Страсть дракона

Глава 1. Новый хозяин

Моя тюрьма была большой и светлой, и из ее окон можно было увидеть весь Уилморшир от края до края. Только я не могла подойти к окну, чтобы полюбоваться на окрестности. Металлическую цепочку на моем ошейнике нарочно сделали короткой, чтобы я могла прогуливаться лишь до середины комнаты.

Я была пленницей лорда Уилмора уже третий месяц, и за это время предсказала ему получение наследства, стычки с вилланами в западных деревнях и рождение дочери. Еще я нашла клад, который пролежал под стрехой овинника со времен молодости отца лорда Уилмора. Там были золотые украшения с топазами, и теперь леди Уилмор щеголяла в них, даже когда шла в баню.

Последние три дня мой хозяин не приходил ко мне. В замке были гости – я слышала музыку и пьяные крики каждую ночь.

Но так даже лучше. Лорд Уилмор был жаден до предсказаний, а они отнимали много душевных и телесных сил.

Свернувшись клубочком на подстилке, я смотрела в окно. Мне были видны голубое небо и белые перистые облака. И еще ласточки иногда проносились с веселым щебетом. Я бы не отказалась стать ласточкой, чтобы улететь. Но небеса не наградили меня даром превращения, всего-то даром предвидения.

Вот уже шесть лет, как мои хозяева менялись с завидным постоянством, и редко кто из них смог удержать меня при себе больше года, а некоторые поплатились жизнью. Но лордов нашей северной страны не пугала смерть. За право обладать мной они готовы были обманывать, грабить, убивать снова и снова, и этому не было конца. Потому что мой хозяин получал огромную власть, поспорить с которой не могла даже власть короля – он получал возможность узнавать о том, что было и даже о том, чему еще предстоит случиться.

Конечно, я не могла повелевать этой силой. События прошлого и грядущего виделись мне, как записи и миниатюры в книге, которая раскрывалась в моем сознании. Со временем я научилась захлопывать эту книгу, чтобы не сойти с ума от череды событий - порой, совершенно непонятных. Но раскрывалась книга по своему собственному желанию, я могла лишь попросить раскрыться на странице, посвященной тем или иным событиям.

Я услышала шаги на лестнице и села, подтянув колени к груди и прикрывшись распущенными волосами, потому что кроме волос мне нечем было скрыть наготу.

Шаги приближались, и это были шаги не одного человека…

Заскрежетал ключ в замке, дверь распахнулась, и лорд Уилмор – низкорослый толстяк с остатками некогда рыжих волос на висках - подобострастно пропустил вперед мужчину, с появлением которого в моей большой тюрьме стало тесно. Он словно заполнил собой все свободное пространство – огромный, широкоплечий, с короткой черной бородой, в меховом плаще, делавшем его фигуру еще больше и еще страшнее. У мужчины были густые, наполовину седые волосы, обветренное лицо с глубокой морщиной между бровей, и темно-серые глаза. Он сделал два шага и остановился, разглядывая меня.

- Встань! – углом рта приказал мне лорд Уилмор, и я медленно поднялась, не сводя глаз с гостя.

Больше всего в эту минуту мне хотелось упасть на колени и закрыть голову руками, как будто вместо человека лорд Уиолмор привел дикого зверя. Но падать было бесполезно, потому что я уже поняла, что произошло – этот зверь захотел меня. Конечно! Кому помешает провидица в хозяйстве? А лорд Уилмор был трижды дурак, если решил мною похвалиться.

Взгляд черных, как угли, глаз оглаживал меня от макушки до кончиков пальцев на ногах. Уже не было смысла прятаться в волосы, скрывая наготу, потому что гость увидел все, что обычно женщины скрывают от посторонних.

- Почему она голая? – спросил он у лорда Уилмора. – И почему на цепи?

Голос у него был низким, густым. Казалось, еще немного – и раздастся звериный рык.

- Сокровище надо оберегать, - ответил лорд Уилмор, и было видно, как ему страшно. – Она может сбежать, ее могут похитить. Но сделать это без одежды и на привязи – гораздо сложнее.

- Умно, - кивнул гость, а потом обратился ко мне: - Если ты провидица, то тебе известно, кто я?

Известно ли кто он?

Конечно, известно. Дракон. Брат короля.

Несколько лет назад драконы захватили нашу страну, убили законного короля и узурпировали власть. И герцог Тевиш Мастини был в числе тех, кто расправлялся с неугодными, а потом с мятежниками, которые хотели свергнуть захватчиков. Но многие лорды сразу приняли власть драконов, и среди них был мой отец. Только он дорого заплатил за свою доверчивость и погиб от драконьих лап и зубов.

Перед моим мысленным взором словно раскрылась страница книги. Несколько слов и яркая картина – темно-серый огромный дракон, весь облитый стальной чешуей, склоняется над окровавленным телом моего отца. Плоская змееподобная голова поднимается, поворачивается вправо, влево… Страница переворачивается, и я вижу другую картинку - серый дракон бросается в сторону – как стальной болт, выпущенный из арбалета. Клацают мощные челюсти, и человек, который наивно пытался убежать, падает мертвым… И еще одна картина – не менее яркая. Женщина в бархате и парче с воплем летит из окна высокой башни. Хрупкое тело, сверкая драгоценностями на руках и шее, падает на камни внутреннего двора, и стая собак, которых не смогли сдержать рыцари, бросается вперед, впиваясь зубами… А брат короля смотрит на это из окна башни. Лицо его непроницаемо, и он отряхивает ладони, как будто прикоснулся к чему-то грязному.

- Говори! – потребовал лорд Уилмор.

Я с усилием захлопнула книгу предсказаний, потому что в этот раз она никак не желала закрываться, и ответила, не сводя глаз с гостя:

- Мне известно, кто вы, милорд Тевиш.

- Это она могла узнать и от тебя, - бросил лорду Уилмору герцог.

- Быстро предскажи что-нибудь милорду! – велел мне хозяин.

Герцог приготовился слушать, склонив голову к плечу.

Он ждал ответа, но я молчала, в который раз проклиная дар, который позволял заглянуть в будущее, но только не в своё собственное. Как я ни силилась - не смогла увидеть, что ожидает меня от этой встречи.

А меня едва ли ждало что-то хорошее. Потому что передо мной стоял один из тех, кто лишил меня отца, лишил защиты. Тот, по чьей милости я оказалась сначала в одной тюрьме, а потом сменила десятки других тюрем и хозяев. Если бы могла – я бы убила его. Но разве может человек, женщина убить дракона?

Я думала об этом, и продолжала разглядывать брата короля, а он смотрел на меня не мигая, как змея. Я раньше не видела драконов так близко и наяву – только в пророческих видениях. Внешне они ничем не отличались от нас, но каждая частичка моей души вопила от ужаса, предупреждая, что рядом со мной дикий зверь, чудовище, самая настоящая смерть во плоти.

- Язык проглотила?! – зашипел лорд Уилмор. – Отвечай! Видишь, господин желает тебя проверить!

Я глубоко вздохнула и потупилась, и это взбесило моего хозяина. Он подскочил ко мне и дернул за цепочку, заставляя меня согнуться.

- Говори! – пригрозил он. – Будешь строить из себя гордячку – посажу на хлеб и воду!

Дракон ничего не сказал, наблюдая за нами, а я выпрямилась, выдернув цепочку из руки лорда Уилмора, и сказала громко и раздельно:

- Хотите, чтобы я предсказала вам будущее, милорд Тевиш? Хорошо. Я вижу, что стану причиной вашей смерти.

Лорд Уилмор ахнул и влепил мне пощечину.

- Не слушайте ее, господин! – заблажил он. – Девчонка дерзкая, она солгала вам! Сознательно солгала! Она так же сначала говорила, что мой батюшка спрятал золото в нужнике, и хохотала, когда мы сцеживали дерьмо! А потом выяснилось, что все было спрятано в хлеву…

Герцог продолжал смотреть на меня, не отрываясь, и вдруг сказал:

- Сними рубашку, Уилмор.

- Что? – тупо переспросил лорд Уилмор, уже хватаясь за пряжку ремня, перетягивавшего в поясе шелковую алую рубашку.

- Сними рубашку и отдай ей, - спокойно повторил дракон, кивнув в мою сторону. – Она едет со мной. Такому сокровищу не место в твоем болоте.

- Что значит – едет с вами? – лорд Уилмор вытаращился, не веря собственным ушам. – Вы забираете ее? Забираете мою провидицу?

- Забираю эту женщину, - очень терпеливо произнес Тевиш Мастини. – Сними с нее цепь и отдай ей рубашку. Мои люди свихнутся, если увидят… такое, - он еще раз и очень откровенно скользнул взглядом по моему телу, а мне показалось, будто пол моей тюрьмы закачался.

- Вы не поняли? – спросила я резко. – Я стану причиной вашей смерти. Лучше убейте меня прямо сейчас, победите судьбу. Ведь драконы именно так и поступают – убивают тех, кто в их власти.

Лорд Уилмор снова ахнул – на этот раз приглушенно, словно в глотку ему запихнули комок сена, а герцог, прищурился, а потом достал кинжал из ножен. Клинок был обоюдоострый, сужавшийся к наконечнику. Солнце заиграло на серебристом металле, когда Тевиш Мастини шагнул по направлению ко мне.

- Я заплатил за нее тысячу! – взвизгнул лорд Уилмор, выскакивая вперед. - Кто возместит убытки?!

- Господь Бог возместит, - процедил герцог сквозь зубы и отшвырнул его с дороги, как щенка.

Невольно зажмурившись – потому что всегда страшно смотреть в глаза смерти, я ждала точного и сильного удара. Он перережет горло. Или ударит под ключицу. Только бы не в живот – от таких ран умирают мучительно и долго. Только бы умереть быстро и без особой боли.

Зазвенела цепь, я почувствовала прикосновение мозолистых пальцев к своей шее, раздался тонкий металлический хруст – и ошейник свалился, дав мне свободу.

Я открыла глаза и точно так же, как лорд Уилмор, вытаращившись на герцога. Он не стал дожидаться, когда отомкнут замочек на ошейнике, и взломал его, сунув в паз острие кинжала, а потом снял свой плащ и набросил мне на плечи.

Тяжелая волчья шкура на мягком подкладе укрыла меня от шеи до пяток, хотя герцогу плащ был всего лишь до колен.

- Идем, - сказал дракон и легко подтолкнул меня в спину ладонью. – Благодарю за угощение, Уилмор. Принял по-королевски.

Лорд Уилмор потерял дар речи от такого откровенного грабежа, а я, переступив порог старой тюрьмы, оказалась во власти нового хозяина.

Глава 2. Кто в Намюре главный

Босые ноги покалывали камешки и солома, усыпавшие пол в замке лорда Уилмора. Это было больно, но я не стала жаловаться - что значили камешки по сравнению с постоянным пленом? Тяжелая рука дракона по-прежнему лежала между моих лопаток, и я чувствовала ее силу даже сквозь шкуру плаща. Вот рука скользнула выше и легла мне на плечо. Снова смена хозяина. Ничего нового.

- Вы должны знать, - привычно заговорила я. – Мой дар напрямую связан с девственностью. Если возьмете меня, дар предвидения пропадет.

- Прямо пропадет? – проворчал герцог, уверенно шагая по коридорам замка и не слушая причитания лорда Уилмора, который плелся за нами и стонал о непомерных убытках.

- В тот же миг и навсегда, – заверила я его. – К тому же… - я попыталась увидеть что-то из жизни герцога, и увидела – красивую пышнотелую женщину, открывшую от изумления и ярости рот, стоявшую на стене замка. Надо всем этим змеилась надпись «Намюр», и я поняла, что так называется это место. – К тому же, ваша жена будет вне себя от гнева, когда вы привезете меня в Намюр.

- Моя жена?

- Ваша жена - миловидная, брюнетка, у нее маленькая родинка на левой щеке… - перечисляла я.

- Миловидная брюнетка, - дракон усмехнулся и запустил пальцы в мои волосы, выпуская пряди поверх плаща. – Блестят, как черный шелк, - сказал он. – Красивые.

– И ваша дочь будет недовольна, – продолжала я. - Леди Брюна...

У него дочь младше меня. Ей только что исполнилось восемнадцать. Я скосила глаза на своего нового хозяина. Он не показался мне старым, но и молодым уже давно не был… Ему… ему сорок…

За что он убил ту женщину в бархате?.. Леди Изабель… я прочитала ее имя, но больше мне не удалось узнать ничего, потому что книга предсказаний в моем сознании захлопнулась, а я едва не застонала от отчаяния. Если бы я знала причину, то умереть было бы гораздо легче…

Я наступила на острую косточку, валявшуюся на полу, и не сдержала возгласа боли.

- У тебя не дом, а свинарник, Уилмор, - заметил герцог. – Хоть бы велел подмести.

Он подхватил меня под плечи и колени и понес к выходу, сбежав по лестнице, как будто я весила всего пару фунтов.

- Сиди смирно, - посоветовал он, когда я засучила ногами и вцепилась ему в ворот камзола.

Я сразу притихла, а дракон вынес меня во двор, где уже стояли взнузданные лошади и сидели в седлах рыцари, и не было ни повозки, ни коляски. Значит… значит…

- Но я не умею ездить верхом, - быстро сказала я.

- И не надо, - ответил Тевиш Мастини и легко забросил меня на лошадь, а потом взлетел в седло сам. – Устраивайся поудобнее, - предложил он, усаживая меня впереди и боком. Он взял поводья, и я оказалась в кольце его рук – как в оковах, по сравнению с которыми ошейник был всего лишь изящным украшением.

- Прощай, Уилмор, - бросил дракон равнодушно, свистнул лошади, и та послушно двинулась вон со двора.

- Я буду жаловаться королю, - проскулил лорд Уилмор, вцепившись себе в волосы. Весь его облик выражал отчаяние, и он провожал меня таким взглядом, словно вся удача мира помахала ему рукой, улетая в небеса.

- Попробуй, - бросил через плечо герцог. – А я скажу, что ты умышленно прятал провидицу, скрывая ее от короля, и проболтался мне о ней только на пьяном пиру. Как думаешь, что скажет на это Рихард?

- О! – только и возопил лорд Уилмор, понимая, что проиграл.

Караван из восьми лошадей покинул двор замка и двинулся по дороге. Мы с герцогом ехали в середине строя, и я боялась смотреть куда-то кроме как на холку лошади.

- Как тебя зовут? – спросил маркграф.

Руки его обнимали меня, помогая удержать равновесие, и я почувствовала смутное беспокойство, потому что никто из моих прежних хозяев не спрашивал моего имени, а перевозить предпочитал поперек седла, запихнув в мешок или же спрятав другим надежным способом. Один раз я ехала сутки в бочке, и когда меня, наконец-то, оттуда достали – не смогла разогнуться, так затекло тело.

- Забыла свое имя?

- Нет, не забыла, - сказала я тихо. – Но не вижу смысла называть его.

- Почему же? У тебя, наверняка, есть родные.

- Есть. Если вам интересно, мой отец - сэр Эйрем из Вальшира, двоюродный племянник прежнего короля. Он был убит, - я впилась в дракона взглядом, но он ничем не выдал, что имя моего отца было ему знакомо. Хотя, вряд ли драконы помнили всех, кого убивали. - У меня остался дядя – Эоган из Вальшира. Если вы сообщите ему, что забрали меня, он приедет сейчас же. У него есть меч с посеребренным долом, старинной работы. За то, что вы меня спасли, он подарит вам этот меч с радостью, - я помолчала и спросила: - Вы ведь спасли?

- Ты так и не сказала, как тебя зовут, - он смотрел на дорогу, поверх моей головы.

- Мелхола. Мелхола ферх Эйрем.

- Странное имя, - сказал он. – В этих краях я таких не встречал.

- Оно означает «ручей» на древнем наречии, - сказала я. – Мой отец впервые встретил мою мать возле ручья.

- Твоя мать и правда из эльфов? – продолжал он расспросы.

- Так говорят, - ответила я уклончиво.

Он тут же оставил поводья и приподнял прядку на моем виске, я не смогла сдержать дрожи, дракон это заметил, и убрал руку.

- Уши у тебя обыкновенные, - сказал он. – А говорят, что у эльфов уши как у волков или зайцев – длинные и в шерсти.

- Я не знаю, какие уши были у моей матери, - ответила я. – Она умерла, когда рожала меня.

- Значит, из родных у тебя только дядя?

- Да, милорд. Вы отправите ему письмо?

Он не ответил, и я сразу оставила пустые надежды. Кто откажется от сокровища, при помощи которого можно заглянуть в будущее и обмануть судьбу? Только сумасшедший дурак. Я бездумно смотрела на обочину, где уже сошел снег, и бодро лезли зеленые стрелки травы. Отдав мне плащ, дракон остался в полотняной рубашке и в штанах из кожи тонкой выделки – не слишком подходящий наряд для весны, но, судя по всему, холодно герцогу не было.

- Ты давно в плену у Уилмора? – спросил он.

- Три месяца, - ответила я равнодушно.

– Как ты попала к нему?

- Как обычно, - передернула я плечами. - Сначала меня похитил сэр Айд Конлав. Я гуляла с сестрой, и он подкараулил меня. Я жила у него, пока его убил сэр Винрад Винрадсон, а его вскоре убил граф Умбрии. Он прятал меня около года, но обо мне узнал его господин – маркграф Эльба, и граф продал меня за пятьсот золотых. У маркграфа меня тоже похитили – сначала сэр Ульрих из Слайвшира, потом сэр Корвин Храбрейший, потом меня купил за восемьсот золотых кто-то из Айронфингеров, я не запомнила имени. Этого последнего убили разбойники, нанятые лордом Майкрофтом, но не отдали меня ему, а продали лорду Уилмору, уже за тысячу золотых, а от него я досталась вам… совершенно бесплатно.

- Внушительный список, - заметил он. – И ни один из этих господ не взял тебя? Ты ведь очень красива.

- Моя ценность в ином, - ответила я сдержанно. – Вы ведь тоже забрали меня не из-за красоты.

- И еще более удивительно, что с таким дерзким языком ты до сих пор жива, - заметил герцог. – Почему ты хотела, чтобы я тебя убил?

- Возможно, потому, что это был бы лучший выход и для меня, и для вас? – ответила я вопросом на вопрос.

- Хочешь умереть, почему не задушилась цепью?

Он был любопытный, даже очень. Я повернула голову, посмотрев ему в глаза, хотя это стоило мне всех душевных сил, и ответила:

- Потому что тогда я потеряла бы небеса навсегда. Лучше посидеть на цепи с надеждой на вечное спасение, чем один раз смалодушничать и быть проклятой навеки.

- Странные слова для дочери эльфийки, - сказал он. – Разве жители Зеленых Холмов верят в небеса?

- Прежде всего – я дочь своего отца, - сказала я. – Он был человеком благородным и богобоязненным, и я считаю это добродетелями.

- Как ты видишь будущее?

- Так же, как вы читаете книгу – вижу строки или картины… Только моя книга открывается не по моему желнию, а по своему собственному. Я могу лишь закрыть ее или попросить открыться на странице, где будет говориться о том или этом… Как видите, даже моя ценность провидицы сильно преувеличена. А ведь лорд Уилмор, наверняка, солгал вам, что я вижу судьбу по ладони, глазам, звездам и еще тысячью способов.

- Ты его недолюбливаешь.

- Думаю, вы понимаете – за что.

- Прежние хозяева относились к тебе так же?

Слово «хозяева» больно меня царапнуло. Он считал себя моим нынешним хозяином. Но я не выказала недовольства, потому что требовать к себе уважения – это была напрасная трата времени. Я поняла это еще при третьем хозяине.

- Кто-то был добрее, кто-то нет, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, - но все были одинаково омерзительны.

Я почти ждала, чтобы он спросил насчет себя, и готова была сказать чистую правду, что из всех хозяев он - самый омерзительный, но дракон промолчал.

Караван двигался вперед, и если не считать, что под плащом я была совершенно голой, чувствовала я себя сравнительно неплохо. Не бьют, не сажают на цепь, не унижают, не кормят объедками – и на том спасибо.

На первом же привале дракон отослал кого-то в ближайшую деревню, и вскоре я примеряла обновку – платье. Поношеное, но чистое, из тонкого сукна. К платью раздобыли пестрые вязаные чулки и деревянные башмаки. Одежда вилланов, хотя я была рада и этому - наконец-то одеться, как подобает человеку, а не бродить голышом, как животному.

На привале раздали простую, но вкусную еду – лепешки, куски холодного мяса, вареного в травах, по горсти каленых орехов на каждого. Мне тоже дали и лепешку, и мяса, и орехов, а дракон протянул мне свою фляжку – из тисненой кожи, на крепкой металлической цепочке.

Прежде, чем начать есть, я прошептала молитву и осенила себя святым знамением, а потом с наслаждением впилась зубами в лепешку, на которую был положен кусок мяса – пахнущий укропом и чесноком.

Мы сидели под деревом, я - на постланом плаще, дракон – просто на земле. Он уже съел свою долю и с интересом посматривал на меня, а когда я закончила с едой и снова прошептала молитву, спросил:

- Ты такая набожная? Отец приучил?

Напоминание об отце показалось мне, как колючка терна в бок, но я ничем не выдала своих чувств и спокойно ответила:

- Я с тринадцати лет жила в монастыре. Это привычка. Вас она раздражает? Драконы ведь все – безбожники.

- Нет, не раздражает, - даже если я уязвила его в ответ, он ничем этого не выказал. – Живи, как привыкла. В каком монастыре ты была?

- Святого Трилистника, - ответила я, отпивая из фляги. Я ожидала найти там вино, но фляга была наполнена водой – вкусной, чистой. Я пила и не могла напиться.

- В Лейеше?

- Именно там.

- И сколько ты пробыла в монастыре? – подбросил дракон новый вопрос.

- Четыре года, - ответила я, удивляясь, зачем ему знать подробности моей жизни.

- В тринадцать попала в монастырь, четыре года там прожила, - быстро подсчитал герцог, - потом шесть лет в плену… Тебе сейчас двадцать три?

- Почти старуха, - подтвердила я, закрывая и возвращая ему флягу.

- Я бы дал тебе лет девятнадцать, - он взял флягу, открыл и напился, продолжая смотреть на меня.

Этот взгляд беспокоил. Да что там! Он просто пугал! Так мог бы смотреть волк или медведь, размышляя – сейчас сожрать меня с костями или все-таки попытаться откормить для начала.

- Да, небеса странно шутят, порой, - пробормотала я, опуская глаза, потому что выдержать взгляд дракона было делом нелегким. – К чему красота монахине.

- Ты - монахиня? – в его голосе я услышала что-то странное…

Беспокойство? С чего бы?..

- Нет, постриг я не принимала, - покачала я головой, упорно разглядывая серую шерсть плаща. – При монастырях часто живут благородные девицы – обучаются чтению, письму, счету. Ещё монахини немного учат распознавать травы, но это не приветствуется. Ведь женщине нельзя знать слишком много.

- Моей дочери – восемнадцать, - сказал он вдруг. – В этом году она впервые поедет в столицу.

- Рада за вашу дочь, - кивнула я. – В столице, наверное, весело.

Караван продолжил путь, и я опять ехала в седле герцога. Я сидела, как на иголках, опасаясь, что сейчас он начнет расспрашивать меня о будущем, а книга пророчеств, как назло, открывалась на любых страницах, но не на тех, где говорилось о герцоге и его семье. Я измучилась, ожидая, пока дракон заговорит, и устала больше, чем если бы шла пешком.

Конь шагал мерно, драконий плащ согревал, и меня безудержно потянуло в сон. Несколько миль я героически боролась с дремой, но в один прекрасный момент открыла глаза и обнаружила, что лежу щекой на груди герцога.

- …говори тише, - услышала я голос дракона – ровный, низкий, как шум прибоя, - девчонку разбудишь.

- За поворотом все чисто, - ответил другой мужской голос, и я поняла, что именно он-то меня и разбудил – громкий, резкий, как воронье карканье. – Еще три мили, и мы в Намюре.

Намюр. Значит, я не ошиблась. Я опять попросила книгу показать мне что-нибудь из жизни дракона, но увидела только бешеную скачку коней с разноцветными плюмажами и не сразу распознала рыцарский турнир. Конь, покрытый красно-белой попоной, скакал с пустым седлом, и люди на трибунах махали руками и разевали рты в неслышном крике. А потом я увидела, как оруженосец и паж бегут к рыцарю, бездвижно лежавшему на земле. Наверное, я задышала слишком часто и этим себя выдала, потому что дракон спросил:

- Проснулась?

Я тут же выпрямилась, избегая смотреть на него.

- Скоро приедем, - пообещал он, как будто я ждала прибытия в его замок с радостью.

Герцог замолчал, а я уставилась поверх лошадиной головы. Замок дракона уже виднелся вдали – коричневые башни вырастали на обрыве, как продолжение скал, в которые билось море – серое, неспокойное. Тяжелые тучи наползали на замок, как толстобрюхие чудовища.

- Какое мрачное место, - сказала я.

- Подожди, когда будет светить солнце, - ответил дракон, - или когда мы зажжем огонь. Тебе понравится.

Понравится? Я не удержалась, чтобы не передернуть плечами. Кому может понравиться его тюрьма?

А лошади уже стучали копытами по арочному мосту. Караван прошел в ворота замка, и решетка за нами опустилась.

Дракон остановил коня, спрыгнул на брусчатку, которой был вымощен двор замка, и помог спуститься мне.

- Кого это ты притащил, Тевиш? – какая-то женщина – сухощавая, седая, в черном вдовьем платье, высунулась в окно на втором этаже. – С каких это пор тебе стали нравиться вилланки?

Я снова ощутила тяжелую руку дракона – он взял меня за плечо и повел в замок, не обращая внимания на женщину в черном.

- Тевиш! – надсажалась она. – Я с кем разговариваю! Ты как обращаешься с матерью?!

Так. Еще и мать. Но она, конечно же, похвалит сына, когда тот расскажет, что заполучил провидицу. А не привел очередную наложницу.

Мы поднялись на второй этаж, и там нас уже встречали – старуха в черном и девица в алом платье. Девица была черноволосой и черноглазой, и так походила на герцога, что не было сомнений – это леди Брюна, его дочь.

- Хорошенькая, - желчно сказала дочь дракона. – Ундиса в обморок упадет.

- Тевиш! – старуха воинственно уперла руки в бока. – Что за оборванку ты притащил? Ее же страшно пускать в дом! Оставил бы во дворе, ее сначала надо отмыть…

- Это леди Мелхола из Лейеша, - сказал дракон, и когда он заговорил, все замолчали. – Она – дочь моего боевого товарища, осталась сиротой. Я увидел, что она бедствует и забрал ее.

- Леди? – после паузы уточнила старуха.

- Она будет жить у нас, - дракон чуть подтолкнул меня по направлению к женщинам. – Отдай ей комнату рядом со спальней Брюны.

- Рядом? – переспросила его дочь.

- Будете подругами, - коротко бросил дракон и нетерпеливо оглянулся. – А где Ундиса?

- Была у себя, - сдержанно ответила старуха, не сводя с меня глаз.

Леди Брюна скорчила презрительную гримаску.

Раздался быстрый стук каблуков, и появилась третья женщина – брюнетка, с родинкой на левой щеке. В красивом синем платье со шлейфом, с тугими косами, уложенными полукружьями покруг ушей – как у замужней. Но на белых холеных руках не было обручального кольца, хотя на пышной груди лежало золотое ожерелье с сапфирами, и мочки ушей оттягивали серьги с двумя сапфировыми кабашонами.

- Вас ждали только завтра, господин! – воскликнула женщина с родинкой и поклонилась, делая вид, что не заметила меня.

Но она заметила. Я знала, что она увидела меня еще с замковой стены.

- Получилось приехать раньше, - дракон широким шагом подошел к женщине и схватил ее за талию. – Идем.

Женщина только пискнула, когда он почти поволок ее в темноту коридора.

- Даже есть не стал, - сказала леди Брюна с отвращением.

Старуха промолчала, поджимая губы, а потом махнула рукой, подзывая меня:

- Иди за мной, девушка. М-м… Как тебя зовут?

- Мелхола, госпожа, - напомнила я.

- Странное имя, - произнесла она и пошла по коридору, не оглядываясь.

На всякий случай я поклонилась леди Брюне и поспешила за матерью дракона.

- Даже реверансы делать не умеешь! – полетело мне вслед насмешливое фырканье.

Я догнала старуху в черном и старалась идти на расстоянии двух шагов от нее – не отставая. Она шагала быстро и крепко, и, несмотря на худощавость, производила впечатление крепкой женщины.

- Как мне называть вас, госпожа? – спросила я осторожно.

- Называй меня миледи Фредегонда, девушка, - ответила она высокомерно, упорно не вспоминая моего имени.

- Ясно, миледи Фредегонда, - тут же ответила я.

- И не заговаривай, пока я не прикажу.

Тут я благоразумно промолчала.

- Мой сын – брат короля, - продолжала леди Фредегонда. – Старший брат! – она многозначительно подняла указательный палец – острый, сухой, с широким розовым ногтем. – Пусть Рихард – сын от законной жены, но мой сын – старший. И он – дракон, - последнее она произнесла с благоговейным придыханием, а я не удержалась, чтобы поморщиться.

Мой отец тоже говорил о драконах с благоговением – и чем все закончилось?

- Мой сын подчиняется только королю, - говорила между тем старая леди. – И мне. Потому что я – его мать. Жен и любовниц может быть много, а мать – одна. С этого дня ты во всем слушаешься только меня, потому что я – хозяйка этого замка. Что молчишь?

- Я внимательно слушаю вас, - ответила я и спросила, пользуясь тем, что старуха позволила мне заговорить: - Леди Ундиса – жена милорда Тевиша?

- Жена? – она фыркнула точно так же, как ее внучка. – Наложница. Его жена умерла восемнадцать лет назад, когда рожала Брюну. Кстати, - она взглянула на меня через плечо, - хоть мой сын и сказал, что вы с леди Брюной будете подругами – не вздумай относиться к ней, как к ровне. Брюна – королевских кровей, и наполовину дракайна. Она не ровня тебе, оборванке из Лейеша.

- Да, миледи Фредегонда, - ответила я, стискивая зубы.

Можно было бы сказать высокомерной старухе, что род моего отца тоже принадлежал к королевскому дому, пока власть не захватили драконы, и не убили законного короля. Но вряд ли для леди Фредегонды это что-нибудь значило - стоило услышать, как она говорила о сыне и драконах.

- Что – да? – прикрикнула она на меня. – Тебе все понятно?

- Все понятно.

- Смею надеяться, - она дернула плечом и ускорила шаг, высоко держа седую голову, покрытую черной кружевной косынкой. – Мой сын сказал, что ты – дочь его друга. Но я знаю, что это не так. Драконы никогда не называют людей друзьями. Потому что люди для драконов – хуже трупных червей.

Я не стала ни разубеждать ее, ни подтверждать ее правоту. Пусть думает, как хочет. Хотя и мне было удивительно, с чего это герцог Тевиш решил скрыть, что я – провидица. Наверное, боится, что домашние не смогут сохранить тайну. Особенно – женщины.

Первым делом она привела меня в мыльню – судя по деревянным кадкам и грубой каменной кладке, здесь мылись слуги. Но я обрадовалась и этому. Пусть вода была еле теплой, я мылась долго и с удовольствием, раз за разом выливая на себя по ведру воды. Мне казалось, я смываю с себя всю грязь и позор моего плена у Уилмора.

Меня никто не торопил, но когда я вышла, завернутая в простыню, с мокрыми волосами, леди Фредегонда ждала меня в раздевалке.

- Дай-ка я на тебя погляжу, - велела она. – Сними все.

- Что, простите? – переспросила я, невольно вцепившись в край простыни, будто старуха уже срывала ее с меня.

- А что тебя удивило? – светлые глаза леди Фредегонды были холодными, как кусочки льда. – Ты будешь жить с нами под одной крышей. Я должна убедиться, что ты не больна заразной болезнью.

- Уверяю вас, нет, - ответила я твердо.

Раздеваться перед ней я точно не собиралась. Лорду Уилмору пришлось постараться, чтобы сорвать с меня одежду, и этой старухе придется звать на помощь, если ей хочется полюбоваться на меня голую.

- Я жила в монастыре, - сказала я почти правду. – В монастыре Святого Трилистника. Вы можете написать настоятельнице и спросить обо мне. Она подтвердит, что я ничем не запятнала себя и совершенно здорова.

Конечно же, я надеялась, что такой важной даме, как леди Фредегонда недосуг будет писать настоятельнице в маленький монастырь в захолустном Лейеше. Но леди Фредегонда прищурилась совсем по-змеиному:

- И кто там настоятельница?

- Матушка Моник, - ответила я быстро, молясь, чтобы небеса даровали матери Моник долгих лет жизни.

Похоже, здоровье настоятельницы и в самом деле было отменным, потому что леди Фредегонда поджала губы.

- Хорошо, я напишу ей обязательно, - сказала она, но больше не стала требовать, чтобы я сбросила простыню. – Можешь одеться, - она указала на лавку, где лежали простое серое платье с темно-красным пояском, нижняя шелковая рубашка, белье, чулки и простые кожаные туфли – немного стоптанные, но с крепкими каблучками-стаканчиками.

- Благодарю, - сказала я тихо. – Могу я попросить вас оставить меня одну?

Последовало новое фырканье, и леди резко повернулась ко мне спиной.

Путаясь в вязках и шнуровках, я постаралась одеться так скоро, как только смогла. Последними я натянула чулки и примерила туфли – они были мне чуть велики, но это не страшно. С ног не свалятся – и ладно.

- Я все, леди Фредегонда, - произнесла я, и старуха обернулась.

- Тебя надо причесать. Идем, поручу это горничной Брюны.

Похоже, теперь мне предстояло более тесное знакомство с дочерью дракона, и я мысленно пожелала себе терпения и стойкости.

