, так весь магазин туда и вогнал, — речь у Никиты была чёткой, но руки, что набивали опустевший магазин, даже со стороны видимо, ощутимо подрагивали.

Бедный, растерзанный пулями мишка, нашёл свою кончину буквально в полутора метрах от всё так же и стоявшего, чисто от неожиданности, на том же самом месте Иванова. Но даже так его лапа с острыми когтями всего чуточку не достала до его ног. А глядя на неё в этом состоянии, понималось — что вдруг, и быть беде.

— Ну что, парни, отдохнули? Пришли в себя? — минут через десять-пятнадцать, уже вполне оправившись от того ужаса, спросил у друзей Глеб.

— Практически…

— Значит, что? Идём знакомиться со своей находкой? Наверняка там есть что-то ценное, раз такого охранника Дирижёры сюда поставили, — к этому времени труп уже ощутимо стал попахивать. И, что поразительно, совсем не тем, чем он, в принципе, должен — не разложением. Хотя… Всего за четверть часа ни одно животное не может начать разлагаться. Уж в этом все четверо разбирались прекрасно. От этого же несло — синтетикой. Как будто кто под него вылил с ведёрко так машинного масла, в смеси с соляркой и ещё чем-то таким, явно знакомым, но пока не определяемым… Короче — чем-то очень не природным…

Постройка… Здание… Склад… Достойное название этому… они так сразу подобрать и не смогли. А начав осматривать, пока что внешне — даже забыли о том, что хотели это сделать. Оно, как уже упоминалось, было рубленным. Из неестественно одинаковых, чуть желтоватых, практически новых брёвен диаметром в две с половиной четверти.

Все парни хотя и были условно городскими — жили до службы с родными в посёлках, но больших, тысяч по пять-восемь населением. Но с детства все летние месяцы проводили в деревнях у дедов-прадедов. А у тех почему-то привычной мерой длины была старорусская четверть. Или восемнадцать сантиметров — расстояние между широко разведёнными большим и указательным пальцами.

Так же вышло и тут — две с половиной, или сорок пять сантиметров…

Три большие, восьмиметровые секции, зачем-то собранные в одну общую конструкцию под двускатной крышей, покрытой на старый манер — коричневой глиняной черепицей. Сейчас на них смотрела фасадная часть общей стены — средняя, с дверью в центре, и двумя окнами-амбразурами по обе стороны от неё, в одно бревно размером и находящиеся на высоте человеческого роста. И продолжения в стороны. Глухие, без единой видимой щёлочки.

— Это… Выходит тут примерно двадцать четыре метра? — после нескольких минут рассматриваний высказал своё недоумение Никита.

— Ну, сам же видишь. Глазам ведь веришь? — получил он ответ.

Начали обходить. По часовой стрелке — как были приучены делать на службе в караулах. Заранее проверили — сколько в одной части шагов. Спереди. Зайдя за угол — сделали так же. Всё те же восемь метров. Конечно — примерно. Шаг — это не рулетка. В них, но уже тут, с торца — были врезаны ворота. Раскрывающиеся на две стороны. Метров пяти общими размерами.

К глухой, тыльной стороне, была сделана пристроечка с односкатной крышей, чуть короче общего размера — приметно метра на полтора с каждой стороны. Но, зато, метров трёх ширины. В ней, с длиной части, виднелось пять проёмов — три двери в центре, и пара небольших одиночных ворот по краям. Противоположная часть один в один повторяла свою ранее осмотренную сестру.

И там всё. Всё полностью открывающееся было на запоре. Четыре скобы из железа в палец толщиной, четверть, или почти двадцать сантиметров шириной и длиной. Это на торцевых воротах. И соответствующего им размера щеколды-засовы. На всём более мелком — и они были нормального вида…

— Ну всё? Внешне осмотрелись? Идём внутрь? — как всегда и везде, самый нетерпеливый, Петруха Сидоров, стал подгонять командира и друзей.

— Ты прав. Из просто смотреть — ничего не выжмешь, — получил тот ответ от Глеба, — но вначале переведём сюда свой транспорт, и решим — что делать с невинно убиенным зверем.

Если с велосипедами было всё в порядке, то вот с трупом — нет. Он уже не просто слегка пованивал, а отвратительно смердел. И в этой ситуации было принято единственное решение — закопать того, чтобы не отравлял своими останками идиллическую картину. Но вот чем… В процессе осмотра содержимого дома-склада были найдены и лопаты, и не только они одни…

Центральная часть, секция, как они подспудно и ожидали, оказалась жилой. И скомпонованной очень и очень удачно и удобно для проживающих в ней. Там были — и раздевалка для верхней одежды в тамбуре. Как это узнали? Так на крючках в ней висели и гражданские бушлаты, и армейские шинели, и даже женские пальто. Немножко — по две-три вещи, но они были там. Для наличия, или для примера — не знал никто.

Из него же, то есть тамбура, в торцевых стенах были двери — с одной стороны в комнату удобств и душевых. А с другой — в санитарно-гигиеническую. А если говорить просто — то в умывальники и туалеты.

Дверь прямо.

Небольшой, всего метр-полтора длиной проход. И тоже с тремя дверьми. Боковые вели, как они узнали, открыв их, в радиорубку с мастерской радиста и генератором у стены. Правда вот незадача — радиостанция была в ней ламповой, как и основная часть запаса деталей для ремонта. Вторая представляла собой склад продуктов — забитый всем необходимым буквально под завязку. В его торце нашли ещё одну дверь — как узнали позже, уже во время освоения богатств, это был вход в морозильную камеру, сделанную по типу больших магазинных.

Последняя, центральная — открывала собой проход в большое жилое помещение, с хорошими деревянными спальными двухэтажными полками, сделанными в виде большой буквы Е, и столами между ними. Все они были по правую руку. Прямо у стены стояла квадратная печь, как парни с трудом вспомнили — вроде бы она называлась финской, и с чугунной плитой сверху. По левую же, были — вход в кабинет из двух комнат, и большую кухню со своей варочной плитой. Подсчитав спальные места и посуду — ложки, миски, кружки — они поняли, что тут должно было… или могло бы — проживать двадцать четыре человека.

— Ну и какое насчет всего этого мнение? — поинтересовался по итогу осмотра у спутников Глеб.

— И не знаем, — ответили почти в один голос те, — всё страньше и страньше тут оно, как говорила одна девочка.

— В том-то и всё дело. Помещение со всем необходимым есть — а тех, кто тут должен жить — нет.

— Ну может быть, когда всё осмотрим — разберёмся?

Так оно и вышло. Но о нём будет позже…

Больше всего информации дал, как ни странно, именно склад продуктов. Почему? Да потому, что всё, что в нём было, имело надписи, наклейки, или трафареты только на одном языке. И это был не русский, а, как ни странно — английский. Полноценно читать его не мог никто, но отдельные слова с трудом понимали…

Как они и подозревали, окончательно разобраться с этой тайной им помогло только содержимое боковых складов.

Открыв один — они нашли два непонятного типа гусеничных трактора и прицепы к ним, лежавшие один на другом. На них, сзади кабины, были давно знакомые всем им небольшие краны, так называемые в народе механические манипуляторы, или мехрука. Но не современные, уже гидравлические, а старинные, с тросами.

— Это, — рассмотрев всё как можно внимательнее, выдал приговор Никита, — трелёвочники. Но древние, как гуано мамонта. Я о таких только краем уха от стариков в деревне слышал. Подобные нашим американцы во время войны поставляли. Да вот и трафаретка-шильдик — Ford это. Всем видно?

К одному из них шёл не крюк с тросом для подъёма бревна на прицеп, а большая направляющая для мотопилы со своим двигателем. Явно — это очень ранний прототип известного сейчас всем Harvester, харвестер — техника для лесоповалов. Ну и на полках, и под ними, вдоль стен лежали-стояли и запасные части, и топливо, и масла — уже в разного размера бочках.

Во втором складе-ангаре их ждал сюрприз не хуже прошлого. Его содержимым были четыре раритетных автомашины. Один за одним, стояли знаменитые семьдесят лет назад Willys МВ — маленькие, даже с виду такие удобные, американские внедорожники повышенной проходимости. А рядом с ними — не менее известные всем, и даже этому поколению, правда только по фильмам Dodge WC-51 — тогда в Красной Армии он получил то прозвище «Додж три четверти» из-за своей грузоподъёмности 750 кг, или ¾ тонны.

Там были и машинные прицепы — стоявшие вертикально у задней стены. И множество забитых ящиков, и ящиков на защёлках — с разными деталями. И стопки колёс — и на дисках, и без них. Ну и, конечно, же запас топлива с маслами.

— Ну и как? Что теперь со всем этим делать? — чуть обескуражено, просто в никуда, негромко сказал-спросил сам у себя Глеб. Но ответ получил.

— Доложишь в Крепости — пусть они и думают, — так же негромко проговорил самый умный среди них, уже учившийся в универе Семён, но по залёту сбежавший от неприятностей служить.

