Стратегия одиночки. Книга девятая

Интерлюдия 1

Крупный мужчина, сидящий за массивным дубовым столом, поставил кружку с подогретым хмельным напитком перед собой и внимательно посмотрел на расположившегося напротив человека. За наглухо запертыми ставнями завывал ветер, а плотно притворённая дверь единственной на много сотен километров в округе корчмы, казалось, вот-вот сорвётся с петель от напора бушевавшей снаружи вьюги.

Вчера он принёс этого человека, всего израненного и непонятно, как ещё живого, в единственный в этой местности людской форпост. Нашёл он его отбивающимся из последних сил от стаи молодых Ледяных Волков и если бы не помог, этого человека порвали бы на куски. Но он помог — убил вожака стаи, разогнал молодых волков и доставил раненого в форт.

Фрейзер обвёл тяжёлым взглядом небольшую залу корчмы, и все, кто встречался с ним взглядом, тут же опускали глаза. Его здесь не любили. Хотя и невольно уважали. Он единственный, кто рисковал выходить за стены форта в одиночестве, и что главное — всегда возвращался с добычей.

Полтора месяца назад он появился в этих местах, ведомый стыдом и обещанием, данным самому себе. Обещанием, что он больше никогда не возьмёт на себя право решать что-то за других людей. После того, как по его вине погибли те, кто доверил ему свои жизни, Фрейзер решил стать одиночкой.

Это желание и привело его в северные пустоши — место, полное монстров и чудовищ, где человека можно было встретить только случайно. Его базой стал древний форт, стоящий далеко на севере от других людских поселений. Форпост, в котором собрались такие же, как он, изгои, которым не нашлось места в других, более пригодных для проживания людей местах.

— Так значит, тебя два месяца назад закинуло в эти земли, и ты каким-то чудом смог выжить? — спросил Фрейзер сидящего напротив. Тот был ещё слаб, но уже мог стоять на ногах благодаря влитой в его горло алхимии. — Один. В снегах? Когда кругом столько монстров?

— Да, как-то так получилось... — ответил ему собеседник и улыбнулся. — Меня угораздило попасть в спонтанный портал, и выкинуло не пойми где. Едва не подох от холода, но повезло наткнуться на умирающего монстра, похожего на помесь медведя и барсука, добить его и заполучить его шкуру. Потом я вышел к долине гейзеров и какое-то время провёл там, прячась от монстров и охотясь на тех, что послабее. А дальше в долину пришла большая стая, и мне пришлось бежать.

— Так бежал бы на юг! — оскалился Фрейзер. — Та долина в пяти дневных переходах южнее форта! Тебе надо было идти в другую сторону!

— Да если бы я знал, где эта правильная сторона! — бесхитростно развёл руками спасённый Фрейзером человек. — Да и выбора у меня не было. Куда гнали, туда и бежал. Едва не сдох от холода, но удалось заманить стаю в пещеру Ледяных Троллей и сбежать, пока они рвали друг друга на части. Попутно захватил из пещеры немного горючего камня. Потом едва не попал на обед Ледяной Виверне, и снова пришлось бежать куда глаза глядят. От виверны сбежал, но тут же наткнулся на стадо Морозных Мамонтов...

Рассказ выжившего казался бесконечной чередой бега по лезвию бритвы.

— И всё это ты совершил, будучи на Бронзе?! — глаза Фрейзера недобро сузились, сразу став похожими на бойницы.

— На Сталь я перешёл довольно быстро, добил ту помесь медведя с барсуком, затем встретил стаю которая его потрепала и выглядела даже хуже и расправился с ранеными зверями по одному, — покачал головой собеседник. — Потом, охотясь на мелких монстров и убегая от других, меньше чем за месяц достиг Булата. И вот сегодня, очнувшись и придя в себя, как говорят местные, перешагнул Первую Стену.

Даже для этих суровых мест подобная скорость повышения рангов была аномальна. Но это если не учитывать того, что перед Фрейзером сидел такой же, как он... Землянин. Это он выяснил ещё ночью, когда тащил на своих плечах израненного и бредящего на английском человека.

— Так как ты говоришь тебя зовут? — спросил Фрейзер.

— Флабий, — и, привстав, протянул над столом открытую ладонь.

— Нейт, — коротко представился Фрейзер.

Глава 1

(День 98)

В голове шумело, мысли сталкивались друг с другом, словно катящиеся с горы камни. Я шёл по ночному городу, тяжёлые капли дождя затекали за шиворот. Неожиданно испортившаяся погода как нельзя лучше совпадала с моим настроением. Куда меня несло — не знаю, я просто куда-то двигался, бездумно переставляя ноги.

Температура упала градусов до пятнадцати, а льющаяся с неба вода была ещё холоднее. Редкие прохожие спешили спрятаться в домах, но я словно не чувствовал ни холода, ни дождя. Моя рубаха и штаны из ткани, похожей на хлопковую, промокли до нитки, но мне было всё равно.

Недавно закончившийся разговор с герой Иоаной и её братом, высокопоставленным офицером Великого Цеха Алхимиков, буквально перевернул всё, что я знаю. Растоптал мои планы, словно пьяный великан. Да, их рассказ о секте Праведного Возвышения был полон белых пятен, домысливания и непроверяемых фактов, которые правильнее было бы назвать теориями. Мне было понятно, почему им никто не верил. С теми доказательствами, которые они мне предоставили, не поверил бы и я, если бы не обладал памятью будущего.

Потому что все их домыслы удивительным образом объясняли загадку того, как же демоны вторглись на Айн, при том, что Перевёрнутые Башни всё ещё стояли и не были не то что разрушены, но даже повреждены. Только вот в многочисленных легендах, дошедших до наших дней, сказано, что Божественные Печати закрывают дорогу с Гиарда на Айн. Но нигде вообще не упоминалось, что эти же Печати мешают открыть Врата с Айна в демонический мир. Да, ситуация, когда люди сами откроют проход к демонам, вообще никем и никогда не рассматривалась даже теоретически. Потому как подобное считалось в принципе невозможным.

Считалось.

Все в это верили.

Но я-то знаю, что Вторжение демонических легионов состоится. И если выбирать из двух вариантов: в первом из которых демоны сами решили загадку, как обойти Божественные Печати, и всё же прорвались на Айн своими силами, а во втором варианте никто и не тревожил Печати в виде Перевёрнутых Башен, а придумал, как открыть Врата непосредственно с Айна… То я выберу второй, как более вероятный. Почему? Да потому как я знаю людей. И если какая-то группа искренне верит, что может что-то сделать, и обладает достаточными ресурсами для выполнения своего плана, и к тому же не ограничена во времени, то когда-нибудь эта группа добьётся своего.

Если бы не память будущего, я бы послал и геру Иоанну, и её брата куда подальше, ни на секунду не поверив в то, что они говорят. Но я-то помнил, что будет. Помнил, как горел мир под поступью Легионов Огня. Как умирали сотни тысяч от миазмов Легиона Чумы. Какие гекатомбы черепов оставляли за собой Легионы Ярости. Как рвали на части население целых городов многочисленные чудовища Легиона Проклятых Зверей. И мне вообще не хочется вспоминать, что творили демоны Боли с захваченными в плен людьми.

Когда я понял, о чём говорит мне Носительница Света Умиротворяющего, когда до меня дошёл смысл её слов, я сперва почувствовал невероятный прилив сил. Тогда мне показалось, что я всего в шаге от разгадки пути Вторжения. Но чем дольше говорили брат с сестрой, тем всё меньше становился мой энтузиазм, потому как, если переходить на факты, то они сами почти ничего и не знали.

Какие-то обрывки последних слов их деда, записанные с чужих слов, непроверенные слухи, старые отчёты, повествующие о допросах третьих лиц или ненадёжных свидетелей. Даже самый предвзятый суд отказался бы принимать у них подобные доказательства. Да и мне было ясно, что ни Иоанну, ни Киади на самом деле не волнует возможное открытие сектой Праведного Возвышения дороги на Гиард. Они хотели отомстить за гибель своего деда и бабушки, при этом уничтожив предательницу рода. Ничего больше их, по-настоящему, не интересовало.

Но, несмотря на всё это, на шаткие доказательства и пустые доводы, я, разумеется, согласился помочь им. Сперва, конечно, немного поиграл и заставил их меня уговаривать, но всё же дал согласие. Я думал, у них есть какой-то конкретный план, как выйти на загадочную секту, и надеялся поучаствовать в его реализации. Увы, как оказалось, единственный их план заключался в «ловле на живца». По какой-то неведомой причине и брат, и сестра были свято уверены, что раз я чем-то уже смог заинтересовать Секту Праведного Возвышения, то они непременно выйдут на меня снова.

По мне это было очень спорное утверждение, лишённое каких-либо весомых доказательств. Иных выходов на секту у этой парочки кровных мстителей практически не было. Да, они знали, как выглядит проклятая Ишидом «девочка», но сами же сказали, что секта Праведного Возвышения славилась умением заметать следы, и на неё работали великолепные маги Иллюзий и Ментала. И если учесть эту деталь, то даже мне было понятно, что Рэйгьяна может выглядеть как угодно, то есть по внешнему описанию и даже по самому лучшему портрету её искать бесполезно.

Единственной зацепкой, которую хоть как-то можно назвать реальной, было имя наставницы Рэй. Учителя магии, которого проклятая «девочка» очень уважала и любила, и, как мне сказал Киади, даже после того, как Рэйгьяна переметнулась на сторону секты Праведного Возвышения, она иногда навещала свою наставницу.

Только вот эта наставница была очень могущественным магом, легенды о котором слышал даже я в Прошлом Цикле, и отказывалась разговаривать с кем-либо. А заставить её говорить силой не могли ни Иоанна, ни Киади. Велтара Разрывающая Небеса, как говорили, была величайшим магом Воздуха и Молний как минимум за тысячелетие. Примерно полсотни лет назад Велтара решила посвятить свою жизнь медитации и взошла на саму вершину Пика Гроз, как называли самую высокую гору Великого Хребта, и больше с этой вершины никогда не спускалась.

Но и эта зацепка, как я знал, была пустышкой, так как, по моим данным, Велтара умерла от старости в начале этого года, ещё до того, как первый из землян ступил на Айн. А до Иоанны и Киади эти новости просто ещё не дошли. Не стал просвещать их о смерти наставницы Рэйгьяны и я. Во-первых, подобный козырь глупо выкладывать сразу, а во-вторых, мне нечего было бы им ответить на вопрос о том, как я узнал о подобном факте.

По сути, после того как брат и сестра, обеспокоенные возможностью моего отказа, выложили в итоге всё, что знали о секте Праведного Возвышения, они мне стали не очень-то и нужны. Но, разумеется, я об этом даже не намекнул. Потому как глупо разбрасываться столь могущественными союзниками, которые считают тебя своим соратником в общем деле. Подобные связи, если даже не понадобятся в поиске загадочной секты, всё равно могут пригодиться в будущем. А существенные скидки в Цехе Алхимиков, я выторговал прямо на месте.

А когда я узнал, что же от меня ожидают брат с сестрой, то едва удержался от облегчённого смеха. Они хотели, чтобы я жил как раньше и просто сообщил им, если секта выйдет на меня каким-либо образом. В их идеальном плане я был чем-то настолько интересен этой загадочной организации и должен был, сыграв на этом интересе, при случае внедриться в их ряды и стать двойным агентом. По правде, узнав об истинных планах секты Праведного Возвышения, я был бы совсем не против, если бы всё пошло именно по этому сценарию.

Только я в этот план не верил. Не верил совсем. Почему? Да потому как я уже встречался с Рэйгьяной лицом к лицу и что-то не заметил в её глазах особого интереса к моей персоне. Хотя, объективности ради, она меня всё же спасла от сидов.

Ещё Иоанна и Киади хотели, чтобы после того, как преодолею Вторую Стену, я бы попробовал добраться до Пика Гроз и постарался поговорить с Велтарой Разрывающей Небеса. Разумеется, я с лёгкостью согласился на подобное предложение, потому как знал, что никакого разговора с могущественной заклинательницей не состоится по причине преждевременной кончины последней. А брат с сестрой обещали меня снабдить подробной картой со всеми тропами, чтобы я мог добраться до места медитаций Велтары. И это было, мягко говоря, небезынтересно, потому как, если у меня получится первым найти это место, то всё, что оставила после себя Велтара, может стать моим.

Хотя с этим придётся подождать, потому как путь к Пику Гроз и, тем более, подъём на его вершину очень опасен. И раньше того, как взойду на Валириевый ранг, я туда не сунусь банально из-за опасения за свою жизнь. К тому же Пик Гроз находился на северной оконечности Великого Хребта, и визит на его вершину можно было бы совместить с поиском потерянного в Северных Пустошах алтаря Сегуны.

Поняв, что хожу по городу кругами, направился в сторону «Чаши Света». Пока успокаивал пляшущие вразнобой мысли, дошёл до постоялого двора, поднялся в свою комнату и, повесив мокрую одежду сушиться на спинку стула, упал на кровать, словно подстреленный. Полежал так минут пять, после чего потянулся к своему рюкзаку и достал флакон успокаивающего зелья. Одним глотком выпил его и буквально заставил себя погрузиться в дыхательную медитацию.

Немного помогло. Натянутые, словно канат, нервы постепенно расслабились, а мысли перестали скакать, будто взбесившийся табун мустангов. Поднявшись с кровати, я принялся расхаживать по комнате — шесть шагов в одну сторону и столько же в другую. Надо мыслить последовательно, а не прыгать от одного к другому.

Итак, в мои планы на будущее вмешался новый, ранее неучтённый и неизвестный фактор — Секта Праведного Возвышения. Глубоко законспирированная организация, обладающая немалыми ресурсами и, видимо, значительными возможностями. О силе этой секты говорит тот факт, что они умудрились выиграть войну с одним из Великих Цехов. Правда, та война была тайной и ограниченной восточной частью континента, но ведь выиграли! Тем более это было около века назад, и как усилилась секта за последнее время, вообще неизвестно. Если верить словам выжившего слуги дедушки Иоанны, главной целью секты является освобождение Эйрата-Создателя из демонического плена.

Но, если отбросить мои страхи и «память будущего», в этой цели нет ничего предосудительного с точки зрения распространённой на Айне веры. Ведь так или иначе, но освобождение Создателя декларируется чуть ли не основной целью всех верований. Разногласия только в том, как именно Создатель будет освобождён.

Есть три основные ветви этой веры. В первом случае считается, что Эйрат сам освободится из плена, вернётся на Айн, соберёт верных людей и покарает демонов. Этой ветви придерживаются жрецы Ишида, Немелиды и Дебта.

Вторая ветвь декларирует, что когда-нибудь заточённые в Перевёрнутых Башнях боги восстанут в новых, куда более великих силах и сокрушат демонов, освободив Создателя. Как нетрудно догадаться, главными приверженцами этой ветви были жрецы Антареса.

Третьей же ветвью, самой народной, если можно так сказать, была вера в то, что сыновья Эйрата — Джегур и Эвелан — возродятся среди людей, объединят Айн под своей справедливой властью, научат всех людей, как достичь Мифрила, и уже эта несокрушимая армия двинется на Гиард. За эту версию выступали служители Камо, Ишии, Элаи и, конечно, почитатели Джегура и Эвелана.

Помимо этого было множество других версий. К примеру, жрецы Аэрада проповедовали, что путь к освобождению Создателя лежит на сотом этаже Перевёрнутых Башен. А жрецы Сундбада и Геруды вообще считали, что не стоит вмешиваться и надо отдаться на волю судьбы.

То есть даже если предать основную цель секты Праведного Возвышения гласности и привести этому доказательства, которых, кстати, нет, то это не поставит секту вне закона и не настроит всех жрецов против неё. Да, конечно, освобождение Создателя силами обычных людей — это безусловно ересь. Но ересь малая. Да и никто не поверит, что кто-то из людей может открыть Врата на Гиард, ведь ранее это удалось только самому Эйрату. Подобное находится просто вне парадигмы мышления местных. Это как на Земле кто-нибудь заявил бы целью научного проекта полёт человека в космос без техники, а лишь на основе возможностей человеческого организма. Над такими заявками посмеются, покрутят пальцем у виска, но вряд ли станут за них судить или казнить.