Женские комнаты располагались на третьем этаже, и леди Фредегонда толкнула одну из дверей. Я осторожно переступила порог и оказалась в очаровательной комнате – очень светлой, стены которой были обиты розовым шелком, а балдахин над кроватью и обивка мебели были из пунцового бархата. Букеты поздних роз стояли на столике, где валялась забытая лютня, и на полу возле туалетного столика. Я успела заметить тончайшие красные чулки на подлокотнике кресла, флаконы из разноцветного стекла с ароматическими маслами, шкатулку, крышка которой закрывалась неплотно, потому что оттуда, как змеиный язычок, свесилась нитка с гранатовыми бусинами…

К моему огромному облегчению, леди Брюны в комнате не было, а молодая женщина, сидевшая с вышиванием на скамеечке у входа, вскочила при нашем появлении.

- Это – Шенга, горничная моей внучки, - объявила леди Фредегонда. – Шенга, причеши эту… м-м… леди. И заплети ей волосы. Некрасиво, когда девица ходит лохматой.

- Слушаюсь, - горничная сделала маленький книксен, старательно опуская глаза.

- Тебя только причешут, - сделала мне внушение хозяйка Намюра. – Не вздумай утруждать Шенгу. Одеваться будешь сама. И стелить себе постель тоже.

Я сделала такой же маленький книксен, как служанка, и леди Фредегонда, похоже, осталась довольна.

- Пойду распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату, - сказала она, милостиво кивнув. – Ужин в восемь вечера. Часы стоят в зале, на первом этаже… Ты ведь знаешь, что это такое?

Вопрос был явно ко мне, и я не смогла удержаться, чтобы не съязвить:

- Да, миледи, я знаю, что такое – первый этаж.

- Я о часах, - фыркнула леди Фредегонда, но взгляд стал холодным и пронзительным.

- И что такое «часы» тоже знаю, - ответила я, поглядев ей в лицо.

Одно мгновение – и я увидела не комнату в теплых розовых тонах, и не чопорную старуху в черном, а молоденькую белокурую девушку, которую нес на плече мужчина – высокий, широкоплечий, с гривой иссиня-черных волос. Я видела, что хорошенькое лицо девушки болезненно кривилось – ей было неудобно ехать на плече, но она только кусала губы и сжимала кулаки, а по щекам текли слезы – крупные, светлые. Такие же светлые, как ее глаза…

Я замерла, потому что книга услужливо подсказала, что я увидела. Добыча дракона. Отец милорда Тевиша тащит в свое логово пленницу – Фредегонду Ксантенскую. Я не знала, где находится город Ксантен, но почему-то мне думалось о большом городе. Большом, шумном, богатом…

- Нахалка, - сказала леди Фредегонда и вышла из комнаты, а я пришла в себя только когда Шенга коснулась моей руки.

- Присядьте, леди, я вас причешу, - сказала горничная, и я покорно села на скамеечку, на которой только что сидела она.

Когда гребень заскользил по моим мокрым волосам, я спросила, как можно небрежнее:

- Леди Фредегонда родом из Ксантена?

- Да, - ответила служанка, - но она не любит об этом вспоминать.

- Почему?

- Отец отказался от нее, - Шенга причесывала меня мягко, не дергая за волосы, осторожно разбирая перепутанные пряди.

- Отказался? Потому что она согласилась стать женой дракона?

- Не женой, конкубиной, - служанка понизила голос. – И когда это драконы спрашивали согласия девиц?

Всё верно. Именно это я видела. Драконы не просят о любви, драконы берут ту, которую хотят – это всем известно. Но леди Фредегонда… Если отец герцога и в самом деле взял ее силой, как она может сейчас гордиться тем, что ее сын – дракон? Я бы возненавидела такого сына. А что если и сын такой же, как отец? По спине пробежал холодок, когда я вспомнила взгляд Тевиша Мастини. Но я тут же отбросила страхи. Нет, никто в здравом уме не откажется испортить провидицу. Проверено – десятки раз проверено! Даже лорд Уилмор, у которого глаза загорались всякий раз, когда он видел меня голую и на привязи, не посмел меня неволить. А герцог…

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В комнату влетела Брюна – такая же красная, как ее платье.

- Эта сучка визжит, словно ее режут! – крикнула она и пнула вазу с цветами, стоявшую на полу. Ваза была медная, и опрокинулась, выплеснув воду на ковер, а нежные розы теряли лепестки, но Брюна безжалостно прошлась по ним и рухнула в кресло, вытянув ноги.

Только тут она заметила меня, и глаза ее сузились.

- Ты уже здесь, - проворчала она, выпятив нижнюю губу. – Кто тебе позволил приказывать моей горничной? Шенга, немедленно оставь ее. Пусть причесывается сама.

- Но это велела леди Фредегонда… - пискнула служанка.

- Все хорошо, - я забрала у нее гребень. – Я прекрасно справлюсь.

Шенга благодарно взглянула на меня и подхватила свое рукоделие.

- Принеси мне фиников, - велела Брюна, и горничная исчезла за порогом быстрее, чем я успела провести гребнем по прядям. – А ты… - дочь дракона поманила меня пальцем. – Подойди.

Чуть помедлив, я встала со скамейки и подошла, стараясь держаться на расстоянии двух шагов. Я уже знала, что это и достаточно близко, и достаточно безопасно. Если вдруг девице захочется пнуть меня так же, как вазу.

- Это мой гребень, - сказала Брюна. – Не смей его брать.

- Хорошо, - я тут же положила гребень на туалетный столик.

- Как тебя?.. – Брюна покрутила рукой в воздухе, живо напомнив свою бабушку.

- Мелхола, - подсказала я.

- Дурацкое имя! – фыркнула она и тут же спохватилась, строго сведя к переносью брови: - Эй! Когда спрашиваю, отвечай мне – миледи Брюна. Поняла?

- Да, миледи Брюна, - ответила я, стараясь говорить спокойно.

- В этом замке, - она для верности показала на пол и потолок, - все слушаются только меня. Потому что отец по-настоящему любит только меня. Бабуля уже выжила из ума, а эту гадину Ундису он скоро выгонит. И остаюсь только я – его единственная и любимая дочь. Я – хозяйка Намюра. Тебе ясно?

- Да, миледи Брюна.

- Уже лучше, - она сцепила руки на животе и откинулась на спинку кресла. – Отец сказал, ты - дочка его товарища. Кто твой отец?

Мысли мои заметались, как перепуганные птички-крапивники. Что мне ответить? Надо ли сказать правду? А если герцог будет недоволен?

- Мой отец – лорд из Лейеша, - ответила я, чтобы долгим молчанием не вызвать недовольство Брюны. – Но я почти ничего не знаю о нем. Я воспитывалась в монастыре, а отец давно умер.

- В монастыре?! – черные, будто нарисованные угольком, брови Брюны изумленно приподнялись, а потом она расхохоталась. – Тогда понятно, почему ты кланяешься так неуклюже. В монастыре ведь учат только молиться. Ты умеешь танцевать?

- Нет, - призналась я.

- Петь?

- Нет.

- А музицировать? Играешь на лютне? На флейте? А может, на вьели?..

Это было унизительно – отвечать все время: нет, нет, нет…

- Да что же ты тогда умеешь? – презрительно смерила меня взглядом Брюна.

- Меня научили читать, писать, вести счета и я немного знаю о травах – какими лечить кашель, какими успокаивать сердце…

- То есть ничему, - перебила меня дочь дракона. – Все с тобой ясно. Неуч, неумеха, и никогда не была при королевском дворе.

- Нет, не была.

- А отец скоро повезет меня туда, - сказала она равнодушно, но я-то видела, как она мечтала туда попасть. – Осенью. Когда соберут урожай. Мы поедем в столицу, и дядя Рихард устроит в мою честь большой праздник. Мне уже сшили дюжину платьев, и сошьют еще дюжину. А когда я приеду в столицу, отец заплатит королевскому портному, и он сошьет мне такое платье, что королева ахнет.

- Ничуть не сомневаюсь, - пробормотала я.

- А тебе идет мое платье, - она хищно улыбнулась. – Я носила его в прошлом году. И эти туфли хотела выбросить.

- Вы очень добры, что подарили их мне, - сказала я сдержанно. – Признаться, когда ваш отец забрал меня с собой, у меня не было даже вилланского платья, в котором я сюда приехала.

Брюна мгновенно подобралась и впилась в меня взглядом. Ее глаза так и буравили меня – черные, горящие обидой, ненавистью.

- Если вздумаешь заглядываться на моего отца… - начала она с угрозой.

Дверь опять открылась без стука – на этот раз медленно, почти бесшумно.

Брюна посмотрела и скорчила гримаску, и я тоже посмотрела в ту сторону. На пороге стояла леди Ундиса – уже в новом платье, темно-зеленом, с витым красным пояском. Она улыбалась, показывая ямочки на округлых румяных щеках.

- Леди Фредегонда зовет вас, леди Брюна, - сказала она сладко. – Приехал портной, надо примерить новые платья.

- Уже иду, - Брюна рывком вскочила из кресла. – С чего это бабуля отправила тебя? Пожалела гонять служанок?

- Просто я шла в северное крыло, - сказала леди Ундиса. – Ваш отец пожелал, чтобы я пришла к нему снова… после того, как он примет ванну и поест. Мы так хорошо провели время, что он пожелал все повторить.

- Да неужели? – насмешливо бросила Брюна, хотя ее так и перекосило от злости. – А я подумала, что он тебя порол – ты так визжала…

Я невольно покраснела, потому что они разговаривали о таких вещах, о которых даже думать было бы неприлично. Если я правильно их поняла.

Но то, что поняла правильно, тут же подтвердила леди Ундиса.

- Ваш отец умеет утомить женщину, - почти промурлыкала она, ничуть не обидевшись. – И доставить ей удовольствие тоже. Желаю вам встретить мужчину, хотя бы вполовину похожего на милорда Тевиша. Я буду молить небеса, чтобы они послали вам достойного мужа, леди Брюна, и дюжину детишек, - она засмеялась и исчезла в коридоре.

Языкастая Брюна как будто онемела после таких слов. Я увидела, что кровь отлила от ее лица, а глаза заблестели, как от непролитых слез. Но едва дверь закрылась, дочь дракона пришла в себя.

- Ведьма! – она снова пнула вазу, и набросилась на меня. – Ну, чего стоишь? Не слышала? Меня ждет бабушка. А ты не смей заходить в мою комнату, пока меня нет. Вон!

- Да, миледи Брюна, - сказала я и вышла.

Дочь дракона промчалась мимо, толкнув меня плечом. Я проводила ее взглядом и задумалась – куда мне пойти сейчас. До ужина было еще достаточно времени, и места в моей новой тюрьме мне еще никто не определил. Стоя под дверями комнаты Брюны, я не сразу заметила, что нахожусь в коридоре не одна. Сначала я услышала смешок, а потом шепот. И обернувшись увидела в полутьме, у каменной стены, леди Ундису. Она опиралась на руку мужчины и посмеивалась, глядя на меня. А мужчина был вовсе не дракон. Незнакомый, очень красивый, с черными кудрями до плеч. Пожалуй, его немного портили слишком пухлые губы – это придавало красавчику развращенный вид.

- Она же совсем ребенок, - сказал мужчина с ласковой улыбкой.

- Да, едва ли старше дочери милорда Тевиша, - согласилась леди Ундиса. – Сколько тебе лет, девушка?

- Двадцать три, - ответила я правду.

- Сколько?! – красавчик посмотрел на меня с веселым изумлением.

- Ты выглядишь гораздо моложе, - произнесла Ундиса, но посмотрела на меня вовсе не весело – а оценивающе, задумчиво. Словно гадала – что так приглянулось во мне дракону, что он притащил меня в свое логово.

- Это от постной пищи, - сказала я. – Мне пришлось долго жить в монастыре.

- Здесь тебя будут хорошо кормить, - заметила Ундиса. – Если будешь себя хорошо вести.

Я промолчала, но леди Ундиса и не ждала ответа.

- Чтобы ты знала, - сказала она все тем же тоном – ласковым, тягучим, как будто не слова слетали с ее языка, а мед лился с ложки, - я – конкубина милорда Тевиша уже семь лет. И еще я заправляю всеми женскими делами в замке, мне подчиняются все слуги из прачечной, на кухне, в швейной мастерской и горничные. Милорд очень ценит меня…

- И любит, - вставил мужчина.

- Я не хвалюсь его любовью, - мягко поправила она его. – Я храню ее в сердце. Так вот, девушка… как тебя зовут?

- Мелхола, - представилась я уже в четвертый раз.

- Отвечай: «Мелхола, миледи Ундиса», - попеняла она мне. – Ты поняла?

- Да, миледи Ундиса, - тут же кивнула я.

- Ты должна слушаться меня и уважать, - продолжала конкубина, - потому что я – настоящая хозяйка Намюра.

Глава 3. Ужин в тихом семейном кругу

Появление третьей хозяйки замка показалось мне смешным, но я сдержала улыбку.

- Поняла вас, миледи, - сказала я очень серьезно. – Куда прикажете мне пойти? Леди Фредегонда сказала, что распорядится насчет комнаты…

- Комната готова, - милостиво кивнула мне леди Ундиса. – Вот она, рядом с комнатой Брюны. Располагайся.

- Благодарю, вы очень любезны. Разрешите? – я вопросительно посмотрела на мужчину, и он посторонился, пропуская меня до дверей моего нового жилища.

- Сестра меня не представила, - сказал мужчина, улыбаясь. – Я – сэр Лестраль, но вы можете называть меня просто Ульпин.

- Мой брат – управляющий у милорда, - подсказала леди Ундиса.

Вернее, не подсказала, а намекнула, что они с братом тут всем заправляют. Я присела в маленьком книксене, показывая, что поняла, и леди с братом милостиво удалились, оглядываясь на меня и перешептываясь.

Когда они исчезли из виду, я зашла в комнату.

Назвать ее новой тюрьмой было перебором – комната была обставлена не хуже спальни Брюны. Золотистый ситец на стенах, покрывало из тончайшей коричневой шерсти на кровати, белоснежные наволочки на подушках, с вышитыми на четыре угла цветами. Толстый ковер на полу – можно ходить и босиком. Не так роскошно, и не в таких нежных тонах, как комната дочери дракона, но всё чисто, удобно, и на столике у зеркала – букетик бессмертников. Я никогда не любила эти цветы, но сейчас они показались мне восхитительными. Я коснулась их жестких лепестков и невольно улыбнулась. Как моя новая тюрьма разнилась с комнатой в башне лорда Уилмора… И как странно, что драгоценную провидицу не посадили на цепь, а то и в клетку…

В двери постучали, и я от непривычки вздрогнула, а потом вспомнила – дракон сказал, что я буду подругой его дочери. Значит, почти приравнял к ней по статусу. И конечно же, в комнату подруги дочери милорда обязаны стучать, а не отворять дверь пинком. Хотя, я еще не знаю, как будет заходить ко мне мой новый хозяин.

- Войдите, - разрешила я, и в комнату бочком протиснулась молоденькая служанка – в белоснежном чепце и в переднике, румяная, немного испуганная.

- Дженни, госпожа… - представилась она, награждая меня таким же книксеном, какой я демонстрировала только что леди Ундисе. – Мне велели прислуживать вам.

И я сразу же увидела яркую картинку – моя горничная что-то шепчет на ухо леди Ундисе, и та улыбается – уголками губ, по-змеиному, а потом протягивает медную монетку, которая исчезает в ладони пунцовой от волнения или стыда Дженни.

- Меня зовут Мелхола, - сказала я мягко.

Она что-то пробормотала в ответ, потупившись и теребя передник.

- Не называй меня госпожой, - продолжала я. - Я вовсе не такая знатная и благородная, как леди Брюна или леди Ундиса. И привыкла все делать сама.

- До ужина еще долго, - сказала она торопливо, - хотите холодного молока и печенья? Я принесу.

- Нет, спасибо, - отказалась я, потому что не знала, разрешено ли в этом доме есть где-то, кроме хозяйского стола. Может, Ундиса или леди Фредегонда только и ждут, когда я нарушу правила драконьего замка. – Мне пока не хочется есть, но я бы отдохнула и причесалась, если ты найдешь мне гребень.

Дженни выскочила из комнаты и спустя несколько минут вернулась с гребнем – простым, деревянным, явно принадлежащим ей самой.

- Могу вас причесать, - предложила она.

Но я отказалась и пожелала остаться одна. Горничная поклонилась и вышла, пообещав позвать меня, когда дракон и его семейство соберутся ужинать. Проводив ее, я подошла к окну, на ходу расчесывая почти высохшие пряди. Отсюда было видно море – серое, в клочьях пены. Я приоткрыла окно, и вместе с сырым солоноватым воздухом в комнату ворвался глухой рокот прибоя. Он был похож на голос дракона – такой же низкий, раскатистый, вроде бы и негромкий, но внушающий трепет.

В который раз я попыталась открыть книгу, спрашивая о собственной судьбе, но небеса не желали открывать мое будущее. Я перелистывала страницу за страницей, но видела только желтоватый пергамент – словно небесному писцу еще только предстояло придумать и записать историю моей жизни.

Что же ожидает меня в замке дракона?

Я закрыла окно и опустилась на кровать, упав спиной на мягкую перину. За месяцы на цепи у лорда Уилмора мне казалось, я превратилась в животное, и теперь с удовольствием возвращалась к человеческой жизни. Если только… если только дракону не захочется снова превратить меня в животное.

Как наяву мне привиделось смуглое лицо Тевиша Мастини, его черные горящие глаза – как угли. Страшный с виду, но женщины в его дома не похожи на запуганных. Наоборот, ведут они себя слишком вольно. Я подавила соблазн узнать о трех хозяйках Намюра побольше – следовало беречь силы. Ведь мне не было известно, когда дракон захочет разузнать что-нибудь о будущем, и сколько он захочет узнать. После предсказаний лорду Уилмору я обычно валялась, как дохлая рыбешка, по полдня. Вдруг дракон окажется еще более жадным?..

Раздумывая об этом, я не заметила, как задремала, и во сне видела серые волны, с ревом бьющиеся в скалы Намюра, и дракона, кружившего над седым пенным морем.

Мой сон прервала Дженни, позвавшая меня ужинать. Я вскочила, протирая глаза, и мельком посмотрела на себя в зеркало – не слишком ли заспанная. Мы с горничной спустились в столовый зал, где уже ждала леди Ундиса.

- Никогда не опаздывай, - посоветовала она мне с улыбкой. – Милорд не любит, когда опаздывают.

- Да, миледи, - ответила я и заслужила еще одну улыбку.

Наверное, леди Ундиса сказала правду, потому что леди Фредегонда и Брюна явились к столу одновременно, и Брюна на ходу подвязывала волосы. Она что-то недовольно бурчала себе под нос, а леди Фредегонда шла прямо, высокомерно вскинув голову, и не обратила ни малейшего внимания ни на меня, ни на третью хозяйку Намюра – леди Ундису.

Мать и дочь дракона уселись за стол слева и справа от кресла, стоявшего во главе стола. Слуги уже вносили блюда, на которых лежали всевозможные вкусности. Я пожалела, что отказалась от молока и печенья – сейчас я испытывала самые настоящие муки, глядя, как мимо проплывают блюда с тушеным кроликом, миски с ароматным куриным супом, жареные цыплята, лежащие на «подушках» из тушеных овощей. Приносили и сладости – пирожки с вареньем, печенье и пирожные с кремом из взбитых сливок. Мне никто не предложил сесть, и я продолжала стоять – немного в стороне, за Ундисой, которая придирчиво осматривала каждое блюдо, прежде чем разрешить поставить его на стол.

Брюна, не дожидаясь никого, сразу отломила цыплячью ножку и принялась за еду. Леди Фредегонда посмотрела неодобрительно, но ничего не сказала. Судя по двум пустующим креслицам, поставленным рядом с леди Фредегондой и Брюной, кроме дракона ждали еще двух гостей, и я даже предполагала, что одно кресло займет леди Ундиса, а второе… Может, второе – для меня? Я с тоской проследила, как Брюна отломила и вторую ножку, крепко заработав челюстями.

Когда принесли вино и фрукты – прошлогодние яблоки, которые пахли, как будто их только что сорвали, леди Ундиса села рядом с леди Фредегондой. Она тоже не притронулась к еде и благосклонно наблюдала, как Брюна принимается за куриный суп, вылавливая сердце и куриные потроха.

- Могла бы подождать отца, - не вытерпела леди Фредегонда.

Брюна сделала уже знакомую мне гримаску.

- Юной девушке надо много кушать, чтобы быть красивой, - ласково возразила леди Ундиса. – К тому же, милорд не будет в обиде, если леди Брюна начнет ужин без него.

Леди Фредегонда фыркнула, но тут в зале появился дракон, и все разговоры были немедленно оставлены. Я видела, что появление дракона подействовало на людей, как если бы в зал вошел медведь. Слуги побледнели и опустили глаза, и только три женщины за столом повернулись навстречу милорду Тевишу, сияя улыбками.

Три мегеры вдруг превратились в трех добрых фей, стоило появиться хозяину Намюра. Настоящему хозяину.

Дракон сел в кресло, и дочь сразу подставила ему бокал, леди Ундиса налила вина, а мать пододвинула поближе блюдо с хлебом.

Милорд Тевиш поблагодарил за заботу кивком, преломил хлеб и взглянул на меня из-под черных прямых бровей.

- Почему девушка не за столом? – спросил он.

Все три женщины тотчас посмотрели на меня, будто только что заметили, и леди Ундиса сказала ласково:

- Правда, почему вы не садитесь с нами, леди Мелхола?

- Садитесь со мной, - Брюна похлопала по креслу рядом со своим с такой радостью, словно приглашала младшую и горячо любимую сестренку.

- Попробуй кролика, - предложила леди Фредегонда, королевским жестом указывая на блюдо. – Он потушен в сметане и травах, мясо так и тает во рту. Даже мне, старухе, такая пища по зубам.

Дракон не мешал им состязаться в любезности, но пока я шла до отведенного мне места, я чувствовала пристальный взгляд черных глаз. Этот взгляд обжигал, как открытое пламя, и мне хотелось прикрыть лицо ладонью, потому что щеки мои уже загорались румянцем. Но я постаралась ничем не выказать волнения, села рядом с Брюной и, дождавшись, пока в женском щебетании наступит пауза, громко сказала:

- Благодарю, миледи Фредегонда, миледи Брюна и миледи Ундиса, вы очень добры ко мне.

За столом стало тихо, а дракон откинулся на спинку кресла, буравя меня взглядом.

- Почему ты к ним так обращаешься? – спросил он.

- Как? – ответила я, избегая смотреть ему в лицо, потому что смотреть на дракона было все равно что улыбаться оскаленной волчьей пасти.

- Почему ты называешь их «миледи»?

Три женщины застыли в своих мягких креслах, а я сказала, забирая на свою тарелку кусочек кролика и немного каши:

- Как мне велели, так и называю.

- Очень интересно, - дракон положил хлеб, поставил локти на стол, переплел пальцы и уперся в них подбородком. – Вы опять за свое?

Женщины промолчали, тут же уставившись в тарелки.

- В этом доме нет хозяйки, и никогда не будет, - сказал дракон, как припечатал.

- Я – твоя мать, Тевиш!.. - начала возмущенно леди Фредегонда. – И я всегда…

- Не будет, - повысил голос герцог, и старуха поджала губы, но спорить прекратила.

Мне не было дела до их препирательств. Я откусила кусочек кроличьего мяса и прикрыла глаза – восхитительный вкус. Пряные травы делали мясо душистым, а сметанный соус – особенно нежным. Каша тоже была вкусной – рассыпчатой, щедро сдобренной топленым маслом.

- Мелхола! – позвал меня дракон, и я немедленно открыла глаза, позабыв жевать. – С этих пор ты называешь мою дочь Брюной, - он посмотрел на девушку, и она тут же кивнула, - мою мать зовешь леди Фредой, а для третьей сойдет – аманта. Она не леди никаким боком.

Никто не осмелился возразить, и дракон добавил:

- Для всех здесь, ты – леди Мелхола. И если я узнаю, что кто-то отнесся к тебе с недостаточным почтением – разберусь по-своему.

Я не знала, насколько страшной была эта угроза, но три «хозяйки» и не подумали возражать.

- Теперь всем есть, - проворчал дракон, снова взял кусок хлеба и откусил сразу половину.

Женщины ожили и тоже принялись за еду, любезно предлагая друг другу то или иное блюдо, и не забывая обо мне. Подобная перемена позабавила меня, но я понимала, что это не добавило любви ко мне со стороны женщин. Но мне не нужна была их любовь. И сейчас я не могла думать ни о чем, кроме вкусного ужина. Я давно не сидела за таким прекрасно накрытым столом, в красивом платье и в такой изысканной компании, пусть вся любезность и изысканность были наиграны.

- Леди Мелхола жила в монастыре, - сказала Брюна, невинно похлопав ресницами.

- Как необычно, - восхитилась Ундиса. – И как это правильно – воспитывать юных девушек в обществе монахинь. Только в монастыре можно научиться всем девичьим добродетелям – смирению, послушанию, чистоте…

- Жаль, что вас обоих не отправили туда в свое время, - произнесла леди Фредегонда.

- Но и вы воспитывались не в монастыре, госпожа, - сладко пропела Ундиса.

- Зато умела читать к своему совершеннолетию, - не осталась та в долгу и пододвинула к ней блюдо с жареным цыпленком. – Не хочешь еще цыпленка? Вот в этом кусочке как раз двойная косточка. Женщины, которым никак не удается забеременеть, носят ее за подвязкой. Говорят, помогает.

Брюна усмехнулась, но не особенно весело, а Ундиса передвинула блюдо к ней:

- Тогда лучше пусть леди Брюна скушает. Я не верю в подобные приметы, но если леди Фредегонда советует…

Я скосила глаза на дракона. Он невозмутимо ел, словно не слыша женского разговора. Возможно, делал вид, что не слышит, а может, не желал вмешиваться. Ведь еще мой отец говорил, что женщины, как гусыни – пусть лучше гогочут, чем щиплются.

- Лучше я предложу курочку леди Мелхоле, - громко сказала Брюна, придвигая блюдо с цыпленком мне. – Вот будет радость, если на ней бабушкина примета сбудется до конца года!

Лицо Ундисы на секунду окаменело, но ответить не успели ни она, ни я, потому что заговорил дракон.

- Придержи язык, Брюна, - сказал он и отодвинул пустую тарелку. – Тебе понравилась комната?

Я не сразу сообразила, что теперь он обращается ко мне, и чуть не поперхнулась.

- Комната чудесна, спасибо милорд, - сказала я чинно. – Спасибо вашей матушке, вашей дочери и… аманте. Все были ко мне очень добры.

- Хочу в это верить, - произнес дракон, обводя всех нас тяжелым взглядом, и добавил: – Я поел, было очень вкусно.

Потом он встал из-за стола, поцеловал в щеку мать, поцеловал Ундису, подошел к Брюне и поцеловал в щеку ее.

- Хочу еще жемчуга на ожерелье, - дочь дракона посмотрела на отца снизу вверх, похлопав ресницами.

Ресницы у нее, кстати, были как черные опахала. Поднимать ветер можно было такими ресницами.

- Хорошо, жемчуг, - рассеянно ответил дракон и вдруг наклонился ко мне.

Я едва не шарахнулась, когда он коснулся губами моей щеки, и застыла, не смея пошевелиться. По-моему, с остальными творилось то же самое. Светлые глаза леди Фредегонды блеснули. Ундиса, наоборот, потупилась. Брюна вытаращила глаза, приоткрыв пунцовый рот.

- Всем хорошей субботы, - сказал дракон, выпрямившись. – Мать, проследи, чтобы Брюна не проспала службу.

- Опять… - надулась Брюна, но дракон уже вышел из зала.

- И не вздумай сбежать, - сделала леди Фредегонда внушение внучке.

- Если все поели, я прикажу, чтобы убрали со стола, - сказала Ундиса сладко и приветливо.

- А я еще прогуляюсь до росы, - сказала Брюна, хватая с блюда печенье и жуя на ходу.

Они как будто позабыли обо мне, а я сидела неподвижно, не совсем уверенная, что если захочу встать – тело меня послушается. Я еще чувствовала поцелуй дракона – прикосновение твердых мужских губ, горячее дыхание на щеке. Что это было?.. Зачем?..

- Иди в свою комнату, - сказала леди Фредегонда холодно, и я очнулась.

- Да… хорошо… миледи… - каждое слово давалось мне с трудом, хотя раньше я никогда не жаловалась на косноязычие.

- Иди, - повторила старуха, и я поднялась из-за стола, чувствуя во всем теле досадную негибкость. – Дженни, проводи леди Мелхолу.

Горничная проводила меня до комнаты, хотя я не заблудилась бы и сама. Я немного пришла в себя и решила, что поцеловав меня, как остальных домочадцев, дракон хотел всего лишь скрыть мое истинное положение – скрыть мою ценность. Чтобы ни у кого не возникло подозрений, что «дочь друга» на самом деле – могущественное оружие в борьбе с судьбой.

- Я разберу постель… - начала Дженни, но я махнула рукой, показывая, что справлюсь сама. – Тогда помогу умыться…

- Ничего не надо, я справлюсь сама.

Служанка была, по-моему, удивлена, но настаивать не стала. Когда она ушла, я сняла покрывало, взбила подушки и переоделась в ночную рубашку, которая лежала на кресле – белая, в пене кружев. Нежная ткань ласкала кожу, и я невольно прикоснулась кончиками пальцев к щеке.

Как удивительно.

Эта тюрьма не походила ни на одну из моих прежних тюрем.

Скрипнула дверь, я оглянулась и поняла, что слишком рано готова была поверить в чудо. Потому что в комнату вошел дракон. Он был в рубашке с распущенными на груди вязками, в коротких штанах до колен, босой и… плотно закрыл за собой дверь.

Глава 4. Суббота в замке дракона

Сотни мыслей сразу пролетели в моей голове. Зачем герцог пришел? Хочет услышать какое-нибудь пророчество? Или… или… Мне вспомнилась болтовня Брюны. Глупая болтовня про двойную куриную косточку, помогавшую забеременеть. Говорили, что драконы таскают человеческих женщин, как лисы куриц. Говорили, что драконы ненасытны в любви, как дикие коты. И разве не это я видела сегодня, по прибытии?..

- Что вам нужно, милорд? – спросила я, и голос меня подвел – испуганно сорвался. – Вы хотите, чтобы я предсказала вам?

- Нет, - коротко ответил он, разом всколыхнув мои подозрения.

Я следила, как он прошелся по комнате, заметил на туалетном столике деревянный гребень, который принесла мне Дженни, поднял его, повертел, потом положил обратно.

- Говоришь, все были добры с тобой? – спросил он, поворачиваясь ко мне.

Он скрестил на груди руки, и рубашка натянулась на выпуклых мускулах повыше локтя. Казалось, еще немного – и крепкое полотно порвется под напором плоти.

- Очень, - ответила я.

- Это хорошо, - он медленно кивнул. – Я вошел, а ты в одной рубашке. Не хочешь надеть халат?

Халат? Как будто он у меня есть. Я мотнула головой:

- Милорд видел меня и без халата, и без рубашки. Прикрываться от вас было бы излишней скромностью с моей стороны.

- Да, возможно, - он снова кивнул, словно я говорила невероятно разумные вещи. – Меня не будет в субботу и до вечера воскресенья. Если тебе что-то не понравится, скажешь матери. Я велел ей присматривать за тобой.

- Вы уезжаете? – неосторожно спросила я. Неосторожно – потому что какое я имела право расспрашивать дракона? Сейчас он рассмеется мне в лицо и скажет, что я лезу не в свое дело…

- Уезжаю, - сказал он, и я опять сравнила его голос с рокотом прибоя. – Но это ненадолго.

Та же приглушенная сила, тот же страх и замирание сердца перед суровой силой стихии…

«Почему вы поцеловали меня?», - хотелось спросить мне, но я спросила совсем другое.

- Почему вы скрыли правду? Почему сказали, что я – дочь вашего друга?

- Скрыл, - признал он и прошел к окну, посмотрев на море. – И от тебя потребую того же. Я хочу, чтобы ты молчала о своем даре и никому не предсказывала будущего.

- А вам?

- И мне, - дракон закрыл окно ставнями. – Ложись спать и ничего больше не бойся.

Он вышел из моей спальни, а я села на краешек постели. Сердце стучало, вырываясь из груди, и только теперь я поняла, как боялась.

Не бойся. Дракон сказал мне – не бойся.

Я не выдержала и засмеялась. Было странно смеяться одной в комнате, но я никак не могла остановиться – хохотала и хохотала, пока из глаз не брызнули слезы, и смех не сменился рыданиями. Я уткнулась лицом в ладони и плакала так долго, что веки припухли. Но на душе стало легче, я задула свечу, забралась в постель, укрывшись одеялом до ушей, согрелась и вскоре заснула. Заснула крепко и безмятежно, как не спала последние шесть лет.

Утром я проснулась оттого, что кто-то расхаживал по моей комнате, и что-то звенело и стукало.

Вскочив рывком, я сразу понапридумывала разных страхов – от захвата драконьего замка людьми лорда Уилмора до покушения на мою честь самого дракона. Но это была Брюна.

Дочь дракона в утреннем бледно-желтом платье раздраженно мерила шагами ковер, а ее горничная выкладывала на мой туалетный столик коробочки с румянами и шпильками, стеклянные пузырьки и глиняные крохотные амфоры с благовониями.

Заметив, что я проснулась, Брюна скорчила гримаску – презрительно выпятила нижнюю губу.

- Отец попросил, чтобы я подарила тебе гребни и всё, что нужно благородной девице, - объявила она. – Вот, пользуйся моей добротой, нищенка.

Я посмотрела на блестящую гору дамских штучек, уже высившуюся перед зеркалом, и подумала, что вряд ли дракон просил. Сомнительно, чтобы леди Брюна уступила просьбе. А вот приказу…

- Вы очень добры, миледи Брюна, - сказала я, выбираясь из постели. – Но можно ли и мне попросить вас? Не врываться в комнату, пока я сплю.

- Вообще-то, это – замок моего отца, - напомнила дракайна. – А если не хочешь, чтобы к тебе заходили – надо запираться изнутри. Вот крючок, если что.

Запираться. Я и забыла, что можно запираться изнутри.

- Очень любезно с вашей стороны напомнить мне об этом, - ответила я спокойно. – Так и буду поступать, миледи.

