Стратег пепла

Глава 1. Первый манёвр.

Сводка Совета:

(Через 57 дней после падения знамён клана Виррен)

— Конфисковано 2,000 голов скота у пограничных кланов «сомнительной лояльности», в пользуармии генерала второго класса Люсьена.

— Оружейные гильдии: 100% квот выполнено (мечи — 22,000 ед., арбалеты — 14,500 ед., доспехи — 8,200 комплектов).

— Формирование 30 новых полков близ провинции Камелла.

— В связи с совместным указом совета и короля начат процесс экстренной модернизации промышленности, и производства огнестрельного оружия для полков нового строя.

Печать: Верховный штаб Совета.

Гриф: «Только для командного состава. Разглашение карается повешением».

(За 8 лет до падения знамён клана Виррен)

Молодой парень провёл ладонью по лезвию шпаги, проверяя остроту. Сталь холодно блеснула в свете солнца вырывающегося из окна, отражая его собственное лицо — ещё немного детское, но уже закалённое сотнями часов изучения тактических карт, и книг по стратегии.

Он был слишком юн для звания капитана? — мысль была как назойливая муха. Он резко вложил клинок в ножны, заглушив сомнение звоном металла.

— Капитан Виррен, полк построен.

Посланник стоял в дверях, сгорбившись под тяжестью лат. Люсьен кивнул, не оборачиваясь. Он запомнил этого солдата — на прошлых учениях мужчина, являющийся капитаном роты, упустил фланг, позволив «противнику» прорваться к знамени. Слабое звено. Нужно переместить его в центр строя.

— Передайте генералу Аланику, что выдвигаюсь через полчаса.

Он вышел во двор, где уже кипела предрассветная суета. Пятьсот человек, пятьсот жизней — их дыхание сливалось в белое облако над плацем.

Недалеко стоял дядя Аланик, что то энергично объясняющий, иногда срываясь на крик, находящемуся перед ним офицеру. Шрам через левый глаз Аланика делал его похожим на пиратского капитана. Он щёлкал золотым зубом, когда злился — сейчас зуб стучал, как метроном.

Люсьен ощутил знакомый огонёк в груди, как перед шахматной партией. Но гражданская война в Бадене — не шахматы. Здесь пешки живые люди. Теперь эти солдаты были его ответственностью

— Брат!

Пацан с каштановыми, как у него волосами, выскочил из тени дома, едва не уронив отцовский плащ с горностаевым воротником. Семилетний мальчик казался ещё меньше в этом море мужчин облаченных в железо.

— Ты забыл!

Мальчик передал брату плащ.

Люсьен взял его, сдерживая улыбку.

— Спасибо, Элиан.

Ребенок заулыбался, но улыбка сошла с его лица, когда из замка вышел Ардан. Глава клана опирался на трость — болезнь согнула его стан, но не взгляд.

— Генерал пятого класса… — проворчал он, разглядывая эполеты Аланика, подходившего к ним. — В мои годы звание давали за рубленные головы, а не за насилование бумаги.

Дядя Аланик хрипло рассмеялся, поправляя плащ.

— В твои годы, брат, еще не было пушек в ходу. Мы же воюем в новое время, здесь всё решают приготовления.

Он потрепал Люсьена по плечу, и тот выпрямился, как на параде.

— Этот малец переиграл меня в трёх из пяти учебных боев воссозданных согласно новой тактике. Чёрт возьми, иногда он меня пугает

Ардан хмыкнул, поворачиваясь к сыну:

— Не дай гордыне сожрать твой ум. На настоящей войне гордецы погибают очень быстро.

— Я учту, отец.

Люсьен склонил голову, пряча дрожь в пальцах. Мандраж перед его первой военной кампанией. Смесь страха и радости.

Аланик выругался сквозь зубы:

— Мы слишком задержались с приготовлениями, надо поторопиться и присоединиться к Армии Генерала Гросса.

***

Элиан вцепился в рукав брата, его пальцы дрожали, словно листья на зимнем ветру. Люсьен почувствовал, как под латами шевельнулось что-то тёплое и колючее — то, что он давно запер в дальний угол разума.

—Ты же обещал научить меня магическому бою с шпагой до отъезда! А я даже блок поставить не могу…

—Блоки учатся за неделю. Внимательно слушай господина Кайрона, и тренируйся до последнего пота — дерево за конюшней уже всё в зарубках от твоих ударов?

—... Я даже огненную магию контролировать не могу. Вчера вместо того чтобы поджечь фитиль свечи, взорвал её. Ты же за один урок Кайрона, смог показывать азы магического боя!

—Твой огонь взорвал свечу? Значит, ты уже можешь больше чем зажечь искру. Теперь научись направлять свою силу. Повторяй попытки, пока не вырвет.

По доброму усмехнувшись произнёс Люсьен.

—Но у тебя талант! А я…

—Я потратил годы, чтобы обуздать свой дар. Сколько “одаренных” в итоге пало из за своего высокомерия? Для многих, их благословение в итоге обернулось проклятием.

—Ты же, с своими особенностями, можешь создать нечто новое — то, чего я никогда бы не достиг. Но для этого придётся переплюнуть даже меня. Слабо?

—Нет! Я… Я стану таким, как ты!

—Не будь мной. Будь лучше. Когда я вернусь ты должен будешь, показать что все это время не дурачился, а усердно трудился. Постигай бой. Познавай науки. Прочти тот список книг который я составил для тебя.

—Брат, я надеюсь что когда ты вырастешь, ты станешь моим надёжным тылом, и ценным союзником.

—Прямо, как дядя для отца?

—Лучше него! Я считаю что твой потенциал, брат, куда выше чем у дяди Аланика, при всём уважении к нему. Я возлагаю на тебя большие надежды!

Люсьен сделал пару шагов сторону.

***

Высокий крепкий мужчина, с пышными усами, длинными до плеч, тёмными как ночь волосами и горбатым носом шагнул к лежащему в крови юноше.

Кровь сочилась сквозь пальцы, придерживающие рану на животе, окрашивая белую плитку в багровое месиво. Мужчина остановился над ним, медленно проводя клинком по рукаву.

— ТЫ... ТЫ... — голос воина сорвался на рык, — ...ПИЗДЮК! МАЛЕНЬКИЙ АРИСТОКРАТИЧЕСКИЙ ПИЗДЮК С ЛАПШОЙ ВМЕСТО ПОЗВОНОЧИКА! — Он пнул парня в бок, сломал каблуком пальцы, сжимающие рану. — КТО ПОЗВОЛИЛ ТЕБЕ БЫТЬ УМНЕЕ МЕНЯ?

—Ты сам.

Мечник всадил клинок в плиту, оставив трещину в сантиметре от головы юноши. Искры брызнули на его перекошенное яростью лицо.

—ОООО ПАЦАН, ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ПОПОТЕТЬ СУКА.

— Ты, чёртов мясник.

Сквозь зубы произнес умирающий юноша.

Мужчина рассмеялся.

—ДА? А кто тогда ты? Благочестивый герой? Но признай… ты наслаждался игрой. Видел, как дрожат мои крысы, когда ты их вырезал? Это твоя стихия Элиан.

—...

— ЖАЛЬ! — Мужчина вырвал клинок, брызги попали на его усы. — Жаль, я не вырвал тебя из этой кукольной семьи раньше. Ты... — голос внезапно сорвался, — ...мог бы стать шедевром.

Воин присел на корточки, рассматривая юношу, как хищник — раненую добычу. Его голос стал мягким, почти ласковым:

— Ты так старался, мальчик... подменял вино, шептался с другими аристократами. Но знаешь, в чём твоя ошибка? — Он провёл клинком по горлу юнца, оставляя каплю крови. — Ты поверил, что добро побеждает. Глупец.

