Стратегия одиночки. Книга третья

Глава 1

В третий раз за последние полчаса непослушная швейная игла едва не проколола мне палец, но сейчас я был внимательнее и не позволил ей этого. Напротив меня в жёстком кресле за массивным столом сидел юный Аун и монотонным голосом зачитывал вслух деловые бумаги своего отца, которые ему удалось найти. Таким образом он пытался понять, кто стоит за покушениями на его жизнь. Я же слушал вполуха, и не потому, что не хотел спасти паренька, а потому, что мне мало что говорили эти договора, так как я не разбирался в специфике деловых законов Триеса. Меня больше занимал свежий разрез на новой дорожной сумке, тот самый разрез, который я и старался сейчас зашить.

В моей земной жизни мне бы и в голову не пришло что-то зашивать, я бы или купил новую вещь взамен порванной, или отдал ту в ремонтную мастерскую. Но память будущего мне подсказывала, что мелкий ремонт своих вещей — это тот навык, который значительно облегчит твою жизнь на Айне. Так как “будущий я” освоил эту науку, то теоретическими знаниями “я нынешний” владел в полной мере, и трудностей вроде ничего не предвещало. Но подлая швейная игла, казалось, обладала собственным весьма изощрённым сознанием и от каждого моего движения так и норовила перевернуться немного иначе или соскользнуть, да так, чтобы проколоть подушечку моего пальца. Теория теорией, но моторные навыки в данном деле оказались столь же важны, как и в военном мастерстве. И когда Аун предложил мне помочь в зашивании нанесённого ножом неизвестного убийцы разреза, я отказался, о чём сейчас, по прошествии почти получаса, начал жалеть. Опытный портной справился бы с этой работой за пару минут, у меня же ушло намного больше времени.

– И всё же подобные мелочи… - Оторвав глаза от бумаг, Аун взглянул на довольно кривой, хотя и надёжный, шов, получившийся в результате моих трудов, но не договорил и замолчал.

– Продолжай. - Вздохнул я. - Не люблю такого: начал говорить — договаривай.

– Ну. - Паренёк опустил взгляд, словно подбирая правильные слова, а потом заговорил вновь. - Подобные мелочи вас выдают… С головой выдают.

– Продолжай? - Не понял я его.

– Вы выдаете себя за простого странника, но опытному взгляду, по вашим движениям и манерам, становится понятно, что вы благородного происхождения. А когда вы начинаете говорить, то ваша речь ещё более убеждает вашего собеседника в этих выводах. А ваше неумение обращаться с простой швейной иглой развеивает последние сомнения в вашем происхождении.

– Что не так с моей речью? - Я специально стараюсь говорить просто, иногда даже перегибаю в этом палку, и это замечание юноши меня задело.

– Да, слушая ваши речи, вначале вас можно принять просто за образованного человека, не обязательно благородного, но… - Как меня бесит его привычка прерываться на середине предложения и замолкать иногда почти на минуту, подбирая слова, но сейчас я его не тороплю. - Не столь важно, что вы говорите, куда важнее, как вы это делаете.

Меня буквально переполняет желание встать со стула и отвесить пареньку несколько увесистых затрещин, потому как он, по его мнению, договорил и дальше объяснять свои слова не собирается. Сделав шесть глубоких вдохов, я досчитал до дюжины и нарочито медленно и аккуратно упаковал швейные принадлежности в специальный дорожный пенал. И только после этого поднял тяжёлый взгляд на Ауна и как мог спокойно спросил:

– И как же я говорю?

– А? - Отложив бумаги, удивлённо уставился на меня мальчишка.

Его выражение лица сейчас напомнило мне взгляд Шерлока Холмса на доктора Ватсона, который удивлён, что человеку нужно пояснять столь очевидные вещи.

– Объясни подробнее, что не так с моей речью. - Это важный элемент моей мимикрии под местного уроженца, и мне надо понимать, в чём мои ошибки, поэтому я так настойчив.

– Вы говорите не так. - Отложив бумаги в сторону, Аун сцепил пальцы в замок. - Не сами слова, не произношение, а то, как вы говорите. Когда будете на улице, приглядитесь к тому, как говорят простые люди. Даже образованные и торговый люд. Мы все жестикулируем. Мне сейчас, чтобы не махать руками в такт словам, приходится сцепить ладони, и то трудно удержаться. А вы… Вы разговариваете, словно ожившая древняя статуя, будто у вас нет этой потребности, сопровождать свои слова жестами. Причём, вы не прилагаете к этому никаких усилий, для вас это естественно! А значит вы росли в окружении людей, которые привыкли так общаться. Впитали это с молоком матери. - Парень повысил голос, увлекшись своими доводами, при этом, словно в подтверждение слов, его пальцы разжались и он принялся активно жестикулировать. - А подобные манеры свойственны только высшей аристократии! Я знаю многих богатых и влиятельных людей, которые пытаются разговаривать так же. Так они стараются показать собственную значимость. Но сразу видно, как трудно им это даётся, и как неестественно для них подобное поведение. Меня отец тоже пытался учить говорить именно так. Аргументируя это тем, что, общаясь с благородными, я так произведу на них куда лучшее впечатление, а значит получу лучшие контракты. И я пытаюсь, честно, даже в этот момент пытаюсь. Но мне это даётся безмерно тяжело. Вы же совсем другое дело.

Сейчас, когда мне выгодно то, что меня считают скрывающим свое происхождение отпрыском благородного рода, замеченное Ауном играет мне на пользу. Но если я решу сменить свою “легенду”, то подобная мелочь может мне всё поломать.

Этот паренёк, сидящий напротив, меня удивляет. Иногда он подмечает такие детали и делает настолько неожиданные выводы, которые неочевидны даже мне. Но, в тоже время, он не заметил четыре покушения на свою жизнь.

– Значит, больше жестов? - С усмешкой спросил я и сопроводил свой вопрос тем, что развёл ладони в стороны.

– Да, уже лучше. - Натянуто улыбнулся Аун в ответ.

По его выражению лица стало понятно, что над этим мне надо поработать более серьёзно. Несмотря на то, что в основную сборную страны мне пробиться так и не удалось, но на некоторые международные соревнования я всё же отбирался. Не показал там ничего сверхординарного и только раз побывал на пьедестале, да и то на последней его ступени, да и турнир тот был местечковый. Но до сих пор помню итальянскую команду, и как размахивал руками, словно вертолёт, заходящий на посадку, их капитан, когда открывал рот. Пожалуй, мне надо примерить на себя подобное поведение. Вначале, конечно, будет немного наигранно, да и итальянцем по импульсивности речи мне не стать никогда, но это “копирование” привнесёт в моё поведение недостающую экспрессию.

Вывернув дорожную сумку наизнанку, ещё раз проверил прочность сделанного мной шва и остался удовлетворён данной проверкой. Да, получилось немного коряво, несколько стежков явно выбивались из единой линии, но шов вышел, тем не менее, вполне нормальным и не должен был расползтись от предполагаемых нагрузок.

Всё это время я продолжал слушать, как Аун зачитывает деловые документы. Иногда честно пытался вникнуть, нет ли в них какого подвоха, но быстро сдавался, так как, не зная местных торговых обычаев и законов, просто был не в состоянии уловить многие нюансы. Единственное, чем я реально мог помочь мальчишке, это попытаться обезопасить его, пока находился рядом. На роль детектива в незнакомом городе и чужом мире я объективно подходил плохо. Если бы дело касалось землян, я бы честно постарался вникнуть и раскрутить клубок загадочных покушений. Но, в данном случае, найти заказчика убийства я мог разве что случайно. Да и, по правде, для меня было куда важнее добиться своих целей. К тому же Аун сейчас мне полезен, да и нравится мне этот смышлёный мальчишка, но жизнь свою ради его спасения я положить не готов.

– Надо светильник подготовить. - Отложив очередной документ в сторону, произнёс юноша. - Договоров тут ещё много. - Он тяжело вздохнул и пнул ногой открытый сундук, полный различных бумаг и свитков. - Даже до утра не успеем всё прочитать.

– Не стоит. - Прервал я его размышления.

– А? - Удивился мальчишка.

– У меня на этот вечер и ночь другие планы. - Пожимаю плечами, упиваясь своей мелкой местью и недоговаривая, как он это делал совсем недавно. Мелочно, понимаю, но мне приятно смотреть на его лицо сейчас. Пусть посмотрит на своё поведение со стороны, ему полезно будет.

– Но разве изучение этих документов не самое важное? - Попытался возразить купеческий сын.

Конечно, я мог придумать много правдоподобных отговорок, но сейчас всё это показалось мне неуместным. Поэтому не стал врать, а сказал всё, как есть.

– Для тебя изучение этих документов, и правда, может быть самым важным. - Пожав плечами, я демонстративно развёл руки в стороны, добавляя тем самым жестикуляции. - Но у меня есть свои планы на этот вечер и ночь. Планы, которые для меня не менее важны, чем твои для тебя.

Юноша ненадолго подвис, переваривая мной сказанное. На его лице за несколько секунд пронеслась целая гамма чувств от полного непонимания, до обиды и страха, которые потом всё же сменились на некоторое злое понимание, причём злость он постарался быстро спрятать.

– По мне этого не скажешь. - Не знаю почему, но то, что я увидел на лице юноши, заставило меня быть с ним немного более откровенным, чем ранее. - Но на самом деле мы с тобой находимся в очень похожем положении. И моя жизнь также висит на волоске.

– О! - Глаза Ауна расширились, словно блюдца, и было видно, что он сразу мне поверил.

– Поэтому я готов помогать тебе, но приближать при этом собственную гибель… - Мои руки вновь разошлись в стороны, а губы скривила немного злая усмешка. - Извини.

Моё извинение даже звучало полностью формально. Как бы хорошо я к этому мальчишке не относился, но ставить его проблемы выше своих не собирался. Что было разительной переменой, по сравнению с моим земным поведением. До того, как на меня свалилась “память будущего”, я был из тех кто наоборот часто ставил чужие проблемы выше своих. Но то, через что прошёл “прошлый я”, изменило мою психику и мировосприятие. Причём, я осознаю это, но считаю, что так даже лучше. Спасать мир, будучи альтруистом, прерогатива просветлённых и пророков, и ко мне совершенно точно отношения не имеет.

Уже более-менее зная Ауна, я не ждал от него взрыва эмоций после моих слов. Но паренёк всё же удивил меня. Отложив свиток в сторону, он размял пальцы и спросил деловым тоном, практически не переигрывая:

– И какие у нас планы на этот вечер и ночь?

С трудом удержавшись от ответного уточнения “у нас?”, я немного удивлённо поднял левую бровь и наклонил голову. Юноша мою пантомиму понял прекрасно и тут же добавил:

– Не думаю, что оставаться ночью одному в этом пустом доме будет для меня лучшим выбором. - Он откинулся на кресле и демонстративно уставился в окно. - На дом, конечно, наложено сторожевое заклинание, но оно самое простое и остановит разве что пьяниц или охотящихся за едой беспризорников. - Его губы дрогнули в лёгкой усмешке - Ну или если кто-то обнаглеет настолько, что решит за раз вынести весь склад. А вот от проникновения профессионального убийцы, боюсь, не спасёт. - После чего тяжело вздохнул. - А ставить новую — это не только дорого, но и долго, да и надо ещё найти незанятого мага, что за оставшееся до темноты время мне точно не успеть. - Парень ненадолго задумался, после чего продолжил уже более грустным тоном. - Да и, если быть честным, никакая магическая защита от настоящего профессионала не спасёт.

– Если бы на тебя охотились “настоящие профессионалы”, - немного пародируя его интонации, ответил я, - то ты был бы уже давно мёртв, невзирая даже на благословение.

Так как в “прошлом Цикле” я не раз пересекался с представителями Гильдии Убийц Дейтрана, то знал, о чём говорил. После пары неудач Гильдия к выполнению заказа подключила бы специалиста на Виток выше цели, и невероятная удача “клиента” уже бы не имела значения.

– Да, вы так думаете? - С лёгким облегчением выдохнул Аун.

– Поправь меня, если я ошибаюсь. - Сложив ладони в замок, я, не вставая со стула, наклонился к юноше. - В Триесе есть Гильдия Воров, это, впрочем, не такой большой секрет.

– Да, - кивает мальчишка, - торговцы это знают, мой отец даже им платил, как он выражался, “взносы”.

– Но вот единой Гильдии Убийц в вашем городе нет. - Об этом мне говорил ещё Эндер, когда рассказывал о городах-государствах на побережье.

– Я слышал, что три десятка лет назад Гильдия Убийц сцепилась с Храмом, и это противостояние закончилось для головорезов весьма плачевно. - После небольшой паузы он добавил. - И головорезы сами лишились голов. Причём, как поговаривают, обезглавили всех, даже осведомителей. И с тех пор в Триесе нет этой Гильдии. Но это слухи, и как обстоят дела на самом деле, мне не ведомо. Да и наемные убийцы, не объединённые в единую организацию, в городе есть. - Добавил он уверенно.

– Точно? - Переспросил я.

– Дядя при мне случайно один раз обмолвился… - Начал рассказывать юноша, но опомнился и завершил свой несостоявшийся рассказ словами, - впрочем, это дело семейное.

– Это укладывается в мои выводы. - Киваю я на слова мальчишки.

– Выводы?

– Я не знаю, кто заказчик твоего устранения…

– Устранения? - Удивился Аун, а затем цокнул языком, - Я понял! Как лаконично и иносказательно. Извините, что прервал, продолжайте.

– А вот о возможном исполнителе у меня уже есть предположение. - Тема была такая, что в этот раз я решил не издеваться над юношей и воздержался от театральных пауз и нагнетания. - Скорее всего это не организация, а одиночка. Но одиночка хорошо подготовленный и как минимум Бронзового ранга. Впрочем, вряд ли его ранг выше Стали.

– Почему вы так решили?

Подняв сумку, я продемонстрировал разрез, который только что зашил.

– Я видел удар, но вот разглядеть нападавшего не смог. - Поясняю пареньку. - Выпад убийцы Сапфира и выше в такой толпе я бы вообще не заметил, а будь он ниже Бронзы, я бы наоборот успел рассмотреть. Да и боец на Виток Спирали выше тебя не промахнулся бы столько раз подряд, несмотря даже на твоё благословение.

– Да? - Приободрился юноша. - Значит вы думаете, что за мной охотится одиночка от Бронзы до Стали?

– По поводу одиночки я не так уверен, а вот ранги предполагаемого убийцы или убийц скорее всего определил верно. - Поднимаю вверх указательный палец, тем самым привлекая дополнительное внимание к тому, что скажу. - Но! На твоем месте я бы не расслаблялся. Тот, кто нанёс этот удар… - Мои пальцы пробежали по свежему шву на сумке. - Совершенно точно знает своё дело. Хорошо знает.

– Я понял. - Улыбка пропала с лица мальчишки, и его губы сжались в тонкую линию. - И тем не менее, остаюсь при своём мнении, - он обвёл комнату широким жестом, - Оставаться одному в доме на ночь с моей стороны будет не разумно. Так что какие у нас планы на этот вечер и ночь? - Повторил он свой изначальный вопрос.

Тяжело вздохнув, я внимательно всмотрелся в лицо юноши, взвешивая то, что ему нужно знать, а что нет. И чем больше думал, тем отчётливее понимал, что угрозы со стороны Ауна мне ждать не следует. Пока есть опасность его жизни, и не закончился Турнир, он не пойдёт против меня. Это ему банально не выгодно. А вот после того, как все проблемы мальчишки будут решены, он, возможно, и расскажет кому-то что-то обо мне. Но для меня это уже не будет иметь значения. К тому моменту я уже буду далеко от Триеса. А вот скрывать от него всё будет проблематично, так как мы часто будем находиться рядом. И моя скрытность может заставить его подозревать, что я задумал что-то нехорошее по отношению к нему, а уже это недоверие может привести к совершенно непредсказуемым выходкам с его стороны.

Эти мысли пронеслись в моей голове, словно одно дуновение ветра. И “привкус” этих размышлений мне не понравился. Неужели я теперь обречён на такую жизнь? Вечное недоверие ко всем, постоянный просчёт поведения даже тех, кому хотел бы доверять? От подобного вывода заломило в затылке. Передо мной сидит юноша, который считает меня своим спасителем и единственной надеждой, при этом я вижу, что он относится ко мне чуть ли не как к старшему брату. И тем не менее, я сижу и взвешиваю, как он может меня предать, и во что это предательство мне выльется. Неужели из-за “памяти будущего” я превращаюсь в аморальное чудовище? И тихий шёпот на задворках сознания поддакивает: “если это потребуется для спасения мира, то превращусь.” И если вспомнить, как я вполне серьёзно рассматривал вариант убийства Мастера по камню только для того, чтобы завладеть мелким предметом, то процесс этого превращения уже давно запущен…

– Кхе, кхе. - Прокашлялся Аун, возвращая меня из тяжёлых размышлений в реальность.

– Первое, я бы хотел навестить Кристо и узнать, как у него дела. - Начал я издалека, на самом деле прогулка до порта была не более чем поводом выйти из дома на долгое время. Хотя землянина и правда неплохо было бы увидеть и, возможно, подтолкнуть в верном направлении.

– Это лучше перенести на утро. - Возразил мне юноша и тут же добавил. - Я узнавал, всех восставших с “Кровавой Волны”поселили в одной из флотских казарм, пока не найдётся покупатель на галеру и бесхозные товары, и они не смогут оплатить жильё в городе.

– Да? - Удивительная предусмотрительность местных чиновников. На Западе всех бывших рабов просто выкинули бы на улицу.

– А в часть порта, принадлежащую флоту, после заката посторонних не пускают. - Пояснил парень. - Так что этот визит лучше отложить до утра.

– Завтра уже начало турнира. - Поморщился я в ответ.

– Начало в полдень, да и начнётся всё с общего боя на Железе, так что времени после восхода, дойти до порта, у нас будет достаточно.

– Убедил. - Киваю я, принимая его доводы.

И это простое слово действует на мальчишку, словно заклинание Воодушевления, у него расправляются плечи, и даже взгляд немного светлеет. Неужели для него так много значит моё, даже столь мелкое, признание? Я же для него, по сути, чужой человек, случайный попутчик.

– Если визит в порт было первым, то что “второе”? - Наклонив голову, спросил этот умник.

– Меня интересует участок между Седьмой и Восьмой городскими башнями. - Откладывая в сторону сумку, я встаю на ноги.

– И что же там такое интересное? - Также поднимаясь с кресла, спрашивает Аун.

Мой взгляд, словно точка от лазерного прицела, сводится на переносице юноши. Мой голос холоден, как внезапный порыв ветра на зимнем сахалинском побережье:

– Я ещё не решил, стоит ли тебе это знать…

Глава 2

На выходе из дома, прямо в дверном проёме, я ненадолго задержался. И не потому, что внимательно вглядывался в проходящих мимо людей. Нет, причина была в ином. Почему-то именно сейчас, в этот момент, я почувствовал себя особенно уязвимым. Захотелось вернуться и облачиться в полную броню. Остановило меня от подобного шага только то, что я понимал, насколько буду привлекать внимание на городских улицах, облачённый в доспех. Собрав волю в кулак, стиснул зубы и всё же сделал шаг вперёд. Вечерняя улица, когда до заката оставалось меньше часа, ещё была полна народу. Кто-то спешил доделать свою работу при свете солнца, кто-то неторопливо сворачивал свои лавочки, а кто-то просто шёл по своим делам. Одни из них спешили, другие наоборот шли, никуда не торопясь. Обычная городская суета, но я знал, что где-то, возможно совсем рядом, рыщет, словно голодный хищник, убийца. Наёмник, о котором я не знал практически ничего. Молод он или стар? Насколько умел? Мне было неведомо даже мужчина или женщина охотится на Ауна.

Поведя плечами, подумал, что под сшитый на заказ дорожный костюм, в принципе, может поместиться лёгкий вариант гамбезона. Например, из тонкой, но прочной и пропитанной алхимией парусины. От удара меча или копья подобное не спасёт, но режущий удар ножа может и остановит. Правда, за тонкий, но при этом надёжный гамбез, обработанный алхимией, придётся выложить крупную сумму, да и делают такие вещи небыстро. Поэтому с тяжёлым вздохом я выкинул эти мысли из головы, справедливо решив, что лучшей защитой для нас будет повышенное внимание и широко открытые глаза.

– Седьмая башня там. - Махнул рукой на закат Аун.

– Знаю. - Кивнул я, при этом разворачиваясь в сторону центральной площади. - Но сперва мы погуляем. Попробуем заметить хвост.

– Хвост? - Вначале не понял меня юноша, но потом до него дошло значение слова в нашем контексте, и его лицо озарила широкая улыбка.

В который раз поражаюсь его сообразительности. Этот мальчишка, выросший по сути пусть в магическом, но средневековье, был умнее большинства знакомых мне землян, даже тех из них, кто получал высшее образование. Иногда казалось, что он умнее и меня, но из-за недостатка его кругозора, молодости и общего малого жизненного опыта этот нюанс просто не так бросается в глаза. Уверен, если паренёк выберется из нынешних передряг, то очень скоро на небосводе Триеса взойдёт новая торговая звезда.

Если…

Тяжёлые мысли, словно высокооктановое топливо, заставляли меня крутить головой ещё интенсивнее. Слышал, что во время Великой Отечественной пилоты истребителей и штурмовиков повязывали шёлковые шарфы, чтобы их шею не натирало от постоянного верчения головой, в попытках заметить вражеский истребитель. Не знаю, насколько это правда или военная байка, но этим вечером у меня действительно натёрло кожу в том месте, где ворот рубахи соприкасается с шеей.