- Называй меня Брюна, - проворчала она, отведя глаза, и принялась копаться в поясном кармашке. – Вот, держи, - она протянула мне гребень. – У меня таких два, они из панциря черепах, очень гладкие.

Я понятия не имела, кто такие черепахи, но подарок приняла – не столько из необходимости иметь костяной гребень вместо деревянного, сколько из любопытства. Я никогда не видела такой красивой вещицы, а взяв ее в руки убедилась, что гребень был гладким, как отполированный камень. Он был коричневый, с вкраплениями золотистого, с искусной резьбой на ободке – женщина обрезала ножницами длинные волосы спящего мужчины.

- Дурацкая резьба, верно? – хмыкнула Брюна.

- Это Шимшон и Далида, - сказала я, гладя тонкую резьбу. – Она обольстила его и отрезала ему волосы, в которых была его сила. И предала его врагам.

- Ого, - Брюна вытянула шею, через мое плечо рассматривая гребень. – А на моем гребне – девица с отрубленной мужской головой. Вот она мне нравится.

- Наверное, это Юдит с головой Холоферна, - догадалась я. – Он напал на город Юдит, а она прельстила его своей красотой и убила, отрубив голову.

- Откуда ты знаешь?

Я подняла голову. Брюна смотрела на меня с любопытством, а служанка – почти с ужасом.

- Читала в книгах, - объяснила я. – В монастыре было много свободного времени. И библиотека была большая.

- Читала она, - Брюна опять выпятила нижнюю губу. – Ну и как Юдит обольстила этого… военачальника?

Служанка даже подалась вперед, чтобы лучше слышать, но я положила гребень на столик и улыбнулась обеим.

- Мне надо полчаса, чтобы привести себя в порядок, а потом я – так и быть! – расскажу вам эту удивительную, прекрасную и страшную историю. Если хотите услышать ее – подождите за дверью.

Дочь дракона смерила меня гневным взглядом, но повернулась на каблуках, так что юбка взметнулись колоколом, махнула служанке и удалилась. Наверное, искушение послушать про обольстительницу, отрубающую головы влюбленным мужчинам, было гораздо сильнее желания указать «нищенке» на место у порога.

Посмеиваясь, я не торопясь умылась, причесалась и оделась. Я не отказала себе в удовольствии увидеть леди Брюну под моей дверью – сцепившую руки за спиной, меряющую шагами коридор. Дочь дракона сердилась, но положенные полчаса выдержала. Зато потом ворвалась в мою комнату без стука.

- Рассказывай! – потребовала леди Брюна, по-хозяйски падая в кресло.

Время до завтрака мы провели весьма увлекательно. Брюна и служанка слушали меня, как пташки, завороженные змеей. В замке дракона, наверное, было совсем скучно, если дочь герцога с таким восторгом слушала мои рассказы.

- И после года осады, когда в городе не осталось ничего съестного, и мужчины решали, что делать – сдать Холоферну город или бросить жребий, кому из горожан быть съеденными, - рассказывала я, сидя на постели, и Брюна и служанка, расположившаяся на лавочке для ног, в ужасе ахнули, - вперед вышла вдова Юдит. Она сказала: дайте мне три дня, и я обращу войско Холоферна в бегство…

Когда я закончила историю, Брюна долго молчала, переживая то, что сейчас услышала.

- Где ты об этом прочитала? – спросила она, наконец. – Разве в монастырских библиотеках бывают такие книги?

- Эта история – часть Священного Писания, - сказала я. – Историю Юдит не читают во время службы, но церковь считает ее весьма полезной для народа.

- Наш преподобный Ирхард, наверное, так не считает, - сказала с досадой Брюна. – Он вечно бубнит какую-то скучнейшую чушь, от которой глаза слипаются. И он рассказывает не так, как ты… - она опять задумалась, глядя на черепаховый гребень, который я держала в руках.

Я знала, что рассказываю не совсем так, как написано в священной книге. Потому что там был сухой пересказ, а для меня Юдит была живой – я видела ее в своей книге, которая иногда показывала мне не только будущее, но и прошлое. Я видела, как Юдит молилась и плакала, прежде чем решиться идти в стан врагов, чтобы убить военачальника. Видела, как она управляла своим поместьем после смерти мужа – твердо, справедливо, не терпя возражений, но поощряя добросовестных слуг. И как она шла наряженная, украшенная драгоценностями, с подведенными глазами и завитыми локонами по улицам осажденного города, и мужчины – злые, исхудавшие, черные от палящего солнца, утомленные войной – провожали ее горящими взглядами. Но она не замечала этих взглядов. Она была выше их, она думала не о спасении себя, а о спасении города…

- Почему она не вышла замуж? – спросила Брюна. – Ты говорила, что многие хотели взять ее в жены, и она была красива, молода.

- Она любила покойного мужа и не хотела другого, - ответила я.

- Любила… - тихо фыркнула Брюна. – Любить покойника… Глупо.

- У небес нет покойников, - сказала я наставительно, - для небес все – живые. И есть такие люди, которые любят один раз и навсегда.

- Не надо мне про таких, - поморщилась Брюна. – Это все вранье.

- Почему же? – возразила я. – Ведь твой отец так и не женился после смерти твоей матери… - я назвала дочь дракона на «ты», но она этого даже не заметила.

- Зато завел себе гадюку в любовницы, - зло сказала она. – По мне, так лучше бы женился на какой-нибудь… не гадючьего племени.

Я промолчала, чтобы не быть уличенной в неподобающих речах против конкубины, а Брюна продолжала:

- Когда он тебя привез, мы с бабушкой думали, он привез новую любовницу. Или жену.

- Нет, совсем не так, - быстро сказала я, невольно покраснев. Мне вспомнился вчерашний визит дракона в мою спальню. И его прощальный поцелуй. Почему герцог поцеловал меня? И как он меня целовал? Как дочь или… любовницу?..

От таких мыслей душевного спокойствия не прибавилось, и я заерзала на мягкой перине, но Брюна не заметила моего беспокойства.

- Но ты точно – не любовница и не жена, - произнесла она со смешком. – Вчера он пробыл у тебя две минуты. За такое время кое-что не сотворишь, а?

Я промолчала, а Брюна с удивлением приподняла брови:

- Ты краснеешь, что ли? – спросила она с изумлением, а потом расхохоталась. – А, я и забыла, что ты – монашка. Ничего, привыкнешь. Тут не монастырь, - она встала из кресла, разминая плечи. – Фу, никогда так долго не сидела, вся спина затекла. Пошли завтракать, а потом расскажешь мне про ту, другую… которая отрезала волосы.

- Про Далиду, - сказала я, вставая с постели. – Но как получилось, что для тебя эти рассказы – в новинку? Разве в вашем замке нет менестрелей? Или не приглашают бродячих музыкантов и актеров?

- Были, приглашают, - немного смущенно ответила Брюна и нахмурилась, показывая, что эти расспросы ей неприятны.

Но почему?

Поколебавшись, я все-таки заглянула в книгу пророчеств, но тут же захлопнула ее, краснея до ушей, а перед мысленным взором так и стояла картина – красивый парень обнимает и целует Брюну, прячась в тени коридора, задирает девушке юбку, а потом… Не было сомнений, что дочь дракона – уже не девушка. И если учесть, что книга пыталась показать мне и другие страницы относительно Брюны – она была давно и часто не девушка. И похоже, она делала это по своей воле… И с охотой.

- Отец всех выгнал, - сказала дочь дракона, нервно дернув плечом. – Но они все равно не рассказывали таких сказок, как ты.

- Но это была не сказка, - ответила я. – История Юдит произошла на самом деле. Правда, давно…

Я ругала себя, что полезла в жизнь Брюны. Нельзя пользоваться своим даром ради забавы. В этом мире ничего не происходит просто так, и за все надо платить. Но была не только боязнь за растраченные силы. Еще было смущение. Я совершила нечто не очень хорошее, узнав чужую тайну – как будто подсмотрела из-за угла.

Брюна ушла немного вперед, и я заметила хитрое выражение лица служанки – Шенги. Я вспомнила, как зовут горничную. Она выразительно повела глазами в сторону Брюны и готова была прыснуть со смеху, но я предостерегающе прижала указательный палец к губам, делая ей знак молчать. Шенга тут же спохватилась и приняла самый серьезный вид.

Завтрак прошел не так увлекательно, как трапеза накануне вечером. Кресло настоящего хозяина замка Намюр пустовало, и женщины вяло переругивались, уплетая за обе щеки выпечку со свежим сливочным маслом, вишневое варенье, вареные без скорлупы яйца под горчичным соусом, закуску из соленой и вымоченной в молоке сельди.

Я не могла не заметить, что все – и три дамы Намюра, и слуги – чувствовали себя гораздо свободнее. Особенно слуги – внося блюда с едой, служанки позволяли себе что-то спросить у леди Ундисы или даже хихикнуть, когда лавировали от дверей к столу и обратно. В присутствии дракона все молчали и не поднимали глаз. С одной стороны я понимала их – без дракона мне тоже дышалось легче. Все равно, что избавиться от общества дикого зверя, который опасен, даже когда не скалит зубы. Но с другой стороны, пустое кресло хозяина Намюра сразу возвысило трех «хозяек», и если я уже поняла, чем можно привлечь леди Брюну, то с леди Фредой и Ундисой все было сложнее.

- Такой ветер сегодня, - сказала Ундиса невпопад. – Дует с гор. Весна – а холодно.

- Драконы холода не боятся, - сказала Брюна.

- Вам-то откуда знать? – любезно улыбнулась Ундиса.

Брюна тут же выставила подбородок, готовясь отвечать, но леди Фредегонда со стуком переставила блюдце с вареньем.

- Хочешь показать, что заботишься о моем сыне? – спросила она Ундису. – Лучше согрей постель к его возвращению…

Я снова начала краснеть, потому что намек был очевиден. Но смутить Ундису было трудно. Она улыбнулась еще приторнее и сказала:

- Обязательно последую вашему совету.

- Вот и умница, - похвалила ее старуха. – Где лежат грелки, ты знаешь. И жаровню еще разожги.

Брюна рассмеялась и бросила вилку.

- Спасибо, аманта, было очень вкусно, - сказала дочь дракона и потянула меня за рукав. – Пойдем, расскажешь мне про Далиду.

Я едва успела пробормотать благодарность и извинения. Леди Фредегонда и Ундиса проводили нас взглядами. Одна – подозрительным, другая – настороженным.

Мы с Брюной устроились в ее комнате, в уголочке села с рукоделием Шенга, но едва я начала рассказ, появилась леди Фредегонда в сопровождении двух служанок.

- Пришла послушать, что такого интересного ты рассказываешь, - сказала она, усаживаясь в кресло, которое служанки ей почтительно придвинули.

- Я рассказываю историю из Священного Писания, - пояснила я. – Она о божественном силаче, который полюбил женщину из враждебного государства…

Похождения Шимшона захватили моих слушательниц не меньше, чем приключения Юдит. Когда герой оказался во вражеском городе и обнаружил, что ворота заперты, и просто-напросто выломал их, утащив на гору – Брюна расхохоталась, захлопав в ладоши.

Служанки тоже слушали, затаив дыхание, и только леди Фредегонда не выказывала никаких чувств, не сводя, однако, с меня пристального взгляда.

Когда я закончила историю Шимшона, Брюна потребовала еще что-нибудь такое же интересное, но леди Фредегонда решительно ее остановила:

- Хватит пока рассказов. Дай ей немного передохнуть и лучше принеси воды и крыжовенного варенья. После такой болтовни надо и горло промочить.

Брюна не стала спорить и умчалась, прихватив с собой Шенгу.

- А вы принесите мне накидку, - велела старуха своим служанкам. – Сейчас я пойду гулять, - пояснила она мне, - и не хочу, чтобы северный ветер продул мне кости.

Она могла бы ничего не объяснять, и так было понятно, что леди Фредегонда решила побеседовать со мной наедине.

- Теперь я понимаю, почему мой сын притащил тебя в Намюр, - сказала она без обиняков, когда мы остались одни.

- И почему же? – спросила я сдержанно.

- Ты не просто смазливая девица. Я вижу, что ты образованная.

- Всего-то прочла пару книг.

- Этого хватит, - заверила меня леди Фредегонда. – Ты знаешь, что моему сыну сорок лет?

- Да, миледи, - ответила я.

- Наверное, Ундиса уже разболтала? – усмехнулась она, а я прикусила язык – надо быть поосторожнее.

Ведь мне никто ничего не рассказывал про милорда Тевиша.

- Я догадалась сама, - сказала я скромно. – Это несложно – определить возраст по лицу и речам.

- Вчера в твоей спальне вы с ним именно речи вели? – поинтересовалась она насмешливо.

- Милорд сказал, что в его отсутствие я должна искать защиты у вас, - ответила я, сделав вид, что не поняла никаких намеков.

- А милорд не сказал, куда он отправился? – леди Фредегонда усмехнулась углом рта.

- Я даже в мыслях не осмелилась спросить у него об этом.

- Значит, ты не только образованная, но еще и умная, - с удовлетворением сказала она. – Это хорошо. Рядом с драконами другие не выживают.

- Как мать Брюны?

- Элспет была слишком нежной, - старуха упомянула о покойной невестке без малейшего сожаления. – Но она родила Тевишу трех детей.

- Трех? – невольно переспросила я.

Как так? Ведь книга пророчеств показала мне только Брюну…

- Трех, - с гордостью подтвердила леди Фредегонда. – У Тевиша два сына – Эллар и Логан. Эллару двадцать два, и он дракон. А Логану – двадцать. Они живут в столице, при короле. Это большая честь.

- Я очень рада за вашу семью.

- Да, род Мастини процветает, чего не скажешь, например, о семействе Палладио… О семье короля.

- А что с ним не так? – наш разговор напоминал мне блуждание ночью по болоту – ошибочный шаг в сторону, и провалишься на дно трясины, и никто не поможет.

- У короля Рихарда пятая жена и конкубин без счета, а наследника все нет.

Мы замолчали, глядя друг другу в глаза.

Леди Фредегонда была человеком, это несомненно. Но, наверное, она была совершенно права – нежные цветы рядом с драконами не выживали. Такие, как Элспет.

- Давно умерла ваша невестка? – спросила я, не желая обсуждать королевское семейство.

- При рождении Брюны, - сказала леди Фредегонда без малейшего удивления и неудовольствия, оттого, что я сменила тему.

- И ваш сын больше не женился?

- Нет.

- А леди Ундиса?

- Мужчина не может жить один, - невозмутимо ответила она. – Ундиса в нашем замке уже десять лет. Тевиш взял ее, потому что она слишком этого хотела. Только что это дало? Она стареет, не понесла, но Тевиш пока доволен ею. Пока.

- Зачем вы говорите мне это? – я решила прекратить блуждание по болоту в потемках. – Если думаете, что я займу место леди Ундисы, то очень ошибаетесь. Сын сказал вам правду – он нашел меня в крайне бедственном положении, о чем я не хочу даже вспоминать, и спас меня. У него были десятки возможностей взять меня, но он этого не сделал. Он не похитил меня, как его отец - вас.

- Дерзкая девчонка! – леди Фредегонда разом растеряла свои спокойствие и высокомерие. – Как ты смеешь говорить такое?

- Разве это неправда? – я тоже встала, чтобы не смотреть на нее снизу вверх. – Или вас обидело, что ваш сын оказался человечнее своего отца? То, что он меньше дракон, чем его отец?

- Драконы – высшие существа! – прошипела она, и морщины на ее лице обозначились глубже, а в светлых глазах полыхнул опасный огонь. – Люди по сравнению с ними – ничто. Глина, прах!..

- А в Писании говорится, что человек – единственное совершенное создание небес, - сказала я и позволила себе усмехнуться. - Вы можете считать себя произошедшей от праха и глины, а я считаю себя божественным образом и подобием.

Я видела, что леди Фредегонда с усилием обуздала гнев.

- Ну ты и гордячка, - холодно произнесла она. - Если так хорошо знаешь Писание, должна знать, что гордому небеса противятся.

- Это не гордость, миледи. Я просто пыталась объяснить, что ценю человеческую часть вашего сына больше, чем драконью.

Что-то в моих словах рассмешило ее, потому что она покривила губы и фыркнула, а потом сказала:

- Не воображай, что ты так хорошо разглядела человеческие части моего сына.

Вернулась Брюна, а за ней – Шенга, тащившая поднос, загруженный едой.

- Я взяла еще булочки, хлеб, холодное мясо, - объявила довольная Брюна, - и еще нашлись копченые сардины, финики и изюм. Будет настоящий пир!

- Развлекайтесь, девушки, - приветливо сказала леди Фредегонда, - а я прогуляюсь.

Она вышла, Шенга расставляла на столе бокалы и чашки, Брюна щебетала, вспоминая историю Шимшона и предвкушая, что сегодня я расскажу ей что-то не менее интересное, но я чувствовала себя не так радужно и беззаботно, как дочь дракона. Разговор с леди Фредегондой оставил неприятный осадок.

Что старуха пыталась сказать мне? Что прочит меня в конкубины сыну? Или королю? Или… если у короля Рихарда так и не появится наследник, следующим королем по праву рождения может стать герцог Мастини или один из его сыновей?

Я попыталась открыть книгу пророчеств, спрашивая об Элларе и Логане Мастини, но книга не желала показывать мне ничего о них - страницы затягивало словно бы туманом. Я видела какие-то неясные пятна, проступающие и сразу исчезавшие буквы… То есть не видела ничего.

Но такое бывало и раньше, поэтому я не придала капризам книги особого значения. Пророчества – дар неясный и неверный. Будущее изменчиво, им повелевают лишь небеса. А небесам никто не указ, и ничто.

- Ты что такая задумчивая? – спросила Брюна, заглядывая мне в лицо. – Пей! Я намешала в родниковую воду крыжовенного сиропа, получилось вкусно.

Я отпила немного подслащенной воды и поблагодарила.

- Что ты мне еще расскажешь? – сразу же спросила дочь дракона.

- А разве ты не умеешь читать? – поинтересовалась я.

Она изобразила презрительную гримаску.

- Умею! Но это такая скука!

- Тебе же нравятся мои истории…

- Мне нравится, как их рассказываешь ты, - она улыбнулась и похлопала ресницами, изображая наивную девочку.

Разумеется, одной историей не обошлось. Я начала рассказ в спальне, а закончила его на замковой стене, куда мы с Брюной вышли прогуляться.

Весеннее солнце светило вовсе не по-весеннему, море шумело у подножья скал, грозно обрушиваясь на обкатанные до гладкости камни. Сила морской стихии заворожила меня, и Брюна тоже притихла. Мы поставили локти на каменный парапет и смотрели на серые волны – седые, в клочьях пены.

- Драконы не боятся моря, - сказала Брюна тихонько. - Они такие же сильные, как оно.

- Есть люди, которые тоже не боятся моря, - ответила я. – Например, Синбад-мореход, которого постоянно тянуло в странствия, и который пережил множество страшных и опасных приключений…

Глаза у Брюны так и загорелись.

- Рассказывай! – тут же потребовала она.

- Вечером, - поставила я условие. – Такие сказки надо рассказывать ночью, при свече…

- Ночью и при свече рассказывают только любовные сказки, - раздался веселый голос рядом с нами.

Мы с дочерью дракона одновременно обернулись и увидели Ульпина Лестраля. Он подошел к нам неслышно, в небрежно наброшенной на одно плечо куртке, без головного убора, так что черные кудри живописно развевались по ветру.

- Вообще-то, подслушивать – недостойно благородного господина, - сказала Брюна с насмешкой.

- Так я – не благородный господин, леди Брюна, если помните, - ничуть не обидевшись ответил красавчик, с интересом поглядывая на меня. – Леди Мелхола, наверное, волшебница, если так быстро расположила к себе вас и леди Фредегонду.

- Все очень добры ко мне, - заверила я его, - как и леди Ундиса.

- Особенно леди Ундиса, - сказала Брюна басом и прыснула.

Ульпин мазнул по ней взглядом и снова посмотрел на меня.

- Как управляющий, я предлагаю вам любую помощь, - сказал он очень любезно и даже поклонился. – Вдруг что-то понадобится – вспомните обо мне. Я буду рад услужить вам.

- Если что-то понадобится леди Мелхоле, она обратится ко мне, - сладко ответила Брюна. – Или к моему отцу, он ей точно не откажет.

Я испытала жгучее желание дернуть Брюну за волосы, чтобы не болтала глупостей, но и ёжику было бы понятно, что в этом замке идет тайная, но от этого не менее кровопролитная война, и что в этой войне мне отведена роль пешки, которой при первом удобном случае пожертвуют без сожаления. Хоть и Брюна, а уж леди Фредегонда – и подавно.

- Не думаю, что милорду Тевишу следует надоедать просьбами, - сказала я спокойно. – Я благодарна вам, господин Лестраль, и обязательно к вам обращусь, если буду испытывать в чем-то недостаток.

- Я обязательно помогу вам, даже если вы будете испытывать недостаток в сказках, - пошутил он. – Особенно тех, которые рассказывают ночью и при свечах.

- Со сказками я вполне разберусь сама, - вернула я ему шутку.

Когда управляющий удалился, Брюна поспешила меня предупредить:

- Не вздумай доверять ему. Он – брат гадюки Ундисы, отец зря держит их в замке.

- Уверена, что милорд знает, что делает, - я опять обернулась к морю. – Как бы они тебе не нравились, но кто-то должен присматривать за слугами и следить за кухней, прачечной и конюшней.

Брюна недовольно фыркнула, но на этом обсуждение управляющего и конкубины герцога закончилось.

Мы посетили вечернюю службу, и Брюна отчаянно зевала, то и дело роняя голову на грудь. Леди Фредегонда пару раз ущипнула внучку, но это мало помогало.

Что касается меня – я тоже не была любительницей церковных служб, и когда жила в монастыре, так же, как Брюна, засыпала под бормотание священника. Но после шести лет плена для меня и церковные песнопения были самой сладкой музыкой. Потому что это было возвращением к настоящей жизни.

Я молилась с особым усердием, с жадностью впитывая в себя звуки органа, пламя свечей, краски витражей и запах воска и ладана, и все это казалось мне чудесным. По-настоящему волшебным. Как и море, вторившее пению хористов приглушенным рокотом.

- Теперь я вижу, что ты – настоящая монашка, - сказала леди Фредегонда, когда мы по окончании службы шли из замковой церкви к женским покоям. – Вот бы Брюне хоть немного такого молитвенного рвения. О чем ты просила?

- Ни о чем, - честно призналась я. – Благодарила небеса за то, что направляют меня и посылают мне навстречу добрых людей.

Леди Фредегонда хмыкнула:

- Драконы никогда не были добрыми.

- Но и они когда-то бывают людьми, - ответила я.

Глава 5. Игра в жмурки

В воскресенье мы снова посетили службу, снова завтракали женским кругом, а потом Брюна затеяла игру в жмурки. Привлечены были все молоденькие горничные, и я вместе с ними. Брюна играла с азартом, хохоча и командуя, кому водить, приказывая горничным не хитрить и не прятаться за креслом леди Фредегонды, которая с удовольствием наблюдала за нашими забавами.

Я была не слишком расторопна и попалась во втором или третьем заходе. Брюна торжественно завязала мне глаза, проверив, плотно ли сидит повязка, раскрутила так, что я едва устояла на ногах, а потом толкнула меня в спину, заливаясь смехом.

- Кот, кот, лови нас! – закричала она.

- Только не разбегайтесь слишком быстро, мышки! – пошутила я, шаря руками вокруг.

Хихиканье и топот раздавались то справа, то слева, и кто-то (а вероятнее всего – Брюна) умудрялся бесстрашно похлопать над самым моим ухом и ловко увернуться, так что я ловила лишь воздух.

Я совсем запыхалась, гоняясь за девушками по залу, и когда ладонь моя коснулась чьей-то одежды, я вцепилась в нее двумя руками и воскликнула:

- Ага! Вот ты и попалась, мышка!

Пойманного полагалось узнать на ощупь, и это гадание очень забавляло Брюну. Она и сейчас расхохоталась где-то за моей спиной. Значит, это не дочь дракона.

- Шенга? – спросила я наугад и подняла руку, чтобы коснуться головы девушки – Шенга была в чепце, а Дженни простоволосая.

Но я ощутила вовсе не жесткую ткань чепца и не мягкие кудри Дженни. Волосы под моей ладонью были жесткими, а лицо… никак не походило на нежную мордашку девушки.

Густые брови, крепкий крупный нос, твердые губы и… щетина на подбородке.

Это был мужчина.

Я отшатнулась, приподнимая ткань повязки.

Передо мной стоял Тевиш Мастини, и это его я только что гладила по лицу. Глаза дракона полыхали таким огнем, что я попятилась. Этот взгляд… Словно дикий зверь собирался напасть, вцепиться в горло, унести в свое логово… Хотелось бежать куда подальше, но ноги перестали слушаться, и я только и смогла, что пробормотать:

- Простите…

Брюна уже умирала со смеху, сгибаясь пополам:

- Отец! Ты попался! – еле выговорила она, смахивая набежавшие на глаза слезы. – Тебе водить!

- Боюсь, мышки, если этот кот погонится за вами, от вас не останется даже косточек, - сказала леди Фредегонда насмешливо.

Служанки брызнули в разные стороны, как настоящие мышата, а я так и стояла на месте, пока дракон подошел поцеловать мать.

- С возвращением, - приветствовала она его. – Сегодня ты задержался, полдень давно прошел.

- Кое-кто просил жемчуг, - сказал герцог, и по голосу я поняла, что он вовсе не сердится, и смогла, наконец, сделать шаг, и второй по направлению к скамье.

Колени дрожали и подламывались, и я не понимала – что со мной. Я так испугалась дракона? Прикоснования к дракону? Но он вез меня, и мы были гораздо ближе друг к другу, чем сейчас.

К чему бояться прикосновения? Оно и длилось-то пару мгновений.

Но моя ладонь загорелась, когда я вспомнила, как дрогнули мужские губы, когда я к ним прикоснулась. Как будто… дракон поцеловал меня.

Я села на скамью, потому что колени стали словно тряпичными, и наблюдала, как Брюна подбегает к отцу, подставляя щеку для поцелуя и протягивая ладони, и герцог из поясного кошелька отсыпает ей полные пригоршни жемчуга – белого, крупного. Несколько зерен упали на пол, и Брюна досадливо вскрикнула, потому что не могла сама поймать их.

- Сейчас они закатятся в щель! – закричала она, и служанки бросились под стол – ловить белые горошины.

Одна из жемчужин все-таки закатилась между камнями. Девушки пищали, пытаясь ее достать, Брюна распекала их за неловкость, и я не сразу услышала голос дракона, а когда услышала – не сразу поняла.

- Мелхола, - позвал герцог. – Подойди.

Стало тихо, и даже Брюна обернулась.

Я встала с лавки, чувствуя себя куклой, которую бродячий менестрель дергает за веревочки, заставляя танцевать на потеху зрителям.

- Подойди, - повторил дракон.

- Поскорее, - сказала леди Фредегонда ворчливо, - не заставляй моего сына ждать.

Всего несколько шагов между нами – но они показались мне такими же длинными и трудными, как шесть лет плена. Но всё когда-то заканчивается, и вот я уже стояла перед драконом, опустив глаза.

- Протяни руку, - сказал он.

- Что? – переспросила я, удивленно.

Наверное, ему надоело ждать, потому что он взял меня за руку сам, заставляя развернуть ладонь, и положил в нее горсть жемчужин. Розовых. Я никогда не видела такого чуда – розового жемчуга.

- О! У нее красивее! – завопила Брюна, забыв о жемчужине, закатившейся между камнями, и подбегая к нам.

Она жадно уставилась на мою ладонь, и я тоже не могла оторвать взгляда от этих прекрасных морских камней. Дракон все еще держал меня за руку, и это прикосновение было таким же невероятным, как сокровища, владелицей которых я так неожиданно оказалась.

Но правда ли это? Я ли его владелица?..

Я подняла голову, пересилив страх и смущение, чтобы спросить у дракона, что всё это значит, но он вдруг наклонился и поцеловал меня в щеку – как до этого леди Фредегонду и Брюну.

Наверное, я вздрогнула, потому что жемчуг вдруг посыпался из моей руки и покатился по полу.

- Ловите! Ловите! – завопила Брюна, ставя ногу на пути жемчужин и пытаясь их остановить. – Папа! Я тоже хочу розовый жемчуг! Почему ты подарил его ей, а не мне?!

Дракон отпустил мою руку, и мне стало жарко и холодно одновременно. В ладони оставались несколько жемчужин, и я сжала пальцы. Камешки были гладкими и тяжелыми, и держать их было одно удовольствие. Я подумала, что вряд ли Брюна позволит мне оставить их у себя. Она была обижена, по-настоящему обижена – и наступала на отца, уже выпячивая нижнюю губу и жалостливо поднимая брови, готовясь заплакать и применить самое опасное оружие - слёзы. Потому что какой отец потерпит слёзы единственной дочери?..

- Я – твоя дочь, - сказала Брюна плаксиво, - и у меня должно быть всё самое лучшее… Ты сам говорил!..

Служанки ползали на коленях, подбирая жемчужные зерна, а я смотрела на дракона. Он поманил Брюну пальцем, и когда она подошла, взял ее за шею притягивая к себе. Дракон что-то долго шептал дочери на ухо, а потом отпустил. Брюна вздохнула и с сожалением сказала:

- Отдайте ей розовый жемчуг…

- Где Ундиса? – спросил герцог у матери, разом потеряв интерес и ко мне, и к дочери.

- Наверное, пошла присмотреть за прачками, - невозмутимо ответила леди Фредегонда.

Дракон кивнул и пошел к выходу – торопливо, потирая ладони.

- Идем, - громко позвала меня Брюна. – Я дам тебе шкатулку. Она из красного дерева, с оленем, сложишь туда жемчуг, - и она ринулась за отцом, который уже скрылся в коридоре.

Я догнала дочь дракона на лестнице, когда она кралась по ступеням, высовывая голову в окна.

- Ты очень добра, - сказала я девушке, - но мне не нужны ни жемчуг, ни шкатулка, оставь все себе.

Она шикнула, чтобы я замолчала, и вытянула шею, глядя куда-то вниз. Я проследила ее взгляд и увидела Ундису. Она стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала, как прачки разворачивают белье, развешивая его на веревках, натянутых через двор. Одна из простыней показалась конкубине грязной, и она решительно ткнула пальцем на корзину. Простыня тут же была снята и положена в корзину, а провинившаяся служанка подошла к Ундисе, покаянно опустив голову.

До нас Брюной долетел резкий голос управительницы, и мне показалось, что еще немного – и нерадивая прачка получит оплеуху за плохо выстиранное белье, но тут во дворе появился дракон, и служанки поклонились и попятились, торопясь удалиться.

Ундиса не стала пятиться и кланяться, а обернулась навстречу милорду Тевишу с улыбкой. Женщина была очень хороша сегодня – в зеленом платье, с тугими косами, перевитыми серебряными нитями. Косы конкубина уложила вокруг головы короной и держалась так же гордо, как если бы была увенчана настоящей короной. Но когда милорд Тевиш поманил Ундису пальцем, она отбросила королевское высокомерие и подбежала к дракону, приподняв подол платья, чтобы не наступить.

Мы услышали ее гортанный смех, когда она упала на грудь герцогу, а он обхватил ее за талию и повлек к замку, что-то нашептывая на ухо, только не так, как шептал дочери. Брюну он спокойно уговаривал, а здесь… казалось, он собирается съесть Ундису. Она запрокинула голову, и он впился поцелуем ей в шею.

- Что твой отец сказал тебе в зале? – спросила я, чтобы отвлечь Брюну, которая следила за этой сценой, стиснув зубы, роняя жемчужины из горсти, но даже не замечая этого.

- Что ты и так много натерпелась, чтобы еще воевать со мной из-за пары жемчужин, - Брюна с усилием отвернулась от окна, губы ее кривились в усмешке, но усмешка получалась невеселой. – Отец сказал, что стоит мне только захотеть, он раздобудет для меня мешок таких жемчужин.

- Они мне и правда не нужны, - сказала я.

- Раз отец подарил их тебе, пусть и будут, - сказала она сердито. – Всё, решили. Расскажешь сегодня историю про морехода. Две истории.

- Хорошо, - я едва удержалась, чтобы не потрепать ее по голове, как младшую сестренку.

Но с историями в этот вечер не ладилось. Милорд Тевиш и Ундиса не вышли к ужину, и Брюна совсем загрустила.

- Почему ты так не любишь Ундису? – спросила я дочь дракона, когда мы перед сном сидели в ее комнате, распуская и расчесывая косы.

- Она змея, - заявила Брюна безоговорочно. – Она подло заняла место моей матери.

- Совсем нет, - покачала я головой. – Это твой отец выбрал ее. Если кому и следует быть недовольной, так это Ундисе. Ведь милорд Тевиш так и не женился на ней, и я помню, как он сказал, что другой хозяйки в этом доме не будет.

- Только она тут, в замке, всем заправляет, - чуть не плюнула Брюна. – И в его постели тоже.

- Знаешь, а мой отец женился после смерти моей матери, - сказала я, немного поколебавшись, потому что не знала, нужны ли Брюне подобные откровения с моей стороны. – И я ужасно не любила мачеху. А сводную сестру очень любила.

- У меня есть братья, мне не надо сводных сестер, - ответила Брюна свирепо. – Иди спать. Не хочу ничего сегодня слушать.

Я пожелала ей спокойной ночи и вышла, тихонько притворив дверь. Когда я последний раз посмотрела на Брюну, она сидела на постели, с ожесточением продирая гребнем свои буйные кудри.

Она была младше меня на пять лет, но вела себя, как я в шесть, когда отец женился второй раз. И была совсем не похожа на мою младшую сестру Мерейву, но капризничала точно так же.

Покачав головой, я взялась за дверную ручку, чтобы зайти в свою спальню, как из темноты коридора бесшумно выдвинулся милорд Тевиш.

- Тебя никто не обижал, пока меня не было? – спросил он, положил руку поверх моей руки, открывая дверь, а потом легонько подтолкнул меня в комнату, и едва я переступила порог – зашел следом.