В пристройках сзади они нашли: вначале, мини-трактор для небольшого фермерства сельскохозяйственного и животноводческого направления со всем навесным. Потом. Два больших мотоблока и один малый. Два культиватора — меньший и больший. Газонокосилка. Всё это добро было складировано за первыми дверьми, и даже нераспечатанное. В транспортировочных ящиках. В следующем отсеке был ручной инструмент — лопаты, грабли, и всё такое. Вот с первыми они и отправились на земляные работы. И успели вовремя — труп уже начинал неестественно быстро расплываться…

За ним шёл отсек с двумя дюралевыми буржуинскими моторными лодками, и тюками сетей и разного рыбацкого добра. Предпоследней была дизельная генераторная — двадцати-киловаттная. И в последнем было обнаружено несколько деревообрабатывающих станков — циркулярная пила, фуганок, фрезерный и сверлильный станки.

— Ну с вот этим всем — только Глава и разберётся, — было их общее решение

Глава 15. Отчёт о находках. Поиск и его итоги - уехавших за законом гайцов. Новые люди, и новые бонусы.

Глава пятнадцатая

Отчёт о находках. Поиск и его итоги — уехавших «за законом» гайцов. Новые люди, и новые бонусы.

Их поход продлился ещё один день. За это время были обследованы те две следующие «аномалии», но вот они не принесли вообще ничего — одни только лишь бетонные, из таких же самых, как и раньше, плит, дороги километров по пятнадцать длиной.

И больше ни-че-го. Вообще…

Вернувшись домой в Форпост, они ещё сутки отдыхали, пока сам Глеб, и помогающая ему Ольга, подводили итоги экспедиции, и решали — когда именно делать базу отдыха в скалах у моря. И стоит ли для этого выпросить в Крепости одну из найденных ими машин? Или — повременить до тех пор, пока не добавится у них жителей? Но, в итоге, решив между собой, что будут в разговоре с Главой следовать именно по второму варианту, то просто перестали заморачиваться ненужными им сейчас прожектами. Так как работ и забот в большом для них хозяйстве Форпоста хватало и без этого…

—... Вот такие у нас получились находки, — такими словами закончил свой обстоятельный доклад Новиков.

— А мыслей — почему на двух следующих других дорогах ничего не нашли, не было? — поинтересовался кто-то из присутствующих.

— Почему? Были. Но такие. Чуть бредовые, — прозвучало в ответ.

— Поконкретнее можно?

— Мы ещё когда отдыхали, после пробежки с третьей бетонкой, с парнями там размышляли. И пришли к такому неоднозначному выводу. Что такие склады дают не просто малой группе попавших сюда людей, а большой, типа нашей — но только не просто так, а за какое-то, именно солидное, но достижение.

— А что, — после раздумий согласился с ним Игорь, — к тому же оно у нас и так было.

— Правда? А почему мы этого не знали? — удивлённо сказала Ольга.

— Да знали вы. Просто не придали факту значения. Кратное увеличение вышло, шестое. И с ним клан Урал уже набрал сто сорок четыре человека. А приятно, знаете ли, ни с чего, да такой подарок от Дирижёров отхватили…

Было принято решение — ничего, кроме топлива, из бонусного подарка пока не брать. Даже продукты было решено оставить — за ненадобностью в них на этот момент. А там — они будут храниться как н/з, прикосновенный запас, как всего клана, так при острой нужде, и для Форпоста.

А вот с топливом — это да. Оно-то хоть и было, но настолько в малом запасе, что кроме Молнии и мотоциклов, никому не выдавалось. Ну Глеб и так давно знал, что именно из-за этого все большие боевые катера стоят у пирса на приколе, а в походы бегает только один малый, уже современный.

Крепость выделила шесть мужчин, без которых могла какое-то время обойтись, и четыре женщины по работящее — Рогов, лично всё там осмотрев, принял решение на месте тропы пробивать тракт для машины. И вездеходами Додж, по три бочки за раз, прямо по руслу ручья вывозить их прямо на ту дорогу, что проходит перед посёлком.

Этот адов труд продолжался целую неделю — так как деревья с кустами не просто спиливали, а выкорчёвывали и их корни. Рисковать пробить колесо никто не хотел — так как шиномонтажей тут пока не развелось. Мужчины срезали все на уровне пояса, распиливая неделовые брёвна в размер для топки кухонных печей — и их по одному уносили свободные помощницы. Деловые же приходилось перемещать им самим, уже дружной толпой — складывая всё на полотно тупиковой части дороги. Но сделали, чему все — и тут, в Форпосте, и там, в Крепости, были очень рады.

Но когда Додж уже вечером сделал свою первую ходку и вернулся назад, то утром, встав — а спали они в жилой части склада, и приехав к тракту снова с грузом — все просто обалдели. Тупика за ночь не стало — свежая, серенькая бетонка выходила почти на берег ручья… И встал вопрос: ответили так им за выполненную работу? Или намёк — всегда делайте подобным образом, и получите хороший подарок… Приз… Бонус…

Интерлюдия

Пионерлагерь и база отдыха в пещерах у самого моря.

Маленький экскурс в недалёкое будущее…

Когда, всего-то через три месяца, население посёлка Форпост дошло до двух десятков взрослых и почти трёх — детей. Глеб и товарищи, старые и новые, ударным аккордом всего за неделю создали в пещерном комплексе у моря базу отдыха. Как и считали тогда, вначале там вышло четыре больших прекрасных жилых комнаты, где спокойно размещалась семья из пяти или даже семи человек. Кухня, столовая, игровые помещения, душевые и все нужные людям удобства.

Переделав один Додж в семиместный автобус, сделали завоз первого потока отпускников. Как и в эпопее с топливом, так и в этот раз — большую половину пути ехали только по руслу ручья. Водитель вернулся к вечеру домой. А ранним утром, выезжая со второй группой — увидел перед собой не вчерашнюю грунтовку, и под мелкой водой дно, а бетонку, которая шла прямо от околицы села к самому побережью ровной стрелой, не повторяя все изгибы водного потока…

И именно этим своим действием Дирижёры подтвердили тот прошлый их вывод — инициатива в этом Эксперименте как наказуема, так и поощряема…

К концу местного лета, уже в начале августа, резко возрос поток заявок на отдых у моря как одних детей — сроком на неделю-десять дней, по типу советского Артека или пионерлагерей. Так и чисто на выходные — семьями. К тому времени руководство Крепости и Форпоста уже месяц как перешли на привычную всем пятидневную рабочую неделю. Их число, и загрузка, точнее недостаточность ей, вполне позволили сделать такое нововведение. И люди вполне могли планировать это время по своему желанию.

Рогов, когда базу отдыха сделали общей, ради этого дела передал в распоряжение Ольги, которая стала заведовать всеми делами отделения Турбазы, стоявший без дела автобус. И процесс пошёл семимильными шагами.

Вначале отдыхающие жили в уже сделанных комнатах. Кстати. Получились они у Глеба и Ко просто отличными. Две были выполнены в стиле дикой природы — с естественными, каменными стенами и потолками, только немного облагороженными. Смотрелось это, по словам отдыхающих, просто изумительно — ведь они до сих пор всё ещё жили привычками и реалиями того, прошлого, канувшего в Лету старого большого мира.

А вот уже вторую пару оформили в более привычном виде — деревянные стены, полы, потолки… Для этого Игорем была взята в заказе погружная турбина-электрогенератор, с мощностью, которой хватало на всё-всё и с приличным запасом. Из того, первого Склада, срочно были перевезены к морю станки для деревообработки, и, собрав вдоль берега весь деловой плавник, быстро распустили его на доску и брус…

Когда же заявки на отдых пошли практически потоком — было принято решение обследовать пещерный комплекс максимально внимательно. И это принесло свои плоды уже к вечеру следующего дня — чуть в стороне от уже освоенных площадей были найдены новые. Правда, как поняли уже в процессе строительства, комнаты получались намного меньше размерами. Номера, как их стали называть, выходили от двухместных и до четырёхместных. Но было этих помещений-отнорков, подходящих для их целей, очень много — больше тридцати.

Составили план, согласовали его в верхах — и, в результате, вышло этих баз не одна, а две. Первая, старая — стала пионерлагерем. Комнат чуть добавили — для воспитателей и воспитательниц. Кстати, их обязанности стали выполнять подростки четырнадцати-шестнадцати лет, и только пара старших вожатых были двадцатилетними. А те помещения, что уже были жилыми — чуть расширили… в длину, и вышли прекрасные общие палаты. Детворе этого века воспитания всё оно нравилось — они просто пищали от удовольствия.

С сентября, начала учебного года, хотели их вначале перевезти назад в Крепость и Форпост. Но вожатые подали интересное предложение… И это дело обсудив в верхах, приняли. В чём оно заключалось? Детвора ведь не только отдыхала на море. Она ещё очень активно собирала его дары, выброшенные приливом на берег — что шло для питания и их, но в малой степени, и отправлялось в центр. В основном.

Но даже и не это было главным. Дети, понимая, что в этих условиях послушание — значит сама их жизнь, не баловались. Сверх меры. И ведь, от половины до двух третей светового дня, не занятого у них купанием или собиранием — было свободным. В принципе, это время можно ж занять учёбой. Прямо там. По месту. Но оставались и вечера — когда все проводили время перед кинотеатром… Да. Там, в одной, самой большой комнате отдыха, была поставлена панель большого телевизора современного типа — читающего всё нужное с карты памяти. Или настольными играми — так как с потерей сети основная масса игрушек на телефонах работать перестала.