Так что я могу кричать, орать на площадях о том, что Врата на Гиард будут открыты членами какой-то секты, и демоны, воспользовавшись этим, начнут новое Вторжение — мне просто никто не поверит. Вообще никто. Как не поверили в Корпусе Иоанне и в Цехе Алхимиков Киади.

Что же касается фразы Иоанны об «истинных целях» секты Праведного Возвышения, то они были ею сказаны, скорее, от безысходности, когда она поняла, что я не собираюсь им помогать. Возможно, обмолвиться об этом ей подсказала женская интуиция, но может быть и так, что за её словами стоял определённый расчёт. Она же считает меня представителем народа, пережившего глобальный катаклизм, уничтоживший родину сортудо. И, как следствие, могла посчитать, что даже намёк на то, что кто-то просто желает открыть Врата на Гиард и тем самым спровоцировать новые Тёмные Века, но уже на всём Айне, подействует на меня, как красная тряпка на быка. Но, как бы то ни было, её слова достигли цели, и я передумал отказываться от сотрудничества.

Что же касается меня, то не важно, верю ли я в то, что какая-то секта, пусть и очень могущественная, способна открыть Дорогу на Гиард, или не верю. Главное, что при всём желании я не могу просто выкинуть из головы подобную возможность. И не важно, откроют ли какие-то люди своими силами Врата, или демоны, находящиеся с той стороны, почувствуют их попытки и каким-то образом воспользуются этим для начала Вторжения. Да, вполне может быть так, что вся эта история с планами секты — не более чем пустышка. Только вот я всё равно вынужден теперь учитывать эту возможность и даже принять её, как одну из основных.

Моя стратегия по спасению Айна от демонов в свете новой информации требовала пересмотра. Ведь если началу Вторжения послужили действия какой-то организации, то на первый план выходит именно нарушение планов таинственной секты. Поиск её членов, внедрение по возможности в организацию, поиск информации.

Только вот я помню ответ квестера на мой вопрос о том, может ли Вторжение не состояться. Что он там сказал?

«Есть то, что неизменно» — таковы были слова.

Значит ли это, что механизмы, приведшие к началу Вторжения, уже запущены, и их невозможно остановить?

А-а-а! Голова разрывается на части. Слишком всё противоречиво.

Главная беда в том, что я не располагаю необходимыми фактами, чтобы понять, что вокруг происходит на самом деле. И даже память будущего не даёт мне ответы. Из-за чего началось вторжение демонов в Прошлом Цикле? Зачем квестеры переместили землян на Айн? Каковы истинные цели квестеров? Какова роль Осколков во всём этом? И есть ли вообще у Осколков своя особая роль, может, их попадание на Айн — не более чем статистическая погрешность?

Проблема в том, что я почти ничего не знаю и могу оперировать только теориями разной степени достоверности. А как действовать в полном неведении? Как можно строить планы на столь зыбком песке? Но и не строить планы, просто плывя по течению, тоже не выход. Куда ни кинь — всюду клин.

Остаётся строить теории. И выбрать желательно из них одну — основную. Ну, не Морфей я, не Морфей, это он мог держать в уме сразу целый веер вероятностей. И строить свои планы так, чтобы, невзирая на то, какая из теорий окажется в итоге верна, всё равно прийти к приемлемому результату. Хотя даже Морфея подвела его излишняя вера в то, что точный расчёт обязательно приведёт к нужному исходу. Ведь он всё просчитал, был полностью в себе уверен и погиб, опираясь на эти расчёты.

Очистив свой разум полноценной медитацией, я всё же привёл мысли в порядок и смог подавить накатившую на меня безысходность.

Итак, что я могу взять за основу?

Если предположить, что квестеры не врут, а доказательств обратного у меня нет, то Вторжение состоится, невзирая ни на что. «Есть то, что неизменно». А это значит, что даже если Врата демонам открыли с Айна, то этого уже не изменить. То есть сам процесс, в итоге приведший к подобному исходу, уже запущен, иначе слова квестера могли бы оказаться ложью. Но невозможность отменить Вторжение не означает невозможность это Вторжение замедлить. Конечно, эта теория буквально шита белыми нитками, но мысль очень заманчивая. Если мне удастся отложить вторжение года на два, да хотя бы на один год… Это какие перспективы открываются!

Хотя может быть и так, что Врата на Гиард уже открыты, и демоны тайно накапливают силы где-то в отдалённых частях Айна, возможно, расширяя пропускную способность Дороги между мирами. Подобное было бы самым плохим вариантом. Но даже если так, то если эти Врата найти, можно хоть что-то попробовать сделать! Например, закрыть их, разрушить или хоть как-то помешать их работе. Только вот бегать сломя голову по всему Айну в поисках загадочных межмировых Врат — тоже плохой вариант. Этот мир огромен, и белых пятен на картах не счесть, и все их не исследовать даже за сотню лет. Да и я даже в теории не знаю, как могут выглядеть эти межмировые врата, что делает подобный поиск ещё сложнее.

Тем не менее, создание дельтаплана и возможность полётов в свете этой теории приобретает стратегическую важность. Ведь воздушная разведка позволяет исследовать многократно большую площадь. Как там говорят на моей родине: «Надейся на лучшее, но готовься к худшему». Следовательно, мои дальнейшие планы должны строиться из расчёта самого худшего варианта.

И какой же он, худший вариант?

А он таков: врата на Гиард уже открыты. Причём демонам помогают в этом люди с этой стороны. Помогают, возможно, неосознанно, идя к праведной и святой, как они считают, цели. Если верить словам Иоанны, то Рэйгьяна переметнулась на сторону секты Праведного Возвышения в надежде, что освобождённый из заточения Эйрат снимет с неё проклятие Ишида. Для бога-Создателя подобное, и правда, не составило бы большого труда.

И что же я могу сделать, если эта теория верна? Да, всё то же, что делал и раньше. Помогать Осколкам и другим землянам, разумеется, не забывая о своём развитии. Только вместо того чтобы копаться в прошлом Айна, сосредоточиться на поиске этой загадочной секты и через внедрение в эту организацию узнать местоположение межмировых Врат.

Но… Если вся эта история с сектой Праведного Возвышения в итоге окажется пустышкой, и демоны сами каким-то образом нашли способ обойти печати Перевёрнутых Башен? Тогда время, потраченное на поиски секты, окажется потерянным зря. Да ещё можно и головы лишиться, столкнувшись с той же Рэй «в тёмном переулке».

В любом случае, мне не стоит сейчас срываться с места и суетиться. Да и выбрасывать на помойку свои планы по изучению прошлого Айна и поиска причин Первого Вторжения тоже не стоит. Потому что мне почему-то кажется очень важным понять первопричину конфликта между Айном и Гиардом.

Как же всё запутанно! Разве могу я, обычный человек, изменить судьбу сразу двух миров? Наверное, всё же нет, но это не значит, что я не могу попытаться!

Но что же делать? Бросить все ресурсы на поиск секты? Если бы я точно знал, что за открытием Врат на Гиард стоит именно она, то это было бы правильным решением. Но беда в том, что этой уверенности у меня нет. Однако, и просто сбросить со счетов такого игрока, как секта Праведного Возвышения, тоже нельзя.

И что самое плохое — я не могу даже ни с кем обсудить сложившуюся ситуацию! Точнее, могу, но это только усложнит происходящее, по словам квестера о загадочных Весах…

Первые лучи солнца уже поднимались над городской стеной, когда я, наконец, пришёл к более-менее устраивающему меня плану.

Я не буду кардинально менять свою изначальную стратегию, но внесу в неё некоторые коррективы. Например, буду искать выход на секту Праведного Возвышения, но делать это буду без фанатизма. Вдруг, и правда, я им чем-то интересен, и они выйдут на меня сами? К тому же, по словам Киади, девочку, похожую на Рэйгьяну, около недели назад видели в Дейтране. А ведь именно туда я и планирую отправиться.

Ещё было бы неплохо найти Морфея. Не рассказывать ему всего, но он любит загадки и, возможно, заинтересуется поиском таинственной, могущественной и такой скрытной организации, как секта Праведного Возвышения.

Эта мысль сразу подняла настроение. Ведь если кто-то и сможет справиться с подобной задачей, то это именно Морфей.

То есть после Дейтрана, аренды дома и упорных тренировок надо будет наведаться в Кронис и поискать в городе знаний гениального землянина. Очень надеюсь, что он жив, а не погиб, ввязавшись в какую-то авантюру.

Глава 2

Определившись, что торопиться некуда, а суета только навредит, взяв с собой Разящий Шелест, я спустился во внутренний двор гостиницы и, сполоснувшись холодной водой, принялся за тренировку. Сначала, как обычно, прокрутил ката Всех Стихий, затем более углублённо занялся растяжкой и работой с копьём. Успел даже немного вспотеть, несмотря на прохладное утро, как во дворик спустился Геофон и тоже приступил к разминке. Всё же хорошо я его вымуштровал, пока был стратегом Айнумината — приучил к ежедневным тренировкам, что определённо пошло ему на пользу.

Когда завершил очередной комплекс упражнений, маг Земли предложил устроить спарринг: хотел показать, как продвинулся во владении посохом. Мне было несложно согласиться — тренировочный бой хорошо прочищает голову. Почти четверть часа мы отрабатывали различные защитные связки. Я нападал (разумеется, не в полную силу и немного замедлив темп), а Геофон защищался, с моего разрешения, помогая себе магией. Не скажу, что с момента нашей последней встречи он значительно улучшил технику, но определённый прогресс был — я отметил это, сдержанно похвалив мага. По окончании тренировочного поединка Геофон понаблюдал, как я создаю заклинание Лёгкости, и остался более-менее доволен результатом.

После разминки мы неспешно позавтракали, заодно обсудив возможное будущее Солнечного Города, как основной базы Айнумината. Разумеется, я аккуратно подводил мага Земли к мысли, что это не лучшее место, предлагая альтернативы, но не высказываясь напрямую. Просто поворачивал известные мне факты под нужным углом. Зная характер Геофона, иначе было нельзя.

Закончив завтрак, разошлись: Геофон отправился "гулять" по городу, а я пошел к мастеру-сапожнику узнать, как продвигается изготовление моего заказа. Надеялся, что ботинки уже готовы, но реальность слегка разочаровала: сроки изготовления, напротив, сдвинулись. Заказ был нестандартным, и в процессе его выполнения возникли трудности, выявившиеся уже на этапе сборки. Мастер, впрочем, пообещал разобраться и к вечеру всё завершить.

Чтобы не терять времени, я прошёлся по алхимическим лавкам — как аффилированным с Цехом, так и независимым. Выданная Киади серебряная пластина, идентифицирующая меня, как друга Цеха, действительно давала существенные скидки в магазинах, связанных с Великим Цехом — иногда до пятидесяти процентов, чем я не преминул воспользоваться.

Из памяти будущего я знал, что цены на алхимические препараты в Солнечном Городе даже немного ниже, чем в Дейтране. И сделав первичный обход лавок и магазинчиков, я с головой ушёл в закупку, активно используя "скидочную карту" от Киади. Потратил немало, но оно того стоило — особенно на зелья, помогающие лучше ощущать течение энергий. Они пригодятся при работе над заклинаниями и особенно в магических тренировках. Раньше жаба душила тратить деньги на такие флаконы, но теперь, со скидкой, посчитал эти траты вполне оправданными.

После алхимических закупок заглянул в филиал Цеха Артефакторов — хотел выяснить цену создания пространственного артефакта под мои нужды. Полчаса объяснял, что именно мне необходимо, но заказ так и не оформил: ценник оказался неподъёмным. А хотел я всего лишь небольшой узкий ящичек, который удобно было бы разместить в моём рюкзаке, и в который легко поместится бы разобранный дельтаплан.

Пока обсуждал детали, осторожно расспросил мага-консультанта о том, не слышал ли он о человеке с именем Морфей. В Прошлом Цикле гениальный землянин, как я помнил, проявлял интерес именно к этому Цеху. Увы, в филиале Солнечного Города о человеке, которого я описал, никто не знал.

За этими хлопотами незаметно настало обеденное время. Перекусил в самой обычной забегаловке, не особенно вникая во вкус еды. Заодно подумал, как с пользой провести оставшееся до вечера время, пока не будут готовы артефактные ботинки.

Хотелось встретиться с Иоанной и Киади, задать им пару уточняющих вопросов. Но Носительница Света Умиротворяющего заранее предупредила, что будет занята ближайшие недели и дополнительно просила не афишировать нашу вчерашнюю встречу. А её брат, сразу после вечернего разговора, отбыл в Атрею: собирался разыскать оригиналы записей, оставленных их дедом, касающиеся секты Праведного Возвышения. А узнав, что я планирую задержаться в Дейтране, Киади пообещал найти меня сам.

Так что в казармы соваться не стоило — не хотелось ставить Иоанну в неудобное положение. Если появится важная информация, она сама выйдет на связь.

Закончив с обедом, дошёл до городской Арены. В отличие от арен в Дейтране и Фейсте, местный "колизей" выглядел куда скромнее. В Солнечном Городе турниры проходили редко, и бои ради зрелища и развлечения толпы паладинами и жрецами Антареса особо не поощрялись. Тем не менее Арена работала. Здесь проводили судебные поединки, а также казни отступников и почитателей Тьмы. А так же раз в неделю устраивались и добровольные бои для желающих рискнуть наполнением своего Ядра в поединках Силы ради продвижения по Великой Спирали. Этот вид боёв, по какой-то причине, поддерживался корпусом, и паладины служили в них судьями и гарантами честности.

Когда-то я рассматривал участие в таких боях, как альтернативный путь развития. Но из-за утверждённого корпусом регламента — для меня этот путь временно закрыт. Так как к участию допускались лишь те, чьё Ядро было заполнено хотя бы наполовину от нужного объёма для повышения на следующий ранг. А у меня, недавно перешедшего на Сапфир и ещё не набравшего нужного количества Достижений, уровень наполнения Ядра не дотягивал даже до одной десятой от необходимого для Изумруда.

Я всё же расспросил свободного распорядителя о подобных поединках, заодно сверив данные с теми, что сохранились у меня в памяти будущего. Ничего нового не узнал, зато убедился, что в этом случае “воспоминания” меня не подводят.

Отойдя от Арены, остановился у уличного фонтанчика и, сделав несколько глотков ледяной воды, посмотрел в сторону центральной площади. С одной стороны, побывать в Солнечном Городе и не навестить Главный Храм Антареса — особенно с учётом моего Сродства со Светом — могло бы показаться странным тем, кто проявляет ко мне интерес, то есть представителям корпуса. С другой — я не испытывал особого желания возносить молитвы у истинного алтаря, опасаясь реакции Отголоска на недавно полученное адамантитовое достижение с Теневой окантовкой. В храм идти не хотелось, но чем дольше я размышлял, тем отчётливее понимал: скорее всего, без подобного визита не обойтись. Особенно если рассчитываю сохранить хорошие отношения с корпусом паладинов. В первый день пребывания в Солнечном Городе я ещё мог сослаться на праздничную суету и перенести молитву — желающих было слишком много. Но если я уеду, так и не побывав в храме, это действительно вызовет вопросы — как у паладинов, так и у жрецов Света. К тому же, вполне возможно, что Отголосок Антареса одарит меня новым заклинанием из арсенала магии Света. А это было бы весьма кстати.

Подбадривая себя подобными мыслями, я всё же направился в сторону площади. Сегодня здесь было не так многолюдно, как в день праздника, но народу по-прежнему хватало, несмотря на далеко не идеальную погоду. Холодный ветер, дующий с севера, понизил температуру до восемнадцати градусов, и я даже пожалел, что на мне только рубаха и лёгкие брюки.