Всё то время, что мы “гуляли”, Аун рассказывал различные байки из городской истории. Триес был древним городом, построенным ещё до Падения, так что подобных легенд по его улицам ходили сотни, если не тысячи, и мне казалось, что мальчишка знает если и не все из них, то точно большую часть! Я же всё это время, до предела насыщая Ауру Восприятия энергией Ядра, пытался обнаружить слежку. Мне казалось, что таковая должна быть обязательно, потому как мало знать, где живёт цель, надо же понимать, что она не заляжет на дно где-то или вообще покинет город, спасая свою жизнь. Но, как не напрягался, что-то существенное обнаружить у меня не получилось. Масса любопытных взглядов. Повышенное внимание к нам — тоже пожалуйста. Но всё это было скорее моей виной и нетипичной для данных мест внешности, то есть местные смотрели на меня, а вот Аун, идущий рядом, никого не интересовал. По крайней мере, мне так показалось.

Когда солнце уже зашло за горизонт, но до того, как Ночная Сестра достигнет своего зенита, было ещё много времени, я развернулся и направился в западную сторону.

– Мне не нужно знать, что вы ищите? - Удивительно корректно, тихим голосом, словно невзначай, задал вопрос идущий рядом Аун.

У меня было два варианта, касающихся юноши. Первый, по пути к западной городской стене оставить мальчишку в каком-нибудь хорошо охраняемом ресторанчике. Так как он ничего не знал и находился в относительной безопасности. И второй, взять его с собой и не скрывать от купеческого сына то, что я не стесняюсь обращаться к силам Тени.

Аун принадлежал к купеческому сословию. А торговцы в погоне за прибылью не стесняются прибегать к самым сомнительным средствам. Так было на Земле, и в этом плане Айн мало чем отличался от моей родины. Уверен, юноша не раз сталкивался с теневыми ритуалами. Тем более даже официальная позиция жрецов Пантеона не запрещала полностью поклонение Сегуне, а лишь называла его “низменным” и “сомнительным”, со всеми вытекающими для адептов тени последствиями.

Всё же Ночная сестра — это не Обеорн, Нулгл или Да`Ннан, она не полностью тёмное божество. По местной мифологии, Сегуна хранит в себе отголосок света Антареса, а значит не до конца потеряна для Света. Конечно, открыто поклоняться Ночной Сестре на Айне всё же не стоит. Так как Тень, как на неё не смотри, остаётся Тенью, а также покровительницей воров, шпионов и крадущихся в полутьме тварей.

– Не мы ищем, я ищу. - Поправляю паренька. - Если бы не угроза твоей жизни, тебя бы рядом сейчас не было. - Расставляю точки над «ё».

– Это я понимаю. - Совершенно спокойно, и ничуть не обижаясь, кивает на мои слова мальчишка.

– Как ты, наверное, уже понял, моя задача — победить в предстоящем турнире.

– Я догадался. - Уголки губ паренька на мгновение поднимаются вверх.

– И для достижения этой цели я готов прибегнуть даже к сомнительным и предосудительным, с точки зрения большинства, вариантам. - Сказав это, я замолкаю, давая время ему подумать.

– Вы всегда казались мне похожим на моего дядю. - Заполняет возникшую паузу Аун. - Тот также не брезгует весьма спорными методами. Но пока он приносит клану прибыль, на манеру его ведения дел все закрывают глаза.

– Но если твой дядя однажды оступится… - Усмехнулся я.

– Да, ему тут же припомнят всё. - Юноша понял меня правильно.

– Так же любое мое усиление выгодно и тебе. - Я продолжаю идти вперёд и говорю тихо, не поворачивая головы в сторону собеседника.

– Это очевидно. - В голосе Ауна мелькает лёгкое недоумение, словно он немного даже обижен, что я объясняю ему столь очевидные вещи.

На какое-то время беру паузу, мы как раз проходим довольно людное место, и это выглядит естественно. А у меня есть время подумать. Идущий рядом паренёк, конечно, юн и наивен, но он слишком умён, я бы сказал избыточно, и мне постоянно надо держать этот факт в памяти. Играть с ним и использовать его в тёмную — очень сомнительная комбинация. В итоге он всё равно догадается, что к чему. Юноша мне сейчас полезен, но не настолько, чтобы я держался за него всеми силами. “Прошлый я” конца Цикла без сомнений оставил бы его разбираться со своими проблемами самостоятельно, так как получаемая от мальчишки польза была намного меньше возможных рисков встречи с убийцами. И, наверное, именно этот факт не давал мне бросить паренька в одиночестве.

Я чётко осознавал, что НЕ хочу превращаться в тот вариант самого себя, которым был в финале прошлого Цикла. Потому как “тот я” тогда, ради достижения своей цели, перешагнул через все свои принципы, отбросил в сторону всё, во что верил. И да, это помогло, цель, которая всеми считалась невозможной, была достигнута. Но цена, которую “прошлый я” заплатил за это, была чрезмерна. Тогда “я” потерял себя, сам сломал себя, как личность, превратившись в стрелу, которая видит только центр мишени.

Яркое воспоминание о том, каким я был “тогда”, пронзило меня с макушки до пяток. Холодный расчётливый разум, безупречный расчёт, идеально выверенное движение к цели. А главное…

Никаких сомнений.

Ни в чём.

Абсолютно никаких.

Соврать, обмануть, подставить, предать, убить. Если это нужно для дела, то всё шло в ход. Оставалось ли во “мне” тогда хоть что-то человеческое? Скорее всего нет. “Прошлый я” положил на алтарь своей мести квестерам всё, включая свою человечность. Машина, робот, функция — эти определения больше подходили для описания “моей” личности в финале Прошлого Цикла.

Нет, если иного выхода не будет, то для спасения мира я вновь продам свою душу ради эффективности. Но пока есть хоть малейший шанс избежать подобного, я буду держаться за него всеми силами. Возможно, именно поэтому я ввязался в эту историю со спасением Ауна от рук наёмных убийц. Не из-за сомнительной выгоды от той информации об участниках турнира, которую он мог мне предоставить. А для того, чтобы доказать самому себе, что я остаюсь самим собой. И не превратился, под грузом воспоминаний “будущего”, в ту безразличную к бедам других версию себя.

Мне нравится этот мальчишка. Невзирая на утрату отца, на потерю всего состояния семьи, на реальную угрозу своей жизни, он не скулит от жалости к себе. Парень, сцепив зубы, ищет варианты, действует, борется. И если я брошу его сейчас одного разбираться со своими проблемами, то это будет огромный шаг в сторону того “будущего я”, который мне так не по душе. Но и тем альтруистом, верящим всем и всему, каким я был до всей этой истории, мне тоже оставаться не следовало. Айн подобных людей не жалеет, перемалывает, пережёвывает и выплёвывает.

– Ночная Сестра сегодня удивительно яркая. - Когда мы прошли через толпу людей, произнёс Аун, прервав мои размышления и заставив сбиться с шага.

– Что? - Я даже остановился, развернувшись к юноше, настолько неожиданными оказались для меня его слова.

– Ой. - Он сделал шаг назад и прикрыл рот ладонью, но глаза его при этом сверкали нескрываемым торжеством.

– Как ты понял? - Через плотно сжатые зубы процедил я.

– Если честно, то это была догадка, я брякнул первое, что пришло на ум. - Сообразив, что прямо здесь и сейчас его убивать не будут, юноша заметно расслабился. - И ваша реакция эту догадку подтвердила.

Чёрт! Помимо того, что он умён, на юноше ещё и лежит божественное благословение удачи. Ядерная смесь, жертвой которого только что и стала вся моя конспирация. Впрочем, если подумать, то подобный исход более чем закономерен, а я просто не учёл в своих расчётах фактор благословения.

Развернувшись на пятках, я зашагал в сторону заката. Когда юноша догнал меня и пристроился рядом, я произнёс как можно более спокойным тоном:

– У тебя два варианта. Первый, пока я не вернусь, провести время в каком-нибудь хорошо охраняемом ресторане. И второй, осознавая все риски, последовать за мной.

– Вы же знаете, что я выберу. - Хмыкнув носом, ответил мне мальчишка.

– Знаю… - Тяжело вздохнув, отвечаю я.

– На самом деле я должен был понять раньше, а не играть в угадайку. - Сокрушённо корит себя вслух Аун, пока мы идём по полупустым улочкам самого бедного района Триеса.

– Рассказывай. - Мне будет полезно послушать, в чём и где я прокололся.

– Вначале я думал, что вы ищите встречи с кем-то, и это было моей основной версией. - Как юноша не старался, но каждое его слово сопровождалось пусть мимолетной, но всё же заметной жестикуляцией. - Но чем дольше размышлял, тем отчётливее понимал, что в той версии слишком много нестыковок. Вы точно впервые в нашем городе и никого в нём не знаете. Да и если бы вы искали именно человека или какую-то группу людей, то ваши вопросы были бы иными, чем те, которые вы мне задавали. И, тем не менее, в последнее время вам было что-то очень интересно. При этом вы знаете только приблизительное местоположение вашего интереса. - Юноша ненадолго замолчал, наигранно цокнул языком, причём я разглядел в этом копирование моего жеста, и только затем продолжил. - И с учётом моей любви к истории Триеса, я был непозволительно туп.

– Городской истории? - Не понял я, при чём здесь это, хотя надо признать, мальчишка и правда знал, наверное, все городские легенды.

– После Падения в Храме города были уничтожены все алтари тёмных богов. Вместе с жрецами Тьмы, разумеется. Но вот алтарь Сегуны последователи Антареса не нашли, он пропал. Исчез. По этому поводу есть много историй и версий, но почти все они сводятся к тому, что алтарь Ночной Сестры остался в городской черте. Но никто не знает где именно. - уточнил купеческий сын. - Большинство легенд говорит, что алтарь спрятан в стене одного из старых городских зданий. Самые смелые утверждают, что алтарь вмурован в одну из стен Храма. И… Я, если честно, был сторонником именно этой версии. Потому как подобный наглый поступок, жест на грани разумного, очень похож именно на Сегуну. - Юноша хмыкнул и добавил. - Но, видимо, вы знаете больше. Что на самом деле удивительно! Как вы за столь короткое время узнали то, что неизвестно тем, кто живёт здесь всю жизнь?! - Он замолчал, явно ожидая ответа.

– Надо просто задавать правильные вопросы нужным людям в обстановке, которая располагает этих людей быть честными.

– Оу! - Лёгкая усмешка пробежала по лицу Ауна. - А это ведь очень непросто сделать.

– Во всём нужна сноровка, подготовка, тренировка. - Переиначив известную песню, расплывчато ответил я.

– Так где алтарь Ночной Сестры? - Задавая этот вопрос, юноша едва не подпрыгивал от любопытства.

– А ты собираешься вознести молитву Сегуне? - С удивлением спросил я.

– Нет! - Отшатнулся в сторону от моих слов мальчишка.

– Тогда и всех подробностей тебе знать не стоит.

– А…

– Нет!

Обиженное сопение идущего рядом Ауна на меня никак не повлияло. Чтобы меня разжалобить, надо было что-то большее. В полном молчании мы прошли большую часть пути, как я заметил ярко освещённую магическим кристаллом вывеску. Солидный постоялый двор обещал надёжную крышу над головой, а также сытную пищу и, судя по всему, служил местом, где останавливались богатые иноземные караванщики. А там, где ночуют подобные люди, обычно располагается и их охрана.

– Тебе знакомо это заведение? - Спросил я юношу.

– “Западный Оплот”. - Кивнул мальчишка. - Известное место. Здесь останавливаются те иноземные купцы, которые не хотят ночевать далеко от своих грузов.

– Кормят нормально?

– Я тут не был, но отец хвалил.

– И охраны здесь много, как местной так и купеческой, которая очень резко отреагирует, если кто-то на их глазах обнажит оружие или совершит покушение на одного из посетителей. - Навожу я паренька на нужные мысли, он умный, должен понять.

– А можно мне с вами? - Судя по этому вопросу, он всё понял верно.

– Зачем? Ты хороший воин или умелый маг? Возможно, ты полон тайных знаний и умеешь незаметно подкрадываться к цели? - В моих словах сквозит неприкрытый сарказм.

– Я не… - Он начал оправдываться, но почти сразу понял, как жалко это будет звучать.

– Тем более, твоё появление в подобном заведении ни у кого не вызовет вопросов.

– Заключать контракты здесь в нашем кругу считается слабостью. Так поступают те, кто хочет перехватить нужный товар пораньше и не уверен в своей переговорной позиции. Это сразу показывает караванщикам твою чрезмерную заинтересованность в их товаре, что плохо для торговли. Но иногда, редко, но бывает, что самые выгодные, пусть и рискованные, сделки совершаются именно здесь.

– Как раз твой случай. - Усмехнулся я. - По крайней мере со стороны именно так и будет выглядеть твоё там появление.

– Хорошо. - Неожиданно для меня согласился с этими доводами Аун.

Юноша был явно не в восторге от моего решения, но принял его. Что заставило меня подумать о том, что иметь дело с умными людьми иногда бывает даже более легко, чем ожидаешь. Будь на месте Ауна кто-то, подобный Миранде, мне бы сейчас закатили скандал, совершенно при этом не беспокоясь, что подобное привлечёт ненужное внимание посторонних.

– Совет от меня примешь? - Спрашиваю я паренька, прежде чем мы расстаёмся.

– Да. - Без малейших колебаний отвечает он.

– Если я не вернусь…

– Но… - Прерывает он меня, но я не даю ему дальше раскрыть рот.

– Если!

– Понял.

– Проведи ночь в этом заведении, а с утра, сразу после восхода, иди к главе рода и выкладывай ему всё.

– А если именно он стоит за всем этим? - Резонно спрашивает Аун.

– Тебя вряд ли примут одного, ты слишком незначителен для личной аудиенции. Вероятнее при вашем разговоре будут присутствовать другие люди. Или я не прав?

– Скорее всего так и будет.

– Поэтому, даже если за покушениями на тебя стоит кто-то из твоей родни, после того, как о попытках тебя убить станет известно всем в семье, им придётся затаиться. Даже глава рода, если это именно он, и то станет осторожнее.

– Почему вы так думаете?

– Потому как, если бы он хотел устранить тебя для клановой выгоды, то не стал бы делать это столь тайно.

– Всё может быть не столь однозначно, - паренёк недолго пребывает в задумчивости, после чего продолжает, - но, если за всем стоит именно Старейшина, всё равно ничем хорошим эта история для меня не закончится, при любых раскладах. Так что… я вас понял.

– Значит договорились. - Киваю я.

– Но, если ничего не случится, вы же вернётесь? - Немного напряжённо спросил меня Аун.

– Мои вещи в твоём доме, - фыркнул я, - а моя броня стоит немало. Или ты думаешь, что я ради того, чтобы бросить тебя, пожертвую своими доспехами?

– Я понял. - Старательно скрывая улыбку, произнёс юноша. - И удачи вам.

– Спасибо. - Лаконично ответил я на его пожелание и несильно подтолкнул мальчишку в сторону постоялого двора.

Дождавшись, пока юноша дойдет до ступеней и, ответив на вопрос охранника, скроется за дверями, я быстрым шагом двинулся в нужном направлении. Благодаря рассказам Ауна, куда идти, я представлял очень хорошо.

Западная часть Триеса, граничащая с материком, считалась самой бедной в городе. Всё же основной товарооборот шёл через порт, и сухопутная торговля едва составляла четверть от общей. К тому же именно здесь чаще всего останавливались иноземцы, к которым местные относились свысока. Да и с точки зрения военной науки, город был наиболее уязвим с суши. А как известно, богатые люди предпочитают строить свои дома в наиболее защищённых местах, и этому требованию западная часть Триеса не соответствовала.

Ранее, гуляя по городу, я редко встречал попрошаек и нищих. Разве что несколько калек просили подаяние на ступенях Храма, да в торговом порту они встречались. Но в этом районе бездомные попрошайки попадались мне всё чаще. И чем ближе я подходил к городским стенам, тем больше их становилось. Было уже поздно, и меня никто из них не донимал своими просьбами поделиться мелочью. Наоборот, заметив незнакомый силуэт, нищие старались скрыться с моего пути или забиться в самый тёмный угол и не привлекать внимания.

Выйдя к городской стене, я на миг замер. Фортификации Триеса, когда на них смотришь вблизи, производят внушительное впечатление. Высота основной стены достигала трёхэтажного дома. А массивные башни, в каждой из которых без труда поместилось бы по полсотни бойцов, возвышались над ними ещё примерно на треть. При этом толщина стен достигала у основания более десяти метров. Расстояние между башнями составляло примерно по сто пятьдесят метров. Скорее всего, это была тщательно выверенная дистанция, позволяющая в случае необходимости простреливать всю стену от одной башни до другой из любой точки.

Дойдя до стены, я прикоснулся к ней пальцами. Плотный обожжённый кирпич, но это, скорее всего, внешний слой. И сразу видно, что за стеной следят. То тут то там, даже в ночной полутьме, видна свежая кладка, которой, видимо, заменяли прохудившиеся места.

Бросив взгляд по сторонам и соотнеся с услышанным от Ауна, понял, что вышел к стене в районе Десятой башни. Развернувшись влево, с видом человека, который точно знает, куда ему надо, я пошёл в нужном направлении.

Чем ближе я подходил к Восьмой башне, тем больше нищих попадалось мне на пути. Казалось, что именно здесь они собираются на ночёвку со всего города. Возможно, они резонно полагали, что на большую группу никто не нападёт просто из развлечения. И не потому, что это опасно, а из-за того, что поднимется много шума. Большинство бездомных было Деревянного и Медного рангов, и только изредка мелькал кто-то с Железным Ядром. Но я сюда пришёл не на экскурсию и не для изучения этой части жизни Триеса, поэтому, пробегая взглядом по очередной группе нищих, тут же забывал о них.

Так было, пока я не поравнялся с Восьмой башней. Под её основанием, всего в трёх шагах от стальных ворот, ведущих внутрь защитного сооружения, пристроилась группа из пяти нищих. Внешне они ничем не отличались от тех, что я видел ранее, те же лохмотья, тот же весьма специфический запах давно немытых тел. Но было в этой пятерке одно огромное отличие от всех остальных бездомных. Трое из этой пятёрки были Сталью, ещё один Булатом, самый дальний от меня имел Рубиновое Ядро!

Рубиновое! Как у Ларинделя.

Подобные люди не могут быть нищими и бездомными, если только их что-то не сломало, и подобный образ жизни для них — это своеобразная добровольная аскеза. Правда, был и иной вариант в нахождении именно здесь подобных достаточно высокоуровневых личностей. Мне этот вариант не понравился, но я был к нему готов заранее.

Сделав вид, что мне эта группа неинтересна. Я прошёл мимо них, не сбившись с шага. Аура Восприятия подсказала, что на мне сошлись несколько любопытных взглядов, но, судя по тому, что я почувствовал, в них не было враждебности.

Так было, пока я, отойдя от башни пять шагов, не продолжил своё движение, но уже прислонив пальцы к стене. Насколько я понял, алтарь Сегуны был спрятан в самой городской стене, то есть вмурован в неё. И вряд ли те, кто прятал, оставили даже малую часть алтаря на всеобщее обозрение. Будь так, за столько столетий его бы давно нашли жрецы Пантеона. А раз этого не произошло, то сакральный камень вмурован в стену достаточно глубоко, и, не зная точного места, молитва не будет “услышана”. Я же полагался на своё Сродство с Тенью, рассчитывая на то, что оно подскажет.

Чтобы не пропустить нужное место, отключил все ауры и полностью сосредоточился на Тени. Той Тени, что есть в каждом из живых. И к моему удивлению, сделать это сейчас было куда труднее, чем раньше. Мне даже пришлось остановиться почти на минуту, тяжело при этом облокотившись на стену. Обращение к внутренней Тени, привычное ещё по “прошлой жизни”, в этот раз будто встретило на своём пути новый незнакомый барьер. И барьер этот сиял Светом!

Чёрт!

Проклятие!

Почему я не подумал ранее?!

Два почти противоположных Сродства, полученные одним человеком, явно вошли в конфликт, практически обнуляя друг друга. Точнее не так. Прислушавшись к себе, я понял, что это не точное определение, они не обнуляли, а отгораживались друг от друга. Свет от Тени и Тень от Света.

Если бы не “память будущего” я бы, скорее всего, не нашёл способа примирить два Начала внутри себя. Но тот способ, к которому “прошлый я” прибег для уничтожения квестера, как раз включал в себя Смешение Начал. И во всём Айне было только одно средство, что могло примирить два Начала в одном человеке. Кто-то называет это Судьбой, кто-то Долгом, кто-то Предназначением, важно не название, важна суть. Два Начала подчинятся одной Воле только в том случае, если эту Волю ведёт нечто большее, чем обычное желание смертного.

В “прошлый раз” это был Долг всепоглощающей Мести, причём не личной, а мести за всех землян. Настолько сильное и всеобъемлющее чувство, которое практически стёрло личность носителя Мести, то есть “мою”. Но именно это и дало “прошлому мне” возможность Смешивания Начал.

Глубоко вздохнув, я сел прямо, где стоял. То, что сейчас происходило внутри меня, было куда важнее любого внешнего воздействия.

Мой внутренний взор сфокусировался на Ядре. Ядре, которое, как я сейчас отчётливо чувствовал, было покрыто пятнами Света и Тени. Пятнами, которые постоянно сталкивались, то просто отталкиваясь при этом, то поглощая одно другое. Чтобы заметить это, надо было погрузиться в себя почти так же глубоко, как это происходило в моменты Повышения. В результате каждого такого “столкновения” по скорлупе моего Ядра пробегают едва заметные трещины. Они почти сразу затягиваются, но сейчас мне очевидно: если эту проблему не решить, очень скоро, максимум через месяц, в результате столкновения Начал моё Ядро треснет и разрушится. И я, в лучшем случае, навсегда потеряю способность манипулирования Духом и Маной, то есть навечно опущусь на Деревянный ранг.