— А ты... поверил, что я сдамся.

Лезвие плавно вошло в плечо парень замер, глаза расширились, губы дрожали, но крика не последовало. Воин наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись.

—Прощай, Элиан Виррен.

Клинок вырвался из плеча, и вонзился в грудь. воин, дрожал от ярости.

Глаза Элиана остекленели.

***

—До встречи Эл! Учись упорно, и не подведи меня братец!

Наследник Вирренов попрощавшись с братом, зашагал к строящимся солдатам.

Люсьен отбыл с воинством в путь на запад. Полку клана Виррен ещё предстоит соединиться с основными силами Богохранимого королевства Лорент у вороньего леса. Где-то за горизонтом, в сердце княжества Бадена, бушевало пламя гражданской распри, притягивающее армии чужих держав как мотыльков на жертвенный костёр.

Битвы малолетнего Элиана пока что умещались в стенах библиотеки — между строчек о старых войнах, где он находил следы наставлений брата. Но будущее, коварное и безжалостное, уже раскручивало свою пряжу. Скоро ему предстоит узнать, что испытания делятся на «детские» и «взрослые». Что можно потерять всё, даже не ступив на поле боя.

Глава 2.

Раннее утро. Город просыпался под стук копыт: кучера выводили запряжённые повозки на мостовую, торговцы спешили к ларькам.

Проснувшись раньше обычного и успев позавтракать, я бодро шагал по мостовой обгоняя рассыльного с газетами.

Зайдя за угол где была пекарня «У Антуанетты». Воздух внутри был густой от запаха горячего масла и карамели, а за прилавком, как всегда, маячила мадам Лика в синем фартуке

— Доброе утро юный господин! — Произнесла молодая женщина в синем, как цвет неба фартуке. — Вам сегодня как обычно? — С теплотой в голосе произнесла она, и легонько поклонилась.

Я потянулся носом к витрине, где ряды эклеров блестели глазурью.

— Нет, пожалуй… Вон тот, с шоколадной завитушкой!

— Удачный выбор, — она ловко подцепила пирожное щипцами, будто выбирала жемчужину. Бумага захрустела, обнимая сладость. — Куда путь держите? Надеюсь, на этот раз без приключений?

Я уже шагнул к двери, прижимая свёрток к груди.

— Куда держите путь сегодня? Надеюсь на этот раз вы обойдетесь – без происшествий. — С улыбкой произнесла мадам Лика.

— Как знать, как знать. Вообще сейчас я направляюсь к Тодду, мы должны с ним встретиться около площади. — Мальчик кивнул и бросился к выходу».

Её голос дрогнул, будто она вспомнила, как месяц назад мы с ним устроили потоп в кладовой, пытаясь поймать крысу ложками. — Храни вас небо, Патрон.

— Не беспокойтесь! — я выскочил на улицу, чуть не сбив старушку с корзиной яблок

Тодд, рассказывал мне что в 6 лет убил Виверну, и в качестве доказательства показывает амулет с зубом, правда он был сильно уж маленьким для виверны.

Люсьен говорил мне что Тодд болтун, и что зуб на самом деле принадлежит волку, и я ему охотно верю. Брат не из тех кто бросает слова на ветер.

Тодд был тем самым товарищем, ради которого хотелось сбегать с уроков. Его энергия била через край, как перегретый паровой котёл

Например в прошлый раз мы ловили белок. Я с Тоддом ставил силки из конского волоса на опушке, а потом, пряча дрожащих зверьков под куртками, везли их в город. Помню, как одна белка, вырвавшись, вцепилась в кружевной воротник дамы — та завизжала, будто её режут, Тодд, притворяясь спасителем, носился за белкой с моим плащом в руках. При этом заливаясь смехом, и корча разные рожи. Удивительно, но в его добрые намерения никто не поверил.

Нам пришлось драпать через полгорода, прячась в вонючем подвале кузницы. Подмастерья, застав нас там, чуть не прибили раскалённым гвоздям. Тогда мы едва унесли ноги, но Тодд уже строил планы: «В следующий раз выпустим ежей в трактире!»

Тодд прислонился к замшелой стене старого склада, подбрасывая в руке яблоко с коричневыми пятнами. Его рыжие вихры выбивались из-под кожаной повязки, сдвинутой на затылок, а в глазах плясали искры.

— Эл, дружище, ты опоздал на… На три крика вороны! — Он резко метнул плод, но я ловко уклонился. Яблоко шлёпнулось о брусчатку, выпустив из гнилой мякоти рой дрозофил. — У нас остался час до тренировки у хрыча.

— Приветствие оригинальнее не придумал? — я фыркнул, разглядывая его заляпанные землёй сапоги. В кармане куртки Тодда угадывался контур садовых ножниц.

—Знаю я одно место, недалеко, там растут такие фрукты, ты их точно еще даже не видел, их привезли из-за моря.

— Знаю я одно место, недалеко, — он щёлкнул языком, будто пробуя слово на вкус, — растёт нифига себе, чудо с другого края света! Кожица — как закат, а внутри... — он сомкнул пальцы в воздухе, изображая взрыв, — Вкус слаще сахара и мёда!

—Опять воровать?

— Не воровать! — Тодд подмигнул. — А облегчать груз бедных деревьев, знаешь сколько дополнительной нагрузки создают плоды? Спелые, налитые соком, это же просто ужас!— И вообще, это научный интерес. Ты же не ел ничего слаще сахара? У Танго невероятный вкус!

Его рука обхватила моё плечо с привычной бравадой, но я почувствовал, как дрожат пальцы. Адреналин. Его фирменный наркотик.

—Танго? Ээээ… — Не успел я, сказать чего-то внятного, как меня тут-же прервал Тодд.

— Корочееее, за мной! Танго говорят пахнет неверооооятно! — Театрально произнес он, и повёл его куда то вдоль улиц.

Мы нырнули в лабиринт из бельевых верёвок и пустых бочек. Тодд сказал что запах танго невероятен? Пахнет он, скорее, неприятностями. Но отступать или отнекиваться я не собирался, это просто было бы скучно.

Мы шли недолго, но каждая минута пути была наполнена Тоддовым треском — он взахлёб рассказывал о повадках лисомедведей, — Главное — не смотреть им в глаза! — он размахивал руками, будто отгоняя невидимого зверя. — Иначе гипнотизируешься, а они тем временем…

Я кивал, глядя на его взъерошенный затылок, но мысли витали где-то между предстоящей тренировкой и странным названием Танго.

—ВООТ! Мы на месте! — Тодд резко остановился, указывая на красивую, не очень высокую, каменную изгородь.

Странно, что раньше прогуливаясь по городу я сюда не добирался, хотя Вирренхолл был всё таки город немаленький, находясь на важном торговом маршруте, как мне рассказывали на уроках экономического хозяйства, он является самым крупным в регионе. И всё это является владениями моего отца, действующего главы клана Виррен.

—Надо проверить, кто там находится, будет плохо если нас схватят сразу же, если не успеем к Хрычу то — нас опять заставят отжиматься и приседать до упаду, и только потом этот неадекват начнёт тренировку, хотел договорить я.

—ВСЁ БУДЕТ ЧЕТКО! Я и выбрал этот сад потому что тут мало людей, старый, слеповатый, садовник тут бывает только вечером и ранним утром на рассвете. — Прервал меня безбашенный парень. — Ну ладно проверить надо, сейчас.

Тодд уже карабкался на камни, цепляясь за корни плюща. Его движения напоминали куницу — быстрые, расчётливые.

— Чи-и-исто! — Тут же он очутился сидящим на изгороде, протягивая мне руку.