А ведь часть этого, свободного, времени — тоже можно использовать для обучения. Чему, кстати, сами дети не противятся. Были отобраны те из преподавателей, кто в силу своего возраста или здоровья, не мог приносить своим физическим трудом пользу Крепости и Форпосту. Получено их личное согласие. И школа заработала…

Из найденных же новых помещений сделали именно Базу Отдыха. Хотели поначалу назвать её пансионатом, но решили не заморачиваться этими условностями. Несколько комнат были сделаны в природном стиле — находились желающие и на него. Но основную массу оформили также привычно — в дереве. Оно хорошо шлифовалось, покрывалось простой олифой, а иногда и лаком — и всё это смотрелось отлично. И все три месяца, пока не начались осенние дожди, пустых мест там не было.

А приморская школа, что удивительно, осталась на своём месте — ведь скалы ветрами не продувались. Отопление в комплексе заранее не делали, так как просто не знали местных реалий — но, чисто на всякий случай, его план был составлен. А, когда уже в конце местного октября и начала ноября всё-таки температура опустились до плюс десяти-двенадцати, оно было сделано буквально за пару дней. Ведь весь материал для него уже был заранее подготовлен — меньшую его часть просто заказали, а большую нашли в очередном Складе.

Условия для жизни в каменном комплексе создались очень хорошими — они своими удобствами устраивали всех. И самих детей, да и их родителей. Которые приезжали к своим чадам в гости практически каждые выходные. Ну, конечно же, не все одновременно, а по очереди. Тем более, что все те месяцы новые попаданцы-потеряшки очень часто приходили с детьми, и они тоже очень скоро уезжали в эту школу…

Вот после доклада Глеба о находке Склада, уже вечером, капитан Тюлев и напомнил о своих, уехавших за помощью, сослуживцах.

Так как те снова не появились ни в тот их день отъезда, и даже не на следующий. А дальше уже нас всех закрутила круговерть новых событий. Вот он и вспомнил об уехавших только на этот, уже четвёртый день, да и то лишь поздно вечером, почти в темноте.

— Игорь, — с таким вопросом уже перед самым отбоем подошёл к нему Николай, — а почему никто не тревожится о моих пропавших сослуживцах? Их ведь нет уже несколько дней.

— Так может быть, они уже тихонько вернулись в управление, и сидят там, не отсвечивая — чтобы не спросили за утерянное оружие и пропавших в никуда членах экипажей…

Но зная прекрасно — где они все сейчас находятся, Рогов понимал, что с ними явно случилась беда. И мысленно уже на утро запланировал поисково-спасательную экспедиции, жалея, что отдал тогда Патриота, и не имея любой броньки, чтобы не отправлять ничем не защищенных мотоциклистов. Конечно, на заднем дворе стояли и ГАЗ-ики, и УАЗ-ики. Но. Это гадское но портило всю малину. Даже с найденными в Складе запасами топлива, того всё равно было ещё очень и очень мало. И бездарно тратить его невеликие объемы на машины, которые такие же в ранге брони, как и их двухколёсные братья, очень сильно не хотелось. А какие тут есть местные звери, он знал на личном опыте.

Практически с рассветом новый экипаж трёхколёсного пулемётного — он так и не был снят со своей турели, Урала уехал на поиски. Конечно, вполне можно было с ним отправить и ту пару легких Минских. Но. Всё то же, проклятое но. На одном из них забарахлил движок — и оба водителя ещё с вечера в нём ковырялись, но так и не могли привести в порядок.

На их тяжёлый собрат за эти дни была даже установлена радиостанция с приличной дальностью работы — её было слышно с низкой антенной уже с пятидесяти километров. Так что парни получили строгий приказ — выходить на связь каждые тридцать минут. Все, и они, и в штабе, понимали — что на таких дорогах этого хватит минимум часа на полтора, а то и два. То есть — до самой Катуни.

Дождей за эти дни не было — и достаточно чёткие следы колёс были всё ещё видны на сильно примятой траве. О чём экипаж спасателей регулярно докладывал. Наконец они добрались к самому устью Лебеди, вышли на связь в последний раз… и затихли почти до самого вечера.

— Нашли мы их, — сменная дежурная на узле связи от неожиданности даже подпрыгнула, — будь добра — соедини нас с Главой, и позовите капитана-ГАЙ-ца, — попросили её.

— Слушаю, — через краткое время ответил тот, когда оба пришли в радиорубку, — они живы?

— К сожалению, — начался доклад, — от поворота у большой воды «искатели правды» и почти до морского побережья, где стоял брошенный УАЗ, они останавливались, судя по следам стартующей на повышенных оборотах машины, четыре раза. Выходили наружу оба, топтались рядом, каждый раз ходили на берег реки. На том, последнем месте, разжигали костёр — судя по найденной рядом фляжке, наверняка хотели попить после еды. Так как там осталась упаковка от двух ИРП-ов. Напали на них местные псевдо-волки — вокруг масса чётко различимых следов была от трёх разных зверей. Всё, что осталось — это небольшая часть костей, мы захоронили прямо там, на месте. Чуть не забыл — оба пистолета так и остались в машине на передней панели, как и запасные обоймы. Они их, скорее всего, ни разу с собой не брали, выходя из машины.

— А как вы смогли понять — что это были именно люди, а, к примеру, не звери? — чуть дрогнувшим голосом спросил Тюлев.

— Так огрызки формы там везде были разбросаны. И обувь. Всё в крови. Были мысли привезти останки к Крепости. Но просто не во что было собрать те кости. Обглодали-то их дочиста. Полностью. А вот машина осталась в порядке — смогли завести без проблем. Сейчас гоним домой.

— Ну как можно было быть такими беспечными в диком новом мире? — отвязался Игорь на капитана, как только они остались в кабинете одни, — мы же их предупреждали…

— Не поверили они тому бреду, что вы тогда рассказывали. Да и мы сами до сих пор в этом не уверены — такое ощущение, что нас, именно нас двоих, тут обманывают, не говоря всей правды.

— Вот это — вообще не понятно что. Ведь всё происходящее проходит у вас перед глазами. Мы ничего не скрываем — в таком маленьком коллективе в этом просто смысла нет.

— Видеть-то я это вижу. И даже, как бы, частично и осознаю. Но сознанием в это я всё равно не верю. Ну, вот не верю — и всё тут!

— Это уже — ваши личные проблемы. Но устраивать мне тут конфронтацию с нашим управлением просто не советую. Хотя на вас и форма, но в вот этих условиях вы никто, и звать вас никак. Попрошу это… не запомнить, а зарубить на носу. Вокруг и так сложная и опасная обстановка. И выяснять отношения никто не станет. Понятно? — отбрил, как отрезал, Рогов.

— Да никто и не собирается устраивать революцию — дураков нет. Их среди нас двоих не было тогда, когда ещё в первый раз встретились с вами, а после вот этого — так и тем более не будет. Могу это гарантировать. Тем более мой сослуживец излишней инициативностью никогда не страдал.

Уже в сумерках с угловой вышки, смотрящей в сторону большой реки, услышали тарахтение мотоциклетного двигателя, и через некоторое время Урал, вслед за которым катился УАЗ-Патриот, въехали во двор Крепости.

Чуть позже, когда у местных обитателей появились нужные материалы — из него сделали легкобронированную машину. Зашили в три слоя титана и дюраля весь кузов — и бока, и крышу, опустив специальные шторки в местах расположения колёс практически до самой земли. Зашили специальными щитками все стёкла — чтобы даже случайная пуля их не пробила. В месте, где уже был штатный верхний люк, в салоне специально смонтировали откидывающееся вращающееся кресло под пулемётчика. А на крыше — небольшую башенку для его защиты.

Когда эти работы начались, многие подшучивали, называя эту самоделку Монстрой. И, не смотря на то, что работу делали с огоньком, всё равно считали её пустой. Да и сам Триумвират Малого Совета не понимал, зачем Паша Бойко продавил такое своё решение. Но всё изменилось в один, очень не хороший момент. Но рассказ о нём будет в следующих главах.

В бесплодных поисках полезного, в надежде найти новых людей, в старательном картографировании ближних и дальних земель у поисковиков левого берега Лебеди прошла неделя. А потом как прорвало. То сколько дней впустую — то каждый день по одному, два, три человека приводилось на подворье. В этот раз среди них были не только одни русские, но попались и иноземцы.

Четыре чеха. Два стеклодува, что перенимали-передавали свои знания и опыт на одном из местных заводов. И пара оружейников, которые в Коврове принимали участие в одном проекте, не так чтобы очень секретном, но совместном. И три двадцати двух летних парня-болгарина-студента одного из универов края. И, что самое интересное — все они хорошо разговаривали на русском. Как во время собеседования сказал один из них:

— Среда нынешнего обитания просто обязывала его знать.

Все семеро попали на платформу за три-четыре дня до того, как их нашли. И, как сами чистосердечно признались, оказались совершенно не готовы к жизни в дикой природе. Их спасло только одно, точнее — только одни. И те, и те, были не сами, а со своими подругами — местными девушками и молодыми женщинами. Чехи сюда влетели с разных гулянок, куда их привели подруги, а студенты — были сдёрнуты во время осеннего похода по грибы.