Неторопливо дойдя до центрального фонтана, присел на его край, делая вид, будто любуюсь скульптурной композицией. На деле же попытался почувствовать присутствие истинного алтаря Тени, спрятанного, как я знал благодаря памяти будущего, в самом сердце города Света. Однако, напрямую обращаться к Тени или к Сродству не решился — может, поэтому и не ощутил даже намёка на могущественную святыню Тени, хотя, по идее, находился всего в нескольких шагах от неё. Да и моё новое «чувство интересного» молчало, что слегка тревожило. Я всё ещё не понимал, как именно оно работает. Иногда подсказывает, направляет… Но куда чаще — просто безмолвствует.

Просидев у фонтана минут десять и так ничего не почувствовав, я направился к комплексу Врат. Хотел заранее записаться в очередь на Переход в Дейтран. Но служители Сундбада, бога Путей и Дорог, снова не порадовали: ближайшее окно в торговую столицу мира ожидалось не раньше чем через три дня. А я не собирался терять столько времени. Придётся добираться до Дейтрана своим ходом — не так уж сложно, заодно проверю прочность новых ботинок.

Вежливо попрощавшись со служителем, ответившим на мои вопросы, я отогнал сомнения и зашагал в сторону главного Храма. Уже у основания лестницы пришлось обходить многочисленные группы паломников. В местном менталитете побывать в Солнечном Городе и не вознести молитву в главном храме Света считалось чуть ли не святотатством.

В отличие от прочих храмов, этот охраняли не простые стражники, а пара младших паладинов с десятком рекрутов второго и третьего года обучения. Одного взгляда на воинов Света, замерших в полном облачении, было достаточно, чтобы понять: если бы Дайс решил устроить свой наглый перформанс здесь, до вмешательства жрецов дело бы не дошло. Будущего бога Отдыха и Развлечений просто отпинали бы прямо на этих священных ступенях. Ногами и без всякой жалости.

Если бы я был обычным путником, посетившим город, то, чтобы дождаться своей очереди на молитву у истинного алтаря Света, мне, возможно, пришлось бы ждать до самого заката — настолько много было желающих сделать то же самое.

На Земле меня безмерно раздражало, когда кто-то, пользуясь своим статусом или знакомствами, лез вперёд очереди. Но Айн изменил меня. Да, я чувствовал себя немного наглой сволочью, когда обогнул группу паломников, поднялся на два лестничных пролёта и обратился к погружённому в раздумья жрецу. Мысленно я оправдывал себя тем, что здесь так принято — человек с определённым статусом не стал бы стоять в одной очереди с крестьянами, ремесленниками и мелкими торговцами. Если бы я, благородный и к тому же шериф Великого Цеха, безропотно занял место в хвосте огромной очереди, меня бы приняли если не за помешанного, то, как минимум, за очень странного человека.

Продемонстрировав Знак Сродства со Светом, я сразу привлёк внимание жреца. Достаточно было пояснить, что желаю вознести молитву Антаресу, и меня, почти с настойчивостью, повели вверх по лестнице прямо к распахнутым вратам храма. Но, несмотря на благословение Света, всё же пришлось немного подождать, прежде чем меня допустили до молитвы.

Истинный алтарь Света, посвящённый Антаресу, представлял собой величественную скульптурную группу, словно высеченную из раскалённого солнечного мрамора. В центре, на постаменте из ослепительно белого камня, возвышалась фигура самого бога — мощного, идеализированного воина с чертами строгой, безжалостной красоты. Его лицо было обращено вперёд и чуть вверх, словно он смотрел сквозь века, сквозь жалобы смертных туда, где Справедливость оборачивается Светом. В его чертах не было ни сочувствия, ни гнева — только горделивое величие и несокрушимая решимость.

Антарес был обнажён до пояса, грудь пересекали тонкие солнечные нити — символы вечного сияния. В правой руке он держал длинный меч, острие которого словно расплавляло воздух, а левой отводил в сторону тяжёлую завесу, выточенную из полупрозрачного кварца — олицетворение Тьмы, сжигаемой его светом. У его ног лежали разбитые маски лицемерия, страха, самообмана — как напоминание, что перед Светом всё подлинное становится явным. По периметру постамента в изящных нишах были изображены сцены из мифов: Антарес, повергающий тварь Тьмы; Антарес, поднимающий павшего воина; Антарес, отвергающий мольбы королей, но прощающий падшую жрицу. Всё это обрамлял вырезанный в камне ореол солнечных лучей.

Это был алтарь, глядя на который, даже самому прожжённому эгоисту не пришло бы в голову просить здесь утешения или каких-либо мирских благ.

Не опускаясь на колени, я подошёл к алтарю и положил ладони на постамент. Простым смертным подобные вольности не позволяли, но я, как отмеченный Светом, имел на это право.

Поначалу, первые двадцать секунд, я не чувствовал ничего, кроме чуть холодящего кожу мрамора. Но стоило только подумать, что моя молитва в этот раз останется без ответа — всё изменилось. Широкий поток света окутал меня с головы до ног. Сначала это было приятно, словно греешься в тёплых лучах солнца. Но с каждой секундой температура светового потока росла, пока я не почувствовал жжение — хлопковая рубаха на плечах задымилась.

Боль, будто тело погружают в раскалённую печь, накатила жаркой волной. Я стиснул зубы и терпел. Где-то внутри знал: Антарес не собирается меня убивать. Но я также чувствовал — бог Света по какой-то причине мною недоволен. Этот жар был не наказанием за адамантитовое достижение с теневой окантовкой. Антарес был выше подобных мелочей. В окружающем меня сиянии, помимо боли, было нечто иное — очищение.

В какой-то момент я увидел себя со стороны. Как сгорает на моём поясе кошель, подаренный Человеком с Тысячью Лиц в подводной пещере. Как с моего правого предплечья исчезает странный, зеленоватый, ранее мной незамеченный узор. Как пропадает тёмное пятно в том месте, где моей шеи коснулся клинок Вейна. Как на моей голове возникает едва различимый, призрачный отпечаток то ли венка, то ли обруча, который долго сопротивляется воле Отголоска, но в итоге и он рассыпается пеплом и исчезает в Свете. А потом Свет проник глубже, пронзил меня, словно меч великана, и в невероятном, видимом только мне вихре закружился вокруг Ядра. Один особенно жаркий луч отделился от общего потока, прошёл по моим энергоканалам и вложил в меня знание о том, как использовать Ауру Света.

Едва я это осознал, как обжигающее сияние отступило, погасло, и я снова ощутил себя стоящим в центре главного Храма Антареса.

Как только это произошло, я почувствовал невероятный стыд. Стыд за собственную глупость и расслабленность. Я столько общался с довольно могущественными личностями, проявившими ко мне явный интерес, но даже не озаботился тем, чтобы провести ритуал Очищения. Непозволительная расслабленность и головотяпство. И Отголосок Антареса буквально ткнул меня в эту беспечность носом, удалив все метки, которые на меня "навесили". За что ему огромное спасибо.

— Благодарю, — произнёс я тихо, но совершенно искренне.

И в тот же момент понял, что в главном храмовом зале царит полнейшая тишина. Все смотрели только на меня. И надо признать — причины для этого были вполне объективными.

Во-первых, я дымился. Над моим телом поднимался лёгкий пар, а рубаха была прожжена в нескольких местах, к тому же правый рукав сгорел почти до плеча. Во-вторых, у моих ног лежал тонкий слой пепла, на котором удивительно отчётливо выделялись разбросанные монеты — та мелочь, которую я хранил в кошеле, подаренном Человеком с Тысячью Лиц, и использовал для небольших трат. Поднимать деньги в такой ситуации показалось кощунством. Да и три десятка серебряных монет были ничтожной ценой за то, что Антарес очистил меня от чужих заклинаний.

В полном молчании я ещё раз поклонился алтарю, развернулся и покинул главный зал храма. Даже младшие паладины, стоявшие у входа, почтительно расступились, не сводя удивлённых взглядов с моей всё ещё дымящейся одежды.

Пребывая в каком-то странном, даже немного потерянном состоянии, я не помню, как дошёл до постоялого двора, поднялся в свою комнату и, закрыв за собой дверь, тяжело опустился на край кровати.

Н-да. Почувствовал себя круче гор и выше неба. Расслабился. И в который уже раз меня в эту расслабленность буквально ткнули носом. И кто?! Отголосок бога Света! Вот от кого не ожидал подобной помощи, так это от Антареса. И ведь что самое обидное — уверен, обычный ритуал Очищения в храме Ишида легко выявил бы все эти метки. Но я даже не подумал его провести. Вот что самое плохое — я даже не подумал…

Ладно, с кошелём — с ним всё понятно. Это дело рук Человека с Тысячью Лиц. С тёмным пятном на шее тоже более-менее ясно — оно появилось в том месте, где моей кожи коснулся клинок Вейна. А вот с вязью на предплечье сложнее. Она не выглядела, как след Тени. Вообще не понимаю, кто мог наградить меня подобной меткой. Разве что... Ариэн? Или Скалли? Охотница вроде упоминала, что умеет ставить метки.

По узору, который я успел различить на предплечье до того, как вязь незнакомого и явно скрытного заклинания сгорела в очищающем Свете, было заметно: структура характерна для следящих чар магии Жизни. Такие заклинания нередко применяли жрецы Элаи, чтобы отслеживать жизненные показатели пациентов. Хм-м. Если это действительно магия Жизни — Ариэн тут ни при чём. Она бы использовала что-то, основанное на Стихиях, если бы захотела следить за мной.

Впрочем, даже поставленная тайно и без моего ведома, эта метка не несла угрозы. Кто-то просто очень хотел знать, жив ли я… или когда я умру. Скалли бы поставила что-то иное, какую-нибудь метку охотника, чтобы чувствовать моё приближение. Да и сам факт скрытого воздействия для столь сложного узора — это уровень Героического Витка. Стоп. Точно. Иоанна. Она же схватила меня как раз за предплечье, когда я поднялся из-за стола и собирался отказать брату с сестрой в помощи.

Могла ли это быть она? Вполне. И даже если бы я нашёл эту метку сам, она бы отвергла все обвинения, сказав, что просто хотела знать, жив ли я. Только вот могла бы и предупредить. Но не предупредила. И мне нельзя забывать об этом, когда буду с ней общаться в следующий раз.

А вот что за полоса была на моей голове — словно след от обруча? Неожиданная догадка бросила в пот. Я лихорадочно принялся вспоминать: надевал ли я венок, который Рэйгьяна протянула мне при встрече в Лихолесье? Кажется, нет. Точно не надевал. Просто повертел его в руках и отдал ей обратно, так и не примерив. Значит, этот след остался от чего-то другого. Но кто его оставил? Квестеры? Если так — обычный ритуал Очищения не помог бы, а вот Отголосок Антареса вполне мог с меня снять этот знак.

Но и это только догадка. Я не могу с уверенностью сказать, что след оставили именно они. Слишком мало информации. Сколько ни пытался — не смог вспомнить ничего, что могло бы оставить такой отпечаток. Очередная загадка. И их, похоже, становится всё больше и больше. Загадок, на которые у меня нет ответа.

Определённо нужно как можно скорее найти Морфея и поручить ему решение хотя бы части одолевающих меня головоломок. Уверен, он с интересом займётся поисками следов секты Праведного Возвышения. Насколько помню, ещё на Земле он увлекался разоблачением конспирологических теорий и в свободное время искал следы тайных орденов, иллюминатов и прочих. Переложить хотя бы часть проблем на чужие плечи — идея, которая сейчас казалась особенно привлекательной.

Но… поиски Морфея могут подождать. В конце концов, он точно не минует Дейтрана — и именно там я его и подкараулю. Надо будет только дать описание уличным мальчишкам — они сразу сообщат, если похожий человек появится в городе. Да и гильдии воров можно подкинуть подобное поручение. Причём за небольшую плату, если ограничиться границами торговой столицы, да и в любом городе Пятиградья найдут, если заплатить чуть побольше.

В который раз за последние дни я усилием воли подавил желание сорваться с места и начать что-то делать, суетиться. Но, нет, сейчас этого точно не стоит делать. Взяв себя в руки, я просто завалился на кровать.

По сути, ничего страшного не произошло. Даже если, к примеру, Человек с Тысячью Лиц действительно следил за моим местонахождением, то обнаружить найденные мной алтари Ночной Сестры ему будет крайне трудно. Особенно учитывая, что в болотах Патанга следящая магия работает из рук вон плохо, а чаще — вообще не работает. Единственное, что продолжало беспокоить, это след обруча на голове. И беспокоил он в основном потому, что я даже не представлял, кто мог его оставить. А неизвестность в подобных вещах — всегда повод для нервозности.

Окончательно успокоившись, заказал большую бадью подогретой воды, умылся, переоделся и, не раздумывая, сжёг испорченную Светом рубаху во дворе гостиницы. Пока наблюдал, как разлетается пепел, подумал, что неплохо бы обзавестись одеждой потеплее. Погода явно портилась, осень всё увереннее вступала в свои права. И пусть в окрестностях Пятиградья даже зимы мягкие, и температура редко опускается ниже нуля, какой-нибудь свитер точно не помешает. Конечно, мой гамбезон мог бы заменить подобную одежду, но он всё же не очень подходил для прогулок по городу, особенно после тех модификаций, которые в его конструкцию внёс Кейташи. Когда я развеял пепел от сожжённой рубахи, в гостиничный дворик зашел Геофон.

— Аве! — махнул я рукой магу Земли.

— Так виделись же уже утром, — слегка удивился он, но тут же перешёл к делу, — Слушай, у меня к тебе пара вопросов.

— Задавай. Если знаю ответ — скрывать не стану, — легко согласился я.

В итоге вопросов у мага Земли оказалось не два, а с десяток — и все касались различных аспектов жизни Солнечного Города. На большинство я ответил честно, а на остальные осторожно выдвинул предположения, прикрыв подобным приёмом знания, почерпнутые из памяти будущего.

— Слушай, — когда расспросы Геофона сошли на нет, я наклонился ближе, — не мог бы ты передать Ариэн одну просьбу?

— Передать — передам, но ты же её знаешь, она сама решит, что с этим делать, — дипломатично отозвался маг Айнумината.

— Да, ничего срочного. Но думаю, её саму может заинтересовать. Спроси при встрече, сможет ли она создать заклинание на основе воздушной стихии, которое работало бы, как увеличивающая линза, или что-то вроде магического аналога подзорной трубы.

Разумеется, можно было бы просто купить обычную подзорную трубу. Тем более, рано или поздно кто-то из землян наверняка озаботится созданием столь полезного инструмента и сделает это качественнее, чем местные поделки. Но подзорная труба — это пусть и незначительный, но всё же лишний вес. А мне в будущем придётся летать на дельтаплане, и экономия даже в таких мелочах может оказаться важной. Да и я не прошу создавать заклинание срочно.

— Я слышал, Фелиция что-то похожее изобретает по просьбе Климента, — почесав нос, сказал Геофон. — Только у неё что-то с фокусом не складывается. Говорят, нестабильность воздушных потоков и сбивка линии прицела. Но я уточню.

— И ещё. Если Ариэн будет не против, не мог бы ты или она сама прислать в дейтранский филиал Цеха Проходчиков весточку, как только определитесь с новой базой Айнумината?

— Хочешь в гости заглянуть? — усмехнулся Геофон, подмигнув.

По гильдии давно ходили слухи, будто я беззаветно влюблён в Ариэн, даже провёл с ней ночь, а потом был якобы ею отшит. И, надо признать, в этих слухах была доля правды. Поэтому ни я, ни сама Ариэн их никогда не опровергали. Видимо, вспомнив об этом, Геофон и подмигнул, решив, что я просто хочу снова увидеть бывшую. Не стал его разубеждать. Даже наоборот — позволил своим ушам немного покраснеть.

А вообще, идея делегировать решение различных вопросов компетентным людям показалась мне весьма здравой. Нет, я и раньше прибегал к подобной тактике, но теперь понял: стоит использовать её активнее.

— Кстати, ты же хороший маг Земли, — немного польстил я Геофону. — Подскажи, можно ли сделать поверхность, к которой прикасаешься, более ровной?

