Страсти по-деревенски

Глава 1

Утро началось по обыкновению с крика Прохора, петух у бабы Мани был старый, но горлопанистый, да и все уж давно привыкли. В суп не годился, но ходил гоголем среди вверенных ему кур, а потому выдала ему женщина имя, и каждый в деревне знал, о каком Прохоре речь.

- Чтоб тебя, - выругалась Клавдия, которая за всю ночь уснула раз пятнадцать, да столько же и проснулась из-за храпа любимого Борьки. – Да не храпи ты, - ткнула в который раз благоверного в спину, переворачиваясь на другой бок.

Не выспалась, а потому не в духе, внутри что-то колотится, трепещет, только муж спит крепко, выводя рулады горлом.

- Боря, - не выдерживает Клава, резко поворачиваясь и раскачивая мужчину на кровати.

- А? – сонно вздрагивает он. – Чего?

- Вставать пора, - вздыхает жена, смотря на будильник, которому звенеть через полчаса, только всё равно не уснуть.

- Ага, - только сказал Боря, и тут же вновь послышался храп.

И как у него только это выходит? Порой, не доскажет фразу, как слышно, что человек уснул. Борька вообще был чемпионом в этом деле. Если б устраивались конкурсы, почётное первое место всегда было бы его. Он мог спать везде. Сядет в кресло, глядь – спит, а если ляжет, точно спит. И куда в него только этот сон влезал.

- Вставай, - сжав зубы, вновь раскачивала мужа Клавдия. – Всю ночь не давал спать, окаянный, - зевнула широко.

А впереди целый рабочий день. Коровы сами себя не подоят. Она поднялась с кровати и босыми ногами прошла до зеркала. Растрёпанные русые волосы, жиденькие, зато натуральные, тонкие губы, зато широкая кость, скрывающаяся за ночной рубахой в мелкий цветочек. Доярка. Не красавица, да только и Борька с брюшком и залысиной.

- Не доярка, а оператор машинного доения, - упёрла руки в бока Клавдия.

Окно было раскрыто, летний воздух ласково трепал белую ажурную занавеску, день зарождался. Где-то вдалеке мычали её подопечные, прошуршала колёсами машина, и Прохор, в третий раз захлопав крыльями, закричал на всю округу.

Деревня была небольшая, домов семьдесят, а потому все как большая дружная семья. Хотя нет, постойте, была одна история, взбудоражившая Климовку. И начиналась она вот так.

- Валь, а Валь, иди чего скажу, - послышался женский голос, и Валентина не сразу рассмотрела Зинаиду: сухопарую пятидесятилетнюю знакомую, жившую в десяти домах от неё.

- Привет, Зин, - заулыбалась Валя, и на лице отражалось раннее весеннее солнце, зацеловав щеки и лоб до веснушек. – Чего случилось-то.

- Случилось, - жевала губы соседка, подзывая рукой ближе. Не кричать же на всю округу, что Федька Валькин к Варьке таскаться надумал.

- Ну, - подошла Валентина.

Сумки оттягивали руки, а купила-то нужное, по мелочи. Хорошо ещё, что огород свой, экологически чистые овощи да зелень выращивают, такого нынче днём с огнём не сыскать. А то заполонили китайцы рынки, пластмассу и помидоры из одного сырья делают.

- Глянь чего скажу, - шептала Зинаида, выдавая интерес горящими глазами.

- Федьку твоего видела час назад.

- Разве ж то новость, - усмехнулась Валентина, отстраняясь. – Я уж думала, правду чего скажешь.

- У Варьки-вдовы, - сложила руки на груди, победоносно смотря на собеседницу. А вот я тебя как, шах и мат.

Валентина проморгалась и поставила сумки на землю, прикидывая, что сейчас Фёдор должен поле боронить, и могут ли у него быть какие дела с Варварой.

- Я б на твоём месте туда бежала, - нагоняла страстей Зинаида. – Они уж, небось, ко второму акту перешли.

- К какому акту? – не поняла женщина.

- Ну это, - округлила глаза сердобольная информаторша, намекая на интим.

Зашлось сердце у Валентины, да неужто на старость лет бес под ребро? Ну, не такая, конечно, и старость, мужику ещё и пятидесяти нет, только ж раньше за ним подобное не водилось. Семьянин хороший, муж покладистый, даже не пьёт почти, ну так ежели только по праздникам. Отец примерный, вон Сашку каким вырастил, показал, зачем руки надобны да из какого места расти должны, а Маринку вообще на руках носил до совершеннолетия, а тут на тебе.

- Ты беги, - давала план действий Зинаида, - я сумки постерегу, никто не заберёт.

- Домой уж снесу.

- Какое домой?! – удивлённо вскрикнула «подруга», - пока туды-сюды батоны свои носить будешь, они уж закончат! Тебе что важней, булки аль собственный мужик?

- Мужик, - неуверенно сказала Валентина, которая никак в себя не могла прийти.

Что делать, как жить, как людям в глаза смотреть.

- Ну, - прикрикнула Зинаида, и Валя побежала.

Только недалече бежать, в деревне всего пять улиц, да шестая недостроенная. Примчалась и встала как вкопанная, делать-то что не знает. Косынку с шеи сняла, жарко и отчего-то душить стала. Трактора нет, а ну как обманула Зинаида, обозналась. Будь что будет, извинится, если что. Рванула калитку, собака под крыльцом забрехала, да только старая, для проформы голос подала.

Дверь тоже незакрытой оказалась. Откинула тряпку, что от мух дом скрывала, да ступила пару шагов. А пол-то чистый. Вернулась, разулась и обутки в бок поставила, чтоб не мешались. Прислушалась, тишина какая. А что, если хозяйка в огороде спину гнёт, а она гостем незваным, коршуном к ней заявилась. Только ступила дальше, как половица скрипнула.

- Ну иди уж, Федь, чего застыл? – смеётся кто-то из комнаты.

«Ах ты ж такая».

Сузились глаза, сжались зубы да кулак, что силу внутреннюю в себя вбирает.

- Здрасьте, - заходит вальяжно Валентина, пока сердце в груди чечётку выстукивает от страха и злости.

- Ты чего здесь? – Варвара прикрывается серыми от времени простынями.

Когда-то они ж в приданное белыми поступали, а теперь прикипелись к другому белью да телу, и цвет сменили. А кто ж добротное без дыр выбрасывает? Это ж токмо городские дурью маются.

Тело рыхлое, ну это так Валентине кажется, хочется, чтоб соперница похуже была, чтоб не было никакого оправдания мужу. Волосёнки тощие, а глаза страшные с кругами. Хочется такой Вале Варьку видеть, да только коса у ней с руку и длинная, вон как волосы по плечам струятся, глазищи огромные, сейчас даже больше, чем обычно, от страха, видать. И годков на десяток меньше, чем Валентине.

- Мимо проходила, - отвечает потерпевшая. – А у вас, говорят, Федька мой.

- Неееет, - блеет Варька, качая головой, а сама на дверной проём косится.

- Варюш, - слышится мужской голос, да такой игривый, будто они сейчас тут первую брачную ночь устраивать станут.

- Он сам, - шепчет Варвара, не зная, как себя вести.

Первый раз к ней жена на такое действие приходит, а с Федькой, конечно, не первый, но по любви!

Слышится, будто человек пьёт, смачивает пересохшее горло, видать, правда была Зинаида, акт у них новый намечается, то ли третий, то ли второй. Судя по Федьке вообще первый быть должен, он тот ещё любовник.

- Ну-с, - появляется в проёме, облокачиваясь на дверной косяк и игриво смотрит на Варвару в любимых трусах жены. – Продолжим.

Только не понимает, отчего у неё морда такая перекошенная, будто капусты кислой наелась. Валентины не видит, стоит жена чуть позади и глазами орудие мести высматривает. Ещё пара шагов, и падает Федька на подкосившихся ногах.

- Убили! – ахает Варька. – Убили, - голосит на всю округу, не чай, как петух Бабы Маньки.

А Валентина из рук табуретки не выпускает, смотрит на бездыханное тело, что на полу распростёрлось. Вот тебе и за продуктами сходила.

Глава 2

- Мамочки, - Варька прижала ко рту ладонь, не отводя взгляда от мужчины.

- Да замолчи! - шикнула Валентина, переходя из состояния аффекта в себя саму. Не каждый день мужа табуреткой по голове бьёшь, да и вообще она такое никогда не практиковала.

Она отставила деревянный стул и вытянула голову, пытаясь рассмотреть «убитого».

- Живой? – тронула ногой, высматривая признаки. – Федь, - позвала опять, но мужчина молчал.

- Что теперь будет-то? - схватилась за голову Варька. – Откуда ты только взялась, - бросила колкость в соперницу.

- Да уж двадцать пять лет, как взялась, - отозвалась та, раздумывая, что делать. – Давай звони, - приказала женщине. – И оденься уж, - скривилась, увидев оголившееся бедро.

- В полицию?

Валентина уставилась на неё, прожигая взглядом.

- Милицию, - передразнила. – Фельдшеру нашему звони, Гришке, пусть посмотрит.

Послышался собачий лай, и две женщины переглянулись друг с другом.

- Кого ждёшь? – спросила Валентина.

- Никого, - испуганно отозвалась растрёпанная Варька. – Даже тебя не ждала, а ты вон, припёрлась. Незваный гость, хуже этого, - она вспоминала поговорку, - монгола, в общем.

- Ну иди, - шипела Валентина, наклоняясь к мужу и оттаскивая его с прохода так, чтоб из другой комнаты его видно не было.

- Так я ж голая.

- Ну, оденься, - шептала Валентина, кряхтя под весом. С виду худой, а так просто с места не сдвинуть, вдвоём надо.

- Мам, ты дома? – послышался голос Василия, и Варька обомлела.

- Ему никак видеть вас нельзя, - запричитала, вскакивая с места, и Валентина увидела соперницу целиком.

И чего Федька позарился на такую, у неё ж из женского только волосы. Выпуклостей почти нет.

Накинула Варька халат, перешагнула через Федьку и, выйдя, шторки задвинула, будто двери закрыла.

- А чего не на работе? - поправляла волосы. Нащупала в кармане заколку, убирая ненужную копну под замок, поправила халат.

- Пообедать забежал, - уселся за стол. – Дай поесть.

Варвара покосилась на свою комнату, не зная, как выпроводить родного сына из дома. Нет, сын любимый, только сейчас, ох, как не вовремя.

- Бутерброд сделаю, - нашлась хозяйка.

Движенья быстрые, будто боится опоздать. А из комнаты послышался стон.

- Кто-то в доме? – вскинул брови Василий.

- Да ну, одна, - отмахнулась. – Окно открыла, с улицы, наверное.

Валентина прислушивалась к разговору на кухне, когда Фёдор пришёл в себя. Он замычал, чувствуя боль в затылке, но жена тут же зажала ему рот.

- Тихо, - прошептала, и он удивлённо уставился на неё.

Обвёл взглядом комнату. Нет, всё верно, не их дом, у Варьки он. Пощупал ноги. Так и есть, в трусах, которые Валентина на 23 февраля подарила. Стыдно-то как, надо было другие надеть, уж сильно она эти любила, нехорошо вышло. Голова нещадно болела, будто чем тяжёлым по ней прошлись. Он сел на полу, и Валентина только теперь поняла.

«А почему она вообще тут прячется?»

- Здравствуй, Василий, - появилась на кухне, будто из-под земли выросла.

- Здрасьте, - удивлённо воззрился тот на женщину.

Стоит перед ним будущая тёща, подбоченившись, а у них с Маринкой любовь сильнющая, что зубы сводит. Может, сейчас открыться, мол, любят друг друга, свадьбу играть будут, раз дело такое, и вот она прямо перед ним.

- А вы тут как? – наконец до него доходит, что мать бледная стоит, застыв с котелкой колбасы в руках. Тётя Валя подругой матери никогда не была, да и спрашивал, есть ли гости, отчего темнила?

- Через дверь, - усмехается Валентина. – Новости тебе, Васька, принесла. Важные.

- А вы откуда знаете? – вскакивает парень с места, ошарашенно смотря на женщину. Неужели Маринка матери открылась?

Валентина опешила, не ожидала такой прыти, хотела вывалить новость ему на голову, про мамашку непутёвую, да такое ощущение, что знает всё и без неё.

- Как откуда? – выдохнула Валентина.

Неужели вся деревня в курсе, как Федька сюда наведывается, а ей одной только сегодня добрая соседка глаза открыла? Дай Бог ей здоровьичка.

- Мясо, - хлопает себя по лбу Валентина, вспоминая, что голень куриную из магазина несла, хотела в морозилку бросить, чтоб потом мужу приготовить,на будущее, а его, может, и нет этого будущего.

- Какое мясо? – не поняла Варька, у которой сердце в пятки ушло. Прижала к себе колбасу и глазами хлопает. Попала так попала. И о чём толкует сын, видел Федьку и молчал?

Всё через одно место с этим Федькой, возвращаться надо.

- Ну раз, вы всё знаете, - продолжает Васька. – Быть влюблённым вместе.

Валентина потеряла дар речи. Медленно хлопая глазами, перевела взгляд на Варьку, а потом обратно на сияющего, как медный пятак, Василия.

- Это чего такое? – растерянно пожимает плечами она, не ожидая подобного финала. – Это чего ж получается, у вас вся семейка такая? Ничего святого!

Качает Валентина головой. Нечего здесь делать, пущай сами меж собой разбираются, а ей ещё котлеты крутить. Хотя, шиш теперь Федьке, а не котлеты, обойдётся.