Вот именно их дамы, после первых истерик, не растерялись сильно, что позволило всем им выжить, и дождаться того прекрасного момента, когда будут кем-то найдены. Правда, все дамы надеялись оказаться там, дома. Но слегка, для порядка, поразвозив по лицу сопли и слезы, решили — что и тут можно жить. Команде Рогова повезло — что среди них не оказалось ни единой мажёрки. А все их специальности пришлись клану на пользу.

Ещё одиннадцать человек привели в один день…

— Знаешь, Игорёк, — после спокойно прошедшего только что знакомства и собеседования сказал-спросил Влад Степанов, который присутствовал в этот раз на них, — то, что разово пришло столько действующих или только что вышедших в запас, или закончивших свои контракты, молодых парней — наводит на нехорошие аналогии.

— И что именно?

— Это как мобилизация. Что говорит — быть войне. Ну, в наших условиях, полноценной её, конечно же, не будет. Но даже простая огневая стычка нам ну вот совершенно не нужна…

И да, он оказался прав. Не в текущем времени, а чуть позже, но схватка ни на жизнь, а на смерть — чтобы отстоять само право жить нам так, как хотим, произошла. И с приличными проблемами…

Приняв этих двадцать пять человек, клан Урал набрал сто шестьдесят девять человек, получил очередное, уже седьмое, кратное увеличение. Были выданы бонусы — за двойное расширение этноформата. Это впервые. И расширение подконтрольной территории — в очередной раз. Зато Игорь понял главное — за территорию теперь поощряют только тогда, когда находят на ней людей.

Их, выданных бонусов, было два, без права выбора. И какой — за что, Дирижёры объяснить опять же не потрудились. Меньшим — были комплекты посуды на двести сорок человек. И комплекты одежды и обуви, включая нижнее бельё и домашние тапочки. На такой же состав. Но это-то ладно. Хотя… Здраво подумать — ими можно было и ограничится. Но нет.

В качестве большого бонуса за достижения выдали непонятно что, пока он не посмотрел на него своими глазами. Это был Сателлит-комплекс № 2. Тогда ещё для них — чудо невиданное.

Введя заявки на всё необходимое, Рогов вышел из терминального зала. И от вида встречающих немножко обалдел — такие у них были удивлённые лица. А выйдя за ворота стенового периметра, сделал такое же лицо сам. Утоптанная до состояния камня земляная площадка была выложена настоящим камнем. Вышла аккуратная площадь с брусчаткой.

По обе стороны от неё — начиная от дороги, что проходила вдоль передней части ограждения, и по направлению к реке, выросло по две прямоугольные двухэтажные постройки. Низ — каменный. Верх — деревянный сруб. Крыши, крытые черепицей. Но что в них пока что было не известно.

Сама дорога тоже качественно изменилась — её поверхность покрывали плоские толстые пластины ещё не вытертого ногами и колёсами чуть сероватого песчаника. Вдоль неё же, по обе стороны от Крепости, на месте ещё утром привольно росшей травы — стояли постройки двух сельских подворий. С домами, дровниками, сенниками, амбарами и скотниками. И конечно же — цветущими садами и зеленеющими огородами…

Глава 16. Что было в составе Сателлит-комплекса, и как руководство клана Урал им всем распорядилось. Новое пополнение, новые люди, новые судьбы.

Глава шестнадцатая

Что было в составе Сателлит-комплекса, и как руководство клана Урал им всем распорядилось. Новое пополнение, новые люди, новые судьбы.

Для новых свободных подворий готовые хозяева нашлись сразу же. В одно из них заселился Семён Кричков со своими ближниками. Ну не сразу же в этот день, через два-три, но въехал. Да и на три другие желающие были, даже живая очередь из кандидатов чуть было не образовалась. До драки, правда, дело не дошло, но слегка пошумели, выбирая кому стоит раньше заселяться. Но, постепенно, и с этим как-то мирно разобрались. А вот с теми постройками, что стояли вдоль новообразовавшейся площади, получилось и чуть сложнее. Но и немного проще.

Что же они из себя представляли?

Две, практически, до маленьких изъянов и архитектурных тонкостей, пары. Так что, для простоты и удобства, рассматриваем только одну сторону.

Первое от Крепости. Низ, выложенный не из кирпича, а из дикого камня. В нём — четыре двери, ведущие в прототипы современных, но небольших магазинов. Или, как их называли в недавнюю старину — лавок. С прилавками, подсобками, складами, мастерскими и подвалами. Но одно от другого отличалось и стилем, и типом исполнения — если слева второй этаж был рубленным, то справа собран из большого бруса и толстой доски с двух сторон на кованных в кузне гвоздях. Ну и утеплитель из уплотнённой до состояния войлока шерсти между ними.

При этом, сама толщина основных, внешних, стен — примерно метр. Ну, плюс-минус… Продольная разделительная перегородка — сантиметров шестьдесят. Но, скорее всего, и все семьдесят. Она отделяет основную, переднюю торговую зону, от задней, вспомогательной. Малые стены, делящие большое здание на отдельные секции — ну, с полметра. Перекрытия — из брёвен шести метров чистой длины, лежавших поперёк постройки.

Те, кто обследовал вторые этажи… Кстати — все они имели по два входа. Наружный, начинался сразу с улицы, но не с фасада, а с тыльной стороны. Капитальные, собранные, вероятнее всего, из дубовых брусов и плах, что вели с двумя площадками на отдельные, личные для каждого жилья, балконы.

И второй, уже внутренний — он шёл вверх с тамбура, где была дверь направо, в подсобки, и прямо — с входом в кабинет. Везде — внизу, в подвалах, на этажах, кроме лестниц и этих самых дверей с окнами и прилавка не было ничего. Ну, вот совершенно.

После обсуждений — здраво решили, что там, в старину, были магазины того времени. Внизу торговали. Ещё ниже — работали мастеровые, а наверху жили сами хозяева. Когда, в процессе осмотров всех тех помещений, была найдена амбарная счётная книга общего учёта недвижимости и владельцев — то в ней было всё расписано именно так, как мы тогда и рассуждали. Но, что всех нас тогда удивило — язык-то был русский, но с разными ятями и ерами. Совсем не современный. Правда, тогда, в азарте обследований, этому факту как-то не придали большого значения.

А вот другая пара отличалась и от них, и от соседки уже кардинально. Нет. Внешне, в принципе, они выглядели как близнецы. Внизу. А вверху — были такими, как и предыдущие. Что, по мнению неравнодушных зрителей, говорило только об одном — они точно из разных веков. Рубленный — старше, примерно семнадцатого, а то и шестнадцатого. А щитовой — середины-конца восемнадцатого.

Это были кафе по-нашему, и корчма — в старом исполнении. Ну, или шинок — как его называли на юге и западе Русской империи. А может быть — трактир или таверна, если по-европейски. Но после осмотра второго этажа вердикт был один — это постоялый двор. Так как он весь был разделён на отдельные комнатки-номера. От небольших, всего на одну деревянную кровать и рядом сундук — выполнявший в той эпохе и сейф и гардероб. До двух-трёх, и даже четырёх местных. Были даже «барские» — двухкомнатные, и весьма неплохие, даже на первый взгляд.

В каждом наверх вело по две лестницы. Прямо из зала, чуть в стороне от стойки разливающего спиртное начиналась, как мы поняли, «господская», чуть аккуратнее выполненная, с приличными перилами на немного украшенных подпорках. Она вела только в отдельную секцию хороших номеров. А за ней, в углу около посудомойки, людская. По ней поднимались все остальные.

И вот за то, что делать с ними, и делать ли что-то в этот период развития клана Урал, разгорелись жаркие дебаты уже на Большом Совете. Но, здраво рассмотрев все за и против, было принято решение, в то время устроившее всех:

— Я внимательно выслушал доводы и контр доводы всех вас, — уже когда остальные выдохлись, слово взял бывший ФСБ-шник Егоров, ставший тут, на Платформе, начальником СБ — службы безопасности клана Урал, — И со всеми ими согласен. Только воплотить в жизнь мы эти желания пока, вообще не в силах. Сколько нас тут уже собрано? Сто шестьдесят девять человек? Минусуем восьмерых, что постоянно живут в посёлке Форпост. Переселить туда часть из уже ими обжитых, и даже частично обустроенных комнат Крепости? Ради чего? Только для того, чтобы гордо самим себе сказать:

«Мы уже нашли применение этому подарку»? И, что же дальше?

Но, как моё мнение: Дирижёры скорее всего специально и создали такую неоднозначную ситуацию, чтобы посмотреть на нашу с вами реакцию. Это испытание. Будем ли мы за всё сразу хвататься, или думать перед тем, как делать.

— Ну так что? Пусть так и стоят себе пустыми? — раздался тихий голос из народа.

— Не обязательно. Совсем не обязательно. Но, вероятнее всего — да.

— И почему же это?

— Лавки. Или мини-магазины. Чем в них вы собираетесь торговать? Не знаете? Вот и я пока того же не понимаю. Излишков нет ни в чём, так как все необходимое для нормальной жизни мы имеем или из того, с чем сюда попали. Или только каналом получаем. Да и… Зачем нам магазины, если все живут только натуральным хозяйством и на централизованном обеспечении. Да и денег, по сути — у нас нет, и, пока, даже и не предвидится. Вот в будущем… Близком или нет, когда нас станет хотя бы триста, а то даже и четыреста, и руководство решит ввести денежные знаки… Только тогда обо всём этом стоит думать… А вот предложение — что делать с помещениями таверн, есть. Но оно тоже только для будущего.