— Руны, — сразу догадался он. — Сделать-то можно, если это стена или, скажем, скальный фрагмент. Но вот с доспехом врага, с кожей, с чешуёй какой-нибудь твари это уже не прокатит. Да и само заклинание займёт времени в разы больше, чем нанесение рун.

— Жаль, — не слишком расстроился я. — Тогда другой вопрос. Можно ли переработать Лёгкость так, чтобы она работала, как аура? Она и сейчас немного похожа — требует постоянной концентрации и подпитки энергией.

— Сам над этим размышлял, — признался маг Земли. — Доспехи сделать легче... или оружие. Ведь если масса предмета остаётся прежней, то и сила удара сохраняется, несмотря на снижение веса. Но пока я только изучаю теорию аур. Точнее, как таковой теории у местных вообще нет, так что считай, работаю с нуля. — Он выдержал паузу и добавил весомо, — Вопрос сам по себе интересный. И работаю я над ним не один.

Увы, я не помнил, была ли в Прошлом Цикле разработана методика перевода заклинаний в ауры, так что помочь Геофону не мог. Но раз уж время позволяло, я не стал его терять зря и ещё потренировался вместе с магом Айнумината, тем более тот не возражал, видимо чувствуя себя обязанным за мои ответы на его вопросы о городе.

В этот раз мы отрабатывали не только Лёгкость, но и Чешую, и Бычью Силу. Комментарии более опытного заклинателя немного помогли, я стал лучше контролировать потоки энергии, и даже Бычья Сила, которую я давно считал освоенной, начала ложиться чуть точнее. Артефактное кольцо Земли также внесло свою лепту.

За этими тренировками время пролетело незаметно, а нервы, потрёпанные посещением Храма, окончательно пришли в порядок. Примерно за два часа до заката я попрощался с Геофоном, предупредив его, что скоро съезжаю из гостиницы и отправляюсь в Дейтран. После этого вышел в город и направился в сторону мастерового квартала.

По дороге купил ещё одну простую, но крепкую рубаху — запас точно не помешает. Мастер-сапожник встретил меня с хорошими новостями: артефактная обувь, напоминавшая по форме земные берцы, была готова.

— Как вы и просили, ом Рэйвен, на второй слой подошвы приклеен оставленный вами знак. Его, конечно, не видно, но он там есть, — сообщил мастер.

Во время прошлой встречи я оставил ему два рисунка руны Укрепления, нанесённые мной на очень тонкий, почти прозрачный, фрагмент пергамента.

Мастер действительно оказался знатоком своего дела. Ботинки сели, как влитые. Казалось, на мне не довольно тяжёлая обувь, а удобные домашние тапочки. Некоторые материалы, которые пошли на изготовление ботинок, я узнал: шкура болотного тролля, кожа песчаного дейнозуха. Всё это было недёшево даже без учёта ритуальной магии, а вкупе с ней — и подавно. В принципе, такой обуви руна Укрепления не особенно требовалась, но я всё равно попросил включить её в общий заклинательный контур, если это возможно.

Мы расстались довольные друг другом: я — потому что получил надёжную обувь, а он — потому что впервые за много лет сделал нечто нестандартное, а не просто очередную пару сапог для паладинов.

Вернувшись в гостиницу, упаковал старую обувь и запасную рубаху в рюкзак. Затем облачился в доспех, закинул рюкзак за спину и, спустившись вниз, окончательно рассчитался за комнату.

Покинул "Чашу Света", когда солнце уже начинало клониться к закату.

Меня ждал Дейтран.

Глава 3

(День 99-й)

Во время ночной пробежки до торговой столицы мира я устроил настоящий тест-драйв новой артефактной обуви. Ускорялся до физического предела, возможного на Сапфире, прыгал как можно выше, уходил в скольжение по каменной мостовой тракта. Все эти испытания мои ботинки выдержали с честью и, несмотря на столь негуманное к ним отношение, выглядели, как новенькие. Мне ни разу даже не пришлось прибегать к активации руны Укрепления.

Настолько увлёкся этим процессом, что до Дейтрана, то есть ровно двести километров, добежал всего за девять часов. Так что пришлось ждать рассвета, устроившись на вершине небольшого холма, пока стража не откроет ворота. Заодно немного потренировался в магии.

Пригороды торговой столицы начинаются примерно за два километра от городской стены. Только эти пригороды совсем не напоминают трущобы Фейста и многих других городов Айна, и живёт в них не так много людей. Почти всё пространство вне стен занимают многочисленные торговые склады. Цены на недвижимость в пределах городских стен кусаются, и многие торговцы выносят свои площадки за черту. Стратегия разумная, особенно с учётом того, что безопасность тут на весьма достойном уровне. Несколько наёмных отрядов постоянно патрулируют складские ряды, так что простым воришкам здесь не разгуляться.

Система пропуска здесь организована куда лучше, чем в других городах Айна. Например, северные ворота, которые были ближе всего, имеют целых три отдельных пункта. Первый, самый большой, рассчитан на торговые караваны — там сосредоточено большинство стражников, и размещён пункт городской таможни. Второй — для простых горожан, тех, кто живёт за стенами, но ежедневно работает в городе. А третий, самый малый, предназначен для таких, как я, то есть для гостей. Именно к нему я и направился, как только первые лучи солнца осветили горизонт.

Прошлый я был по-своему влюблён в этот город. Но нынешнему мне ещё только предстояло узнать его поближе и сформировать мнение заново.

Дейтран — торговая столица Айна, город прибыли, труда и вечного движения. Здесь нет места праздности. Всё в нём подчинено логике выгоды, всё направлено на извлечение пользы. Полумиллионный портовый гигант, раскинувшийся между морем и каменными холмами, он напоминал мне Рим времён расцвета — такой же упорядоченный, деловитый, фундаментально прочный. Только без арок триумфа и колизеев. Вместо них — административные здания, склады, купеческие дворы и храмы, построенные не для величия, а для надёжности и дела. Улицы вымощены тщательно пригнанным камнем. Ни мусора, ни бродячих собак — за чистотой здесь следят, как за репутацией. Здания невысокие, в три этажа максимум, за исключением редких гигантов вроде Муниципалитета, Храма Всех Богов, Комплекса Врат и самой знаменитой Арены мира.

Дейтран — город ремесленников, лавочников, купцов и контрактов. Здесь не кричат — договариваются. Не выжидают — работают. Каждый знает своё дело и цену своему времени. И всё вокруг, даже сама атмосфера, пропитано ощущением упорядоченной суеты, деловитости и денег. Здесь не торопятся, но и не замирают.

Одной из особенностей Дейтрана было то, что ещё до Падения древние мастера разделили реку, впадающую в Звёздный залив и протекающую через город, на множество каналов и облицевали их мрамором. Благодаря этому в городе отлично развито речное судоходство. Многочисленные баржи под управлением магов Воды иногда даже создавали настоящие заторы, отдалённо напоминавшие автомобильные пробки.

Разговор со стражей оказался коротким. Узнав, что целью визита является обучение и спуск по Этажам Перевёрнутой Башни, стража внесла моё имя в гостевую книгу, не задав вообще никаких дополнительных вопросов. Затем мне выдали гостевой Знак, соответствующий Сапфировому рангу — разумеется, за плату. После чего опечатали лезвие Разящего Шелеста и формально зачитали основные правила пребывания в городской черте. Шерифа Книги во мне никто из них не узнал, записали просто как шерифа Цеха Проходчиков. И это было даже к лучшему — надоело привлекать к себе внимание на пустом месте.

Шагнув за ворота, я мгновенно оказался вовлечён в городскую суету. Плотный поток людей, гомон голосов, звон колёс по камню и ритмичные выкрики погонщиков повозок — всё это напоминало слаженный механизм, где каждый чувствовал своё место. Пару минут я следовал за общим потоком, а потом свернул на другую улицу, где народу было значительно меньше.

Шагал спокойно, стараясь не глазеть по сторонам, словно деревенщина, впервые попавшая в большой город, и при этом постарался отстраниться от памяти будущего, чтобы составить о Дейтране собственное первое впечатление.

Чем-то — пусть и отдалённо — город напомнил мне уже знакомый Триес. Только масштабом он превосходил его во всём: более просторные улицы, более внушительные здания, больше людей. Но если смотреть поверхностно, то те же каменные мостовые, те же, в основном двухэтажные, дома, где первый этаж обычно занимали лавки или мастерские. Разве что здесь всё выглядело богаче. Почти каждое здание украшено чем-то уникальным: скульптурной группой, резным фризом, фальш-колоннами с замысловатой вязью или барельефами. Город не кичился своим богатством, он демонстрировал его буднично, как нечто само собой разумеющееся.

Но стоило мне выйти к первому же каналу, как понял, почему "прошлый я" влюбился в этот город. Достаточно было остановиться на облицованной мрамором набережной, чтобы меня накрыла волна ностальгии. Я словно на мгновение вновь стал тем молодым собой, каким был в юности, когда впервые оказался в Санкт-Петербурге и бродил вдоль набережной Фонтанки. Горбатые мостики, неспешно проплывающие под ними приземистые баржи, гружёные под самый верх, напомнили прогулочные речные трамвайчики, набитые туристами. И Дейтран на секунду стал не просто городом, а чем-то личным, почти родным.

Захотелось забыть про все ближайшие планы и просто прогуляться, впитывая в себя первые впечатления. Но прогулка в полном доспехе, с рюкзаком за спиной и копьём в руках — идея так себе. Переждав приступ ностальгии, наблюдая за неспешно текущей водой в канале, я направился в северо-западную часть города. Мне нужна была инсула — так в Дейтране назывались жилые кварталы — под названием Добросердечная Прибыль.

Эта инсула была не самой богатой, но и не самой бедной. В ней в основном проживали лавочники и торговцы средней руки, а примерно пятая её часть была отдана под складские помещения. Сам квартал с одной стороны упирался в городскую стену, а с трёх других был опоясан каналами, так что его можно было назвать почти островом.

Беззастенчиво пользуясь воспоминаниями будущего, я легко нашёл дорогу до квартала и сразу же направился в маршал — то есть здание квартальной стражи. Представился дежурному капралу Булатного ранга, как шериф Цеха Проходчиков, и рассыпался в комплиментах подотчётной ему инсуле. Мол, многое слышал хорошего именно об этом квартале Дейтрана: что он очень спокойный, что здесь всегда царит порядок, а его жители славятся вежливостью и взаимной поддержкой. После чего плавно перешёл к главному, намекнув, что не против здесь поселиться на полгода или год. При этом заверил слегка забеспокоившегося капрала, что моё пребывание в торговой столице мира никак не связано с деятельностью шерифа Цеха. А когда упомянул, что готов оплатить аренду дома, если такой найдётся, сразу на год, капрал заметно оживился. Оставил маршал на попечение помощника и, попросив меня следовать за ним, довёл до дома старосты инсулы, с которым меня и познакомил.

Староста же, едва узнав, что я готов внести плату за год и являюсь шерифом Великого Цеха — а значит, по определению, личностью законопослушной, — тут же принялся меня обхаживать, всячески восхваляя квартал Добросердечной Прибыли. И у подобной вежливости была вполне объективная причина.

Уже более полутора лет один из домов в квартале стоял пустым. Его хозяин переехал к сыну куда-то в область Рура, но продавать дом в Дейтране не хотел. Только вот условия, выдвинутые им для жильцов, были не самыми удобными, из-за чего те, кто хотел снять дом в столице, предпочитали искать другие варианты. Главной трудностью была предоплата минимум за год, а также требование сдавать дом только «несомненно благонадёжным».

К тому же у дома, по мнению местных, было не самое удачное расположение — с двух сторон его окружали торговые склады. При этом хозяин категорически отказывался снижать цену аренды, хотя и терял на пустующем доме немалые деньги.

Меня же устраивало и местоположение: меньше соседей — значит меньше чужих глаз и ушей, и я был готов оплатить полную аренду сразу. Но, разумеется, не показывал своей заинтересованности ни капралу, ни старосте. Позволил себя «уговорить», и тут же в сопровождении старосты и капрала мы направились на осмотр.

Здание напомнило мне дом Ауна, разве что дворик в нём оказался раза в два больше и был окружён стенами близлежащих складов без окон, что мне было только на руку. В центре дворика даже нашёлся маленький питьевой фонтанчик. Первый этаж был отдан под небольшой склад, в нем ранее, по словам старосты, хранились различные инструменты, которыми когда-то торговал домовладелец. На втором располагались четыре комнаты: три спальни и нечто вроде кабинета, в котором стоял стальной массивный оружейный шкаф, занимающий почти всю восточную стену — на вид способный вместить амуницию целого отряда проходчиков. Сейчас, разумеется, этот шкаф пустовал.

Сделал вид, что дом меня не впечатлил: мол, мебель не та, бельё старое, да и генеральную уборку не мешало бы провести. Купившись на это, староста принялся уговаривать меня с удвоенной силой. Причина его заинтересованности, помимо процента с аренды, заключалась ещё и в том, что пустующий дом портил репутацию квартала.

Больше часа я торговался, хотя знал, что цену, установленную упрямым владельцем, снизить нельзя. Зато добился, чтобы староста прислал уборщиков, которые буквально «вылижут дом языками», а всё постельное бельё мне предложили купить по себестоимости. А после небольшого раздумья, староста вообще пообещал закупить всё необходимое сам, следуя моим пожеланиям.

В итоге, конечно, договорились. После чего все втроём направились в маршал, где оформили документы, а мой знак гостя города был заменён на знак временного жителя. Перед тем как расплатиться, договорился со старостой о времени уборки и замены белья во всех спальнях на свежее, обговорив нужную мне цветовую гамму. Поэтому заселение отложили до вечера.

После того как деньги были пересчитаны, а бумаги подписаны, я оставил броню, рюкзак и Разящий Шелест в маршале, переоделся в гражданское и, как сказал старосте, отправился гулять по городу.

На самом деле, покинув территорию инсулы, я тут же вышел на набережную канала и направился в сторону порта.

С первой задачей — обеспечить себя жильём — удалось справиться довольно легко. А ведь я немного опасался, что кто-то из землян уже опередил меня и занял здание, запомнившееся по памяти будущего. Конечно, я понимал, что пока ещё рано, чтобы у основной массы землян появились такие средства, которые можно было бы потратить на аренду целого дома в торговой столице сразу на год. Но, тем не менее, до последнего момента всё равно немного нервничал.

Сейчас же, когда проблема с жильём была решена, первым делом захотелось прогуляться по знаменитым рынкам Дейтрана. Тем более что два из них как раз лежали по пути в порт, куда я и направлялся.

Ближайшим к инсуле Добросердечной Прибыли был рынок Драгоценностей. На довольно большой площади здесь собрались торговцы камнями, украшениями и прочими редкостями. Пожалуй, это был самый тихий и спокойный из всех рынков Дейтрана — если такие слова вообще применимы к рынкам торговой столицы.

Пробродив почти час по рыночным рядам и прислушиваясь к своему «чувству необычного», в итоге не нашёл ничего, что было бы мне полезным и при этом стоило бы не заоблачных денег. Правда, один артефакт меня всё же заинтересовал: серебряная цепочка с кулоном, в центре которого сиял двухкаратный изумруд. В камень было «вшито» заклинание Высшего Восстановления, способное излечить даже самые страшные раны. Но, поторговавшись для вида, я всё же отказался от покупки. Во-первых, цена оказалась довольно кусачей, хотя и не такой большой, какой могла быть. Во-вторых, заклинание с суточным откатом действовало только на раны, нанесённые оружием, и не помогало при укусах, когтях или ударах монстров.

Проблуждав ещё немного, вместо покупки решил продать жемчуг, найденный в подводной пещере. Причём удалось сторговаться довольно хорошо — за всю партию я выручил пять сотен полновесных золотых, что изрядно поправило моё финансовое положение.