- Да погодите, - останавливает в дверях Васька Валентину. – Вы отчего не согласны?

- Я? – не может поверить в наглость она. – Я чего не согласная? – ищет поддержки в бесстыжих Варькиных глазах, а та сама, не чай Валентина, кумекает чего-то в уме, сама не поймёт ничего.

- Пропадите пропадом, - говорит Валентина, а у самой голос дрожит. Что за молодежь пошла! Наливаются слёзы. Предали, помоями облили, так теперь ещё и радостно ей вопросы задают, чего это она тут несогласная. А чему радовать? У них-то счастье, хотя, неизвестно, кому повезло.

- Забирай, папка тебе новый будет.

- Какой папка, - внезапно улыбка сходит с лица парня.

- Васька, ты иди, на работу опоздаешь, - перебивает мать.

Варвара развернула сына, а сама никак с колбасой не расстанется.

- Уж и обед прошёл, вон времени сколько.

- Погодь, - не даёт он себя выпихнуть из дома. – О чём тёть Валя толкует?

- Голову напекло, - зачем-то врёт Варвара. – На вот, с собой тебе, - вручает котелку парню, и тот машинально берёт.

- Ну как же, - разводит руками Валентина, поясняя. – Влюблённые должны быть вместе, - передразнивает. – Мамка твоя и Федька мой.

Василий переводит удивлённый взгляд на мать, не ослышался ли?

- А ты ж про кого говорил? – понимает Валентина, что парень удивлён.

- Про нас с Маринкой!

- Эвона как! – вскидывает брови Валентина. Да после такого на порог Ваську не пустит, пусть отдувается за грехи родительские.

- Ну иди, с папкой поздоровайся, - усмехается Валентина, кивая на спальню. – А Маринки тебе не видать, мамке спасибо скажи.

- Убью, - рычит Васька, резко откидывая тёмные шторки, скрывающие комнату, продолжая держать колбасу.

Только нет Федьки. Выскочил в окно, как есть, в трусах, на праздник подаренных, и бежит в огород. Васька парень горячий, зашибёт в страстях, а уж Федька с ним потом обязательно поговорит, как всё уляжется.

Глава 3

- Ну, мам, - рыдала Маринка в ладоши, закрывая заплаканное лицо.

Вернулась домой, а мать ей допрос с пристрастием устроила. Новостей, хоть отбавляй. Во-первых, отец теперь с ними жить не будет, а во-вторых, счастье её свозь пальце утекло, а она ничего и не делала, сразу сказала Ваське, чтоб до свадьбы руки не распускал.

- А мне, думаешь, не тяжело? – утирала нос Валентина одной рукой, вертя другой мясорубку.

Котлеты всё ж делать пришлось. Слёзы выступили на глазах, и Валентина сама не понимала, кто в том замешан: Федька, ирод окаянный, или лук.

Проводила взглядом Ваську тогда, который бросился за новоиспечённым отцом в огород, развязки дожидаться не стала. И так глупо выглядит. Вышла за ворота, косынку на место повязала и пошла домой.

А около сумок её уж не только Зинаида стоит, а полдеревни, будто и не рабочий день, а праздник какой на улице. Ну, кому праздник, а кому похороны семейной жизни.

- Ну чего там? – на правах первой поинтересовалась Зинаида, завидев Валю, и остальные уставились на женщину, чтоб из первых уст всё узнать.

- Там он, - махнула рукой, не желая распространяться в подробностях, и народ покачал головой.

- Чавой сказала? - прислонил руку к уху глухой Семёныч.

- Изменя’т, - крикнула в ухо баба Маня, разворачиваясь и семеня дальше по улице.

- И чего делать будешь? – заглядывала в глаза Зинаида., пока Валентина поднимала ставшие ещё более тяжёлыми сумки, будто не только усталость на плечи навалилась, а вся четверть века, что провела рядом с мужем.

- Котлеты готовить, - бросила через плечо.

- Из мужа? – ахнула Зинаида, которая никогда мужа-то и не имела.

- Из свинины, - ответила, смотря исподлобья на неё Валентина. - Да ну тебя, - покачала головой, направляясь домой. – Нашлась на мою голову.

Конечно, Валентина так не думала. Зинаида ей глаза открыла, а так бы, кто знает, сколько ходить дурой по деревне.

Зинаиде так и не повезло, хотя она говорила, что, наоборот, везение - это не иметь мужика. Жила она в родительском доме одна, неумолимо приближаясь к отметке в пятьдесят. Признаться, Федька её не любил, будто меж ними чёрная кошка пробежала, и она ему той же монетой и отплатила.

- Ну, мам, - не унималась Маринка, когда хлопнула дверь и на пороге, держа картуз, в штанах появился Фёдор.

Маринка, поджав губы, сверлила отца взглядом, а на лице краснел нос, пока у отца темнел синяк под глазом. Видать, Васька всё ж догнал.

- Привет, - поздоровался с домочадцами.

- Виделись, - зыркнула Валентина, вытирая слёзы передником.

Не хватало ещё, чтоб он их на свой счёт принял.

- Котлеты делаешь? – потянул носом воздух мужчина, завязывая разговор, пока жена активно крутила мясо.

- А чего, Варька не накормила? – вскинула брови. – После непотребства-то надо силы восстановить. Колбасой бы угостился, видала целую котёлку.

- Валь, - кивнул он на Маринку.

- А чего? - остановилась женщина, немного удивляясь. – Я тебя обелять не стану. Натворил дел – сам девке объясняй, чего ей с Васькой теперь не по пути.

Фёдор посмотрел на дочку.

- Ты не торопись, молодые ещё, - мягко сказал, ища союзника.

- Замуж выйди, - продолжила мать, - вот тогда в койку к Ваське и прыгай.

- Валь!

- Фёдь! – на его манер прикрикнула она на мужа. – А тебе идёт, - расплылась в улыбке, глядя на фингал. – Надо б симметрию подправить, - прикидывала она, ехидно щурясь. – А вот и симметрия, - кивнула на сына, входящего в дом. Смурной, видать, и до него новости долетели. Тут же полчаса надо, чтоб в округе народ знал, чего случилось.

Вон, к примеру, у Гальки корова отелилась, а у телёнка вместо двух ушей три. Так двадцать минут не прошло, как все друг другу пересказывали, а тут вон какие страсти.

- Чего пришёл? – подошёл к отцу вплотную Сашка. – Бери вещи и проваливай.

Разговор короткий. Хоть и любил Сашка отца, да только мать в обиду давать не собирался. Слышал, как ей кости перемывали, домой шёл, раздумывая, что с отцом делать будет.

- Ты с отцом так не говори! – предупредил Фёдор.

- А не то что?

Что именно не то, Фёдор придумать не успел, потому что послышался голос Семёныча.

- Федькааа, - звал он призывно. – Федька.

- Иди, - кивнула головой Валентина. – Тебя зовут.

- Ну чего? – недовольный Фёдор показался из окна.

- Инструмент отдай, - прищурился дед.

- Какой инструмент?

- Помнишь, в прошлом году топор брал. – Верни.

- Семёныч, какой топор? - не понимал Фёдор, у которого и без топора жизнь рушилась.

Красивая Варька, молодая, ну не прям совсем, уже висит кой-чего, но ещё ничего. Любовь взыграла. Он же на неё ещё при живом муже засматривался, а потом, как траур сошёл, разговорились. Слово за слово, на чай позвала с намёками, оголодала, а из мужиков холостых в деревне только дед Семёныч, да и тому 75 исполнилось. Вон всей деревней в прошлом году отмечали.

Раз сходил, и так душа запела, как помолодел, а вот на третий Валентина прознала, и кто сказал, вроде не видели. Говорят, Бог любит Троицу, погорел на этой троице Фёдор, и чего, прикажете, делать?

- Хороший топор, - не унимается дед. – А Чавой у тебя с Варварой?

- За топором пришёл, ага, - посмотрел на него Фёдор. – Сплетни собираешь?

- Собирает баба клубнику, - отмахнулся дед, - а я спрашиваю. Хороша? Могёт? – прищурился.

Расплылся в улыбке Фёдор, вспоминая о чём-то, только потом улыбку с лица стёр.

- Иди уже!

- Чавой? – переспросил.

- Иди отсюда, - крикнул в ухо Фёдор.

- А топор? – гнул своё Семёныч. – Вон как выгонит Валька, у кого спрашивать?

- Да не мели, - махнул рукой Фёдор.

- Я на Вальку поставил, если чего. И Гришка, и Клава, и Людка, - перечислял он. - А на тебя только Борька. И тот из солидарности.

С некоторых пор повадились в деревне ставки делать. Привёз такую забаву в Климовку фельдшер и предложил как-то Егору-трактористу. Посмеялись, поставили пятьдесят рублей, а Егор, возьми, да и выиграй. Рассказал остальным, так и повелось. Людку, продавщицу в единственном продовольственном и хозяйственном по совместительству, главной следить поставили, всё равно в магазине каждый хоть раз в день да был, завела тетрадку, вторую, в первой людские долги числились, и записывала желающих.

А как про Федьку все узнали, вопрос был один: выгонит Валентина его из дома или нет.

- Я вам покажу, - разозлился Фёдор, прячась в доме.

- В общем, так, - появился на пороге кухни вновь. – Я остаюсь, - сказал голосом, не требующим возражений, только глазки продолжали бегать.

- Котлетку положить? – нежно спросила Валентина, и дети с удивлением уставились на неё.

- Две, - расплылся он в улыбке муж, думая, что буря прошла.

- Три, - схватила полотенце Валентина, замахиваясь на благоверного. – Да я же тебе, вот, - ругалась, опуская полотенце, куда придётся, - котлету ему. Ишь, - шлёпала мокрой тканью. – Две.

Фёдор бросился спасаться в комнату, но Валентина летела следом.

- Собирай вещи, - не унималась, молотя по нему полотенцем. – И проваливай, - закричала так, что даже Семёныч, пытавшийся залезть на выступ дома, чтоб получше всё расслышать, поворачиваясь на звуки рабочим ухом, расплылся в улыбке. Развернулся и побежал в Людке за выигрышем, правда, небольшим. Жаль, что больше солидарных не было, кроме Борьки.

- Ну Валь!

- Уходи лучше, - сказал Сашка.

- Куда?

- Это уж сам решай.

Собрал вещи Фёдор, вышел за ворота и пошёл неторопливо в нужном направлении. Толкнул калитку и предстал перед удивлённой женщиной.

- Ну вот, - немного смущался Фёдор, стоя напротив с одной небольшой сумкой.

- Чего вот? – не поняла Варвара, упершись взглядом в чёрно-красное приданное.

- Жить к тебе пришёл.

Глава 4

Варька, конечно, дар речи потеряла, а потом они жить стали. Ну не выгонять же мужика из дома, тем более из-за неё тоже пострадал.

- Вась, ты только не ругайся, - вошла Варька, заглядывая в глаза сыну. – Дядь Федя с нами поживёт. Ничего?

Василий глаза выпятил да для порядка по столу кулаком стукнул.

- Люблю его, ты пойми, - ласково сказала мать.

- А отца?

- И его люблю, - заверила. – Но не век же мне одной куковать. Ты ж уже большой, - гладила по плечу, - понимать должен. Вон Маринка какая красавица, - льстила, - хорошая невеста.

- Думаешь?

- Уверена. Я не против такой. А Валентина сама из дома Фёдора выгнала, тут уж я не виновата.

Спустя два дня Зинаида с нетерпением ждала, когда соседка пойдёт мимо. Даже не думала, что Валентина настолько мстительная. А с виду – обычная баба.

- Валь, а Валь, иди чего скажу, - машет ей.

«Дежавю какое-то, - подумала Валентина. Стоит она напротив Зинкиного дома, как ещё недавно стояла, и опять с двумя сумками.

- Зин, у меня только один муж был, не надо больше ничего рассказывать.

- Да не про то, - махнула рукой, и Валентина всё же подошла.

- Глянь чего скажу, - шептала Зинаида, выдавая интерес горящими глазами. - Ты это? – улыбается.

- Я, - соглашается Валентина, не понимая, что происходит. – У тебя со зрением плохо?

- Да причём тут зрение? – машет рукой Зинаида. – Я про забор.

Бросила вдаль взгляд Валентина, отсюда её забора не видно, только что с ним не так. Стоит себе который год, как построились, только колор иногда меняют, это так по-модному цвет называется, Маринка сказала.

- А чего с забором? – не понимает Валентина.

- Ну, ты расписала? - не сползает улыбка с лица соседки.

Только новость прилетела, как говорится, с пылу с жару, что у Варьки на заборе слово из шести букв начертили. Да там не буквы, а буквища. Они ж все на работу упёрлись, а словечко-то вон на солнышке блестит, переливается. Ходят люди и в кулак посмеиваются, пока хозяйка ничем не замазала.

- Хорошо расписала, - треплет женщину по плечу Зинаида, и вспоминает Валентина, что и впрямь у них на заборе рисунки есть.

- Так это не я, - наконец доходит до неё. - А Колька.

В прошлом месяце, когда краску обновляли, соседский мальчишка им какие-то цветы нарисовал сбоку и фигулинки. Вышло хорошо, Федька ему ещё конфет отсыпал. Вспомнила про мужа, и сразу погрустнела.

- Какой Колька? – не поняла Зинаида. – Мужик у тебя что ли другой? – округлила глаза.

- Ага, старый кончился, нового достала. Они ж у меня про запас в подвале сидят, - съязвила Валентина. – Тебе только мужики и мерещатся, - поставила на землю сумки, перехватывая поудобнее. – Пойду я, Зин.