Все это походило на игру в жмурки – когда я вслепую пыталась поймать «мышат», разбегавшихся в разные стороны. Сейчас я точно так же двигалась вслепую – испуганная, смущенная, потерянная.

Зачем герцог пришел? Что ему нужно?

Дракон снова был в одной только рубашке, с распущенным воротом, штаны чуть ниже колен открывали мощные икры. Я опустила глаза, чтобы не смотреть дракону в лицо, а он прошелся по комнате до туалетного столика. Скрипнула, открываясь, крышка шкатулки, а потом раздался дробный перестук жемчужин о деревянное дно.

Я быстро взглянула на герцога – он рассеянно перебирал гребни, шпильки и булавки, ссуженные мне Брюной.

- Брюна принесла все, что тебе нужно? – спросил дракон.

- Да, она очень добра, милорд, - ответила я сдержанно.

- Тебя никто не обижал?

- Нет, милорд.

- Жемчуг тебе понравился? – продолжал расспрашивать дракон, подходя к окну и глядя на море.

- Очень, милорд, - ответила я резче, чем хотелось.

Он сразу понял перемену и быстро взглянул на меня, а я опять потупилась.

- Что-то не так? – дракон сделал шаг ко мне, а я тут же сделала шаг от него. – Что-то точно не так, - он остановился. – Ну, рассказывай.

- Мне нечего рассказывать. Я всем довольна и благодарна вам и вашим близким за заботу.

- По тебе не скажешь, что ты довольна.

Он очутился рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Только что стоял у окна и вдруг – рядом. Положил тяжелую руку мне на плечо, заглядывая в глаза, а когда я сделала попытку освободиться, чуть сжал пальцы, и мне показалось, что я снова в оковах.

- Мелхола? – произнес он, и голос его, произносивший мое имя, прозвучал приглушенно и сильно одновременно, снова напомнив мне о прибое.

Он был рядом, и мне казалось, что еще немного – и я провалюсь в морскую бездну, и меня накроет с головой. Я совсем не понимала, что ему нужно и чего он ждет от меня. И ждет ли он чего-то? Никогда еще неизвестность не пугала меня так сильно. До сумасшедшего стука сердца, до дрожи во всем теле.

- Что вам нужно? – спросила я, отчаянно храбрясь. – Хотите пророчество? Скажите, что вас интересует, и я попытаюсь это увидеть. Хотите золота? Власти?..

- Мне не нужны твои пророчества, - он не отпускал меня. – Мне нужна… - он замолчал, а потом закончил: - нужна правда.

- Правда? – я поняла, что не вывернусь из-под его каменной руки и усилием воли заставила себя сохранять хотя бы видимое спокойствие. Это и в самом деле, как плыть – испугаешься, бестолково замолотишь руками и ногами по воде, и точно провалишься на самое дно. А если расслабишься, станешь единым с этой стихией – волна понесет тебя сама. – Какая, милорд? Спрашивайте, я отвечу.

Но он не ответил, и тишина, повисшая в комнате, показалась мне зловещей. Как будто всё в мире затаилось, ожидая, что произойдет дальше. А что произойдет? Я облизнула пересохшие губы, пытаясь представить книгу пророчеств, но не смогла увидеть даже ее переплет.

Книга молчала. Она отказывалась говорить со мной о герцоге Тевише Мастини. Почему? Почему такая перемена? Неужели, судьба мужчины, стоявшего передо мной, будет тесно связана с моей судьбой?..

И зачем он так смотрит на меня?

И молчит…

- Мелхола, - дракон даже не произнес мое имя, а выдохнул его – тихо, невесомо.

Я никогда не предполагала, что мое имя может звучать, как песня, как молитва, как стон…

Рука на моем плече ожила – пальцы чуть разжались, скользнули вниз, до моего локтя – всё это медленным, ласкающим движением. Я вздрогнула, и дракон сразу же отпустил меня.

- Не бойся, - сказал он. – Всего-то и хотел, что расспросить, как ты жила. Всем ли довольна, хорошо ли устроилась. У Брюны характер – не мёд медовый, да и мать бывает, порой, невыносима. И Ундиса тоже не подарок.

- Но вы прекрасно умеете усмирять женщин, - я сделала несколько шагов назад и встала за креслом, вцепившись в его спинку, это придало мне уверенности. – И вы зря волнуетесь – мне не на что пожаловаться. Моя душа преисполнена благодарности, и это – правда. Если бы вы еще написали моему дяде…

Дверь распахнулась без стука, и на пороге возникла леди Фредегонда. Она еще не переодевалась ко сну, и была в своем обычном черном платье. Светлые глаза смотрели пристально, внимательно, перебегая взглядом то на дракона, то на меня.

- Ты что здесь делаешь, Тевиш? – спросила она.

- Зашел поговорить, - ответил дракон и усмехнулся. – А ты зачем здесь?

– Время позднее, девушке пора ложиться спать, - сказала старуха безоговорочно. – А мне сказали, что ты зашел к нашей гостье. Снова.

- Просто визит вежливости, - герцог пожал плечами и направился к выходу. - Даже не подозревал, что кто-то шпионит.

- Шпионит? – леди Фредегонда обиделась. – Как ты можешь быть таким неучтивым, Тевиш? Ты в чем-то меня подозреваешь? Я – твоя мать, смею напомнить, и не потерплю…

Они вышли в коридор, дверь закрылась, и я села на постель, чувствуя слабость в коленях. Что это было? Для чего явилась леди Фредегонда? Чтобы в чем-то убедиться? Или чему-то помешать?..

Опомнившись, я вскочила и поспешила запереть дверь изнутри. В этом замке любили врываться без предупреждения, а мне не хотелось больше незваных гостей.

Прежде, чем лечь в постель, я подошла к окну и встала там же, где недавно стоял дракон. Море покачивалось мерно и монотонно – словно оно было живым и ровно дышало, отходя ко сну.

Глава 6. Жизнь продолжается

Если верить Брюне, жизнь в замке Намюр была отчаянно скучной. Возможно, будь я дочерью дракона, мне тоже было бы скучно. Но я была всего лишь пленницей, причем, совсем недавно сидела голая и на цепи, наблюдая только клочок неба в окне. Поэтому мне скучно не было. Я с удовольствием возвращалась к обычной человеческой жизни, и все, что вызывало скуку у Брюны, принимала с восторгом.

Шесть последних лет приучили меня скрывать чувства и не выказывать ни слишком большой радости, ни слишком явного огорчения, но я была почти счастлива, когда Брюна звала меня играть в мяч или когда к обеду подавали восхитительные пирожные с миндальным кремом.

Герцог больше не приходил ко мне в комнату, а леди Фредегонда не вспоминала о его визитах ни полсловом. Правда, порой я ловила ее взгляды, обращенные ко мне – подозрительные, испытующие. Но чего ждала я от суровой леди, привыкшей считать себя хозяйкой не только замка, но и дракона? Я была человеком новым, незнакомым, да и странным, что уж скрывать. На все расспросы о прежней жизни я отвечала односложно, туманно, отговариваясь тем, что мне неприятно вспоминать то, что было, и я хочу поскорее обо всем забыть.

Но мне не надо было прилагать к этому усилий – с каждым днем прошлая жизнь казалась мне все более нереальной, и иногда я сомневалась – сидела ли я на цепи в замке лорда Уилмора или же мне только приснилась тюрьма на вершине башни?..

В конце недели к Брюне пришел учитель танцев – старичок, еле переставляющий ноги. Я подумала, что после романа с менестрелем строгий папочка начал подбирать для дочери только тех наставников, которым уже перевалило за сотню, и не удержалась и хихикнула, когда Брюна чинно вышла на середину комнаты, приготовившись уроку.

- Вы одна? – проскрипел учитель танцев, подслеповато оглядываясь. – Мне сказали, будет вторая девушка… Леди Мелхола…

Я сразу перестала смеяться, а Брюна посмотрела на меня с хитрой улыбкой и помахала рукой, подзывая. Я подошла, не чувствуя пола под ногами.

Учиться танцам!..

Это было увлекательнее, чем зубрить псалмы или торчать в монастырской библиотеке, об остальном и говорить не стоило. И даже старый учитель не охладил моего пыла. Конечно, я не могла сразу запомнить все шаги и фигуры, но Брюна пообещала заниматься со мной каждый день перед ужином. Сама она двигалась восхитительно и за весь урок не перепутала ни одной фигуры. Старик был очень ею доволен, а я заслужила сдержанную похвалу за старание.

После занятий танцами мы с дочерью дракона сбегали в кухню и совершили набег на холодную кладовую, похитив кувшин с ягодной водой и несколько сладких пирожков. Устроившись на скамеечке, на замковой стене, мы уплетали сладости и запивали их охлажденным отваром из ягод с медом. Я поблагодарила Брюну, что она разрешила мне учиться вместе с ней.

- Это не я, - ответила она, болтая ногами и откусывая сразу треть пирожка. – Это отец.

- Милорд Тевиш? – переспросила я, помедлив, как будто у Брюны мог быть другой отец. – Но зачем?..

Это не укладывалось у меня в голове. Пусть и приятная, и уютная, но замок Намюр был тюрьмой. К чему учить пленницу танцам? Я вспомнила визит дракона в мою спальню и по спине пробежал противный холодок. Что задумал герцог? На что рассчитывает? Не желает ли он задобрить меня, чтобы я сделала другое предсказание по поводу его смерти? Или… решил беречь меня, как куриное яичко, чтобы обмануть судьбу, и я не стала желать ему смерти?.. Я совсем запуталась, а Брюна привела меня в еще большее замешательство, объявив, что скоро приедет портной, и на меня будет пошито несколько платьев, плащей и прочего, во что прилично наряжаться благородной девице.

- Не будешь же ты носить мои платья, - фыркнула она, когда я, окончательно испугавшись, начала умолять ее уговорить отца отказаться от услуг портного для меня. – Они тебе коротки – вон, ноги торчат выше щиколотки. А надо, чтобы были видны только кончики туфелек. Сапожник, кстати, приедет завтра.

Не слушая моих возражений, она заторопила меня, чтобы я поскорее доела свой пирожок – ей не терпелось начать игру в мяч.

Я уже убедилась, что дочь дракона была посильнее некоторых рыцарей. По-крайней мере, сил и выносливости у нее было на семерых. Играя в мяч или в жмурки, или бегая наперегонки, она всегда выигрывала, а я после таких забав мечтала только об отдыхе. И все же мне нравились эти игры, нравилось всё, чего я была лишена много лет. Когда мы с сестрой жили в монастыре, там не разрешалось слишком громко смеяться и тем более – играть в мяч. А мяч – это было весело. Правда, Брюна больше любила гонять меня вдоль замковой стены, бросая мячом в меня – это называлось «подстрели зайца», и я скакала, как самый настоящий заяц, прикрывая лицо рукой, потому что бросок у дочери дракона был слишком крепким. И тряпичный мяч в ее руках больше походил на снаряд из пращи.

В субботу герцог Мастини снова отбыл по делам, и после вечерней службы женщины из замка Намюр как-то невзначай собрались в комнате Брюны, где я готовилась рассказывать о пятом путешествии Синдбада-морехода.

Появилась даже Ундиса – она принесла веретено и пряла не останавливаясь, пока я рассказывала о гигантской птице Рухх, погубившей целый корабль. Леди Фреда сидела здесь же, удобно устроившись в кресле, в ворохе подушечек, которыми обложили ее служанки. Брюна была довольна и требовала продолжения, пока бабушка не сделала ей замечание.

В воскресенье сразу после службы, когда мы сели за стол, чтобы позавтракать (потому что утреннюю службу полагалось посещать натощак), вернулся герцог Мастини. Брюна бросилась к нему, позабыв о вкусной булочке, которую только что намазала толстым слоем сливочного масла, но леди Фредегонда велела ей сесть на место, и девушка послушалась, хотя и с неудовольствием.

- Дай отцу сначала поесть, - резко сказала старуха. – Подарки никуда не денутся.

- Ты нашел розовый жемчуг для меня? – выпалила Брюна, когда герцог сел во главе стола.

- Нет, не нашел, - ответил милорд Тевиш, разламывая кусок хлеба, который предложила ему мать. – Придется тебе довольствоваться обычным.

- У-у… - протянула разочарованно Брюна.

- Посмотришь потом, - дракон кивнул на маленькую высокую корзинку, которую внес в зал слуга.

Брюна едва усидела до конца трапезы, а когда с завтраком было покончено, сорвалась с места.

- Брюна, - позвал ее отец, и она вернулась с полпути, подойдя к его креслу и подставив щеку для поцелуя.

Дракон что-то шепнул ей, и она хихикнула.

- Все, теперь я могу идти? – спросила она, и дракон кивнул.

Я тоже встала из-за стола, чувствуя себя скованно и неловко, потому что герцог смотрел на меня не отрываясь, и этот взгляд, словно что-то безмолвно требовавший, смущал меня невероятно. Поблагодарив за еду, я почти подбежала к Брюне, которая доставала из корзины подарки и ахала всякий раз, когда попадалась крупная жемчужина. Дочь дракона выкладывала их в миску, услужливо подставленную служанкой, и вслух мечтала, какое замечательное ожерелье получится – такого нет даже у королевы.

- А это что? – я прикоснулась к удивительному предмету, который Брюна извлекла из корзинки и положила на стол, снова занявшись жемчугом.

Странная вещь, показавшаяся мне фигурной чашкой, притягивала взгляд. Изнутри белая и блестящая, как самый лучший фарфор, а снаружи пестрая – белая, и светло-коричневая, и золотистая, скрученная спиралью. Я удивилась – какому безумцу пришла в голову такая фантазия. И что делать с этой чашкой? Пить из нее? Или использовать, как вазу?.. Я хотела дотронуться до чашки, но тут над моим ухом раздался голос дракона:

- Это раковина моллюска.

Герцог подошел неслышно и встал позади меня, а я и не заметила. Я не смогла сдержать дрожи, услышав его голос, и не смогла заставить себя обернуться, чтобы посмотреть дракону в глаза. Я невольно отдернула руку, хотя мне никто не запрещал прикоснуться к раковине.

- Это морское существо? – спросила я тихо. – Сколько чудес в этом мире.

- Моллюска там уже нет, - объяснил дракон. – Но когда-то это было его крепостью, его домом и броней. Тебе нравится?

- Забавная вещица, - осторожно сказала я. – Но для чего она?

- Ни для чего, - ответила Брюна, не отрываясь от жемчуга. – Если из маленьких хотя бы ожерелье можно сделать, то эту даже в распилку не пустишь. Наш ювелир, метр Гюнтер, пытался. Она крошится. Даже серег не сделаешь.

- Зато она прячет море, - сказал дракон, и я не удержалась – посмотрела на него изумленно.

Море?.. Вот в этой крохе – море?..

- Приложи к уху, - дракон взял раковину и поднес к моему уху, развернув вогнутой стороной. – Услышишь шум прибоя.

Как завороженная, я прижалась ухом к раковине. Брюна посмеивалась, уверяя, что ее отец дурачит меня, и я смущенно отодвинулась, и призналась:

- Нет, ничего не слышу.

- Нет там никакого моря, - заявила Брюна.

- Просто ты слишком громко говоришь, - сказал ей дракон, и она сразу замолчала, а он сказал, обращаясь мне: - Послушай еще раз.

Я покорно прижалась ухом к раковине, и все в зале замерли, как будто дракон приказал замолчать всем.

Он держал раковину, и это было неудобно, потому что так мы с ним стояли совсем близко, лицом к лицу. Я закрыла глаза, чтобы не встречаться с драконом взглядом, но чувствовать его рядом не перестала. Какое море можно услышать, если я слышу только свое сердце, которое сейчас заколотилось, как безумное?..

- Ты слышишь? – повторил герцог приглушенно, и я услышала – прибой, шум моря, и даже почувствовала солоноватый запах, которым пах ветер, дувший на берег…

Я не была уверена, что это был прибой из ракушки. Возможно, я услышала море в голосе дракона. Но сейчас это показалось мне настоящим чудом.

- Да, слышу… - ответила я шепотом.

- Глупо, - буркнула Брюна, выгребая остатки жемчужин.

- Пойдем, - сказал вдруг дракон, и на плечо мне легла его тяжелая рука.

Я испуганно открыла глаза, а он уже повел меня к выходу из зала. Никто не посмел остановить его или хотя бы спросить – куда он меня ведет. Мимо меня проплыли лица леди Фредегонды, Ундисы, и, оглянувшись, я увидела, как провожает нас взглядом Брюна.

Словно во сне мне подумалось – а не схватиться ли за косяк двери?.. Вцепиться намертво и кричать, что я никуда не желаю идти...

- Не бойся, - дракон будто прочитал мои мысли. – Хочу кое-что тебе показать.

Он провел меня коридором, потом мы спустились на первый этаж, а потом он зачем-то повернул к кладовым, куда заходили только слуги, когда готовили обед.

- Куда вы ведете меня, милорд? – спросила я.

- Хочу показать тебе тайну замка Намюр, - ответил он, посмотрев на меня искоса и немного лукаво.

Это было что-то новое – шутка от дракона. Ведь он же шутил?.. Я испытывала, примерно, те же чувства, что и заяц из сказки, когда лев предложил стать ему другом.

Мы остановились возле стены, и дракон взял меня за руку. Я еле сдержалась, чтобы не дернуться, но он положил мою ладонь на камень, чуть выступающий над остальными, и надавил.

Камень легко ушел в стену, и перед нами отворилась дверь, искусно замаскированная, узкая, открывшая путь в темный коридор. Оттуда потянуло соленым ветром и сыростью, и дракон вошел в темноту первым, не отпуская моей руки.

Дверь за нами бесшумно закрылась, и стало темно.

Но дракон знал куда идти, потому что шел быстро и уверенно, и мне ничего не оставалось, как следовать за ним. Он остановился, и я ткнулась лицом ему в плечо, и сразу забормотала извинения.

- Подними юбку, - сказал он, невидимый в темноте.

- Что? – только и смогла произнести я, соображая – успею ли я убежать от него. Отбиться – точно вряд ли…

- Здесь пол неровный, - объяснил дракон. – Подними подол, так идти легче.

- А-а… - проблеяла я, краснея от осознания собственной глупости.

- Держись за меня, - подсказал дракон.

«Неровный пол» - это было слишком слабо сказано. Я спотыкалась на каждом шагу и цеплялась за дракона, чтобы не упасть. Было уже не до страха перед неизвестностью или чудовищем. После очередного раза, когда я чуть не свалилась, угодив в выбоину ногой, и дракон успел меня поддержать, я спросила:

- Как вы видите в темноте?

- Так же, как и ты, - ответил он, и в голосе его мне послышалась насмешка. – Просто я часто хожу здесь и знаю, куда ступать. Ты тоже научишься.

- Но зачем мне ходить здесь? – спросила я, помолчав.

Он ничего не сказал, но тут стало светлее, и вскоре я смогла разглядеть и неровности на полу и стены, которые оказались сводами природной пещеры. Еще несколько шагов, и мы с драконом очутились перед толстой заржавленной решеткой, намертво спаянной с каменной кладкой пола. Два металлических прута были выломаны из пазов, образовав отверстие, в которое мог пролезть даже такой крупный мужчина, как милорд Тевиш. Что до меня – сюда могли рядком пройти трое таких, как я.

Здесь слышался шум моря, но громче и четче, чем из моей комнаты. Дракон пролез через решетку и помог пролезть мне, поддерживая под локоть. Каменный пол закончился, и теперь мы ступали по песку – мелкому, белому. Я никогда не видела такого песка.

- Ракушечник, - сказал дракон.

- Что? – не поняла я.

- Этот песок – ракушечник, - объяснил герцог. – Он создавался тысячи лет из обломков раковин, вроде той, что ты видела сегодня.

- О-о… - только и смогла сказать я.

Песок, который создавался тысячу лет! Видел ли подобное чудо Синдбад в своих путешествиях?

Мы с милордом Тевишем оказались на морском побережье. Я задрала голову, прикрывая глаза ладонью от солнца. Над нами нависал замок, и можно было даже угадать, какое из окон было окном моей спальни. Потом я посмотрела на море, и дух захватило от близости стихии!..

Два огромных валуна, словно нарочно поставленные на расстоянии двадцати шагов от берега, разбивали волну, и она ударялась в песок с тихим шорохом, в то время, как за камнями бушевала настоящая буря. Я видела, как вздымаются за валунами пласты воды, и опадают, рассыпаясь на тысячи жемчужных брызг. Я даже в мечтах не могла представить подобные силу и великолепие. И, конечно, никогда не поняла бы истинной силы и красоты моря, глядя из окна замка.

Не знаю, сколько я простояла так, очарованная зрелищем, но на землю с небес меня вернул голос дракона, прозвучавший прямо над ухом:

- Тебе нравится?

- Да, - только и произнесла я, потому что не могла найти слов, чтобы описать то, что переживала и чувствовала сейчас.

- Приходи сюда, когда захочешь. Даже в бурю здесь безопасно, - сказал дракон и поцеловал меня в щеку.

В этот раз я не отшатнулась и даже не испугалась, потому что этот поцелуй был продолжением стихии – моря, ветра, шума прибоя. Всего этого просто не могло быть без драконова поцелуя. Как будто сам ветер поцеловал меня, легко коснувшись губами.

Но за этим легким поцелуем последовало другое прикосновение – дракон положил руки мне на плечи. Это отрезвило меня. Пусть дракон был частью стихии, я не была ее частью. Я была здесь не по своей воле. Всего лишь пленница, всего лишь захваченный трофей.

- Вы показали мне тайный ход из замка, - произнесла я медленно. – Вы легкомысленный… милорд.

Я хотела сказать «человек», но разве дракон может быть человеком.

- Не боитесь, что сбегу? – я смотрела на море, но ощущала присутствие дракона еще сильнее, чем силу стихии.

Мне казалось, что надо мной нависла каменная плита – ещё немного и рухнет, раздавив насмерть.

Дракон убрал руки, но молчал, и я продолжала:

– Разве провидицу не полагается прятать под замок? И разве вы не поставили под угрозу безопасность вашего замка, рассказывая мне о потаенном ходе?

- Так ты же провидица, - сказал он. – Могла узнать об этом сама. Возвращаемся?

Я с сожалением покидала песчаный берег, и уже когда пробиралась темным ходом за драконом, все еще видела перед собой море.

Закрыв потайную дверь, дракон проводил меня до лестницы.

- Иди, - сказал он, указывая наверх, - иначе Брюна не оставит тебе ни жемчужинки, все заберет себе.

- Мне не нужен ваш жемчуг, - сказала я торопливо и взглянула на него с беспокойством. – И не нужно портных и сапожника. Ничего не нужно, милорд. Вы и так проявили ко мне слишком много участия.

- Иди, - велел он, и я не посмела ослушаться.

Поднявшись ступеней на десять, я услышала, как дракон спрашивает у кого-то, где леди Ундиса.

- Перебирает кунжут, милорд, - ответили ему.

Я взбежала по ступеням и столкнулась с управляющим, которому как раз вздумалось спуститься.

Брат леди Ундисы успел схватить меня за локти, удерживая от падения, и засмеялся:

- Надо быть осторожнее, леди Мелхола.

- Хорошо, буду, - пробормотала я, дернув руками, чтобы освободиться.

Ульпин сразу же отпустил меня и отступил в сторону, чтобы я могла пройти.

- Будьте осторожнее, - сказал он мне вслед. – Я не всегда буду рядом, чтобы поддержать вас. Такому сокровищу надо беречь себя.

- Как вы меня назвали? – я собиралась уйти, но после этих слов оглянулась.

- Разве вы – не истинное сокровище, леди Мелхола? – учтиво поинтересовался Ульпин.

Он улыбался, но мне не понравилась его улыбка. Книга пророчеств вдруг распахнулась в моем сознании, показывая мне то одну страницу, то другую. Никаких затруднений, все ясно и понятно – и картины, и надписи…

- Милорд Тевиш тоже так считает, - продолжал управляющий. – Он уделяет вам столько внимания.

- Вы ошибаетесь, - сказала я сдержанно. – Милорд внимателен ко всем женщинам в этом замке, как я успела заметить.

- Вы уверены? – вежливо уточнил он.

- Уверена. Ваша сестра может быть спокойна, - я смягчила последние слова улыбкой. – Так что я – никакое не сокровище. Всего лишь сирота, взятая в этот дом из милости.

- Думаете, меня это расстроит? – он шагнул ко мне, заглядывая в лицо. – Совсем нет, леди Мелхола, совсем нет. Хотите, я покажу вам замок? Никто не знает Намюр лучше меня. Здесь есть много укромных уголков, где можно спрятаться, и никто не найдет…

- Мне хватает игры в жмурки с леди Брюной, - попыталась отшутиться я, потому что он очень уж проявлял настойчивость, и это было неприятно. – Всего доброго, господин Ульпин.

Но он не дал мне уйти, схватив за руку.

- Что это вы делаете? – опешила я, но управляющий не выказал ни тени раскаяния.

- Если вы говорите правду, - произнес он тоном заговорщика, - и милорд Тевиш… не принимает иного участия в вашей жизни, кроме как забота о сироте… встретьтесь со мной сегодня вечером?

- Нет! – сказала я возмущенно. – Отпустите!

- Так куда он увел вас? – Ульпин схватил меня и за другую руку – не больно, но крепко, пожимая и поглаживая большими пальцами мои ладони. - Где вы были, если не секрет?

- Проверяли счета, - ответила я резко. – Но до синего ящичка, где записи о продаже овец, еще не дошли.

Ульпин ничем не выказал волнения, только сразу отпустил меня.

- Как странно, - сказал он, - что милорд решил сам проверять счета.

- Хотите, чтобы это вошло в привычку? – спросила я без обиняков.

Что там подворовывал управляющий у своего хозяина – мне не было никакого дела, сейчас я хотела только избавиться от его внимания.

- Не волнуйтесь, - сказала я напоследок, - положению вашей сестры ничто не угрожает. Я в этом доме не для того, чтобы стать очередной конкубиной милорда.

Ульпин смотрел на меня задумчиво, и так же задумчиво улыбался.

- Очередной? – переспросил он. – Это вы зря. Моя сестра – единственная женщина милорда. И ею останется.

Рада за вас обоих, - я развернулась на каблуках и побежала вверх по лестнице, перескакивая сразу через две ступени.

В этот вечер я долго не могла уснуть, ворочаясь на мягкой перине.

Что двигало драконом, когда он показал мне выход из замка? Доверял ли мне герцог или проверял? А если проверял – то что? Не выдам ли я секреты его замка шпионам? Но где мне встретиться с этими шпионами, если я всегда провожу время с Брюной? И что толку знать, как попасть в замок дракона?.. Кто в здравом уме станет умышлять против дракона?!.

Ракушка, которую Тевиш Мастини принес вместе с жемчугом, была щедро подарена мне Брюной. Я положила ракушку на туалетный столик и часто прикладывала к уху, пытаясь улышать в ней рокот моря. Вскоре мне и вправду стало казаться, что в ракушке шумит прибой. Я рассматривала ее, гладила твердые, как каменные, края, и представляла, сколько удивительного скрывается в морских глубинах. И человек никогда не узнает всех тайн моря, как бы ни старался.

После того, как милорд Тевиш показал мне выход на побережье, я только и мечтала, что оказаться там снова. Но идти туда с Брюной казалось мне неправильным – ведь дракон не взял с собой дочь. Кто знает – может, он проверяет мою способность хранить тайны? А она не отпускала меня от себя ни на секунду, требуя то новых историй и сказок, то танцев, то игр.

В пятницу, постный день, когда на завтрак подали оладьи с соленой рыбой и жаренные тончайшими ломтиками овощи, Брюне захотелось снова поиграть в «подстрели зайца».

- После постного угощения меня так и тянет на зайчатинку! – пошутила она, отправляя меня к стене, а сама разминала плечо, готовясь бросать мяч.

- Только не бросай слишком сильно, - попросила я ее. – В прошлый раз ты меня чуть не убила – до сих пор синяк на плече.

- Это тряпичным мячом? – расхохоталась Брюна. – Не смеши! Неженка!

Она играла с особым азартом, и вскоре я чувствовала себя настоящим зайцем, на которого начата охота. Мяч летел в меня, подобно камню, и всякий раз сердце у меня трусливо замирало. Трижды мне удалось увернуться, дважды попало в плечо, а потом Брюна превзошла саму себя. Мяч полетел почти прямо, рассекая воздух, и я дернулась в сторону, потому что еще секунда – и я получила бы удар в лицо. Я неловко ступила на камень, подвернула ногу и упала, больно ударившись коленом.

- Ну что же ты такая неловкая! – завопила Брюна. – Бросай мяч скорее!

Я слышала ее вопли как издалека – все сознание заполнила острая боль. Нога онемела, и я поняла, что не смогу даже встать, и продолжала сидеть, схватившись за ушибленное колено.

- Ну же! – крикнула Брюна обиженно и вдруг замолчала.

Солнце светило мне в лицо, но кто-то заслонил его свет.

- Дай посмотреть, - услышала я голос Тевиша Мастини, а потом он обнял меня за плечи одной рукой, а другой взял за щиколотку.

- Не надо… - забормотала я, - совсем не больно, милорд…

- И поэтому ты плачешь, - сказал он. – Покажи колено.

Боль отступила, когда я увидела, как смуглая крепкая рука поднимает подол моего платья, открывая лодыжку, а потом и колено. Чулок был порван и заляпан кровью.

- Какая неловкость, - сказал дракон и потянул за кончик мою подвязку, распуская узел.

Мне показалось, что небо и земля перевернулись местами. Грудь сдавило, и дышать стало нечем. Я попыталась опустить подол платья, но дракон легко оттолкнул мою руку.

- Отец, что там? – крикнула Брюна, подбегая.

- Мелхола поранилась, - сказал он очень спокойно, как будто его ладонь не касалась сейчас моей ноги повыше колена. – Сходи за лекарем.

- Сейчас! – Брюна умчалась – только замелькали крашеные подошвы на туфлях.

- Не надо лекаря, не беспокойтесь, милорд! - взмолилась я, чувствуя, как небо и земля опять меняются местами, потому что узел подвязки был распущен, и дракон скользнул ладонью выше.

- Я сниму с тебя чулок, - сказал он приглушенно, и я как наяву услышала рокот прибоя. – Только не бойся. А то еще на помощь звать начнешь.

- Не боюсь, - ответила я и облизнула пересохшие губы. – Но лучше…

- Лучше, если ты немного помолчишь, - велел он и потянул за край моего чулка.

Глава 7. О чем мечтают драконы

- Куда ты там уставился, Тевиш? – ворчала леди Фредегонда, сидя в креслице на стене замка и наслаждаясь весенним солнцем. – Ты размечтался, что ли? Совсем не слушаешь! А ведь я – твоя мать! Имей уважение к матери!

- Брюна играет в мяч, - ответил Тевиш.

Он поставил локти на каменный парапет стены и смотрел вниз, откуда доносились звонкие и веселые девичьи голоса.

- Прямо уж и на нее ты и любуешься, - съязвила мать.

- Не выдумывай, чего нет.

- Я – выдумываю? Мне интересно, когда ты научился так искусно лгать матери!

Тевиш предпочел не услышать этого. Потому что он и в самом деле лгал. Он смотрел вовсе не на дочь, которая носилась, швыряя мячом. Его больше интересовал кое-кто другой. Кто-то, кто стоял у стены, неловко уворачиваясь от бросков Брюны.

Мелхола ферх Эйрем… Мелхола… Даже само имя ее звучало, как звон ручья. Это гораздо красивее, чем Брук. В этих краях ее назвали бы Брук – «ручей». Это коротко, глухо, совсем не похоже на песню. А ее имя можно было петь. Или молиться им. Или произносить его, когда страсть достигает пика… Тогда оно должно звучать особенно сладко. И чувствоваться, как мед на языке.

- Что ты собрался с ней делать? – спросила мать и как будто поймала во время кражи.

- С кем? – притворился непонимающим Тевиш.

- С Мелхолой, конечно же. Ведь ее так зовут? Глупое имя, все время выпадает из памяти.

- А что я должен с ней сделать? – Тевиш наклонился, разглядывая черноволосую макушку. Волосы блестящие, как шелк. Обычно Мелхола заплетала косу, но сейчас коса расплелась, и шелковистые даже на вид пряди стекали на плечи и спину. В них так и хотелось зарыться рукой, спутать, намотать на пальцы, потянуть на себя, чтобы увидеть запрокинутое лицо, глаза – серые, как море зимой, розовые губы…

- Тебе сколько лет, чтобы я тебе это объясняла?! – возмутилась мать. – С Ундисой ты у меня советов не спрашиваешь!

Тевишу стало смешно. И грустно. Раньше он не грустил весной. Раньше он, вообще, не обращал внимания, что там – весна, лето или промозглая осень.

- Ты порой такую ерунду болтаешь, - сказал он матери, - что кажется, и в самом деле с ума сошла.

- Проявляй уважение!.. – привычно обиделась она, но дракон слушал ее вполуха.

Мелхола увернулась от мяча, брошенного Брюной – шелковые волосы скользнули по спине блестящим покрывалом, тоненькая талия изогнулась. Тевиш стиснул зубы, призывая себя к благоразумию, но легче от призывов не стало. Это было сродни болезни, наваждению. Небеса жестоко шутят порой.

- …даже не знаю, когда это началось… - выговаривала ему мать.

Когда началось? Он точно знал, когда это началось. В тот самый миг, когда дурак Уилмор распахнул перед ним двери, желая похвастаться своим сокровищем.

Провидица! – говорил он.

Предсказывает будущее, как будто читает по книге!

Тевиш ждал увидеть полоумную старуху, а вместо этого ему навстречу поднялась богиня. Прикрытая лишь собственными волосами, с телом белым, как перламутровая раковина. Серые глаза - отчаянные, дерзкие. Серые и глубокие, как море. Она хотела умереть. И напропалую врала ему, чтобы он взбесился и прикончил ее там же. Хочет ли она умереть сейчас?

- …зачем было тащить сюда нищую девчонку? – вторгся в сознание недовольный голос матери. – Отправил бы ее в монастырь, замуж бы выдал… Зачем она здесь?