— И, что же именно?

— Не поняли? Так кафе. Привычное всем нам кафе. В том, где антураж чуть более современный — обычное. Взрослое с детским — два относительно раздельных зала. Столы там уже есть. Часть них только переделать — на двух и четырёх местные, и всё. А более старое — в молодёжное, отделав его под старину. Но, опять же — все эти прожекты можно воплощать в жизнь только тогда — когда население наше достаточно увеличится, и у него будут заработанные деньги. Иначе даже смысл во всём этом пропадёт…

Так тогда и решили. Ведь в Крепости спальные помещения строителями группы кап-лея Миронова делали из расчёта минимум на пятьсот человек. Это, если жить там на широкую ногу и с барскими замашками. А так… В них вполне, с самым минимумом удобств, правда, поместится и шестьсот с небольшим. Ну, это если чуть потеснится. А в жилых секциях обеих «шинков» по четыре десятка номеров есть. И плюсом по шесть «барских»… Егоров был прав стопроцентно — для них пока что жителей у нас нет, ну вот вообще.

Так же и его предложение о точках для развлечения, отдыха — и нас, взрослых, и, тем более, детворы. Возможности вечером, после трудового дня, посидеть с друзьями за кружечкой пива с сухариками, вялеными или копчеными кальмарами, креветками. Да. У нас ничего этого из привычных вкусностей пока что и нет. Так и мы тут, на Платформе, и всего-то два месяца находимся. И то, кстати, не полных. Так что всё у нас ещё впереди…

Прошел уже полный первый месяц нашего пребывания на Платформе. По общему мнению попавших к ним учёных — эта местность и правда находится в районе севера субтропиков. Все их наблюдения говорят именно об этом. А вот погода показывала свои природные «фортели» от и до. Четыре раза шёл дождь продолжительностью в полную ночь. Но на побережье, как мы все догадывались, в это время был маленький кошмар. Но кошмар терпимый. А вот в первых днях следующего, второго месяца, отголоски шторма, что навалился на наши земли, трепали кроны высоких деревьев сутки. Но вот ливень, что не умолкал всё это время, постепенно сменился затяжным проливным дождём. Полностью затихшим только к вечеру аж третьего дня. И этот случай природных изменений дал знать — что жизнь вблизи от моря не всегда является добром…

После седьмого кратного увеличения состава клана, и предшествовавшей ему двухнедельной паузы для пополнения, в этот раз очередных потеряшек Эксперимента поисковики стали приводить уже чуть ли не каждый день. Но всего по одному-два, изредка три. Но даже и так это пополнение для клана было огромной пользой. Людей Дирижёры захватывали, как мы догадались, в свои сети — самых разных, и из ситуаций, о которых даже в горячечном бреду не подумаешь.

В этот раз, как и в прошлый, парней и молодых мужчин, просто военных, срочников и кадровых, и контрактников — пришло прилично больше. Чем просто мужчин — рабочих специальностей или бюджетников, а уж, тем более, женщин. Их было найдено полтора десятка человек, возрастом от двадцати-двадцати двух и до двадцати семи.

Часть, большая, из них была сдёрнута со своего места в том мире прямо со службы — это был экипаж БТР-а-восьмидесятки и его десант из заднего отсека, что в группе из трёх бронированных машин выполняли своё обычное ежедневное патрулирование вокруг базы в Сирии. Два сержанта — командир экипажа и командир неполного отделения мотострелков. Механик-водитель, башнёр — стрелок из башенного малокалиберного скорострельного орудия. И восемь бойцов с автоматами, двумя пулемётами, оператор АГС* со своим аппаратом и вторым номером, что занимали собою все оставшееся свободное место в отсеке.

*АГС — автоматический станковый гранатомёт.

Как командиры объяснили такое странное распределение:

— В песках да барханах там у нас нарваться на засаду непримиримых можно было элементарно. Потому-то в колоне и были — пушечная БМП-тройка, и старый БТР-семидесятый, у которого по обе стороны башни мы сами смонтировали пару трофейных американских Mark-19, являвшихся практически полным аналогом наших. Их, во время налёта на транспортную колонну игиловцев, однажды захватили почти два десятка с солидным боекомплектом. Только в такой комплектации была гарантия отбиться от банды. Но нам даже в таком варианте в этот раз не повезло.

Последнее, что помнили водитель, башнёр и один из автоматчиков — это то, что к ним протянулись три огненных стрелы выстрелов противотанковых гранатомётов. Что летели прямо в лобовую броню, сбоку — под башню, и сзади в корму. Потом у всех в глазах была яркая вспышка, и следующее за ней воспоминание — сидя или лёжа на траве или у дерева.

Их спасло, по-общему мнению, только то — что все были уже не раз обстрелянными контрактниками. Так что выдержки хватило, чтобы не начать вести не прицельный огонь во все стороны — после любого непривычного звука. Выбросило их на Платформу не одновременно. Пауза между первым, сержантом-комодом* и последним стрелком — была в неделю.

*Комод — командир отделения.

Что позволило им всем, более или менее, нормально акклиматизироваться. Да ещё и то, что сам сержант полюблял в свободное от службы и нарядов время почитывать всякую фантастику, и, в частности — альтернативку и попаданство. Конечно, даже и он встретил нашедшую его пару Ешек выставленным автоматом, и чуть-чуть не выстрелил. Всех их, и близнецов, и Артура — спасло только одно. Он их вспомнил — так как сам тогда только пришёл кораблём, а они, как дембеля, им же уходили.

И, пока те его сопровождали, пешком естественно, полтора десятка километров по местному, смешанному, лесу — где пальма спокойно соседствовала с елью, а берёза — с кипарисом. Рассказывали обо всём тут с ними случившемся. Тот и верил, и нет — по его собственным словам. Всё-таки информация из книг дала свои ростки, и зародила сомнения. Но почти до конца согласился он с фактом произошедшего только тогда, когда с одной стороны одновременно увидел в реке бронекатер и парусник, а с другой — старинного вида постройки и громаду Крепости.

Потом у него был обстоятельный разговор с Роговым, чтение всей установочной информации от Дирижёров, которую Игорь старательно хранил ещё в том, оригинальном виде. Но только когда на следующий день он поприсутствовал рядом перед и после самого заказа — то стал самым ярым проповедником идеи и истории Платформы и существования Высших управляющих Сил.

Но это ни в коей мере не сказалось на его профессиональных качествах — он и всех своих убедил в реальности произошедшего, и многих тех, кто приходил уже после. Он же добровольно и с явным удовольствием взял на себя командование над уже имеющимися военными, и воспитание из них реально боевого подразделения…

Глеб для Форпоста получил пару пополнения и в прошлый раз, и в этот — и, по его словам — всё ждал, появятся ли там ранее жившие и их конвоиры, или ж нет. Но, пока что, всё было спокойно.

Кроме тех военных, о ком уже было упомянуто, пришло ещё шестеро — два паренька срочной службы, которых выдернуло во время долгожданного увольнения в город. Вот один из них, в первый же день, как его привели в расположение, увиделся с девушкой из ближайшего пополнения. И… Как оказалось, это была его первая любовь. Вот они-то и отправились увеличивать население деревни под управлением Ольги.

Потом молодой лейтенант-ракетчик, что ехал после окончания училища в свою первую воинскую часть. Хотя он и учился, командовать должен был уметь, но тут, у нас, не стал рисковать, и брать на себя ответственность за бойцов — оставив их всех на Артура. И три добровольца-уральца, которые воевали у восточных соседей.

Вот так, понемногу, медленно, потихоньку-помаленьку, и было набрано за две недели двадцать три человека — чего совсем немножко, совсем чуть-чуть не хватало для очередного увеличения. Но вот тут, в один и тот же день, поздним утром, к воротам самостоятельно пришло трое — молодая девушка в камуфляже, берцах, и рюкзаком за плечами. Женщина, лет двадцати семи-тридцати, приехавшая на трехколёсном электровелосипеде-рикше. С полной грузовой корзиной сзади. И мужчина лет тридцати с плюсом. Который был тепло, по-зимнему одетый, с рюкзаком и охотничьим карабином за плечами, и его сопровождало три собаки-лайки.

Первая — шла с пригородного поезда к друзьям на отдалённую, почти заброшенную базу отдыха на озёрах. Её грузом были вещи. И собственные, и тех четырёх подруг, что уехали туда несколькими часами раньше с посудой и частью продуктов. Но, стоило девушке только перейти по шаткому мостику из двух лесин ручей, как откуда не возьмись возникло облако густого тумана. А выйдя из него — та увидела по сторонам тропинки пальмы. Первой, как и второй, да и многими следующими реакциями на случившееся — были проливные слёзы.

Вторая. Вторая оказалась владелицей небольшого торгового павильона в своей деревне, расположенной буквально в паре десятков километров от ближайшего городка. И ежедневно делавшей челночные рейсы на этом своём транспорте туда-сюда, за нужными для живших там людей, товарами. В эту поездку, сделав поворот чтобы объехать кусты на тропинке, выехала на похожую. Но не там, а уже тут. Пока ехала — она держалась. А вот тут, увидев не постройки родного угла, а чуждые, незнакомые громады каменных зданий — с ней случилась истерика. Плавно перешедшая в нервный припадок.