- Так Колька какой? – не унималась женщина.

- Капустин, - начинала выходить из себя Валя.

- Маленький что ли?

- Ну. Сосед.

Зинаида на секунду зависла, приходя в себя.

- И ты такое доверила ребёнку?

- Так он сам попросил, - пожала плечами Валентина.

- Чему только в школе учат, прости Господи, - перекрестилась она.

– Ему ещё Федька конфет дал.

- Федька? – дальше глаза Зинаиды расшириться не могли, но широко таращились из глазниц.

- Ему тоже понравилось, - зачем-то сказала Валентина. – И родителям Колькиным.

- Мать моя женщина, - качала головой Зинаида.

- Тебе тоже что ли на заборе нарисовать? – предложила Валентина.

- А мне-то за что? – ахнула Зинаида, прижимая руки к груди.

- Я могу Кольку попросить, красиво смотреться будет, - окинула Валентина взглядом забор.

- Да уж нет, спасибо, - выплюнула последние слова Зинаида, зло посмотрев на женщину, - тоже мне, - и скрылась во дворе, хлопнув калиткой так, что Валентина вздрогнула.

- Странная какая. То подойди, - направилась она к своему дому, - то скажи. Совсем ополоумела.

Маринка была дома, она убрала комнаты, помыла посуду и даже приготовила ужин. На столе стояла вазочка с полевыми цветами, которые так любила мать, и стол был сервирован тарелками и стаканами.

- А чего за праздник? – разбирала Валентина покупки?

- Ничего, - как-то пожала девушка плечами, бросив взгляд на часы. – Как на работе?

- Устала, - села на табурет Валентина, насчитывая три тарелки.

А недавно ещё четыре стояло, опять Федька в мысли лезет. Встряхнула Валентина головой, прогоняя его образ, и пошла руки мыть. Нечасто дочь подобные банкеты устраивала, видать, решила мать порадовать. Оно и правильно, не всё ж о себе детям думать.

- Мам, - снова позвала Маринка, когда Валентина уселась за стол. – С забором ты переборщила!

- Да что вы с ума посходили с этим забором, - опешила Валентина. – Тебе ж самой нравилось!

- Мне? – ужаснулась дочка. – Я, конечно, тётю Варю не оправдываю, но, кажется, это перебор.

- Причём тут Варька вообще?

Разговор поворачивал не в то русло, и в голове всплыла сцена с Фёдором и Варькой. Маринка покачала головой, осуждая мать.

- Зачем ты написала ей слово на заборе?

Валентина быстро заморгала глазами, укладывая информацию в голове и, кажется, что-то начала понимать.

- Какое слово? – ей было интересно узнать все подробности. Так вот, видать, о чём Зинаида толковала, а она ей….

Валентина захохотала, утирая выступившие слёзы рукой, и никак не могла остановиться.

- Мам, ты чего?

- Да так, - пыталась успокоиться. – Анекдот вспомнила. Так что за слово?

- Сама знаешь!

- Спасибо, что о матери такого мнения, только к Варькиному забору теперь на версту не подойду, находилась уж.

- Не ты? – удивилась дочка. – А кто ж?

- А мне почём знать? Так какое слово?

Маринка густо покраснела.

- Мам, - потупила она глаза, - я такие вещи не говорю.

- Ага, - кивнула мать. – Вы и не такое говорите. Слово какое?

Маринка набрала воздуха в лёгкие, но передумала.

- Не могу, - покачала головой.

- Не может она, - передразнила мать. - А буква какая первая?

- Ш, - нашлась Маринка.

- Ясно, - кивнула мать, но потом задумалась. – Пять букв?

- Шесть.

Валентина развернула пятерню и, проговаривая губами, загибала пальцы. Выходило пять.

- Точно на «Ш»?

- Мам, - стеснялась Маринка. – Точно.

- И заканчивается на «А».

- На «А», - кивала Маринка.

- Ну тогда пять букв! – не выдержала Валентина.

- Шесть, - настаивала дочь.

- А вторая какая?

В окно кто-то застучал, и Маринка бросилась в комнату, будто ждала кого-то. Тенью проскользнула мимо на улицу, пока мать не видела, а Валентина, уставшая за день, никак не могла вспомнить слово, потому что в голове крутилось только одно.

- Кх-кх, - вырвал её из задумчивости мужской голос, и Валентина, сидевшая спиной к выходу, с удивлением обернулась.

Перед ней, широко раздвинув губы, стоял Василий с большим букетом цветов. Длина у стеблей была разная, видно драл не глядя, а кое-где Валентина увидела земельные комья. Улыбка больше походила на оскал, словно он хотел продемонстрировать женщине наличие всех зубов, что ж, дыр не было, все на месте, только Валентину это никак не впечатлило.

- Добрый вечер, - галантно поздоровался он, входя на кухню, - это вам, - протянул презент, но «тёща» не шелохнулась.

Жених подготовился. Белые носки, выглаженные брюки, рубашка.

- По обмену? – вскинула она брови, прикидывая, что этот франт намеревается жить в её доме. Ну не к «молодым» же, вон у Варьки жизнь только начинается.

- По какому обмену?

- Ну Федька к вам, ты к нам.

- Нет, - затряс головой, понимая, что нужного эффекта достигнуть не удалось, а за спиной маячила Маринка, заметно нервничая.

- Чего пришёл? – задала вопрос мать, зная ответ.

- Жениться хочу, - выпалил, и лицо из придурковатого, наконец, приняло нормальный вид.

Немного рыжий, но не страшный, простоват, а вон как дочка к нему льнёт, работает, не дома сиднем сидит. И опять Валентина вспомнила свою молодость и молодого Федьку, и тут же захотелось выгнать парня.

- Так тарелка не для Сашки? – догадалась Валентина, и Маринка быстро кивнула. – И ужин не для матери, - вздохнула она. – Ясно.

Как-то грустно стало. Федька там новую любовь крутит, Маринка себе замуж выходить придумала, одна Валентина расстроенная и никому не нужная.

- Валька, Валька, - колотил кто-то по подоконнику, выходящему на улицу. – Дома?

Валентина нехотя встала, направляясь на зов.

- Чавой? – вылезла, передразнивая гостя и смотря на Семёныча сверху вниз. – Ты мне так весь подоконник отобьёшь. - Его только не хватало, никого не хотелось видеть, просто поесть и лечь спать.

- Чавой, - повторил он, и на лице проступал испуг. - Там Федьку твоего убивают.

Глава 5

- Земля пухом, - ответила Валентина, намереваясь скрыться в доме. Ну кто, скажите, может Федьку убивать, когда Васька тут, свататься пришёл.

- Валька! – загорлопанил дед. – Отставить! Жена ты или нет?

- Ты адрес в навигаторе смени, нечего больше сюды шастать.

- Убьют, - всплеснул руками дед.

- И правильно сделают.

Валентине даже разбираться не хотелось: кто убьёт, за что. Ей вообще казалось, что всё нарочно придумали, чтоб проверить её. Вот вам, шиш. Не побежит никуда.

- Чего случилось? – послышался голос из-за спины, и Валентина недовольно цокнула языком.

- Иди, жених, сама разберусь.

- Кто там у тебя? – заинтересовался дед. – А?

- Да вот Васька, - растягивая слова, произнесла Валентина. – Так что некому друга твоего убивать.

- Васька! – на этот раз призывал Семёныч парня. – Там хахаль мамки твоей Федьку лупит по чём зря.

- Какой хахаль? – в один голос спросили Валентина и Васька.

- Ооооот такой, - развёл руки в стороны дед. – Знаешь, какие кулачищи!

- Да хватит тебе заливать, - прикрикнула Валентина. – Иди отсюда!

- Вот те крест, - осенил себя знамением информатор. – Не вру, провалиться на этом месте.

Семёныч был какой-то слишком возбуждённый, грудь вздымалась, изо рта летела слюна.

- Васька, беги, - умолял парня.

- Вась, - положила руку на плечо Маринка. – Пожалуйста.

Послушала, и самой отца жалко стало, хоть и дел натворил, да всё ж свой, сколько лет вместе.

И Васька побежал. А за ним и Маринка.

- Да что б вас, - выругалась Валентина, выбегая на крыльцо, да так в тапках и побежала, чтоб время не тратить.

Вышла Зинаида из двора, травы кроликам нарвать, смотрит, бежит Васька, как оглашенный.

- Здрасьте, - поздоровался, не останавливаясь.

- Здрасьте, - отозвалась Зинка. Выпрямилась и вслед парню смотрит.

- Здрасьте, тёть Зин, - помахала на ходу Маринка, чем ещё больше удивила, только задать вопрос девчонке она не успела, только пятки сверкают.

Сделала несколько шагов, чтоб всю дорогу видеть, а то из-за деревьев плохой обзор. Валька на неё бежит, ну как бежит, быстро идёт. Хотела спросить у неё, только обиду вспомнила, ещё и пары часов не прошло, не выветрилась. Зыркнула только и отвернулась.

- Привет, Зинок, - дед семенил следом, и женщина слышала, как тот сипло дышит.

- Семёныч, - позвала, махая рукой.

- Чавой? – переспросил, не расслышав.

- Иди сюда, - говорит чуть громче.

- Времени нет, - отнекивается и бежит, и откуда только прыть в старике взялась.

Видит Зинка, не собирается останавливаться, вот и выскочила она на дорогу и пристроилась рядом. И бегут они, будто эстафета у них.

- Чё случилось-то? – дышит тяжело Зинка.

- Федьку, - делает несколько вдохов, - убивают.

- Кто? – ужасается Зинка, а у самой интерес в глазах горит.

- Да кто, - перехватывает дыхание, - знает, - хыыыыы, хыыыыыы. – Мужик, - хыыыыыыыы, - какой-то.

- Делааааа, - протягивает Зинка, качая головой. – Ой, - внезапно останавливается, понимая, что калитку не закрыла, а там куры ходят, разбегутся ещё.

Встала и смотрит, как остальные бегут. До дома Варьку уж рукой подать, обернулась, домой вернуться надо, кто потом будет кур ловить? В первый раз пожалела, что одна живёт, что некому присмотреть за хозяйством. Хоть бы мужик какой-нибудь завалящий был.

- Ты зайди потом, расскажешь, - кричит вдогонку Семёнычу.

- Чавой? – оборачивается тот, не расслышав.

- Не чавой, - злится Зинка, возвращаясь назад и ругая себя, что действо такое пропустит.

Валентина видела, как скрылся Васька за воротами, а за ним дочь. Яркие красные буквы на чёрном заборе привлекли внимание, и она принялась складывать их в слово из шести букв.

- Ах, вон какое, - закивала согласно, понимая, что всё-таки шесть букв, и услышала, как верещит Маринка.

Сердце упало в пятки. Да что ж такое там происходит? Мимо пробежал Семёныч. Ворвалась во двор вслед за ним.

Сидит на крыльце Варька в знакомом халате, за голову схватилась, Маринка куда-то смотрит, руки к лицу прижала. Перевела взгляд Валентина, в высоких цветах Васька копошится, будто тянет кого-то.

- Пусти, - кричит чей-то голос, - зашибу.

Силён Васька, удалось-таки вырвать мужика из цветов, и упали они вместе на зелёную траву, что двор ковром устилала.

- Да пусти, - вырывается мужик.

Крутит Валентина головой, пытается его рассмотреть, как из кустов ещё кто-то выползает, на ноги поднимается, и понимает Валентина, что это Федька в её любимых трусах.

- Успели, - хватается за сердце дед, обмахиваясь фуражкой. – Варька, - кричит хозяйке, - воды что ли дай, - дышит тяжело, только улыбается.

Поднимает заплаканные глаза Варвара, брови домиком сложила. Сама не знает, как всё так произошло. Васька мужичка скрутил и держит, а тот извивается под ним, орёт благим матом, видно, что пьяный.

- Этот что ли с ручищами? – кивает на щуплого Валентина.

- Ну, - отзывается Семёныч. – Гля какие! Варькааа.

Уходит Варька в дом, возвращаясь с кружкой воды, дед выпил залпом, губы утёр, а Валентина стоит и чувствует себя дuрой во второй раз. И чего послушалась старого и прибежала. Опять слухи по деревне поползут.

- А ну пойдём, - грозно Маринке говорит сразу, чтоб не артачилась. – Нечего нам тут делать.

Глаза у девчонки испуганно бегают, не хочет жениха в неизвестности оставлять, но к матери подходит.

- Давай хоть поймём, кто это, - шепчет на ухо, - а то страшно мне с ним Васю оставлять.

Подошёл Фёдор, кровь с носа утёр, размахнулся и ударил ногой в живот неизвестного. Тот завыл.

- Убью! – заревел.

- Не шутит, - грустно кивает Варька, наконец, голос подав. – С этого не убудет.

И дёрнуло её познакомиться с Сергеем через интернет. Написал, красивые слова говорил.

«Привет красавица. Как дила?»

Скучно было Варьке, потому и ответила, слово за слово – разговорились.

«Ты такая красифая я таю», - писал Сергей. – «Жыть ни магу так увидить хачу».

Написание Варьку не смущало, в конце концов ему с ней не экзамен по русскому сдавать, ну есть пара ошибок, с кем не бывает. А потом узнала, что он в исправительном учреждении, и ей бы испугаться и удалить его из телефона и своей жизни, только хотелось по утрам какой-то нежности, и по вечерам хотелось. А как Фёдор появился, решила Сергея из жизни вычеркнуть, хоть он обещался приехать. Как-то оговорилась, что в Климовке живёт, только ж разве думала, что он, как выйдет, первым делом к любимой поедет в любви признаваться.