Когда Тодд говорит чисто, ранее это могло означать всё что угодно, но не безопасность мероприятия.

Но по странному стечению обстоятельств в последнее время, он стал давать меньше осечек в этом плане, возможно сказался опыт выслеживания добычи на охоте, куда его брать куда чаще чем раньше.

Я резво подал руку, и мы тут же переместились за ограду.

Воздух дрожал от ароматов, которые не назвать — сладковато-пряные, с чем то ещё. Деревья, склонившиеся под тяжестью плодов, напоминали диковинных существ:

— «Танго» — оранжевые, как закат, шары с бугристой кожей.

Между ровными посадками деревьев, петляли дорожки, выложенные ракушечником. Цветы, похожие на застывшее пламя, тянулись к солнцу алыми языками, а под ногами шелестела трава с серебристыми прожилками — каждый шаг вызывал мелодичный звон, будто кто-то трогал хрустальные бокалы.

— Видишь? — Тодд сорвал плод, и сок брызнул ему на подбородок. — Этот сад, настоящее пиршество.

Но даже красота имела свою цену: вдали, за рощей искривлённых деревьев с фиолетовой листвой, маячила тень мужчины — старый человек спал на скамье Его лицо, испещрённое морщинами, напоминало кору векового дуба.

Тодд уже лез на ближайшее дерево, но я замер, наблюдая за красотой сада.

Тодд уже начал ловко собирать плоды.

— Лови! — Стараясь сильно не шуметь произнёс парень.

В моих руках оказался плод Танго, я спешно поднёс его к рту, и надкусил.

— Действительно! Вкуснятина, никогда не ел ничего подобного!

— Ну конечно, вкуснятина! Ты думал, я тебя в какой-нибудь кислый куст поволоку? Тодд Вейнхарт — не пустослов! Это я в прошлом году яйцо из гнезда феникса стащил, даже брови не обжёг! А помнишь ту виверну? Да, ту самую, с зубом! — он стукнул кулаком по амулету, отчего тот закачался, будто пытаясь сбежать. — Так вот, она выла, как побитая дворняга, когда я её обвел вокруг хвоста! Три дня кружил её по пещерам, питался только мхом и каплями сталактитового мёда! А потом — хрясь! — он резко махнул рукой, едва не срываясь с ветки, — зуб мой, а она — в пропасть! И это не считая того, как я…

Тут Тодд, размахивая вторым «Танго», перевесился через сук, чтобы показать «удар когтем виверны». Плод выскользнул из его пальцев, а ветка, скрипнув, согнулась под ним, как тетива лука.

— …А ещё я однажды… Эй, Эл, ты видел, как я… —

Раздался треск. Тодд, словно медведь, провалившийся в капкан, рухнул в куст папоротников с дурацким воплем: «ЭТО ЧАСТЬ ПЛАНА-А-А!».

Низко склонившаяся ветка, отскочив, шлёпнула его по лбу последним плодом, а белка (откуда он взялась?!) тут же прыгнул на грудь «героя», выхватывая «Танго» из его кармана.

— Виверна… — кряхтя, поднял Тодд голову, — …дрессированная. Всё по плану.

Я громко и заливисто рассмеялся. Вот идиот.

…

…

Тодд…

И я…

Лёд пробежал по позвоночнику, сердце колотилось, словно пыталось вырваться через горло, а пальцы онемели, будто их погрузили в снег

Что же произошло спросите вы?

Моё плечо кто то грубо схватил. Всё произошло невероятно резко, хватка была крепкой и грубой.

Тодд: … — В его карих глазах промелькнула дикая смесь удивления, и страха. Он был похож, похож на самого себя блять. Как он обычно выглядит в таких ситуациях.— ВА-ЛИ-М — Проорал он.

Валим? Нет блять, стоим на месте. Самое обычное повседневное наше приключение начинается!

Тодд, резко вскочил на ноги, схватив плод Танго под своими ногами и бросил в мою сторону. После чего начал делать ноги.

За спиной послышался, сочный звук удара, и чьего то недовольства, хватка ослабла.

Держали меня как провинившуюся собаку, но вырывался я как лев. Спустя мгновение я выскользнул из хватки, чуть упав на траву, перед этим поскользнувшись на сочных плодах Танго я вскочил и побежал вперёд. Рыжая макушка Тодда уже сверкала перепрыгивающей за ограду.

Я гнал сломя голову. В голове сформировалось четкое понимание что я не такой ловкий как этот рыжий бес, и забраться на ограду займет ровно столько времени, сколько понадобится чтобы меня схватить и больше не отпустить. Чёрт.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я ловко мелькал между кустами и деревьями как лис.

— Стой поганец! А то хуже будет — Слышался за мной грубый старческий голос в котором не было ни капли одышки и усталости.

Какого хера этот дед такой выносливый? Мысль проскользнула в сознании. Я втапливал как мог, словно моя жизнь была на кону.

Если бы не хрыч Кайрон, нет, господин Кайрон, с его жесткими тренировками, я бы точно попался.

— Храни вас государь господин Кайрон — Опьяненный адреналином сболтнул я.

Играя в догонялки с садовником, я на мгновение смог оторваться так, что он потерял меня из виду. Тут как подарок судьбы перед мной оказался. Оказался густейший куст блять драконьего шиповника.

В нем был небольшой проблеск, не такой чтобы можно было без проблем туда залезть, но такой чтобы можно было залететь и туда не оставив слишком много очевидных улик.

Я не думая, влетел в этот просвет.

— АЙ. АЙ. СУКА. ЧЁРТ. — Вопил я, стараясь казаться настолько тихим на сколько это конечно возможно.

— Отлично теперь я дикобраз — тихо прошипел я, надеясь что куст не является ядовитым, наверное стоило больше слушать на уроках господина Винла, хотя какая уже разница, никогда не буду слушать этого идиота.

Перед кустом промчался разъяренный старик.

— Малой, давай по хорошему, иди сюда, и я обещаю что не буду тебя бить, просто отведу к родителям.

К родителям ага, лучшей уж избей. Хотя мне кажется он сначала навешает воспитательных тумаков а уже потом отведет к родителям.

Я отсюда никогда не вылезу!

***

Старик рыскал по большому саду еще где то минут 15, и все бы ничего, я бы спокойно просидел это время и сбежал,но. НО ПОСЛЕ ЭТОГО ОН УСЕЛСЯ НА ЛАВОЧКЕ У ДЕРЕВА НАПРОТИВ КУСТА, И НАЧАЛ СОЗЕРЦАТЬ СВОЙ ЧЁРТОВ САДИК.

«Тодд, я тебя убью», — мысленно заклял я, чувствуя, как шипы впиваются глубже. Где-то вдали запела птица, но садовник не двигался. Его тень, растянувшаяся по траве, казалась длиннее, чем сам старик. И вдруг...

— Дедушка, — голос прозвучал, словно шёпот ветра, нежный и чуть отстранённый.

Солнечный луч пробился сквозь листву, осветив девочку, появившуюся на тропинке. Её бирюзовые волосы переливались, как морская волна, а маленький хвостик покачивался в такт шагам. Красные глаза медленно скользнули по кустам, задержавшись на мгновение на шиповнике, где был я Но губы её дрогнули в едва заметной улыбке, прежде чем она повернулась к садовнику.

Она перебирала край платья, не поднимая взгляда. — Дрозды... снова вьют гнёзда на яблоне. Три яйца. Одно — с пятнышками.

Старик смягчился, как воск у огня. — Элли, дитя, опять без плаща? Простудишься...

Она покачала головой, прядь волос упала на лицо. — Тепло. Сегодня. — Пауза. Пальцы сжали складки ткани. — Ты... кричал. Опять.