Затем дошёл до Оружейного рынка, где пропал ещё на час, да и то осмотрел едва ли десятую часть. Зато убедился: если захочу что-то лучше Разящего Шелеста или висящего на поясе кинжала Молний, придётся расстаться с целым состоянием. Даже метательные шарики заменить на валириевые дротики, напоминающие плюмбаты римских легионеров, оказалось непозволительно дорого.

Зато узнал текущую цену за чистый валирий, чтобы понимать, сколько нужно накопить для воплощения в реальность чертежа дельтаплана от Скайроса.

Всего в паре кварталов от Оружейного рынка располагалась знаменитая Арена Дейтрана, и пройти мимо неё я, конечно, не смог. Если она в чём-то и уступала римскому Колизею, то совсем незначительно. Внушительное здание, способное вместить до пятидесяти тысяч зрителей.

Проходя мимо небольшой группы «золотой молодёжи», невольно уловил суть их беседы. Говорили о вчерашнем концерте, о загадочном барде, собравшим почти полную Арену. Никто не разглядел лица исполнителя, бард выступал, окутанный темнотой, и известно было только то, что это женщина. Выступление произвело настоящий фурор. Один из слушателей даже назвал его «прорывом» и «новым направлением в искусстве музыки».

Без особого труда догадался: скорее всего, перед ними выступала одна из землянок. Удивило другое — городские власти позволили малоизвестному барду выступить на главной городской арене? Подобное, конечно, случалось в Прошлом Цикле, но не так рано. Первое выступление барда-землянина на большой Арене состоялось в Фейсте только в конце зимы, а сейчас середина осени. И мало того — новенькая собрала почти аншлаг, и это на первом выступлении, причём не где-то в провинции, а на самой знаменитой Арене мира! Да и, судя по восторгу молодых людей, если будет второй концерт, он точно пройдёт при полном зале.

Видимо, кто-то из наших нашёл влиятельного покровителя, которого сумел впечатлить настолько, что тот решил вложиться в раскрутку новой «звезды». Ничем иным я подобное объяснить не могу.

Интересно, какое достижение получила эта исполнительница за выступление на главной Арене Айна? Тем более она в этом была точно первой из сортудо. И почему выбрала именно Дейтран, а не Фейст, где к музыкантам относились гораздо теплее?

Задержавшись у Арены, немного послушал другие разговоры. В целом они повторяли всё, услышанное ранее. Затем расспросил свободного распорядителя — увы, тот тоже ничего внятного сказать не смог. Уже собрался уходить с площади перед Ареной, как услышал, как та же группа молодых людей начала отбивать ритм одной из песен. Стоило начать — к ним сразу присоединились ещё несколько человек. В отбиваемом ритме я без труда узнал адаптированную под всеобщий язык композицию:

— Бум, бум, так! — отбивала знакомый до боли ритм молодёжь. — Бум, бум, так! Я вас раскачаю! Бум, бум, так! Я вас раскачаю!

На удивление, но адаптация «We will rock you» на всеобщий не потеряла энергетики. Я даже поймал себя на том, что тихо напеваю припев, только, разумеется, по-английски.

Эту исполнительницу явно стоило найти. Потому как талант у неё, судя по реакции толпы, определённо был. И перевод, пусть и слышанный лишь в уличной перепевке, звучал достойно.

В Прошлом Цикле я знал нескольких землян-бардов. Большинство — мужчины. Из женщин помнил Лэизель, чью смерть приписали Раху, и толпа его в итоге за это растерзала. Но та, насколько помнил, так упивалась собственной красотой, что ни за что не стала бы скрывать лицо. И кроме того, она перепевала песни поп-музыкантов, а не рок. Так что нынешняя загадочная исполнительница, скорее всего, из тех, кто в прошлом Цикле погиб слишком рано, чтобы реализовать свой талант.

Барды… На поле боя даже жрецы Ишида и Элаи не всегда дают такой эффект, как песни, в которые вложены талант и магия. Если в этом Цикле появился одарённый бард из числа землян, ему стоит помочь освоиться. Знаю я этих творческих личностей: могут придумать песню, способную покорить сердца миллионов, но при этом шнурки себе завязать нормально не в состоянии.

Увидев одного из старших распорядителей, идущего к Арене, перехватил того на полпути и, вложив в его ладонь небольшую взятку, попытался выяснить подробности. Увы, даже получив щедрое подношение, он не сказал почти ничего ценного. По словам старшего распорядителя, таинственный бард упорно скрывал личность, и, учитывая, кто выступал покровителем исполнительницы, даже хозяева Арены не стали задавать лишних вопросов.

Зато удалось всё же выяснить имя покровителя барда. Им оказался Маврейн, Хозяин Весов Дохода, один из богатейших людей Дейтрана и, возможно, всего Айна. Более тридцати лет он входит в Совет Торговой Лиги, самой могущественной торговой организации мира, которая во многом может достойно конкурировать с Великими Цехами.

Даже с памятью будущего я не знал, как подобраться к этому человеку, пока сам не достигну Мифрила. Так что найти выход на талантливую землянку через её покровителя у меня не получится — как минимум до начала Вторжения.

Также получилось узнать прозвище таинственной исполнительницы — Весенний Шторм. Имя мне не знакомое, что ещё сильнее укрепило мысль: эта девушка — одна из тех, кто в прошлом Цикле погиб слишком рано, не успев раскрыться.

Заплатив распорядителю ещё немного, добился от него обещания, что если состоится второй концерт этой исполнительницы, он пришлёт мне записку по указанному адресу.

Настолько увлёкся размышлениями о таинственной исполнительнице, что не заметил, как оказался у Перевёрнутой Башни. На площади, окружавшей её, царила привычная деловая суета. В отличие от Солнечного Города, здесь не было никакой пропускной системы — каждый желающий мог подойти и прикоснуться к сиянию Башни, начав спуск по Этажам.

Немного постоял на краю площади, прислушиваясь к себе и привыкая к тому ментальному давлению, которое оказывала Башня. Затем резко развернулся и зашагал прочь. Мне было совершенно очевидно: пока ещё рано. Прежде чем начинать спуск, следовало подготовиться. Потренироваться. Освоить до приемлемого для Сапфирового ранга уровня весь свой пока что скромный магический арсенал.

Затем прошёл по центральной площади, невольно задержав взгляд на величественном Храме, посвящённом Дебту — богу торговли, контрактов и весов. Это здание не стремилось поражать пафосом, как храм Антареса в Солнечном Городе, и не ослепляло позолотой, как святилище Сино в Фейсте. Но в его монументальности чувствовалась такая внутренняя сила, такая архитектурная собранность, что не остановиться и не взглянуть было невозможно.

Храм стоял на широкой платформе, вымощенной серым и белым камнем, с мраморной лестницей, ведущей к тройным бронзовым вратам. На них были выгравированы весы, пергамент и сжатая ладонь — символ сделки. Само здание, облицованное светлым известняком, сочетало строгость форм с мощным архитектурным ритмом. Гладкие колонны — не дорические и не коринфские, а нечто среднее, с резьбой в виде торговых печатей и виноградных лоз — поддерживали массивный карниз, украшенный мозаиками, изображающими сцены из жизни древнейших купцов Айна.

Крыша храма состояла из множества правильных полусферических куполов, инкрустированных чёрным обсидианом и позолотой. Их тяжёлая симметрия отдалённо напоминала Ай-Софию, но без декоративной избыточности — здесь царила мощь и основательность. А портик с фронтоном, поддерживаемый статуями мудрых старцев в длинных мантиях, отсылал к афинскому Эрехтейону. Только вместо богов войны и победы здесь были увековечены торговцы. Они держали в руках книги счета, контракты, а в их чертах застыла не гордыня, но расчёт, уверенность и деловая сдержанность.

Внутри, как я помнил, Храм был ещё строже. Минимум золота, никаких вычурных инкрустаций, только полированное дерево, камень и тишина. Место не для молитв — для соглашений. Здесь заключали сделки, давали клятвы на исполнение контрактов, выстраивали планы, которые могли изменить экономику всего Айна.

Огромное — по меркам других городов Айна — пятиэтажное здание муниципалитета, расположенное на той же площади, терялось на фоне Храма, словно пескарь в тени щуки. Сложенное из тёплого светло-серого камня, со строгими арками, увенчанными гербами торговых домов, оно, безусловно, внушало уважение, но только до тех пор, пока взгляд не скользил к Храму Дебта. На его фоне даже столь крупное здание начинало казаться всего лишь надстроенным павильоном — функциональным, нужным, но лишённым подлинной силы. Пожалуй, из всех построек Дейтрана только Арена могла тягаться с Храмом в вопросах величия, и то — исключительно в размере.

В центре площади, как и полагалось по местной архитектурной традиции, возвышался фонтан — не просто украшение, но ещё и символ. Его скульптурная группа изображала огромные, выше человеческого роста, весы. Чаши были склонены и не равны. Под весами стояли два торговца: один — прижимисто улыбающийся, потирающий ладони в предвкушении прибыли; другой — с исказившимся лицом, вцепившийся в голову, как будто только что осознал, что проиграл не просто сделку, а целую жизнь. Камень, из которого они были высечены, по цвету отличался: «победитель» — из светлого мрамора, «потерпевший» — из тёмного гранита. Композиция была ясной и жестокой, как сам рынок. Без намёков. Без иллюзий. Только результат.

Я неспешно прогулялся по краю площади, наблюдая за прохожими и стараясь уловить ритм города. Он был иным, не похожим на другие города Айна. Здесь не метались и не толкались, не кричали и не спорили на ходу. Всё движение казалось слаженным и размеренным, но при этом — не медленным. Люди шли быстро, но не спеша. Точно. Экономно. Каждое движение выверено, каждое слово сказано не впустую. Даже уличные торговцы говорили сдержанно, не растекаясь в речах: «Такой-то товар. Такая-то цена. Берёшь — отлично. Нет — иди дальше».

Даже те, кто явно принадлежал к верхушке общества — в дорогих плащах, с печатками на пальцах и шелковыми вставками на рукавах — не стремились блистать. Одежда была безупречной, но сдержанной. Без излишеств, без золота, без броских деталей. Всё как бы говорило: «Я могу себе позволить всё. Но мне это не нужно». Не из скромности — из здравого расчёта. В этом городе, где главной добродетелью является прибыль, а доблестью — выполнение сделки, кичиться роскошью считалось проявлением глупости. Ведь один из первых заветов Дебта гласил: «Деньги любят тишину. А большие деньги — молчание».

И это ощущение невысказанной строгости витало над всей площадью. Город, в котором правила не просто писались, но выполнялись. Город, в котором каждый знал цену не только медяку, но и слову, что особенно покорило прошлого меня.

Погуляв по центральной площади, я направился в юго-западные кварталы. И чем ближе подходил к торговому порту, тем оживлённее и громче становилась бурлящая в городе жизнь.

Дейтранский порт не зря считался крупнейшим на всём Айне. В его полузакрытой бухте, надёжно защищённой от любой стихии, одновременно стояли сотни кораблей — от совсем небольших, лишь чуть крупнее рыбацких лодок, до настоящих гигантов длиной в сотню метров. Здесь же встречались и корабли, очень похожие на знакомого мне «Перебежчика» — в основном они принадлежали Торговой Лиге.

Уже за пару кварталов от порта стали чаще попадаться кабаки, харчевни и сравнительно дешёвые, по меркам Дейтрана, постоялые дворы, принимавшие моряков, отдыхающих в городе во время загрузки или разгрузки судов.

Не доходя до самого порта, свернул восточнее. Несмотря на огромное количество людей, улицы даже здесь оставались удивительно чистыми — в отличие, к примеру, от тех же припортовых районов Фейста.

Выйдя к знакомой инсуле, как обычно, поспрашивал у местной ребятни, где живёт нужный мне человек, и заодно выяснил, дома ли он. Оказался у себя. Не теряя времени, подошёл к вполне обычному двухэтажному дому, отличавшемуся от остальных разве что давно некрашеными и обшарпанными стенами. Подойдя ближе, я поднял деревянный молоточек, висевший на цепочке, и постучал. Пришлось подождать около трёх минут, прежде чем дверь, наконец, открылась.

— Чего надо? — недовольно спросил жилистый, уже немолодой, седоволосый мужчина, не брившийся минимум пару недель и одетый явно не по погоде — в одну лишь светло-синюю тогу с жирными пятнами на животе и боках.

На вид ему было чуть за шестьдесят. Выглядел он так, будто пил без перерыва последние три дня: покрасневшие глаза, тёмные мешки под ними, стойкий запах перегара. Но при этом — ни намёка на дрожь в руках, и стоял он уверенно, опираясь на дверной косяк.

— Мастер Эддарт по прозвищу Туманный Шторм? — на всякий случай уточнил я, хотя помнил его по Прошлому Циклу.

— Эддарт… — поморщился тот. — Да. Только Туманным Штормом меня уже много лет никто не называет. — И, скривившись, добавил. — А мастером тем более.

— Ом Рэйвен Александрит, — представился я, формально поклонившись. — Не уделите мне несколько минут?

– Проходчик… — окинув меня оценивающим взглядом, бывший капитан покачал головой. — Не люблю я ваше племя.

Но, несмотря на эти слова, сделал шаг назад и жестом пригласил пройти. Следуя за ним, я пересёк весь первый этаж и вышел во внутренний дворик. Эддарт опустился на неказистый табурет с преувеличенной, почти театральной усталостью, плеснул себе дешёвого вина и кивнул на стоящий в трёх метрах от него чурбан. Я пожал плечами и присел, сложив руки в замок на коленях.

— Вино не предлагаю, — буркнул он, делая жадный глоток. — Говори, чего надо, и иди своей дорогой.

Несмотря на грубость, я видел — пьёт он от скуки. Память будущего подсказывала, что он одинок. Дети, скорее всего, у него были — в разных портах по всему побережью — но ни одного он так и не признал. Вот и жил в одиночестве. Возраст не помешал ему сохранять крепость тела, но из-за одного громкого скандала, случившегося несколько лет назад, Торговая Лига поставила на нём чёрную метку. И никто больше не брал его на службу капитаном.

Если бы он согласился на понижение — боцманом или корабельным магом — его, возможно, приняли бы. Но Эддарт, привыкший быть капитаном, не захотел поступаться гордостью. Из-за чего уже несколько лет сидел без работы, только иногда обучая будущих корабельных магов азам профессии. Человек, который любил море, но был слишком упрям, чтобы ради него прогнуться.

— Я хотел бы лучше понять Чувство Ветра, — перешёл я сразу к делу. — Мне вас рекомендовали, как лучшего специалиста, тонко чувствующего эту ауру.

Он скривился, но не всерьёз. Я заметил, как прищур его глаз стал мягче.

— Чувство Ветра? — с оттенком раздражения переспросил он. — Зачем тебе? В пещерах от него толку немного. Там тесно. Да и в Перевёрнутых Башнях воздушные потоки такие странные и изменчивые, что эта аура мало чем поможет.

— Мне не для Башни, — спокойно ответил я.

— Профессию сменить надумал? — гулко хохотнул он. — Неужели влюбился в море?

— Я люблю море. Но не настолько, — пожал плечами. — Мне Чувство Ветра нужно для другого.

Он вопросительно склонил голову.

— Летать хочу, — признался я, не собираясь делать из этого какого-то секрета.

— Летать? — рассмеялся он ещё громче. — Тогда тебе к магам Призыва или к дрессировщикам чудовищ!

– Я не так хочу летать. – Улыбнулся я. – Хочу сам. Сделаю что-то вроде больших крыльев…

Тут бывшего капитана прорвало, и он рассмеялся так, что даже закашлялся. А когда, вытерев глаза, наконец отсмеялся, посмотрел на меня, как на душевнобольного, хотя в его взгляде промелькнул едва уловимый, но всё же различимый интерес.

– Сколько таких было? – Покачал он головой. – Десятки? Сотни? У кого-то даже получалось. Правда, низенько и совсем недолго. Зато падали такие покорители неба, если верить легендам, довольно болезненно.

– У меня получится. – Ответил я спокойным, даже чуть ленивым тоном.

– Уверен, все, кто пытался, думали точно так же. – Оскалился Эддарт, но в голосе его уже не было насмешки, только усталое неверие.