Или, что скорее всего, банально погибну.

Если бы во мне не было знаний “будущего”, я бы, наверное, испугался и запаниковал от открывшихся совсем нерадостных перспектив. Но за то время, как квестеры вытащили меня с Земли, я изменился. Сильно изменился.

Моё внимание приобрело форму Копья.

Широкий ”взмах” кованого моей Волей лезвия сметает Свет и Тень с моего Ядра. Это не надолго. Отголоски Начал вновь устремляются к своему полю брани, коим они выбрали средоточие моей души. Но на их пути встаёт преобразованный из Копья Воли Щит.

И этот Щит не могут пробить даже Тень и Свет!

Потому как я знаю, ради чего живу. И выставленная мной преграда — не простое желание жить подольше.

Нет.

Тень и Свет встречают перед собой Щит Долга. Ударяют в него и разлетаются на мелкие частицы, не в силах его пробить.

И снова моя Воля формирует Копьё, не давая Началам собраться вновь. Но они упорны, и наступает время, когда мне приходится сменить Копьё на Щит.

Новый Удар.

Моя Воля помноженная на Долг снова выдерживает выпад…

Во внешнем мире проходят секунды, но для меня время течёт иначе. Моё сражение длится часы субъективного времени. И если бы в этом бою я позволил себе хотя бы отголосок сомнения, то проиграл бы. Проиграл без возможности реванша.

Так продолжается до тех пор, пока Начала не смиряются, подчиняясь моему Долгу.

Победа!

Но цена этого выигрыша велика. Стоит мне отвернутся от своей Цели… Забыть о Долге…

Как в ту же секунду Начала разорвут моё Ядро на мелкие части. И Тень и Свет без малейших угрызений выступят в этом деле одним фронтом.

С прерывистым вдохом я открываю глаза, выныривая в материальный мир. И едва это происходит, как чужая тень наклоняется надо мной и сухой безэмоциональный голос спрашивает:

– Гость города заблудился? Гостя проводить до его корчмы?

И склоняя меня к верному ответу, к моей шее прикасается холодная сталь.

Сталь, зажатая в руке бойца Рубина.

Глава 3

После невероятного напряжения ментальной борьбы с Началами в глубине собственной души острая сталь у горла меня не сильно испугала. Мой уставший взгляд сфокусировался на глазах наклонившегося надо мной и притворяющегося рядовым нищим городского дна обладателя Рубинового Ядра.

Когда проходил мимо этой странной высокоуровневой группы бездомных, предположил, что это сломленные судьбой люди, которым от жизни уже ничего не надо, и нищенство для них – просто путь наименьшего сопротивления. Сейчас же, скрестив свой взгляд со старшим из них, отчётливо понял, что мои предположения были абсолютно неверны. В глазах склонившегося надо мной не было и намёка на какую-то потерянность и внутреннюю пустоту. Вместо них там плескалась холодная расчётливая уверенность и чувство собственной правоты.

Первым моим желанием было поднять ладонь и попробовать отвести лезвие от шеи. Но, уловив во взгляде рубинового мелькнувшую всего на миг знакомую незримую для непосвящённых пелену, которую и я бы не заметил, если бы наши глаза не находились всего в десятке сантиметров друг от друга, я облокотился на локоть и, ничего не говоря, молча, принял сидячее положение. Холодное острое чужое лезвие, в ответ на моё движение, прокололо кожу, но я чувствовал, что рана совсем неглубокая, царапина не более. Двое воинов Стали, стоящих за спиной рубинового, в ответ на моё движение сделали шаг вперёд, но были остановлены резким жестом старшего.

Прислонившись к каменной кладке городской стены, я почувствовал изрядное облегчение. Мне надо было вот так посидеть хотя бы минуту, чтобы унять остаточное головокружение после противостояния с Началами. Что же касается нависших надо мной, явно не очень дружелюбных людей, то я их не опасался. И не потому, что они были не опасны. Отнюдь. Для большинства, случайно оказавшихся на этой улочке в тёмное время суток, подобный интерес со стороны этих мужчин мог легко закончиться фатально. Но именно для меня они не представляли никакой угрозы.

Моё первое наблюдение было ошибочным. Я определил старшего из псевдонищих как бойца, но этот Путь он, судя по всему, давно оставил позади и сейчас шёл по иной Дороге. Лезвие острого, как бритва, ножа у моей шеи держал не воин, а жрец.

Жрец Тени, адепт Ночной Сестры. Именно лёгкую пелену Теневого Зрения я и заметил в его взгляде, когда он рассматривал меня.

То, что в Триесе есть развитый культ Сегуны, я мог и раньше догадаться. Если о наличии истинного алтаря говорят десятки городских легенд, и об этом знает даже Эндер, шериф далёкого острова в архипелаге. Если в этом городе есть Гильдия воров, и её члены знают, где находится алтарь, то всё это указывает на наличие в Триесе культа Тени. А там, где есть культ, не может не появиться и его жрец.

Уверен, этот человек без малейшего колебания убьёт любого, кого посчитает угрозой алтарю. Даже если этот “кто-то” будет сенатором городского совета или адмиралом флота, жрец всё равно его убьёт. Тем не менее, несмотря на нож у горла, я чувствовал себя в полной безопасности. Жрец, тем более находящийся столь близко к своему алтарю, намного сильнее человека такого же, как он, ранга. Связь с алтарём даёт ему куда большие силы и уникальные способности. Думаю, нависший надо мной рубиновый в этом месте, да ещё с находящейся в зените Сегуной, по возможностям не уступил бы магу или бойцу Итильдинового, одного из легендарных, ранга. Но также избранный им Путь накладывал на него и определённые ограничения.

Прошла почти минута полной тишины. За это время у меня получилось унять головокружение, но моё поведение, непонятное со стороны, особенно моё молчание, явно совсем не понравились жрецу. Нажим на прижатое к моей шее лезвие усилился. Такими темпами не пройдёт и десяти секунд, как острая сталь перережет мне артерию.

Разумеется, в мои планы подобный исход сегодняшней ночи не входил. Поэтому я, по-прежнему в полном молчании, вновь встретился взглядом с жрецом и отдал мысленную команду: “Визуализация”. Всего на долю секунды между мной и жрецом мелькнул Знак. Стоящие за спиной рубинового вообще ничего не заметили.

Но этого мгновения хватило. Чужая сталь, тускло блеснув в свете Сегуны, исчезла в рукаве нависшего надо мной рубинового, а сам он отстранился, вставая на ноги. Следом за ним поднялся и я. Вновь скрестив взгляды, мы со жрецом простояли так секунд десять, после чего кивнули друг другу. Затем рубиновый развернулся ко мне спиной и неспешным шагом направился к тому месту, где сидел до того, как заметил меня.

Жрец Сегуны после того, как увидел мой знак “Сродства с Тенью”, не мог мне отказать в молитве у алтаря. Любому другому отказать мог, невзирая на его ранг и статус, а вот тому, на ком лежало благословение Госпожи Ночи, нет.

Боец Булата, стоящий рядом с жрецом не понял происходящего и сделал стремительный шаг в мою сторону, но был тут же остановлен тихим, но резким, рыком старшего.

Едва удержался, чтобы ехидно не улыбнуться булатному, который явно не понимал происходящего, и почему так странно ведущий себя незнакомец, за всё время не проронивший ни слова, сейчас спокойно уходит от них. Но, разумеется, я не стал его провоцировать, и на моём лице не дрогнул ни один мускул. Вместо этого мои пальцы снова прикоснулись к кирпичной кладке. С лёгкой опаской я погрузился в себя и обратился к внутренней Тени.

В этот раз Свет мне не мешал, и Тень отозвалась на моё обращение. Мир вокруг немного изменился, совсем чуть-чуть, но вполне достаточно, чтобы ночные тени перестали от меня что-то скрывать. Подняв голову вверх, я без труда нашёл взглядом плывущую по ночному небу Вторую Луну и мысленно прошептал: “Направь меня, Сегуна”.

По кончикам прислонённых к стене пальцев пробежал едва уловимый холодок, и следуя за этим чувством, я уверенно зашагал в сторону Седьмой городской башни. Но не прошёл и двух десятков метров, как остановился. Развернувшись лицом к стене, я пробежал пальцами по древнему кирпичу, затем прислонил к кладке полную ладонь. Со стороны могло показаться, что утомлённый или выпивший гуляка устало облокотился на стену. Именно здесь, отдалённый от меня на два метра толщей камня и кирпича, находился истинный алтарь Ночной Сестры. Не имеющий “Сродства с Тенью” никогда сам не найдёт это место, сколько бы не искал.

Сегуне, в отличие от многих иных божеств, не нужны долгие ритуалы или жертвы. Да и обычное приношение, брошенная на алтарь твоя тень и несколько капель крови, в данном случае были невозможны. Поэтому я просто попросил то, что мне нужно. Я знал, что буду Услышан Отголоском Падшего божества в любом случае. И мой расчёт оказался верен.

Меня Услышали.

И, как уже случалось ранее, моя душа на миг вырвалась из тела. Взлетела выше облаков, притянутая Ночной Сестрой, а затем столь же стремительно, словно прорезающий ночное небо метеор, вернулась обратно.

Ментальный удар от “возвращения души” был столь силён, что мои ноги подкосились, и я упал на колени, по-прежнему не отрывая при этом ладони от стены. С моих губ непроизвольно вырвался тяжёлый стон.

Меня Услышали.

И мне Отказали.

Отголосок Ночной Сестры был мною недоволен. Полученное мной Сродство со Светом вызвало резкое неприятие Сегуны.

Поднимаясь с колен и тяжело дыша, я теперь знал, что сколько бы я не возносил молитв к Тени, на все мои прошения будет дан Отказ. И чтобы получить Дары Тени, мне сперва надо заслужить прощение Сегуны. Беда в том, что, как это сделать, как получить это искупление, мне “сказано” не было.

Оторвав ладонь от стены, я покачнулся, но устоял на ногах. Закусив губы до крови, выпрямился и размеренно, словно робот, зашагал, куда глаза глядят, главное подальше от городской стены. И пока я не скрылся в одной из тёмных подворотен, спиной отчётливо чувствовал тяжёлый взгляд жреца Сегуны. Пока не заслужу прощение Ночной Сестры, мне здесь лучше не появляться.

Чёрт! Я рассчитывал этой ночью получить усиление, а вместо этого не только остался без новых умений, но и получил Недовольство божества. Будто мне других проблем в этой жизни не хватает!

Прошагав, словно робот, два квартала, я сделал шаг в сторону, в тёмную подворотню, скрылся в её сумраке и, прислонившись спиной к стене, позволил себе немного расслабить спину. Меня тут же начало трясти мелкой дрожью, а ноги стали словно ватными, пришлось даже сесть прямо на мостовую, чтобы не грохнуться на землю.

Нет, эта слабость не была последствием нервного перенапряжения или запоздало накатившим приступом страха, или адреналиновым отходняком. Это был ментальный откат от пережитого. Моей душе дважды досталось за эту только начавшуюся ночь. Сперва она стала полем боя Начал, а затем её призвала к себе Ночная Сестра. Даже одно подобное испытание уже много, а когда их идёт два подряд, да ещё практически без перерыва, это не может пройти без последствий.

Самое обидное, что всё, что случилось, я мог бы предвидеть и избежать. Мог бы, если бы думал в “правильном направлении”. Но моя голова в последние дни была забита иными мыслями, за что я сейчас и поплатился.

Ведь, как только я получил “Сродство со Светом”, то сразу предположил, что два Начала могут “не сойтись характерами”. Но дальше этого предположения не пошёл, а зря. Да, внешне мне не о чём было волноваться, Тень всё также легко отзывалась, и я подумал, что всё идет, как надо. Но те мои обращения к Тени были поверхностными, и как только я сегодня погрузился теневую медитацию немного глубже, так тут же и проявилось соседство двух почти противоположных Начал.

Ситуацию многократно усугубляло то, что боги Айна давно Пали, и от них остался лишь некий эфемерный след на ментальном теле мира. И эти Отголоски божеств, насколько я понимал, не являлись полноценными личностями. И если они реагировали на какое-то воздействия, то делали это согласно общему характеру породившей их божественной сущности. Если реальное божество можно было попробовать переубедить, объяснить, что Сродство со Светом получено мной не по моему желанию, а в “нагрузку” к уничтожению истинного алтаря Нулгла… То с Отголоском Сегуны разговаривать было бесполезно, так как к полноценному диалогу эта остаточная сущность была не способна. Или если и способна, я даже не представлял, как таковой диалог начать.

Также бесполезно возвращаться к алтарю и просить пояснить, что же конкретно будет зачтено Отголоском Сегуны в качестве искупления. Меня просто не станут даже “слушать”. А вот недовольство Тени в моём отношении вполне может почувствовать жрец Рубинового ранга, и тогда за мою жизнь на местном рынке не дадут и гроша.

Впрочем, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то всё далеко не так плохо, как могло быть. Случившееся позволило мне обнаружить конфликт Начал достаточно рано, и мне хватило сил его утихомирить и примирить Тень и Свет в своей душе.

Изначально эти две Силы не являются противоположными и конфликтующими на уровне концептов, как тот же Свет и Тьма. По сути, Тень невозможна без Света и занимает в иерархии Сил более низкую ступень. Так и в моей душе эти два Начала должны были сосуществовать относительно “мирно”.

Но “что-то” пошло не так.

И я, кажется, знаю, что именно.

Видимо, дело в том, что на Айне Начала были персонифицированы, то есть обрели своих аватаров - божеств. И эти божества обладали личностями. Именно конфликт этих личностей и привёл к тому, что Тень не принимает Свет. Согласно местной мифологии, два Брата, два Старших божества, стоявших всего на одну ступень ниже Эйрата-Создателя, Антарес и Обеорн, выбрали себе в жёны также сестёр. Один женился на Дневной Луне, второй на Ночной. А затем, во время Первого Вторжения демонов, Обеорн, бог Тьмы, преследуя какие-то свои цели, встал на сторону демонов и был убит своим братом Антаресом, богом Света. И вот эти древние деяния, произошедшие более двух тысяч лет назад, едва меня не погубили сегодня.

Причём, “прошлый я” читал местные Писания, и, согласно им, Сегуна так и не смогла простить Антаресу убийство своего мужа. Читал и, благодаря памяти будущего, “нынешний я” эту историю знал. Знал, но не сопоставил, не сложил известные факты, даже не подумал о том, что из-за той давней трагедии Тень в моей душе не примет Свет.

Не подумал.

Не сопоставил.

Сам виноват.

Айн часто не прощает подобных ошибок. Мне ещё повезло, что так легко отделался. Большинство на моём месте не смогли бы выпутаться из данной ситуации и либо лишились всех сил, либо в итоге погибли. Мне бы радоваться, но вместо этого во мне плещется горькое разочарование. Я шёл к алтарю в надежде усилиться и получить новый Навык. Рассчитывал в своих планах на это усиление, а в итоге не только не получил нужного, но и приобрёл в нагрузку недовольство Сегуны. Недовольство, которое даже не представляю, как искупить.

Минут десять я просидел в темноте подворотни, приходя в себя. И только почувствовав себя более-менее в норме, рискнул встать на ноги. Но прежде чем шагнуть дальше, обратился к Тени. К моему облегчению, Начало ответило как обычно, то есть недовольство Сегуны никак не повлияло на мои текущие способности, а только наложило ограничения на получение новых. На всякий случай обратился к Свету, но так как никаких навыков для этого Начала у меня не было, то только обращением и ограничился.

Никакого конфликта.

Уже, не так плохо, как могло бы быть. Как бы Сегуна не относилась к Антаресу, в моей душе эти два Начала более не враждовали. Мне ещё очень повезло, что во время своего визита в Храм и диалога со жрецом Антареса, я не обратился с мольбой к истинному алтарю Света, в надежде получить какой-нибудь полезный навык или способность. Думаю, от Отголоска светлого божества я бы получил похожий “отклик” и с высокой вероятностью из Храма живым бы не вышел. Антарес и его последователи слишком категоричны в своих суждениях, и, в отличие от той же Сегуны и её жрецов, не признают полутонов. Недовольство Света в моём отношении наверняка было бы трактовано однозначно, что я враг, и на этом мой путь по дорогам Айна подошёл бы к своему финалу.

Это, кстати, надо чётко запомнить и даже не пытаться возносить молитвы Антаресу в Храмах. Возможно, позже, когда я доберусь до скрытых Истинных алтарей Света в глубинах Перевёрнутой Башни Солнечного града, мне и стоит помолиться Свету, но не ранее. Правда, до того времени мне надо достичь Легендарных Рангов и спуститься как минимум на шесть десятков Этажей. Но это перспектива очень далёкого будущего, до которого ещё нужно дожить.

Тряхнув головой, я прогнал мысли о столь отдалённом времени из головы, затем убедился, что колени не подгибаются, и сделал шаг из подворотни. Ночная улица встретила меня тишиной, ни одного прохожего, и только пара бездомных спят под стеной доходного дома, завернувшись в какие-то лохмотья. Это хорошо, значит Жрец не послал никого из своих прислужников проследить за мной. То ли он не почувствовал Недовольство своей Госпожи, то ли Недовольство Сегуны – наше личное с ней дело и касается только меня и Отголоска божества. Надеюсь, что верен второй вариант, но проверять, так ли это, желания у меня нет и на глаза Жрецу Тени лучше пока не попадаться.

Оценив примерно своё местоположение, я развернулся и зашагал в ту сторону, где оставил Ауна. Так как тот путь, которым шёл сюда, был для меня сейчас закрыт, пришлось мысленно представить карту города и проложить новый маршрут. Впрочем, это для Айна Триес большой город, я же был уверен, что даже если немного и ошибся в направлении, то всё равно долго плутать не буду и очень скоро выйду к нужному постоялому двору.

Мягко ступая на камень мостовой так, что мои шаги были подобны кошачьим, размышлял над тем, как же мне добиться “прощения” Сегуны. За этими мыслями я прошёл почти два квартала и вышел в более благополучный район. Здесь некоторые кабаки уже могли себе позволить пусть тусклые, но всё же магически освещённые вывески. Несмотря на позднее время, два заведения ещё работали. Впрочем, это было скорее нормой, так как Триес был портовым городом, и питейные места подавали выпивку до последнего посетителя.

Из одного из таких кабаков вывалилась небольшая компания из пяти моряков. Я вначале удивился, что они делают так далеко от порта, а затем по их форме понял, что это местные матросы, видимо, недавно сошедшие на берег с борта одной из боевых галер. Они то, в отличие от чужаков, точно знали, где можно выпить подешевле, и выбрали именно этот кабак.

Как только эта группа сильно поддатых матросов гурьбой вывалилась на улицу, я сразу оценил их ранги. Трое были Железом, ещё двое Бронзой. Как отметил мой намётанный взгляд, оружия, даже ножей и кинжалов, не было ни у одного из них. Тем не менее, “приключений” мне на эту ночь уже хватало, так что я поспешил перейти на другую сторону улицы. Впрочем, “на другую сторону” – это громко сказано, когда сама улица шириной менее десяти шагов. Когда я проходил мимо матросов, один из них поднял на меня взгляд. В ответ я сразу сделал шаг немного в сторону.

– Эй! - Тут же окликнул меня пьяный, самый мелкий и щуплый из моряков. - Ты чего от меня шарахаешься?! Я что воняю?! Эй! Я с тобой говорю.

Так как на всей ночной улице не было никого, кроме меня и этих матросов, то, кого он окликает, было понятно сразу. У кого-то явно чесались кулаки, и ночной прохожий с Бронзовой повязкой чужака в городе показался ему приемлемой жертвой. Матроса не остановило даже то, что я был более чем на голову его выше и явно тяжелее, при том, что наш ранг был одинаков. Плохо было то, что остальные матросы тоже мной заинтересовались, и взгляд каждого из них, мазнув по моей повязке, придал им заряд храбрости.

Их было пять, они были пьяны. В принципе я мог развернуться и легко от них убежать. Уверен, они бы не смогли меня догнать, даже зная город гораздо лучше меня. И “тот я”, каким я был на Земле, несомненно, так бы и поступил. Но “я нынешний” был уже другим человеком.

– Эй! - Вновь проорал мелкий заводила, делая быстрый шаг в мою сторону и вытягивая вперёд руку, явно желая схватить меня за рукав. - Я тебе сейч…

Договорить он не успел. Три прямых пальца, сложенные подобно острию копья, вошли ему прямо в солнечное сплетение. Подобный удар на Земле доступен только лучшим мастерам, так как в разы легче ударить кулаком, чем пальцами. Но если твои пальцы тренированны и не прогнутся при соприкосновении с прессом противника, то эффект от подобного удара будет ошеломляющим. Мой Бронзовый ранг вместе с Укреплённым телом и прошлыми тренировками гимнаста дали нужный эффект, мои пальцы не подвели. Первый самый наглый матрос сложился надвое, так и не договорив.

Идеально, один удар – и минус один противник. Минимум на пару минут о нём можно забыть. Я ударил сразу, как только враг подставился. Разговоры? Перепалки? Зачем всё это, если с самого начала всем совершенно ясно, к чему приведёт ночная встреча на тихой и пустой улочке.