Мужчина же… Тот в пятницу вечером конца ноября, только что получив разрешение на отстрел пернатых на реке, выехал из города на автобусе. И только выходя из него на остановке, сделал шаг на землю... Как оказался у края обработанного поля, в прямой видимости от массивной постройки, и наблюдательных башен, что высились по углам ограждавшей её высокой стены. Он воспринял всё случившееся с ним и его питомцами стойко. Молча. Без видимых внешних проявлений. Но после знакомства и рассказа о местных реалиях, долго не мог поверить во всё то, что ему рассказывали.

В этот раз у клана Урал было уже восьмое кратное увеличение общего состава, тоесть набрано сто девяносто два человека. Точнее, правда, вышло их на два больше. Как уже за последнее время Игорь привык — был очередной заслуженный бонус не только за количество, но и за расширение подконтрольной территории. Выскочило:

Бонус от бла-бла-бла за бла-бла-бла. На усмотрение устроителей эксперимента.

И всё. Но даже после получения всего заказанного, ничего лишнего внутри ограждённой территории, да и вне её, не появилось. Но ничего не найдя, никто в повседневных заботах даже и не стал им заморачиваться. Ну пообещали, и пообещали. Но не дали… И ладно. Проживём и без этого подарка…

В это время технически образованные люди Урала были заняты очень важным делом. Одновременно восстанавливали конные упряжи. Или упряжки?.. Никто из современных жителей, не только городских, но и сельских, в силу своей тупости в них не разбирались. Даже самый опытный из них, фермер Кричков. Приводили в рабочее состояние найденный в одной из деревень настоящий, хотя и небольшой, старый колёсный трактор. И при этом занимались опытами с сооружением мифической газогенераторной установки. Пытаясь, чисто по воспоминаниям, ту повторить уже в металле, для установки на одну из свободных легковых машин.

Для этих работ пришлось запускать все стоящие в подвалах станки — так как нужно было и вытачивать детали, и фрезеровать их, сверлить, а, тем более, соединять друг с другом электросваркой. Оборудование у них было ещё со времён жизни тут бойцов капитан-лейтенанта Миронова. Да и определённая часть инструментов от них же осталась. А вот всё остальное пришлась Игорю брать в заказ. Но самая большая трудность возникла тогда, когда стали искать материалы — то есть металл. Разный. И прут с кругляком, и всякий профиль, а, тем более, листовой.

В запасах Крепости не было из этого практически ничего. В трюмах бронекатера — тем более. Немного, практически крохи, нашлось на стоящем у пирса на реке парусно-паровом судне Ока. Но пока они не додумались, что всё это стоит посмотреть в заброшенных деревнях, подвижек в работе практически-то и не было. Да и там, честно говоря, для их нужд не нашлось практически ничего. Так себе. По мелочи. Чуть прута. Всякого. Лом, в качестве тонкого кругляка. В одном месте, вероятно там его владелец имел машину — была разыскана полуось. Старые и новые бочки — всё пошло в дело, но его было исчезающее мало для всех их проектов. И работа застопорилась…

Примерно же в это время Глеб Новиков нашёл время вывезти мужскую часть пополнения Форпоста в поле. Вначале они проехались по разбитому руслу ручья к первой бетонке, у которой ими чуть раньше был найден тот шикарный склад с разной техникой. Проведали его, потом, чисто ради интереса, дружно и старательно осмотрели всю поляну, где он стоял, сделав это очень тщательно. И нашли там то, что раньше не просто никто ранее не обнаружил, но даже и не задумался о таком. Это было «кладбище», устроенное Михалычем-переростком на самой её опушке, в небольшом, внешне почти незаметном, если не искать специально — овражке.

Тот мохнатый бандит-убийца всех съеденных обгладывал до чистой кости, потом сбрасывал вниз и прикрывал чисто символическим слоем земли — гребя её лапами. Следы когтей были заметны очень чётко. Решив узнать — сколько же человек отдало свою жизнь на этом жертвенном месте, частично раскопали захоронение. Но, конечно, не именно своими руками, а садовым инструментом, взятым в складе. И разысканное там число черепов дало полный ответ — их было двадцать четыре человека. Попавших в это место примерно от месяца, до двух-трёх суток назад.

— Ну вот, — высказал своё мнение один из новичков, — стоило ради такой страшной смерти переносится с привычной нам Земли на это треклятую Платформу…

— Нашего согласия, как ты понимаешь, никто и не спрашивал…

После этой находки, и доклада о ней в Крепости, Рогов принял решение поставить тут постоянный пост охраны — привозя на вахту на неделю по три человека…

Прошло некоторое, но не такое малое время, и, к всеобщему удивлению жертвы зверского произвола, или сменная их команда — этого не знал совершенно никто. Двумя частями, каждая по дюжине, появились тут снова. Часовой их заметил первым, и вызвал в помощь отдыхающих товарищей. А их командир сразу же доложил об этом радисту Форпоста, а тот передал в Крепость. И машина встречающих завертелась, набирая ход. Сразу туда выехали на уже имеющемся в деревне мотоцикле Ольга с Олегом - принять новеньких, познакомить с местными реалиями, познакомится уже с ними. А немного позже туда приехали люди и из Крепости - один из Малого Совета. Это был сам Влад Степанов, медсестра и СБ-шник Егор Егорович Егоров...

Проехавшись до самого конца этой бетонки, и не найдя ничего нового, перебрались к следующей. А вот там им неожиданно улыбнулась птица удача — в самом конце, больше чем через десять километров от въезда на неё, появилась поляна. Копия предыдущей. И практически точно такой же как и там, рубленный склад…

Глава 17. Новые находки, новые новости, новые люди... И события...

Глава семнадцатая

Новые находки, новые новости, новые люди… И события…

Вначале Глеб не хотел рисковать, зная, что там их обязательно будет ожидать зверь-охранник. Но парни, что его сопровождали, уговорили попробовать — помня по его же рассказам, что есть невидимая черта, только заступив за которую, пробуждается животное. А, значит, при опасности — можно будет сделать попытку и убежать за неё.

Подумали-подумали... И, несмотря на риск, провели такой опыт. Самый шустрый приставным шагом, держа в руке срезанную ветку — поставить маркер, медленно двинулся вперёд. И вот, наконец, раздался громовой рык, и туша стала подниматься из травы. Воткнув в землю свою метку, тот развернулся, и, сломя голову, бросился бежать. Но стоило ему сделать всего-то лишь шаг назад, и всё затихло, будто бы ничего и не было. Как все и надеялись, начало их авантюрного плана сработало.

Утром, собираясь и подготавливая оружие, Глеб, стоя в оружейной комнате, долго колебался — что именно с собой взять. Автоматы? Хотя они и немного тяжелее карабинов, но, при встрече с противником, гарантированно погасят любые его попытки нанести им вред чисто массой выпущенных патронов. Но… Карабин — и точнее, и расход боеприпасов существенно меньше — запасы-то у них тоже ведь не бездонные. И поохотится с ним, вдруг да будет рядом что подходящее — тоже можно. Ну а против местных лис, как и обычно, стоит взять один дробовик. О пистолетах можно было и не спрашивать. Все, и их жёны в том числе, носили их сутками, снимая только на ночь. Но всё равно, пряча их под подушкой — случаи в жизни бывают разные, а это существенная защита.

Так что сейчас перед парнем стоял один вопрос — ввязываться в схватку со зверем с этими людьми, или приехать завтра со своей привычной и обстрелянной группой. Но существенную часть его переживаний развеяла одна только фраза:

— Командир, — обозвался один из спутников, — не мандражируй ты так, а? Мы все станем так, что сбежать за охранный периметр гарантированно успеем. И нам будет отличная школа, если завалим охрану, и какая прибыль всему клану…

Именно это, последнее утверждение и сломило его внутренние барьеры. Тем более, что те, кто взял на себя боковые позиции, решили не переходить эту заколдованную черту, доверив право вызова охранника только одному. Центральному.

Как и в прошлый раз, зверь упал только после того, как были потрачены все патроны, перебиты обе его задние лапы, и в хлам размолочена морда.

— Ох и живучая же он зараза! — вытирая дрожащей рукой пот со лба, высказал общее мнение Глеб. — Такая же, как и в первый раз была. Точно. Но тогда мы её завалили только сосредоточенным огнём четырёх стволов…

А вот сама постройка склада. Внешне, да и жилая часть — внутренне, была полной копией прошлого. Только-то и того всей разницы, что все надписи на продуктах, что стояли на полках, и приборах в радиорубке — были там на немецком. Его знали все — могли и читать, и немного писать, и даже чуть разговаривать. Ведь учили в школе.

Но вот сами хранилища ценностей их поразили, правда особого значения одному из них они не придали. Просто не знали всех трудностей в Крепости с подобными материалами. Огромное, по меркам Платформы, помещение было под самый потолок забито металлом. Всяким. Разным. Вдоль одной стены высилась буквально гора листового — от толстого, внизу, до тонкого с высоты груди, выше. Это они в тот момент не имели понятия, что их там было две груды — за этой, сразу же шла и вторая.