Адрес быстро нашёл, Варьку все знали, в деревне не только адрес, но и зарплаты все знали, у кого какая, только ждало Серёгу разочарование.

- К Варьке? – вскинула брови Людка, надувая большой розовый пузырь. Ярко-красные губы, накрашенные чуть больше настоящих, чтоб казаться пообъёмнее, вторили цветом длинным бусам, скрывающимся в приличном декольте, что на мгновение Серёга забыл вообще, к кому он приехал.

- К ней, - кивнул, сглотнув и жалея, что освещение в небольшом тёмном магазинчике не достаточное для рассматривания прелестей. Он даже встал на цыпочки, чтобы оценить Люську целиком, но хлопнувший пузырь над ухом вернул его в реальность.

- А ты ей кем доводишься? – любопытствовала продавщица.

Серёга на секунду задумался, стоит ли настолько привлекательной даме открывать свои истинные намерения, а что, если с Варварой не сложится, всегда есть шанс продолжить с кем-то ещё. Например, с обладательницей такой красоты.

Люська при росте в 170 см была весом в 90. Пару не имела, последний сожитель уехал на заработки да так и не вернулся. А она хотела раз и навсегда. На её фоне Серёга смотрелся щупло и неказисто, а потому, расправив плечи, всё же сказал.

- Жених, - и облокотился на прилавок, играя бровями.

- Плохие новости, жених, - жевала Люська жвачку, окидывая взглядом мужчину. Плюгавый, конечно, но для чего Варьке два. Фёдора бы она с удовольствием к рукам прибрала, а этот с первого взгляда не особо на душу лёг. Но кто знает, может, человек хороший. С двумя ж точно не останется, кто-то отбор не пройдёт, потому надо быть начеку.

- Занята Варька.

- Так я подожду, - не сдавался тот.

Люська усмехнулась, отрываясь от прилавка и качая головой.

- Лет десять подожди, может, освободится.

- Как? – вытаращил глаза на продавщицу Серёга. – Десятка? – он прикинул в уме, что ж такого Варвара могла натворить. – А по какой статье? – решил уточнить.

- По любви, - холодно ответила Люська, глядя ему прямо в глаза.

- Убила? – поинтересовался он уже шёпотом.

- Бог с тобой, - махнула Люська, - пока нет.

- А чего ж тогда?

- Ой, - покачала головой женщина, осуждая его недогадливость, - с Федькой живёт. Так что опоздал.

- С каким Федькой, - оторопел Серёга, который настроился уже на то, что Варька в тюрьме.

- Понятно с каким, с Валькиным, - давала информацию продавщица. – У нас больше Федек и нет. А тебя как звать?

- Серёга.

- Людмила.

- И прям там живёт? – не мог уняться мужчина. – Ах, она, - и сказал то самое слово, которое Валентина на заборе прочитала, а перед этим половина деревни.

Глава 6

Выскочил Серёга и пошёл домой к Варьке, только не было никого, не застал. Вернулся в магазин.

- Люсиль, краска есть? – решил устроить месть, чтоб все в округе знали. Не дождалась, обещала. Ну как обещала, Серёга был уверен, что у них любовь сильная, и так поступить!

- Кинула, - макал он кисточку в красную краску, выводя букву, и чуть ли не в первый раз написав слово без ошибок. Оглядев работу, бросил улики тут же, и отправился запивать горе.

- Люсиль, - вновь появился на пороге. – Беленькая есть?

- Есть, - кивнула головой на задние полки, не поворачиваясь. – Меняю только на деньги, - предупредила.

- Обижаешь, - достал купюру, протягивая продавщице. – Сдачи не надо.

- Давно ко мне гусары не забегали, - не стала она настаивать, быстро оценивая зелёную бумажку на подлинность и ставя на её место бутылку. – На вот, - положила рядом три жвачки, - комплимент от заведения.

Он схватил купленное, крышка хрустнула от первого открытия.

- Стоп! – перебила она его, собирающего запрокинуть голову. – У меня тут не пивнушка. На улицу иди, - показала наманикюренным пальцем на дверь.

Серёга сделал два шага к выходу, вернулся и сгрёб жвачки, отправив их в карман.

- Я загляну ещё, Люсиль.

- Не сомневаюсь.

Быстро прикончив жидкость, потому что у Серёги были определённые способности в этой области и гены, доставшиеся от отца. Кому-то от отца достаются глаза, волосы, а Серёге любовь к алкоголю и старый ватник. Правда, отца он никогда не видел, и всё было со слов матери.

Отправился Серёга обратно к Варваре разбираться до конца. Молодецкой удалью запасся, что на дне бутылки лежала.

Варвара возвращалась с работы с Фёдором и, подходя к дому, широко открыла глаза от удивления и покраснела, метнув на сожителя взгляд.

Фёдор тоже был обескуражен, но в душе порадовался. Не потому, что Варька такая, а потому что Валентине на него не всё равно. Видать, передумала, решила вернуть, правда, способ выбрала странный. У Варьки было неплохо, но тянуло домой, будто из пионерского лагеря. Задумавшись об этом, Фёдор не заметил, как пропустил улыбку на своём лице и тут же получил по спине.

- Иди закрашивай! – зашипела Варька, первой убегая в дом, и Фёдор поспешил следом. – Стыдоба-то какая, - причитала она.

Переодевшись в халат, бросилась в сарай за краской. Только вся имеющаяся засохла.

- Чтоб тебя, - выругалась Варька, смотря на банки, которые пора было выкинуть. Надо было сбегать к Люське, но тут она услышала странные крики.

- Варькааа, где твой жених? – появился из ниоткуда Серёга. Глаза покраснели, язык гуляет по губам, и Варвара сразу и не поняла, кто это.

Видела, как дёрнул дверь в дом, куда Фёдор ушёл переодеваться, стоит и не знает, что делать. Слышится внутри какой-то звон, резко открывается дверь, ударяясь о стену, и на крыльцо выбегает испуганный Фёдор без штанов в одной майке, за которым бежит незнакомец.

- Сюда иди, - орёт он, успевая схватить Фёдора за одежду, и вдвоём катятся по траве.

Нравится Серёге молотить кого-то, ох, как соскучился за всё время, кулаки так и чесались, а тут по делу накажет. Смотрит Варька на драку, схватила полено, только не знает, кого огреть, то один сверху, то другой. Выскочила на улицу, а там Семёныч.

- Федьку убивают, - кричит деду. – Иди мужиков каких найди.

- Чавой?

- Федьку бьют, - заверещала так, что дед глаза округлил.

- Чего ж орёшь, - посетовал. – Это кто тебе такую красоту нарисовал? – спросил, на забор указывая.

Посмотрела на него Варька зло, и за калиткой скрылась, а дед тоже убежал, сразу к Валентине направился, сердце женское топить.

- Федь, - зовёт Варвара, - это родственник твой? – а сама подойти боится.

- Упаси Бог от таких родственников, - кряхтит сожитель.

- Ты чего ж меня не дождалась? – мутузит Серёга Федьку, сидя на нём сверху, а сам на Варвару взгляд бросил.

Хороша, интересно, чего там под халатом прячет. Оголодал после семи лет мужчина.

- Чего он городит, Варька? - спрашивает Фёдор, силясь опрокинусь мужика.

- А я почём знаю, - села Варвара на крыльцо, устала, пусть сами разбираются, что к чему. То от Васьки Фёдор убегал, теперь какой-то сумасшедший нарисовался.

- Серёга я, Грамота, - взяла обида хахаля, и Варька вылупила на него глаза, пытаясь прийти в себя.

Вспомнила сразу все переписки и поняла, что не так его себе представляла, а фотографию он и не прислал.

- А ты как тут? – спросила ошалело.

- К тебе приехал.

- Варька, чего он такое говорит? – не мог прийти в себя Фёдор.

- Только не в…., - закричала Варвара, смотря, как на клумбу падают дерущиеся, - цветы, - грустно добавила, усаживаясь на крыльце.

Вбежавший Васька оторвал Серёгу от Фёдора и скрутил на траве.

- Да лежи уже, - ткнул в спину, и Серёга присмирел. – Это кто? – посмотрел Васька на мать.

- Да так, - махнула рукой. – Знакомый.

Валентина усмехнулась и на мужа бывшего смотрит. «Получил?» - читалось в её глазах. – «Не с одним тобой шашни водит».

- Чего за знакомый? – не мог прийти в себя Фёдор, который за короткую совместную жизнь с Варькой уже два раза по морде схлопотал.

- Ну, - Варька не знала с какой стороны зайти, прикидывая, как описать их знакомство. – По переписке, в общем.

- Оденься, - не выдержала Валентина, смотря на просторные синие в горох трусы мужа, и цокнула языком.

Фёдор поправил майку, натянув посильнее, будто она могла спасти положение, и отправился в дом.

- Всё, всё, - сказала Серёга Ваське, - пусти, не сбегу.

- Конечно, не сбежишь, - резко дёрнул его с земли парень. – тебе ещё забор красить.

Хотел сказать что-то поперёк Серёга, да посмотрел в большие чистые глаза Васьки, такие же большие, как кулаки, и промолчал.

- Идём, - потащила Маринку Валентина. – Жениху твоему нынче не до сватовства, у них тут ремонтные работы намечаются.

Маринка бросила взгляд на парня и поплелась вслед за матерью.

- Краска есть? – спросил Васька у Варвары.

- В магазин сходить надо, - ответила как-то грустно, будто достали её все по горло.

- Ну так иди, - прикрикнул сын, который сейчас не тут, а в гостях должен перед тёщей растекаться.

- Я? – удивилась Варька.

- Ну а кто? Не дед же?

- Чавой?

- Ой, - махнула на него Варька. – Вечно тут отирается.

- Я всё слышу! – обиделся он.

Фёдор вышел в домашней одежде на крыльцо, по-хозяйски уперев руки в бока и осматривая погром.

- М-даааа, - протянул и потрогал скулу, которая болела.

- Сходи к Люське, - обернулась Варька. – Краски купи.

Оглядел себя Фёдор.

- Переодеться надо, куда ж в таком виде, - тычет в вытянувшиеся коленки.

- Франт, - усмехнулась Варька, которой до жути хотелось, чтоб всё это закончилось. – Как по огородам в трусах бегать, ничего. Иди уже!

Заявился Фёдор к Люське, а она уже замок вешает.

- Ну выручи! – попросил.

- Федь, давай завтра.

- Меня Варька с потрохами съест, ты ж знаешь, что у неё на заборе?

- Да уже в соседней деревне знают, - усмехнулась. – Баба Настя сегодня к дочке поехала, будет о чём рассказать.

- Ну Люсь, - подошёл ближе Федька, поигрывая бровями.

- Ой ли, - покачала головой, улыбаясь. – Ты мне глазки не строй, у меня забор новый.

Открыла всё ж.

- Чёрная есть?

- Нет, - рассматривает шесть банок Люська. – Завоза давно не было. – Три красных, зелёная, жёлтая и розовая.

- Что за цвета такие? – удивился Федька.

- Так, - встала Люська в полный рост. – Выметайся, у меня тут не строительный магазин.

- Ладно-ладно, - нервничал Федька. – Не подождешь, сбегаю спрошу, какую брать.

- Не торопись, кофею попей, - издевалась Люська. – Ничего, все уж прочитали, - теснила его к выходу.

- Давай зелёную, - решился Федька, - и жёлтую, - зачем-то добавил.

- Прекрасный выбор, - напутствовала Люська, - убирая деньги в кассу, что на груди покоилась, тут завсегда надёжней.

Глава 7

- Вот, - поставил мужчина перед Варварой краску.

- Это чего такое? – не поняла она, всматриваясь в цвет.

- Другой не было, - развёл руками.

- И как мне теперь людям в глаза смотреть?

- Ну, можем подождать, пока другую завезут.

- Ладно! – скрепя сердце, согласилась женщина.

– Пусть твой хахаль забор красит, - кивнул Федька на Серёгу.

- Не мой он, - отнекивалась Варька.

- Явно не для меня старался надписи оставлял, - прищурился Фёдор.

- Так из-за кого! – не выдержала женщина.

- Хватит, - начал злиться Васька, - взяли по банке и вперёд. Надоели!

- А я послежу, - предложил Семёныч, который до сих пор тут стоял.

Решено было начинать с разных сторон и сходиться в середине. Серёге досталось начало, а Фёдору конец слова. Василий ушёл в дом: костюм запылился, рубаха испачкалась. Первый блин комом оказался, ну ничего, он своего добьётся: быть им с Маринкой вместе.

- И откуда ты Варьку знаешь? – любопытствовал Федька, щедро намазывая забор. Краска ложилась неровно, текла, только был он раздражён, кто ж в таком состоянии заборы красит?

- Письма мне любовные писала, - отозвался. Алкоголь успел выветриться не до конца, да и раньше такой работой заключённый Серёга не занимался.

- Федька, - прикрикнул Семёныч, - лучше крась.

Мужчина бросил на него недобрый взгляд, но промолчал.

- И чего ж такого писала? – не унимался.

- Любит, ждёт, - приукрашивал Серёга.

- Вот…, - выругался Федька мысленно.

- Даже фотки разные высылала. Ну ты понимаешь, - подмигнул Серёга.

Фотографию Варька и впрямь выслала одну, правда в шубе, но Серёге себе сам напридумывал, что там дальше.

Зарисовывает «В» Фёдор, желваки на лице ходят, придушить Варьку охота.

- Федька! – не унимается Семёныч. – Да кто ж так красит!