Есть два пути в драке с несколькими противниками. Первый, которого придерживался Кейташи Айсуши: сперва устранить самых сильных, а более слабых врагов добить потом. Второму меня учил Ронин, его метод был обратным, вначале сосредоточиться на слабаках и, зачистив их, освободить себе место для манёвра и просадить боевой настрой остальным противникам. Но я в данном случае последовал совету Нейта, который совместил эти два пути. Будущий Бог Войны говорил: “Первым самым неожиданным ударом, пока враг ещё не знает твои возможностей, сильных и слабых сторон, по возможности бей в сильнейшего. А затем, когда его падение деморализует остальных, воспользуйся этим и убей слабых! Если повергнуть их быстро, это может сломать мораль остальных врагов окончательно.”

Убивать никого я сейчас, конечно, не собирался, всё же это обычная уличная драка, а не сражение не на жизнь, а на смерть, но в остальном,..

Следующей моей жертвой стал тот из матросов, кто недоуменно замер, глядя, как его товарищ безмолвно оседает на мостовую, при этом жадно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. К тому же он был Железом, много выпившим Железом. Не думаю, что он вообще заметил мой удар, во всяком случае, он даже не попытался уклониться. Его лоб с гулким звуком встретился с моей раскрытой ладонью, затем под его колено пришёлся удар моей голени. А когда матрос начал заваливаться на спину, я резко сократил дистанцию и впечатал ему локоть в висок, отправив в царство мутных снов. Этот резкий рывок на сближение позволил мне уйти от размашистого удара уже пришедшего в себя от неожиданности самого крупного из врагов.

С начала драки не прошло и трёх секунд, а у меня вместо пяти теперь только три противника. Причём, только один из них был равен мне рангом.

Театрально перехватив летевший мне в лицо кулак своей ладонью, словно я персонаж какого-то гонконгского боевика, плотоядно усмехнулся в лицо не ожидавшего подобного приёма матроса. Тот тут же начал стремительно трезветь, но сей процесс не успел завершить до того, как его голова встретилась с куда более крепким камнем мостовой после неожиданной подсечки.

Третий из железных врагов с рёвом кинулся на меня, расставив руки в стороны, словно заправский сумоист. Но на его беду массой и тренировкой настоящего сумоиста он явно не обладал, от чего быстро слёг на землю, получив сперва останавливающий удар пыром под колено, а затем добивающий локтем в затылок.

Последний оставшийся на ногах матрос, если был бы трезвым, то, возможно, сбежал после столь быстрой расправы над его сотоварищами. Но, то ли из-за большой дозы алкоголя в крови, то ли по причине своей природной неадекватности, он громко выматерился и ринулся в атаку.

Он, как и я, был Бронзой и, видимо, любителем кабачных драк. По крайней мере, махать кулаками мужик явно умел. Сильные, резкие, поставленные удары. Но я не стал устраивать с ним боксёрский поединок. Как было “мной” замечено ещё в прошлом Цикле, местные умеют бить, но не умеют бороться. Поэтому я, приняв несколько ударов на предплечья, два в плечи и один скользящий в скулу, сократил дистанцию, схватился левой за его рукав, а правой за пояс и провёл классический бросок через бедро. Но в отличие от самбо, я не стал фиксировать противника, а, как только его спина ударила о камень мостовой, выбивая дыхание из его лёгких, провёл добивающую серию.

С того момента, как я услышал первое “Эй!” не прошло и минуты. А я уже продолжаю свой путь, куда шёл, за моей спиной ещё несколько минут будут приходить в себя пятеро тех, кто перешёл мне дорогу.

На моём лице играет лёгкая улыбка. И эта улыбка подсказывает мне, как сильно я изменился всего за несколько недель, проведённых на Айне.

Глава 4

Пара охранников окинула меня внимательным взглядом, быстро оценила стоимость моих одежд, а также необычную для данных мест западную внешность, после чего они приветливо улыбнулись и открыли передо мной двери. Их не смутил даже свежий синяк на моей скуле. Впрочем, это, наверное, правильный подход с их стороны, ибо не важно, чем занимался клиент, если сейчас он платёжеспособен.

Хотя Аун и говорил, что жизнь в “Западном Оплоте” кипит круглые сутки, я всё же немного удивился, когда, перешагнув порог постоялого двора, увидел, сколько народу здесь сидит за столиками, несмотря на столь поздний час. Большой зал на два десятка столов, каждый из которых мог вместить по восемь человек, был заполнен более чем на две трети. Но, что удивительно, при столь большом количестве посетителей, в зале было относительно тихо. Подобный нюанс был вызван, видимо, тем, что в этом заведении на первом месте заключение сделок, а выпивка и чревоугодие далеко вторичны.

Пояснив молодому выглядящему уставшим служке, что я ожидаю одного из посетителей, проследовал за ним к барной стойке. Меня усадили на высокий табурет, после чего коренастый широкоплечий и бородатый виночерпий, которого я сначала принял даже за гнома, предложил мне что-нибудь налить. Внешность местного бармена была столь специфична, что я заказал большую кружку тёмного пива, хотя изначально пить и не собирался.

Ауна я заметил сразу, как только зашёл в зал, но не подал виду, что с ним знаком. Юноша также увидел меня, но был занят каким-то разговором с тремя седовласыми, явно неместными, судя по их разноцветным халатам, торговцами. Причём мне показалось, что юноша реально обсуждает какую-то сделку и упорно торгуется. Но даже мне со стороны было заметно, что опытные степные купцы видят в столь молодом потенциальном клиенте скорее наивную жертву.

Сделав пару глотков местного портера, едва удержался от того, чтобы не выплюнуть выпитое на пол. Внешний вид бармена ввёл меня в заблуждение, и я понадеялся, что пиво здесь будет по вкусу хотя бы отдалённо похожее на то, что варят подгорные мастера. Увы, я жестоко ошибся, и то, что мне налили, пить можно было только через силу. А пить пришлось, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Горький привкус пережжённого сахара, который оставался у меня на нёбе после каждого глотка, ещё понизил градус моего настроения.

Когда ко мне подошёл Аун, завершивший свои “переговоры”, я с облегчением отставил наполовину недопитую кружку от себя и поднялся со стула. Молча, не сказав друг другу ни слова, мы расплатились и вышли на свежий ночной воздух. И только после того, как мы прошли полквартала и свернули на другую улицу, юноша спросил:

– У вас что-то пошло не так?

– С чего ты взял?

– Ваше настроение явно нерадужное. - Пожал плечами мальчишка и продолжил. - Да и ссадина у вас на скуле…

– Что с ней не так? - Вяло огрызнулся я.

– На галере вы применяли врачебные практики. Значит в любой момент могли бы залечить столь незначительную рану. А раз вы этого не делаете, то на это есть какая-то причина. И обычно подобные причины возникают не от радостных новостей.

Иногда, когда твой собеседник излишне проницателен, это раздражает. Но мальчишка прав, слабая ноющая боль от ссадины служила лёгким напоминанием, не дающим мне полностью погрузиться в свои мысли. Именно поэтому я её не убрал сразу.

– А у тебя как дела? - Вопросом на вопрос отвечаю юноше. - Мне показалось, ты реально торговался с теми седыми купцами в разноцветных халатах.

– Ха! - По лицу мальчишки скользнула улыбка. - Вначале я просто пускал пыль в глаза. - Он немного потупил взгляд и добавил, словно оправдываясь: - надо же мне было как-то провести время, пока вас ждал.

– Вначале? - Подтолкнул я его к дальнейшему рассказу.

Болтовня Ауна отвлекала от тяжёлых мыслей намного лучше, чем ссадина на скуле.

– Да, было даже весело торговаться, понимая, что реально мне не нужен от них никакой товар и никакая сделка мне не нужна. – Юноша, сам того не замечая, уже улыбался во все тридцать два. - Эти торговцы с перевала Мармаха так усердно хотели меня облапошить! Так старались! Надо отдать им должное, если бы мне реально от них что-то было нужно, то они бы мне выкрутили руки. Только вот на их беду, мне от них ничего было не нужно. А наблюдая за ними, я получил полезный торговый урок. - Он даже поднял вверх указательный палец.

– Но это же не всё. - Он явно что-то недоговаривал.

– Э… Да… - Оглядываясь, словно шпион, опасающийся быть подслушанным, мальчишка перешёл на шёпот. - Их основной товар — это шерсть и листья степных лекарственных растений. Я знаю, куда это можно пристроить и куда перепродать. Но они заломили такие условия, что выгоды от этой сделки я бы не получил. - Он цокнул языком и продолжил. - Но у них оказалась также небольшая партия честорского вина. Само вино так себе, слишком кислое, и у нас в Триесе такого не любят. Они и мне пытались его продать, что говорит о том, что даже в “Западном Оплоте” не захотели покупать эту кислятину.

– И чем же тебя это вино заинтересовало? - Просто так столь подробно о неинтересных вещах не рассказывают.

– А из вас, господин Рэйвен, вышел бы хороший торговец, - на полном серьёзе высказался юноша: - умеете вы подмечать детали.

– Не хочешь, не говори. - Пожимаю плечами.

– Вы же мне не конкурент! - Тут же воскликнул Аун и, вновь понизив голос, затараторил. - Вино само по себе неинтересно. Но честорское поставляется разлитым по амфорам из белой глины. - При этом он подмигнул мне, но заметив полное отсутствие реакции от меня на эту новость, пояснил. - В Триесе и окрестностях нет залежей белой глины. И мастеров, работающих с ней, у нас в городе нет. Да и спрос на подобный товар у граждан почти отсутствует. Но!!! Мой отец часто имел дело со жрецами Храма и узнал, что масла для благовоний в Храме принято хранить именно в амфорах из белой глины. А нет никого более приверженного традициям, чем жрецы! К тому же уже пять лет у Триеса с Честором, единственным городом на побережье, где работают с белой глиной, натянутые отношения, и прямой торговли нет… - Юноша поднял взгляд к ночному небу. - Думаю, если выкупить у этих мармахцев всю партию, то, даже вылив всё вино в море, на продаже амфор Храму можно удвоиться.

– Ты заключил сделку? - Удивился я пронырливости мальчишки, его оставили просто посидеть, а он дело успел провернуть?

– Нет. - Покачал головой Аун. - У меня мало оборотных средств. Я не могу рисковать. Сперва надо поспрашивать служек Храма, узнать, есть ли сейчас дефицит амфор. Это займёт какое-то время. И если за это время мармахцы не продадут своё вино, а дефицит реально существует, то можно будет изрядно сбить цену на партию и получить ещё большую выгоду.

– А если кто-то уведёт у тебя из-под носа столь перспективную сделку, пока ты будешь всё узнавать? - Мне и правда было любопытно.

– Значит не сложилось. - Легко, почти равнодушно, пожал плечами Аун.

Мне показалось, что сама сделка, именно как цель, его не так сильно интересует, как он пытается это показать. Словно он вынуждено играет ту роль, которую ему выдала судьба при рождении в торговой семье.

– О себе вы не расскажете, да? - Поинтересовался юноша.

– А куда мы идём? - Вновь не стал отвечать я на его вопрос. - Твой дом, вроде, в другой стороне.

– Я подумал, вам нужно проветриться, а тут недалеко Мраморная набережная, и в море рядом с ней полно морских светлячков. Красиво. Можно отвлечься и настроить мысли на правильный лад.

– Хорошо. - Не стал ему возражать, тем более я точно быстро не усну после всего произошедшего, и прогулка – не самый плохой выбор.

В молчании мы прошли два квартала и вышли на широкую мощёную мрамором набережную. Юноша не преувеличивал, море, а точнее узкая полоска прибрежных вод, мягко светилось, словно кто-то выкинул в него миллион новогодних гирлянд.

И правда красиво.

– Морские светлячки светятся только глубокой ночью, за два часа до рассвета их уже не увидеть. - Пояснил Аун. - Я слышал, некоторые маги пытались их поймать и приспособить для городского освещения, но у них ничего не вышло.

Вид этих необычных тускло светящихся переливающимся светом волн и правда заставил меня улыбнуться, прогоняя самые тяжёлые мысли.

– Ты прав. - Прервал я своё молчание. - Я не получил желаемого. - Юноша затих и словно весь обратился в слух. - То, что искал, нашёл, но столкнулся с некоторыми проблемами. - Аун пальцем указал на мою ссадину. - Нет, это просто уличная драка. - Отмахнулся я и в подтверждение своих слов залечил эту мелкую рану. - Пьяные матросы, ничего необычного.

– Тогда в чём проблема? - Внешне невинно поинтересовался Аун.

– Я рассчитывал получить усиление, - немного зло и резко ответил я, - но остался при своих.

– При своих?

– Да.

– Тогда ничего страшного. - Беззаботно махнул рукой юноша. - Вы и без усилений со всем справитесь!

Мне бы такую веру в себя, как он верит в меня. Тем не менее, реакция мальчишки изрядно подняла мне настроение.

Простояв на набережной ещё минут десять, наблюдая за подсвеченными волнами, я и правда успокоился. А все перипетии сегодняшней ночи начали выглядеть не столь разочаровывающими, как казалось мне ещё всего полчаса назад. Общество и комментарии Ауна мне явно идут на пользу, но привыкать к этому не стоит. Если всё пойдет, как запланировано, то довольно скоро я покину Триес и больше никогда не встречу этого юного торговца.

С этой мыслью я оторвался от ограждения и, махнув рукой мальчишке, сделал шаг от моря. Но едва это сделал, как за моей спиной что-то гулко раскатисто грохнуло. Вначале мне показалось, что прогрохотало где-то в море. Но Аун, который, в отличие от меня, смотрел в сторону волн, указал пальцем в направлении порта. При этом на его лице не было и следа испуга, только интерес.

– Опять военные что-то затеяли. - Произнёс юноша.

Словно в подтверждение его слов, со стороны порта донёсся звон пожарного колокола.

– И как обычно, что-то у них пошло не так! - Усмехнулся мальчишка.

Словно в ответ на его издёвку, над крышами портовых складов мы заметили далёкие всполохи огня.

– Ну вот, опять пожар устроили…

– Опять? - Обычно пожар в городах — это большое бедствие, а он реагирует на это как-то слишком спокойно. - Разве пожар в порту это не опасно?!

– Так это не в торговом порту горит, а на территории флота! - Отмахнулся Аун. - А там и ночью достаточно магов стихий, чтобы быстро справиться с пожаром. - Он поскрёб подбородок и добавил. - Ну, дежурный маг-стихийник там точно есть!

– Пошли. - Дёрнув парня за рукав, я быстро зашагал по набережной.

– Но мой дом в другой стороне. - Догнав меня, удивился юноша.

– Мы идем смотреть на пожар. - Не стал я придумывать никаких отговорок и сказал прямо.

– Нам до туда идти треть часа! - Закатил глаза юноша. - За это время там всё уже потушат! И даже если не потушат, то нас никто на территорию военного порта ночью и без разрешающего свитка не пропустит.

– Всё равно идём. - Настоял я на своём.

Но мальчишка во всём оказался прав. Когда примерно через пятнадцать минут мы дошли до ограждения, отделяющего военный порт от торгового, то оказались в довольно плотной толпе зевак, которые, как и мы, пришли поинтересоваться, что же случилось. Разумеется, никого из этой толпы за ограждение не пустили. Усталый, явно не выспавшийся флотский офицер, стоя за спинами закрывшихся щитами матросов, громко повторял:

– Да, было возгорание. Но пожар уже потушен. Опасности городу нет. Опасности порту и товарам тоже нет. Расходитесь, здесь нет ничего интересного. Повторяю, опасности для города нет. Расходитесь по домам, не мешайте работать.

– Как же нет опасности! - Закричал кто-то из любопытной толпы. - Я видел, как горело что-то большое, огонь был до неба!

– Дежурный маг драгоценного ранга уже погасил пламя. - Отмахнулся от этих криков офицер. - Уважаемые граждане, вам нечего беспокоиться.

Спокойный, монотонный, усталый и даже скучающий голос флотского сыграл свою роль. Было ещё несколько выкриков, но с каждым разом толпа любопытных становилась всё спокойнее. Не прошло и пяти минут, как народ начал расходиться.

– Я же говорил. Ничего интересного. - Прошептал мне Аун и тут же зевнул во весь рот. - Может домой пойдём?

– У меня нехорошее предчувствие. - Пояснил я.

От этих слов сонливость юноши как рукой сняло.

– Предчувствие? Это нехорошо… Но сейчас мы и правда ничего не узнаем. - Мальчишка покачал пальцем. - Но пожар был, его видели много людей, а значит флотские вынуждены будут отчитываться перед городскими чиновниками. Я завтра поспрашиваю своих знакомых из братии свитков и каллиграфии, если будет что-то необычное, они мне точно расскажут. Но сейчас стоять здесь и правда толку нет. Только лишнее внимание к себе привлечём.

– Хорошо. - Позволил я Ауну уговорить себя.

– А ничего, что мы уже почти полночи ходим по городу? - Поинтересовался юноша, как только мы выбрались из толпы зевак и покинули территорию порта. Сказав это, он широко зевнул, да так заразно, что и у меня непроизвольно вырвался зевок. Отзевавшись, сын торговца пояснил, свой вопрос. - Завтра начинается отборочный тур, разве вам не надо было бы выспаться и подготовиться?

– Ну, - непроизвольно на моём лице промелькнула грустная немного саркастическая усмешка, - именно подготовиться и усилиться я и собирался этой ночью… Но не сложилось. Тем не менее, ты в чём-то прав, пошли домой, полноценный сон перед боем – это не то, чем стоит пренебрегать.

Начало этой ночи вышло очень насыщенным, так что пока мы шли до квартала, в котором проживал Аун, я пребывал в лёгком напряжении. Постоянно поддерживал ауры и внимательно вглядывался в особенно тёмные переулки, но ничего подозрительного не заметил. К моему немалому облегчению до дома мы дошли вообще без каких-либо приключений. Как только мы зашли внутрь, я проверил оставленные мной закладки, но не обнаружил следов чужого проникновения.

– Интересно… - Зевнув во весь рот, устало произнёс Аун, наблюдая за мной. - Просто обрывки ниточек, оставленная линия пыли, ни грана магии. А ведь и правда, если бы кто-то проник внутрь, то по этим оставленным вами следам вы бы узнали о том, что кто-то чужой пробрался в дом.

Он, кстати, прав, местные привыкли полагаться на магию, силы, навыки, заклинания, и столь простые методы ими забыты и давно не используются. Вор или убийца, пробираясь в чужой дом, искал бы артефактную вязь или следы заклятий, а не смотрел на то, как лежит пыль на подоконнике, или что это за “случайно” зацепившаяся за дверь ниточка от одежды.

На всякий случай запретил Ауну раздеваться на ночь и сам лёг в кровать в одеждах, спрятав под подушкой булатный кинжал и положив своё копьё на пол рядом. Не думаю, что я перестраховываюсь, мальчишку явно кто-то хочет сжить со света, и этот “кто-то” ещё точно повторит свою попытку его убить, так что надо быть готовым к подобному.

Растянувшись на кровати, я потянулся до хруста в костях и повернул голову в сторону юноши, чтобы спросить по поводу его знакомых в муниципалитете. Но к моему удивлению, мальчишка уже дрых! Вот как так? Ещё минуту назад он был недоволен тем, что ему придётся спать в одеждах, и уверял меня, что никогда так не заснёт. Но стоило его голове коснуться подушки, как его сразу вырубило. Я думал, что он вообще не сможет уснуть после всех перипетий сегодняшнего дня, а он вырубился в одно мгновение!

Подобное мне показалось странным, и я, поднявшись с кровати, усилив своё восприятие Аурой и полагаясь на Тень, обошёл мальчишку по кругу, но никаких следов порчи или сонного заклинания не обнаружил. Да и дыхание у юноши было нормальным, а не чрезмерно глубоким и равномерным, как это бывает под воздействием магии. Видимо, его нервная система за сегодня дошла до предела, и как только он почувствовал себя в безопасности, его и включило.

Успокоившись, я вернулся в свою кровать, которая стояла так, что если бы кто-то попытался проникнуть к нам в комнату через окно, то мимо меня он бы не смог пробраться никак. Немного повернув голову, я смотрел в окно на медленно проплывающие по небу в ночной темноте далёкие облака, едва освещённые призрачным отражённым светом Сегуны. Как же мне заслужить “прощение” Отголоска Ночной Сестры? Беда в том, что Тени не нужны привычные и обычные подношения. Она грань между Светом и Тьмой. Тень эфемерна, непостоянна. Её мало интересуют материальные жертвы. Тень — это область недосказанного, недоговорок, полутонов и скрытых смыслов. Чтобы заслужить Её прощение, мне нужно что-то иное, нежели обычные, пусть и самые искренние молитвы, подкреплённые щедрыми дарами.

Лёжа в кровати, я смотрел в окно на далекую Сегуну, словно ждал от неё какого-то намёка на то, что же мне нужно сделать. Но как не всматривался в видимое этой ночью полукольцо Ночной Луны, никакого отклика от Неё не почувствовал.

Разумеется, я легко мог провести эту ночь без сна. Утренняя медитация без проблем убрала бы все последствия бессонной ночи. Но всё же полноценный сон она бы не заменила.

Не думаю, что сегодня меня ждёт серьёзное испытание в виде групповой стадии, но и относиться к нему спустя рукава всё же не стоит. Уверен, общую “собачью свалку” я пройду легко. И тут логика проста, если даже на этой стадии у меня возникнут хоть какие-то трудности, значит о победе на турнире мне даже думать не стоит. Тем не менее, проиграть из-за банальной недооценки противников и чрезмерной самоуверенности может любой. Я видел подобные проигрыши не раз, и не только в “прошлом будущем”, но и на Земле. На моих глазах, не раз и не два, те, кого считали фаворитами на соревнованиях, проваливались на отборе или вылетали на первой же стадии. Проваливались, потому как слишком были уверены в себе и вообще не рассматривали остальных спортсменов, как соперников. Так, единственный раз, когда я занял призовое место на международной арене, случился как раз по похожей причине. Это произошло из-за того, что один из фаворитов не стал даже разминаться перед снарядом и потянул широчайшие на брусьях. После чего закономерно выбыл из турнира, находясь практически уже на пьедестале, и его место, сам того не ожидая, занял я. Впрочем, та бронза на гран-при в Дубае не принесла мне постоянного места в сборной, и через год я бросил спорт.