Этот вид занимал примерно треть от общей ширины постройки.

Сразу же за ним шли пачки всякого другого полезного. Пруты. Квадратные, прямоугольные, круглые — всяких разных размеров и диаметров. От большого — внизу. К примеру, там были квадраты со стороной в четверть — восемнадцать-двадцать сантиметров. Больше этого. Меньше. Всякое. На нём, как и в предыдущем случае — но лежал уже не лист, а простой прут и арматура.

Но там была и третья стопка, которую при укладке разместили у другой стены. В ней были трубы. Разные. С толстыми стенками и тонкими. Круглые, прямоугольные или квадратные. Маленькие или большие. Много. Очень! Даже по меркам средней металлобазы. Там. Дома. На покинутой ими Земле.

— Ну ничего себе запасы, — практически в один голос воскликнули все трое, — это ж… Это сколько всего нужного из них при нужде можно сделать!

Рассматривая это, они даже немного растерялись, осознав — что находка, будто чемодан без ручки. И нести тяжело, и выбросить до слёз жалко. Ну ладно — понадобится что с верху. Не с самого, это было бы вообще просто. А под верхом? Лишнее ведь нужно снять. Как? Руками? Это ж сколько нужно грузчиков… Потом уложить под навес — чтобы под дождями не мокло и не ржавело. Дальше — перевезти к тому месту, где из него будут что-то делать. Одни проблемы. Эти мысли пронеслись в голове у Глеба как вихрь. Но обдумывать он их не стал, понимая, что именно это — не его ума дело…

Но они не то, чтобы понимали, но очень надеялись — что этим их находки не ограничились. Ведь впереди была ещё одна секция в этой большой постройке.

И, таки, оказались правы. На все… Не сотни, а тысячи процентов Удачи. Стоило только приоткрыть одну створку ворот, как за ней возникла ферма обычного прицепного автомобильного устройства, и широкая грузовая платформа. А вот на ней… Поперёк площадки стояли станки. Какие? А кто его знает — станки и станки.

— Нда… И что это там такое? — задал в никуда вопрос один из спутников Глеба.

— Оборудование, — отозвался второй, — но какое. Сюда бы батю…

— Он что, работал на таком?

— Куда там. Папахен был у меня начальник. Как уволился из армии в сорок пять, так сразу и пошёл к другу детства в банк сменой охраны рулить. Просто он при разговоре не раз рассказывал, что и как в его годы было в школе на уроках труда.

— И что же там было?

— А их всех тогда учили на разных устройствах работать. Подобного типа. Нас же, как сами знаете, к этому уже не привлекали.

— Да. Тут ты истину сказал, — оборвал пустой трёп Новиков, — и что докладывать в Крепость, не понимая, что тут есть?

— Да скажешь очень просто — нашли. Много. Но что именно — не разобрались.

Но всё равно, любопытство взыграло у всех — и как в детстве, от которого все не так уж и далеко-то и ушли, забрались наверх, осмотреть найденное. И как один, онемели от удивления. Всё отнюдь не маленькое помещение было плотно, один к другому, забито местами в два яруса всякими станками. И большими, как на этой платформе, и средними — что стояли вдоль неё, и малыми, что громоздились один на другом в ящиках из бруса…

Уже на следующий день, рано утром, туда прибыла квалифицированная комиссия для осмотра и приёмки найденного. За старшего в ней был Павел Бойко — с полным основанием считавшийся самым умным и опытным механиком. И два токаря. После целой половины дня выдавшие сами себе итоговый приговор.

— Всё нужно! Всё пригодится. Хотя большая половина и старая по возрасту — конца тридцатых, начала сороковых годов прошлого века, но не то, чтобы в хорошем состоянии, а идеально новое. Советского нет ничего — всё тут или германское, или чешское, с небольшими вкраплениями французского и американского. Но если достать-то его наружу можно, то вот перевезти в мастерские Крепости — точно нет. Эта платформа, хоть и приличная размерами, да на высоком ходу, но по руслу ручья не пройдёт. Это гарантированно, — высказал Павлу их общее мнение один из специалистов, — да и буксировать её у нас нечем. Может быть трактор и потянет, но он до сих пор так и не готов.

Да и металл к нам не перевезти — по всё той же самой причине. Но вот если станки разгрузить, то этой же площадкой можно и его, конечно малыми частями, забрать отсюда. Но топлива нужно будет — слов, не матерных, нет.

— И какой вывод?

— Ставить охрану, чтобы кто посторонний не позарился, и ждать, когда сможем всеми этими богатствами заняться вплотную.

Но это будет завтра. А сегодня Глебу и его компании ещё предстояло важное дело — захоронить совсем уже мерзко смердящий труп мишки-сторожа. В том же месте, где он и лежал, конечно же рядом, а не под ним — был аккуратно срезан и убран дёрн с травой, и за несколько часов выкопана приличная яма.

— Когда найдём следующий Склад, охранника валить нужно как можно дальше в стороне, — таким было их общее мнение, высказанное вслух, — только не просто на прямой — от здания ко входу на поляну. Мешать ведь теперь будет.

Закончив эту, хоть и грязную, но очень нужную работу, дружно занялись вдумчивым осмотром всей открытой, да и частично заросшей, площадки с находкой. И их труды были вознаграждены, хотя и так же мрачно, как и у того, предыдущего здания.

С одной её стороны, ближней к дороге, из-под кустов бил родник с такой вкусной водой, что ту хотелось пить и пить, не отрываясь. А вот с другой… Чуть дальше от края леса было найдено две, вырытые лапами, ямы. Каждая до половины заполненная людскими останками.

— Ну и что теперь, — уже когда новенькие проблевались от увиденного, поинтересовались своими дальнейшими действиями у старшого, — дальше что делать? Засыпать их?

— Конечно. Но вначале нужно пересчитать погибших.

— Нахрен… — раздался в один голос вопль с нотками ужаса и брезгливости от них, — зачем оно?

— Понимаю, что даже смотреть на всё это гадко. Но нужно. Нужно знать, сколько их тут до нашего появления было. Конечно, хотелось ещё понять — кто они? Из какой страны, или хотя бы их национальность определить. И уж только тогда…

Хотя и противно им было всё это делать, и противно ковыряться в человеческих останках, но слово нужно они все понимали хорошо. И их труды были вознаграждены. Дважды. В одном месте насчитали тринадцать погибших от клыков зверя, а в другом одиннадцать. И там же достали кусок куртки, в кармане которой была свёрнута, почти не испортившаяся немецкая газета Bild за апрель две тысячи восемнадцатого года.

— А вот теперь, когда мы узнали практически всё, что возможно, — дал команду Глеб, — хороним их.

И сам, первым, стал лопатой забрасывать мрачное наследие первых попавших в это место. Была у них ещё мысль проверить и третью дорогу, но после таких впечатлений даже Новиков не захотел на этом настаивать…

Примерно в эти же дни поисковики, которых на катере вывозил на место Сажин, нашли очередной своротку от Дороги, которая, в конце концов, привела их к ещё одной, очень ценной для всех находке. В нескольких сотнях метров после поворота им открылся населённый пункт. Примерно такого же типа, как и все предыдущее — то есть, десятка два рубленных, сложенных из уже чуть почерневших от времени брёвен, стоявшие по левую сторону двумя рядами.

Конечно, он был обследован, как и все предыдущие — очень внимательно и старательно. Всё найденное там, за малыми исключениями, повторяло в точности то же, что было и в остальных полутора десятках, виденных ими до того. Но на въезде и выезде стояли столбики в рост с табличками, на которых уже выгоревшей краской было старательно выведено:

Деревня Павлово

И... больше ничего. Ни из какой она области, ни что есть рядом — они не нашли. А так как мощёная камнем дорога шла мимо, отчитавшись перед Сергеем по рации, все дружно решили проверить — что же там дальше. Покрутив педали километров пятнадцать, добрались до озера, лежащего справа, приличного ручья, или мелкой речки, вытекавшей из него. И моста через небольшую пойму. Обычного, какие ещё строили в начале прошлого века. Деревянного, лежащего на двух быках из толстых брёвен, высившихся по обе стороны от потока. Диаметром… На первый взгляд — в один обхват. Но, реально — чуть позже узнали, что они его имеют практически в полтора.

Брёвна снизу, брёвна сверху, брёвна на ограждении. Даже его полотно было из них, но в два наката, бока и верх которого были стёсаны для того, чтобы вышла ровная поверхность. И следы на них. Которые давали понять, что тут уже ездили, и много. И не только одними телегами да на лошадях — знакомые следы подков ни с чем не спутать. Но и машины через него не одну сотню, а то и тысячу, раз проезжали — если судить по следам капавшего масла.

Проехали дальше — и перед ними, если смотреть чуть вниз, открылся озёрный край из небольших и средних природных водоёмов, с десяток которых расположилось у подножья невысокой, но извилистой скальной гряды. И дорога вилась между ними, проходя то по берегу, то взбираясь на невысокие, каменные, арочные мостики — длиной, на первый взгляд, от считанных метров, до десятков. А за ними виднелся подъём к проходу между парой холмов повыше.