- Иди тады сам и крась, - хотел Федька кисточку бросить себе под ноги, да передумал, аккуратненько на банку положил.

- Сдурел? У меня костюм новый! – показал на себя дед.

Костюму было всего десять лет. Купил он его в городе за большие деньжищи, как ему казалось.

- Ну какой новый? – сморщил лоб Федька. – Я его уж пять лет помню.

- Хорошим вещам сносу нет! А ну иди крась или Ваську позову!

Удивился Федька, бросил взгляд на Серёгу, который вторую букву почти закрасил.

- Давай, а то тебе пацан накостыляет, - гоготнул Серёга.

- Не буду! – возмутился Федька, ощущая чувство собственного достоинства, открыл ворота и в дом.

- И я тогда не буду, - оставил дело Серёга и пошёл.

Стоит Семёныч, головой крутит, один в одну сторону сбежал, другой в другую.

- Да ну вас, - сплюнул себе под ноги и за Серёгой неторопливо пристроился, словно ему тоже в ту сторону надобно.

- Всё? – спросила Варвара, хлопотавшая на кухне.

- Всё, - повторил Федька, нервничая. – Устроила тут гарем! – стукнул кулаком по столу. - Палец о палец не ударю! – предупредил и скрылся в комнате.

- Вась, - позвала мать, надеясь, что сын приструнит сожителя.

- Сами разбирайтесь, - отозвался.

Когда Варька вышла на улицу, никого не было. Забор горел светофором: слева зелёный, справа жёлтый, а между ними две красные буквы ЛА. Она подошла к забору, наклоняясь к банкам, а потом передумала. Всё равно заново перекрашивать, пусть так будет, мало ли что такое ЛА.

Валентина шла с Маринкой домой.

- Видишь, какой Васька хороший, - рекламировала парня дочка.

Валентина молчала, думая о своём. На всю деревню позорил муж, не просто ушёл с концами, а Санты-Барбары устраивает. Глядит, курица бежит, а за ней Зинка.

- Куда? – кричит, - погодь.

Валентина руки расставила и ноги широко, как вратарь, только курица ловко обежала, квохча.

- Ну чего там с Федькой? - забылась обида у Зинки. Вернулась, так и есть, куры по улице разбежались. Почти всех словила, а одна никак возвращаться не желала.

- Дом-2 у них, - махнула рукой Валентина. – Мало Варьке одного мужика, так второго откуда-то выписала.

Курица пробежала мимо, в обратную сторону.

Звук мотора послышался в конце улицы, и громко выплюнув воздух, труба кашлянула на всю округу, отчего все три женщины резко обернулись. По просёлочной дороге, пыля, в их сторону ехали тёмные «Жигули», лихо подпрыгивая на кочках, пока из окон на всю округу разносился «Владимирский централ». Курица убегала ещё дальше, словно цель у неё была держаться подальше от прежнего дома.

- Во тупая, - покачала Зинка головой, смотря, как пеструшка бросилась наперерез машине, будто это была последняя возможность перебежать на другую сторону, и в ту же секунду, стукнувшись о бампер, отлетела.

Автомобиль проехал ровно до трупа и затормозил, из двери показался незнакомый мужчина с сигаретой в зубах.

- Ваша суицидница? – кивнул на курицу, перекатывая сигарету языком из одного угла рта в другой.

- А ты чего, не видел, что животное без мозгов? – набросилась на него Зинка, подходя к птице. – У тебя ж побольше должно быть, вон какой котелок большой!

- Не понял?!- удивился её наглости мужик.

Валентина бросила взгляд на его руки, понимая, что не из простых.

- Да не слушайте её, - махнула рукой, подходя к соседке.

- Ты, Валька, не влазь! – приказала Зинаида. – Он мне за куру должён!

- Пойдём, - шептала Валентина, пытаясь увести женщину.

- Да не пойду я! – вырвалась та. – Это ж лучшая несушка!

Конечно, конкурсы Зинаида у себя не устраивала, и не знала, кто у неё там сколько яиц снёс, но драму выдать умела, не зря в театральное поступать хотела.

- Я ж не нарочно, сама выскочила.

- Сама-сама, - закивала Валентина, и Зинка на неё уставилась, как баран на новые ворота.

- Я чего-то не пойму, ты кому соседка? – не выдержала она.

- Да идём, потом расскажу, - шипела Валентина.

- Девчули, - сплюнул под ноги себе мужик. – Я тут друга ищу. Серёгу.

- Не знаем таких, - Валентина схватила курицу, которая внезапно затрепыхалась, отчего Валентина взвизгнула от неожиданности и выронила птицу, а та побежала дальше по улице.

- Смотри, живая, - даже удивилась она, провожая взглядом воскресшую. – Маринка, домой, - зыркнула на дочь, и та вновь двинулась за матерью.

- Серёга, - повторил бритоголовый, избавляясь от сигареты.

- Зинаида, - зачем-то представилась женщина.

Он сморщил лоб, не понимая, что она имела ввиду, пока Зинка рассматривала залётного на незнакомых номерах. Коренастый, на вид годков под пятьдесят пять, лысоват, мясист и… Тут, наконец, Зинаида упёрлась взглядом в купола на тыльной стороне ладони и глупо улыбнулась.

- Пойду я, - сказала, намереваясь скрыться за забором.

- Да погодь, - словно выстрелил голосом в спину, и Зинка обомлела. – Где тут у вас переночевать можно?

Зинка обернулась, пожимая плечами.

- Чай, гостиницы не держим, завсегда свои.

- Может, бабка какая жильё сдаёт? – накидывал идеи. – Ты не сдаёшь?

Зинка потеряла дар речи, хлопая ресницами. Она вновь бросила взгляд на купола, но язык начал говорить.

- Я не бабка, я – женщина! – и это было сказано с таким вызовом, что лысый даже смутился.

- Не женщина, - замотал головой и руками лысый, и Зинка ещё больше округлила глаза. Да как он смеет?!

- Думаешь, если у тебя картинки на руках всё можно? – упёрла руки в бока, испепеляя мужчину взглядом. – Не посмотрю, что православный!

Лысый, руки в карманы убрал и как-то стушевался.

- Красивая женщина, - добавил.

- Чего?! – переспросила Зинка криком.

- Не женщина, а …

Но договорить не успел.

- Ах ты ж паразит, - не выдержала Зинка, оглядываясь по сторонам. В траве лежал длинный прут, которым она гоняла живность. Схватив оружие, замахнулась на посягнувшего на честь, и прут, разрезав воздух свистом, хлестнул мужчину по руке.

- За что? – отскочил он, не понимая, что произошло. Ну неправильно сказал, не так выразился. Зинка бабкой вообще не казалась, с виду женщина что надо, хотел комплимент сделать, а она вон как реагирует.

- Вот я тебе, - хлестанула ещё раз. – Не женщина, ишь.

Схватил мужчина прут и дёрнул так, что из Зинкиных рук сразу и выдернул. Сломал быстро в нескольких местах.

- Ненормальная! – окрестил. – Красивая баба, только с головой того, - покрутил у виска, забираясь в машину.

Хотела в ответ нагрубить Зинка, только изменилась в лице.

- Красивая? – повторила. – Это я-то? – приложила руку к груди, и на лице расплылась улыбка. – Баба? – добавила.

- Ну не дед же, - заводил машину лысый. – Едь, Лёха, говорит, в Климовке меня найдёшь, - сетовал он, вспоминая слова друга. – Да меня на зоне в первые минуты так никто не прессовал.

- Так кто такой Серёга? – наконец поинтересовалась Зинка, чувствуя себя виноватой. Накинулась на гостя, не разобравшись.

- Друг, - облокотился на окно мужчина.

- А тебя как звать?

- Лёхой.

- А не тот ли это друг, - внезапно осенило Зинку, - что к Варьке приехал!

- Ну, говорил, что к зазнобе едет.

- Тогда давай ровненько по улице, - показывала она рукой, - а под конец сверни, слева дом её, там ещё слово на заборе написано.

- Какое слово? – не понял Лёха, но Зинка вслух постеснялась сказать.

- Некультурное, - понизила голос до шёпота. – Едь, там поймёшь.

Проводила взглядом отъезжающий автомобиль, раздумывая, не отправиться ли следом, хоть одним глазком взглянуть, чего там делается-то, и не придётся ли перепись в деревне делать за минусом одного Федьки.

Глава 8

Лёха свернул правильно, только слова некультурного не нашёл. По дороге попался ему какой-то парень, обернулся, посмотрев вслед. Видно, что приезжий, только у Васьки другое дело было, опять к Маринке решил наведаться.

Красные буквы «ЛА» Лёхе намёков не давали. Зато сам забор ярким пятном выделялся среди остальных. Едко пахло краской.

- Ла, - почесал голову, остановившись. В голову добавилось лишь худра. Некультурно. Может, у них тут свои способы шифровки?

Достал телефон и в который раз попытался позвонить Серёге, выслушал гудки и выключил.

- Чтоб ещё раз я поехал туда не знаю куда, - выбрался из машины, хлопая дверью и направляясь к дому.

Приоткрытая калитка пригласила внутрь, и Лёха толкнул дверь.

- Есть кто дома? – крикнул во двор и немного подождал.

У Варьки похолодело всё внутри. Она быстро пригнулась, услышав незнакомый голос, и подползла к окну. Приподнявшись, смотрела, как по двору разгуливает какой-то лысый мужик, но лица хорошо видно не было.

- Это ещё кто? – чуть не заплакала она, судорожно вспоминая, кого могла нелёгкая принести. Бросив взгляд на комнату, где находился Федька, она поняла: ещё одного мужчину в её жизни он не потерпит, а потому прикрыла двери.

Рома? – высматривала она в незнакомце знакомые черты. Первая любовь и всё такое, может, решил вернуться в деревню? Да не, не он. Ладно, если бы потолстел, а что с ростом? У Ромки под два метра было. Тимофей! Брат мужа. Неужели бросил жену, как шутил когда-то. И не ко двору теперь, занята Варька. Только понимала она, что и не Тимофей это. Егор! – внезапно осенило её. Грешила Варька сайтом знакомств, не без того, а как прикажете вдовствующей молодой привлекательной женщине поднимать себе самооценку. Можно было сидеть и гадать, но она так задумалась, что не заметила, что вылезла полностью.

- Ку-ку, - сказал Лёха, и Варька вздрогнула от неожиданности. – На минутку, - позвал рукой гость, и она вышла на крыльцо, прислонившись спиной к двери.

- Ты кто? – спросила в лоб без обиняков.

- Лёха, - немного опешил он. – А ты?

- Варвара. Ко мне?

- К тебе, - пожал плечами лысый, особо не задумываясь над ответом.

- Ясно, - вздохнула Варька, раздумывая. – Мамба, Тиндер?

- Да не, я натурал, - замахал он руками.

Варвара почувствовала, как дверь под ней поддаётся, и прижала её, понимая, что снова придётся объясняться с Федькой.

- Держи, - приказала Лёхе, и тот упёрся руками в дверь. Варвара бросилась к сараю за тяпкой. Забежала обратно на крыльцо и вставила в ручку так, чтоб нельзя было выбраться наружу.

- Варька, - забарабанил мужчина с той стороны, но отчего-то та решила, что так будет лучше.

- Так ты откуда сюда? – схватила Лёху, уволакивая за собой в сад.

- Из машины, - растерялся тот от такой прыти.

- Да поняла я, - махнула, выглядывая, чтоб Федька дверь не сломал. – Знаешь меня откуда?

- Так ты ж сама сказала, что Валентина.

- Варварва, - посмотрела холодно в его глаза.

- Ну, - кивнул.

И тут Варька заметила расписные руки и ахнула. Неужели Серёга уже позвонил браткам и ей пришли мстить?

- Помогите, - заорала на всю округу и бросилась бежать. – Федя, - голосила Варька, залетая на крыльцо.

Тяпка никак не поддавалась, и женщина постоянно оглядывалась на удивлённого Лёху.

- У вас в деревне все что ли с прибабахом, - покрутил у виска, смотря, как остервенело та дёргает дверь.

- Не подходи! – пучила Варька глаза, рисуя в голове картины.

- Да нужна ты мне!

- Небось, снасильничать хотел? Вон даже в сад потащил! – сочиняла она.

В воротах стояла Зинаида со стекающей с лица улыбкой. Она смотрела на Лёху, а он на неё, а Варьке удалось всё ж открыть дверь.

- Чего закрыла?! – вышел недовольный Фёдор.

- Это не я, Феденька. Это вот, - ткнула пальцем в Лёху. Тому всё равно, а ей ещё с Фёдором жить.

- А это кто? – в ужасе смотрел Федька на мужика. – Да если б я знал, какая ты любвеобильная, сидел бы дома!

- Да Серёгу я ищу! – говорил правду Лёха. – Зин, ну скажи! – обратился к женщине, и Варька с Федькой повернулись в сторону ворот.

- А кто вас знает, - обиженно ответила Зинка. Всё ж решила пойти посмотреть, что у Варьки творится. Пришла. Оказывается, лысый комплименты всем сыплет, вон с Варькой вообще уединиться захотел. – Тоже мне, православный, - добавила, скрещивая руки на груди.

- Мужик, - позвал Лёха Федьку. – Ты хоть нормальный? Ответь. Серёга где?

- Раны пошёл зализывать, - ответил надменно, хмыкая. – Тебе тоже наподдать? – показал кулак.

Лёха скривился, не веря словам.

- Ты иди уже, - показала на ворота Варька. – И своим скажи, что сюда ходить не надо.