Сейчас эти воспоминания казались настолько далёкими, словно произошли не со мной, а с кем-то другим, просто очень похожим на меня. Воспоминания “неслучившегося будущего” мной в данный момент ощущались куда более “настоящими”, чем реально прожитая на Земле жизнь. И это немного пугало. Вызывало неприятное чувство холода между лопаток. Словно боясь потерять себя, я начал судорожно вспоминать свою земную жизнь. И как назло, вместо приятных и радостных моментов разум, будто в насмешку, подкидывал этой ночью только самые позорные и провальные моменты моей земной жизни.

Когда поток памяти повторил перед моим внутренним взором то, как я опозорился в пятом классе перед всей школой… Когда вместо демонстрации своих умений, достигнутых на спортивных тренировках, я на глазах у всех растянулся во весь рост в огромной луже. Я понял, что с сентиментальными воспоминаниями пора завязывать. Вот сколько лет прошло с того случая?! Я уже даже не на Земле, а в другом мире! В мире, где точно нет ни одного свидетеля того моего позора. Так почему же мне даже сейчас стыдно за тот случай?!

Когда, примерно через час после рассвета Аун проснулся и открыл глаза, то увидел меня не спящим, а тренирующимся. Да, мне так и не удалось заснуть. И не из-за того, что этой ночью я прошёл через Сражение Начал, Недовольство Божества и встречу со жрецом Рубинового ранга. И не из-за того, что сегодня начинается Турнир, от которого зависит моя жизнь.

Нет!

Причина моей бессонницы – какие-то древние детские воспоминания!

Но было в этом и хорошее. Та масса провалов и неудач, о которой мне напомнил мой растревоженный разум, начисто выбила из головы любые мысли о недооценке кого-либо. Я так себя накрутил, что даже если бы против меня вышел Аун, и то воспринял бы его, как серьёзного противника. Что, конечно, тоже было во многом перебором.

– Вы без труда пройдёте групповой этап! - Наблюдая за тем, как я провожу очередное ката из школы Журавля, с пылом произнёс Аун, усевшись на кровати.

– Пройду. - Спокойно, не сбивая дыхания, отвечаю я, продолжая при этом упражнение.

– Тогда почему вы столь задумчивы? - Заметив выражение моего лица, поинтересовался юноша, сладко потягиваясь.

– Выиграть можно по-разному. - Произнеся это, я сменил амплитуду движений на более резкую.

– О! - Широко распахнул глаза мальчишка. - “Выиграть можно по-разному”. - Повторил он мои слова, немного растягивая их. - Интересно!

Но к моему лёгкому удивлению он не стал приставать ко мне с расспросами, что же я имею ввиду, а, встав с кровати, тут же убежал вниз, на первый этаж, умываться и приводить себя в порядок.

Когда, через треть часа я завершил весь комплекс упражнений и тоже спустился вниз, меня уже ждал накрытый на стол завтрак. Ничего особенного: тройка варёных яиц, полбуханки белого хлеба и несколько ломтиков твёрдого сыра.

– Мы разве не торопимся? - Наблюдая за тем, как я неторопливо разбиваю яйца, поинтересовался Аун.

– Мне надо прибыть к Арене через час после полудня. - Пожимаю плечами. - А до того времени ещё больше четырех часов.

– А разве мы не пойдём смотреть на отборочный тур Железного ранга? - с любопытством произнёс сын торговца. - Там должно быть более ста участников! А в основной турнир пройдут только шестнадцать! Должна быть знатная заварушка! - Закатив глаза, протараторил Аун. - И начнётся это испытание всего через час!

– Не интересно. - Откусив сразу половину яйца, пожимаю плечами.

Мне и правда не интересно. Я примерно представляю себе общий уровень умений бойцов Железного ранга, и в основной своей массе смотреть там не на что. Конечно, и на Железе есть мастера, но уверен, если подобные заявились на турнир, то они находятся в числе шестнадцати “сеяных”, как тот же новый чемпион школы “Взлетающего дракона”, и им нет нужды проходить через отборочный этап. И даже если я ошибаюсь, и среди этой массы отыщется стоящий боец, он всё равно проявит себя за время поединков в основной сетке. Тем более, за весь турнир я встречусь только с одним бойцом Железа – с победителем железной ветки, так что мне и правда было не очень интересно.

Большинство землян не прошли бы мимо подобного зрелища. Ещё бы, настоящие массовые гладиаторские бои в реальности, а не по телевизору! Но я, благодаря “памяти будущего”, “помнил” поединки на чемпионской Арене Дейтрана между мастерами Мифрильного ранга! И после подобного зрелища смотреть на возню Железных бойцов довольно мало интереса. Если ты, конечно, не фанат фехтования, как Ронин, или не любишь драки в любых их проявлениях, как Нейт.

– Да? - Немного расстроился от моего ответа Аун. - А я думал, мы пойдём смотреть.

– А у тебя разве сегодня мало дел? - Театрально приподняв левую бровь, поинтересовался я у юноши.

– Дел? - Переспросил он.

– Первое, навестить своего кузена, узнать хоть что-то о тех бойцах Бронзы, кто будет участвовать в сегодняшнем групповом и донести до меня эту информацию до того, как я сам ступлю на песок Арены. И второе, не ты ли собирался с утра зайти в муниципалитет и поинтересоваться, что же за пожар случился на территории Флота этой ночью.

– Второе может и подождать. - Легкомысленно отмахнулся от моих слов Аун. - Скорее всего, с утра флотские пришлют какую-то отписку. И нормальный отчёт о происшествии будет только после обеда, когда город пригрозит инспекцией. - Заметив мой скептический взгляд, юноша добавил. - Так обычно всё и работает у нас. - И пожав плечами договорил. - Традиция…

– Тебе виднее. - Не стал я с ним спорить.

Сам не знаю, почему меня так нервирует этот ночной пожар в порту. Вроде к этому волнению нет никаких предпосылок. Но что-то на грани сознания буквально гложет. Скорее всего, это просто игра расшалившихся нервов, но мне будет спокойнее, когда Аун разузнает, что же там случилось.

– А вы не боитесь меня одного оставлять? - Внешне невинно, но с явным напряжением в голосе поинтересовался мальчишка.

– На территории Арены? - Наклонив голову, спросил я и, дождавшись кивка, ответил: - Не боюсь. Сейчас там всё под контролем Гильдии Алхимиков, и надо быть безумцем, чтобы кого-то попытаться тайно убить там. Во-первых, убийцу скорее всего вычислят заранее, потому как Великие Гильдии знают толк в шпионаже и скрытых проникновениях и умеют отслеживать нежелательных личностей, появившихся в зоне их интересов. Во-вторых, даже очень удачливый убийца не станет делать из Великой Гильдии себе врага, совершая тяжкое преступление в зоне их ответственности.

Подумав немного, Аун кивнул, но тут же задал новый вопрос:

– А муниципалитет?

– У вас же в Триесе “власть достойных”?

– Да.

– Тогда не ошибусь, если стану утверждать, что в вашем муниципалитете каждый спит и видит, как подставить, подсидеть или любым иным образом устранить конкурента во власти. Любого убийцу, если он, конечно, не профессионал высочайшего ранга и умений, там мгновенно вычислят и устранят, даже не спросив, за кем он, собственно, пришёл. В таком клубке змей иначе не бывает. Да и количество охранников и телохранителей на квадратный метр там наверняка зашкаливает.

– Да, охраны там действительно много. - Словно вспоминая что-то, произнёс мальчишка.

– К тому же пару дней ты в относительной безопасности. - Добавляю я.

– Благословение Элаи? - Уточнил юноша.

– Именно. Не стоит на него полагаться во всём, но и скидывать его со счетов тоже не следует.

Спокойно и без суеты завершив завтрак, я подождал, пока Аун помоет посуду, после чего поинтересовался у юноши, где находится ближайшая алхимическая лавка и овощной рынок.

– О! Вы хотите приобрести усиливающую алхимию? - Распахнув глаза, спросил юноша. - Но она же запрещена по условиям турнира!

– Вот смотри. - Я кивнул на остывший чайник. - Хороший чай бодрит?

– Да… - Чувствуя какую-то ловушку, тихо отвечает мне мальчишка.

– Значит чай тоже запрещён?

– Нет.

– Именно. Есть некоторые разрешённые составы, почти как этот чай, но которые могут придать не только бодрость. - Подмигиваю Ауну. - К тому же если приготовить состав самому, то Гильдия закроет глаза на его использование.

– Но почему сейчас? - Вскинул руки в недоумении юноша. - Разве не стоило этим озаботиться заранее, а не за несколько часов до турнира?!

– Первое. - Я демонстративно поднял указательный палец вверх. - Я не собирался прибегать к подобному, так как у данного состава есть очень неприятный постэффект. И второе, этот напиток готовится из свежих продуктов, некоторые из которых должны быть сорваны с грядки эти же днём. Да и пить его надо сразу и горячим. Его не только нельзя приготовить заранее, но основные ингредиенты не купить за пару дней.

– А что делает этот состав?

– Немногое, облегчает поддержание Аур и успокаивает течения Духа и Маны. Мелочь по сути, которая в обычных условиях не стоит затрат.

– Но вы хотите подстраховаться? - Цокнул языком Аун.

– Что-то вроде, что-то вроде. - Не став вдаваться в подробности, расплывчато ответил я мальчишке.

На самом деле для прохождения в следующий этап мне ничего подобного было не нужно. Но этой бессонной ночью я решил использовать этот Турнир не только как необходимость для получения Девиза, но и заложить здесь первый кирпич в свою будущую репутацию. И для этого я должен не просто пройти в следующий круг, а сделать это эффектно и так, чтобы меня запомнили. Но при этом и не выдать своих истинных умений на столь ранней стадии. Если бы не совмещение этих двух противоположных условий, то я бы ни за что не притронулся к “Болотной Лилии”. Именно так назывался этот малоизвестный алхимический напиток. Он действовал как хорошее седативное и почти не давал реальных преимуществ в бою, кроме практически абсолютного спокойствия. А вот откат от него довольно неприятен, несколько часов параноидной тревоги. Но я посчитал, что сегодня оно того будет стоить. К тому же местные не считают, что препарат, не дающий каких-то усилений, будь то магии, тела или духа, является запрещённым в турнирах допингом.

Я сам считаю, что для моего боевого стиля “Болотная Лилия” даже вредна, так как из-за даруемого ею спокойствия мне не выйти за грань мастерства. Не прыгнуть выше головы. Мне придётся задействовать только то, что уже умею и знаю, а не полагаться на талант Пяти Звёзд и импровизацию. Но и моих нынешних умений должно хватить для прохождения группового этапа. А вот спокойствие, особенно внешнее, то, которое будет видно и со зрительских мест, как первый кирпичик в моей будущей репутации, не помешает. Возможно, с этим я бы справился и без помощи алхимии, но боюсь, могу сорваться и начать улыбаться, если всё пройдёт, как я планирую. Потому как если всё пройдет, как мной задумано, то мне будет тяжело не рассмеяться в финале. И для подстраховки от подобного “провала” мне нужна “Болотная Лилия”. Точнее слово “нужна”, неверное, избыточное, более правильным было бы определение “лишним не будет”.

Основным ингредиентом для этого состава является обычная капуста. Только одно условие, эта капуста должна быть оторвана от земли в день приготовления состава. Без труда купив на рынке два свежих кочана, мы следом зашли в алхимическую лавку, где я приобрёл всё остальное: пучок болотных трав, несколько вымоченных ягод белладонны и высушенный бутон болотной лилии. В той же лавке я прикупил и сильнейшее снотворное, которое должно было и слона вырубить на пару часов.

Я знаю, как варить этот состав, только по одной причине. Однажды Дайс пошёл в разнос и даже по его меркам “перепил”, и не собирался останавливаться. Мы искали способ его успокоить и привести в себя. “Болотная Лилия” оказалась одним из десятка опробованных нами рецептов, и единственным, который сработал. Правда, потом Дайс заставил всех, кто участвовал в той “операции отрезвления”, самим выпить эту “микстуру” и на своём разуме испытать все “прелести” её отката. Было неприятно.

Варить этот алхимический состав следует на малом огне, никуда не торопясь. Ничего сложного, но требует точного знания рецептуры и чёткого следования времени, когда следует добавлять в котелок тот или иной ингредиент.

Как я и рассчитывал, справился ровно к полудню. Завершив приготовление состава, сделал выжимку, которую тут же, пока та была горячей, и проглотил. Затем специально провёл ладонью по волосам и вылил оставшуюся бурду в канализацию. После чего тщательно промыл котелок и вымыл руки.

– Не смотри на меня так. - Подмигиваю Ауну. - Алхимия подействует только через час и просто сделает меня спокойным. Очень спокойным.

– По мне вы и так само спокойствие! - Всплеснул руками юноша. - Но я не спорю! Вам виднее, надо так надо!

Пока шли до Арены, мальчишка неуклюже пробовал вывести меня из себя, то разозлить, то рассмешить. Видимо, таким образом пытался проверить, как работает алхимия. Но я не дал ему пищу для размышлений, просто игнорируя все его выпады и натужные шутки.

На центральной площади сегодня было куда как многолюднее чем ранее. Первый отборочный тур для бойцов Железного ранга уже завершился, и народ активно обсуждал его детали. Пока пробирались через толпу, краем уха вслушивался в то, о чём говорят люди, и только уверился, что правильно не пошёл смотреть. Ничего интересного никто из соревнующихся не показал. Если бы кто-то реально выделился из почти сотни участников, вся толпа на площади только об этом и говорила, но подобного не было.

За почти полсотни метров от входа Аун со мной попрощался и убежал искать своего кузена. Я же на уход мальчишки почти никак не отреагировал. “Болотная Лилия” уже начала действовать, и весь мир стал казаться мне каким-то ненастоящим, игрушечным и неважным.

Вообще неважным.

Казалось, это не я иду через толпу людей, а моё тело – только марионетка, которая подчиняется мысленным командам моего разума-кукловода. А Я, как личность, нахожусь не здесь, а где-то далеко, словно в зрительном зале, и со стороны смотрю представление.

Скучное. Очень скучное представление.

Предъявив бирку участника Турнира охране на служебном входе, я прошёл во внутренние помещения Арены. Рядом со мной тут же появился один из младших послушников Гильдии Алхимиков и отвёл в довольно больших размеров зал. Зал, в котором проходил финальный инструктаж. Всем будущим участникам объяснили о недопустимости специально наносить смертельные удары. Организаторы высказали понимание, что инциденты и смерти могут произойти, так как оружие будет применяться боевое, но целенаправленного смертоубийства они на Арене не допустят.

После этого каждому из нас закрепили по два стазис-браслета. Эти артефакты по команде находящегося на арене алхимика могли мгновенно “заморозить” тело любого участника турнира и тем самым вывести его из боя, чтобы затем оказать тому необходимую помощь. А с учётом развития на Айне лечащей магии, погибнуть на данном турнире можно было только будучи очень большим неудачником, или если кто-то целенаправленно нанесёт тебе мгновенно убивающий удар. Те самые удары, которые организаторы запретили применять. В случае, если кто-то будет уличён в попытке такого удара и в явном желании убить, его мгновенно заморозят и выведут с Арены, после чего закономерно исключат из Турнира. А с учётом того, что участники будущего боя находятся на Бронзовом ранге, а наблюдатели от Гильдии Алхимиков являются бойцами и магами Драгоценных уровней, то эти наблюдатели без труда успеют обезвредить пошедшего вразнос бронзового до того, как тот успеет нанести свой удар.

После того, как на моих руках закрепили браслеты, прошла лотерея цветов. Мне достался красный с оранжевым. Этот выбор случайности я воспринял совершенно спокойно и не возмущался, в отличие от некоторых участников, что эти цвета им не подходят. Мне было всё равно в чём выступать. И когда мне принесли красные одежды с оранжевым поясом, я переоделся в них без каких-либо возражений.

Затем нас отвели в местный арсенал, где я выбрал привычное копьё, максимально похожее на то, которое у меня было, и к которому привык, оно как раз оказалось на стойке прямо у входа. Со стороны это, наверное, выглядело немного странно. Большая толпа металась в арсенале, выбирая оружие, и только один человек спокойно зашёл, подошёл к первой же стойке, взял копьё и вышел. Словно этому человеку было совсем плевать, с каким оружием в руках он будет участвовать в Турнире.

Как только я вышел из арсенала, мне перегородил путь один из старших алхимиков. Подведя себя на минимально вежливую дистанцию, я встал, как вкопанный, молча разглядывая стоящего на моем пути мага Изумруда. Почти полминуты мы играли в гляделки, после чего маг драгоценного ранга прикоснулся кончиками пальцев к моим волосам, а затем понюхал свои пальцы. Тут же его глаза недобро блеснули, вспашка света – и я стою уже полностью парализованный.

Но мне всё равно.

Я не волнуюсь.

Это даже хорошо.

Впрочем, и на это “хорошо” мне плевать.

– “Распознание Алхимии”! - Срывается с губ представителя Гильдии активирующий заклинание приказ.

Почти три минуты маг рассматривает результат, который принесло ему заклинание диагностики, после чего щёлкает пальцами, и паралич меня отпускает.

– Участник Рейвен, - слышат мои уши, немного раздражённое из уст мага Изумруда, - вы думаете, “Болотная Лилия” даст вам какое-то преимущество в предстоящем испытании?

Мне очень не нравится слово “испытание”, оно почему-то вызывает во мне гнев, но сейчас этот гнев словно проходит мимо, не трогая мою душу, и мой голос сух и равнодушен:

– Преимущество? Нет. Ограничение. Да.

– Вы сами готовили состав?

– Да.

– Что же, “Болотная Лилия” не находится под запретом - Почесал затылок маг. - Я даже представить не мог, что кому-то может прийти в голову принимать эту выжимку перед боем! Для той же борьбы со страхом есть куда более эффективные и лёгкие в изготовлении пилюли.

Он, видимо, ждал, что я что-то ему отвечу, но я молча смотрел ему прямо в глаза.

Не моргая.

– Вы точно добровольно приняли эту выжимку? - Не унимался маг.

– Точно.

– Участник Рэйвен, следуйте за мной. - с этими словами алхимик кладёт мне руку на плечо.

Это немного не по плану, краем глаза вижу Ауна, который, видимо, принёс какие-то новости, но он не сможет ко мне подойти, пока рядом со мной представитель Гильдии. Но и возражать магу глупо, так что я склоняю голову в знак согласия.

– Вот и хорошо. - Кивает алхимик, после чего произносит себе под нос: - Расскажу кому, что кто-то добровольно наглотался “Болотной лилии”, меня же засмеют!

Затем он подталкивает меня вперёд.

– До выхода на Арену вы будете находиться под моим присмотром.

Его тон не терпит возражений.

Но я и не собираюсь ему возражать.

Мне всё равно…

Интерлюдия

Закрыв глаза и потерев переносицу, Матео сделал глубокий и спокойный вздох. Это помогло, и он сдержался, промолчал. А промолчать было нелегко! Анализ отборочного раунда в сетке Железного ранга от Третьего по старшинству ученика школы “Взлетающего дракона” был, мягко говоря, поверхностным. Да, формально он был правильным, но этот анализ оценивал лишь внешнее, не заглядывая глубже, и, соответственно, сделанные Третьим учеником выводы были пустышкой. Но, так как мнение самого Матео по этому поводу никто не спрашивал, он промолчал.

Матео понимал местный этикет и правила поведения, но иногда ему было сложно удержаться в установленных рамках. Работая много лет в ЦЕРНе, он привык к куда более свободному выражению мыслей и мнений. Здесь же, если старший не задал вопроса или как-то иначе не поинтересовался твоим мнением, то это мнение лучше было бы оставить при себе.

В который раз за сегодняшний день бывший инженер-физик обвёл взглядом чашу Арены Триеса. На её трибунах без труда могло разместиться более пятнадцати тысяч зрителей. А если заменить многочисленные ВИП-ложи на обычные скамьи, то эту вместимость можно было бы поднять и до всех двадцати тысяч. Монументальное сооружение, возведённое более двух тысяч лет назад, вовсе не производило впечатление древнего памятника архитектуры. Наоборот, оно кипело жизнью. Особенно сейчас, когда после небольшого перерыва народ начал опять стягиваться на трибуны в ожидании начала Бронзового отборочного раунда.

В отличие от основной массы зрителей, делегация школы “Взлетающего Дракона” во время почти двухчасового перерыва между двумя отборочными сражениями свои места не покидала. В этом не было никакой необходимости. Выкупленная школой много лет назад одна из отдельных лож располагала достаточным уровнем комфорта и обслуживания, чтобы никуда не уходить в перерывах между состязаниями.

Устроенный одной из Великих Гильдий турнир, даже для такого крупного города, как Триес, был довольно большим событием. Последний раз, по словам местных, похожее происходило одиннадцать лет назад, но тогда организатором выступала гильдия Артефакторов.

Разумеется, подобное зрелище привлекло большое количество зрителей. И мимо него не мог пройти такой ценитель боевых искусств, как Саньши Ваул. Основатель школы “Взлетающего Дракона” не только решил лично посетить турнир, но и взял с собой пятерых старших учеников и двух мастеров.