Садовник вздохнул, потирая поясницу. — Да эти воришки...

— Не воровали, — перебила Элли, наконец подняв глаза. Зрачки, похожие на кошачьи, сузились на солнце. — Они... пробовали. — Она повернулась к кустам, голову слегка наклонив, словно прислушиваясь к чему-то.

Я замер, чувствуя, как шип впивается в локоть. Девчонка медленно подошла к шиповнику, присела на корточки. Её рука протянулась к ветке, избегая колючек с хирургической точностью.

— Здесь... гусеница, — она сказала в пространство, аккуратно снимая насекомое указательным пальцем. — Papilio machaon. Им нужны зонтичные. — Взгляд мельком скользнул по кусту, где дрожали листья. — Но иногда они ошибаются.

Садовник заковылял к ней, бормоча: — Ты бы лучше помогла старику чай заварить...

Она повернулась, будто собираясь уйти, затем резко остановилась. — Дедушка.

— Что, дитя?

— В кустах... — она указала на соседний розарий, — ...еж. Он спит. Не тревожь.

—Хорошо. — С легкой улыбкой мягко произнес садовник.

—Дедушка. Я заварю чай. Требуется Мелисса для заварки.

—Так, Мелисса, сейчас принесу. — Садовник отправился куда то вглубь.

Слава богам. Давай девка. Уходи заваривай свой чай. Или может попытаться сбежать так? Девчонка ничего не сможет мне сделать, а пока она вопит, я уже перелезу за ограду, и дед ничего не успеет сделать.

Ладно. Хорошо.

Раз.

Два.

—Зачем. — Пара алых глаз с вертикальными как у кошки зрачками внимательно смотрела на меня в упор через ветви шиповника.

— А-а-аргх! … АЙЙЙ! — Я вскрикнул от неожиданности, и завалился еще дальше в кусты. шип впился в локоть

БЛЯТЬ! От испуга, кровь застыла в жилах. От её пристального взгляда мне стало жутко. Надо валить, как можно скорее.

Я начал продвигаться к выходу из кустов.

— Э-э... Я просто… — Произнёс я пытаясь заболтать девчонку, и оттянуть призыв деда.

— Сорок три шага от забора, — перебила она, указав на мои грязные сандали. Её глаза скользнули по мне. — Зачем пролезать через ограду, когда можно просто…. — Пальцы сжали складки платья, образуя семь чётких треугольников

— ...украсть? — рискнул я пошутить, но голос дрогнул.

Она моргнула медленно, как сова, и внезапно улыбнулась. Улыбка была неожиданной — тёплой.

— Украсть можно многое, — сказала она, подбирая с земли упавший плод. — А плоды... они сами хотят быть сорванными. Можно было просто попросить.

Плоды сами, хотят быть сорванными? Что-то подобное я уже слышал от одного урода.

Чтож, ладно, отлично! Она явно дурында. Теперь я тихонько сваливаю. Быстро.

— У кого?! — он фыркнул нервно. — У твоего деда? Да он цербер!

— Семя репейника. Восемь штук. — Девчонка вынула зеленый комок из моего плеча, рассмотрела под солнцем и положила в карман передника. — Тебе... неудобно. Почему?

— Потому что ты... — Я замялся, чувствуя, как уши горят, — ...странная!

Элли моргнула дважды, медленно, как сова.

— Странность — относительное понятие, — сказала она, поворачиваясь к каменной дорожке. — Мне нужно ставить чайник. — Дедушка идёт. Его шаги... — приложила ладонь к земле, — ...тяжёлые.

Она вдруг подошла вплотную, и я почувствовал запах чернил и сушёной мяты.

— Ла-д-но.

— Пойдем, я выведу тебя через калитку.

Мы шли по тропинке, выложенной гладкими камнями, похожими на спинки уснувших ящериц. Элли то и дело останавливалась, чтобы поправить наклонившиеся цветки.

Когда за нами послышались тяжёлые шаги, она вдруг взяла меня за рукав и свернула за стену из жасмина. Мы оказались перед крошечной калиткой, спрятанной под водопадом плюща.

— Здесь, — она приоткрыла калитку. — Возьми.

Она протянула плод «Танго», идеально круглый, будто его выточили из янтаря.

— Спасибо... — я замялся, не зная, как её звать.

— Элли. — она кивнула, и в её глазах мелькнула искорка. — А ты... будешь ещё красться?

— Сюда? Да не в жизнь! Чтобы ещё раз я послушал рыжего беса.

Она рассмеялась — тихо, ка

к лёгкий звон, и вдруг толкнула меня в спину:

— Беги. Дедушка уже рядом.

А она милая…

Я выскользнул за ограду, и побежал. Теперь я точно не успею вовремя. Тодд, конечно, уже давно на тренировке, внимает словам Кайрона. Рыжий бес никогда не опаздывает.

Глава 3. Люсьен Виррен.

«…Главный недостаток боевых магов — их зависимость от дистанции. Даже сильнейший пиромант, способный испепелить сотню солдат в радиусе пятидесяти шагов, беспомощен перед хорошо организованным противником…

…Рекомендую: использовать артиллерию для "предварительной подготовки" участков перед атакой штурмовых групп магов. Пример: 3 залпа зачарованными на взрыв ядрами по скоплению врага → ввод магов для добивания дезориентированного противника. Результат в Битве при Лунном Рву: потери магов сокращены на 70%, эффективность повышена в 4 раза…»

Из трактата Люсьена Виррена «О превосходстве артиллерийского подхода над стандартными методами ведения боя».

Первый бой:

Под моим началом находятся — 14 пушек, на каждую пушку приходится 7 человек персонала: командир орудия, заряжающий, наводчик, 4 подносчика ядер.

Итого: 81 человек.

Так-же к моей батарее прикреплен отряд эскорта состоящий из 60 пехотинцев вооруженных алебардами 2.1 метра в длину, и 4 мага. Их задача обеспечить прикрытие батареи в случае прорыва к нам отрядов противника, которые захотят ликвидировать наше огневое превосходство.

Армия Лорента суммарно: 7 254 человека, включая 42 мага.

Нам предстоит сражение с превосходящими силами противника, по информации переданной генералом Гроссом, Дамерийцы имеют около 15 000 воинов.

В данный момент мы уже закончили приготовления, и закрепились на холмах близ местечка Конко.

7:10

Расчёт завершён. 14 орудий установлены на обратных скатах высоты 227. Углы возвышения: 8–22°, сектора обстрела перекрывают подступы к левому флангу Аланика. Личный состав: 81 артиллерист (по 7 на ствол), 60 алебардистов эскорта, 4 мага. Последние создали иллюзийные маскировочные сети — со стороны долины батарея выглядит как заросший кустарник.

Проверил боезапас:

Ядра сплошные: 168 шт. (12 на орудие).

Заряды шрапнели: 240 шт. (20 шт. на орудие, для рассеивания строя).

Картечь: 28 жестяных контейнеров (по 200 железных шариков).

Порох: 91 шёлковый картуз

7:12

Дамерия двинулась тремя колоннами. Основной удар — по центру Лоррента, фланг Аланика атакуют 3 000 пехотинцев при поддержке 500 тяжелых кавалеристов.

7:20

Дамерийцы начинают сминать наш строй, отряды совершают тактическое отступление назад, враг стягивается в долину. Всё идёт по плану.

7:25

Вражеская кавалерия заприметила участок где наши отряды открыты, собираются в атаку.

7:30

Начался натиск конницы, пехота дамерии также уверенно двигается вперед, наши хоть и с потерями но методично отходят

7:35 ЗАЛП!!!!

Враг приблизился очень близко, я приказал палить из орудий шрапнелью и картечью!