- Ей надо прийти в себя. С ней обращались, как с вещью. Невозможно требовать, чтобы она разом обо всем позабыла. Мне жаль ее.

- Дракону – жаль? Даже не смешно.

- Мать, когда я ее нашел, она сидела на цепи. Уилмор держал ее в башне, чтобы не сбежала - прикованную и совершенно голую.

- Да неужели! – изумилась леди Фредегонда, но взгляд ее светлых глаз стал еще пристальнее, только Тевиш этого не заметил.

- Она хотела умереть. Пыталась вывести меня, чтобы я ее убил. Сказала, что станет причиной моей гибели.

- Что?! – мать сорвалась на визг. – Ее выпороть за это мало! Неблагодарная девчонка!

- Ты всерьез считаешь, что она способна меня погубить? – усмехнулся Тевиш. – Ты точно не сошла с ума? – он даже оглянулся на мать.

Она смотрела сурово, светлые глаза были, как льдинки.

- Человеку не под силу погубить дракона, - сказала она.

- Тогда будь спокойна.

- Но женщина – не человек, - добавила она многозначительно.

- Я – не мой отец, - ответил Тевиш и опять посмотрел вниз.

- Конечно, куда тебе до того чудовища, - фыркнула леди Фредегонда.

Она выжидательно замолчала, но сын не захотел отвечать. Подождав сколько-то, леди Фредегонда опять завела разговор:

- Мелхола ведь всё ещё девушка, - сказала она. – Несмотря на плен. Ведь так? Ты не ошибся?

- Так. Не ошибся.

Конечно, девушка. Разве драконья кровь может не почуять девственницу? Тевиш еле сдержал улыбку. Особенно – эту. От нее так и веяло солнечным жаром. Сильнее, чем от золота. Драконов греют девственницы и золото. Холодная драконья кровь жаждет чужого тепла. Но за такой человеческий огонь можно было без сожаления отдать всё золото мира. Чтобы хоть раз им погреться.

- Тогда не понимаю, что ты с ней возишься, - сердито сказала мать и спросила: – У тебя на нее какие-то планы?

- Хочу, чтобы она пришла в себя, - ответил Тевиш уклончиво. – Пусть поживет спокойно. Год, два…

- Два года? Так долго? Подумаешь – подержали в плену, - леди Фредегонда презрительно скривилась. - Женщина забывает даже насилие. А этой и забывать нечего. Какая нежная фиалка!

- Не обижай ее, - предостерег Тевиш.

- Кто-то станет обижать твою разлюбезную сироту, - огрызнулась старая леди. – Лучше скажи…

Что там хотела узнать мать, так и осталось тайной, потому что в этот момент Мелхола, уворачиваясь от мяча, оступилась и упала. Брюна разочарованно завопила, но тут же замолчала, потому что Мелхола не торопилась вставать на ноги.

Тевиш раздул ноздри, мгновенно учуяв запах – запах крови.

- Ты что творишь, неблагодарный сын! – только и успела крикнуть леди Фредегонда, когда хозяин замка Намюр без предупреждения перемахнул каменный парапет, спрыгивая со стены во внутренний двор.

Для обыкновенного человека подобный прыжок был бы опасен, но дракон приземлился мягко, лишь оперевшись о брусчатку ладонью, и сразу вскочил, бросаясь на помощь девушке, которая сидела на камнях, держась за правое колено.

Он почти насильно задрал ей подол, чтобы посмотреть на рану. Мелхола лепетала что-то, убеждая, что все хорошо, и лекарь не нужен, и была права. Она всего лишь рассекла кожу, упав на камень, и с такой пустяковой раной Тевиш даже подорожник бы прикладывать не стал, но одно дело – дракон, да просто – мужчина, и другое дело – нежная девушка.

Увидев ее слезы, Тевиш почувствовал странное томление в груди. Такого не было с ним и в годы юности. Захотелось защитить это хрупкое человеческое существо. Утешить, вытирая ей слезы. Но тут ладонь коснулась нежной девичьей кожи над кромкой чулка, и это прикосновение – такое невинное! – всколыхнуло темную сторону души. Драконья кровь дала о себе знать, требуя немедленно схватить, уволочь подальше от глаз других, спрятать драгоценное сокровище, а там…

- Я сниму с тебя чулок, - сказал дракон, и не узнал собственного голоса. – Не бойся.

Он распустил узел подвязки и бросил ее, а потом осторожно потянул вниз кромку тонкого шелкового чулка, постепенно открывая нежную плоть, похожую цветом на перламутровую раковину.

Суббота еще не наступила, но Тевиш ощутил себя настоящим драконом. Не полузмеем, получеловеком, а драконом в своем полном превращении – когда разворачиваешь крылья и понимаешь, что на этой земле тебе никто не указ, и что ты – король и повелитель мира, и все сокровища на этой земле должны принадлежать только тебе.

А эта дева была настоящим сокровищем.

И ее хотелось. Хотелось до помрачнения сознания. Болезненно, жарко, неистово.

Тевиш на секунду зажмурился, призывая себя к здравомыслию. Дракон в его душе недовольно ударил хвостом, требуя, чтобы девственница тут же была схвачена, унесена в логово, а там…

- Я не боюсь, - сказала Мелхола тихо.

«А зря», - мысленно ответил ей Тевиш, с усилием прогоняя соблазнительные картины, которые промелькнули одна за другой в его сознании. В них Мелхола представала перед ним обнаженная, прикрытая лишь плащом собственных волос. Нить розового жемчуга спускалась с ее шеи до розовых сосков, призывно торчавших, жаждущих прикосновения не меньше, чем жаждал прикосновения он.

Спустив чулок с ее колена, Тевиш словно невзначай провел ладонью по лодыжке девушки – кожа была гладкой, как морская раковина, отшлифованная волнами. Он просто не смог отказать себе в таком удовольствии. Хотя бы в таком – совсем безобидном…

Повинуясь внезапному порыву, Тевиш наклонился, почти коснувшись губами белой кожи, и подул на ранку.

- Зачем вы?.. – спросила Мелхола сдавленно, и Тевиш тут же выпрямился, ничего не ответив, но руку с ее лодыжки не убрал.

- Разве так не стало легче? – спросил он, посмотрев в серые глаза.

Девушка опустила ресницы – словно отгородилась от него черным шелковым занавесом. Но попытки отстраниться не сделала.

Вернулась Брюна, волоча за собой заспанного и перепуганного лекаря. Судя по всему, его безжалостно разбудили, когда он предавался сладкому послеобеденному сну.

Тевиш хотел уступить место, но передумал.

- Дай бинты и мазь, - велел он лекарю. – Перевяжу сам.

- Милорд?.. – окончательно перепугался лекарь.

- У тебя и так руки дрожат, - добродушно сказал дракон, забирая у него баночку с мазью и костяную палочку, которой полагалось накладывать эту мазь на рану.

- Милорд… - произнесла Мелхола тихо и с придыханием.

Посмотрев ей в глаза, Тевиш увидел беспокойство. И недоверие. Она не доверяла ему, и в первое мгновение он почувствовал досаду. Но кто доверял бы, окажись на месте девушки, которую похищали и держали на цепи.

- Я умею обрабатывать раны, - успокоил дракон. – Больно не сделаю.

Конечно, как можно причинить боль такому созданию? Нежному, красивому, душистому? Тевиш накладывал мазь с такой осторожностью, словно девичье колено было из фарфора. Лекарь подавал бинты, а Брюна взволнованно сопела, вытягивая шею.

- Игру в мяч запрещаю, - сказал Тевиш ровно, накладывая повязку.

- Почему?! – тут же завопила Брюна.

- Запрещаю, пока не научишься сдерживать силу, - сказал дракон, со значением посмотрев на дочь. – Ты понимаешь, что Мелхола поранилась из-за тебя?

- О!.. – только и сказала Брюна, вскинув руки к небу.

- Я виновата сама, - сказала Мелхола, по-прежнему не поднимая глаз. – Брюна ни при чем.

- Видел я, как некоторые швырялись мячом, - проворчал дракон, завязывая узелок на бинтах. – Встать сможешь?

- Без труда, - Мелхола жестом показала, что не желает его помощи и встала сама. – Благодарю за помощь, милорд. Сразу стало легче.

Она пошла к замку, даже не прихрамывая, и даже не оглянулась, хотя Тевишу очень этого хотелось. Он поймал себя на мысли, что не просто хотелось. Он мечтал, чтобы девушка посмотрела на него. Но не так, как смотрела только что. Без недоверия, без настороженности.

Глупые мечты для дракона.

Он очнулся только когда Мелхола скрылась в замке – словно сбросил колдовское наваждение.

- Тевиш! Ты уже и лекарем заделался? – крикнула мать.

Она опиралась локтями о каменный парапет и смотрела на сына неодобрительно.

Дракон махнул рукой, и этот жест можно было понять по-разному – или как признание правоты упрека, или как нежелание разговаривать об этом.

- Почему ты там стоишь? – продолжала недовольно леди Фредегонда. – Разве тебе не следует подняться к престарелой матери?

- Сейчас расправлю крылья – и взлечу, - пообещал Тевиш.

- Что за шутки! – донеслось сверху. – Так ты разговариваешь со мной?!

Тевиш развернулся и пошел куда-то, сам не зная – куда и зачем. Ладонь все еще ощущала прикосновение к нежной коже, и хотелось сохранить память об этом прикосновении как можно дольше.

Может быть, даже навсегда.

Глава 8. Купание дракона

Остаток дня я провела, как во сне. Про драконов говорили, что сердца у них жесткие, как жернова, и перемелят все, что попадется. Но что произошло сегодня?.. Что я такое наблюдала?..

Я краснела, вспоминая, как герцог сам обрабатывал рану на моем колене. Он прикасался ко мне так бережно, так осторожно… А когда подул…

Боже! Я спрятала пылающее лицо в ладонях.

Почему это так меня взволновало? Подул и подул…

Но я видела, как наяву, дракона, склонившегося к моим ногам. И это больше походило на одну из тех сказок, что я рассказывала Брюне перед сном – об отважных и галантных рыцарях, спасавших прекрасных дам. Только разве дракон может быть галантным рыцарем?..

Скорее, можно поверить, что он что-то задумал в отношении меня… Хочет завоевать мое доверие, чтобы я не сбежала? Но куда мне бежать, если я даже не представляю, как далеко Намюр находится от моего дома?..

В вечер перед субботой в комнате Брюны опять собрались леди Фредегонда и Ундиса, их горничные и служанки. Кто-то вышивал, кто-то крутил веретено, мать дракона устроилась в кресле с подушками и мисочкой мытого изюма, Брюна вытянулась на постели, заложив руки за голову, а я сидела рядом с ней, поджав ноги, и рассказывала очередную сказку.

Это была история о морском путешествии, но не храброго морехода Синдбада, а пророка Ионы, который пытался скрыться от воли небес, но был выброшен мореходами за борт, в качестве жертвы, и проглочен китом, а потом чудесным образом спасен. Женщины, слушавшие рассказ, испуганно ахали, но Брюна недоверчиво нахмурилась.

- Его проглотил дракон? – спросила она.

- Нет, не дракон, - возразила я. – Кит. Это огромная рыба. Самая большая на свете.

- Больше дракона?! – открыла рот Брюна.

- Больше, - подтвердила я с улыбкой. - Она величиной с этот замок, если не больше, а из головы у нее бьет фонтан.

- Ты это придумала, – не сдержалась Ундиса, которая даже забыла про веретено, которое теперь валялось у ее ног.

- Вовсе нет, - я покачала головой. – Китов видели многие мореплаватели. На них охотились еще тысячи лет назад, да и сейчас еще охотятся у южных берегов. Правда, их становится все меньше…

- Как бы я хотела посмотреть на этих чудовищ, которые больше корабля, и даже больше дракона! – завистливо простонала Брюна.

- Тебе надо думать не о китах, - проворчала леди Фреда. – А нам надо послушать что-то более подходящее женщинам. Мы же не мужчины-путешественники, в конце концов.

- И у меня есть чудесная история, - начала я коварно. – Как раз для женщин. О том, как однажды царь огромной страны поднялся на крышу своего дворца, чтобы помолиться, но рядом постоянно садился голубь и отвлекал царя от молитвы. Царь в гневе швырнул в птицу шапкой, голубь вспорхнул и улетел на крышу соседнего дома, и царь, проследив за полетом взглядом, вдруг увидел в соседнем дворе прекрасную женщину, которая купалась в бассейне…

История о страсти царя к замужней женщине увлекла всех, а Брюну – еще больше, чем рассказ о китах.

- Она тоже полюбила его, - говорила я, нараспев. – Не могла не полюбить. И если сначала сердце ее было закрыто от царя, то потом она увидела нечто иное, чем телесную красоту…

Не успела я договорить, как дверь спальни открылась, и появился герцог Тевиш.

- Что здесь происходит? – спросил он, обводя взглядом наше женское царство.

- Отец! – воскликнула Брюна, задыхаясь от восторга. – Мелхола рассказывает нам про царя Давида! Она так рассказывает, что все это видишь! Как наяву!

- Хм… занимательно, - признал дракон. – Так что там про царя?..

Но я не разделяла восторгов Брюны, и появление дракона разом лишило меня вдохновения. Я вдруг обнаружила, что не могу произнести ни слова, и единственное, что осталось в голове – это воспоминания, как милорд Тевиш дует на мое колено, пытаясь утишить боль.

- Царь увидел, как красавица купается и захотел ее себе!.. – Брюна начала пересказывать отцу то, что услышала, но вдруг замолчала и замерла. - Придумала! – она захлопала в ладоши, вскочила и затанцевала вокруг отца, двигаясь на цыпочках, легко, как тень. – Мы устроим такое развлечение – сделаем живые картины! По вот этим историям, что Мелхола рассказывает!

- Наверное, будет забавно, - сказал дракон без особого интереса.

- Конечно! Это будет, как при королевском дворе! Эллар мне рассказывал! – Брюна была захвачена этой идеей и принялась тормошить леди Фредегонду, требуя, чтобы она поручила своим служанкам заняться нарядами для постановки.

Мать дракона ворчала, но только для вида, и вскоре Брюна получила заверения, что ей дадут и шелка, и бархата, и злотых ниток, чтобы воплотить задумку в жизнь.

Я сидела на кровати, стараясь быть как можно незаметне, но боялась зря. Дракон ни разу не взглянул в мою сторону, и слушал дочь очень рассеянно, а потом поманил Ундису, и она с готовностью вскочила со скамеечки, позабыв о веретене.

- Всем доброй ночи, - пожелал герцог, обнял зардевшуюся конкубину за талию и вывел из спальни.

- Снова повел, - не удержалась от желчного замечания Брюна. – Надеюсь, у нее там все сотрется до ушей!

- Брюна, не смей осуждать отца, - беззлобно попеняла ей леди Фредегонда.

- И не думала, - прошипела Брюна и тут же заговорила о живых картинах.

В субботу графа не было в замке, а Ундиса ходила с загадочной улыбкой, чем невероятно бесила Брюну. Но у дочери дракона теперь было занятие по душе, и она занялась подготовкой с обычным для нее пылом.

Пока она усадила за пошив нарядов всех служанок своей бабушки, у меня выдалось свободное время. Признаться, быть подругой дочери герцога оказалось занятием нелегким, и я обрадовалась, получив передышку от бесконечных сказок и опасной игры в мяч.

Как использовать пару часов в свое удовольствие?

Я даже не сомневалась, где побыть в одиночестве. Взяв светильник, я отправилась прямиком в морскую бухту, которую показал мне дракон. Мне хотелось снова увидеть силу и мощь стихии, услышать рокот прибоя, ощутить на губах солоноватый морской ветер.

Никто не заметил, как я скрылась потайным ходом. Подсвечивая себе светильником, я прошла под низкими скалистыми сводами, старательно обходя ямы и выступающие камни, пролезла между прутьями решетки и очутилась на песчаном берегу.

В этот раз море было почти спокойным – волны шевелились лениво и лишь ласково гладили валуны, а не набрасывались на них в ярости.

Я села на песок, обхватив колени, и долго смотрела в серую даль – туда, где небо и вода сливались, где между ними терялась видимая грань.

Я думала о доме, о сестре, и мне было сладко и немного грустно, хотя пока поводов для грусти не было. Мне хотелось подумать о герцоге, но я гнала от себя эти мысли. Это немного походило на то, как в детстве я пряталась под одеяло от грозы – если спрятаться, то опасности, вроде как, нет. Вот и теперь я убеждала себя, что если не стану придавать особого значения странному поведению дракона, то ничего не случится.

Хотя… что может случиться?..

Ведь я сказала ему, что мой дар напрямую зависит от моего целомудрия…

К тому же, есть леди Ундиса. Которую дракон не выпускает из постели.

Значит, мне нечего бояться… Нечего…

Я несколько раз погрузила руку в песок и подняла, наблюдая, как блестящие белые кристаллики сыпятся сквозь пальцы, а когда снова посмотрела на море – испуганно вскочила, готовая бежать.

В море купался дракон – его серое чешуйчатое тело то пласталось по гребням волн, то уходило в глубину, изгибаясь кольцом. Пару раз мелькнула плоская змеиная голова, и мне показалось, что я заметила перепончатые крылья, плотно прижатые к бокам.

Загребая хвостом, дракон взбивал море бурунчиками, и островки пены ласково приникали к его гибкому телу.

Первыми моими чувствами были страх и омерзение. В своих видениях я видела драконов – когда книга пророчеств показала мне смерть отца. Но там они были для меня мерзкими существами, огромными кровожадными змеями, а здесь, сейчас…

Я хотела убежать, но забыла о бегстве. Я была заворожена этой картиной, этим зрелищем.

Дракон играл в море, и я не могла оторвать взгляда. Ни одно из моих видений не могло сравниться с этим зрелищем. Это было красиво, это было необычно и… это было естественно.

Дракон и море созданы друг для друга.

Я поняла это, как истину. Поняла, что иначе и быть не может. Поняла и позавидовала – у драконов было всё. Сила, мощь, власть и богатство. Небеса наградили их так щедро, что люди о подобном и мечтать не могли. Но еще у драконов была свобода. Свобода играть с этим миром на равных… Ах, если бы я могла играть с этим миром так же бесстрашно…

Он исчез так же неожиданно, как и появился. Я стояла на берегу, пока окончательно не продрогла от ветра, и только потом, нехотя, повернулась к замку. Мне казалось, я отсутствовала не больше часа, но едва вышла из потайного хода, услышала пронзительные вопли Брюны – она искала меня.

- Где ты была?! – возопила дочь дракона, когда я поднялась на второй этаж, где она отчитывала служанок, которые не смогли меня найти. – Я ищу тебя уже три часа!

- Задумалась, смотрела окно, - ответила я, мыслями все еще находясь в песчаной бухте.

- О чем можно было задуматься, когда мы тут бегаем и кричим, как полоумные? – фыркнула Брюна. – Да мы подняли всех призраков в этом замке! А ты – заду-у-малась! Идем, покажу, что я еще придумала.

Она протащила меня во внутренний двор и дальше – за конюшню. Здесь был колодец – старинный, грубой кладки.

- Я прикажу, чтобы принесли камней, - заявила Брюна, - и сложили что-то похожее в большом зале. У этого камина можно показать встречу красавицы и слуги с верблюдами…

- Ревекка и Элеазар, - подсказала я и спросила: – Почему твой отец всегда уезжает по субботам?

Брюна стрельнула на меня глазами, потупилась и забормотала о том, что на роль Элеазара подойдет Ульпин. Хоть он и брат противной Ундисы, но он – единственный красивый мужчина в замке.

«Не считая твоего отца, - подумала я и невольно усмехнулась. – Но он вряд ли станет изображать кита Ионы на потеху зрителям».

Вечером, слушая, как Брюна обсуждает, какие сцены она хотела бы представить живыми картинами, я приоткрыла оконную раму и смотрела на море. Оно был почти черным. Я знала, что даже если дракон проплывет перед самым замком, я всё равно не разгляжу его среди волн, но продолжала смотреть.

- Что ты там все выглядываешь? – спросила Брюна.

- Ничего, - ответила я, отходя от окна.

- Ты будешь красавицей Бат-Шебой, - объявила дочь дракона.

- О нет, я бы не хотела… - попыталась я отказаться, но Брюна решила всё сразу и безоговорочно.

Я пришла в ужас, когда она объявила, что представлять Бат-Шебу я буду голой и завернутой в простынь, и воспротивилась так яростно, что Брюна, нехотя, уступила.

- Какая ты… - протянула она с досадой, - из монастыря – и точно монашка. А было бы так красиво.

- Даже говорить об этом не желаю, - отрезала я. – И сейчас же иду спать.

Брюна фыркнула, но больше не настаивала.

После утренней службы дракон не появился, и я невольно высматривала Ундису – но она сновала по двору, присматривая за слугами, заходила в кухню и прачечную, и все было, как обычно. Я приготовилась рассказывать Брюне новую историю, но тут появилась горничная и передала, что леди Фредегонда срочно хочет меня видеть.

- Что такое стряслось? – возмутилась Брюна. – Бабуле все спокойно не живется!

Она приготовилась идти со мной, но горничная сказала, что леди Фредегонда настоятельно просила Брюну наведаться в кладовую, чтобы принести изюма, сушеных персиков и фиников.

- У нее служанки кончились, что ли? – возмутилась дочь дракона, но послушно отправилась в кладовую, а я последовала за служанкой.

Я ждала, что мы пойдем в покои леди Фредегонды, но вместо этого свернули в южное крыло и поднялись на второй этаж. Мать герцога ждала нас там, держа сложенную простыню.

- Держи, - она сунула простыню мне. – И иди за мной.

Служанка тут же исчезла, а я пошла за леди Фредегондой, прижимая к груди свежевыстиранную, пахнущую лавандовым мылом, ткань.

Когда мы поднялись на третий этаж, где располагались купальные комнаты драконьего семейства, я осмелилась спросить:

- Куда мы идем, госпожа?

- Мой сын принимает ванну,- ответила старуха. – Я буду его мыть, а ты - мне помогать.

Сердце мое словно рухнуло с неимоверной высоты. Я остановилась, как вкопанная, и старуха тоже остановилась, оглянувшись через плечо.

- Что такое? – спросила она высокомерно.

- Мне не хотелось бы идти туда, где моется ваш сын, - призналась я честно.

Светлые глаза леди Фредегонды превратились в два кусочка голубоватого льда.

- Решила построить из себя гордячку? – спросила она сквозь зубы. – Ты живешь здесь из милости моего сына, живешь, как королева, и не можешь даже помочь его дряхлой матери донести тяжесть?

- Не в этом дело, - начала я, - и простыня – совсем не тяжесть…

- Ты, наверное, вообразила о себе невесть что, леди Мелхола, - перебила меня старуха. - Я попросила тебя об услуге, невежливо отказываться.

- Госпожа… - опять попыталась объяснить я.

- Ни слова больше! – сердито приказала она. – Рассказываешь истории из Святого Писания, а сама не можешь проявить немного милосердия – я уже не говорю об уважении! – к матери своего благодетеля.

Я заколебалась, кусая губы. Дряхлая мать дракона? Бывает ли такое? Отправила Брюну за финиками, а сама решила отдать меня к дракону? Или так приказал дракон?

- Только не думай, что я разрешу тебе прикоснуться к моему сыну, - сказала леди Фредегонда язвительно. – Его мою лишь я. А ты – помогаешь. Заходи! – она распахнула двери мыльни, схватила меня за плечо и затащила внутрь.

Внутри плавали клубы пара, и я не сразу разглядела огромную ванну. Но леди Фредегонда помахала рукой, разгоняя ароматные клубы, и я встретилась взглядом с герцогом Тевишем, который вольготно расположился в ванне, привалившись спиной к ее краю.

Увидев меня, герцог Тевиш подался вперед, будто хотел выскочить из ванны. Он схватился за ее края, и я увидела, как бугристо вздулись его мускулы выше локтей. Широкая грудь в поросли темных волос была покрыта капельками воды. Я уставилась на эту грудь, ощущая странное оцепенение – как пташка, залетевшая в кусты и наткнувшаяся на притаившуюся там змею. В голове осталась только одна мысль – что надо отвернуться, если сейчас дракону вздумается встать.

Но герцог не поднялся из ванной, а, наоборот, опустился в воду по самые плечи.

- Зачем ты привела ее? – спросил он у матери недовольно.

- Чтобы помогла мне, - невозмутимо ответила леди Фредегонда, засучивая рукава. – Она все равно болтается без дела.

- Пусть уйдет, - угрюмо приказал дракон.

Голос его звучал глухо, как будто какая-то сила внезапно сдавила драконье горло. Но я не успела сделать ни шага в сторону двери, когда леди Фредегонда прикрикнула на меня:

- Ты останешься! Я слишком стара, чтобы делать всё без помощницы.

- А я и тебя не просил приходить, - произнес дракон сквозь зубы. – Или взяла бы служанку.

- Кого взяла – того и взяла, - отрезала его мать. – И пока я жива, ты будешь сыт, прилично одет и чисто вымыт. Подойди, девушка, дай мне мыло и губку. А ты, Тевиш, не смей спорить! Я родила тебя! Прояви уважение!

Помедлив, я взяла со скамьи приготовленные мыльные принадлежности и поднесла их леди Фредегонде, стараясь не смотреть в ванну, где в прозрачной воде неясным пятном виднелось огромное мужское тело.

Человеческое тело. Не драконье. Чего бы тогда мне бояться? Но я боялась… Или не боялась?... Но я не могла иначе назвать то, что чувствую. В купальной комнате было тепло, даже жарко, но меня заколотило крупной дрожью, словно я оказалась на морозе голышом.

- Ты почему отворачиваешься? – упрекнула меня леди Фредегонда, забирая мыло и щедро намыливая губку. – И почему покраснела, как рак? Учись прислуживать мужчине во время купания. Когда выйдешь замуж, тебе придется мыть своего мужа, а то и его господина. Никому не понравится, если упадешь в обморок, подливая кипяток.

Услышав это, я вскинулась, невольно посмотрев на дракона. Как так? Выдать меня замуж? А мой дар?.. Я же предупредила, что мой дар исчезнет, если…

- Вы хотите выдать меня замуж, милорд? – не удержалась я от вопроса.

Герцог Тевиш находился по плечи в воде, вцепившись в края ванной так, что костяшки пальцев побелели. Он опустил голову и не взглянул на меня, и не ответил. Зато ответила его мать.

- Конечно. А ты думала, будешь сидеть на шее моего сына вечно? Подлей горячей воды. Тевиш, сядь повыше, потру тебе спину.

Я зачерпнула ковшом кипящей воды из медной бочки и осторожно подлила в ванну. Леди Фредегонда намыливала сыну спину и шею, и вода помутнела, скрыв дракона ниже пояса. Я вздохнула свободнее, и дракон, по-моему, тоже. Меня удивило, что он так покорно подчинился матери – а ведь ему сначала не понравилось, что я пришла. Не понравилось, что пришла я? Ведь на услуги служанки он был согласен… Почему не настоял, чтобы я удалилась?..

- От тебя воняет рыбой, Тевиш, - ворчала леди Фредегонда, свирепо орудуя губкой. – И в волосах полно песка. Да привстань немного! Что ты застыл, как окаменел!

Дракон чуть пошевелился, по-прежнему крепко держась за края ванны, и мне казалось, что он вцепился в них, как утопающий хватается за веревку. Мне казалось… что дракон чего-то боится… Но разве это возможно, чтобы дракон испытывал страх?!

Леди Фредегонда почти насильно заставила сына разжать пальцы, намыливая ему руки. Дракон молча подчинился, и мне было странно видеть его таким покорным.

- Вон в той бадейке – травяной настой, - окликнула меня мать дракона. – Зачерпни и полей на милорда.

Я зачерпнула ковшом ароматную, пахнущую мятой воду, и послушно полила на голову герцогу, потому что леди Фредегонда уже намыливала ему волосы. Вода струилась по мощной шее дракона, по плечам, на лопатки… Кожа у него была смуглой, загорелой, и загар был ровный – что на шее, что на мускулистой спине. Кожа походила на отполированное дерево – гладкая, без единого шрама. Я поймала себя на мысли, что хотела бы прикоснуться к дракону хотя бы пальцем – чтобы проверить, так ли тверда его плоть на ощупь, как на вид.

- Встань, - скомандовала вдруг леди Фредегонда, - надо ополоснуть тебя всего.

Я попятилась, услышав это. Мне совсем не хотелось любоваться на голого дракона. И если он сейчас и в самом деле встанет…

- Просто оставь ведро и можешь идти, - ответил дракон, убирая ладонью налипшие на лоб волосы.

- Ты застыдился, что ли? – насмешливо фыркнула его мать, кивком велев, чтобы я зачерпнула еще травяного настоя. – Я тебя родила, я тебе пеленки меняла…

- Мать! – прервал он ее с раздражением. – Прекрати. Пусть девушка уйдет.

- С чего это? – она воинственно раздула ноздри. - Думаешь, она чего-то не видела?

- Уверен, - буркнул дракон, а потом сказал, глянув вполоборота через плечо: - Мелхола, ты свободна.

- Сейчас же! – леди Фредегонда преградила мне путь. – Подай воды. А ты, Тевиш, поднимайся, я ополосну…

- Мать!! – рыкнул дракон так, что я с перепугу уронила ковш, и он с грохотом прокатился по каменному полу. – Уходите обе!

- Не смей повышать на меня голос, - спокойно осадила его старуха. – Мы уйдем. Только сначала я тебя ополосну. Подбери, - велела она мне, ткнув пальцем на упавший ковш. – Ты почему расселся, Тевиш? Вставай.

- Не встану, - он тяжело посмотрел на мать, а по мне лишь мазнул взглядом. – Мне долго вас упрашивать? Или хотите, чтобы вытолкал вас обеих взашей?

- Надо сразу тебя вычесать, - деловито сказала Фредегонда, словно не слыша его. - Кто знает, каких блох ты нахватал, когда плавал в море. Наверное, поэтому такой бешеный. Девушка!.. – позвала она меня, но тут же спохватилась: - Я ведь забыла гребень, сейчас принесу.

И прежде, чем я успела сказать, что сбегаю за гребнем сама, госпожа, которая любила называть себя дряхлой, выскочила из мыльни резво, как шестнадцатилетняя.

Я не стала медлить, бочком двинувшись к двери. Поскорее выйти из этой жаркой комнаты. Выйти – и отдышаться на холодке. Дракон следил за мной исподлобья и отвернулся, когда я взялась за дверную ручку.

Свобода!..

Я плечом толкнула дверь, но она не поддалась. Сначала я не поверила такому предательству и раз за разом толкала дверь, пытаясь ее открыть. Но хитрая старуха заперла нас снаружи!.. Я оставила бесполезные попытки и замерла, уперевшись лбом в дубовые доски, и боясь оглянуться.

Надо было сразу догадаться, что мать дракона притащила меня сюда не случайно. Вспомнились ее намеки про то, что я не всё разглядела у её сына. Рассчитывала ли леди Фредегонда, что я буду очарована драконом, или…или просто отдала меня ему?..

В купальной комнате повисла тяжелая тишина. Я спиной чувствовала взгляд дракона, и даже с закрытыми глазами ощущала грозную силу, исходившую от этого страшного и непонятного существа.

- Заперто? – спросил дракон, и я вздрогнула, услышав его голос, хотя вопрос прозвучал обыденно, почти равнодушно.

- Заперто, - ответила я. – Ваша матушка шутит, милорд.

- Она та еще шутница, - согласился он. – Не оборачивайся.

- Конечно, милорд, - я немного приободрилась и выпрямилась.

Но если дракон оберегал мою или свою стыдливость, то у него ничего не получилось. Я посмотрела чуть в сторону, и зеркало на стене услужливо отразило всю комнату.

Дракон поднялся в ванне, и теперь вода доходила ему только до колена.

Я облизнула губы, потому что впервые видела так близко мужчину – обнаженного и такого… красивого. Надо было отвернуться или зажмуриться, но я не смогла сделать ни того, ни другого. И глядя, как вода струится по смуглому телу, испытала все муки ада.

Да что же это такое?! Я как будто умирала ежесекундно и тут же воскресала, а когда дракон повернулся, перешагивая через край ванны, увидела его не только с тыла. Теперь мне стало понятно, почему он отказывался выходить из воды при мне и матери. Его мужское достоинство было напряжено и торчало вперед и вверх, готовое к подвигам.

Мне случалось видеть нечто подобное в своих видениях. Но тогда я сразу же закрывала книгу, потому что мужская страсть выглядела омерзительно и не вызывала других чувств, кроме брезгливости. А сейчас всё было иначе… Наверное, потому, что герцог совсем не походил на пузатого и красного от жадности лорда Уилмора, не походил на желтушного маргкграфа Эльбу, который торговался за каждый золотой, покупая меня у графа Умбрии. А может, дело было в том, что драконы не были людьми, и их нагота воспринималась, как море, как небо, как сам этот мир, которому не требовались «кожаные покровы», чтобы прикрыть срам.

Я смотрела, как герцог вылил на себя ведро воды, ополоснувшись, а потом завернулся в простыню, обернув ее вокруг пояса и перебросив через плечо. Дракон стоял ко мне спиной, и я совсем осмелела.

- Почему вы исчезаете каждую субботу? – спросила я. – Чтобы превратиться в дракона и поплавать?

Он замер, будто я не задала вопрос, а бросила камнем. Потом пошевелил плечами, разминая мышцы, и мускулы на спине так и заиграли.

- Брюна рассказала? – спросил он.

- Я видела играющего в море дракона. Это было очень красиво, но почему…

- Это не игра, - сказал он отрывисто. – Это проклятье.

Он прошел к двери быстрым шагом – босой, чуть не оттолкнув меня со своего пути. Я поспешила отступить в сторону и потупилась, чтобы не быть уличенной в подглядывании. Дракон с размаху врезался плечом в дубовую дверь, что-то треснуло, и дверь открылась.

Герцог вылетел вон, словно снова обрел крылья драконьей ипостаси. Я досчитала до десяти и только потом выглянула из купальни. В коридоре было пусто, и я, как мышка, пробежала вдоль стены, пугаясь любого шороха. Но дракона не было видно, и я благополучно добралась до своей спальни, сразу же заперевшись изнутри.