В тот раз они решили дальше не ехать, и вернулись назад. Но не забыли, что так и не нашли, куда она ведёт дальше, и через недолгое время вернулись туда снова…

Без особых находок прошло десять пустых дней — за которые не было обнаружено ни единого человека. А потом… События понеслись, что та стая собак, что сорвалась в один момент с цепи в деревне.

Днём, ближе к обеду и времени заказа, с разных сторон к площади перед входом во двор Крепости одновременно появились — все поисковики, что привели с собой новеньких. Со своей тренировки прибежал полностью экипированный взвод новобранцев, разделённый по два отделения, по числу сержантов, командовавших ими.

Пополнения как раз хватило для того, чтобы набрать очередное кратное увеличение клана — так как Дирижёры засчитывали для этого только число двадцать четыре. И в Урале стало ровно двести шестнадцать человек. Мужчины… Они, хоть и с трудом, но, более или менее, адекватно восприняли рассказанную им новость о том — куда те попали. Тем более те трое суток, что они все разрозненными группами провели в чуждом им диком лесу, очень этому способствовали. Их было, как в прошлый раз, ровно пятнадцать человек.

А вот женщины… Которых было девять, восприняли перенос трудно. Особенно те, что с детьми, каких было в этот раз четверо, и из остальных — три девушки, от восемнадцати и до двадцати двух, всею стайкой истерили и лили слёзы так конкретно, что даже их старшие дети испугались и сами также стали плакать. Но со временем, не настолько уж и большим, но тех удалось с трудом успокоить и разъяснить сложившуюся для всех ситуацию. В то, не особо удобное для них время, особого понимания мы не ожидали, и не получили. Но были рады даже и тому, что войти в состав клана никто из новичков не отказался. Это было важно — все те, кто знал стартовые условия для создания сообщества, с нетерпением ожидали, что же им даст мифическое число двести сорок. А сегодня — мы сделали очередной шаг к раскрытию этой тайны.

Но Игорь, выйдя после заказа, всех там присутствующих ошарашил ограничением, данным Дирижёрами — так как с этого дня вес плановой ежедневной поставки был ограничен ровно в четыреста килограмм. Правда, именно сегодня, был дан бонус на восемьсот — с правом выбора. Но будут ли они когда-то позже — он не знал. И взял на всё не пулемёты, как предлагалось, и не топливо. Здраво решив, что имеющегося на руках им пока хватит. А он на все взял только продукты длительного хранения — крупы, макаронку, масла и специи.

Но ему ещё дали и второй бонус — не сказав, как обычно, что в нём. И только получив всё, они узнали — это были приборы и установки шикарного, даже на этот время на Земле, госпиталя. Или отличной больницы. Там было практически всё — начиная от лаборатории для исследования всевозможных анализов, заканчивая всякими компьютерными штуками. И УЗИ, и МРТ, и КТ, и рентген, но не старый, плёночный, а современный, цифровой. Там даже пришел полный набор оборудования для стоматологического и хирургического кабинетов - они оба были ещё в транспортном состоянии.

— Вот это, — высказал своё восхищение один из медиков, — один из лучших Подарков, после продуктов и оружия. Нам теперь — практически ни какие болезни и травмы не страшны.

Но теперь, после настолько богатого подарка, сделанного им явно на вырост, было принято единодушное решение — одну постройку с лавками отдать под госпиталь. Чтобы там сразу были и кабинеты, где врачи будут принимать больных, и кабинеты для операций, лечения, и палаты для больных. Конечно — сейчас у нас их нет. Ну, разве что кроме раненых в стычке с гайцами и их самих. Но это не даст гарантии — что подобное продлится все те годы, что нам тут отведены…

Чем и занялась небольшая часть условно свободных от работ наших мужчин. Работ ведь там предстояло не просто много, а очень много. Было принято устроившее всех медиков решение — в первом же отсеке разделить и бывший торговый зал, и подсобное помещение пополам. Сделав прямо от входной двери, и через оба зала, сквозной коридор с дверьми на обе стороны. В этом случае получится четыре кабинета для приёма больных.

Во второй секции — примерно так же, но, увы, не смогли определиться без натурных проб. Тут было решено готовить задние комнаты под установку тех аппаратов, которые должны были иметь особую среду для своей работы. Гонки в этом случае устраивать никто не стал, по одной только причине — у клана из строительного материала были только - камни, что лежали у воды, морская крупная галька, глина и песок. Но если два последних компонента для этих работ были в относительно шаговой доступности, то за камнем нужно было готовить уже поездку на грузовике. Которого, и это самое главное, у них пока что не было. А речного камня поблизости было и мало, и он оказался, после того, как принесли его целое ведро — достаточно мелким.

И общим решением было принято — делать свой кирпич. Пока что сырец, а, со временем, попробовать его и обжигать. Благо, специалист на это направление, хоть и самоучка, уже был в наличии. Мужчина, немного за сорок пять, занимался этим делом в своём подворье в деревне, когда оно досталось ему в собственность после смерти престарелых родителей. Как он рассказывал эту эпопею, после того, как узнал о строительных трудностях уже тут:

— Дом там был всё ещё в приличном состоянии, несмотря на то, что его строил ещё мой прапрадед во второй половине восемнадцатого века. Если он весь был из сосновых брёвен, то вот нижние венцы дальний родич сделал вначале, первый, из морёного дуба, а на него уже было положено два из лиственницы. И только после этого был настлан пол и возведены стены. Он не раз перестраивался, и, последний раз, уже моими родителями. Они тогда убрали огромную русскую печь, комнату, где она стояла, разделили, сделав небольшой коридор, устроили одну спальню побольше, и вторую нормальную. Как во многих современных частных домах. Ну а под отопление использовалась варочная печь на кухне, в топке которой поставили водогрейный котёл и собрали трубно-батарейную систему.

Ну а мне захотелось удобств. И под них нужно было делать пристройку. А было это связано со всеми сопутствующими проблемами. Нехватка свободной налички на материалы. Трудности с их подвозом — перед деревней проходила речка, через которую был перекинут уже самодельный мост, но на старых, каменно-стальных быках. Он и неплохим был, но кроме гружёной легковушки с прицепом никто не рисковал через него ничего тяжелого переправлять. Вот потому-то я и взялся, пять лет назад, за самодельное творчество. Кое-что узнал о процессе из расспросов стариков, многое — из интернета. Но основное — выработал на собственном опыте. И, если, первый месяц всё сделанное ушло в отвал даже в сырцовом виде, то чуть позже я даже обжигать научился свои поделки. В первый год только накапливал нужные материалы. А вот на второй — всё сделал сам за один только месяц. Потом копил кирпич на гараж, мастерскую, скотник и птичник. Как оказалось, даже у нас, в Сибири, сейчас проще и дешевле строится не из дерева, а из кирпича или пустотных блоков. И тот опыт уже потерян и забыт, и в одни руки бревно катать на стены очень уж тяжело.

Так что мы и решили - что смогли, сразу сделали из того, что было в наличии. Вначале использовали снятые прилавки — там доска была шикарной, и толстой, в ладонь, и широкой. И первые кабинеты заработали уже через пару недель. За это же время наш мастер-кирпичник всего с двумя помощниками наделали пару тысяч сырца, высушили его в местном, жарком климате и на ветру, и даже обожгли первую партию. И, к общему удивлению, эта нехитрая продукция стала у нас достаточно востребованной...

Всё это время работали не только поисковики, разыскивая для клана новых людей и новые земли. И не только Форпост развивался — людьми и находками. Развивалась и сама Крепость. И её Посад — как были названы наделы с домами по её обе стороны. Только Торговые ряды — что возникли вдоль площади, пока что не были удостоены пристального внимания. Но только потому, что была катастрофическая нехватка в людях…

Мы уже провели на просторах Платформы, понимая — что они и правда бескрайние, чуть больше двух месяцев. И не то, что не знали, но даже не догадывались — в чём же суть затеянного неизвестными Дирижёрами этого, настолько глобального, эксперимента. Но, зато, чётко уяснили саму его суть — нужно как можно тщательнее, старательнее и быстрее выполнять все его условия. Чтобы нас, за их невыполнение, не стёрли из этой реальности, как всех предыдущих участников этого эксперимента.

Если низовое звено могло только догадываться, то члены Малого Совета уже точно знали — что участников этих опытов было несколько. Точнее сказать — сколько, не мог никто. Но прошел не один его раунд, и, скорее всего, даже и не два. Хотя… Они ведь могли протекать параллельными потоками, ничего не зная друг о друге. Это и отряд капитан-лейтенанта Миронова, и обитатели колёсного круизника, которых сожрали звери, и тайцы с их плавающим поселком — что были из одного периода. А найденные уже людьми Урала деревни и сёла по обе стороны Лебеди — гарантированно из другого. И как разобраться в этих коллизиях — не знал никто. Пока никто…

А уже вечером, когда чуть начинало темнеть, туда же, к площади перед входными воротами в Крепость, подъехала небольшая колонна, впереди которой было три крутых лифтованых для покатушек по бездорожью джипа. За ними в ряд стали — солидный кемпер на базе большого трехмостового грузовика и с жилым прицепом сзади, и микроавтобус с людьми, выглядывавшими в окна. Этот же был камуфлированным Мерсом - точнее его моделью под названием Спринтер…