- Своим? – в один голос спросили Федька и Лёха удивлённо. Один решил, что у Варьки ещё футбольная команда припрятана, а второй вообще не понимал, про кого женщина толкует.

- Не знаем, где твой Серёга, и точка! – сказала последнее слово Варька.

Лёха прошёл мимо, Зинаида вышла следом.

- Ну и куда теперь? – задал он сам себе вопрос. Сумерки спускались на деревню. Ему надо найти кореша и бежать вон из Климовки. Можно уехать и сейчас, только вдруг с Серёгой и впрямь беда случилась.

- У тебя можно переночевать? – без обиняков спросил у Зинки.

- У меня? – опешила та.

- Ну, - кивнул. – У меня ж других знакомых тут нет.

- Это с каких пор я тебе знакомая?

- Зин, - улыбнулся как-то по-доброму. – Не оставишь на улице? О! – вспомнил вдруг, доставая с заднего сиденья бутылку беленькой. – Другу вёз, но с тобой разделю с радостью.

- Так, может, я замужем! – набивала себе цену Зинаида.

- Жаль, - вздохнул. – Муж сильно ревнивый?

- Жуть какой! – приложила руки к груди Зинка, сочиняя на ходу.

- Ну, ладно, - вздохнул мужчина. – В машине перекантуюсь.

Лёха забрался в «Жигули» и завёл мотор.

- Скажи мужу, что ему повезло, - подмигнул на прощание, и машина увезла его прочь, а Зинка стояла и смотрела вслед, думая, что бабы дuры.

Серёга шёл прямой наводкой к Люське. Кто ж думал, что у Варвары получит от ворот поворот. Приходилось придумывать на ходу план «Б». Отчего только он решил, что Люська не замужем, одному Богу известно. Будто сидела сия нимфа и ждала его. Завидев замок на двери, немного удивился.

- Так она ж до шести, - сказал кто-то над самым ухом, и Серёга резко обернулся. Перед ним стоял тот же самый дед.

- Ты за мной шёл? – сдвинул брови Серёга.

- Чавой?

- Следил, говорю? – сказал громче.

- Прям дел других нет, как за тобой следить, - сделал вид Семёныч, что обиделся. Завёл руки за спину, но продолжал стоять.

- Мужик у неё есть?

- У кого?

- У продавщицы вашей.

- Может, есть, а может, нет, - сказал неопределённо.

- Так есть или нет? – терял терпение Серёга.

- А вдруг ты шпиён? – пристально всматривался в него дед выцветшими голубыми глазами.

- На вот, - Серёга достал из кармана бумагу с небольшим номиналом и протянул деду. – Документ мой.

- Советский человек не продаётся! – отвернул голову.

- Ну, как хочешь, - спрятал обратно в карман деньги Серёга. – Найду кого поболтливей.

- Обидчивый какой, - пробурчал дед. – Одна она, - протянул руку за вознаграждением.

- Знаешь, где живёт?

Семёныч пошевелил пальцами, напоминая об оплате, и, получив бумажку, ответил.

- Может, и помню. Может, и забыл. Я ж старый.

- Старый, - усмехнулся Серёга, доставая ещё одну сотню. – Веди, навигатор.

- Чавой?

- К Люське пошли, говорю, - крикнул в самое ухо Серёга, теряя терпение.

- Да не ори ты, не глухой, - отозвался Семёныч, направляясь по нужному адресу.

Валентина вошла в дом, проходя на кухню.

- Говорят, Варьке-вдове забор кто-то разрисовал, - сказал Сашка, сидя за столом и поедая нарезку.

- А бате твоему морду в очередной раз, - добавила Валентина.

- Ты? – удивился.

- Да нужен он мне! – даже немного обиделась Валентина. – И забор не я, - ткнула дочке пальцем в лицо. – А ты на мать такое подумала!

- А чего за праздник? – поинтересовался Сашка.

- Да вот, жених свататься приходил, - хмыкнула, смотря на Маринку. – И чего ты в нём нашла только?

- Люблю его, - не вытерпела дочка.

- Ишь, любит. А мать кто любить будет? Я, может, тоже любви хочу. Я ещё молодая! – отбросила волосы назад.

- Не дашь согласие – сбегу! – разозлилась Маринка.

- Нет, ты слышал? – удивлённо уставилась на сына. – Угрожает мне. Да не бывать вам с Васькой вместе и точка!

Сжала зубы Маринка, насупилась и в комнату к себе ушла.

- Есть-то будешь? – бросила мать вслед, но ответа так и не получила. – Ничего, перебесится, - попыталась успокоить себя.

- Может, не надо с ней так? – вступился Сашка. – Ну чего ты на Ваську взъелась.

- Может, и не надо, - пробурчала себе под нос Валентина. Не могли подождать, пока страсти в Климовке улягутся да у неё в душе, прямо торопятся куда-то. Ест Валентина и думает, что завтра с дочкой поговорит по душам, а Маринка, увидев Ваську, открыла окно и выбралась на улицу.

Глава 9

Люська пришла домой и стащила надоевшее платье.

- Какая духота, - пожаловалась, открывая настежь несколько окон и впуская небольшой ветерок.

Встав перед большим зеркалом в зале, она оглядела себя с ног до головы, немного хмурясь, когда глаза скользили по некоторым местам, и бросила взгляд на репродукцию Кустодиева.

- Хорошей женщины должно быть много, - сказала непонятно кому, поворачиваясь спиной. – Вот Варька, ни кожи, ни рожи. Хотя ладно, с рожей я погорячилась, - разговаривала Люська сама с собой, поворачиваясь туда-сюда, - а вот с остальным, - цокнула языком, хватая халат. – А вот липнут как мухи на… варенье.

Сняла бусы, уложив в шкатулку личных драгоценностей. На море как-то продали под видом яшмы, а чего там на самом деле – поди угадай.

- У любви, как у пташки крылья, - запела фальцетом, унося нежное тело на кухню, намереваясь отменно поужинать.

Достала сало из банки, отряхнула от лишней соли и промыла. Разогретый борщ перебрался из кастрюли в тарелку, зубчики чеснока, растёртые по хлебной корке, аппетитно щекотал ноздри запахом. Перья зелёного лука нашли себе место тут же. Сглотнув слюну, она сладостно вдохнула, намереваясь приступить к трапезе. Но, будто что-то вспомнив, соскочила с места и вытащила с полки бутылку. Налила себе стопочку и снова села. Опрокинув содержимое внутрь себя, закусила коркой и несколькими ложками борща, когда услышала, как кто-то позвал.

- Люсиль.

Людка сглотнула, выпучив глаза, и быстро пережевала имеющееся. Вытерла губы, но продолжила сидеть.

- Люсииииль, - снова голос. Не почудилось.

Людка встала с места, направляясь на зов. Перед окном с развевающимися занавесками стоял Серёга.

- Ты тут как? –улеглась Люська на подоконник, обращаясь к нему, и улыбка кавалера сошла, когда до носа донеслись чесночные нотки.

- Да вот, мимо проходил, - соврал он, раздумывая, не пойти ли ему отсюда ещё куда. – Ну ладно, отвлекать не буду, - развернулся, набирая воздуха почище.

- А приходил-то чего? – не поняла Люська.

- К тебе! – внезапно дед отделился от дома, и Люська его заметила только сейчас.

- Ну Семёныч, - покачала она головой. – С потрохами сдашь! Серёга, - позвала. – Ты зайди, если хочешь. Голодный небось?

Серёга был голодным не то слово. И в еде, и в женской ласке. Только что-то настроение сошло на нет.

- А ты домой иди, - повернулась и прямо деду в лицо.

- Ты бы, Люська, поаккуратней с биологическим оружием, - замахал он у своего носа, отгоняя чесночный дух, и Люська смущённо прижала ладошку ко рту.

Что за невезение. Раз в жизни кавалер пришёл, а она лицом в грязь ударила.

- Зря ты, Серёга отказываешься, если не вампир, конечно, - догнал дед, - у Люськи во какой борщ! – показал верхний палец.

- А ты откуда знаешь? – прикрикнула на него Люська.

- Фельдшер рассказывал, - заулыбался тот, вспоминая подробности, а Люська густо покраснела.

- Старый, а языком чесать горазд!

- Чавой?

- Ни чавой, - отвернулась Люська, намереваясь обратно в дом уйти, как Серёга обернулся.

- Накормишь, значит?

- Чем богаты, - пожала плечами Люська, и мужчина направился в гости, а за ним дед.

- Ты-то куда? – остановила Семёныча Люська.

- Так я тоже голодный, - приложил руку к груди. – Некому дома покормить.

- Я тебя сейчас покормлю, ох, покормлю, - цокнула Люська языком.

- Так мне немного надо! – набивался дед. – Я ж мало ем.

- Седина в бороду, бес в ребро!

Серёга достал ещё одну купюру, протягивая руку Семёнычу для рукопожатия.

- Не наглей, - шлёпнул по ладони и скрылся в воротах.

- Жаль, что не поел, конечно, - сетовал Семёныч, убирая в карман купюру. – Но хоть так. Расскажешь потом, как и чего.

- Не срослось с Варькой, значит, - наливала Людка густой борщ в тарелку, суетясь по кухне.

- Да она и не в моём вкусе, - он протянул руку к зелёным перьям лука, лежащим на тарелке, и, щедро макнув в соль, откусил.

На глаза попалась пустая стопка.

- Хочешь? – кивнула на неё Люська, устанавливая перед ним тарелку, и Серёга неоднозначно пожал плечами.

- Ты не думай, что я всех привечаю, - наливала в стопку белую жидкость Люська. – Тебе ж идти некуда? Да и поесть сейчас не найти, у меня ж один магазин на всю деревню.

- Жалостливая, значит? – прищурился, беря в руки беленькую. – За доброе большое сердце, - протянул к ней, и глаза скользнули ниже подбородка, туда, где и пряталось сердце за такой же большой грудью.

Звякнули стопки друг о друга, отправилась жидкость в желудок.

- Что теперь делать будешь? – интересовалась Люська, зачерпывая ложкой борщ.

- Не знаю, работу искать, - последовал её примеру, закатывая от удовольствия глаза. – А борщ и впрямь вкусный. Давно такой не ел.

Смотрел на неё, поедая глазами.

- Десерт будет? – сделал намёк, отчего Люська закашлялась и отвела глаза.

Забывшись, откусила чесночную корку и застыла, раздумывая, стоит ли пережёвывать, а Серёга, ухмыляясь, грыз лук.

Семёныч шёл домой, когда мимо него пробежали Маринка и Васька.

- Ишь, оглашенные, - посетовал, провожая взглядом чуть не сбивших его ребят. – И куда на ночь глядя, - не мог понять, только бежали молодые быстро, не поспеть.

Дед хотел домой, но гражданский долг обязывал отправиться к Валентине, предупредить о творящемся безобразии.

- Валентина, - опять стучал он в её в окно.

- Тебе тут мёдом намазано, что ли? – недовольно отозвалась хозяйка.

- Ну, как хочешь, - махнул Семёныч, делая вид, что собирается уходить.

- Небось опять про своего Федьку чего придумал, - покачала головой.

- Чавой сразу про Федьку, будто окромя него ничего не происходит. Я ж не виноват, что у вас вся семья така.

- Кака така? – скривилась Валентина.

- Безнравственная! – поднял вверх указательный палец.

- Ты мели, да не очень! – неласково сказала Валентина. – Был один да сплыл. В семье не без такого товарища.

- А Маринка твоя где? – сощурился.

- Знамо где! У себя сидит, - кивнула головой в сторону комнату. – А чего тебе моя Маринка теперь?

- А ничего, - как-то хитро отвечал дед. – Показалось.

- Чего тебе показалось? – начала выходить из себя Валентина. – Ты, Семёныч, своей смертью не помрёшь. Тебя чужими сплетнями завалит. А про дочку мою нечего сочинять.

- Так позови! – напрашивался Семёныч.

- А тебе она на что?

- Поздороваться хочу.

- Нужон ей старый чёрт! – хмыкнула, скрестив руки.

- Плохая мать ты, Валентина. Пока за Федькой бегаешь, у тебя за спиной девка неровен час внучку принесёт.

- Да чего ты мелешь!

- Нет твой дочки дома! Сам видел, как с Васькой убёгла!

- Маринка! – гаркнула Валентина на весь дом. – Бегом сюды.

Но дочка на зов не вышла. Бросилась Валентина в комнату: Маринки нет, и только ветер колышет розовые занавески.

- Да я с матерью твоей поговорю! – обещался Васька, когда они добежали до реки и спрятались так, чтоб их не было видно.

- Не даст она нам вместе быть, - чуть не плакала Маринка, прижимаясь к груди возлюбленного.

- Ну, хочешь, я отца твоего обратно верну.

- Куда?

- К вам.

- Он же не вымпел переходящий, - покачала Маринка головой.

- А давай твою мать с кем-нибудь познакомим! – внезапно предложил.

- Свою б лучше познакомил, чтоб она на чужих мужиков не заглядывалась.

Сжал зубы Васька, да промолчал. Правду говорит Маринка, не хочется по этому поводу с ней ссориться, хоть и про мать такое сказала.

- Ну правда. Давай!

- С кем?

- Да хоть с…, - Васька задумался, только на ум никто не шёл. – Подумать надо, - почесал голову.

- Не знаю, - не верила в такое Маринка. – Она ж отца любит, наверное.

Послышался звук приближающейся машины.

- Это кто? – схватилась Маринка Ваську за руку, испуганно глядя на парня.

Васька приподнялся, высматривая из кустов знакомых. Жигули припарковались неподалёку, из машины выбрался мужчина и потянулся.