Сам же Матео оказался в этой привилегированной группе по той причине, что ему самому предстояло принять участие в данном Турнире, правда уже на основной стадии. Так как его выставила в качестве своего бойца столь уважаемая школа, его сразу записали в число сеяных, и ему не было необходимости принимать участие в отборочном туре. Но и посмотреть на своих будущих возможных противников ему было полезно, так считали все старшие ученики и не удивлялись его присутствую в ВИП-ложе.

Закончив свою лёгкую дыхательную медитацию и окончательно поборов желание высказаться, Матео улыбнулся и тут же перехватил любопытный взгляд Главы Школы, обращённый на него. Столь опытный адепт боевых искусств, как Саньши Ваул, без труда прочитал эмоции Матео, вызванные поверхностным рассказом Третьего ученика. И как понял землянин, Глава Школы тоже был не очень доволен услышанным, но виду не подал и лёгким взмахом руки усадил Третьего ученика на место.

За столь недолгое знакомство Матео, тем не менее, уже достаточно хорошо успел узнать Саньши Ваула, чтобы понимать, за этим простым взмахом руки позже последуют определённые выводы. Не самые приятные для Третьего ученика выводы. Но это будет не сейчас, не здесь, не на людях, а позже, за стенами школы. Впрочем, Матео было плевать на дальнейшую судьбу Третьего ученика, этот юноша землянину никогда не нравился. Слишком заносчив и высокомерен. И его талант в мастерстве меча не настолько велик, чтобы оправдать это высокомерие.

Впрочем, сегодня Матео мог понять Третьего ученика. То, что они увидели во время Железного отбора, не было чем-то интересным. На столь низком ранге у участников ещё нет большого разнообразия навыков и умений. Поединки на Железе и правда не очень зрелищны. Да и в чистом владении оружием вышедшие этим утром на песок Арены были далеко не мастерами. Но всё равно, если Глава Школы спрашивает тебя об увиденном, подходить к ответу столь формально было со стороны Третьего Ученика большой ошибкой.

Повернув голову, Матео перевёл взгляд на чашу Арены. В отличие от местных, он был здесь впервые, и ему было интересно не только смотреть за боями, но и наблюдать за зрителями. Землянина занесло на Айн ещё совсем недавно, и ему было многое любопытно. В который раз его взгляд скользнул по соседней ложе. В отличие от всех остальных, она сегодня была пустой. Балкон, способный без труда разместить дюжину самых привередливых зрителей, пустовал. С учётом вызванного турниром ажиотажа, эта пустота выглядела немного странной. Даже те владельцы ВИП-лож, кто не собирался сегодня сам присутствовать в качестве зрителя, предпочли сдать свои места тем, кто заинтересован. И на фоне сегодняшнего полного аншлага подобная демонстративная пустота одной из центральных лож выглядела как-то противоестественно и неуместно.

Заметив задумчивый взгляд землянина, сидящий рядом с ним Сиань Ваинь, младший мастер школы “Взлетающего Дракона”, наклонился и тихо произнёс:

– Эта ложа принадлежит секте Праведного Возвышения. Говорят, несколько веков назад она была очень влиятельна и почти единолично управляла всем городом! Но около двух сотен лет назад секта захирела, постепенно утратила своё влияние, а затем вообще исчезла.

Матео поднял левую бровь в вопросительном жесте, он не очень понял, зачем ему это сейчас рассказали. Уловив настроение землянина, младший мастер продолжил свой рассказ:

– Но эта ложа на Арене до сих пор принадлежит той секте. Я слышал, что вопрос об этой ложе однажды дошёл даже до рассмотрения в городском сенате! Но и сенат ничего не смог сделать. Кто-то оплачивает эту ложу до сих пор. И она уже два века стоит всегда пустой! Можно сказать, местная достопримечательность. При этом, согласно оплачиваемому договору, Арена продолжает поддерживать ложу в чистоте и порядке.

Это было и правда интересной немного загадочной историей, и Матео в благодарность за услышанный рассказ слегка склонил голову.

В последние дни многие в школе “Взлетающего Дракона”, поняв, что интерес их Главы к новенькому не угасает, начали стараться подлизаться к землянину. Сиань Ваинь был как раз из таких. Поэтому, чувствуя фальшь в его интересе к себе, Матео старался держаться от младшего мастера подальше. Но сегодня это было невозможно, так как им достались соседние места.

– Я видел ваши тренировки, - перешёл на другую тему младший мастер, - и мне пришлось наблюдать за участниками сегодняшнего Железного отбора. И точно могу сказать, среди всех, кто выходил этим утром на Арену, для вас нет соперника.

Несмотря на то, что и сам землянин был согласен с этим выводом, тем не менее столь неприкрытая лесть была ему откровенно неприятна. В который раз Матео порадовался, что большую часть его лица скрывает маска, и его собеседник не заметил лёгкую гримасу, скривившую губы бывшего инженера-физика.

От формального ответа землянина уберёг выход на песок Арены группы распорядителей, облачённых в цвета Гильдии Алхимиков. Отборочный тур Бронзы, с точки зрения Матео, начался как нельзя более вовремя!

Усиленные воздушным заклинанием слова главного распорядителя турнира легко разнеслись по всей чаше стадиона и были услышаны даже на самой отдалённой лавке. Формальная речь организаторов длилась недолго, минут пять, не больше. За это время были объяснены правила, и состоялась небольшая, как её назвал землянин, презентация новых пилюль от Гильдии Алхимиков. Эта небольшая рекламная интеграция немного удивила Матео, так как сильно выбивалась из во многом архаичного подхода местных к бизнесу.

– Сейчас! На этот песок выйдут шестьдесят девять претендентов! Но к турниру будут допущены только последние шестнадцать из них, кто останется в состоянии сражаться! - Глубокий, хорошо поставленный голос распорядителя умело заводил толпу на трибунах. - Шестнадцать из шестидесяти девяти! Надеюсь, вы уже выбрали своих фаворитов и сделали свои ставки! Потому как я сейчас объявляю о начале Бронзового отбора!

Распорядитель взмахнул рукой, и тут же торжественно загудели трубы. Группа организаторов поспешно покинула арену, по овалу которой одновременно начали открываться ворота.

– Десять! Девять! - Голос по-прежнему разносился по всей чаше, хотя самого распорядителя уже и не было видно. - Восемь! Семь! Шесть!

На счёте пять распорядителю начала “помогать” толпа зрителей.

– Пять!

– Пя-я-я-я-ть!!! - От ора нескольких тысяч глоток у Матео на секунду заложило уши.

– Четыре!

– Че-е-е-е-ты-ы-ы-ре-е-е!!! - Вновь вторит толпа.

Во второй раз за сегодня землянин поймал себя на мысли о том, что ему это нравится! Ощущение причастности огромной толпе – было в этом что-то притягательное.

И когда толпа проорала:

– Д-в-а-а-а-а!!!

Губы землянина беззвучно повторили счёт за ней.

А когда прокатилось многоголосое:

– О-о-о-о-д-и-и-и-н!!

Ему пришлось с силой сжать подлокотники кресла. Бывший инженер-физик с удивлением понял, что ему самому, прямо сейчас, хочется выпрыгнуть на этот песок и почувствовать на себе внимание беснующейся толпы. Он всегда считал себя скорее интровертом, и подобная эмоция была для него в новинку. Но он не успел проанализировать свои новые чувства, потому как над чашей пронеслось подобное урагану:

– Начали!!!

Словно по щелчку невидимого тумблера, эмоции землянина мгновенно успокоились. В первую очередь он любил фехтование, а всё остальное шло за этим увлечением. И сейчас он приготовился наблюдать за тем, как шестьдесят девять человек будут сражаться друг с другом в собачьей свалке. В сражении, в котором каждый был сам за себя!

К тому моменту, когда в чаше прозвучало слово “Начали!”, на песок уже вышли все участники Бронзового отбора. В который раз за столь короткое время Айн смог удивить землянина. Из почти семидесяти бойцов, вышедших на Арену, немногим более двух десятков были женщинами! А ведь здесь не было никакой “женской лиги”, каждый участник был равен другому независимо от возраста или пола, значение имел только ранг! И как уже понял Матео, это равноправие не было показухой или какой-то формальной традицией. В мире Айна развитие Ядра, начиная с Бронзы, уже полностью компенсировало начальное преимущество мужчин в физической силе.

– Я бы рекомендовал обратить внимание на трёх участников: - довольно громко произнёс Таранк Бруг, старший мастер школы, сидящий по правую руку от Главы. - Мати Шуусь, его цвета зелёный с синим. Луинь Хасаар, жёлтый с розовым. Парави Малик, голубой с красным, хорошо подчеркивает её хорошенькую фигуру.

С вниманием выслушав старшего мастера, Глава медленно склонил голову, а затем произнёс только одно слово:

– Четверых…

Оно упало, словно пудовый камень, и в ложе школы “Взлетающего Дракона” повисла неловкая тишина.

Матео без труда нашёл взглядом тех, на кого посоветовал обратить внимание старший мастер. И ему стало любопытно, кого же в этой толпе выделил в качестве четвёртого Саньши Ваул.

И едва он задался этим вопросом, как его внимание привлёк один из участников. Причём скорее всего этот боец привлёк внимание не только Матео, а вообще всех зрителей. Он сильно выделялся на фоне остальных. Нет, не ростом, хотя он и был высок по местным меркам, но сейчас на песке были и люди выше. Не явной физической силой, он выглядел подтянутым и спортивным, но не более. Не оружием, в его руке в такт его шагам мерно раскачивалось на сгибе локтя обычное короткое с до сих пор зачехлённым наконечником копьё. Первое, что притягивало к нему взгляд — это его необычная для этих мест внешность. Явно рождённый к западу от Великого Хребта. С волосами чёрными, словно небо в самую безлунную ночь, и чертами лица столь острыми, что казалось, если прикоснуться к его скуле, то можно порезаться.

Будто хищная птица на мгновение приняла человеческий облик.

Но главное – от этого человека исходила такая аура Превосходства, что её почувствовал даже Матео. Птицеголовый был совершенно спокоен. Абсолютно! Нечеловечески спокоен и уверен в себе. Словно мастер Мифрильного Ранга решил выйти вместе с Бронзовыми участниками.

Уже начались первые столкновения. И пара участников уже успела выбыть, получив серьёзные раны. А Матео не мог отвести взгляда от черноволосого. А тот не сражался. Он даже не снял чехол с наконечника своего копья. Птицеголовый просто шёл вперёд. Молча. Равномерно. Спокойно.

На него никто не пытался нападать.

Наоборот.

Все участники, чувствуя исходящую от него ауру превосходства, спешили убраться с его пути. Вот группа из пяти бойцов сцепилась в плотном клубке схватки. Каждый из них был сам за себя, и каждый норовил проткнуть того, кто ближе. Казалось, в такой свалке нет времени смотреть по сторонам. Но! Стоило черноволосому приблизиться к этой пятёрке, как те тут же прервали бой, молча пропустили его и вновь сцепились между собой, как только птицеголовый прошёл мимо них.

Казалось, этот человек пришёл сюда не сражаться, а просто выполняя очень скучную для него навязанную формальность. Он явно считал себя настолько выше всех остальных участников, что вообще не обращал на них внимания.

Но это только казалось. Опытный взгляд фехтмейстера подмечал почти незаметные для большинства детали. Птицеголовый не был равнодушен, как могло показаться вначале, он чутко реагировал на всё, происходящее на песке Арены! Его тело отвечало на любой шаг в его сторону, на любой заинтересованный взгляд, обращённый на него. Это были мелкие реакции: не так поставленная на песок ступня, как в прошлом шаге, лёгкий поворот головы или почти незаметное движение локтем. На миг Матео показалось, что если сейчас все остальные участники отбора остановят свои поединки, объединятся и кинутся всей толпой на птицеголового, то…

Проиграют!

Разумеется, это было только иллюзией. Наваждением, вызванным просто невозможным спокойствием черноволосого. Он действовал, словно не человек, а машина, созданная из пластика и стали, а не живой организм. Его нечеловеческое спокойствие пугало. Даже его, зрителя, а не участника, пугало.

“Эффект зловещей долины” - разум физика вспомнил подходящий для описания птицеголового термин.

И его поведение только усугубляло это впечатление “неправильности”. Спокойно дошагав до центра арены, при этом ни разу не вступив в бой по причине того, что все уступали ему дорогу, черноволосый просто сел на песок. Расположился в позе лотоса, положив своё копьё на бедра, и начал медитацию.

Вокруг этого человека кипело настоящее сражение. Настолько безжалостное, что некоторые из его участников потеряли конечности, и были вынесены с арены. А ему, казалось, было плевать на всё, происходящее вокруг. Он просто сидел в центре этой кровавой бойни.

Просто сидел!

Это было неправильно. Совершенно неправильно!

Эту неправильность чувствовали даже самые отмороженные и безбашенные участники отбора. И это их пугало, они не только не нападали на черноволосого, но даже не смотрели в его сторону лишний раз, словно не рискуя его провоцировать.

Особенно землянина поразил один момент. Сидящий уже пару минут совершенно спокойно птицеголовый неожиданно резко наклонил голову, и этот жест остановил жёсткий поединок между двумя претендентами, сражающимися в десятке метров от центра арены. И только убедившись, что непонятный человек продолжает просто сидеть, два бойца сцепились вновь.

Бойня была в самом разгаре, уже почти половина участников выбыла, как два бойца, не сговариваясь, завершив поединки, наметили своей целью черноволосого. Оба синхронно зашли по широкой дуге ему в спину. Но заметив, как качнулось копьё птицеголового в их сторону, предпочли сражаться между собой, чем рискнуть и напасть на медитирующего.

И…

Тот, кто назвал себя в новом мире Ронином, человек более двух десятков лет своей жизни посвятивший фехтованию, их понимал. Этот птицеголовый был опасен.

Предельно опасен!

Матео поймал себя на мысли, что если бы он находился сейчас там внизу, на песке арены, то, наверное, не рискнул бы напасть на черноволосого. Особенно в тех условиях, в которые были поставлены участники отбора. Чтобы пройти дальше в турнире, им надо было остаться в числе тех шестнадцати, кто будет способен держать оружие в руках. И при таком условии победы, нападать на столь уверенного в себе бойца, которого к тому же все остальные обходят стороной, кажется не лучшей идеей. Вот если бы кто-то другой рискнул, и можно было бы оценить реальный уровень мастерства птицеголового, вот тогда… Но… Никто не рискнул первым.

Чем больше землянин наблюдал и анализировал, тем отчётливее приходил к выводу, что нет, он бы первым в сторону птицеголового не шагнул. Слишком велика неопределённость. Слишком непонятен исход поединка. Легче победить тех, кто ведёт себя обычно. Понятно. Даже если они продемонстрировали явное умение в обращении с оружием. Выбивало из колеи не столько необычное и наглое поведение черноволосого, а то, с каким запредельным нечеловеческим спокойствием он действовал.

В метеорологии есть такой термин “Глаз шторма”. Это когда в центре тропического шторма, урагана, который сносит всё на своём пути, образуется зона относительного, а то и полного безветрия и спокойствия. Вот именно таким “Глазом бури” и казался сейчас птицеголовый.

И это не было игрой талантливого афериста.

Благодаря многолетнему опыту фехтования, по мелким движениям, по особенной, плавной, словно морской прибой, моторике тела, Матео Шмехель чувствовал в этом черноволосом мастера, который, возможно, превосходил его самого.

Казалось, шагни сейчас кто-то в сторону птицеголового. Рискни хоть кто-то потревожить “глаз бури”, и арена взорвётся в яркой и быстрой вспышке. Вспышке, после которой рискнувшего унесут на носилках с пробитой головой. И не факт, что живым унесут. Тем не менее, сражение, даже на арене, это эмоции, адреналин, напряжение! И наступил тот момент, когда сразу пятеро тех, кто уже показал себя хорошими бойцами, одновременно шагнули в сторону центра Арены. В глазах каждого из них горел огонь битвы.

Пятеро сделали свой первый шаг.

Заметили друг друга.

Но не сцепились друг с другом. Нет.

Наоборот. Они кивнули друг дружке и взяли птицеголового в кольцо.

Синхронный шаг пятерых бойцов, и ладонь черноволосого ложится на чехол наконечника.

Ещё шаг, и пальцы птицеголового дёргают за завязку чехла.

Матео сам не заметил, как привстал с кресла.

Ещё десять секунд, и пятеро нападут на одного.

На того, кто всё сражение просто просидел и даже не обнажил своего оружия!

Напряжение таково, что даже орущие до этого и скандирующие трибуны замолчали. Взгляды тысяч зрителей сошлись на пятёрке храбрецов. Ещё совсем немного, совсем чуть-чуть, и всем станет ясно, насколько хорош этот выскочка-чужеземец!

Левая ладонь птицеголового ложится на песок, он явно готов резко подняться.

Пять оружий взлетают в боевую позицию. Три меча, одна булава и ещё одна секира.

Ещё один шаг пятёрки храбрецов, и, если черноволосый не встанет, то каким бы великим мастером он не был, он уже не успеет отразить все пять атак из положения сидя. Но прежде, чем это происходит, над ареной раздаётся командный голос главного распорядителя, усиленный воздушной магией:

– Стоп!!! Бронзовый отборочный этап завершён! На Арене осталось только шестнадцать способных держать оружие!

Четверо из пятёрки храбрецов опускают своё оружие, но вот пятый явно недоволен. Он делает стремительный шаг вперёд, секира в его руке взлетает вверх, но раздаётся резкий щелчок, и он замирает, скованный магией браслетов, надетых на его запястья.

– Повторяю! - в голосе распорядителя слышатся раздражённые нотки. - Отборочный этап завершен. Всем опустить оружие! - После короткой паузы, распорядитель продолжает, но уже более весёлым и заводящим голосом. - Арена! Встречай! Шестнадцать прошедших отбор! Вот их имена! Ученица префекта южного округа Триеса Парави Малик, семь побед! - На это имя зрители отреагировали бурными криками поддержки. - Стражник Западных Врат Луинь Хасаар, шесть побед…

На это имя реакция трибун была уже не такой бурной. Распорядитель называл имена прошедших дальше, а Матео всё смотрел на черноволосого. Тот поднялся на ноги, подошёл к тому, кто так и стоял до сих пор, замерев с занесённой секирой в руках, и заглянул ему в глаза, а затем сокрушённо покачал головой, словно всепонимающий отец разочарован поведением сына-шалопая. После чего птицеголовый спокойно, даже как-то лениво, занял своё место в ряду прошедших дальше.

Когда распорядитель называл шестнадцатое имя, вся Арена молчала:

– И последним, с результатом ноль, тем не менее как оставшийся на ногах, дальше проходит… Ученик шерифа Унудо Эндера, Рэйвен из Сиэтла!

Ответом на это представление была полная тишина.

Арена молчала.

И в этой абсолютной тишине, словно гром, раздались неожиданные аплодисменты.

Повернув голову влево, Матео с удивлением обнаружил, что две сотни лет простоявшая пустой вип-ложа, принадлежащая пропавшей века назад секте Праведного Возвышения, сейчас не пустует. На её парапете, свесив ноги вниз, одетая в шикарное обтягивающее платье, сидела ослепительно красивая женщина и хлопала в ладоши.

Глава 5

Придя в себя, первыми, что я почувствовал, были тошнота и сильное головокружение.

Иногда после глубокого сна трудно вспомнить, что ему предшествовало. Но сейчас была обратная ситуация, я чётко помнил всё. И как вышел на Арену и как прошёл отборочный этап. И как после того, как завершилась официальная часть, попросил одного из алхимиков выделить мне небольшую комнату для отдыха и, когда меня отвели в такую, принял снотворное и улёгся на кушетку. Выпитая мной пилюля подействовала почти сразу и вырубила меня, словно хорошая доза наркоза.

Снотворное я выпил для того, чтобы переждать откат от “Болотной лилии”. В прошлом цикле мне уже пришлось переживать подобное, и второй раз я этого не хотел. Приступ беспричинной неконтролируемой ультрапаранои – это точно не то, что кто-то захочет повторить когда-либо. Вот и купил заранее снотворное, чтобы во сне переждать этот откат.

План казался мне вполне продуманным, но если судить по моему нынешнему состоянию, то что-то в нём пошло не так. Скорее всего два алхимических препарата, “Болотная лилия” и снотворное на основе корня горной скворицы, оказались плохо совместимы друг с другом.

Ещё не успев открыть глаза, я понял, что меня вырвет. Вот прямо здесь и сейчас вывернет наизнанку. А это было совсем нежелательно, так как я находился не в своей комнате, и опозориться на людях, наблевав прямо у постели, означало поломать весь с таким трудом заработанный на арене образ. Резко приняв сидячее положение, я открыл глаза и сразу понял, что подобное быстрое движение было ошибкой. Тошнота усилилась, а небольшая комната со стенами из белого кирпича пошла кругом перед глазами. Желудок резко скакнул вверх, прямо к горлу.

– Выпейте, это поможет. – Произнёс кто-то, сидящий совсем рядом, и мне в ладонь буквально вложили небольшую наполненную какой-то жидкостью пиалу.

Несмотря на головокружение и мутные круги перед глазами, я разобрал, что человек, находящийся рядом, одет в цвета цеха Алхимиков. Мне в этот момент было так плохо, что я плюнул на все предосторожности и быстро выпил слегка сладковатый напиток, опустошив пиалу за один глоток. К тому же не думаю, что кто-то из алхимиков нарочно причинит вред одному из участников ими же организованного турнира.