Я была взволнована, растревожена, и мне хотелось побыть одной, чтобы осмыслить всё и успокоиться. Но желанного уединения мне на дали, потому что почти сразу в комнату затарабанила Брюна.

- Где ты была? – спросила она требовательно и рухнула в кресло, сцепив руки на животе и мрачно глядя в стену. – Я тебя везде искала!

- Твоя бабушка вызывала меня, - ответила я осторожно.

Леди Фредегонда толкала меня в огонь, запирая в купальне с голым драконом. Что скажет и сделает Брюна, когда узнает об этом? Ундису она ненавидит, может возненавидеть и меня…

- Бабушка!.. – Брюна поморщилась и раздраженно заболтала ногой.

- Ты чем-то рассержена? – спросила я.

- Я в бешенстве, - ответила она. – Только что увидела, как папаша опять потащил эту сучку к себе. Даже не оделся! Сверкал там голым задом, а она только хихикала!

- Леди Ундиса? – уточнила я, а в груди что-то противно ёкнуло.

- Ага, леди!.. – сказала, как выплюнула, Брюна. – Гадина она! Просто гадина!

- Она нравится твоему отцу.

- Мужчины всегда думают не головой, - фыркнула дочь дракона. – Ладно, расскажи мне что-нибудь. Да посмешнее. Иначе я точно лопну от злости.

Но сегодня мне не хотелось ничего рассказывать. Ни смешного, ни грустного.

- Брюна, - позвала я, - а кем была твоя мама? Ведь у тебя с братьями – одна мать?

- Одна, - проворчала дочь дракона, думая о своем. – Но я ее не помню, а Эллар рассказывал, что она была очень красивая. И всегда смеялась. И пела. А почему ты спрашиваешь?

- Просто хочу больше узнать о твоей семье, - пожала я плечами. – Твой отец очень любил твою маму, если не женился столько лет.

- Любил? – Брюна фыркнула. – Драконы не умеют любить, - она помолчала, а потом добавила: - Но отец, наверное, любил… А, не знаю! – раздражение вернулось к ней, и она махнула рукой. – Какая разница?

- Брюна, - опять позвала я и не смогла сдержать смущения – покраснела до ушей, - а можно тебя попросить… Расскажи, как это бывает – когда женщина с мужчиной?

Она с веселым изумлением вскинула брови, уставившись на меня, и я еще больше смутилась.

- Если ты заговорила о мужской любви, значит, не совсем безнадежна, - пошутила дочь дракона, а потом деловито спросила: - Ты хоть раз целовалась?

Я отрицательно покачала головой, и этим окончательно развеселила Брюну.

- Ты точно – монашка, - объявила она. – Я обо всем знала уже в шестнадцать лет, а ты в девятнадцать не знаешь.

Я посчитала нужным промолчать, что мне далеко не девятнадцать, а Брюна уже рассказывала:

- Сначала это – как солнце, как вспышка. Смотришь на мужчину и сразу понимаешь, что он – самый лучший, и тебе хочется быть с ним. Чем дольше ты на него смотришь, тем жарче тебе становится, и хочется все большего. Чтобы он заметил тебя, чтобы взял за руку, потом чтобы обнял и поцеловал, а потом тебе хочется уединиться с ним, чтобы почувствовать его всего и увидеть его без одежды.

- Без одежды? – повторила я, как зачарованная.

- Ну да, - хихикнула Брюна. – В одежде этим заниматься не очень удобно. Путаешься во всех этих завязках, и платье падает, даже если накинуть подол на голову.

- О… - только и смогла произнести я.

А Брюна уже рассказывала о неземном блаженстве, расписывала, как кружится голова и дрожат колени, когда мужчина кладет тебе руку на грудь, и как женщина тает в его объятиях – если мужчина умелый, конечно.

- Разве это так важно? – пробормотала я. Лицо у меня горело, да я и сама вся горела после откровенных слов Брюны. Никогда раньше я не думала, что отношения между мужчиной и женщиной могут напоминать солнце. То, что мне приходилось замечать в реальной жизни и иногда видеть в книге предсказаний, выглядело совсем по-другому. И если судить по леди Фредегонде, ей жизнь с отцом герцога не подарила солнечного света. Но, с другой стороны, если судить по Ундисе…

- Только это все проходит, - закончила свой рассказ Брюна и зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Один раз, второй, третий – и это надоедает. Все мужчины одинаковы, и чем больше их узнаешь, тем меньше солнца. Так, угольками погреться. Но это тоже забавно. Веселее, чем крутить веретено, - тут она сообразила, что наболтала лишнего, и уставилась на меня с подозрением. – А ты почему расспрашиваешь? Тебе кто-то что-то сказал? Слуги болтают?

- Нет, - успокоила я ее. – Никто ничего не говорил. Но я же не без глаз. Женщину, уже познавшую любовь, легко отличить от девушки.

- Уж так и легко! – съязвила Брюна. – И ты такая умная – все прочитала по глазам! Давай, рассказывай про Синдбада, иначе я залезу на отцовский балкон и буду орать там по-кошачьи, чтобы Ундисе слишком сладко не было.

Больше я ни о чем ее не расспрашивала и послушно начала новую сказку, в которой Синдбад попал к летающим людям, живущим под горой.

К ужину не появились ни дракон, ни его конкубина. Брюна кривила губы в насмешливой улыбке, ковыряясь в тарелке, а леди Фредегонда как ни в чем ни бывало наслаждалась едой, не выказывая ни малейшего сожаления по поводу своей выходки с запиранием купальной комнаты. Я посматривала на мать дракона исподлобья, пытаясь разгадать ее намерения относительно меня, но легче было разгадать намерения замковой стены. Рискнув обратиться к книге пророчеств, я тоже узнала немногое – увидела юную леди Фредегонду на пороге какой-то комнаты, с окровавленным кинжалом в руке и с безумными глазами. Была ночь, и гроза, и мать дракона походила на северную воительницу, про которых писали, что они скачут по небесам на крылатых конях. Я посчитала, что так леди Фреда пыталась отстоять свою честь, когда пришли драконы, но ничего полезного для меня в этом пророчестве не было.

Конкубину мы увидели только утром. Она появилась к столу бледная, с сиреневыми тенями под глазами, а когда села, то чуть поморщилась, выгибая спину.

Брюна уставилась на Ундису ненавидящим взглядом, а леди Фредегонда невозмутимо положила себе на тарелку крохотных миндальных пирожных, словно и не замечая состояния любовницы сына. Но Ундиса сама обратила на себя внимание.

- Ваш сын – как ураган, - произнесла она с кроткой улыбкой и повела плечами, разминая мышцы, словно невзначай показав красные следы на шее - от крепких поцелуев. – Теперь я понимаю, почему вы называете его отца чудовищем. Это не под силу человеческому мужчине.

- Тебе есть с чем сравнивать, - вернула ей улыбку леди Фредегонда.

Ундиса промолчала, опустив ресницы, и в это время появился дракон. Он прошел к своему месту – спокойный, невозмутимый, такой же, как и всегда. На его лице я не увидела и тени усталости, он сразу принялся за еду, не обращая внимания на нежные взгляды, что посылала ему конкубина, предлагая отведать то или иное блюдо. В этот раз женщины не кололи друг друга острыми словами, потому что Ундису срочно позвали в прачечную – разбирать ссору между гладильщицами.

- Ничего не могут сделать без меня, - со вздохом извинилась конкубина и удалилась в сопровождении двух доверенных служанок.

Едва она ушла, как леди Фредегонда обратилась к сыну:

- Смотрю, у тебя прыть, как у молодого? Пожалей свою наложницу – заведи хотя бы еще одну, а то заездишь Ундису до смерти, - сказала она преувеличенно заботливо.

Дракон не ответил, а я замерла, почувствовав бурю. Брюна рядом со мной тоже затаилась, а леди Фредегонда невозмутимо продолжала:

- Не думай, Тевиш, что я выжила из ума и не понимаю, что происходит.

- Мать, уймись, - герцог бросил ложку и так стремительно встал из-за стола, что бокалы опрокинулись.

Слуги бросились спасать положение, а дракон вышел вслед за конкубиной, ни на кого не глядя.

- Ах, какая спешка, - проворчала леди Фредегонда. – Даже в щечки нас не расцеловал.

Мы с Брюной переглянулись, и старуха тотчас это заметила.

- А вы что носы повесили? – спросила она. – Как там твои живые картины, Брюна? Я очень жду, когда будете представлять. В этом замке так мало развлечений. Тебе так не кажется, Мелхола?

- Меня всё устраивает, госпожа, - ответила я сдержанно, а Брюна принялась в красках расписывать, что мы вскоре будем представлять, и как она это всё замечательно придумала.

Глава 9. Бат-Шеба и царь-дракон

Представление живых картин Брюна решила устроить в среду вечером, и об этом было торжественно объявлено во время утренней трапезы. Ундиса пришла в восторг и щебетала, что мечтает посмотреть, как ее брат будет изображать царя Давида.

- Он такой же красивый, мой брат, - говорила она. – Когда он едет на вороном коне по деревням, все девушки смотрят ему вслед.

- Коню? – невинно поинтересовалась Брюна.

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть. Женщины в семье дракона были верны себе – ни одна встреча не проходила без словесных перепалок. У дракона была железная выдержка, если он терпел такое много лет.

- Я говорю про своего брата, - поправила Брюну Ундиса, сделав вид, что ничуть не обиделась, но я-то видела, как вспыхнули ее глаза – она и в самом деле гордилась братом.

- О, а я и не поняла, простите, амата, - похлопала ресницами дочь дракона.

После полудня Брюна приступила к сооружению декораций для постановок. Сама она ничего не делала, разумеется, а лишь командовала слугами, которые совсем сбились с ног, выполняя любой ее каприз. В зале поставили огромную деревянную раму и занавесили ее тяжелой бархатной драпировкой. Стоило потянуть за веревочку, пришитую к середине занавеса – и открывалась темная стена, возле которой уже красовалась деревянная бадья, которой предстояло изображать колодец.

Брюна нарядилась в восточный костюм, который ей удивительно шел – в приталенное платье без рукавов, открывавшее до плеч крепкие смуглые руки девушки. Волосы она распустила и щедро посыпала их серебряной пудрой, отчего черные кудри казались ночным небом, в котором сияли россыпью звезды.

Я не мешала ей развлекаться, потому что видела, что дочь дракона увлечена подготовкой едва ли не больше, чем самим представлением. Но вскоре Брюна подозвала меня, чтобы превратить в красавицу Бат-Шебу.

Я не протестовала, когда она подкрасила мне глаза и губы, пользуясь специальными красками для лица, которые прислал ей брат из столицы. Не спорила когда она завила концы моих волос на горячий прут, но когда служанки принесли рубашку, в которой я должна была изображать красавицу, покорившую царя одним взглядом, я решительно воспротивилась.

- Не надену это! – шептала я испуганно, пока Брюна дергала меня за рукав, требуя, чтобы я переоделась. – Она же… она же почти прозрачная!..

- Что ты придумываешь?! – возмутилась дочь дракона. – Она прозрачная, только если смотреть на просвет. А светильники будут стоять перед сценой. Ты хочешь, чтобы Бат-Шеба была в рубище, что ли?

- Я надену полотняную рубашку…

- Точно! – съязвила она. – И царь, посмотрев на нищенку, тут же ею плениться. А эта – она вся в оборках, воздушная… Она из самого тонкого шелка, потрогай, какая нежная, – и она заставила меня прикоснуться к воздушной, почти невесомой ткани. - Не будь такой скромницей, Мелхола! Я же не заставляю тебя представлять голой!

- Еще бы, - пробормотала я.

Брюна умела уговаривать, и я, скрепя сердце, надела то, что она приготовила, закутавшись в халат и утешая себя, что рубашка и в самом деле больше походит на облако, если смотреть не против света, и скроет меня лучше, чем платье.

Наконец, все приготовления были закончены, служанки зажгли светильники, а актеры встали за камином, дожидаясь своего выхода.

Мы репетировали каждый вечер, но сейчас все выглядело по-другому – потому что обычно колодец нам заменяли скамейки, а лес – напольные вазы. Теперь же, благодаря фантазии и стараниям Брюны, за бархатным занавесом располагался целый мир – не хватало только верблюдов. Но Брюна не поверила, что такие животные существуют, когда я нарисовала ей коня, на спине которого красовался огромный горб.

Я слышала голоса – в зале переговаривались слуги, прийти позволили всем, и все с нетерпением ожидали необыкновенного развлечения, которым не брезговал и сам драконий король Рихард.

Самыми последними пришли члены драконьего семейства. Вот раздался смех Ундисы, а потом – ворчание леди Фредегонды, которая требовала, чтобы ее кресло поставили по центру, потому что она слаба глазами, а хочет рассмотреть все в подробностях.

Управляющий Ульпин тут же рассыпался перед матерью дракона в любезностях, приказав передвинуть кресло, а потом чуть приподнялся занавес, и брат Ундисы проскользнул за камин, встав рядом со мной.

- Леди Брюна умеет переполошить всех, - заговорщицки прошептал он мне на ухо, придвинувшись чуть ближе, чем того требовали приличия.

Он и в самом деле был красив, как древний царь – в рубашке до пола, в расшитом золотом халате, в тюрбане, украшенном птичьим пером. Черные кудри падали на плечи, а глаза не нуждались в краске – и так были огромные, с пушистыми ресницами, словно обведенные угольком.

Но мне была неприятна его близость – как будто я стояла возле раскаленной печки, любое прикосновение к которой вызывало только одно желание – отодвинуться подальше. Я и сейчас отодвинулась, скупо кивнув, чтобы показать, что услышала, но не желаю разговаривать. Только управляющий не понял или не захотел понять намека и снова придвинулся ко мне, зашептав еще жарче:

- Вы ведь снимете халат, красавица Бат-Шеба? Царь желает видеть вас в природной красоте.

- Под халатом рубашка, царь, - ответила я не очень любезно, но на любезности меня после таких откровений не тянуло. – Будете лицезреть сирийский шелк.

- Жаль, - он блеснул зубами в полутьме и отступил, больше мне не досаждая.

Я вздохнула свободнее и выглянула из-за камина одним глазом.

Боже! Зал был полон! Впереди, у самой занавешенной рамы, стояли три кресла, и два кресла по краям уже занимали леди Фредегонда и Ундиса. Кресло посредине было пустым, потому что дракон еще не пришел. Я не смотрела на вход, но сразу поняла, когда герцог Тевиш появился – в зале сразу повисла тишина, только слышно было, как потрескивает масло в светильниках.

- Начинаем! – скомандовала Брюна. – Ульпин! Иди к колодцу!

Управляющий проскользнул мимо меня, задев рукой мою руку, но я не посмотрела на него. Я смотрела, как Тевиш Мастини усаживается в свое кресло, откидывается на спинку и подпирает голову кулаком, задумчиво и без особого интереса глядя на бархатный занавес.

Наверное, пришел, только чтобы доставить дочери удовольствие. При дворе короля ему, скорее всего, приходилось видеть настоящие картины и настоящие представления, а не испуганных служанок в роли древних красавиц.

Брюна тоже заняла свое место, поставив на плечо кувшин, и сделала знак, чтобы подняли занавес. Я не удержалась и высунула голову, чтобы посмотреть на живую картину из зала – вместе со всеми.

Да, все-таки, это было очень, очень красиво.

Поставленные с двух сторон светильники давали свет снизу, накладывая на предметы и лица таинственные тени. Брюна была прекрасна в своем восточном костюме, а Ульпин склонился перед ней, как учтивый слуга, предлагающий красавице стать женой его хозяина.

Не я одна была захвачена волшебным зрелищем – слуги охали и ахали, сопровождая восторженными возгласами каждое поднятие занавеса. Исполнители трижды меняли позы, показывая, как слуга надевает красавице на запястья браслеты, как уговаривает ее поехать с ним в его страну, к его господину…

Потом представили похищение Фамари, и Брюна с таким мастерством изобразила ужас и отчаяние девушки, которую забирали по приказу царя, что леди Фредегонда всхлипнула и отвернулась. Я посмотрела на дракона – он ничем не выказал интереса к представлению и, кажется, даже задремал.

После Фамари наступила моя очередь. Я без особой охоты сбросила халат и вышла за опущенный занавес, пока Брюна носилась вокруг, расставляя служанок с чашами воды и тазами для омовения. Ульпин занял место на возвышении – там была крыша царского дома. Принесли несколько свечей, ширму из тростника – все как на самом деле, когда дама решила освежиться в знойный день.

Я села на складной деревянный стульчик, поставив босую ногу на скамеечку и мечтая, чтобы все это поскорее закончилось. Подлетела Брюна и отбросила мои волосы с груди на спину, пробежавшись по прядям гребешком. Потом заставила меня чуть повернуть голову к плечу – как будто я отворачиваюсь от воды, которую должна вылить на меня служанка.

- На счет «три»! – громким шепотом скомандовала Брюна, убегая за край рамы. – Раз! Два! Три!!.

Занавес подняли, и раздались очередные возгласы восхищения.

Лоб мой покрылся испариной – мне было неприятно сидеть на виду у всех, в одной рубашке. Прошло несколько секунд, прежде чем скованность хоть немного меня отпустила, и я осмелилась поднять глаза, чтобы посмотреть на зрителей. Я сидела лицом к ним и не могла видеть «царя», но судя по тому, что взгляды женщины были устремлены поверх моей головы, Ульпин произвел впечатление. Я еле сдержала улыбку, потому что вспомнила слова Ундисы – не слишком-то она и прихвастнула, рассказывая о своем братце, а потом я встретилась взглядом с драконом.

Он сидел прямо напротив меня, и я совсем близко увидела его темные и горящие глаза. Как я могла подумать, что он задремал?.. В его глазах не было и тени сна. Глаза горели, сверкали, как далекие звезды, и в них были чернота и серебряная пыль, которая танцевала в глубине этих глаз, кружилась, вспыхивала искрами.

Этот взгляд заворожил меня – и испугал. Я вздрогнула, будто заглянула в бездонный колодец, в котором отразились звезды. И эта глубина затягивала, поглощала…

В один миг я словно превратилась в настоящую Бат-Шебу. Я чувствовала взгляд царя – он оглаживал, ласкал, он ставил клеймо на каждую часть моего тела, словно заявляя особые права на меня. Он будто снимал с меня одежду – медленно, чувственно, приспуская рубашку с плеч, оголяя шею и грудь…

Только я чувствовала этот взгляд не спиной – где находился представляющий роль Ульпин. Царь был не позади меня, он был передо мной – сидел в первом ряду, мрачно сверкая глазами. Мне захотелось заслониться рукой от этого взгляда, а еще лучше – уткнуться лицом в колени. Но Брюна хлопнула в ладоши, давая знак к перемене позы, и я с облегчением отвернулась от зрителей и подставила лицо под кувшин, который держала Шенга и делала вид, что поливает меня водой.

Еще несколько секунд – и эта пытка закончится. Мне ничего так не хотелось, как поскорее сбежать отсюда, одеться, подобрать волосы, чтобы все видели меня, как прежде – опрятно одетой, причесанной…

В это время Шенга наклонила кувшин, и из него выплеснулся целый водопад – окатив мое лицо, плечи, грудь и колени.

Я вскрикнула, вскакивая, а со стороны камина доносился заливистый смех Брюны. Она весело хлопала в ладоши, и не было никаких сомнений, что все было подстроено заранее.

Отбросив с лица мокрые волосы, я сделала попытку отряхнуть рубашку и вскрикнула во второй раз. Легкая шелковая рубашка промокла насквозь, облепив меня плотно, как вторая кожа. Ткань стала совершенно прозрачной, не скрывая пятен сосков и темного мыска внизу живота. Я была настолько поражена предательством, что не догадалась отвернуться или убежать – только прикрыла грудь ладонями, сгорая от стыда и унижения.

Раздался грохот, и что-то темное метнулось ко мне из зала. Я будто ослепла и не сразу поняла, что это дракон вскочил, опрокинув кресло, и теперь стоит со мной рядом, загораживая от зрителей. Что-то легло мне на плечи, укрывая поверх мокрой рубашки…

Камзол… его камзол…

Я судорожно вцепилась в края камзола, заворачиваясь в него, и услышала, как Брюна смеется:

- Получилось, как по-настоящему! Отец, зачем всё ты испортил?

Отец… испортил… испортил отменную забаву…

Дракон стоял рядом, положив руки мне на плечи. Я вскинула голову, но он смотрел не на меня. Он смотрел на Брюну.

- Отпустите меня, - сказала я, поведя плечом. – Я хочу уйти.

Он сразу меня отпустил, и я пошла через зал к выходу, чувствуя чужие взгляды, как покалывания иголочек. Мне казалось, что ноги стали деревянными – я еле переставляла их. А все глазели на меня, глазели…

Брюна всё ещё смеялась, но вдруг смех оборвался, и она удивленно спросила:

- Что? - а потом снова, но уже не удивленно, а испуганно: - Что?!

- Оставь, Тевиш, - раздался скрипучий голос леди Фредегонды. – Девочка всего лишь пошутила. Глупая шутка, но можно подумать, тебе не понравилось!..

Я не стала слушать, что там будет дальше, и оказавшись в коридоре побежала в свою комнату, сразу обретя резвость и прыть. Сейчас мне хотелось спрятаться ото всех, как мышь в норку.

- Девочка лишь пошутила… - шепотом повторила я слова леди Фредегонды, и меня обдало удушливой жаркой волной стыда.

Пошутила!..

Отличная шутка!..

Такого унижения я не испытывала даже в плену у лорда Уилмора. По-крайней мере, там мою наготу видел только он, а не весь замок, начиная от конюхов и заканчивая поварятами.

Вот оно – еще одно напоминание, что я в этом замке не гостья, не леди Мелхола, как представил меня дракон. Я пленница. Даже без права на обиду. Потому что смешно обижаться той, которая полностью зависит от чужой милости. Что мне сделать? Гордо уйти в Вальшир пешком? Запереться в комнате, притворившись больной? Глупо, всё – одинаково глупо.

В спальне, я первым делом сорвала мокрую рубашку, испытывая дикое желание разорвать ее на клочки, и в это время в двери постучали – тихо, осторожно. Я испугалась еще больше, чем когда меня окатили прилюдно водой. Воображение тут же нарисовало мне дракона, стоявшего за порогом.

Я вспомнила, как он смотрел на меня во время представления, и сердце подпрыгнуло и рухнуло с огромной высоты.

Его взгляд… он был… был, как морская волна в лицо… Когда тебя вот-вот захлестнет, и ты ещё жива, но уже понимаешь, что погибнешь.

Но книга пророчеств услужливо открылась в моем сознании, и я увидела Ундису. Это была Ундиса, а не дракон… Каких страхов я себе напридумывала.

Накинув рубашку и платье, я открыла двери.

- Как вы, леди Мелхола? – спросила Ундиса сострадательно. – В этот раз леди Брюна превзошла себя. Так жестоко подшутить над вами…

«И ты пришла посмотреть на мои горькие слезы», - подумала я, а вслух сказала:

- Да, шутка получилась особенная. Но леди Брюна так молода, ей всего лишь хотелось развлечься. Я не в обиде на нее. Хотя… не очень довольна.

- И я прекрасно вас понимаю, - с многозначительной улыбкой сказала Ундиса. – Кто же будет открыто обижаться на дочь дракона?

Она словно прочитала мои мысли, и теперь мне оставалось лишь гадать – была ли она хотя бы наполовину искренней.

- У вас волосы мокрые, - сказала она, указав на мои мокрые пряди. – Перепутаются, потом их будет трудно расчесать. Давайте я вам помогу?

- Благодарю, я справлюсь сама, - мягко отказалась я. - Если позволите, мне бы хотелось побыть одной…

- И будете злиться и переживать? – Ундиса поймала меня за руку и заглянула в глаза: - Или вы… ждете милорда?

- Вовсе нет, - покачала я головой.

Мне хотелось крикнуть, что я не жду дракона, но я внутренним чутьем поняла, что любое мое волнение сейчас конкубина расценит, как признание связи с герцогом. Поэтому я постаралась принять самый равнодушный вид.

- Милорду незачем приходить ко мне, - сказала я, выскальзывая пальцами из ее ладони. – Ведь не его вина, что леди Брюне вздумалось пошутить.

- Если вы и в самом деле никого не ждете, - произнесла Ундиса, снова поймав меня за руку, - то навестите меня? Сейчас? Я угощу вас лимонной водой и пирожными.

«Она хочет убедиться, что дракон не ходит ко мне», - подумала я и позволила себя уговорить.

Ундиса провела меня коридором, потом мы поднялись этажом выше.

- Входите, - гостеприимно предложила конкубина, открывая двери одной из комнат. - Вот здесь я живу. Вам нравится?

Покои конкубины оказались неожиданно большими – две или три смежные комнаты, отделенные друг от друга тканевыми занавесами, собранными красивыми складками. Напольные вазы с бессмертниками, гобелены на стенах, пушистое козье покрывало на кровати, в которой поместятся шестеро в ряд. Я поскорее отвела глаза от этой кровати. Мне было неприятно на нее смотреть.

- У вас очень уютно, леди, - сказала я. - Вы прекрасная хозяйка, и всё устраиваете наилучшим образом.

- Вы сказали это так грустно, - Ундиса жестом предложила мне присесть на скамейку возле стены, украшенной гобеленом, изображавшим красавицу, на колени которой склонил голову единорог.

- Да, грустно, - признала я, усаживаясь на скамейку. – Моя жизнь сложилась так, что у меня не было возможности научиться всему, что полагается благородной девушке. Поэтому я вам завидую, леди Ундиса. Вы столько умеете, и милорд это ценит.

Я постаралась польстить ей, но лесть не сработала. Ундиса улыбнулась, только улыбка была совсем не доброжелательной.

- Думаю, у вас другие умения, леди Мелхола, - сказала она загадочно. – Не менее ценные, чем умение вести хозяйство.

- О чем вы? – прикинулась я непонимающей, хотя внутри все оборвалось. Неужели ей известно о моем даре?.. Рассказал дракон?..

- Говорят, - Ундиса взяла кувшин со столика и наполнила бокал, запахло лимоном и корицей, - говорят, вы побывали в постелях многих благородных и не очень рыцарей.

Вот оно что. Речь не о предвидении.

Только что по спине пробежал холодок, и вот я уже вся горю от негодования и несправедливой обиды. За этим конкубина и позвала меня? Чтобы вызнать, скольких мужчин я знала и насколько опасна для нее в постели дракона?..

- Это неправда, - ответила я спокойно. - Меня выкрали из монастыря, я молилась, и небеса сохранили мое девство.

- Небеса часто слышат наши молитвы, - подтвердила Ундиса, протягивая мне бокал.

Я не сделала попытки его взять, и конкубина поставила бокал на столик рядом со мной.

- Но почему-то я вам не верю, - сказала она, лукаво погрозив мне пальцем.

Гобелен за моей спиной колыхнулся, и я испуганно оглянулась.

Рядом со мной, неслышно появившись из комнаты, вход в которую закрывался узорчатой тканью, стоял управляющий. Он еще не снял тюрбан восточного царя, и при свечах выглядел продолжением представления Брюны – нелепым, жестоким продолжением.

- Добрый вечер, леди Мелхола, - поприветствовал меня Ульпин, улыбаясь так же сладко, как его сестра.

- А вы здесь зачем? – спросила я, медленно поднявшись со скамьи и попятившись в сторону выхода.

- Я его пригласила, - объяснила Ундиса. – А сейчас у меня важные дела, оставляю вас. Уверена, вам будет о чем поболтать, - и она проворно выскочила из комнаты.

Снаружи щелкнул замок, и я поняла, что попала в ловушку.

- Если это шутка, то совсем несмешная, - сказала я высокомерно, отступая, когда брат конкубины сделал шаг по направлению ко мне.

Стараясь сохранять внешнее спокойствие, в душе я была совершенно неспокойна. Что мне делать, если Ульпин нападет на меня? А рассчитывать на куртуазную беседу, когда тебя заперли в комнате с мужчиной – это еще глупее, чем верить любовницам драконов.

Надо ли мне пригрозить ему гневом дракона? Открыть правду о своем даре? Увидеть что-то из прошлого Ульпина и Ундисы - и пригрозить вселенской карой?..

Но я не успела ничего предпринять, как и управляющий, потому что замок снаружи вдруг опять щелкнул, и в комнату ворвался дракон. Ульпин сделал шаг назад, исчезая за гобеленом, но дракон не заметил ни его, ни меня. Он держал Ундису за плечо, а она тоненько скулила:

- Господин, господин…

В два шага дракон пересек комнату, волоча за собой конкубину, и уложил ее лицом на стол, смахнув кувшин, бокалы и какие-то чашки. Они упали со звоном, разливая ароматную лимонную воду, что-то разбилось, разлетевшись мелкими осколками, но дракон только нетерпеливо отшвырнул ногой подкатившийся к нему кувшин и рывком задрал подол платья Ундисы.

Конечно же, я сразу и прекрасно поняла, что сейчас должно произойти. Надо было убежать, но я, как после злой выходки Брюны, словно пустила корни в этой проклятой комнате. Я смогла только закрыть лицо руками, но продолжала смотреть через растопыренные пальцы.

Дракон и конкубина стояли боком ко мне, и я видела, как на белое бедро женщины легла смуглая мужская рука. Дракон наклонился, целуя Ундису в шею крепким, долгим поцелуем, а потом спросил:

- Ты готова?

Голос его звучал тихо, но был полон такой грозной силы, что я содрогнулась. Герцог не повернул голову в мою сторону, но Ундиса легла щекой на столешницу, поглядев мне прямо в глаза, и почти пропела:

- Я всегда готова к вашей любви, господин. Но если могу просить, то приласкайте меня.

На ее месте я бы умерла со стыда, но Ундиса, похоже, умирать совсем не собиралась. Наоборот – выглядела живее всех живых, и когда дракон скользнул рукой между ее бедер, задвигалась и застонала так, словно ее резали по живому. И она улыбалась, глядя на меня. Как будто устроила еще одно представление, чтобы показать… чтобы показать, как дракон желает ее. Только ее.

А он и в самом деле сгорал от страсти. Лаская любовницу, он другой рукой торопливо расстегнул поясной ремень, роняя штаны на пол.

- Да, мой господин… - простонала Ундиса. – Я жду вас…

Загорелые мужские бедра прижались к белым женским – очень плотно, резко, одним движением. Ундиса вскрикнула, и дракон отстранился.

- Еще, господин… - простонала конкубина, и дракон ринулся в атаку, уже не сдерживаясь.

Это было похоже на безумие, на одержимость. Мир словно перестал существовать, и были только мужчина и женщина – как сто лет назад, двести, тысячу… Одно и то же, вечный танец страсти…

Движения дракона убыстрились, он брал любовницу так яростно, что стол шатался, грозя развалиться. Ундиса царапала столешницу, выгибалась в пояснице и почти выла, широко открывая рот и вытаращив глаза. Она была вся красная, и волосы прилипли к вспотевшему лбу. Только вряд ли ей было больно… Вряд ли так кричат от боли…

Наверное, ее вопли и стоны возбуждали дракона еще сильнее, потому что он тоже начал подстанывать в такт движениям. Но в отличие от Ундисы, он зажмурился и закусил нижнюю губу. Вены на виске вздулись, пальцы вцепились в бедра любовницы, как когти.

Я была сторонней наблюдательницей, воровкой, затаившейся в темном углу, но и я не могла остаться равнодушной к этой картине. Что-то мощное и страшное накатывало на меня – как морская волна неимоверной высоты, грозившая раздавить в одно мгновение. Я сама чуть не закричала, и зажала себе рот ладонями. А дракон закричал – упал на Ундису, вцепившись руками в ее плечи, в ее волосы, и делая последние судорожные движения вперед.

- Брук… - простонал он сквозь зубы. – Брук… - а потом дернулся, будто его ударили в спину кинжалом, и затих.

Конечно, он не умер – дышал тяжело и хрипло, по-прежнему не открывая глаз. Ундиса замерла под ним, прошло несколько секунд, показавшихся мне долгими, как часы, а потом конкубина осторожно пошевелилась.

Дракон вздрогнул, словно просыпаясь, и приподнялся, опираясь о столешницу ладонями.

- Вы чуть не убили меня, господин, - жалобно протянула Ундиса, но бросила на меня хитрый взгляд. – Ваша любовь может погубить… но она такая сладкая…

Дракон несколько раз глубоко вздохнул, а потом запрокинул голову.

Ундиса чуть повела бедрами, тоже приподнимаясь и опираясь на локти, но дракон вдруг положил тяжелую ладонь ей между лопаток, опять придавливая к столу.

- Подожди, - раздался хриплый голос герцога. – Мне мало.

- Может, мне повернуться, милорд? – промяукала конкубина.

- Не надо, - отрезал он и снова задвигался – медленно, покачиваясь, как на гребне волны, завораживающими движениями, вперед-назад…

Лоб его был покрыт каплями пота, и дракон смахнул их тыльной стороной ладони, повернул голову и… увидел меня.

- Мелхола?.. – выдохнул он. – Что ты здесь делаешь?..

Наши взгляды встретились, и мне показалось, что невидимая волна, которую я так опасалась, ударила меня в лицо – отбрасывая к стене, распиная, раздавливая.

Разумеется, я продолжала стоять на месте, но этот невидимый удар отозвался болью во всем моем существе – и в теле, и в душе. Зато я, наконец-то, обрела способность двигаться и бросилась вон, натыкаясь на кресла и скамейки.

- Мелхола! – полетел мне вслед крик дракона, но я и не подумала остановиться.

Промчавшись по коридору, я бросилась вниз по лестнице, мечтая только об одном - укрыться в своей спальне и не выходить оттуда ни под каким предлогом. Пусть хоть сам король драконов Рихард явится, соблазняя угостить лимонной водой или вишневой наливкой!..

Но моим мечтам остаться в одиночестве не суждено было сбыться.

Влетев в спальню, я обнаружила там Брюну, сидевшую на кровати, поджав ноги, и леди Фредегонду, удобно расположившуюся в кресле.