Вместо лишних слов я просто вытянул вперёд ладони и визуализировал над ними Знаки Упорства и Решимости. Улыбка в ту же секунду сползла с его лица, и взгляд бывшего капитана заметно прояснился, стал собранным, почти трезвым.

– Впечатляет… – Покачал он головой. – Ни у кого не видел таких значений. Но…

– Четыре Звезды Таланта в Воздухе, – не дав ему договорить, продолжил я. – И столько же в Молнии. Думаю, небо меня полюбит.

– О! То-то ты столь молод, а уже Сапфир. – Приложившись прямо к амфоре, бывший капитан Торговой Лиги сделал затяжной глоток. – Правда, Знак Цеха у тебя какой-то странный, впервые такой вижу.

– Я цеховой шериф. – Пожимаю плечами.

– Ещё и шериф. – Гулко рассмеялся чему-то своему маг Воздуха. – Значит, хочешь летать, как Джегур на ковре Элаи?

– Нет, не так. Скорее, как птица. Как альбатрос, который, расправив крылья, парит в воздушных потоках. – Поправил я.

– Если свернёшь себе шею, не делай меня виноватым.

Запрокинув голову, бывший капитан посмотрел вверх на проплывающие в недосягаемой выси облака. Ставка на его скуку сыграла на все сто.

– Обговорим цену. – Убрав амфору в сторону, Эддарт потёр ладони.

– Две недели занятий. Пятьдесят золотых за ваше время и по десять за каждое новое заклинание, которому вы меня научите.

– Какие заклинания? – Недовольно произнёс бывший капитан.

– Барьер Звука и Лезвие Ветра.

Можно было бы ещё выучить Воздушные Стрелы, но пока для средней дистанции мне хватит и Митральезы.

– Эти я знаю. – Кивнул маг Воздуха. – Только никакого официального ученичества. Просто тренировки под моим наблюдением, без всех этих обязательств между учителем и учеником.

– Согласен.

На это условие я согласился с лёгкой душой.

– Когда готов начать?

– Сегодня. – Улыбнулся я широко.

– Нет! – Тут же отрезал бывший капитан. – Сегодня я не в форме.

– Завтра?

– Хорошо. На рассвете. Но сперва задаток!

Отсчитав под жадным взглядом мага Воздуха десяток золотых, я поставил монеты на столик.

– На рассвете приходи к пятому пирсу рыбацкого порта. – Не сводя взгляда с золота и облизнув губы, произнёс бывший капитан Торговой Лиги.

Когда мы договорились, Эддарт, как мне показалось, излишне поспешно выставил меня из своего дома.

Память будущего хранила в себе лишь общее описание этого человека, и сейчас, увидев его вживую, я не мог сказать, что он мне понравился. Но все земляне, учившиеся у него в Прошлом Цикле, отзывались об обучении положительно, и я надеюсь, что первое впечатление в этот раз всё же окажется ложным — и я не потрачу деньги на ветер.

Хотя… ситуация такова, что я в любом случае трачу их именно на ветер.

Забавная тавтология.

Глава 4

Выйдя из дома бывшего капитана, примерно прикинул, сколько у меня осталось финансов, и с небольшой горечью констатировал, что пока придётся подзатянуть пояс и закупку материалов для дельтаплана отложить на какое-то время. Впрочем, в ближайшие две недели в моих планах стоят интенсивные тренировки, так что особых трат и не планируется. А прежде чем заняться дельтапланом, надо будет навестить Кейташи и с ним договориться. И только после этого уже искать, где достать деньги.

Размышляя над этим вопросом, всё же решил зайти на Морской рынок, где торговали товарами со всего мира. В его многочисленных лавках можно было найти практически любой ингредиент.

Морской рынок Дейтрана раскинулся вдоль юго-западной кромки порта, занимая широкую изогнутую набережную, где вода бухты почти касалась первых рядов лавок. Здесь не кричали — здесь говорили на полутоне, но каждое слово стоило золота. Не в переносном смысле — в буквальном. Это было место, где сходились все торговые артерии Айна, перетекая в единую кипящую жилу — пульсирующую, живую, пахнущую солью, специями, мокрым деревом и горячим железом.

Под резными навесами, обтянутыми парусиной, выстроились прилавки и ларьки, полные всего того, что только может предложить мир. Вот груды сушёной травы и порошков, перевязанных плетёными нитями, источающие резкие, тягучие, обволакивающие ароматы, от терпкой коры с восточных склонов до пряных пыльников степных цветов. Чуть дальше ящики с мерцающими минералами, редкими металлами, слитками золотистой бронзы, светлым обсидианом с вулканических гор, клыками морских чудовищ и перьями летающих рептилий. Всё перемешано, но не в беспорядке, а в сложной, как узор ткани, системе торговли, где каждый знал, за чем пришёл и что ищет.

Бродить по этому рынку значило вдыхать запахи далёких берегов. Маслянистая гвоздика из Инджинна, сладковатый ладан с Обугленных Островов, капризные, словно живые, корешки серой лозы, которую можно было найти только в затопленных пещерах Аттара. И тут же клетки с живностью: от разноцветных птиц, поющих странные мелодии, до полупрозрачных угрей, извивающихся в бочках с солоноватой водой.

Это был рынок не товаров — смыслов. Всё, что попадало сюда, несло на себе след далёкого пути, моря, шторма, сделки, риска и добычи. Некоторые товары были с пометкой "под заказ", и к ним подпускали только после предварительной беседы. Другие, наоборот, лежали на прилавках нарочито небрежно, словно случайность, в которую вложено тайное послание для того, кто знает, куда смотреть.

Морской рынок не был как-то особенно украшен — он украшал сам себя. Хаос выложенных товаров, запахов, голосов, жестов и диалектов сливался в странную симфонию, негромкую, но насыщенную. Здесь покупали не только редкости, но и доступ к тайнам: рецепт безымянного яда, волокна ткани, не промокающей даже под давлением глубин, зерно, дающее урожай даже в солёной почве.

Погуляв между рыночных рядов, нашёл пару лавок, торгующих небесным деревом Пта. Это была особенная древесина, очень лёгкая, полая внутри, словно бамбук, при этом твёрдая и прочная, к тому же она отлично “проводила” магию Воздуха. Именно это дерево вместе с валирием я и планировал пустить на каркас будущего дельтаплана.

Цена на небесное дерево, мягко говоря, кусалась, так как подобные деревья росли очень далеко — где-то на южных островах, населённых многочисленными монстрами, и там, по легендам, гнездились великие Рухи. Да и доставить этот материал в Дейтран тоже было не так просто из-за нестабильной розы ветров и быстрых течений.

Выйдя с территории Морского рынка, задумался о том, что забыл спросить, знает ли бывший капитан такое заклинание, как Воздушный Пузырь. Скорее всего, знает, но надо будет завтра уточнить и попросить меня обучить, после чего закрыть денежный вопрос на ближайшее время полностью. А пока... Пока мне хватит на все повседневные траты и на алхимию.

С этими мыслями пошёл дальше гулять по городу, наслаждаясь его необычной красотой, словно сошедшей с иллюстраций учебников по древней истории. За время этой прогулки проголодался и, доверившись памяти будущего, заглянул в одну из каупон — так в Дейтране называли таверны для богатых. В них можно было не только вкусно поесть, но и насладиться выступлениями бардов, а также развлечь себя диалогом с красивой собеседницей. Этими собеседницами выступали девушки, которых мы — земляне — сразу прозвали гейшами.

Диалоги с представительницами прекрасного пола меня не интересовали, но вкусно покушать хотелось, поэтому и зашёл в знакомую по Прошлому Циклу каупону под немного двусмысленным названием «Строптивая Лань». В это время дня народу в заведении было немного, больше двух третей столиков были свободными.

Уже собрался по своей привычке занять угловой столик, откуда отлично просматривался как вход в само заведение, так и выход к кухне, как, проходя мимо небольшой компании молодёжи, распивающей молодое вино, случайно услышал, что они обсуждают вчерашний концерт. Это меня заинтересовало, и я присел по соседству. Разумеется, сделал вид, что меня интересует только еда, но ауру Восприятия всё же активировал. Впрочем, мог бы и откровенно развесить уши — молодёжи было плевать, подслушает их кто-то или нет. Они, наоборот, разговаривали на повышенных тонах, что-то доказывая друг другу.

На предложение подошедшего слуги пригласить ко мне за столик девушку для беседы, вежливо отказался, заказав только покушать и немного выпить, как обычно предпочтя хорошее пиво даже самому изысканному вину.

Память будущего не подвела, кормили здесь прекрасно, каждое блюдо — настоящий шедевр, достойный мишленовских звёзд. Но, конечно, дорого. На те же деньги, что здесь можно было оставить за один обед, среднестатистический житель города мог спокойно кормить свою семью целую неделю, мало в чём себе при этом отказывая. Тем не менее, только попробовав первое принесённое блюдо, тут же согласился, что цены вполне оправданы. Да и пиво здесь было настоящее, не уступающее лучшим образцам чешского. Делая глоток этого напитка, я каждый раз ловил себя на том, что зажмуриваюсь от удовольствия, наслаждаясь его горечью и приятным послевкусием.

В общем, от еды и пива получил самое настоящее удовольствие, на какое-то время почувствовав себя не уставшим путником, который всего за три месяца почти пересёк весь континент, а каким-то богатеньким сибаритом. И не сказать, что эта роль была мне противна или неприятна. Да и подслушанный разговор молодёжи тоже оказался небезынтересен.

Так я узнал, что девушка-бард выступала не одна, а вместе с небольшой труппой, которая обеспечивала музыкальное сопровождение её выступления. Сама девушка играла на каком-то струнном инструменте — насколько я разобрал подслушанное описание, это была вполне земная гитара. Но не меньше самой исполнительницы молодёжи запомнился один из её помощников, который играл «сразу на пяти барабанах»! Причём отбивал такой задорный ритм, что «ноги сами просились в пляс».

Из услышанного сделал для себя однозначный вывод, что землянкой является не только девушка-бард, но и те, кто её сопровождал. Слишком молодёжь упирала на то, что впервые увидели подобные музыкальные инструменты, с которыми выступала труппа. Да, они были похожи на то, что уже известно на Айне, но всё же были иными, и главное, звучали по новому.

Также выяснил, что искать встречи с покорительницей молодых сердец пока не получится, так как сразу после выступления девушка-бард и её помощники погрузились на один из кораблей Торговой Лиги и отплыли в неизвестном направлении. Один из молодых людей за соседним столиком высказал предположение, что они отправились на гастроли по другим городам Айна. И в принципе, в этом предположении проглядывало некоторое здравое зерно.

Плотно покушав, так, что пришлось даже немного ослабить пояс, с небольшим трудом поднялся из-за стола. Молодёжь же явно собиралась продолжить гулянку, пригласив за свой столик сразу четырёх гейш, чтобы те развлекли их разговорами. Мысленно пожелав молодым людям хорошего вечера, я покинул «Строптивую Лань».

Как назло, моё благодушное настроение немного испортил начавшийся столь не вовремя дождь. Противный такой, моросящий, холодный. Из-за него я отложил дальнейшую прогулку по городу и сразу направился в Добросердечную Прибыль.

К этому времени работники под строгим присмотром старосты квартала уже почти закончили. Снятый мной дом блистал чистотой, дворик был подметён, и даже внутренний фонтанчик перекрашен. Новое постельное бельё тоже уже было закуплено, и, после того как я на него посмотрел и одобрил выбор старосты, две уже немолодые служанки принялись его застилать.

Пока они были этим заняты, я сходил в маршал и забрал свои вещи, заодно представившись сержанту стражи, и немного с ним поболтал, чтобы он смог составить нужное мне мнение о новом жильце. Особо в этом разговоре не врал, просто рассказывал о себе в выгодном свете и почти не касался выпавших на мою долю приключений.

Солнце уже начало клониться к горизонту, когда мне в относительно торжественной обстановке были переданы ключи от дома и оружейного сейфа, а также управляющий охранными заклинаниями амулет. После чего староста ещё раз объяснил принятые в инсуле нормы поведения. Ничего особенного, обычные правила человеческого общежития: не шуметь сильно, не приводить в дом подозрительных личностей, и если надумаю устраивать оргии, то только так, чтобы это никак не сказалось на соседях. Меня подобное полностью устраивало, так что со всем согласился и уверил старосту, что буду образцовым жителем.

Если бы я купил этот дом, а не арендовал его, то по местным правилам этикета мне бы пришлось накрыть стол и пригласить на новоселье всех соседей, чтобы они могли составить мнение о новом жильце. Но так как я снимал дом, то от этой обязанности был, что называется, освобождён. Поэтому, как только рабочие и служанки завершили свои дела, несколько минут поговорил со старостой и остался один, плотно закрыв за собой дверь и не забыв опустить засов.

В первую очередь проверил работу охранных заклинаний. В них не было ничего особенного, обычный набор: защита от подглядывания и подслушивания, а также что-то похожее на магическую сигнализацию. Всё работало, как надо, и было завязано на тот амулет, который мне передал староста вместе с массивным ключом от входной двери. Можно было ещё проверить дом на наличие каких-то секретов, но благодаря памяти будущего я знал, что в этом плане здание чистое, и никаких сюрпризов в нём нет.

Так что, обойдя комнаты, облачился в доспех и, взяв в руки Разящий Шелест, спустился во внутренний дворик. Несмотря на то, что в ближайшее время я собирался плотно заняться улучшением своих магических навыков, о тренировках с копьём забывать тоже не стоило.

Вначале прокрутил стандартные комплексы, а затем принялся вспоминать те связки, которые использовал во время Танца, пытаясь перевести эти приёмы из интуитивных в осознанные. Заодно привыкал не только к доспеху, но и к ношению шлема. Мне надо было добиться того, чтобы броня и шлем ощущались, словно вторая кожа, и пока до этого было далеко. Особенно остро это чувствовал, когда я пытался совместить копейные приёмы с гимнастическими навыками, как ни хорош был мой доспех, но ограничения он всё же накладывал.

Где-то после часа упорных тренировок на какое-то мгновение почувствовал что-то похожее на осознанное сатори и ещё почти столько же времени пробовал вновь войти в это состояние. Увы, пока не получилось, но я чувствовал, что в этот раз, пусть немного, но приблизился к тому, чтобы контролировать Танец. Да, пока до полноценного контроля было далеко, но дорога начинается с первого шага.

По завершении тренировки набрал из фонтанчика воды в бадью, подогрел её с помощью бытовой магии и умылся, смывая пот и приводя себя в порядок. Затем развёл огонь в очаге, и пока вода в котелке кипятилась, переоделся в домашнее.

Когда вода закипела, снял котелок с огня и бросил в него несколько щепоток молотых чайных листьев, которые купил в одной из лавок Морского рынка. Налив горячий напиток в походную кружку, подумал о том, что надо бы купить какой-нибудь набор посуды, да и столик тоже не помешало бы сменить, а также приобрести хотя бы пару плетёных кресел, чтобы не стыдно было пригласить кого-нибудь в гости. А то, что у меня эти самые гости будут, я не сомневался.

Наслаждаясь горьковато-сладким вкусом чая, я какое-то время размышлял над тем, как можно улучшить обстановку в доме, но очень скоро мои мысли свернули в другую сторону. Снова вспомнился разговор с Иоанной и её братом.

Увы, но за прошедшее с этой встречи время я так и не определился с тем, что же мне делать со свалившимися на мою голову новыми знаниями и догадками. Игнорировать секту Праведного Возвышения? А точнее, как предлагал Киади, просто ждать, пока они выйдут на меня? Или всё же самому начать активный поиск этой таинственной организации? Мне ближе второй вариант, так как не люблю ждать от моря погоды. Но пока не знаю, как подступиться к этому вопросу.