7:40

Вражеский натиск ослаб, Дамерийцы дезориентированы, они не ожидали нового бога войны.

Эффективность шрапнели превысила ожидания

7:50

Продолжаем залпы. противник на фланге Аланика обратился в бегство, теперь в бой пошли более дальнобойные ядра, мы начали артилерйский обстрел центральной части фронта. Судя по всему опьяненные численным превосходством и успешным началом сечи Даммерийские командиры не хотят отступать.

7:58

Некоторые подносчики начали падать без сил, испытывая продолжительные судороги.

8:20

Мы передвинули часть пушек на заранее заготовленные позиции к более близким рубежам и продолжаем обстрел.

8:22

Вражеский отряд магов нацелился на нашу батарею.

08:24

Мои четыре мага-защитника метнули ледяные шипы. Противник скрылся в тумане. Один из врагов выскочил, разметав cтрой алебардистов ударом ветра, — двое наших упали с раскрошенными рёбрами.

08:26

Ближний бой. Наши воины сомкнули строй, пытаясь оттеснить их, но маги Дамерии использовали защитную магию, их кожа стала каменной. Сержант Готье, командующий отрядом прикрытия потерял руку. Наш эскорт магов вступил в бой.

08:31

*Неразборчиво*

08:35

Тишина. Дым, кровь, половина отряда прикрытия погибла, двое раненых магов. Артиллерия цела — ни один ствол не повреждён.

08:40

Приказал раздать подносчикам эль с болеутоляющим. Продолжаем совершать залпы по врагу.

9:07

Дамерийцы начали отступать, наши части при поддержке моей артилерии добивают дезорганизованные части врага.

Дальше приведу, статистику по итогам сражения…

…Подпись: Капитан Л. Виррен,

Командующий 1-й артиллерийской батареей Лоррента в княжестве Баден.

Глава 4.

Солнце пекло мраморный парадный двор, где строй придворных замер в ожидании. Куча золочёных карет с гербом клана Виррен — остановились у ступеней. Конюхи в ливреях цвета запёкшейся крови бросились подставлять подножки.

Отец Элиана, граф Ардан, вышел первым — его плащ с горностаевым воротником взметнулся от порыва ветра. На пальце сверкнул перстень-печать, которым он машинально постучал о дверцу, давая знак к началу церемонии.

Люсьен появился следом, небрежно поправив шпагу на поясе. Его взгляд скользнул по шеренге стражников, мгновенно оценив численность и дислокацию — привычка полководца.

Из экипажей делегации выходило множество людей, эта толпа была лишь каплей в море, той элиты которая сегодня заполонит дворец Конкордия.

Темой мероприятия, организованного советом сильнейших кланов, стали какие то соглашения между Теократической империей Фаррац, и НАШЕЙ. ВЕЛИКОЙ. РОДИНОЙ. НЕПРЕВЗОЙДЕННЫМ - Королевством Лорент. Элиану все это сильно не нравилось, потому он не вдавался в подробности. Все что он знал, так это то, что эти переговоры крайне важны для обеих стран, но что важнее…

—Элиан!

—Слушаюсь достопочтенный Братец!

—Прекращай ерничать, Ты понимаешь, что сегодняшняя аудиенция Совета двенадцати с послами— не место для импровизаций?

—Импровизировать? Я? Да я даже жевать на банкете буду строго по протоколу!

Люсьен прищуривается, указательный палец автоматически выстукивает ритм на перевязи Камзола: —Протокол... Ты в прошлый раз "протокольно" устроил фейерверк из фарфоровых сов.

—Это было всего лишь случайностью.

—Если, сегодня ты сделаешь, так что у других возникнут лишние вопросы, пощады не жди, отец не будет возражать никаким моим решениям.

—Я понял… Считай, уже превратился в бюст. Мраморный и исключительно воспитанный.

—Ладно, единый с тобой, иди и покажи себя достойно.

У Люсьена чертова мания контроля. Я уже вполне себе взрослый и понимаю что к чему, да и тот случай с статуэтками сов был лишь глупой случайностью! Кто же знал что они не были закреплены, и вообще я тогда был еще ребенком.

Сегодня все пройдет без происшествий, что вообще может случиться?

И тут появился Тодд как всегда с невероятным уровнем Энергии. Что вообще едят эти охотники?

—Эй, Эл! — Двенадцать часов поездки, это не шутки, я себя всю задницу отбил.

Даже несмотря на то что здесь с мной будет Тодд, я уверен что все будет гладко, он тоже не глуп и понимает серьезность мероприятия, я так думаю.

Скопления людей из Богемы двинулась в дворец. Перед входом в Конкордию расстилался огромных масштабов сад. Вокруг главной дороги располагалось множество экзотических деревьев и растений. Чуть вдали виднелась большая стеклянная оранжерея, где находилась более теплолюбивая флора из далёких стран.

Элиан, поправляя воротник камзола, нервно шагал по гравийной дорожке, Тодд, напротив, шёл вприпрыжку, то и дело сворачивая к кустам, будто его ноги жили отдельной жизнью.

— Люсьен сейчас придрался, и сказал вести себя тихо.

— Да брось, Эл! Твой братан просто слишком долго был на войне и стал дисциплинированным солдафоном.

—Ты будто бы прав. Но в любом случае нам нужно вести себя достойно.

Тодд резко остановился, тыча пальцем в пруд.

— Вон, карпы-монстры! Чёрт, да они как свиньи на откорме. Эй, малой! — крикнул он служке, кидающему хлеб в воду. — А если кинуть туда котлету, они её сожрут?

Мальчик покраснел и отвернулся, а Тодд, фыркнув, догнал Элиана.

— Тут даже рыбы зазнавшиеся. Небось, золотые унитазы в пруду прячут.

— Тодд, ради всего святого, — Элиан схватил его за локоть, когда тот потянулся к клетке с павлинами, — не трогай птиц. Их и так еле дотащили.

Тодд широко ухмыльнулся, разглядывая огромную оранжерею вдалеке.

— Там же стекляшка эта… Теплица? Там наверное еще лимонные деревья есть! Нам туда надо!

— Тодд.

— Ладно, ладно. Сегодня буду тише воды. Но вообще…

Он резко обернулся к группе слуг, тащивших бочку с вином.

— Эй, дядя! А если туда добавить порох, будет «игристое»?

Слуга, споткнувшись, чуть не выронил бочку, а Тодд, довольный, вернулся к Элиану: — Ну ты видел? Чуть не взорвались от страха.

— Взрываться сегодня будем только мы, если ты не заткнёшься, — проворчал Элиан, но уголки его губ дёрнулись.

Толпа у входа расступилась, пропуская делегацию в шитых золотом мантиях. Тодд, прищурившись, наблюдал, как послы кланяются друг другу, словно заводные куклы.

— Гляди-ка, вон тот, в зелёном. Прям как жук-носорог. Или… Нет, как перезрелый огурец в парике.

— Это посол Фарацца. И если ты назовёшь его «огурцом» в слух, Люсьен меня сожрёт.

— Да я шепотом! — Тодд притворно сложил ладони рупором. — Эй, огурец! Как урожай?

Элиан схватил его за шиворот, таща к мраморным ступеням:

— Иди уже, пока нас не вышвырнули до начала банкета.

Тодд, поднимаясь, задирал голову.

— Чёрт, Эл, да потолок тут выше, чем твой список запретов от братца. Интересно что там внутри?

— Там ковры, которые нельзя пачкать, вазы, которые нельзя трогать, и послы, которых нельзя бесить, — перечислил Элиан, поправляя плащ.

— Значит, всё как дома, — Тодд хлопнул его по плечу, едва не сбив с ног. — Расслабься. Я же не ребёнок.