– Хорошо. - Кто-то, кого я сейчас видел, как расплывчатое и размазанное пятно, забрал пустую пиалу из моей руки. У говорившего был спокойный голос уверенного в себе человека. – А теперь ложитесь обратно, не стоит вам сейчас вставать. Закройте глаза.

Подчиняюсь этим указаниям, словно они исходят от моего командного физиотерапевта.

– Сделайте глубокий вдох. - Чужой холодный палец прикасается к центру моего лба. – Сосредоточьте своё внимание на этой точке. Мысленно, досчитайте до десяти, а потом в обратную сторону, где каждый счёт – это один ваш вдох.

Следую сказанному, и уже на счёте пять чувствую, как мне становится лучше. На девятке проходит головокружение. А когда счёт начинает идти обратно, ощущаю, как с каждым вдохом холодный рвущийся наружу комок в желудке успокаивается. Как только я мысленно произнёс “ноль”, чужой палец тут же перестал давить мне на лоб. Не открывая глаз, фокусом внимания пробежал по всему телу. Не знаю, что я сейчас выпил из чужих рук, но это “что-то” подействовало, убрав интоксикацию. Не полностью, но до того уровня, когда я мог себя контролировать.

– Можете открывать глаза и сесть, если того желаете.

На самом деле я бы предпочёл ещё полчасика полежать, но это было бы крайне невежливо по отношению к тому, кто сидит сейчас рядом и кто мне очень помог. Поэтому я медленно открыл глаза и не торопясь, аккуратно, принял сидячее положение.

Всего в полуметре от моей кушетки на высоком табурете сидел мужчина. В отличие от всех ранее встреченных в Триесе членов цеха Алхимиков, он был облачён по-походному. Тонкий, но даже на вид прочный, явно видавший многое, потёртый, но тем не менее ухоженный гамбезон, который охватывает широкий боевой пояс, к которому крепится пластинчатая латная юбка. На его спине кожаными ремнями закреплены двойные ножны, сейчас пустые. Принадлежность к гильдии выдавали только цвета гамбезона и цеховой герб на левой части груди. Герб, который был инкрустирован опалом, что по местной геральдике должно было показывать ранг его обладателя. Ростом немного выше среднего, сухощавый, но крепкий, словно перекрученная ветка вяза, он обладал явной западной внешностью. К тому же он был русоволосым, что для этих мест большая редкость.

Сидящего напротив меня человека можно было легко принять за гильдейского охранника или цехового наёмника. Он был совершенно точно больше бойцом, нежели учёным алхимиком. Наверное, я бы так о нём и подумал, если бы не одно «но».

Огромное такое “Но”.

Я видел ранг этого человека. И этот ранг не совпадал с опалом на его гербе. Его истинный уровень был Реарденом! Всего на шаг, на одну ступень ниже Мифрила. А подобные люди не работают простыми охранниками. Скорее всего передо мной сидит настоящий глава миссии цеха Алхимиков в Триесе.

Любопытно то, что ему около тридцати, а может даже немного меньше. По местным меркам он очень молод для столь высокого ранга.

Лёгкий остаточный приступ тошноты как нельзя более вовремя подкатил к горлу и позволил скрыть удивление, мелькнувшее у меня в глазах. Сделав долгий выдох через сжатые губы, я поднял взгляд на собеседника и коротко поклонился.

– Благодарю, вы мне очень помогли. - Эти мои слова были не только проявлением формальной вежливости, я и правда был благодарен этому человеку за помощь.

– Болотная лилия и корень горной скворицы находятся на противоположных концах Алхимической Сферы. - Боец легендарного ранга, произнося это, очертил руками в воздухе круг. - Принимать их вместе было очень опрометчивым поступком.

– Я не знал подобных тонкостей. - Мой ответ – полная правда, я не очень силён в алхимии.

– Как и многие… - с улыбкой отмахнулся от моих слов собеседник. - Чтобы разбираться в таких деталях, надо быть алхимиком. – Ярко-зелёные, похожие на чистейшие изумруды глаза сошлись на моей переносице, словно прицел танкового орудия. - Вот если бы вы разбирались в этом поистине увлекательном искусстве, то подобной ошибки не совершили… - Сидящий на стуле замолчал и слегка склонил голову, словно ожидая моего ответа.

Вербует.

Пф-ф-ф-ф…

И что мне делать? Сделать вид, что не понял? А с другой стороны…

Я уже не раз задумывался о том, что мой изначальный план, вступить в цех Проходчиков для облегчения “прокачки”, не так и хорош. В этом Цикле я очень быстро двигаюсь по рангам и вскоре достигну Драгоценного Витка, что откроет для меня возможность спуска по Этажам. А это с точки зрения продвижения по рангам куда выгоднее, чем зачистка большинства подземелий и данжей.

Главная привлекающая меня изначально в Цехе Проходчиков возможность – это право официально присоединиться к походу любой другой группы, состоящей в этом же Цехе, в подземелье, если в этой группе будет свободное место. А так как большинство тех, кто зачищает данжи на Айне, являются членами цеха Проходчиков, то это открывало для меня почти все подземелья. Но с каждым пройденным мной рангом, эта так привлёкшая меня изначально возможность всё больше теряет свою актуальность. И также всё более и более заманчивыми становятся те возможности, которые открываются при вступлении в одну из двух других Великих гильдий, к артефакторам и алхимикам. Правда, что к одним, что к другим попасть куда сложнее, нежели к Проходчикам.

Но сейчас меня явно приглашают сами алхимики вступить в свои ряды. Изначально я вообще не рассматривал вступление в Цех Алхимиков, выбирая между Проходчиками и Артефакторами. Но сейчас, сидя на этой жёсткой кушетке, всё отчетливее понимаю, насколько это выгодное для меня предложение. Какой бы ранг у тебя не был, всегда найдётся алхимический состав, который тебя усилит или поможет в решении той или иной задачи. И если начальная алхимия доступна всем, у кого есть деньги, то по-настоящему редкие пилюли и составы в свободной продаже уже не найдёшь.

И главное… членство в цехе Алхимиков откроет для меня новые не испробованные в прошлом Цикле возможности.

Чем дольше думаю о подобном, тем всё более привлекательным мне кажется этот вариант. То, что мне могут дать Проходчики, я смогу взять и так. Не так легко, как с ними, но возьму, а вот то, что мне способны предложить Алхимики, так просто уже не заменить.

Чёрт! Заманчиво. Очень заманчиво.

“Прошлый я” конца того Цикла немедленно бы согласился со столь привлекательным предложением.

– Спасибо. - Склонившись как можно сильнее, я замер в таком положении почти на полминуты и, только выдержав эту паузу, вновь поднял голову.

– Ха! - Немного грустно усмехнулся мой собеседник. - Как я и думал, вы меня поняли. Это подтверждает, что устроенное вами сегодня на Арене не случайность.

Слегка пожимаю плечами никак не подтверждая, но и не опровергая его слова.

– И ваш ответ “Нет”, - словно размышляя вслух, продолжает говорить воин-маг Реардена.

– Мне жаль, - но этих слов мало, лучше пояснить, чем оставлять столь влиятельного человека в недовольстве, - но я дал слово. Слово, тому, кого я сам назвал своим учителем, и слово, которое дано было мной добровольно.

– Эндеру из Унудо, если я верно запомнил? - Как-то чрезмерно пренебрежительно спрашивает он.

– Верно. - Не вижу смысла юлить.

– Разве это имеет значение? - Словно отмахиваясь от назойливой мухи, будто невзначай интересуется собеседник.

Подняв глаза, я впервые за весь разговор скрестил взгляд с воином-магом легендарного ранга. Мой голос твёрд и холоден, и я говорю чётко и ясно:

– Это. Моё. Слово.

Почти полминуты мы бодаемся взглядами, и он сдаётся первым. Закрывает глаза, на его губах пробегает немного сожалеющая улыбка, и, склонив голову набок, стоящий на ступени Реардена произносит:

– Моё уважение.

Когда его глаза открываются вновь, в них куда больше теплоты, чем было ещё минуту ранее. Меня не покидает ощущение, что я только что совершил большую ошибку, отказав этому человеку. Очень большую.

И выбор был прост. Никто бы и не узнал, что я нарушил слово. Я же не клялся Эндеру, что непременно вступлю к Проходчикам. Просто пообещал, простыми словами, без каких-либо воззваний к божествам и их Отголоскам. Простейшие весы, на одной чаше которых несомненная выгода, а на противоположной всего лишь какое-то слово, данное к тому же старику, которого скорее всего больше никогда в жизни и не увижу. В “прошлый раз” в схожей ситуации я выбрал выгоду, нарушив своё слово. Это и послужило первым шагом к слому. К тому, к чему в итоге пришёл “прошлый я”.

Я всегда, и в жизни на Земле, бывало врал, умалчивал, но если уж давал слово, то держал его, несмотря ни на что. В той ситуации, что сложилась на Айне, ослеплённый жаждой мщения квестерам я нарушил этот свой принцип и в итоге сломался как личность, превратив себя в машину мести. Несомненно, в машину эффективную, но повторить этот свой путь я не хочу. Да и держать своё слово, даже если о том, что ты его нарушишь, никто не узнает, есть в этом что-то глубинно правильное. Так мне кажется…

И это эфемерное “кажется” сейчас перевесило несомненные выгоды от вступления в цех Алхимиков, причём не простому вступлению, а по персональному приглашению!

Возможно я сейчас ошибся.

Возможно это и так.

Но чему меня научила память о грядущем, так это тому, что наши принципы – это и есть наша личность, и нарушая их, ты разрушаешь себя.

Да и Эндер не заслужил того, чтобы я его кинул со своим обещанием. Шериф Унудо многое сделал для меня, и запись в Книге Проходчиков о том, что он мой учитель, это меньшее, чем я могу его отблагодарить. Только благодаря этому человеку начало этого Цикла далось мне столь легко. Да и не стоит забывать, что он практически спас меня после моего похода в пещеру нендов.

– О! - Легонько хлопнув себя по лбу, мой собеседник склонил голову в жесте лёгкого сожаления. - Я забыл представиться, - и, приложив кулак к сердцу, назвался, - Киади из Мунди офицер цеха Алхимиков.

Любопытно, он представился, как и я, без фамилии или рода, значит не благородный, тем ещё более удивителен его столь высокий ранг в столь молодом возрасте. Это означает, что он добился всего сам без поддержки семьи.

– Рэйвен из Сиэтла. - Я понимаю, что он прекрасно знает моё “имя”, но таковы традиции.

А вообще с вежливостью на Айне довольно любопытный парадокс. Чем выше ранг у людей, чем больше их сила и влияние, тем больше они соблюдают этикет и элементарную вежливость. Обычный крестьянин или ремесленник может тебя обматерить и послать подальше, а вот достигший легендарного ранга, обладающий огромным влиянием скорее всего будет предельно вежлив даже с тем, кого презирает. Видимо, дело тут как раз в той самой личной силе, когда каждое твоё неверное слово может тебе аукнуться так, что потом не расхлебаешь, и никакие связи и родственники не помогут тебе разгрести то, во что тебя втравил твой длинный язык. Конечно, и из этого правила есть исключения, но в основном подобная тенденция прослеживается довольно чётко.

– Сеейтл… - Словно прокатил это слово воин-маг на языке, немного его исковеркав.

А затем он потянулся к своему поясу и достал из-за спины необычное оружие. Это был увесистый кастет с навершием в виде лезвия небольшого топора. Этот кастет называется дайри, применяется исключительно гномами в тесных проходах шахт, в узких местах, где трудно развернуться. И в руках подгорного народа, более сильного, чем люди, представляет огромную опасность. Впервые вижу, чтобы это оружие носил на своём поясе человек, для нас оно не очень удобно по балансу и весу.

И как только я узнал это кастет, то понял, что “прокололся”. Дайри почти неизвестно на поверхности Айна, только тот, кто бывал в подземных городах подгорного народа, сможет его опознать. А я не был готов к провокации и не сумел скрыть мелькнувшее в моих глазах узнавание. Это подтвердила и лёгкая улыбка, которая тут же появилась на лице Киади.

– Далеко же вас занесло от вашей родины. - Вернув кастет за пояс, словно невзначай, с лёгким сочувствием в интонациях произнёс алхимик. - Всё же пик Даурна – это противоположенный край континента!

Как он сказал? Пик Даурна? А вот это название мне знакомо. Это гора, под которой сохранилось одно из немногих оставшихся на Айне поселений дварфов. И… Память дала подсказку, что у подножья этого пика располагается небольшой городок, называющийся как-то на “С”, возможно, что и Сеейтл. И что мне делать? Опровергнуть или подтвердить его “догадку”? Немного подумав, я решил поступить проще, просто промолчав, немного при этом поджав губы, словно расстроенный, что кто-то что-то обо мне узнал. Эта моя пантомима, видимо, попала в цель, судя по тому, как немного расслабились плечи воина-мага Реардена.

– Наверное у вас очень интересная история? - с лёгким намёком, но при этом делая вид, что ни в коем случае не настаивает на рассказе, воин-маг подался немного вперёд, качнувшись на табурете.

В принципе, я могу его послать или демонстративно сделать вид, что не понимаю его интереса. Я ему ничем особым, вроде, не обязан и буду в своем праве. Но хочу ли я раздражать стоящего на ступени Реардена? Впрочем, у меня была универсальная отговорка, которая уже несколько раз прокатывала, и я её озвучил вновь:

– Портальная магия иногда даёт сбои... - Я с одной стороны не соврал, потому как порталы и правда сбоят, но то что это утверждение к моей ситуации не имеет никакого отношения, пойди догадайся.

– Это да… - Словно вспомнив что-то не очень приятное, поморщился алхимик.

Судя по его реакции, он поверил в мою отговорку. И это хорошо, меньше нервов, а то меня очень напрягает интерес этого человека к моей персоне. Я, конечно, устроил незабываемый перфоманс сегодня на Арене, этого не отнять, но этот визит всё равно немного выбивает из колеи. Тем более мой собеседник выдаёт себя за кого-то другого, более слабого, и не желает светить свою истинную силу, но при этом навещает и помогает одному из участников турнира. Неужели из-за своей молодости он столь не сдержан, что решил поближе посмотреть на того, кто устроил столь необычное представление на отборочном этапе?

– Как ваше самочувствие? Лучше? - Поинтересовался алхимик, посмотрев при этом на пустую пиалу.

Вилка.

А он хорош! Поставил мне смысловую ловушку. Если я скажу “нет”, то совру, причём нагло и безапелляционно, при этом понимая, что вру, и что эту ложь видит собеседник. Это будет явное проявление враждебности. Если скажу “да”, это будет правдой, но сделает меня ему обязанным. Потому как я принял его помощь. К западу от Великого Хребта подобное мало значит, но восточный этикет с его полутонами и скрытыми смыслами куда более сложен. Но, благодаря бесконечной болтовне Ауна, я в этом этикете разбираюсь уже, наверное, не хуже местных.

– Приношу вам свою искреннюю благодарность. - Сказав это, я привстал и отвесил поклон до земли, после чего выпрямился и сел обратно на кушетку. - Мне и правда лучше.

Смысл моего поступка в том, что подобное явное проявление благодарности и уважения как бы окупает оказанную услугу, и давить на меня через эту услугу у алхимика больше не получится. Секунд десять он с лёгким недоумением смотрит на меня, а затем, видимо, до него доходит, и он поднимает ладони вверх, словно признавая своё поражение.

Ненавижу умных собеседников, мотивов которых я не понимаю. Они опасны. Чертовски опасны! К тому же я чувствую себя изрядно вымотанным, и меня начинают раздражать все эти недоговорки. Мне две недели в обществе Ларинделя хватило на год вперёд! К тому же я уже начал формировать свой внешний образ, и надо ему соответствовать.

Наклонившись вперёд, я сфокусировал свой взгляд на переносице алхимика, представляя при этом, что смотрю через прицел крупнокалиберной снайперской винтовки, и заговорил слегка раздражённым тоном:

– Триес – восточный город, это так, но мы с вами рождены не здесь, так может перейдём к делу без этих местных кружев?

Отзеркалив мой жест, воин-маг качнулся на своём табурете вперёд, и это его движение привело к тому, что наши лица оказались на расстоянии всего десяти сантиметров друг от друга. Первым моим желанием было отшатнуться назад, но я с ним совладал и не сдвинулся ни на миллиметр.

– Вы о чём? - Разыгрывая непонимание, спрашивает меня собеседник.

Кончики наших носов почти соприкасаются, но мой голос спокоен, в нём нет и намека на дрожь. Я ещё в неполные пятнадцать выходил на заполненный тысячами людей стадион, и меня подобным прессом, как нарушение личного пространства, не проймёшь.

– Киади из Мунди, что вам от меня надо?

– Вот так просто? Я спрашиваю, и вы отвечаете?

– Да, так просто. - Я бы кивнул, но тогда бы мы стукнулись лбами, настолько наши лица близко, поэтому остаюсь недвижим, словно каменная статуя.

– Хорошо!

Тон моего собеседника мгновенно меняется, становится сухим и деловым. Выражение лица алхимика также изменяется, приобретая некий официоз, при этом он отклоняется назад, его спина выпрямляется, и он произносит, словно зачитывая какой-то официальный документ:

– Рэйвен из Сеейтла, у Цеха Алхимиков к вам есть официальный вопрос. Данный вопрос санкционирован властями города Триес, и отказ от ответа является неприемлемым. - Говоря это, он неторопливо и демонстративно надел кастет дайри себе на кулак.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Во что я вляпался?!!

Самое плохое, у меня в голове нет даже намёка на то, на какой вопрос мне предстоит искать ответ.

Глава 6

Мой взгляд быстро пробегает по той небольшой комнате со стенами из белого кирпича, в которой мы находимся. И это во многом инстинктивное движение моих зрачков не остаётся незамеченным для сидящего напротив. Тот с лёгкой усмешкой произносит:

– Не стоит.

– Никогда не узнаешь, пока не попробуешь сам. - Возвращаю ему похожую усмешку, но тут же добавляю, чтобы не быть неправильно понятым. - Но бежать я не собираюсь.

– Похвально. - Кивает воин-маг на мои слова и, не отводя от меня взгляда, левой свободной рукой роется в своей поясной сумке.

Через пару секунд он достаёт на свет серебряный, нарочито простой, но при этом очень гармонично сделанный браслет характерной знакомой формы.

– Это… - начинает объяснять алхимик, но я его прерываю, договаривая за него.

– Браслет Правды.

– Так вы знаете… Это облегчает мою работу. - с натянутой улыбкой он протягивает артефактное украшением мне.

Браслет Правды – это стандартный, хотя и дорогой, и далеко не всем доступный артефакт, основанный на божественном благословении истинного алтаря Камо. По сути, это аналог детектора лжи. И как земной аппарат его тоже можно обмануть. И я знаю, как это сделать. Тем более в случае со мной он вообще не будет работать корректно. В этом классе артефактов есть изначальный изъян.

Изъян этот в подобных артефактах, основанных на божественных “дарах”, заложен в их природе. Они не работают с теми, у кого есть какое-либо Сродство. Потому как Сродство — это тоже своеобразное “благословение”, только не артефактное, а фундаментальное, вшитое в Ядро получившего его человека. То есть я могу спокойно надеть этот браслет на руку и врать, как мне вздумается, артефакт при этом будет “молчать”. Но есть один нюанс. Я демонстрировал своё Сродство со Светом в местном Храме, и если алхимики копнут чуть поглубже, то этот факт всплывёт очень быстро. И мой обман вскроется тут же, и будет уже не важно, виноват я или нет на самом деле, меня как минимум тут же внесут в Красную книгу Цеха, а то и в Чёрную, а это было бы совсем нежелательно.

Эти мысли проносятся у меня в голове секунд за пять, и я принимаю решение сделать ставку на внешнюю честность и откровенность. Потому не надеваю браслет, а, разведя руки в стороны, признаюсь:

– Со мной данный артефакт работать не будет.

Воин-маг поверил мне сразу, в одно движение вернув браслет в свою сумку, и тут же, с такой скоростью, что я не успел даже дёрнуться, приблизил острие дайри к моей шее. Это противник не моего уровня. Ему, чтобы убить меня, не нужен этот кастет, он просто щёлкнет пальцами, и меня не станет, оружие ему нужно только как демонстрация.

– Поясните. - Проведя языком по своим верхним зубам, словно играя со мной, как кот с мышкой, приказывает алхимик.

– Пожалуйста. - Легко и непринужденно, словно и нет никакого лезвия у моей шеи, отвечаю я. На самом деле я не так спокоен, как хочу казаться, но я настолько вжился в роль крутого Рэйвена, что внешне мои эмоции и лёгкий страх никак не заметны. - Визуализация.

И между нашими лицами замирает Знак моего Сродства со Светом. Видимо, этот Киади ранее имел дело с адептами Антареса, потому как его рука не дрогнула, и дайри не отодвинулся от моей шеи ни на миллиметр.

– Что же… - с лёгкой заинтересованностью, но при этом достаточно спокойно, произносит алхимик. - Так тоже пойдёт! Ответьте на мой вопрос, не убирая Знак, и меня это устроит.

О! А ведь он прав! Антарес по мифам плохо относился к лжи, и его визуализированный Знак может как-то среагировать на прямую или даже косвенную ложь, и алхимик это заметит! Чёрт! Я ранее даже не думал о таком применении Знаков Сродства.

– Задайте ваш вопрос.

Мой голос спокоен, на данном этапе я могу быть интересен цеху Алхимиков, только если они заинтересовались феноменом землян. А от этого интереса меня надёжно прикрывают квестеры своим Барьером.