Даже во время расцвета секта Праведного Возвышения никогда не распространяла своё влияние на земли западнее Великого Хребта. Вот и получается, что для их поиска мне надо возвращаться на Восток. Например, в тот же Триес, который, как я помнил из рассказов Ауна, какое-то время вообще находился под властью секты. И пусть это было много лет назад, но должны же были сохраниться какие-то документы, свидетельства или что-то похожее. Да и вип-ложу Арены в Триесе кто-то же все эти годы оплачивает. Уверен, если начну копать в этом направлении, то обязательно найду хотя бы какую-то зацепку. К тому же, в отличие от Киади, мне будет доступна информация из Тени. Если я попрошу Человека с Тысячью Лиц написать рекомендательное письмо восточным Братьям в Тени, то не думаю, что он откажет мне в такой малости.

Только вот путешествие на Восток, особенно сейчас, когда я только наконец-то достиг Пятиградья, разрушит все мои остальные планы.

Конечно, есть ещё слова того же Киади о том, что девочку, похожую на Рэйгьяну, видели в Дейтране, но я этим слухам не верю. Ну не может владеющий отличным уровнем магии Иллюзии и Ментала заклинатель с более чем вековым опытом и привыкший скрываться так подставиться, чтобы позволить кому-то себя опознать. Это Иоанна и её брат могут верить в подобные “совпадения”, как ни крути, но эта пара ослеплена жаждой мести. Я же понимаю, что, скорее всего, эти слухи — не более чем ложь. А может, и того хуже: отлично продуманная ловушка, в которую точно не стоит совать голову.

Что же касается меня, то секта уже трижды проявила ко мне интерес. И что самое плохое — я не знаю причины этого интереса. Тем более что в Прошлом Цикле о данной организации вообще не слышал. Причём не только я, но и никто из знакомых мне землян о ней не упоминал.

Чем же вызван интерес секты к моей персоне в этом Цикле? Первое проявление — это появление некоей женщины в ложе во время моего выступления на турнире. Но его можно объяснить тем, что мои поединки были, и правда, очень необычны. И то, что я показал тогда на Арене, вызвало интерес у многих.

Только вот этот интерес мне кажется сущей мелочью, по сравнению с тем, что затем секта организовала для меня сбой Перехода, подставив своего глубоко законспирированного агента. Да и встреча с Рэйгьяной в Лихолесье… А ведь эта проклятая “девочка” явно занимает в секте не последнее место.

Не понимаю…

Разве что секта Праведного Возвышения как-то узнала о том, что я помню будущее? Но тогда они должны были действовать гораздо жёстче! Если они действительно хотят освободить Эйрата и открыть Дорогу на Гиард, то должны понимать, что обладающий памятью будущего захочет их остановить. А это означает, что самым правильным действием с их стороны было бы моё физическое устранение. Тем более для мага уровня Рэй убить меня в том же лесу было задачей простой и банальной. Если она справилась с отрядом сидов одним заклинанием, то меня стёрла бы в пыль простым щелчком пальцев. По этому поводу я не питаю никаких иллюзий. То есть, предположение о том, что они знают о моей памяти будущего, тоже не выдерживает критики. Но тогда… Снова тупик.

Мне уже самому хочется найти эту секту и узнать, чем же я их заинтересовал. Только вот как подойти к этому вопросу, не бросив всё и не возвращаясь в Триес, я не знаю. А всё бросать и нестись сломя голову на другой конец мира, основываясь только на словах Иоанны и Киади, мне кажется, мягко говоря, опрометчивым и не очень разумным. Вот если бы я точно знал, что всё, что было сказано братом и сестрой, является правдой, а не их домыслами, вот тогда о подобном можно было бы задуматься серьёзно. Но я всегда должен держать в уме то, что их информация не только не полна, но и основана на предположениях, слухах и невнятных записях вековой давности.

Ночь уже давно вступила в свои права, когда я с тяжёлым сердцем всё же принял решение не суетиться. Ведь что у меня просил Киади? На самом деле — не так и много. Чтобы я жил в Пятиградье, желательно в Дейтране, и как только на меня выйдут представители секты или как-то иначе проявят ко мне интерес, сразу поставить в известность или его самого, или его сестру. То есть, занимаясь тренировками и изучением магии, я, можно сказать, действую в соответствии с планом офицера Цеха Алхимиков.

А лезть в эти поиски самому, рискуя в случае успеха нарваться на такого противника, как Рэйгьяна… Нет, пока мне подобные оппоненты не по плечу. Не на Сапфире — это точно, да и вообще не уверен, что даже будучи на Мифриле, буду способен справиться со столь могущественной “девочкой”.

Может, направить на поиски секты Скалли? Нет, не вариант. Даже если удастся заинтересовать охотницу, в чём я не уверен, то вполне может повториться история Прошлого Цикла, когда австралийка, ведомая своими инстинктами, полезет на противника, который ей не по плечу, и будет убита. А я не могу рисковать жизнью Осколка, тем более не имея точных доказательств того, что в случае успеха это предотвратит Вторжение. А у меня таких доказательств нет.

Да и покидать сейчас Пятиградье — точно не лучший вариант. Очень скоро в эту область Ариэн перенесёт Айнуминат. Буквально на днях здесь должен появиться Кейташи. Где-то рядом, пока, надеюсь, в Фейсте, развлекается Дайс. Скалли тоже где-то поблизости. Ронин, если я прав, тоже вскоре — в ближайшие пару месяцев — окажется в Дейтране. А если довериться памяти будущего, то и Морфей с Нейтом вот-вот “покажутся на горизонте”.

Нет, совершенно точно, никакой поиск таинственной секты не стоит крушения всех моих планов и задумок. Конечно, я всегда буду иметь ввиду фактор секты Праведного Возвышения, но основной свой план под их поиски подгонять не буду. Слишком многое стоит на кону, чтобы так рисковать и складывать все яйца в одну корзину только на основе рассказов Иоанны и Киади. Возможно, когда-нибудь я пожалею о подобном выборе. А может, наоборот — в будущем похвалю себя за следование основной стратегии. В любом случае, это будет результат моего выбора, и я готов нести за него ответственность.

С этой мыслью я поднялся на второй этаж и повесил доспехи в оружейный шкаф, при этом не став его закрывать. А вот Разящий Шелест взял с собой. В качестве личной комнаты я выбрал спальню, которая находилась как раз напротив кабинета и рядом с лестницей, ведущей на первый этаж. Присев на кровать, снял пояс и обнажил Первое Перо, положив его себе на колени.

— Давно я с тобой не болтал… — начал я свой рассказ.

Уже давно заметил, что “общение” с Первенцем Кейташи меня успокаивает и позволяет упорядочить мысли. Говорят, подобный эффект наблюдается у тех, кто ведёт дневник, и под этот феномен даже подведено какое-то научное обоснование.

Моё подробное повествование, разбавленное моими же мыслями по тому или иному поводу, затянулось почти на полчаса.

— Кстати, вот рассказываю тебе, — я провёл указательным пальцем по клинку, — и мысль пришла в голову. Мысль следующая. Я же шериф Цеха Проходчиков и почти никак не использую те возможности, которые предоставляет эта должность. А это неправильно. К примеру, я могу разместить на Доске какое-нибудь объявление. Как помню из Прошлого Цикла, многие земляне записались именно в этот Цех. То есть я могу написать на Доске что-то полезное. Причём сделать это можно на английском, к примеру. Уверен, подобная запись привлечёт внимание любого землянина, который бросит взгляд на Доску. Но что мне написать в этом объявлении? Может, что-то простое и базовое? Например, обозначить термины? Квестеры, сортудо. Помимо этого, не помешает записать рассказ об утонувшем в результате катаклизма острове, и тем самым моя байка может стать чем-то вроде официальной версии. Как считаешь, дельная мысль или нет? — Разумеется, клинок, лежащий на моих коленях, оставил этот вопрос без ответа. — Даже если эффект от подобного объявления будет минимальным, его всё равно кто-то прочтёт. Тем более мне подобное не будет стоить почти ничего. Просто надо зайти в филиал Цеха, написать несколько копий объявления и оплатить их размещение на всех Досках Пятиградья, а возможно, и ближайших городов. Точно, надо будет заняться этим, возможно, прямо завтра, после тренировки с Эддартом. А пока — пора спать. Спокойной ночи, Первое Перо…

Глава 5

(100-й день)

Проснувшись за час до рассвета, позавтракал варёными яйцами и подумал над тем, что надо озаботиться пополнением припасов. Конечно, можно кушать и в городе, благо, различных таверн, ресторанчиков и прочих забегаловок в Дейтране много, но самому готовить дешевле. Да и столь рано все подобные заведения ещё закрыты, а, судя по всему, тренировки с восходом солнца у меня будут начинаться все две недели.

Одевшись, спустился во внутренний дворик, где провёл небольшую пятнадцатиминутную разминку. После чего закрыл Разящий Шелест в оружейном сейфе и, вооружённый только кинжалом и Первым Пером, подвешенным на поясе, вышел на улицу.

Погода сегодня радовала, на небе ни одной тучки. Единственный недостаток — довольно прохладно, но ничего, покажется солнышко — и станет теплее. Хотя, озаботиться покупкой какой-нибудь куртки всё же не помешает.

К дому бывшего капитана Торговой Лиги я подошёл вовремя, за пару минут до того, как лучи утреннего солнца осветили купола Главного Храма Дебта. Аккуратно, можно сказать, чисто символически постучал молоточком в дверь, и почти сразу мне открыли. Сегодня Эддарт выглядел куда лучше, нежели вчера. Мужчина побрился, привёл себя в порядок и явно не закладывал за воротник, отчего выглядел довольно презентабельно, как и положено уважаемому члену общества. В отличие от меня, одет он был потеплее — плотные штаны, куртка из парусиновой ткани, явно непромокаемая.

— Доброго утра, мастер, — поприветствовал я мага Воздуха коротким поклоном.

— И тебе не хворать, — отмахнулся бывший капитан от моих слов и, вместо того чтобы впустить меня в дом, сам вышел на улицу и запер дверь на ключ. — Следуй за мной, — коротко бросил он и тут же, резко развернувшись, зашагал в сторону рыбацкой гавани.

Наслышанный о его непростом характере, я не удивился столь холодному приёму и послушно последовал за своим временным тренером. Эддарт шёл по городу уверенно, широким шагом. С ним иногда здоровались, на что он отвечал простым кивком головы и ни разу не остановился даже для мимолётной беседы.

Рыбацкая гавань в это раннее время, пожалуй, была самой оживлённой частью города. И чем-то напомнила мне Фейст — разве что здесь было намного чище, да и как-то тише, несмотря на то, что людей здесь даже больше. Десятки, если не сотни, небольших рыбацких лодок спешили покинуть гавань, чтобы добраться до места лова раньше конкурентов. Крики, брызги, удары по воде вёслами, посвисты, треск снастей, шлёпанье сандалий по мокрому дереву — всё сливалось в ритмичный утренний гул, словно дыхание прибрежного великана.

Эддарт, искусно лавируя между развешанными на шестах сетями и бочками, вышел к самому южному пирсу, расположенному на небольшом отдалении от прочих. У этого пирса мерно покачивались несколько больших лодок. Явно не рыболовных, а, скорее, предназначенных для прибрежных перевозок. У одной из них бывший капитан Торговой Лиги и остановился.

Эта большая лодка напомнила мне чем-то земные яхт-шлюпки парусников XIX века, разве что была чуть покороче и немного шире. Корпус вытянутый, килеватый, с лёгким поднятием носа. Борта обиты хорошо пригнанными досками, под палубой грузовое пространство, прикрытое парусиновыми пологами. По центру возвышалась одинокая мачта, прямая и гладкая, в два человеческих роста, с укреплённым реем и поднятым такелажем.

Внимательно осмотрев лодку, Эддарт применил пару незнакомых мне заклинаний, после чего удовлетворённо кивнул и запрыгнул на борт.

За пару минут маг Воздуха буквально облазал всю лодку и, видимо, остался полностью удовлетворён осмотром. Резким жестом он пригласил меня присоединиться. Не заставляя себя ждать, я тут же легко запрыгнул на борт и разместился на одной из гребных балок.

Посмотрев на меня, как на идиота, Эддарт тут же велел пересесть на корму. Так и не поняв, чем вызвал его раздражение, всё же молча подчинился и пересел, куда сказано.

Не прошло и минуты, как бывший капитан Торговой Лиги отвязал удерживающие лодку у пирса канаты и исходящим из его ладоней потоком воздуха отогнал её от пристани. После чего тут же принялся ставить парус, с чем справился довольно быстро — сразу было видно, что к подобной работе мой временный тренер давно привык.

Повинуясь требовательному жесту Эддарта, парус наполнился свежим ветром, и наше судёнышко уверенно начало набирать ход. Волны зашептали под бортом, сливаясь в мелодичный, ритмичный плеск, а ветер, крутясь по палубе, словно выискивал, что бы прихватить с собой.

Сидя на корме, я пытался уловить с помощью ауры Восприятия, что же делает маг Воздуха, но пока мне не хватало знаний, чтобы разобраться в применённом им заклинании. Он словно дирижировал невидимым оркестром.

Мы достигли примерно середины гавани, когда один из рыбаков, уходя от столкновения с неожиданно поменявшим курс судном, селедовавшим перед ним, перерезал нам путь. Эддарт мгновенно разразился такой матерной тирадой, что я невольно заслушался. А в лодку незадачливого рыбака тут же прилетело какое-то воздушное заклинание, убирая ту с нашего курса.

— Захребетник… — презрительно бросил Эддарт в сторону рыбацкой лодки.

И верно, подрезавшей нас лодочкой управлял представитель одной из восточных народностей Айна.

Не прошло и получаса, как, уже без каких-либо приключений, наша яхт-шлюпка покинула гавань и вышла на чистую воду.

Бывшему капитану не нужны были рули и вёсла, чтобы управлять лодкой. Он справлялся только магией, причём, помимо воздушной, применял и водную. Мне казалось, что время, которое мы сейчас тратили, можно было бы использовать более грамотно. Но, понаблюдав за выражением лица Эддарта, понял, что он специально выбрал на этот день именно такую манеру поведения.

На Земле я знал тренеров, которые в первый день с новыми учениками вели себя похожим образом. Минимум слов и повышенная резкость, граничащая с откровенной грубостью. Как мне поясняли, это помогает усилить авторитет наставника и заставляет новеньких более внимательно прислушиваться к каждому брошенному учителем слову.

Ещё через пятнадцать минут наша лодка ушла в сторону от основной массы рыбацких судёнышек, и Эддарт жестом остановил дующий в парус ветер. После чего бывший капитан, встав в полный рост у мачты, требовательно посмотрел на меня и бросил короткое:

— Рассказывай.

За время нашего неспешного плавания я уже продумал все возможные варианты будущей беседы, поэтому этот вопрос меня не удивил.

— Свой первый ритуал Познания я провёл далеко на востоке, в Триесе. — Эддарт жестом показал, что город с таким названием ему знаком, и я продолжил. — Ритуал, видимо, прошёл с каким-то сбоем. Так что о том, что у меня целых четыре Звезды в Воздушной Стихии, я узнал совсем недавно, когда уже перешёл Первую Стену и провёл ритуал Познания повторно. Так что магию Воздуха я никогда не изучал, за исключением бытовых заклинаний.

— Криворукие захребетники… — закатил глаза бывший капитан Торговой Лиги. — Даже в столь простых вещах — и то напортачат. — Он даже не усомнился в моём выдуманном рассказе.

Этот человек явно не любил представителей восточных народов и относился к ним с презрением. Что, впрочем, для Айна было нормальным. На востоке не любят “широколицых”, а на западе той же монетой отвечают “узкоглазым”.

— На днях я выучил Чувство Ветра, но только основы, и почти не практиковался. - Добавил я.

— Это правильно, — кивнул мой временный тренер. — Что не практиковался самостоятельно. Чувство Ветра — сложная магия, скорее, искусство, чем обычное заклинание или аура. Его познание самостоятельно может привести к многочисленным ошибкам, которые потом очень сложно исправить. Показывай.

Послушно следуя приказу тренера, разогнал магические потоки, закрутил ману и прану в нужной пропорции, как учила Скалли…

— Стоп! — резкий окрик сбил мою концентрацию. — У лучника брал уроки?