Брюна была похожа на встрепанного вороненка, а на левой щеке красовался красный отпечаток пятерни. При моем появлении дочь дракона нахмурилась и втянула голову в плечи, потупив взгляд.

- О, вот и ты, - заявила леди Фредегонда при моем появлении. – Брюна пришла кое-что тебе сказать. Говори, - кивнула она внучке.

Брюна издала какой-то звук, больше похожий на хрюканье, и леди Фредегонда тут же перевела:

- Она просит у тебя прощения.

- Это мило, - ответила я тут же. – Я рада, что леди Брюна осознала, как жестоко обидела меня. Считайте, я простила всех, и если не затруднит, оставьте меня одну.

Брюна тут же спрыгнула с постели и направилась к двери. Было видно, что ей ничего так не хотелось, как поскорее убраться, но леди Фредегонда не двинулась с места.

- Тевиш влепил ей пощечину и отодрал за уши, - сказала старуха.

- Не страшно, - я скрестила на груди руки, глядя в пол. – Я бы предпочла, чтобы меня отодрали за уши, чем выставили голой перед толпой.

- Верно говоришь, - поддержала меня леди Фредегонда. – Глупая была выходка.

- Бабуля! – Брюна резко повернулась к ней. – Но ведь это ты научила меня!..

Я не удержалась и посмотрела на старуху. Та ответила мне насмешливым взглядом, и сказала:

- Не говори ерунды. Я всего-то размышляла вслух, как добавить твоему представлению побольше живости.

- Бабуля!!. – задохнулась от негодования дочь дракона.

Не знаю, что возмутило меня больше – глупость одной или подлость другой. Но ответить им я не успела, потому что дверь распахнули без стука (как любили делать в замке Намюр), и появился герцог Тевиш Мастини. Штаны он надел, но рубашка была заправлена за поясной ремень только с одной стороны.

- Извинилась? – хмуро спросил он у Брюны. – Выйдите, мне надо поговорить с Мелхолой.

Брюна тут же выскочила вон, а леди Фредегонда не торопясь поднялась из кресла.

- Ты как-то странно выглядишь, Тевиш, - сказала она с ухмылочкой. – Не пойму - то ли одеться не успел, то ли раздеться…

Дракон пропустил ее слова мимо ушей, но я, только что мечтавшая избавиться от компании Брюны и леди Фредегонды, залепетала:

- Но я не хочу говорить с вами!.. – а потом схватила старуху за руку: - Не оставляйте меня! Мне не о чем говорить с милордом!..

- С каких это пор ты начала решать, что делать моему сыну? – изумилась леди Фредегонда. – И нечего трястись, будто он тебя съесть решил. У тебя всегда язык так и молотит, а тут разговора испугалась? – она заставила меня разжать пальцы и поплыла к выходу, даже не оглянувшись.

Герцог проводил мать взглядом, и только когда за ней закрылась дверь, посмотрел на меня. Я сразу отвернулась, чтобы он не увидел, как загорелись мои щеки. От него так и веяло неостывшей страстью. Наверное, ему до сих пор мало. И зачем только стоило так быстро оставлять Ундису? Наслаждался бы ее обществом.

- Брюна попросила прощения? – спросил дракон.

Я промолчала, а он подошел ближе и остановился рядом со мной. Я чувствовала его присутствие, как если бы прижималась спиной к холодной каменной стене.

- Хорошо, - пробормотал он и добавил громче: - То, что ты увидела… Теперь мне надо извиняться…

- Я ничего не видела, - быстро ответила я. – Мне нет никакого дела до вашей личной жизни, милорд. Я оказалась там, где не должна была оказаться. Это мне надо просить у вас прощения.

- Если бы ты сказала хоть слово, то ничего бы не произошло.

- Вы ворвались внезапно, милорд, и вели себя… как дикий зверь. Даже ваша конкубина не посмела ничего сказать, что уж говорить обо мне.

Дракон молчал, и я очень надеялась, что он сейчас уйдет. Всё, хватит! Извинился – и хватит! Хотя это глупее, чем выходка Брюны – извиняться перед пленницей!..

- Посмотри на меня.

Три простых слова едва не отправили меня в обморок. В мыслях тут же промелькнули Ундиса, лежащая животом на столе, дракон, терзающий пряжку поясного ремня, а потом я сама – поперек кровати, пытающаяся стянуть разорванную на груди рубашку. Нет, все эти видения не имели никакого отношения к пророчествам. Это было только лишь мое воображение. Но от этого картины не стали менее яркими и пугающими.

- Зачем, милорд? – только и смогла выговорить я.

Тяжелая ладонь легла мне на плечо, развернула, и я немедленно зажмурилась, чтобы не видеть лица герцога.

- Мелхола, посмотри на меня, - повторил он, и ладонь переместилась с моего плеча на мою щеку.

Ладонь была жесткая, твердая и... прохладная. Она охладила мою горячую кожу, а мне захотелось потереться об эту ладонь щекой - как кошке, которая нашла своего хозяина. Это не могло не испугать, потому что я точно не собиралась находить своего хозяина.

- Милорд, вам лучше уйти, - сказала я, но не отстранилась. Продолжала стоять, чувствуя его прикосновение.

- Почему Ундиса хотела запереть тебя в своей комнате?

Я невольно открыла глаза и вздрогнула, встретив его взгляд. Я словно опять оказалась перед волной, готовой обрушится на меня и поглотить.

- Она заперла дверь, - повторил дракон. – Для чего?

- Спросите у нее, милорд. Я не знаю, что на уме у вашей аматы.

Он помедлил и спросил:

- Ты дрожишь. Боишься меня?

- Есть кто-то из людей, кто не боится драконов? – ответила я вопросом на вопрос.

Герцог все еще прижимал ладонь к моей щеке, и я тихонько оттолкнула его руку, показывая, что не желаю этого прикосновения. Дракон был прав – меня и в самом деле трясло, а колени готовы были вот-вот подломиться.

- Тебе не надо меня бояться, - сказал дракон, и голос его зазвучал приглушенно, как далекий прибой. – И не надо бояться никого. Я защищу тебя от любого, и сам не причиню тебе вреда.

Он убрал руку и отступил, и только тогда я перевела дух. Защитит от любого. Хотелось бы мне посмотреть на того безумца, который осмелится бросить вызов дракону, чтобы отбить у него провидицу.

- Через неделю мы едем в столицу, - теперь герцог заговорил прежним тоном – резко, отрывисто. - Отбери всё, что возьмешь с собой.

- Зачем в столицу? – удивилась я.

- Вас с Брюной пора представить при дворе, - сказал он. – Хотел потянуть время до осени, но лучше отправимся сейчас. Летом в столице весело, вам понравится.

- Но, милорд… - начала я, даже не зная, что хочу сказать.

- Спокойной ночи, - он шагнул ко мне, наклонился, будто хотел поцеловать в щеку, но замер, а потом быстро вышел из спальни.

Я тут же пробежала к порогу и заперла дверь.

Поехать в столицу? Быть представленной королю? Разве провидицу не полагается прятать? Или герцог решил повторить глупость лорда Уилмора, похваставшись мною перед своим господином? Или… я – подарок королю драконов?.. Столько вопросов и ни одного ответа.

Глава 10. При дворе короля

Мы отправились в путь через неделю, как и решил дракон. Брюна только что не летала от счастья, и не столько оттого, что сбылась ее мечта поехать в столицу, сколько оттого, что конкубина оставалась в замке.

- Она страшно хотела поехать, - злорадствовала дочь дракона, перебирая многочисленные платья, чтобы решить – что брать ко двору, а что оставить дома, - но отец велел ей приглядывать за хозяйством!

После выходки с обливанием воды, Брюна вела себя, словно ничего и не случилось. Наверное, она посчитала, что пощечины и извинений было достаточно. Но я не могла вести себя с ней, как раньше, все время ожидая нового подвоха. И хотя Брюна убеждала меня, что идею с обливанием водой подала леди Фредегонда, я все равно опасалась новых каверз. Особенно теперь, когда стало ясно, что мне тоже предстоит увидеться с королем Рихардом – чернокрылом чудовищем, предводителем племени драконов.

Леди Фредегонда была недовольна так же, как и Ундиса. Но если конкубина тайком плакала, выходя на люди с опухшими глазами от слез и неизменной улыбкой, мать дракона не скрывала своего недовольства. Она постоянно ворчала – а на меня особенно, будто я в чем-то провинилась. И изводила меня насмешками, вспоминая о моем совсем не юном возрасте, расспрашивая, видела ли я уже рыцарские турниры, и если видела – то скольким рыцарям отдавала свои платки и рукава, намекая на симпатию. Я старалась отвечать ровно, не выказывая, как меня задевают подобные уколы. Отказалась я и рассказывать занимательные истории – сославшись на то, что после выходки на представлении у меня нет настроения.

За день до отъезда я оказалась свидетелем разговора между леди Фредегондой и герцогом Тевишем, и мои страхи всколыхнулись новой волной.

- Зачем ты увозишь девчонку? – выговаривала леди Фредегонда сыну, схватив его за рукав. – Лучше оставь ее здесь.

- Мать, я все решил, - дракон мягко, но непреклонно освободился из цепких пальцев.

- Она ведь не вернется сюда больше! – чуть не взвизгнула старуха.

- Я все решил.

- Ну и дурень, - пробормотала старуха, когда дракон ушел, а я поспешила спрятаться в темном углу, чтобы леди Фредегонда меня не заметила.

Она прошла мимо меня, качая головой и что-то с досадой бормоча себе под нос.

Значит, дракон решил отдать меня другому дракону… При мысли об этом мое сердце словно сжали холодной рукой. Но какая мне разница, чьей пленницей быть? Хоть герцог, хоть его брат, хоть сам Черный Барон!..

Но разница была. Намюр был не самой мерзкой тюрьмой из тех, в которых мне приходилось находиться. И я боялась, что в следующей тюрьме стану вспоминать этот замок, как рай земной. Несмотря на выходки домочадцев дракона, мне жилось здесь совсем неплохо. Совсем…

Накануне того дня, когда нам предстояло отправиться в столицу, я осмелилась подойти к герцогу Тевишу, чтобы поговорить. После того, как я застала его за любовными утехами с конкубиной, я стеснялась даже смотреть на него. А он, будто понимая мое стеснение, старался поменьше попадаться мне на глаза, а когда мы встречались за трепезным столом, смотрел только в тарелку, и целовал с таким отсутствующим видом, с каким можно было целовать валун на берегу.

Я подкараулила герцога, когда он шел в конюшню, и был один, без сопровождающих. Я догнала его на лестнице, в полутемном коридоре, где не было даже окна.

- Милорд, - окликнула я дракона.

Он услышал, но оглянулся не сразу. Стоял, опустив голову, как будто мучительно о чем-то раздумывал, а потом обернулся. Он смотрел на меня безо всякого выражения, глаза казались пустыми, потухшими.

- Милорд, - повторила я, волнуясь,- можно ли мне спросить, для чего вы берете меня с собой?

- Что тебя пугает? – сразу же угадал он моё душевное состояние. – Брюне пора быть представленной при дворе, а тебе уже давно надо было быть представленной. Вот мы это и устроим.

- Вы… - я облизнула губы, внимательно вглядываясь ему в лицо, чтобы понять намерения в отношении меня, - вы хотите подарить меня королю Рихарду?

Лицо дракона дрогнуло, как будто я сказала что-то смешное, и он с трудом сдержал улыбку. Взгляд его потеплел.

- Я же говорил, чтобы ты не боялась, глупая, - сказал герцог и вдруг положил руку мне на макушку. – Никто тебя не тронет, даже Рихард. Потому что ты под моей защитой.

Меня словно придавило гранитной плитой, потому что в его устах это прозвучало, как «ты принадлежишь лишь мне». Дракон убрал руку, я кивнула, и он пошел дальше, а я осталась стоять.

Мы выехали в путь на рассвете, и Брюна до поворота торчала в окошке кареты, высунувшись до пояса, махая на прощание рукой леди Фредегонде.

- Наконец-то! – объявила дочь дракона, плюхнувшись на сиденье рядом со мной. – Ух и повеселимся! Там сейчас столько развлечений! Одна ночь ландышей чего стоит!

- Что за ночь ландышей? – пробормотала я, думая о другом.

- Узнаешь! – хохотнула Брюна. – А ты чего такая кислая?

Но я только сдержанно улыбнулась. Я не разделяла радости дочери дракона, и по мере того, как наш караван приближался к столице, на душе у меня становилось все тяжелей.

Столица оглушила меня и испугала чуть ли не сильнее, чем быть проданой королю драконов. Столько людей, повозок, домов!.. Брюна распахнула окно кареты, наслаждаясь городской суетой, а я едва сдерживалась, чтобы не начать умолять закрыть окно и опустить штору, чтобы было поменьше шуму.

Но ближе к королевскому замку Брюна угомонилась, задвинула ставень и достала шкатулку с драгоценностями, чтобы надеть жемчужные серьги и ожерелье. Я не мешала ей любоваться своим отражением в зеркале и закрыла глаза, представляя, что шум голосов на улице – это шум прибоя. Копыта коней гулко застучали по доскам, а потом карета остановилась. Я выпрямилась, открывая глаза и подбираясь, как для решительной схватки. Для Брюны все это – развлечение от скуки, для меня… для меня – неизвестность, которая пугает сильнее всего.

- Приехали! – закричала шепотом Брюна.

Она выскочила бы сразу, но благородной леди не полагалось выходить из кареты самой. Кто-то потянул дверцу снаружи, в карету полился солнечный свет. Я зажмурилась, и услышала, как радостно завопила Брюна, совершенно позабыв о том, как надо вести себя благородной девице.

Прищурившись против солнца, я увидела, как кто-то протягивает мне руку, предлагая помощь, чтобы выбраться из кареты. Я положила пальцы на твердую мужскую ладонь и, осторожно приподнимая подол платья, чтобы не наступить, спустилась по ступенькам откидной лесенки.

Меня поддерживал молодой человек – черноволосый, темноглазый, ужасно похожий на Брюну… А сама Брюна в это время висела на шее у другого молодого человека – светловолосого, с голубыми прозрачными, как льдинки глазами. Он смеялся и беззастенчиво целовал дочь дракона в обе щеки.

Книга пророчеств ничего не подсказала мне, но это и не требовалось. Я и так поняла, кем были молодые люди. Дети герцога. Эллар и Логан. Один похож на отца, другой на бабку. И дракон – именно тот, который похож на леди Фредегонду. Потому что несмотря на то, что он улыбался, при взгляде на него меня охватил страх. Дракон-сын отпустил Брюну и повернулся ко мне.

- Кто тут у нас? – спросил он, окинув меня взглядом он кончиков туфель до макушки . – Леди Брук Эйрем, я полагаю?

Я не успела ответить, потому что оба брата вмиг позабыли обо мне и Брюне, поклонившись герцогу, который подошел к нам. Сыновей герцог целовать не стал, только потрепал по плечу одного и другого

- Девушкам надо отдохнуть, - сказал он. – Проводите их и проследите, чтобы никто не обидел. А я загляну к вашему дяде.

- Он ждет тебя, - сказал светловолосый дракон. – Логан только что от него.

Логан. Значит, сын-дракон Эллар. Я все еще смотрела ему в затылок, когда Эллар обернулся и перехватил мой взгляд. Я поспешно потупилась, раздумывая, почему сын дракона назвал меня чужим именем.

Брюна взяла меня под руку и потянула в замок, весело болтая.

- Сегодня вечером нас представят! Я надену темно-красное платье! А ты какое? Лучше синее. Тебе больше всего идет синее!

Ее братья пошли за нами, и мне казалось, что их взгляды буравят мне спину.

- Леди Брук, - окликнул Эллар - окликнул с ленивой насмешкой, замаскированной под учтивость, - как вам путешествие? Вы кажетесь измученной.

- Она же не дракон, чтобы быть двужильной, - фыркнула в ответ Брюна.

- Леди Брук и не надо быть драконом, - подхватил младший сын герцога – Логан, - она прекрасна как человеческая женщина. При дворе дяди не найдется никого красивее.

Я нервно оглянулась через плечо. Оба младших Мастини смотрели на меня и ухмылялись. Я резко отвернулась, я Брюна хихикнула:

- Ты им понравилась. Сейчас они еще подерутся, кому за тобой ухаживать.

- Завидуй молча, - засмеялся в ответ Эллар, и Брюна показала ему язык.

Всё это нравилось мне меньше и меньше.

- Почему твои братья называют меня Брук? – спросила я шепотом у дочери дракона.

- Так отец велел, - ответила мне Брюна, и не подумав понизить голос. – Твое имя невозможно произнести. Если бы ты родилась в нашей семье, тебя бы назвали Брук. Тебе не нравится? А мне – так очень. Мы с тобой будем, как сестры – Брюна и Брук.

Я остановилась, как вкопанная, и Брюна с удивлением заглянула мне в лицо.

- Что с тобой? – спросила она.

- Ничего, - ответила я с усилием.

- Тогда идем, - дочь дракона потянула меня дальше, по направлению к королевскому замку.

Она почти тащила меня за собой, а я еле переставляла ноги, спотыкаясь на каждом шагу. Брук – я уже слышала это имя. Его произносил герцог Тевиш, когда… когда…

- Надеюсь, вам понравится в столице, леди Брук, - раздался над моим ухом голос Эллара.

Я вздрогнула – и не потому, что рядом был дракон, а потому что он назвал меня этим именем.

- Сегодня вечером в вашу честь будет праздник, - отвлек меня Логан, обгоняя нас и указывая дорогу, потому что мы уже вошли под своды замка.

- В честь меня? – пробормотала я, пытаясь успокоиться, потому что сердце и мысли скакали, как зайцы на лужайке весной.

- И в честь меня, конечно же! – притворно обиделась Брюна. – Уверена, дядя расстарается!

- Можешь не сомневаться, - подхватил Логан. – Будут танцы, и фейерверк, и представление…

- Как чудесно! – Брюна в восторге захлопала в ладоши.

Праздник ожидался вечером, и для меня остаток дня промелькнул, как серый сон. Брюна суетилась, гоняла служанок, следила, как вытаскивают из сундуков наши наряды, а я даже не могла толком осмотреться. Я села на краешек кресла и не замечала, когда горничные наступали мне на ноги, пробегая мимо.

Брук. Почему Тевиш Мастини называл любовницу этим именем? Что значит для него это имя? Какую женщину он звал в тот момент, когда достиг пика наслаждения? Явно не жену. И почему он подобрал это имя для меня? Наверное, не хотел, чтобы меня узнали? Но если не хотел, то почему не стал прятать в Намюре, а привез в столицу?..

- Ты почему такая задумчивая? – Брюна принялась меня тормошить. – Ванна готова! Иди, купайся, а то волосы не успеют высохнуть, и пойдешь к королю, как мокрая кошка!

Король! Еще и король-дракон! Мне почудилось, что драконы обложили меня со всех сторон, накинули сеть и с удовольствием смотрят, как я трепыхаюсь в ней, пытаясь вырваться. Но разве можно вырваться из лап дракона?!.

Я выкупалась, почти не замечая стараний служанок, а они высушили мне волосы, расчесали, надушили восточными благовониями из крохотного флакончика, и подвили концы прядей на раскаленный металлический прут. Волосы Брюны в завивке не нуждались, и служанки, наоборот, пытались пригладить буйную шевелюру дочери дракона.

На меня надели нижнюю рубашку их тончайшего белого шелка и платье из шелка синего, подвели к зеркалу, и только тогда я очнулась. Из глубины зеркала на меня смотрела почти незнакомая мне леди – очень хорошенькая, немного бледная, с распущенными черными прядями, перевитыми золотыми нитями, в синем платье с золотой тесьмой и поясом, затканном золотом.

- По-моему, чудесно, - сказала Брюна, вставая рядом со мной и с удовольствием рассматривая свой и мой наряды. – Дядюшке обязательно понравится, - она хихикнула, и ее смех резанул меня по сердцу, как ножом.

Королю понравится? И как это понимать?..

Появилась чопорная служанка и сказала, держа глаза долу, но так задирая подбородок, словно была принцессой крови, а мы с Брюной – попрошайками у порога:

- Милорд Мастини ждет юных леди.

- Твой отец? Зачем мы ему? – спросила я испуганно, хватая Брюну за руку.

- Как - зачем? – удивилась она, ничуть не смутившись от высокомерия служанки. – А кто будет представлять нас? Ты хотела зайти к королю, как к себе в спальню, что ли? – она засмеялась и ущипнула меня за бок. – Сейчас мы зайдем в тронный зал – такие важные, красивые, и все сломают глаза, глядя на нас. Только почему ты не надела ничего из украшений? – она бесцеремонно ткнула меня пальцем в голую шею. – Тут прямо просится сапфировое ожерелье. И я тебе его дам.

- Но послушай… - попыталась я остановить ее, но дочь дракона уже рылась в шкатулке, извлекая оттуда ожерелье из пяти сапфиров, на золотой цепочке.

- Ты же Мастини! Тебе надо быть самой красивой и великолепной! – заявила Брюна, не слушая моих возражений и надевая ожерелье мне на шею и поправляя синие камни, чтобы лежали ровно на ключицах. – Вот, теперь совсем хорошо!

- Что ты такое говоришь?! – от волнения у меня сорвался голос, и я зашептала Брюне: - Я – не Мастини! Твой отец приютил меня из милости!..

- Вот и пользуйся его добротой, - Брюна подмигнула мне, схватила за руку и почти насильно вывела из комнаты.

- Что он скажет, когда увидит, что на мне твое ожерелье?! – я пыталась образумить Брюну, но она только расхохоталась, а я замолчала, потому что в коридоре нас ждал герцог Тевиш Мастини.

Он был в серой рубашке и в камзоле чуть более темного оттенка с почти незаметной серебряной вышивкой.

- Отец! Ты такой красивый! – воскликнула Брюна, подбегая к нему вприпрыжку и прихлопывая в ладоши. – Первый танец будешь танцевать с мной!

Герцог не ответил и посмотрел на меня. Всего лишь посмотрел, но этот взгляд обрушился на меня, как морской вал – и словно закружил, всё глубже затягивая на дно.

«Брук!.. Брук!..» - услышала я как наяву стон и увидела лицо дракона, преображенное страстью. Это было вовсе не видение из книги пророчеств, и я вдруг подумала – а не потерян ли мой дар? Почему я больше ничего не вижу о герцоге в книге пророчеств, но вижу его совсем иным взором?..

Брюна тем временем взяла отца под руку, а герцог подставил мне локоть и позвал:

- Пойдем, леди Брук Эйрем. Нас ждет король.

Я сделала шаг, и другой, чувствуя в ногах такую тяжесть, словно увязла в глине по колено, а потом остановилась, не решаясь взять герцога под руку, как Брюна.

- Не бойся, - сказал герцог, и шум прибоя снова ворвался в мое сознание – как будто я стояла на песчаном берегу Намюра, а дракон взял мою руку и положил себе на сгиб локтя. - Ничего не бойся, ты под моей защитой.

- Вовсе не боюсь, милорд, - ответила я.

- Вот и хорошо, - коротко ответил он и повел нас с Брюной по коридору.

Мне казалось, что я живу в каком-то странном сне, потому что всё это не могло быть правдой – дракон ведет меня и свою дочь представлять королю, и на мне роскошное платье и ожерелье из сапфиров. Это не может быть правдой, потому что… всё это слишком хорошо. Как жирный кусочек сыра в мышеловке. И я покорно, как мышь, потерявшая голову от запаха пищи, иду в клетку…

Эти мысли пронеслись в моем сознании быстро, почти молниеносно, но ноги продолжали нести меня к тронному залу, где ждал король драконов Рихард. Четверо слуг приветствовали нас перед закрытыми дверями, держа светильники, двое распахнули двери, приглашая войти, и кто-то объявил, перекрывая музыку, смех и веселые голоса:

- Герцог Мастини, леди Брюна Мастини, леди Брук Эйрем!..

Сразу стало тихо, только жалобно тренькнула лютня, когда музыкант прижал струны ладонью.

Милорд Тевиш вел нас с Брюной по залу, мимо придворных, похожих в своих ярких нарядах на летние цветы, и все кланялись нам – и важные господа, и изящные дамы. От волнения я совсем не различала лиц и чувствовала только крепкую руку дракона, и цеплялась за нее, ища поддержки. Странно, что я искала поддержки у врага. У поработителя, у убийцы…

- Какие гости! – услышала я рыкающий голос, и нам навстречу выступил мужчина в черном камзоле, с гривой непокорных волос – черных, с отливом в синеву.

Даже без представления я поняла, что это – король Рихард. На нем не было короны, но никаких сомнений быть не могло. Всё в его облике так и кричало: «Я – король!» - и спорить с этим совсем не хотелось.

У него были темные глаза и два кривых шрама на левой щеке. Я слышала, что драконы почти неуязвимы, и шрамы удивили меня. Ведь я видела обнаженного герцога – на его коже не было ни одного изъяна, так почему же король…

- Ваше величество, - Брюна смело выступила вперед, привлекая к себе всеобщее внимание, - позвольте засвидетельствовать вам свое почтение. Брюна Мастини к вашим услугам, покорена роскошью и гостеприимством вашего двора…

- А она говорит, как настоящая леди! – расхохотался король драконов и подошел обнять племянницу. – Ты выросла, - он отступил, взяв ее за плечи, - и красавица. Тевиш счастливчик, - последние слова он сказал тише и обернулся ко мне.

Надо было отпустить руку герцога и поклониться, но я никак не могла сделать этого. По сравнению с королем, герцог казался мне почти безобидным. Король Рихард мог бы убивать взглядом, если захотел. Я едва не упала в обморок, когда он посмотрел на меня – как проткнул кинжалом.

- А это твоя воспитанница? – спросил король лживо-любезно, в то время как жадно обшаривал меня взглядом с ног до головы. – Леди Брук, вы прекрасны. Мы тут как раз затеяли танцы, не хотели бы вы осчастливить меня…

- Сожалею, Рихард, - ответил Тевиш и положил руку поверх моей руки – как припечатал. – Но первый танец леди уже обещала мне, а второй и третий – моим сыновьям.

- Обещания надо выполнять, да, - признал король с такой улыбкой, словно ему прищемили хвост в драконьей ипостаси. – Но четвертый танец – за мной, леди Брук.

- Хочешь уплясать ее до смерти в первый же выход в свет? – добродушно пошутил герцог. – Дай же ей оглядеться.

- Хорошо, - согласился король Рихард, приглашая на танец Брюну.

Музыканты заиграли павану, и король выступил первым, в паре с дочерью герцога. Брюна держалась великолепно – очень прямо, но не напряженно, улыбалась, но сдержанно, как и положено благородной девице. Куда делась та Брюна, что язвила против Ундисы и швырялась в меня мячом, как ядром из катапульты?..

В отличие от нее, я не чувствовала себя так же непринужденно. А особенно – когда герцог вывел меня вслед за королем и Брюной второй парой. До этого я и представить себе не могла, что Тевиш Мастини умеет танцевать. Но он повел меня легко, едва заметно подсказывая движения, чтобы я не сбилась, и ободряюще кивнул, когда взгляды наши встретились.

Музыка звучала негромко и приятно, следом за нами выстраивались другие пары, мы с герцогом соприкасались ладонями, и я ощущала это прикосновение, как дружескую поддержку. И опять мне показалось, что все это – сон. Сейчас я споткнусь, наступив на подол платья, и наваждение пропадет. И я снова превращусь в Мелхолу-провидицу, добычу лордов, полезную вещь, которую можно купить или выкрасть…

- Если не хочешь танцевать с Рихардом – только скажи, - шепнул мне на ухо герцог, и я вздрогнула, когда он почти коснулся губами моего виска. – Он не самый приятный тип, и он не подойдет к тебе, если не захочешь.

Я собиралась ответить, что не смею ничего запрещать королю, но в этот момент умудрилась-таки наступить на край платья. Дракон не позволил мне упасть, подхватив под локоть, и мы даже не сбились с шага, но я посмотрела в сторону придворных, стоявших у стены и смотревших на танцующего короля, и увидела свою сестру. Мерейва – в красивом голубом платье, с тяжелыми золотыми сережками, теребила платочек, а кольца на ее пальцах сверкали от обилия драгоценных камней. Она тоже увидела меня, но лицо ее не выразило радости. Оно, вообще, ничего не выразило. Равнодушно скользнув по мне взглядом, сестра повернулась к стоявшей рядом леди в алом бархате и что-то спросила, улыбнувшись уголками губ.

Я приподняла подол, делая еще один шаг в танце.

Сестра не узнала меня. Но разве это возможно?..

- Что-то случилось? – тут же раздался шепот герцога. – Тебе нехорошо?

- Благодарю, милорд, все в порядке, - ответила я, ухитрившись даже улыбнуться.

Мерейва не узнала меня? Или… узнала, но предпочла сделать вид, что мы незнакомы? Почему? И что надо сделать мне?

Герцог посматривал на меня с беспокойством, и рука его, державшая мою руку, пожимала мои пальцы, но мне казалось, что все это происходит не со мной. Мои мысли, мои сердце и душа летели к Мерейве. Надо как-то дать о себе знать, надо поговорить… Надо…

Танец закончился, но улизнуть из зала мне не удалось, потому что меня тут же пригласил Эллар, сменив своего отца.

- Отец, леди Брук совсем заскучала с тобой, - заметил Эллар, подавая мне руку.

- Уверен, ты сможешь ее развеселить, - ответил герцог и передал меня сыну.

Пришлось снова выходить в круг танцующих. На этот раз исполняли что-то поживее, но я даже не поняла – что именно, и безбожно путала фигуры. Эллару каждый раз приходилось находить меня в другом ряду и возвращать на место. Возможно, это было очень смешно, но никто не смеялся, и все уступали нам дорогу, даже если мы шли в танце наперерез остальным.

К середине танца я немного пришла в себя, и мы с Элларом смогли пройти круг, не нарушив рисунок танца, не потерявшись, и не растолкав танцевавших придворных.

- Вы такая красавица, леди Брук, - промурлыкал Эллар, на последнем повороте обхватывая меня за талию и кружа вокруг себя.

Он приподнял меня легко, словно я ничего не весила, и я сразу вспомнила, как его отец усаживал меня на коня – точно так же, безо всяких усилий.

Но надо было что-то ответить, и я произнесла:

- Благодарю, лорд. Мне приятно это слышать.

- Как вы холодно мне ответили, - тут же поддержал он беседу. – Ваши губы говорят «приятно», но глаза говорят совсем иное…

- Глаза не могут говорить, лорд, - сказала я, не желая поддерживать его куртуазную шутку. – И я не холодна с вами. Просто не привыкла к подобному обществу.

- Отец сообщил в письме, что забрал вас из монастыря, - танец окончился, и сын дракона повел меня туда, где стояли герцог и король, и где уже радостно щебетала Брюна, что-то рассказывая грозному дядюшке.

- Так и есть, - подтвердила я, оглядывая толпу, в надежде снова увидеть сестру. Или мачеху, или своего дядю. Но мне не попадалось ни одного знакомого лица. Может, это я ошиблась, приняв за сестру другую девушку? Но разве я могла бы ошибиться?..

- Брат, леди Брук сейчас начнет зевать, - возле нас появился Логан, задорно встряхнув черными кудрями. – Теперь моя очередь, леди. Вы ведь не откажете?

Я приняла и его приглашение, и позволила увести себя на середину зала, молясь, чтобы на сей раз музыканты исполнили что-то помедленнее.

- Вы кого-то ищите? – Логан наклонился ко мне, а потом оглянулся. – Я могу помочь вам?

- Нет, - ответила я быстрее, чем успела сообразить, зачем бы мне скрывать, что на королевском балу присутствует моя родная сестра. – Просто любуюсь великолепием праздника. Я только что из монастыря, мой лорд, и поэтому мне в новинку подобные увеселения. И, признаться, я не самая искусная танцовщица. Ваш брат намучился со мной, и нам разумнее было бы…

- Но я мечтаю быть измученным вами! – со смехом возразил Логан и закружил меня в танце.

Пока я пыталась понять, не было ли в его словах двойного смысла, музыканты снова начали бодрую мелодию, и танцоры заскакали по кругу, как козлятки на весеннем лугу.

- Вы зря наговаривали на себя, - заметил Логан, когда мы дважды прогарцевали по залу. – Вы прекрасно танцуете. Одно наслаждение танцевать рядом с вами.

«Спасибо Брюне, которая гоняла меня в танцах с утра до полудня», - подумала я, а вслух сказала: - Вы тоже очень приятный партнер, лорд.

- Хотелось бы, чтобы ваши слова были искренними, - промурлыкал он точно так же, как его брат.

И все же, братья были разными. Логан больше походил на отца, и в расцвете юношеских лет был очень красив. Я не могла не заметить, как поглядывали на него девицы – с восторгом, тайком и явно вздыхая. Эллар был не так красив, и рядом с ним я не могла отделаться от мысли, что нахожусь рядом с холодным бессердечным чудовищем, у которого в жилах вместо крови течет серебро. А Логан был просто человеком, и в конце танца я даже улыбнулась ему, потому что он забавно пошутил насчет того, что дядюшка король, якобы, затеял этот бал, чтобы представить свету Брюну, но на самом деле больше старается для себя, хотя ему пора бы уже остепениться.

- Вот увидите, скоро он опять разведется, - сказал Логан легкомысленно, но разговор сразу перестал казаться мне забавным. – Еще одна королева отправится в провинцию или в монастырь, а мы будем гулять на новой свадьбе.

- Вы говорите ужасные вещи, - я даже сбилась с шага, услышав об этом.

- Чем же они ужасные? – изумился Логан. – На моей памяти сменилось уже пять королев, а наложниц и любовниц тут вообще никто не считает.

Я не удержалась и нервно оглянулась в сторону королевского семейства.

Эллар, король Рихард и герцог Тевиш стояли рядком, держа бокалы, и смотрели в одну сторону. Все они смотрели на меня, и я вздрогнула, встретив их взгляды – алчные и горящие у Эллара и короля, тяжелый и задумчивый – у герцога.

- Я больше не желаю танцевать, - быстро сказала я Логану, напуганная и растревоженная таким вниманием. – Ужасно хочется пить. Отведите меня к столу, прошу вас.