Хотя, стоп! Есть ещё один вариант! Что до Триеса дошла информация от Ларинделя о разрушении истинного алтаря Нулгла. А Цех Алхимиков, как одна из Великих Гильдий, точно знает, какие последствия ждут того, кто посягнёт на истинный алтарь тёмного божества. В моей голове проносятся сразу десятки различных вариантов, как вывернуться из столь неприятной ситуации. Но заданный воином-магом вопрос вводит меня в лёгкий ступор:

– Рэйвен из Сеейтла, какое отношение вы имеете к секте Праведного Возвышения?

– Чего?.. - Вырывается у меня непроизвольно.

– Рэйвен из Сеейтла, какое отношение вы имеете к секте Праведного Возвышения? - Послушно повторяет Киади.

– Нет, вопрос я понял с первого раза. - Я легонько трясу головой, пытаясь подобрать правильные слова. - Сложность в том, что я впервые слышу это название.

Пока говорю, алхимик не сводит глаз с визуализированного мною Знака.

– Рийкью, патомакос, Равалон, танторос? - Продолжает он сыпать непонятными словами и названиями.

– Мне неизвестно значение этих слов. - Я тут думал, как мне выкручиваться и лгать, но это и не требуется, я действительно не понимаю, о чём меня спрашивают.

– Хорошо… - с лёгким облегчением произносит алхимик, и дайри молниеносным движением занимает своё место на широком поясе воина-мага. - И всё же вынужден уточнить, вы не имеете никакого отношения к секте Праведного Возвышения?

– Эм-м-м… - Провожу языком по пересохшим губам. - Это название я услышал впервые от вас.

– Принято! Можете убрать ваш Знак. - На лицо алхимика возвращается приветливая улыбка, ровно такая, как была в самом начале нашей беседы.

Со специально не скрываемым облегчением убираю визуализацию, после этого принимаю максимально независимый вид и спрашиваю:

– Это всё?

– Официально да. - Кивает алхимик, демонстрируя пустые ладони, словно в знак мира. - Рэйвен из Сеейтла, Цех Алхимиков снимает с вас все подозрения о вашей связи с сектой Праведного Возвышения.

– То есть я свободен и волен идти куда хочу? - На всякий случай уточняю я.

– Именно это я только что и сказал. - с лёгкой улыбкой отвечает воин-маг, но при этом он не встаёт с табурета, который так и продолжает преграждать мне путь к выходу из комнаты.

Можно было, конечно, просто встать и бочком протиснуться мимо, но подобный поступок выпадал из создаваемого мной образа крутого Рэйвена. Поэтому я упал на кушетку, заложил ладони под голову и, безразлично смотря в потолок, спросил:

– Но вас интересует что-то ещё?

Молчание Киади длится почти полминуты. Уверен, всё это время он изучает меня, но не видит ничего, кроме равнодушия и пофигизма, после чего он всё же произносит:

– Интересует. Один вопрос. Но этот вопрос не относится к Цеху, скорее личное любопытство.

Да, просто любопытство воина-мага Реардена, ничего особенного… Как бы не так! Некоторым королям отказать легче, чем людям, достигшим такого прогресса. Но он не знает, что мне ведом его истинный ранг, и это даёт мне некоторую свободу в ответах.

– Вы мне помогли, - моя ладонь ленивым взмахом указывает на пустую пиалу, - спрашивайте.

– И, как и в прошлый раз, вы просто ответите?

Нарочито медленно я поворачиваю голову в его сторону и пренебрежительно, с налётом аристократического высокомерия, мазнув взглядом по его лицу, произношу:

– Если посчитаю нужным…

Оу! Это я зря! Перестарался!!!

Глаза алхимика на мгновение полыхнули огнём достойным звёзд. А вот его скулы наоборот побледнели, словно мел.

Но…

Повезло.

Воин-маг Реардена вспомнил, какую личину носит в данный момент, и его яростный взгляд погас за долю секунды до того, как от меня осталась лишь кучка пепла.

Надо быть аккуратнее. Я только что, в угоду новому имиджу, едва не погубил свою жизнь. Чтобы не показать свои эмоции, я вновь перевёл взгляд на потолок.

– Что же, это справедливо... - Доносится до моих ушей, и я всей кожей ощущаю, какая внутренняя едва сдерживаемая злость скрывается за этим признанием.

С другой стороны, если наглеть, то по полной, у меня даже возникает небольшой азарт, и я, продолжая смотреть в потолок, говорю с лёгкой ноткой раздражения:

– Я жду…

И скрип зубов мне наградой. А вот нечего было меня так пугать! Я реально испугался, когда он достал Браслет Правды. И мне тот страх не понравился.

– То, как вы прошли отборочный раунд… - Начинает издалека алхимик. - Такого я не видел никогда. Да и никто не видел. Думаю, подобного не найти и в записях за сотни лет, иначе бы подобная история передавалась бы, как турнирная байка, из поколения в поколения. - После его слов я совершенно точно понял, что сильно перестарался со своим перфомансом сегодня. - И вот мой вопрос… Рэйвен… - Я чувствую, как он всем телом подался вперёд, да так, что ножки его табурета жалобно заскрипели по бетонному полу. - Какое Достижение вы получили?!

Что? О чём он? Или он прав, и за подобное представление я должен был что-то получить? Я даже не задумывался... и только после его слов мой внутренний взор скользнул к Ядру.

“Искусство войны: 1 из ??” - Текла мифрилом новая запись на моём Ядре. Эта “надпись” вызвала во мне больше вопросов, чем ответов. “Вгляделся” внимательнее в цифру “один”, и она “раскрылась” новой подзаписью: “Одержать сто побед в ста битвах — это не вершина воинского искусства. Повергнуть врага без сражения — вот вершина.”. И в качестве бонуса к этому мифрильному достижению шло непонятное пояснение: “Достижение: “Второе Дыхание”. Сто дополнительных шагов.”

Что? Какое “Второе дыхание”? Что это такое? И какие ещё сто дополнительных шагов? Шагов куда? Но как не “всматривался” в эту запись, ответа так и не получил. И тут меня пронзила догадка, и если она верна…

Я замер.

По моим пальцам прошла лёгкая дрожь. Тело покрылось испариной.

Нет?! Не может быть!

Так... Успокойся… То, о чём я подумал, далеко не факт. Но как всё совпадает.

Перед моим внутренним взором предстала гора Дивино. Центр Айна и центр не метафорический, а реальный. Дом богов.

Гора, вокруг которой идёт Великая Лестница, каждый шаг по которой – это шаг к Возвышению. В прошлом цикле четверо взошли на неё, и к Последней Битве трое из этих четверых достигли первого Марша этой Лестницы: Нейт, Кейташи, Дайс. Ариэн же погибла раньше, чем достигла первого Марша. Я знаю, что для человека каждый шаг по этой Лестнице равен адамантитовому достижению. В теории я прямо сейчас могу подняться на несколько ступеней.

Но… То в теории.

В реальности же гора Дивино окружена плотным Туманом, каждый шаг в котором вытягивает из человека силы. До появления землян рекорд Айна составлял две тысячи сто шагов от границы Тумана. Осколки же этот Туман не ощущали, для них его словно не существовало. Точнее, они его видели, но он на них никак не действовал и не вытягивал сил. “Прошлый я” за день до того, как убил квестера, попробовал преодолеть Туман. Отключился “я” тогда на две тысячи двести двенадцатом шаге, и меня вытащили с помощью лебёдки нанятые заранее в Дейтране рабочие. И как подсказывает “память”, “я” тогда даже не смог увидеть начало Лестницы.

И если это новое Достижение – то, о чём я думаю…

Дрожь по всему телу усилилась многократно, меня буквально затрясло. По словам Кейташи, от края Тумана до Первой Ступени пять тысяч пятьсот пятьдесят пять шагов.

Так…

Спокойнее…

Но как быть спокойнее, если меня поманили такой “морковкой”, о которой я даже и думать не смел?!

– Так что это за достижение? - Вырвал меня из размышлений чужой голос.

Фокус внимания мгновенно развеялся, и, открыв глаза, я посмотрел на алхимика таким взглядом, что воин-маг Реардена на миг отшатнулся от бойца Бронзы.

Как он не вовремя со своим вопросом!

Сбил с мысли. Мой взгляд пересекается со взглядом алхимика… И это опускает меня на землю. Ещё секунду назад я собирался отказать в демонстрации Достижения. Но моя чрезмерная реакция ясно ему показала, что я получил что-то для себя неожиданное и непредвиденное. И подобная демонстрация прошла прямо перед его носом. Да, я могу ему отказать, это даже не будет нарушением этикета. Но! В случае отказа я приобрету очень мною заинтересованного высокого чина Цеха Алхимиков. А подобное может мне сильно усложнить жизнь. Надо показать и не показать одновременно. Вычленив одну запись, я оформил её в Знак и визуализировал.

– Второе дыхание? Сто шагов? - Как и я недавно, с удивлением “читает” Киади. - Не понимаю.

– И я не очень понимаю. - Киваю ему. - Но это Мифрильная!!! запись. - Произношу я с глубоким придыханием. - Мифрильная!!!

Разыгранная мной сценка должна была пояснить моё волнение и дрожь в руках именно “цветом” записи. Потому как на металлическом витке получить мифрильное Достижение — это невероятно круто. А то, что у меня подобных Достижений уже далеко не одно, мой собеседник-то не знает. И это сработало.

– Поздравляю. - Совершенно серьёзно, но с лёгким разочарованием в голосе произносит воин-маг Реардена. - Мифрильная запись на Бронзе… У вас хороший потенциал. - Он встал с табурета, коротко мне кивнул и попрощался, - Спасибо за ответы, и позвольте откланяться, у меня много дел.

– Прощайте. - Но мои слова были сказаны в пустоту, алхимик уже покинул комнату, оставив меня в ней одного.

Убедившись, что алхимик ушёл, я опустил взгляд на свои ладони. Мои пальцы мелко подрагивали, совсем чуть-чуть, едва заметно. В таком состоянии лучше было не появляться на людях, и я, вновь опустившись на кушетку, погрузился в долгую дыхательную медитацию. Моё нервное перенапряжение было вызвано не запоздалым испугом, а скорее внезапно нахлынувшим азартом. Со мной такое бывало, когда я рассчитывал в лучшем случае попасть в десятку на соревнованиях, но в ходе выступлений понимал, что могу оказаться и на пьедестале. Вот тогда мои пальцы подрагивали очень похоже. Нужно успокоиться. Тем более, если посмотреть на ситуацию здраво, то для меня по факту мало что изменилось. Я по-прежнему обычный человек, а не Осколок, и восхождение по Божественной Лестнице для меня практически недостижимо. Какая разница, сколько я пройду в Тумане, две тысячи двести шагов, как в прошлом Цикле, или две тысячи триста, с бонусом от нового Достижения? Правильно – никакой, потому как надо осилить все пять тысяч пятьсот пятьдесят пять шагов и ни на шаг меньше.

Возможно, конечно, что Достижений из цикла “Искусство Войны” несколько десятков, но закладываться на то, что я их все открою, не зная, как это сделать, это ближе к фантастике, чем к реальности. Я и это получил-то больше случайно, чем в результате продуманного действия, так как мой план на отборочный раунд был совсем не похож на то, что вышло в итоге.

Да, заманчиво бросить все силы на то, чтобы в этом Цикле постараться достигнуть Лестницы, а не пытаться отразить Вторжение, подталкивая других к более быстрому росту. Как-никак рассчитывать на себя всегда проще, чем опираться на других. И будь это не последний Цикл, я бы так и поступил. Но! В сложившейся ситуации я не могу “складывать всё в одну корзину”, особенно в столь хрупкую и малодостижимую. Конечно, мне стоит держать в уме новые перспективы, но и не упарываться в них, бросив всё остальное.

Эти мысли вместе с равномерным дыханием сработали, дрожь в теле прошла, и я встал на ноги. Потянулся и широко улыбнулся. Какой бы иллюзорной “морковкой” или изощрённым издевательством не выглядело новое Достижение, оно всё ещё оставалось Достижением Мифрильного уровня! Если ранее я сомневался, хватит ли победы на турнире, чтобы достигнуть Стали, то теперь, с энергией, полученной от новой мифрильной записи, в этом у меня не было сомнений!

Сделав шаг из комнаты, я оказался в узком плохо освещённом коридоре, который, судя по всему, кругом опоясывал всю Арену. Небольших комнаток, подобных той, в которой я спал, вдоль этого коридора размещался не один десяток. Недолго потоптавшись на месте, заметил уборщика и попросил его указать на выход. Спускаясь по стёртой тысячами стоп лестнице, убрал улыбку и вернул на своё лицо равнодушное выражение. На последнем лестничном пролёте я едва не налетел на одного из младших распорядителей, который спешил наверх. Столкнувшись со мной, он расплылся в улыбке:

– Участник Рэйвен! Я как раз иду вас будить! Вам следует подойти к столу регистрации, пойдёмте, я вас провожу.

Кивнув распорядителю, я послушно последовал за ним.

На первом этаже Арены, в большом вестибюльном зале было довольно многолюдно. И при моём появлении все эти люди повернули головы в мою сторону и замолчали. Я буквально кожей чувствовал чужие любопытные взгляды, которые нагло изучают меня. Но один взгляд в этой толпе выделялся, он был не любопытным, а полным какой-то первобытной злобы. Слегка повернув голову, я без труда нашёл источник этой ненависти.

В противоположном конце зала, прислонившись к стене, уставившись на меня, как бык на тореадора, сидел тот самый боец с секирой, что пытался зарубить меня уже после окончания отборочного раунда, и кого организаторы “заморозили” через браслеты. Поймав его яростный взгляд, я немного наклонил голову и приветливо улыбнулся. В ответ на это он дёрнулся, вскакивая на ноги, но всё же вовремя оценил то, что мы не одни, театрально и презрительно фыркнув, он отвернулся и быстрым шагом покинул зал.

Пока я сидел в центре арены, я успел оценить примерный уровень мастерства всех, кто участвовал в отборе. И этот боец меня совсем не впечатлил, скорее всего он развивался с упором на грубую силу, и на низких рангах это приносило ему успех. Но уже на Бронзе грубая сила не даёт большого преимущества.

По правде, меня вообще никто из участников отбора особо не впечатлил и не заинтересовал. Не зря все эти люди оказались в общей свалке, а не среди шестнадцати сеяных. Только трое из всей той толпы что-то реально умели. И даже иллюзорную, эфемерную угрозу для меня представлял только один участник. А точнее, участница, старший распорядитель назвал её Парави Малик. Да и то, она выделялась только своей необычной для Бронзы скоростью и непривычной мне техникой.

Впрочем, если бы тогда, в концовке отбора, собравшаяся меня атаковать пятёрка успела бы это сделать до конца раунда, то, боюсь, они бы меня порвали. Как стая гиен разрывает молодого льва, так и они бы меня на лоскуты порезали. Я ещё слишком слаб, чтобы один выходить на пятёрку подготовленных и мотивированных бойцов одного со мной ранга. Но один на один я урою каждого из них и не вспотею, за исключением Парави, с ней придётся повозиться. Недолго. Но всё равно придётся.

Подойдя к столу регистрации, послушно ответил на все вопросы, получил обратно свою одежду и узнал главное, во сколько завтра начнётся жеребьёвка одной шестнадцатой в Бронзовой турнирной сетке. Переодевшись в небольшой комнатке, полной копии той, в которой спал, оставил турнирный комплект одежд младшему распорядителю и под тяжёлыми взглядами незнакомцев покинул вестибюльный зал.

Улица меня встретила ярким светом катящегося к закату солнца, лучи которого били прямо в глаза. Прикрыв лицо, словно козырьком, ладонью, я быстро начал сбегать по широким ступеням аренного комплекса. После того, что я устроил сегодня, я стал слишком узнаваем, и мне хотелось побыстрее затеряться в толпе. Но буквально на последнем десятке ступеней меня перехватил летящий на всех парах, словно метеор, никто иной как Аун. Лицо юноши было красное, а его рот начал раскрываться ещё до того, как он приблизился ко мне на пять шагов. Уверен, он многое хочет мне рассказать, я вижу, как его буквально распирает, но всё это подождёт, и я затыкаю его рот резким жестом.

– Стоп! Всё, что ты мне хочешь рассказать, подождёт!

– Но…

– Я сказал ВСЁ подождёт! - Мой напор заставил его закрыть рот. - Сперва ответь на один вопрос.

– Какой?! - Пристроившись рядом, послушно спросил мальчишка.

– Что такое секта “Праведного Возвышения”?

– А?! - Не понял меня Аун.

Пришлось медленно, почти по слогам, повторить свой вопрос. Юноша, семенящий рядом, задумался почти на минуту и только после столь долгой паузы заговорил:

– Такая секта когда-то существовала в Триесе. Давно. Но она пропала задолго до моего рождения. Когда-то, почти два века назад, она была очень влиятельна и, по городским легендам, вертела городским сенатом, как хотела. Но сколько в тех рассказах правды, я не знаю. Да и нет в этом ничего необычного, периодически какая-то фракция, школа или секта получает достаточно влияния и начинает сильнее других влиять на городскую жизнь. Но подобное не продолжается долго, остальные политические силы быстро консолидируются вокруг общего врага и сметают его с вершины. - Как же мне нравится этот парень! Подобные чёткие, а главное, по существу ответы не от каждого землянина услышишь. – Хотя, упомянутая вами секта немного необычна, но не тем, что они делали, а тем, что оставили после себя.

– Уточни.

– Я не уверен, но вроде секту Праведного Возвышения никто официально не закрывал и не распускал, она просто теряла влияние в течении нескольких лет, а потом захирела окончательно. Но! – Паренёк, словно беря пример с меня, взял небольшую паузу на этом моменте и совершенно моим жестом поднял указательный палец вверх. - У них в городе осталась собственность, за которую по сей день платятся налоги.

– Это как? - Не понял я.

– Не знаю, я не интересовался этим вопросом. - Пожал плечами юноша.

– Что за собственность?

– Небольшой особняк в правительственном районе и вип-ложа на Арене.

– Можешь узнать об этом побольше?

– Попробую. - Послушно кивнул Аун.

– А разве эта секта не вне закона в Триесе?

– Нет. Никогда не слышал, чтобы их кто-то преследовал.

– А были ли какие-то конфликты между сектой и Цехом Алхимиков?

От моего вопроса парень сбился с шага, а затем поднял на меня полный недоумения взгляд и немного обиженно произнёс:

– А мне-то откуда знать?!

– И правда. - Успокоил я его, а то я что-то разогнался, требуя от простого мальчишки знаний уровня википедии. - Ладно, я же вижу, ты хочешь что-то рассказать, так рассказывай.

Но вместо того, чтобы затараторить, Аун огляделся по сторонам, заметил пустую скамью и потащил меня к ней. И только после того, как мы уселись, он развернул ко мне лицо, открыл рот и тут же его закрыл, словно не мог подобрать слов, что для него совсем необычно.

– Эм-м-м… Помните ночной пожар в военном порту? - Начал он.

– Помню, ты узнал о нём?

– Узнал. - Тихо и как-то неуверенно ответил он и отвернулся от меня.

– Рассказывай.

– Не знаю, с чего начать.

Вот на ступенях арены он готов был меня с ног сбить и что-то рассказать, а сейчас мямлит. Да что с ним? Медленно выдохнув, я говорю:

– Начни с начала.

Почти минуту он молчит, а потом начинает говорить, всё так же не поворачивая ко мне голову:

– Пожар произошёл в одном из тюремных бараков. Этот барак находился в ремонте и должен был пустовать. Но из-за непредвиденной ситуации в него временно заселили несколько человек. - Почему-то при этих его словах у меня по спине пробежал озноб. Юноша резко повернулся ко мне и посмотрел в глаза. - Да! В том бараке находились бывшие рабы с “Кровавой волны”! - И замолчал.

– Продолжай. - Мой язык меня плохо слушается, но его молчание затягивается.

– Можно я своими словами, а не как в рапорте? - Попросил Аун.

– Да.

– В общем, как мы и думали, “Кровавую Волну” выставили на торги. И вчера вечером на неё нашёлся покупатель. Сделка ещё не была оформлена, но залог уже был внесён. Узнав об этом, бывшие рабы устроили попойку. Подкупили наряд стражи, и те притащили им несколько ящиков вина, по описанию, это провернул их кормчий. - Кристо? Этот мог, да. – Нарушение, конечно, но из тех, на которые обычно закрывают глаза. Во время пьянки возник конфликт о том, какими долями делить деньги от продажи галеры между всеми. По описанию, зачинщиком этого конфликта выступал Дуар. - Вспомнив характер этого человека, я не был сильно удивлён. - Конфликт перерос в потасовку… - Слова даются Ауну всё труднее и труднее. - Скорее всего, всё закончилось бы обычным мордобоем, но… - Сглотнув тяжёлый ком в горле, парень продолжил. - В ту ночь на дежурстве находился офицер, который только этим вечером сошёл с корабля, и который не знал, что в том бараке сейчас не заключённые. Он ворвался в здание и получил по лицу в запале драки. Дежурный офицер был магом-огня и дальше действовал по инструкции…

– По инструкции? - Повторил я.

– Да! - Выкрикнул юноша. - Он спалил там всё! Он убил их всех!!! Рэйвен, он убил их всех! Стеной огня! И знаешь, что самое страшное, этому офицеру ничего не будет! Его даже наградят, ведь он думал, что подавляет бунт заключённых…

– Стоп… погоди. Что значит спалил их всех, и все погибли?

– А то и значит. - Хлюпнул носом мальчишка. - Дуар, Мельчи, Хайни, Хуран, доктор Фуунь и твой земляк… Они сгорели. Все…

– Повтори… - Медленно, по слогам, произнёс я.