— Да. — И как он догадался?

— Ясно, — поморщился Эддарт. — Лучники используют Чувство Ветра очень ограниченно. Судя по тому, что ты заливаешь больше праны, чем маны, тебя научили урезанной версии. Стрелкам большего и не надо. Но если ты действительно хочешь летать, — его губы невольно скривились в усмешке, — то тебе придётся забыть всё, чему тебя научили, и слушать только меня.

— Буду стараться, — кивнул я и достал из пояса три купленных ещё в Солнечном Городе флакона. — Может, это поможет?

Бывший капитан взял у меня флаконы, внимательно их изучил, после чего вернул обратно.

— Дорогая и качественная алхимия. — В этот раз его кивок был более благожелательным. — Она ускорит твоё обучение, но не сегодня. Сегодня мне нужно понять, что ты умеешь сам.

Когда-то давно, ещё в школе, родители отправили меня учиться рисованию. Больших успехов на том поприще я не достиг, так как обделён талантом, да и не особенно мне это нравилось. Но вот обучение в кружке, который вела пожилая, немного экзальтированная дама, буквально помешанная на изобразительном искусстве, очень напомнило мне то, как принялся обучать меня Эддарт.

Маг Воздуха откинул в сторону все технические детали и сосредоточился на моих чувствах и ощущениях. Магия в его исполнении звучала, как музыка — переменчивая, капризная, но подчинившаяся заданному заклинателем ритму. Я то разгонял энергии до предела, чувствуя, как гудят и наливаются теплом руки, как вибрация магии отдаётся в зубах и висках, то, наоборот, закрывался, замирая, глуша в себе даже подсознательное движение силы. И всё это время вокруг меня завывал вызванный наставником ветер. Иногда мне казалось, что слышу некий потусторонний шёпот, словно сам ветер пытается мне что-то сказать, дразнит, тянет за собой. И в какой-то момент мне даже показалось, что я чувствую направление воздушных потоков — не глазами, не кожей, а всем телом сразу, как если бы сам стал частью этой зыбкой стихии. Но пару раз мелькнув, это ощущение тут же пропадало, словно утренний туман.

Подобным мы и занимались практически целый день. При этом так ни разу и не приступили непосредственно к изучению Чувства Ветра, не выполнив ни одной технической тренировки. Не знаю, насколько подобный подход к обучению сработает, но обнадёживало то, что пока Эддарт вёл нашу лодку обратно к южному пирсу, он явно выглядел довольным. Надеюсь, его настроение было вызвано моими успехами — сам я в этих успехах был не слишком уверен.

Как только наша яхт-шлюпка пристала к пирсу, бывший капитан Торговой Лиги заявил, что на сегодня обучение окончено, и предупредил, чтобы я до следующего занятия постарался не применять магию. Также он сказал завтра принести с собой ту алхимию, которую я ему сегодня показывал. После того как я кивнул маг Воздуха попрощался, назначив следующий урок на утро завтрашнего дня.

Судя по положению Дайрин на небосводе, на берег я сошёл примерно в четыре часа пополудни. Живот утробно урчал, требуя нормального обеда. Так что, оставив позади рыбацкую гавань, я быстро зашагал в сторону дейтранского филиала Цеха Проходчиков. Еда могла и подождать, а вот написать хотя бы минимальную инструкцию для землян и оставить заказ на размещение её на Досках ближайших к Пятиградью городов следовало как можно скорее. Я и так слишком поздно догадался о подобной возможности.

Здание филиала, довольно большое, трёхэтажное, с резными колоннами и статуями вдоль всего фасада, расположилось на площади, название которой всегда вызывало у меня улыбку. Эта площадь называлась «Площадь Честного Дохода». Усмешку у меня, разумеется, вызывало слово «Честного», так как для меня не было секретом то, что большинство торговцев за хорошую прибыль очень легко и быстро скатится до самой откровенной лжи. И хотя я всегда с изрядным скепсисом относился к трудам Карла Маркса, хотя бы из-за того, что в них почти не раскрывалось госрегулирование рынка, всё же вынужден признать, что его фразу о том, на что готовы люди ради трёхсот процентов прибыли, считал верной.

В главном зале филиала было не столь многолюдно, как я ожидал. Только две небольших группы проходчиков Опала о чём-то оживлённо беседовали. Бросив на них внимательный взгляд, понял, что землян среди них не было. Все они вели себя ровно так, как и полагается местным жителям.

Сам зал — просторный, высокий, с широкими арками и тёплыми песчаными оттенками камня — излучал сдержанное, но вполне осязаемое чувство достоинства. Стены были украшены барельефами с изображением карт и маршрутов, некоторые из которых я узнал: экспедиции на Северные Рубежи, переход через Седой Перешеек, знакомые знаки Дорог Молота и Ветра. Потолок пересекали резные балки из красного дерева, потемневшие от времени, но всё ещё пахнущие воском и старым лаком. Пол — гладкий, из цельных плит светлого известняка, с инкрустациями в виде ритуальной вязи и направляющих линий, которые едва различались, но чувствовались под подошвами.

С первого взгляда всё выглядело достаточно скромно, почти по-деловому утилитарно, но стоило задержать взгляд, как начинали проступать следы продуманного богатства. Люстры из литой бронзы, каждая с несколькими сферическими кристаллами вместо огня, давали мягкий рассеянный свет, не слепящий глаз. Доски для объявлений были сделаны из дорогих сортов дерева, отполированы до зеркального блеска и снабжены зачарованными рамками, защищающими бумагу от старения. Даже кресла, на первый взгляд простые, были обтянуты качественной тканью с тиснёной символикой Цеха и стояли на утолщённых, выточенных вручную ножках. Даже тишина в этом зале казалась не пустотой, а выверенной паузой между двумя точками маршрута. Здесь всё дышало опытом, дисциплиной и какой-то особой гордостью, присущей тем, кто знает цену трудной работе.

Ещё три человека сидели у стен, занятые какими-то своими делами, а ещё двое изучали объявления на Доске. Стойка, за которой расположились два отставных проходчика, была свободна.

Стоило мне только зайти в зал, как ко мне тут же подошла довольно миловидная девушка-стажёр и предложила свою помощь. Послал её вперёд к стойке, чтобы полюбоваться на длинные ножки.

— Чем могу помочь, — поднял на меня немного заспанные глаза старший из дежурных, — шериф… Шериф Книги?!!

Как только дежурный разглядел мой цеховой Знак, вся сонливость мгновенно слетела с него, и он даже вскочил на ноги.

— Ом Рэйвен Александрит, — представился я.

— Чем могу помочь… шериф? — Несмотря на зрелый возраст, дежурный отчего-то явно растерялся, увидев мой Знак.

— Вначале Книга, — с мягкой улыбкой сказал я.

— Разумеется, — тут же кивнул дежурный с Рубиновым знаком на груди и положил на стойку гигантский артефактный фолиант.

Вообще-то мне было не обязательно прикладывать ладонь к Книге. По какой-то причине мой цеховой знак, после того как я стал шерифом, сам стал менять свой цвет в соответствии с полученным мною рангом. Но, тем не менее, к Книге я всё же прикоснулся — просто из чистого любопытства.

Увы, но кроме приятного тепла и чувства «узнавания», Книга больше никак не отреагировала на моё прикосновение. Так что, убрав ладонь с поверхности фолианта, я, выложив серебряные монеты на стойку, попросил:

— Семь больших листов бумаги и писчие принадлежности, пожалуйста.

— Конечно, конечно, — тут же засуетился дежурный, но, несмотря на дёрганые и немного нервные движения, мой заказ выполнил быстро и чётко.

— Проводите меня за свободный столик, подальше от любопытных глаз, — попросил я девушку-стажёра.

Расположившись в удобном кресле, явно предназначенном для вип-гостей, я положил бумагу на столик и тут же поставил чернильницу и стаканчик с тремя гусиными перьями. Внимательно осмотрев то, чем мне придётся писать «инструкцию», задумался. Да, листы бумаги, которыми меня снабдил дежурный, были приличного размера — немногим больше привычного мне формата A4, но писать-то придётся пером! К тому же на английском, который я знал, благодаря частым поездкам за рубеж, но знал не то чтобы идеально.

Минут двадцать убил на то, чтобы изменить заранее придуманные формулировки, сделать их лаконичнее. После чего извёл целый чистый лист, привыкая к писчему перу.

Никогда не мог похвастаться хорошим почерком, да и писать пришлось буквально печатными буквами. И если бы не улучшенная координация, намного превышающая возможности обычного человека, то даже на один лист я бы потратил не меньше часа. Да и перьями я раньше писал от силы раза два в жизни и всё боялся поставить кляксу. Но очень скоро понял, что могу удивительно точно дозировать силу нажима и буквально чувствую плотность и скорость стекания чернил, отчего письмо оказалось не столь трудным занятием, как я себе представлял.

Правда, второй лист тоже пришлось выкинуть — не рассчитал с количеством текста и не смог его верно скомпоновать. Зато третий уже был заполнен как надо.

Да, многим пришлось «пожертвовать», но основные мысли донёс. Во-первых, записал «общепринятые» термины с пояснениями: «квестеры», «сортудо». Во-вторых, изложил историю об утонувшем острове, не забыв отметить, что она прошла проверку местными жителями. И ещё хватило немного места, чтобы изложить свои мысли по поводу соблюдения местных законов и традиций, а также дал короткие описания всех городов Пятиградья и Перевёрнутых Башен. Разумеется, последнее получилось подать очень поверхностно, но, думаю, всё равно кому-то будет полезным. Немного подумав, отказался от рекламы Айнумината, чтобы не напрягать Ариэн внезапным потоком желающих вступить в гильдию. Да и свои координаты тоже не написал, хотя подпись всё же поставил.

Переписав все пять листов одинаковым текстом, сходил к стойке, взял ещё столько же и заполнил их.

— Я хотел бы оплатить размещение этих листов на Досках в Пятиградье и в ещё пяти городах поблизости, которые расположены на торговых трактах. Окончательный выбор городов оставлю за вами. - Закончив писать, я снова подошёл к дежурному по филиалу.

То, что выложенные мною на стойку листы были записаны не на всеобщем, удивления у дежурного не вызвало. Те же Алхимики и Артефакторы часто использовали в своих посланиях шифровальную запись. Правда, если бы я не был шерифом Цеха, мне бы пришлось рассказать, о чём именно моё «объявление», причём не просто рассказать, а удерживая при этом ладонь на Книге, что исключало возможность солгать. Но благодаря должности, даже на подобные вопросы отвечать не потребовалось.

— Время, на которое хотите разместить объявления? — спросил дежурный, записывая мои требования.

— На три месяца, — немного подумав, ответил я.

— По шесть золотых за размещение на Досках Пятиградья и по три в ближайших городах, — после длительных подсчётов, наконец-то вынес вердикт дежурный.

— Это уже с учётом цеховых скидок шерифу? — уточнил я, потому как цены откровенно кусались.

— Конечно! — тут же поспешно закивал дежурный. — Но вы можете выбрать листы меньшего размера — тогда цена тоже снизится.

— Нет, меня всё устраивает, — и, отсчитав необходимую сумму, башенкой выставил её на стойку. — Благодарю за помощь. И да, если возникнут спорные моменты с представителями народности, называющими себя сортудо, то запишите адрес и сразу вызывайте меня. Если буду на месте, непременно помогу.

— Сортудо? — дежурный явно впервые слышал это слово, но послушно записал, как и продиктованный мной адрес.

На этом я попрощался с дежурным и позволил симпатичной и длинноногой девушке-стажёру довести меня до выхода.

Визит в филиал Цеха настроил меня на несколько меланхоличный лад — я буквально грыз себя за то, что не догадался о подаче подобного объявления сразу, как получил должность шерифа. Сейчас эффект от подобной информации будет значительно ниже, нежели ещё даже месяц назад. Но упущенных возможностей не вернуть, отчего я злился на себя ещё больше.

До заката было ещё немало времени, но вместо того чтобы погулять по городу, я всё же решил пойти домой и потренироваться до седьмого пота, чтобы прогнать грустные мысли. Правда, перед этим стоило купить еды. Чем я и занялся, заглянув на один из небольших рынков.

Сразу прикупил хорошую и вместительную корзину, после чего походил по рядам. Манящие запахи натолкнули меня на мысль приготовить мясной гуляш. Недолго побродив по лавкам, я приобрёл всё необходимое, плюс ещё набрал те продукты, которые могли долго храниться: яйца, сыр, вяленое мясо. Наполнив корзину почти до самого верха, пошёл в сторону дома.

Где-то на половине пути вспомнил, что совсем рядом находится Огненная Кузня. А так как я это чудо ещё не видел своими глазами, то решил немного удлинить путь и взглянуть на неё.

Кузница, возведённая изгоями подгорного народа многие сотни лет назад, расположилась в Железном Квартале, на берегу одного из самых полноводных городских каналов. Выйдя на Булатную площадь, я невольно замер. Память — памятью, но увидеть своими глазами — это совсем иное.

Огненная Кузня, построенная дварфами в самом сердце людского города, с первого взгляда производила странное впечатление — словно не здание, а кусок чужого мира, насильно врезанный в ткань привычной городской застройки. Она не просто выделялась — она отталкивала своей безапелляционной основательностью, не оставляя сомнений в том, кто её строил и для чего. Ни один человеческий архитектор, как бы ни был он искусен, не сумел бы создать ничего подобного: слишком в ней чувствовалась иная логика, иная шкала восприятия красоты, основанная на прочности, вечности и функциональности.

Сложенная из массивных, почти неотёсанных, нарочито грубых, но подогнанных с ювелирной точностью гранитных блоков, Огненная Кузня не знала ни симметрии, ни изящества. Её прямоугольные объёмы поднимались над землёй с тяжёлым достоинством. Лишённые украшений, лишённые стекла — лишь глухие, длинные прорези-бойницы нарушали монолитную строгость стен, похожие, скорее, на вентиляционные шахты подземелий, чем на окна. В этих узких прорезях не прятался свет — он вырывался наружу тусклым отблеском жара, живущего внутри. Крыша была плоской, словно отсечённая гигантским топором, и венчалась необычайно широкой, но приземистой трубой. Из этой трубы неспеша поднимался абсолютно белый, плотный и удивительно чистый дым, словно из подземного источника бил пар. Он не дразнил обоняние запахом угля, не нависал ядовитым колпаком, а будто растворялся в воздухе, исчезая, едва поднявшись над крышей на десяток локтей. Этот дым придавал зданию дополнительную странность, потому как нечто подобное я видел только над градирнями атомных электростанций.

Главный вход Кузни был достоин иной крепости: двустворчатые ворота из чёрного дерева, обитые железом, поднимались выше человеческого роста и были настолько массивны, что казались, скорее, частью стены, чем дверью. Внутри одной из створок, с сохранённой тщательной пропорцией, размещалась отдельная меньшая дверь, служившая для повседневного входа. Но даже она выглядела непропорционально тяжёлой, надёжной и — что особенно поражало взгляд человека — была квадратной.

Вся архитектура здания словно была построена на контрасте с окружающим миром, хотя это было только иллюзией. Там, где человеческие дома тянулись вверх, стремясь к свету, дварфийская постройка вжималась в землю, словно помня о своих корнях в глубине гор. Там, где люди придали бы красоту или удобство, здесь царило дикое безразличие к подобным мелочам. Это здание не приглашало — оно существовало. Неподвижное. Неизменное. Чужое. И в этом отчуждении чувствовалась мощь. Не враждебная, нет. Скорее, равнодушная. Как у глыбы камня, которая и через тысячу лет будет лежать на том же месте. Как у воли мастеров, что не строят — врубают здание в мир, оставляя в нём след, подобный шраму на лице земли.

Минуты три я стоял, словно истукан, настолько меня поразило ощущение чуждости, когда смотрел на это здание, что ничего не смог с собой поделать. И только когда это наваждение отступило, я заметил фигуру человека, сидящего на каменной лавочке у стены Кузни.

Знакомую фигуру.