***

Внутренняя часть дворца была так же огромна и величественна как и наружная. Увиденное сильно контрастировало с родным поместьем. Виррен хоть и не были бедным кланом, но до изысков главного приемного дворца страны, не самому сильному и богатому пограничному клану, было далеко.

– Церемониймейстер с лицом сушёной груши затянул перечисление титулов: «...и повелитель рек Тарга, хранитель Восточного марча...». Голос сливался с жужжанием осы, кружащей над шляпой посла.

Люсьен тем временем вполголоса диктовал секретарю поправки к какому то торговому договору, который он хотел заключить между Вирренами и Фарацийцами.

Я притворялся, что изучаю фрески на фасаде — амуры с луками, преследующие нимф.

Рядом стояло богато обрамленное зеркало. Я подошел к нему, рассматривая себя и поправляя одежду.

В своих чертах лица, я отдаленно узнавал брата. Такой-же длинный нос, темные густые брови, и каштановые волосы.

Однако на этом сходства кончались, остальные черты, типа больших глаз, более обычных средних губ в противовес крайне тонким Люсьена, достались мне от матери.

Хотя если так подумать, на этом заканчиваются не все сходства, какое то время назад я понял что постоянно пытался подражать Люсьену. Эта привычка возникла еще в детстве, сейчас она кажется мне излишней, но её трудно вытравить.

Люсьен, гений клана, смог успешно возглавить армию в 15 лет. Однако чем старше он становится, тем все более похожим на отца он становится, и ладно если перенимал только хорошие черты, но он же просто становится таким-же скучным и узколобым. Но только в отличие от отца он реально, как говорил Тодд, стал строгим дисциплинированным солдафоном!

Мда-уж, скука смертная. И до трапезы еще долго. Тодд ушел к каким то своим старым знакомым, что наверное к лучшему.

Формально как второй сын главы клана Виррен я должен здесь присутствовать, но если говорить с практической точки зрения какова моя функция?

Всё таки, видимо, я и вправду здесь как бюст. Хотя вспоминая что говорил Люсьен о таких банкетах, думаю стоит потратить это время с пользой и обзавестись полезными связями так или иначе.

С этой светлой мыслью я стал подходить к разным гостям мероприятия. Юношеские беседы с ровесниками оказались удручающими: слишком легковесные шутки, наивные амбиции. Не то чтобы я превозносил особую зрелость — скорее благодарил судьбу за уроки Люсьена, чьи неформальные лекции о устройстве мира, стратегии и алхимии власти основали моё глубокое мировоззрение. Они явно пошли на пользу.

На фоне одногодок, я наверняка выглядел куда развитее, нет реально, они же просто малолетние придурки, даже хуже Тодда. Тодд хоть и балбес но башка у него варит, особенно когда прижмёт.

В дальнейшем я стал подходить к присутствующим постарше, это оказалось куда интереснее и продуктивнее.

Я непринуждённо скользил между группами гостей, мои пальцы будто дирижировали незримым оркестром бесед.

Там, где одногодки терялись в терминах межклановых договоров, я вставлял ремарки о поправках к Уложению 712 года

Лорд Баррис, известный своей неприязнью к молодым, неожиданно разразился смехом после моего замечания о налоговых лазейках в Старом кодексе: «Чёрт побери, мальчик, вы словно Архивариус в четырнадцать лет! Откуда вы узнали про таможенные войны эпохи Регентства?».

Именно тогда леди Илвайн, чей острый язык сравнивали с отравленным стилетом, провела пальцем по ободу бокала. «Удивительное сходство, — произнесла она, изучая его профиль. — Те же изгибы бровей при споре, тот же жест — вот так, — она скопировала движение его руки, — как у Люсьена в его первые годы в свете».

Воздух вокруг внезапно стал густым, будто наполненным крошечными иглами. Я почувствовал, как мускулы шеи напряглись, будто готовясь к удару, но улыбка осталась безупречной — лёгкий наклон головы, полуприкрытые веки.

— Вы слишком щедры на комплименты, ваша светлость.

— Мой Брат предпочитает молот прецедента, тогда как я... — пауза, взгляд на фреску, где амур целился стрелой в сердце нимфы, — ...скорее лук аналогий». Смешки придворных прозвучали как аккорд в нужной тональности.

Но позже, когда маркиз Тервин в шутку предложил «отправить этого юного Люсьена Второго на переговоры с теократами», Элиан позволил себе лишь едва заметное движение века. Только в отражении зеркального панциря дворцового гвардейца можно было разглядеть, как его пальцы сжали складку камзола — словно пытаясь удержать невидимый плащ, который другие норовили накинуть ему на плечи.

В процессе я смог разузнать поподробнее о проходящем саммите, он оказался не таким скучным как казалось ранее.

Дело в том что, на приграничных территориях смогли обнаружить огромные залежи Сианита, крайне важного для военно-магической промышленности металла. Всё бы ничего но ранее никому ненужная захолустная территория оказалась спорной, и сейчас должны быть проведены переговоры о разделении прав на добычу.

Также, среди Богемы есть слух, что в случае если делегации не найдут консенсус, может начаться война.

Лично я в этом сомневаюсь, с теократией мы уже не воевали лет, сколько? Целых двести лет мы жили в мире, и кроме этих залежей у нас нет вообще никаких общих интересов - это абсурд.

— Молодой лорд Виррен, — чей-то голос прозвучал за спиной, мягкий и бархатистый, словно шёлк, скользящий по лезвию.

Я обернулся. Перед Мной стоял высокий крепко сложенный мужчина в чёрном камзоле с серебряной вышивкой. Темные волосы цвета вороньего крыла до плеч, несколько потрепанное лицо средних лет. Его крючковатый нос бросал резкую тень на лицо, а глаза, холодные и пронзительные, казались слишком внимательными для светской беседы.

— Айзен Корвус, — представился незнакомец, слегка склонив голову.

— Ваш отец когда-то оказал мне… неоценимую услугу.

Элиан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вроде бы учтивые слова, но интонация звучала как скрытая насмешка.

— Рад знакомству, — Я сделал шаг назад, натыкаясь на слугу с подносом. Бокалы звякнули, но Айзен даже не дрогнул.

— Неловко себя чувствуете среди этой толпы? — спросил он, подбирая слова, будто читая мысли. — Понимаю. Здесь всё… слишком яркое. Слишком громкое.

Я кивнул, невольно расслабляясь. Казалось, Айзен говорил то, о чём я сам боялся признаться.

— Да, иногда хочется просто…

— Сбежать? Но это трусость, не так ли? — Ваш брат, Люсьен, кажется, разделяет это мнение. «Долг превыше всего» — его любимая фраза, если не ошибаюсь?

Я нахмурился. Откуда этот человек так хорошо знает Люсьена?

— Не волнуйтесь, я лишь восхищаюсь вашей семьёй. Такая… стойкость. Такая преданность традициям.

Он бросил виноградину в бокал. Ягода утонула, окрашивая вино в багровый оттенок.

— Но времена меняются. И те, кто цепляется за прошлое, рискуют утонуть.

Зал внезапно стих. Музыканты заиграли торжественную мелодию, и гости потянулись к центру зала. Айзен приблизился, и Элиан почувствовал запах ладана и железа.

— Вы не похожи на них, — прошептал Айзен, будто делясь тайной.

— В вас есть огонь. Тот самый, что превращает пепел в алмазы.

Прежде чем Элиан успел что-то ответить, Айзен растворился в толпе, оставив после себя лишь лёгкий шлейф дыма от курильницы.

Где-то за его спиной засмеялись, но смех звучал чужим. Элиан внезапно осознал, что Айзен не произнёс ни слова о политике или торговле. Он говорил только о нём.