- Кажется, я нашёл кавалера тёще! – заулыбался Васька, смотря, как Лёха оглядывает предстоящее место ночлега.

Глава 10

В доме Люськи становилось горячее, хотя дневной жар за окнами давно спал. Борщ закончился, как и белая жидкость в бутылке, Серёгу тянуло на приключения, а Люська трогала пунцовые щёки и обмахивала себя рукой. Чуть дёрнув за молнию, она притянула мужской взгляд, и без того блуждавший по телесам.

- Ну иди что ли? – вскинула брови, слегка улыбаясь, и Серёга поник, не распознав намёка.

- Мда, - протянул, - так хорошо сидели. - Ну раз хозяйка гонит. Встал и на выход направился.

- Ты куда? – удивлённо спросила Люська.

- Так пошёл, - пожал плечами.

- Ааааа, - протянула она, не зная, куда деть глаза. Видать, прав был Семёныч, что с чесноком поаккуратней надо быть. – Ну иди, - сказала как-то грустно.

- Ну пошёл, - мялся на пороге Серёга, - если у вас больше ничего нет, - сделал последний намёк.

Люська задумалась. Маленький, а такой прожорливый. У сестры сын такой. Ест постоянно, а сам как палка, будто внутри селитёр сидит. Это Люську должны по кафе водить да ресторанам, а не у неё борщ есть и добавку просить. И стало как-то за себя обидно, а, может, алкоголь на чувства надавил, что шмыгнула Люська носом.

- Ты чего? – опешил Серёга.

- Иди уже, - махнула рукой, а в голосе слёзы.

Только Серёга ой как не любил этих слёз, потому ринулся спасать даму.

- Я как-то сидел, - он споткнулся на слове, задумавшись, - ну сидел, когда сидел, - уточнил, - и статьи по психологии читал.

- Зачем? – не поняла Люська.

- Интересно, - выпятил нижнюю губу.

- Учёный что ли? – утёрла Люська нос.

- Да не, - развеселился. – Учёный - это Михась, - сказал, и тут же язык прикусил.

- Украинец что ли? – не поняла Люська.

- Якут, - честно признался Серёга, не собираясь больше распространяться о своём прошлом.

- Он психолог?

- Кто?

- Ну якут этот, - ухватилась за сокамерника Люська.

Серёга вспомнил Михася, мотавшего срок за причинение тяжких повреждений лицам, с которыми он не смог найти общий язык.

- Больше философ, - сказал как-то расплывчато.

- Ну и чего там твой философ говорит? – Люська подпёрла подбородок, принимаясь внимательно слушать.

Валентина бегала по дому, причитая.

- Вот, паразитка, на мать ей всё равно! Сашка, собирайся!

- Куда? – чуть не подавился тот колбасой и закашлялся. – Я ещё не поел.

- Потом поешь! Маринка с Васькой убежала. Не надо, надеюсь, рассказывать, чего они наделать могут? – стояла в проёме мать, размышляя, где сначала искать.

Сын наспех протёр рот рукой, дожёвывая еду на ходу, и вышел из-за стола.

- За мной ты так не бегала.

Мать зыркнула на него.

- Мы наоборот переживали, что ты из этих, - покрутила в воздухе рукой.

- Каких этих?

- Тех, о ком нельзя говорить вслух, - нашлась. – Хорошо Светка попалась, развеяла миф, так сказать. Пошли, в общем.

Мать первая вышла из дома, а Сашка выбрался следом, сконфуженный и полуголодный.

- Я с вами, - сказал Семёныч, как только Валентина показалась из ворот.

- И почему я не удивлена, - покачала головой женщина. – Куда хоть пошли?

- Дак вот прямёхонько по улице, а потом за поворот, показывал он рукой.

- К Варьке?

- Мож и к Варьке, - развёл дед руками.

- Ох, я им сейчас покажу! – разозлилась Валентина, направляясь на ревизию второй раз за последние две недели.

- Федька, - вошла в комнату, как к себе домой, чтоб застать врасплох. И застала же.

Громыхнуло что-то в спальне Варькиной, шёпот послышался и ноги застучали. Рванула штору Валентина, надеясь увидеть Маринку с Васькой, а там всё та же картина.

Лежит Варька опять на своей кровати, прикрывается грязно-белым пододеяльником, а в углу, отскочив от неё, стоит Фёдор её в майке и трусах навыворот, видать, в спешке одевал.

- Здрасьте, - хохочет Валентина, - дежавю какое-то, - разводит руками, а из-за спины Семёныч высовывается и высматривает полюбовников.

Глаза у Варьки округлились, губа задрожала. Уж в своём доме со своим, заметьте, законным мужчиной, которого сама жена и передала, помириться после событий не дают! Она ж, как вернулась, и так, и сяк его обхаживала. Оттаял, развеселился. И вот дело до главного дошло, гости на пороге.

- Ты чего дверь не закрыл? – зашипела на Фёдора Варька.

- Я ж думал, ты закрыла, - защищался он, не выходя из угла.

- Простите сердечно, что помешали, - приложила руку к груди Валентина, - только Ваську мы твоего ищем и Маринку. Не пробегали?

- Да уж заметили бы, - съязвила Варька, отбрасывая распустившиеся пряди. – Ты вот что-то зачастила. Федя, иди сюда, - похлопала по дивану, - нам скрываться ни к чему.

Фёдор бросил взгляд на жену по паспорту и не подошёл.

- А ты, погляжу, белье не меняешь, - пошла ва-банк Валентина. – Смотри, Федька, какая жена тебе досталась, - горько усмехнулась, а Варька рот открыла от такой наглости.

- Это другое! – защищала свою честь хозяйка.

- Да то ж самое, - не унималась Валентина.

- А вот и нет!

- А вот и да!

- Цыц! – прикрикнул Семёныч. – Как бабки базарные, - и все с удивлением уставились на деда.

- Пошли, Федька, дочку твою искать, - сказал и впрямь пошёл на выход, а Валентина стояла удивлённая: впервые видела Семёныча таким.

Васька высматривал Лёху из-за кустов.

- Вась, не надо.

- Сиди тут, - сказал и направился к незнакомцу.

Маринка привстала, чтобы посмотреть, куда пошёл парень и поняла, что уже видела этого мужчину, только Васька разговор завязал.

- Здорово, - протянул Лёхе руку, и тот пожал.

- У вас тут переночевать есть где? – взял быка за рога Лёха, чем Ваську сразу и озадачил.

- Отель? – переспросил.

- Пятизвёздочный, - хохотнул мужик, зажигая сигарету и выпуская дым. – На море надо было ехать, а не в Каримовку.

- Климовку, - поправил Васька, словно это меняло суть дела. - А хотите я вас с тёщей познакомлю, - предложил, и Лёха закашлялся.

- Нах…, - начал, но тут же себя поправил. – Зачем?

- Ну как, - пожал плечами Васька, не зная, как объяснить. – Маринка, - крикнул девчонке, и та вышла и встала рядом.

Лёха недоумённо оглядывал молодую девушку.

- Это твоя тёща?! – спросил удивлённо.

- Где? – не понял Васька сначала. – Аааа, - дошло до него. – Нет! Это Маринка - невеста. А тёща, - он попытался в воздухе обрисовать её контуры. – В общем, тоже красивая.

- Так видел я её уже, - покивал Лёха, припоминая Маринку с женщиной. – Ладно, молодёжь, - достал он припасы из машины, усаживаясь рядом. – Если не против, вы кого другого найдите, не подойду.

- Пойдём, Вась, - тянула его за локоть Маринка, с самого начала считала, что идея глупая.

- Погодь, - кумекал тот что-то в уме. – Вам что тёща моя не понравилась? – наконец дошло до него.

- Вась, - настаивала невеста.

- Не, ну, если видел и знакомиться не хочет.

- Вот это у тебя логика, - хохотнул Лёха. – Может, я женат!

- Женат? – переспросил Васька.

- Нет, - покачал головой Лёха.

- Ну!

- Чего ну. Может, у меня дама сердца есть!

- Есть?

- Нет.

- Вась, пойдём.

- Да подожди, не пойму, чего мужик мне голову кружит.

- Да что у вас за деревня такая Калиновка?! – удивился Лёха.

- Климовка, - поправила Маринка, но он махнул рукой.

- Прутом бьют, в кусты тащат, а потом кричат.

- Кто? – не понял Васька.

- Тётка какая-то ненормальная. Забор у неё ещё, как светофор.

- Вась, - Маринка тянет парня, понимая, что тот закипает не на шутку.

- Да она молодая и нормальная! – заступался Василий за мать. - Мать это моя! – сжал кулаки Васька.

- Да? – удивился Лёха. – Я-то думаю, чего так похожи, у вас, наверное, все тут с прибабахом. Иди, парень, дай дяде спокойно ночь провести.

Схватил за грудки Лёху Васька и давай мутузить.

- Вася, - кричит Маринка, бегая вокруг. – Вася, отпусти.

- Вот тебе за мать, - ударил Лёху парень. – Вот тебе за тёщу, - снова впечатал кулак в рёбра, а Лёха проклинал Серёгу и море, до которого так и не добрался.

Глава 11

Зинка, как увидела довольно большую делегацию, выбежала из дома.

- А чего это? – примостилась рядом Валькой, едва поспевая следом. Оглянулась, позади Фёдор с Варварой и дед, впереди Сашка летит.

- А куда это? – не укладывалось у Зинки в голове.

- Ты всех курей поймала? – резко остановилась Валентина так, что Зинка влетела в неё.

- Так одна и сбежала, - растерянно поправила летнее платье, в котором домашние дела привыкла делать. Платье было простенькое, местами грязное, но любимое.

- Вот иди лови, - показала Валентина вдаль рукой на манер Ленина, - товарищ Зинаида.

- А ты мне не приказывай, чего делать, - немного обиделась та. – Сама решу.

- На речку идти надо, - подал голос Фёдор, и все обернулись на него.

- Топиться? – ахнула Зинаида.

- Где ты видела, чтоб полдеревни сразу топилось? – не выдержала Валентина.

- На шашлыки? – предположила тогда женщина.

- Ага, - кивнула Валентина, - вон как раз хряка ведём, - махнула в сторону мужа. – Зин, ну отстань уже, - попросила, приложив руку к груди. – Зачем на реку, Феденька? – намеренно называла мужчину ласково.

- Так это, - стушевался он, бросив взгляд в сторону Варьки, с которой у них на речке в первый раз и было, - место хорошее. Караси там всякие, - не нашёлся, что ответить.

Валентина смотрела на него достаточно долго.

- Даааа, - протянула наконец. – Не пошли на пользу тебе две недели, Варька из тебя не только мужские силы высосала, но и мозги.

Варвара захлопала глазами от такого оскорбления.

- Дак он мне уж таким и достался. Столько лет с такой, - она замолчала, раздумывая над словом, - умной женщиной!

- Я что-то не понял, Семёныч, это они меня дuраком обозвали что ли? – обратился Фёдор к деду.

- Чавой? – повернулся к нему тот, не расслышав.

- ДUрак говорю? – крикнул в ухо.

- Сам дурррак, - прорычал дед, отходя на несколько шагов.

- Саш, ты куда? – окликнула мать сына, который, оставив спорящих, углублялся в темноту.

- Да вы не отвлекайтесь, - махнул рукой. – Тема-то важная, а Маринка так.

Валентина бросилась следом за сыном, а за ней и все остальные. Подходя к реке, услышали они, как Васька причитает:

- Вот тебе за мать, вот тебе за тёщу.

- Да пустиии, - орал кто-то.

- Сашка, миленький, - увидела Маринка брата. – Он его сейчас зашибёт!

Схватил Сашка Ваську, оттащил, а тот тяжело дышит, на лежачего смотрит.

- Лёша, - всплеснула руками Зинаида, бросаясь к мужчине. Издалека машину заметила, а теперь и хозяин перед ней с заплывшим глазом.

- За что? – обратилась к Ваське.

- Тёща ему видите ли моя не понравилась, - скривился тот, а у Зинки на душе розы зацвели. Её выделил, а Валентина не по душе пришлась.

- Ух ты, ирод, - потрясла кулаком в сторону Васьки. – Только б кулачищами махать, да простых людей бить. Он же свой! Православный.

- Да сидевший я, - не выдержал Лёха. – На, - подсунул под нос ошарашенной женщине. – Считай.

- Чего считать? – не поняла она, аккуратно убирая кулак от носа стремя куполами и двумя крестами.

- Видишь, - кивнула Валентина на Сашку, обращаясь к мужу, - хоть кто-то о Маринке думает, а не по чужим кроватям скачет.

- А ты ж по какой скакала, – съязвила Варька, - что дочку потеряла.

- Ах ты ж, - не выдержала Валентина и вцепилась в волосы сопернице. Столько раз хотела, только сдерживалась, а сегодня как нашло. Закричали они, завизжали, таская друг друга за волосы туда-сюда.

Стоит Сашка, держит Ваську, сидит Лёха на земле, а рядом Зинка, дед голову вбок наклонил и Маринка за лицо схватилась.

- Может, растащим? – как-то неуверенно предложил остальным Фёдор.

- Пущай выговорятся, - отвечает Семёныч.

- Ты это, - потупила глаза Зинаида, - можешь у меня в сарае лечь, - предложила Лёхе, - если и впрямь ночевать негде.

- Да я лучше в лесу, - сидел он, уложив руки на колени, - вы ж все вон, - кивнул в сторону дерущихся баб, - ненормальные!

- Дай, я ему ещё раз доходчиво объясню, - рвался в бой Васька, но Сашка не пустил.