Сердце колотилось.

Что за стрёмный блять тип? Думаю потом стоит рассказать брату о нём, он наверное мне и объяснит кто это.

Но что важнее, почему он произвел на меня такое впечатление? Я не трус, но при этом какой то одичалого вида мужик заставил меня почувствовать дрожь. Кто вообще пустил сюда этого бродягу?

Ладно надо отвлечься.

Глава 5. Страх и ненависть в конкордии.

Ладно надо отвлечься.

Я незаметно прошмыгнул сквозь толпы людей, и прошёл к балкону.

Балкон, затянутый вуалью полусумерек. Ветви глицинии завораживающе опадали на перила. Я замер на пороге, пальцы сжали дверную ручку так, что металл вжался в кожу. На душе до сих пор было неспокойно.

Среди ветвей глицини, находился силуэт человека с короткими локонами по бокам до гониал, бирюзовыми волосами, и хвостиком на затылке.

Она сидела спиной к входу, облокотившись о балюстраду, но даже в полутьме силуэт выдавал метаморфозы. Детские округлости сменились угловатой грацией подростка.

На её коленях лежал раскрытый фолиант с вырванными страницами, вместо закладки торчала ветка цветущего каштана.

Это была, ээ… Та девочка напоминающая сову из сада с лютым дедом, да, судя по всему.

Воздух звенел тишиной.

Как её там зовут? Я помню что её имя чем то напоминало моё, или нет? Чтож…

— Ты знаешь, — она не обернулась, продолжая чертить что-то ногтем на странице, — если стоять в дверях дольше трёх минут, можно срастись с косяком. Дед называл это «болезнью нерешительных людей».

— Да. Простите, мы… знакомы?

Буду честен, это не самая лучшая фраза что могла прийти к мне в голову.

— Пять лет назад. Ты прятался в шиповнике нашем саду. Тогда ты клялся, что никогда больше не полезешь в сад за фруктами, что верно, всегда можно просто попросить.

—Хм… Мне не совсем к лицу это спрашивать, но не напомнишь своё имя?

Тогда позвольте представиться Элиан Виррен.— Она произнесла это с легкой улыбкой. — Элли Вест, нынешняя глава торгового клана Вест?

Глава? Стоп что? Ей же… Ну… Лет 14?

—Глава? А не слишком ли рано для такой должности?

Её губы дрогнули и сжались в тонкую нить.

— Мой почитаемый дедушка умер три месяца назад. С тех пор, так как я единственная наследница клана, право главенства перешло мне.

Элли выдохнула, и вдруг заговорила быстро, словно прорывая плотину.

—Три наших мануфактуры в Арденской долине прекратили отгрузки два месяца назад. Караван с шелком из-за моря застрял на таможне Арбарана. Мой регент, господин Авель, говорит что скоро все наладит. Говорит уже второй месяц. А совет фактории... — Она сломала веточку глицинии, крутя её между пальцев. — Они предлагают избавить Вест от независимости продав его более влиятельным кланам. Говорят, «девочке нужна опека».

Че за хрень? Я ставлю шпагу Люсьена что совет фактории и этот Авель просто хотят её хорошенько обуть, нажившись на наследстве вымершего клана. Серьезно, это очень плохая ситуация когда единственным членом клана, становится маленькая девочка. Я слышал кучу таких историй от брата.

— Регент Авель… Он надежный человек?

—... Ему доверял дедушка. Но я не уверена. Меня настораживает то что он делает с активами клана, хоть я и не могу пока сказать что он делает что-то плохое намеренно. Авель заложил резиденцию в Вирренхоле чтобы отправить тот караван с шёлком. Дела клана и при живом дедушке были неважными, но Авель сказал что если мы наладим переправку шёлка сможет все исправить.

Да он вроде а#уел. Мне теперь интересно кому конкретно была заложена резиденция, и какие отношения у них с Авелем. Ладно, это будет.

— Я мог бы... — начал я, внезапно ощутив вкус железа на языке, — проверить, кому Авель заложил резиденцию. У меня есть... контакты в Гильдии нотариусов. Я уверен что тут все не так чисто.

— Зачем? Ты же даже не помнил моего имени пять минут назад.

— Потому что… Ты помогла мне тогда незаметно выбраться из сада. Услуга за услугу так скажем.

Я несколько лукавил.

— А ты была согласна с его решением заложить усадьбу? Это же все таки твой клан!

— Мой. Пока я не «ошибусь». —

Она вдруг перевела взгляд своих алых глаз на мое лицо.

— Вы ведь не совсем вкурсе какого это? Быть марионеткой с титулом?

— Да. Может и так.

Элиан сделал шаг вперёд.

—...

— Но с самого детства, как второго сына клана Виррен, меня учили сражаться и не отступать. Я могу предложить вам руку помощи, я уверен отцу будет интересно сотрудничество с кланом Вест. А Люсьен…

— Рука помощи? Ваш отец дважды отклонял просьбы моего деда о совместных поставках. Что изменилось сейчас?

Мой отец... видит во мне лишь тень брата. Это предложение — мой шанс доказать, что я сам чего то стою.

Эти слова были полуправдой.

—Ваш шанс… Тем не менее Зачем второму наследнику клана Виррен внезапно сотрудничать с именно с нами?

—Вы... А собственно все очевидно, вы древний клан, с богатой историей успехов, сейчас вы ослабли, а ваши вассалы пытаются навариться на забвении клана. Я считаю выгодной возможностью помочь вам в столь трудный час, естественно я ожидаю хороших дивидендов с этого дела.

—Звучит разумно. Чтож клан Вест заинтересован, с нетерпением жду подробностей вашего предложения на бумаге.

С улыбкой произнела Элли.

Затем мы просидели до рассвета. Мы ещё долго обсуждали разные детали касающегося клана Вест. Элли перебирала имена своих вассалов. Каждого она описывала с ледяной точностью, мы долго думали о истинных мотивах каждого из них, кто может стать надежной опорой, а кто просто предатель.

Речь заходила и о Люсьене, Элли говорила что я очень похож на своего брата, я отрицал, я сильно отличаюсь от него, я просто другой. Но не смотря на мои упрёки она улыбаясь продолжала говорить это.

Элли говорила что я очень похож на своего брата, тот же “острый ум”, та же жестикуляция — настаивала она, игнорируя мои возражения. Я пытался объяснить, что он — узколобый солдафон, а я… Но её улыбка, лукавая и чуть мягче обычного, обезоруживала.

Я покраснел, ненавидя себя за эту слабость. Она же, будто подметив моё смущение, наклонилась ближе. «Ты отрицаешь его, как монах — искушение, — её дыхание пахло мёдом и полынью, — но разве не смешно? Чем яростнее отталкиваешь тень, тем глубже в неё проваливаешься».

Она смеялась, поправляя прядь бирюзовых волос, и я ненавидел, как её глаза ищут в моих жестах отголоски брата.

Она не понимала. Ей нравилось дразнить, будто я зеркало, искажающее его образ. А я… ловил себя на том, что в её улыбке есть что-то, заставляющее хотеть быть похожим — но не на него. На того, кем она меня видит: человека, а не тень Люсьена.

***

Второй день приёма был еще скучнее предыдущего. Разговоры с аристократами более не приносили такого интереса как ранее.

Я стоял прислонившись к мраморной колонне, наблюдая как кавалеры в парчовых камзолах обсуждают урожай оливок тем же тоном, будто решают судьбу империи. Шестнадцатая за день аналогичная беседа. Даже фреска с богиней плодородия на потолке зевнула, прикрыв рот лазурным веером.

—Держи.

Тодд сунул мне серебряное блюдо с канапе, где анчоусы извивались в геометрическом порядке.

—Три часа назад они пахли свежестью. Теперь — Гробницей..

Они синхронно скривились, наблюдая как барон Веллгрейв демонстрирует новый поклон — модифицированный вариант придворного этикета, больше напоминающий судороги раненого фазана.

— Полагаю, если я услышу ещё одно «несравненная вышивка на вашем дублете», моя душа вылезет через уши.

— Знаешь, в третьем погребе…

Он не успел договорить. Громкий смех графини Лоренц прокатился по залу, заставляя сжиматься зубы. В нём звучали все фальшивые ноты придворного протокола.

***

Парни бодро шли по пустому коридору.

—Ты блять как ключи достал?

Элиан произнес эти слова с смесью несколько притворной строгости и искренней радости, что хоть что-то разбавит этот унылый день.

—Нууууу. Да как обычно, стражник был не слишком внимательный, а тут появляюсь Я! ловкий, красноречивый, четкий парень Тодд! И дальше уже дело плевое, слово за слово, спрашиваю у него как пройти в уборную, и пока он что то объясняет, мои руки берутся за дело, пару секунд и ключи у меня.

—Мы на месте братец!

Тодд стремительно подошел к крупной двери, и начал её методично насиловать, подбирая нужный ключ.

—Здесь будет не та разбавленная жижа что нам разрешали пить на банкете!

Стальные засовы двери скрипели как старушечьи суставы.

Молодые люди проникли в внутрь.

— ДА ЭТО ЧЕРТ ВОЗЬМИ ЗАПАСЫ ДОСТОЙНЫЕ КОРОЛЕЙ!

— Люсьен меня сожрет если прознает — Элиан нервно оглянулся на лестницу.

— Тише! — Тодд лизнул запотевшую бутылку, оставив влажный след на этикетке «Кровь Императора, 1588 год». — Это не вино. Это жидкая поэзия в стеклянной тюрьме. Настало время её освободить

Они чокнулись горлышками, не ища бокалов. Первый глоток обжёг горло пламенем вековой тайны. Второй — раскрылся нотами дубовых бочек и запретов.

— Слушай... — Тодд швырнул в рот горсть чёрных семян, похожих на окаменелые слёзы. — Специальная смесь. Тодд сказал что она убирает побочные эффекты алкоголя, в том числе похмелье.

Элиан уже жевал, когда шаги на лестнице заставили их замереть. Шуршание шелка. Звяканье ключей.

— Блядь, это хранительница погребов с её крысиной сворой! — Тодд сунул полбутылки за пазуху. — Беги!

Они метнулись к потайной двери. Мир начал распадаться на калейдоскоп запахов: Элиан внезапно чувствовал возраст каждого бочонка, видел маршруты винных телег в полутора веках, слышал шепот виноградных лоз времён Восьмого Конклава.

— Ты... — он схватил Тодда за рукав, спотыкаясь о собственные обострившиеся чувства, — что, чёрт возьми, это было?!

Тодд, уже карабкающийся по винтовой лестнице, обернулся с дикой ухмылкой:

— Говорил же — специальная смесь! Теперь ты до завтра будешь понимать вино лучше любого сомелье.

Где-то снизу грянул женский вопль, узнавший пропажу. Но их уже несло по коридорам волной странной эйфории, где каждый нерв пел гимн украденному мгновению свободы.

Итак, прошло где то два часа. Все это время я старался избегать отца и Люсьена.

Изысканные люстры мигали, будто вселенная подмигивала нам. Я стоял прислонившись к колонне, ощущал пульсацию мрамора под пальцами.

Тодд, жующий лепестки роз для «нейтрализации запаха», замер. Его взгляд скользнул по подносу, где среди рубиновых брызг вина танцевали молекулы чего-то... неправильного.

— Стой, мне это все не нравится — он схватил Элиана за рукав, но было поздно. Золотой колокольчик прозвенел сигнал для тоста.

На торжественный постамент взошел высокий крепко сложенный мужчина с длинными волосами:

—Достопочтенные гости.

Это же тот самый Айзен, он мне и до этого не нравился, сейчас его вид мне еще больше не нравится. Наверное дела в семенах Тодда?

—сегодня мы пьём не просто вино — мы вкушаем плоды многовековой мудрости. Эликсир из виноградников Фарраца.

выдержан в бочках из древесины, что росла на костях павших героев.

—Мир — роскошь, доступная лишь тем, кто готов…

После этих слов он посмотрел на меня. Стало не по себе.

—пожертвовать устаревшими принципами.

Сегодня мы закладываем фундамент нового порядка!

Где не будет:

— жалких споров о границах

— детских игр в честь

— иллюзий равенства

Шёпотом, наклоняясь к ближайшему барону

—Разве не прекрасно… — После этих слов он резко откинул голову назад.

—что наши дети увидят мир, очищенный огнём прагматизма? — Айзен выдержал некоторую паузу.

—Поднимите же бокалы!

—За альянс крови и стали! — Он сделал глоток внимательно наблюдая за залом.

—За тишину после бури…

—И за мудрость тех, кто понимает:

—истинный мир — Его пальцы сжали бокал до побеления костяшек.

—рождается только в горниле хаоса.

Раздались громкие аплодисменты.

Все вокруг подняли бокалы.

Герцог Веллгрейв, поднося бокал к губам, вдруг застыл как актёр, забывший текст. Его камзол с вышитыми гиацинтами треснул по швам — тело сжималось, будто невидимый кулак выжимал из него жизнь.

— Приступ! — кто-то закричал, но уже маркиз Тервин упал на колени, выплёвывая кровавые ошмётки.

— Не двигайся, — прошептал Тодд, но его голос растворился в визге раздираемого шёлка.

Горничная с кукольным лицом теперь держала кинжал, чьи грани искрились малиновым светом. Её удар в шею графини Лоренц был точен как нотная пауза в симфонии — кровь брызнула ритмично, попадая точно в центр каждого каменного цветка на мозаичном полу.

Убийцы в ливреях работали с математической жестокостью:

Тут и там, десятки убийц из бывших слуг, что минуту назад носили подносы начали резню.

Тех аристократов, что избежали участи сразу пасть от яда, резали кинжалами, выжигали огнём, убивали дротиками.

Элиан, шатаясь, наткнулся на умирающего барона. Тот пытался сотворить щит, но из пальцев сыпались лишь жёлтые искры — похожие на те, что Элиан видел в детстве при трении шерстяного одеяла.

— Помоги... — рука аристократа сжимала его запястье.

Но семена заговорили громче. Элиан видел как жизнь покидает тело не через раны, а через невидимые воронки в районе печени. Как чёрные нити яда плетут кружева в костном мозге.

— Беги! — Тодд, с лицом, заляпанным чем-то между вином и кровью. — Они зачищают Конкордию!

ЧЁЁЁЁЁРТ!

Я попытался взглядом найти Отца, Люсьена, Элли. Но не успел. Через пару секунд, я почувствовал резкую слабость и упал.

Что произошло? Я же вроде…

Над мной возвышался человек в одежде слуги с окровавленным кинжалом. Он метнулся в сторону Тодда. Мои веки стали тяжелыми. Я закрыл глаза.

Мир потемнел. Чтобы разгореться светом вновь.

Я был в каком-то темном сыром помещении, вокруг меня стояла куча бочек, и стеллажей с бутылками. Рядом с мной находился рыжий парень.

— Блядь, это хранительница погребов с её крысиной сворой! — Тодд сунул полбутылки за пазуху, прокричал. — Беги!

В голове было помешательство, моё сердце резко заколотилось, и не в силах держаться, я упал на колени.