- Ненормальные, - передразнила Зинка. – Да иди ты знаешь куда! – вскочила на ноги, отряхивая платье. – Зато честные! – бросила прямо в лицо. Развернулась и пошла мимо потасовки.

- Отцепись, - кричала Варька, и Валентина отцепилась.

Полетела Варвара прямиком на Зинку и сшибла ту с ног.

- Убили! – прислонила тыльную сторону ладони Зинка ко лбу, закрыв глаза и замерла на траве.

Собравшиеся застыли, не зная, что делать.

- Да что ж вы за люди такие! – первым вскочил с земли Лёха, бросаясь на помощь. – Зина! – подбежал, смотря на неё одним глазом. – Очнись.

Шлёпает по лицу аккуратно ладонью, в чувства женщину приводит.

- Да придуривается, - наклоняется Варвара, шмыгая носом. Коса расплелась, по спине волосы струятся.

- Не придуриваюсь! – тут же отзывается Зинка, поджимая губы. – Вот те крест, чуть не пришибли, - осеняет знамением и бросает злобный взгляд на Лёху. – Тебе чего? – прикрикнула на мужчину. – Руки распускаешь!

- Да я ж только по лицу! – изумился.

- Он ей по лицу?! – не расслышал до конца Семёныч, цокая языком. – А ну-ка, Зинка, - скомандовал. – Выдай ему леща!

- Откуда у меня лещ, - скривилась Зинка, пытаясь подняться, - тут только караси водятся, - и Лёха помог Зинке, дотронувшись до груди.

- Я случайно, - тут же одёрнул руки, но Зинка уже замахнулась. Звонкая пощёчина пришлась по щеке, и Лёха схватился за лицо.

- Вот это я понимаю, - расплылся в улыбке Семёныч, - всем лещам лещ!

- Ааааааа, - заорал благим матом Лёха так, что все испугались, затряс головой, пытаясь успокоиться, и направился в машину.

- Чего это с ним? – сдула Валентина с лица невидимую прядь.

- Не знаю, - пожала плечами Варька.

Лёха открыл заднюю дверцу, намереваясь как можно быстрее покинуть это ужасное место, и что-то выпало из салона. Мужчина наклонился поднять.

- Ложись, - скомандовал дед, увидев в руках Лёхи ружье, и первым упал на землю.

Вскрикнула Маринка, убегая в кусты, Валентина повалилась вместе с Варькой рядом, Федька скаканул вбок, и как три столба стояли Зинка, Сашка и Васька. Ребята бросились на Лёху, повалив его на землю, и быстро отняли то, что было в руках.

- Так это же, - крутил в руках игрушечное ружье Сашка, - игрушка! – он непонимающе уставился на Лёху.

- А вы чего думали, что я тоже с Карниловки?

- Климовки, - сказали в два голоса Сашка и Васька.

- Неважно, - в который раз поднимался он с земли. – Отдай, - вырвал из рук ружье и бросил обратно. – Племяннику вёз. Вам тут прописку что ли по жёлтой карточке дают, - злился, усаживаясь на место.

- По зелёной, - отозвался дед, отряхиваясь от травы. – Или какого там сейчас цвета свидетельство? – обратился к Зинке.

Завёл Лёха мотор, рванула машина, и, проехав несколько шагов, заглохла.

- Приехали, - покачал головой Семёныч. – Добро пожаловать в Климовку, - расплылся в улыбке, раскидывая руки, когда Лёхе пришлось выйти из машины.

- Маринка, - закричала Валентина. – Быстро домой! Вот я тебе задам. Сидеть нормально не сможешь!

- Федь, пошли что ли, - взяла под локоть мужчину Варька.

Парни бросили взгляд на чужого и пошли за своими, Зинаида не оборачивалась, и только дед смотрел с прищуром на Лёху.

- Толкнёшь? – пришлось просить Лёхе Семёныча.

- Чавой?

- Поможешь, говорю? – спросил чуть громче.

- Отчего ж не помочь, - расплылся в хитрой улыбке дед. – Оно завсегда людям помогать надобно, - и протянул руку.

- Чего это? – не понял Лёха.

- На развитие фонда помощи!

И Лёха, покачав головой, достал из кармана купюру, вкладывая в протянутую руку.

- Сашка! – скомандовал дед. – Васька, - добавил, - а ну идить сюды, подмагнём товарищу в беде.

Глава 12

Машину вытащили быстро. Лёха уселся за руль, а двое парней упёрлись в багажник, так и вытолкали.

- Хорооош, - поднял вверх большой палец Семёныч. – Ну, заезжай, если что, - сказал напоследок.

- Да не дай Бог, - пробурчал себе под нос Лёха, медленно катясь в сторону дороги. – А то наколку обновлять придётся, или они меня, или я их. - Поравнялся с деревенскими.

- Может, ребёночка родим, Федь? - Варвара прижалась к груди мужчины, а тот отвёл лицо в сторону с широко открытыми глазами. – Васька уже большой, да и у тебя выросли.

Федька ни то, что о детях не думал, после последних событий понял, что с Варькой до пенсии можно не дожить, а хотелось.

- Может, собаку? – внезапно осенила его догадка. – А что, у тебя постоянно кто-то отирается, вот сторожить и будет.

Варька глаза на него скосила, но промолчала.

Машина Лёхи поровнялась с матерью и дочкой.

- Ну, и чего делать собиралась? – спрашивала Валентина у Маринки, а та лишь плечами пожимала. – Прямо так любишь?

- Люблю, - загорелись у девчонки глаза.

- И замуж хочешь?

- Хочу, - удивлённо ответила она. – А можно?

- Конечно, никто хотеть не запрещает, - пожала плечами Валентина.

Обернулась на Федьку и, встретившись с ним глазами, тут же отвела. Сколько было у них: и горе, и радости. Вспомнилось, как в лото он выиграл, а Валентина билет по незнания выбросила. А потом бегали искали. Как Сашку в первый класс повели, как дом обживали, и такая тоска напала.

Впереди всех Зинка бежала, будто на пожар опаздывала.

- Зин, - позвал Лёха, - садись, подвезу.

Зинаида бросила на него высокомерный взгляд.

- Наши люди в булочную на такси не ездят, - сказала фразу из кинофильма.

- Да разве ж можно такой женщине одной разгуливать посреди ночи!

Обернулась Зинаида, посмотрела на людей позади себя.

- Ты чего городишь?! На второй глаз что ль ослеп.

- Ага, - заулыбался Лёха. – От твоей красоты.

Поджала Зинка губы, чтоб в улыбке не расплылись, и руки на груди сложила.

- Садись уже.

- Ты куда? – крикнула вслед Валентина, когда Зинка всё ж забралась на пассажирское сиденье, - Маринка, номер-то запоминай, вдруг искать придётся.

А машина пошла резвее, унося куда-то вдаль Лёху и Зинаиду.

- Ну что, Валюха, - возник около неё Семёныч. – Могу пойти к тебе в пару.

- Какую пару? – усмехнулась Валентина.

- Ну как же! Федьку пристроила, - загибал пальцы.

- Он без меня пристроился, - махнула рукой, - во всех смыслах.

- Маринка с Васькой!

- Это мы ещё посмотрим.

- Тут смотри не смотри – дело молодое. Лучше, конечно, смотреть, - о чём-то задумался он.

- Да ты слова-то подбирай! Не о Варьке говоришь, о дочке моей!

- Люська с Серёгой, - продолжил дед.

- Каким Серёгой? – не поняла Валентина.

- Маляром! Хахалем ейным, - кивнул на Варьку дед. – Зинка тоже вон укатила любовь крутить по-православному.

- Что ж у тебя за язык-то, - покачала головой Валентина.

- Вот и выходит, что мне к тебе. Каждой твари по паре!

- Я тебе сейчас дам по харе, - замахнулась Валентина, - оскорблять меня ещё будет, ишь!

- Ты, Семёныч, не заговаривайся, - встрял Фёдор, заступаясь за жену. – Валентина - женщина приличная, ей хороший мужчина нужен!

Варвара бросила на него недоумённый взгляд.

- То-то ты не подошёл, - засмеялась Валентина собственной шутке.

Добрели они до деревни и разошлись каждый по своим домам. Васька, правда, следом увязался, и шли они с Маринкой впереди, как под конвоем, пока Валентина смотрела им в спины. Только около Зинаиды машины не встретили, видать, в другое место укатили.

- Ох, не бросалась бы в пучину страсти на старость лет, - покачала головой Валентина.

- Любви все возрасты покорны, - заступилась Маринка, оборачиваясь.

- Ой, не верю я больше во всё это, - махнула рукой Валентина, всматриваясь в свет фонаря. – Вышел срок годности у нашей любви.

Рядом с домом стояла какая-то машина, цвета было не разобрать. Неужто третий из Бригады подъехал? И почему к ней? Она не настолько одинока, и пучина ей ни к чему.

- Это кто? – спросила у Сашки Валентина, не понимая.

- Не знаю, - пожал плечами сын. – Первый раз вижу.

Дверь открылась, из салона выбрался какой-то мужчина, и сердце Валентины предательски сжалось.

- Привет, молодежь, - поздоровался он с улыбкой на лице. – Как жизнь?

- Нормально, - ответила за всех Маринка, пожимая плечами. – А вы кто?

- Друг, - как-то неуверенно сказал.

- Мам, мы в дом, - Сашка всё понял, подошёл к сестре и потащил за собой.

- Куда? – упиралась она, но шла.

Васька стоял рядом со сконфуженной тёщей и не знал, что делать.

- Васька, - позвал Сашка, и тот быстро пошёл на зов.

- Ну, здравствуй, Валя, - обратился теперь только к ней мужчина.

- А ты тут как? – спросила его, забыв про приветствие.

- Слухи дошли.

- Какие? – не могла унять колотящееся сердце.

Звук приближающейся машины спугнул ответ.

- Зинка, - поняла Валентина, не зная, куда скрыться, будто воровала капусту в соседском огороде.

- Садись, - предложил Иван, и оба залезли в машину. Валентина вжалась в сиденье, боясь быть замеченной.

Зинка выбралась из авто весёлая, высматривала машину, что стояла неподалёку, только плохо было видно, а за ней следом семенил Лёха. И только, когда они скрылись за калиткой, Валентина сказала.

- Поехали!

Он не стал спрашивать куда, просто завёл мотор, и машина тронулась.

- Значит, про Федьку знаешь?

- И не потому приехал, что уговорить тебя хочу с ним помириться.

- А чего ж тогда?

- Развёлся я, Валя. Дети взрослые. Может, судьба всё ж нам шанс дала?

- Да какой шанс, Вань!

Что-то выбежало из кустов и бросилось машине наперерез.

- Стооооой! – заорала Валентина.

Мужчина резко вдавил тормоз так, что Валентина стукнулась носом о бардачок, и тут же, вскинув голову, посмотрела на дорогу. Суицидница убегала дальше, теряясь в темноте.

- Да сколько жизней у этой курицы?! – удивилась Валентина.

- Все нормально? – обернулся к ней Иван.

- До свадьбы заживёт, - усмехнулась женщина.

Иван привёз её на поляну, ту самую, где они расстались двадцать два года назад, когда Валя выбрала другого. И вот сейчас, спустя столько лет, он вернулся, чтобы начать всё заново.

- Ты такая красивая, - решил сделать комплимент Ваня.

- Так в темноте все красивые! – трогала она нос.

– Ну и курица, - посетовал Иван, и Валентина вскинула брови. – Я о птице, - добавил, дабы избежать недоразумений.

- Так чего приехал? – допытывалась Валентина.

- Поехали со мной! – взял быка за рога. – Дом есть, хозяйство своё.

- Будто у меня ни дома, ни хозяйства.

- Тогда давай у тебя, - быстро согласился Иван.

- А чего сразу у меня? – удивилась Валентина.

- Ну давай прямо тут.

Схватил Иван Валентину в объятия, и, не спрашивая разрешения, поцеловал, а она ответила.

- Знаешь, какой лайфхак я в браке узнал?

- Какой?

- Лучший способ заставить женщину замолчать – это поцелуй.

И они оба рассмеялись, будто и не было между ним стольких лет разлуки.

Утро началось по обыкновению с крика Прохора, петух у бабы Мани был старый, но горлопанистый, да и все уж давно привыкли. В суп не годился, но ходил гоголем среди вверенных ему кур, а потому выдала ему женщина имя, и каждый в деревне знал, о каком Прохоре речь.

- Чтоб тебя, - выругался Лёха, открывая один глаз. Оглядевшись, пару мгновений приходил в себя, часы показывали раннюю рань. Лёха не то, что не просыпался в такое время никогда, он не думал, что оно вообще существует. Выйдя на крыльцо в трусах потянулся и громко зевнул. Повернув голову, увидел соседку бабу Маню, что смотрела на него с интересом.

- Здрасьте, - стушевался Лёха, который вообще даже не знал такого слова стушеваться. Для него в деревне всё было впервые. – Петух так хорошо поёт, - нашёлся он, - вот, послушать встал.

Зайдя обратно в дом, повалился на кровать и накрылся подушкой, но адскую птицу было не унять.

- Вот же Каземировка! – зашипел от злости.

- Климовка, - зевнула Зинаида из своей комнаты.

- Да какая разница. В город надо переезжать! А лучше на море! Зин, ты на море поедешь?

Зинаида сразу проснулась.

- На какое море?

- На то, куда ваши не ездят!

- Ну тогда любое выбирай.

Конец истории. Далее планируется продолжение "Страсти по-деревенски на море"

Не забывайте ставить звёзды, если вам понравиалась история