Стол с кушаньями и напитками находился у противоположной стены, и я почти побежала к нему, стараясь спрятаться за спинами придворных от драконьих взглядов.

Мне не хотелось ни есть, ни пить, но чтобы оправдать свое бегство, я положила на блюдце кусочек хлеба, паштет из дичи и телятину, приготовленную особым способом – в прозрачном золотистом желе. Все очень вкусное, по-настоящему роскошное…

- Когда я вас увидел, - разглагольствовал Логан, - то сразу узнал. Отец очень верно описал – фарфоровая кожа, черные волосы, глаза – серые, как море.

- Море синее, - поправила я, все еще находясь под впечатлением от внимания драконьей семейки.

- На юге – да. Но в наших северных краях оно серое. Оно захлестывает, уносит, завлекает…

Я запоздало догадалась, что Логан вовсю флиртует со мной, решив, что моя просьба перейти к столу – это намек на нечто большее. Младший сын дракона, но сам не дракон – он страстно желал обойти брата хоть в чем-то. Наивно, смешно, немного грустно…

Я усмехнулась, и книга пророчеств вдруг открыла очередную страницу, показывая мне Логана, подающего маргаритки милой и застенчивой светловолосой девушке, которая плела венок.

- Ой, - сказала я, притворившись смущенной, - вы не поверите, но леди Эсме только что вошла в зал и, по-моему, ищет вас.

- Эсме? – он оглянулся и тут же с подозрением уставился на меня: - Это Брюна разболтала? Маленькая ящерица! Смею вас заверить, леди Брук, что между мною и леди Эсме только лишь дружеские и исключительно платонические отношения.

- И я вам охотно верю, - сказала я очень серьезно. – Но вон там я вижу Брюну. Позвольте мне подойти к ней, вы же знаете, что девицам надо пошептаться, обсудив кавалеров.

Я и в самом деле заметила Брюну – она с крайне рассеянным видом стояла у стены, помахивая платочком, но меня не обманул этот жест. Шажок за шажком дочь дракона продвигалась к выходу, и явно собиралась выйти из зала. Сейчас я бы тоже не отказалась сбежать. Постоять в одиночестве, в тишине, собраться с мыслями…

- Надеюсь, про меня вы будете шептать только приятности, - Логан галантно поцеловал мне руку. – Я потом все вызнаю у сестры!

- Тогда я не скажу о вас ни слова, - ответила я, приветливо ему кивая, но стоило сыну дракона отвернуться, я сразу ринулась к Брюне, лавируя между гостями и слугами, разносившими напитки.

Перехватить ее я не успела – она уже выскочила из зала.

В коридоре, куда я вышла следом за дочерью дракона, было полутемно и прохладно. После танцев это было очень кстати. Светильники в стенных нишах давали красноватый приглушенный свет, и я медленно шла вдоль стены, не понимая, куда Брюна могла сбежать так быстро. Я спрошу ее о гостях, пусть прикажет служанкам разузнают, где остановилась леди Мерейва Эйрем. Странно, что ни король, ни его племянники не спросили меня о родстве с Мерейвой…

Шорох, а потом сладострастный стон заставили меня остановиться. В нише, где светильники были потушены, я заметила два сплетенных тела – мужчина и женщина приникли так крепко, словно душили друг друга в объятиях. Мужская рука лежала на обнаженном женском бедре, а женщина сама приподнимала подол, выгибаясь навстречу мужчине… Еще секунда – и в женщине я узнала Брюну. Ее черные кудри рассыпались по плечам, а сама дочь дракона запрокинула голову, подставляя шею мужским поцелуям, и стонала, поводя грудью, грозившей выскочить из-за корсажа.

Эта картина поразила меня – своим бесстыдством, откровенностью. Поразила и взволновала. О драконах говорили, что они ненасытны в страсти, и я снова убедилась в этом. Брюна такая же, как ее отец…

Память тут же возвратила меня в Намюр, в комнату Ундисы, и я услышала совсем иной стон – мужской, низкий, повторяющий мое имя… Нет, не мое! Герцог звал женщину по имени Брук, не меня!..

Я отвернулась, закрывая лицо руками, хотя в коридоре и так было темно, и тут же кто-то толкнул меня в сторону – не сильно, но я отступила на три шага, почти до противоположной стены.

В темной нише кто-то слабо вскрикнул, началась какая-то возня, а потом юноша в алом камзоле выскочил из темноты и помчался прочь, поддерживая сползающие штаны. Раздался новый писк, а потом хныканье, и в круг света вышел герцог Тевиш Мастини, держа за ухо Брюну, которая плаксиво кривила губы.

Глава 11. Рыцари и драконы

Брюна пыталась вырваться, но отец не позволил ей этого – вывернул руку и, подталкивая перед собой, мигом доставил в нашу комнату, а я семенила за ними следом, не зная – что сказать или что предпринять. И надо ли что-то предпринимать? В комнате, где мы с Брюной переодевались перед королевским приемом, находилась только одна служанка – что-то шила, мурлыча себе под нос. При нашем появлении она вскочила, уронив шитье.

- Пошла вон, - сказал дракон тихо и ровно.

Даже не прикрикнул, но служанку тут же вынесло вон.

Я серьезно подумала, не надо ли мне уйти следом за ней, но тут дракон отпустил дочь и коротко, без замаха ударил ее по лицу ладонью. Голова Брюны мотнулась, а сама она не упала только потому что позади стояла кровать, и Брюна тяжело села на нее.

- Ты же мне обещала, - дракон отвернулся от дочери, хмурясь и потирая ладони, и тут заметил меня. - Ты тоже иди, - сказал он. – Эллар тебя искал, я велел, чтобы он присматривал за тобой. Не отойдет ни на шаг. Сейчас будет фейерверк.

- А я? – спросила Брюна, всхлипывая и потирая щеку и ухо.

- А ты сидишь здесь, - отрезал герцог. – Мы поговорим с тобой, - он не сводил с меня глаз, и его слова прозвучали, будто он хотел поговорить со мной.

Я посмотрела на Брюну – за спиной отца она строила выразительные и отчаянные гримасы, убеждая меня не уходить.

- Иди, - повторил дракон.

- Милорд, не бейте ее, - попросила я, на всякий случай отступая к двери.

Брюна была крепкая, но и ее оплеуха герцога едва не опрокинула, а мне он точно может свернуть шею в порыве гнева. Когда-то я думала умереть от его руки, но сегодня умирать решительно не хотелось. Только и оставить Брюну я не смогла, хотя дочь дракона заслуживала взбучки. Очень заслуживала. Я понимала гнев отца, заставшего дочь с задранной юбкой, рядом с сопящим от вожделения гаденышем, но – пощечина?..

- Защищаешь ее? – в голосе герцога послышалось странное пришепетывание, и я удивленно посмотрела ему в лицо – не превращается ли он в змею. – А ты сама зачем убежала из зала? Хотела с кем-то встретиться? Или караулила, чтобы их, - он кивнул через плечо на дочь, - никто не поймал?

Он не кричал, не буйствовал, но я чувствовала, как его ярость всколыхнулась новой волной.

Море, бушующее море было в его глазах, и надо было просто убежать, но я не двинулась с места, и только коротко вздохнула, набираясь смелости, чтобы противостоять этому морю.

- Защищаю, потому что вы нарушаете приказ небес, милорд, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, а что до меня – я уже тряслась, как осиновый листочек. – Как написано в Святом Писании: «Над дочерью поставь крепкую стражу, чтобы она, улучив послабление, не злоупотребляла собою».

Это был чуть ли не единственный стих, который я помнила со времен своего житья в монастыре. И лишь потому, что мать-настоятельница читала его нам с сестрой каждое утро и каждый вечер.

- Приказ небес? – дракон навис надо мной, и я почувствовала себя крохотной песчинкой, подхваченной бурным морем.

Он приблизился почти вплотную. Я уставилась на его камзол, изучая серебряную вышивку на груди, и добавила:

- Про пощечины там не было ни слова. Не надо пощечин, прошу вас.

Дракон дышал тяжело и медленно – словно сдерживался из последних сил. Обычно когда кто-то находился так близко от меня, книга пророчеств тут же начинала показывать мне прошлое или будущее, связанное с этим человеком. Но сейчас рядом был дракон. И книга почему-то не желала открываться, зато в моей голове пролетали один за другим совсем иные образы: герцог дует на ранку на моем колене… вода стекает по обнаженному мужскому телу – гладкому и загорелому, а мужчина напряжен, и его страсти требуется выход… герцог яростно любит конкубину, стонет и выкрикивает совсем другое имя…

Волнение, стыд, любопытство и… вожделение – я испытала все эти чувства разом, и очнулась, когда тяжелая рука легла на мое плечо.

- От пощечин еще никто не умирал, - произнес дракон жестко.

Пальцы его сжимали мое плечо – все крепче и крепче. Он решил сломать мне кости?

- Ваша правда, - согласилась я, стараясь не поморщиться от железной хватки. – Мне казалось, что я умру – только после первой пощечины. Остальные переносились уже легче. Больно, обидно, но не смертельно.

Я сказала это не подумав, но сразу поняла, что слова достигли цели. Морская волна ударилась о заградительный камень, разбилась и отхлынула, затихнув – дракон, только что буравивший меня взглядом, только что нависавший надо мной, готовясь раздавить, выпрямился и отошел на пару шагов, сцепив руки за спиной.

Он молчал довольно долго, а потом сказал:

- Хорошо. Убедила. Пусть будет стража.

- Благодарю, - сказала я мягко, а Брюна за спиной отца молитвенно воздела руки к потолку. – И еще, нам лучше вернуться в зал всем. Будет невежливо и странно, если ваша дочь просидит взаперти до конца праздника, который его величество устроил в ее честь.

Тут я осмелилась посмотреть на герцога. Он стиснул зубы, а потом мотнул головой:

- Приведи себя в порядок, Брюна. Я буду ждать в коридоре.

Он вышел, и дочь дракона с проклятиями вскочила с кровати.

- Даже пудрой не скроешь, - произнесла она с отвращением, глядя на свое отражение в зеркале. Левая щека покраснела, и Брюна пощипала правую щеку, чтобы тоже появился румянец. – Скоро начнется фейерверк! Опоздаем!

- Тогда поторопись, - сказала я сдержанно. – А о каком обещании говорил твой отец? Что ты ему пообещала?

Брюна свирепо пригладила растрепанные кудри и поправила сбившееся набок ожерелье.

- Обещала прилично вести себя, пока добрый папочка не найдет мне жениха, - произнесла она с отвращением.

- Если обещала, то зачем?.. – я не закончила, потому что говорить о том, свидетелем чему я оказалась, было стыдно. Даже мне стыдно, а ведь я ни в чем не виновата.

Но дочери дракона стыд, похоже, был не ведом. Она затянула распустившуюся шнуровку на корсаже, и хмыкнула:

- Ему, значит, можно, а мне надо ждать! Да я состарюсь, прежде чем кто-то захочет жениться на мне!

- О чем ты говоришь? – я наблюдала, как она приводит в порядок помятое платье и начинала испытывать что-то вроде раздражения. – Ты – молода, красива, богата, у тебя влиятельные родственники… Да женихи сейчас паломничество к королю и твоему отцу устроят, чтобы получить тебя. Тебе остается только выбрать, кто по душе, а ты бегаешь по темным углам… А вдруг забеременеешь до свадьбы? Вот будет позор!

Брюна захохотала сухим злым смехом и резко обернулась ко мне, уперев руки в бока:

- Вот чего мне не надо бояться, так забеременеть! Ты разве не знаешь, что все дочери драконов бесплодны?

- Бесплодны?..

Миловидное личико Брюны злобно перекосилось, и она, в самом деле, стала похожа на дочь драконов – мало человеческого было в этом лице.

- Ты думаешь, я об этом жалею? – спросила она у меня свистящим шепотом. – Ничуть! Зато в отличие от вас, человеческих самок, я никогда не буду ходить с животом набекрень, как брюхатая корова! И если мужчина полюбит меня, то не из-за того, что я смогу наплодить ему кучу сопливых наследников! Поняла?! И вообще, никто не просил тебя меня защищать! Никто!..

Я смотрела на нее, не говоря ни слова, а Брюна распалялась всё сильнее:

- Говорят, что все мы прокляты – дочери драконов! Но это – не проклятье, это дар! Мы будем наслаждаться жизнью, а вы – рожать, год за годом, пока не сдохните при очередных родах или не умрете от истощения! Потому что мужчинам нужны только наследники! Наследники!.. – тут она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Этот мгновенный переход от смеха к злобе, а потом к слезам, напугал и озадачил меня. Брюна плакала, но я не знала – надо ли ее утешать. Она была права, я вмешалась не в свое дело. Даже в монастыре я слышала про проклятье небес, настигшее драконов. Так вот в чем оно заключалось – их женщины бесплодны. Теперь мне стали понятны намеки Ундисы. Вот над чем она посмеивалась, вот над чем злорадствовала.

Наслаждение жизнью? Да, пожалуй. Брюна может себе это позволить. Только сколько можно наслаждаться, зная, что ты исчезнешь в этом мире без следа? Пусть пройдут года, пусть век – но ты исчезнешь. И никто не вспомнит о тебе, и ни в ком не останется хотя бы частички твоей любви.

Любви… Говорят, драконы не умеют любить. Сердца их жёстки, как нижние жернова. Так написано в Святом Писании. А что написано в Писании – непреложный закон. И сомневаться в его правдивости – грешно и неразумно.

- Умывайся, - сказала я Брюне, погладив ее по плечу. – Твой отец нас ждет. Король устроил праздник в твою честь, не стоит появляться там с красными глазами и опухшим носом.

Мы провозились около четверти часа, пока Брюна плескала в лицо холодной водой, пока мы орудовали пудрой и пуховкой, пока накладывали румяна на скулы. Зато теперь дочь дракона выглядела свежей, как яблочко, и следы слез были совсем незаметны.

Герцог Тевиш ждал нас в смежной комнате, прохаживаясь туда-сюда возле дверей, и когда мы появились, первым делом окинул цепким взглядом Брюну. Она с вызовом вскинула подбородок, но и дочь, и отец промолчали, решив, наверное, что в этот вечер достаточно ссор.

Едва мы вошли в зал, к нам подскочили Эллар и Логан.

- Ну где же вы потерялись, леди?! – возопил Логан, хватая меня и Брюну под руки. – Скорее на балкон! Сейчас грохнет такой фейерверк!

- Ты проводи Брюну, - вмешался Эллар, - а я приглашу леди Брук. Вы ведь не откажете?

Он с полупоклоном протянул мне руку, и я приняла ее. Бруна с Логаном шли впереди, держась за руки и шутливо о чем-то перепираясь, а герцог Тевиш отстал на несколько шагов. Я не оглядывалась, но чувствовала его присутствие и взгляд ближе и сильнее, чем Эллара, который нежно пожимал мою ладонь и наклонился ко мне, словно желая посекретничать.

- Отец велел мне присматривать за вами, - шепнул сын дракона. – Он сказал, что такое сокровище нужно оберегать особо. Иначе найдется много охотников, чтобы его украсть.

«Или сокровище может сбежать», - мысленно ответила я ему, но вслух сказала:

- Давайте будем смотреть фейерверк, лорд. И не будем болтать глупости.

- Не сказал ни одной, - улыбнулся он уголками губ. – А вы такая строгая, леди Брук…

Я понадеялась, что он оставит куртуазности при себе, когда начнется огненное развлечение, но моим надеждам не суждено было сбыться. На балконе нас ждал сам король. Он сидел в кресле, в обманчиво-расслабленной позе, и указал на кресло рядом с собой, предлагая мне сесть. Другое кресло предназначалось Брюне, но она не пожелала сидеть в тени портика, а подбежала к балконным перилам, бесстрашно глядя вниз. Герцог Тевиш подошел к ней, а Эллар и Логан пристроились возле моего кресла. Они толкались плечами, и победил Эллар, вытеснив младшего брата. Только заговорить со мной он не успел, потому что король Рихард сказал с нарочитой вежливостью:

- Леди Брук должно понравиться мороженое. Ну-ка, племянники, принесите ей мороженого и лимонада.

Сыновья дракона не посмели ослушаться, поклонились и вернулись в зал, а король тут же подался ко мне, поставив локоть на ручку моего кресла.

- Как вам столица, леди Брук? – спросил он учтиво. – Мои племянники умчали вас танцевать так стремительно, что я даже не проявил к вам должного гостеприимства. Позвольте сейчас выполнить долг хозяина.

Мне захотелось отодвинуться от него, но я побоялась проявить подобную непочтительность, и чинно ответила:

- Здесь красиво, ваше величество, но шумно.

- Шумно? – он вскинул брови. – Разве в Намюре тише?

- Намного, - кротко сказала я. – А там, где я жила раньше, было еще тише. Поэтому я смущена, милорд, и совсем оробела. Простите, если буду молчать или отвечать невпопад.

- Где же вы жили до Намюра? – продолжал любезные расспросы король. – В каком-таком тихом месте? Знайте, леди Брук, что вам стоит только пожелать, и столица превратится в самый тихий уголок на свете…

- Я жила в монастыре, ваше величество, - ответила я, уставившись на кончики своих туфель. – Думаю, превращать королевский замок в монастырь – это хлопотно и не стоит ваших трудов.

- В монастыре? – как-то странно переспросил король, а потом расхохотался.

Его смех резанул меня, словно ножом по жилам, как и прикосновение, когда король словно ненароком накрыл мою руку своей широкой ладонью. Эллар и Логан уже могли десять раз вернуться с мороженым и лимонадом, но было похоже, что несли они их через все южные земли с западными островами, в придачу. Или же поняли, что любящий дядюшка не желает видеть их рядом, пока он приударяет за понравившейся девицей.

Я смотрела на руку дракона и не знала, что делать. Вырваться? Осторожно освободить пальцы, сделав вид, что не заметила прикосновения? Или прямо сказать, что мне не нравится подобное обращение? Все было одинаково страшно, безумно, нелепо… Я и правда попала в клетку. Вернее – в сети, и теперь металась, как пойманная рыбка, пытаясь протиснуться сквозь узкие петли и не находя выхода.

Но смех короля подействовал не только на меня. Герцог Тевиш, о чем-то тихо говоривший с Брюной, резко обернулся, и король Рихард сразу меня отпустил и даже убрал руку с подлокотника моего кресла.

- Брук, подойди, - позвал герцог. – Сейчас начнется фейерверк.

- Его можно увидеть и здесь, - проворчал Рихард.

- Зато отсюда будет видно, как огни отражаются в пруду, - сказал герцог. – Это очень красиво.

Рихард сделал неопределенный жест рукой, означавший, должно быть, что возражений нет, и я с облегчением вскочила из кресла и подошла к герцогу и его дочери.

Брюна все еще презрительно гримасничала, но несчастной не выглядела, а про слезы забыла вовсе. Отец что-то шепнул ей, и она посторонилась, уступая мне место рядом с ним.

- Лучше встану вот тут, с краю, - пробормотала я, чувствуя, как король смотрит мне в спину.

- Встань рядом с отцом, - добродушно сказала Брюна. – Иначе я спрыгну с этого балкона от его нравоучений, - она схватила меня за руку и притянула поближе к перилам.

Я задела плечом дракона и поспешила отодвинуться. Герцог – не король. Вряд ли накажет, даже если ему почудится в этом откровенное пренебрежение. Я скосила глаза на Тевиша Мастини и очень некстати припомнила его забавы с конкубиной. Хорошо, что было темно, иначе драконы сразу бы заметили, как я покраснела.

Король Рихард подошел к нам, и я порадовалась, что Мастини поставили меня между собой – мне совсем не хотелось снова находиться рядом с королем. Странно, но по сравнению с Рихардом, его брат показался почти приятным. Почти… Я снова покосилась на герцога, и он, словно угадав, повернулся ко мне.

Раздались трест и грохот, и алые вспышки осветили все вокруг. Я увидела, как отразились красные сполохи в глазах герцога, и застыла, не в силах отвести взгляд. В небесах полыхало пламя, а меня словно захлестнуло морской волной. Но эта волна была не волной алчности, не жаждой обладания, нет. Что-то другое, но не менее древнее, не менее сильное… Рука герцога лежала на перилах балкона совсем рядом с моей рукой. Я ощущала тепло кожи, потому что расстояние между нашими руками было с волосок. Что произойдет, если сейчас герцог накроет мою руку своей? И не захочет отпускать, когда я попытаюсь освободиться?

Но герцог не сделал ничего подобного, а отвернулся и скрестил руки на груди, любуясь фейерверком.

Рядом восторженно вскрикивала Брюна, хлопала в ладоши, дергала меня за рукав, предлагая полюбоваться на разноцветные огни, вспыхивающие в небе, но я не сразу уступила ей, с трудом вынырнув из водоворота подхватившей меня волны.

Фейерверк и в самом деле оказался удивительным зрелищем, но я замечала лишь невнятные разноцветные пятна и слабо улыбалась, когда Брюна обнимала меня за плечи, крича в ухо, что огненная потеха – самое великолепное, что ей приходилось видеть.

Остаток праздника герцог Тевиш не отходил от нас с Брюной ни на шаг, и не разрешил никому из нас танцевать, когда подходили кавалеры. Эллар и Логан появились возле, когда слуги начали обносить гостей прощальными пирожными – крохотными кусочками заварного теста с миндальным ядрышком в белом креме.

Сыновья дракона появились без мороженого и лимонада, и вид у них был совсем не радостным – оба хмурились и смотрели в пол. Герцог наградил одного и другого тяжелым взглядом, но ничего не сказал.

После праздника герцог сам проводил нас с Брюной в спальню и поцеловал каждую в щеку перед сном. Его поцелуй походил на бесплотное прикосновение – я едва ощутила тепло губ. Совсем как на балконе, когда мы едва не соприкоснулись руками.

Брюна долго болтала перед сном, жалуясь на отца, который взялся пасти ее, как овечку, мечтая о завтрашнем турнире и послезавтрашней охоте, а потом – о ночи ландышей. Я отвечала ей односложно, но ей и не требовалась собеседница. Она заснула на полуслове, разметавшись в постели и по-детски приоткрыв рот, а я еще долго лежала, глядя в потолок.

В западне у драконов…

И неизвестно, удастся ли мне выбраться.

Но герцог был недоволен вниманием, которое оказывал мне король. И недоволен сыновьями, которые оставили меня с Рихардом…

Я задремала, потому что вдруг оказалась в замке Намюр, и снова увидела, как герцог исступленно любит конкубину, яростно вонзаясь в нее и издавая стон при каждом проникновении. Как это всегда бывает во сне, я видела все со стороны, но вдруг всё волшебным образом изменилось, и на месте конкубины оказалась я. Только не животом на столе, с задранной юбкой, а в постели, лицом к лицу с драконом. В глазах его сверкали красноватые сполохи, и он шептал мое новое имя – Брук, не спуская с меня взгляда. От этого шепота и от этого взгляда я сама словно превратилась в дракона – вцепилась ему в плечи пальцами, как когтями, и застонала, выгибаясь навстречу.

Вскочив в постели, я прижала руку к груди, стараясь унять бешено стучавшее сердце. Чего только не приснится после общения с драконами-развратниками!..

Рядом со мной тихо посапывала Брюна, но стон все еще звучал в моих ушах, а потом я поняла, что это мне не снится… Кто-то и в самом деле стонал – тихо, как будто сквозь плотно сомкнутые губы.

Я спустила ноги с постели. Камни пола были холодными, но найти туфель в темноте я не смогла, потому пошла на звук босиком, шаря перед собой руками. Все это напоминало игру в жмурки, с той лишь разницей, что глаза у меня не были завязаны. Я нащупала дверную ручку и тихонько приоткрыла дверь. Там находилась смежная комната, в которой полагалось спать служанкам. Но сейчас служанок не было, кушетка, стоявшая в углу, была пуста, крохотный светильник скупо освещал комнату, и в его неровном свете туда-сюда бродил герцог Тевиш, сцепив за головой руки и тихо постанывая, как от зубной боли.

Моим первым порывом было спросить о его здоровье, но тут другая дверь – ведущая в коридор – приоткрылась, и появился король Рихард.

Герцог повернулся к брату – не слишком быстро, но движение его никак нельзя было назвать ленивым или расслабленным. Так оборачиваются навстречу опасности. Я затаила дыхание, потому что Рихард сказал, прикрывая за собой дверь:

- А ты почему не спишь в такой час, Тевиш? Уже далеко за полночь.

- А ты почему не спишь? – ответил герцог сдержанно, но я по голосу поняла, как он напряжен и обеспокоен.

- Караулишь? – спросил Рихард, словно не услышав вопроса, и растянул губы в улыбке.

Улыбка не получилась. Она больше походила на оскал. Да и лицо короля, исполосованное шрамами, выражало вовсе не братское участие. Скорее, король был раздосадован, что встретил герцога.

Тевиш не ответил, и Рихард вкрадчиво продолжал:

- Кого караулишь? Беспутную доченьку или… её?

- Иди-ка ты отдыхать, - посоветовал герцог, вставая на пути короля. – Девушки спят, не надо их беспокоить. Услышат нас с тобой – могут проснутся.

Но Рихард опять пропустил слова брата мимо.

- Девица очень уж хороша, - сказал он, дико блестя глазами. – Чья она дочь?

- Покойного лорда Эйрема из Вальшира, - ответил герцог, чуть помедлив. – Он был двоюродным племянником прежнего короля.

- Значит, я не ошибся, - почти по-змеиному прошипел Рихард. – Она королевских кровей, - тут он подался вперед, гибко поведя шеей, и я похолодела от ужаса – черты лица короля неуловимо исказились, будто чудовище выглянуло из человеческой оболочки. – Девственница, благородная, красивая… - шепот короля все больше напоминал шипение. - Я заберу ее. Королева бесплодна, мне нужна новая жена.

Эти слова ударили меня, как кинжал в сердце. Вот оно – ему нужен наследник. Но наследника все нет, хотя король старается, старается, как безумный! Книга пророчеств тут же перелистала передо мной многочисленные страницы с изображениями королевских жен и любовниц. Как их много! Очень много! Я с усилием захлопнула эту летопись разврата. По сравнению с братцем, герцог Тевиш – сама скромность и целомудрие!..

Но все это не имело сейчас смысла – порок или целомудрие, личная жизнь драконов, их сила и проклятье…

Похоже, сейчас у меня появится новый хозяин. Что ж, я расскажу Рихарду о своем даре, расскажу, что дар пропадет, если стану королевской наложницей. Рихард поскрипит зубами, поразмыслит, а потом поймет – девиц много, а провидица – только одна. Поэтому не надо бояться, надо просто в очередной раз смириться с судьбой, позволить судьбе унести себя, как песчинку… Песчинку в море…

- Поищи себе другую жену, - сказал герцог. – Девушку ты не заберешь. Я взял ее под свою защиту.

Слушая это, я не особенно удивилась. Мои хозяева не всегда расставались со мной сразу. Некоторые пытались сопротивляться. Не получилось ни у одного.

- Как ты заговорил, братец, - Рихард снова оскалил зубы, и черты лица еще больше исказились, теряя человекоподобие. - Ты не забыл, что пока король – я?

Я ждала, что сейчас герцог подумает и кивнет, благоразумно отступив в сторону. Зачем ссориться с братом, с королем?..

Но герцог медлил кивать и не сделал ни шага. Его массивная фигура, казалось, стала еще внушительней. Рихард уступал ему и ростом, и шириной плеч, и я совсем некстати вспомнила недовольство леди Фредегонды о том, что ее сын – старший, но не король. Говорила она мне это лично, или я прочитала об этом в книге пророчеств?..

- Король – ты, - сказал, наконец, герцог. – Но девушка тебе не достанется. Ты недаром сам назвал меня – Мастини. Хочешь проверить, кто из нас сильнее?

- Осмелишься вызвать меня? – прошипел Рихард и подобрался, как для броска.

- Сопляк ди Амато располосовал тебе щеку, а я выгрызу тебе горло.

Ди Амато – это имя было мне незнакомо, но книга пророчеств тут же показала город на берегу южного моря, а потом странный дом на скале. Возле раскидистого дерева, на краю обрыва, стояли качели, на них раскачивалась рыжеволосая женщина, смело взмывая над морем.

Герцог говорил уверенно и спокойно, почти бесстрастно, но я чувствовала, что его переполняет гнев, и дракон дал ему выход, прошипев совсем как король:

– Я нашел это сокровище, и ты его не получишь!

- Приберег девицу для себя?! – выдохнул Рихард, уставившись на герцога Тевиша с веселым изумлением, и я вернулась от берегов южного моря в северные земли.

- Она станет женой моего сына, - отрезал герцог. – Ей нужен молодой, пылкий муж, который полюбит ее и будет защищать, а не старый развратник.

Король словно налетел на невидимую стену – перестал скалиться, выпрямился, лицо обрело человеческие черты, а зверь исчез. Теперь во взгляде короля были сожаление, зависть и… понимание. Он стиснул зубы, а потом кивнул – медленно, соглашаясь.

- Да, от такой могут родиться драконы, - сказал Рихард. - Эллар счастливчик.

- Еще не известно, кому она станет женой, - герцог не спешил уходить с дороги короля, но было видно, что король остыл.

- А что тут думать? – спросил он привычно-грубовато. - Отдай ее тому, кто нашей крови.

- Это пусть решает она сама, - произнес его брат со значением. – А не захочет их, выберет того, кто по душе.

- Сколько участия у тебя к этой девице, - усмехнулся Рихард.

- Я так решил.

Он решил. Я вцепилась в дверную ручку до боли в пальцах. Он решил, что я сама буду выбирать себе мужа. После того, как я сказала, что потеряю дар, если меня познает мужчина? Да это притворство! Не хочет раскрывать перед братом, что девица куда ценней, чем девственница благородной крови…

– Ладно, охраняй свое сокровище, - сказал тем временем Рихард. - Я буду рад, если она нарожает Эллару кучу маленьких дракончиков, - он подошел к герцогу Тевишу и положил руку ему на плечо.

Два дракона вдруг превратились из чудовищ в людей, и теперь я видела двух братьев – соратников, друзей, готовых поддержать друг друга во всем.

- Доброй ночи, - пожелал герцог.

Король ушел, а герцог Тевиш встряхнул головой, словно прогоняя наваждение или пытаясь избавиться от тяжелых мыслей. Он обернулся, взъерошив волосы на макушке, и тут заметил меня.

Некоторое время мы смотрели друг на друга молча, и мне казалось, что воздух между нами зазвенел, как натянутая струна.

- Приходил Рихард, - нарушил молчание герцог. – Мы слишком громко разговаривали и разбудили тебя? Иди, досыпай.

- Да, милорд, именно из-за этого я и проснулась, - сказала я, скрыв, что слышала весь разговор. – Зачем приходил король? И зачем вы здесь?

Дракон усмехнулся:

- Ты была права. Брюну надо держать в узде. Вот, последовал твоему совету и охраняю дочь. А Рихард заходил спросить, как мы устроились. Я сказал, что все хорошо.

- Верно сказали, - подтвердила я, по-прежнему глядя на него через щель между дверью и косяком.

- Иди спать, - поторопил он меня, и в голосе его послышалось скрытое раздражение.

Я медленно закрыла двери, не сводя с него глаз, и он так же смотрел на меня.

Ноги замерзли, и я поспешила юркнуть в постель, размышляя над тем, что увидела и услышала, но вскоре уснула, пригревшись под пуховым одеялом.

Утро нового дня наступило скорее, чем я предполагала – Брюна вскочила, чуть забрезжил свет, и швырнула в меня подушкой.

- Сколько можно спать! – возмущалась дочь дракона, наливая воды в умывальный таз, не дожидаясь служанок. – Поднимайся, леди Брук! Сегодня мы должны быть самыми красивыми, чтобы все придворные дамы позеленели от зависти!

Брюна была свежа и полна сил, а я зевала в кулак, протирая глаза.

Я разрешила дочери дракона самой выбрать нам платья, и она выбрала два почти одинаковых – голубого цвета, но разных оттенков.

- Будем выглядеть, как сестры, - хихикнула Брюна, надевая при помощи служанок новый наряд. – Ты ведь ни разу не была на турнире?

- Нет, - ответила я, поворачиваясь, чтобы горничной было удобнее завязать на мне поясок.

- Тебе понравится, - пообещала дочь дракона и начала перечислять программу сегодняшних увеселений. - Сначала мы завтракаем на лужайке перед замком, потом турнир, а вечером снова будем танцевать!..

«Видела я твои танцы в тени коридора», - мысленно ответила я ей. Но Брюна вела себя так, словно все события прошлого дня мне приснились. Так же, как то, что герцог Тевиш охранял нас ночью… И снова с завидным постоянством я вспомнила лицо герцога в пылу страсти, и так некстати припомнила свой сон…

Утром герцога Мастини уже не было в смежной комнате, я не рассказала Брюне о том, чему стала свидетелем ночью, но, выйдя из замка в сад, все время искала герцога взглядом. Только драконов не было видно – ни герцога, ни короля, ни Эллара с Логаном.

Под зеленеющими деревьями прогуливались придворные красавицы и щеголи, наслаждаясь изысканными блюдами королевского стола и сладкими винами, которые можно было зачерпнуть в бокал прямо из фонтана, установленного в тени деревьев.

- Кто такие ди Амато? – спросила я у Брюны, когда мы влились в пеструю толпу придворных.

- Ди Амато? – рассеянно переспросила Брюна, стреляя по сторонам глазами. – Наши родственники. Дальние, живут где-то на юге… Я не видела их ни разу.

- А откуда у короля шрамы на лице? – продолжала расспрашивать я.

- Дядя повздорил с Тристаном, который сейчас герцог ди Амато,[1] - Брюна удивленно посмотрела на меня. – А почему ты спрашиваешь?

- Так. просто, - ответила я.

- Тогда пойдем-ка лучше полакомимся блюдами с королевского стола, - сказала Брюна, взяв меня под руку, и добавила басом: - Я голодна, как дракон! – она посмеялась своей же шутке и потащила меня к столу.

Мы брали на тарелку ото всех блюд понемногу, наслаждаясь тушеными почками, печенью в красном вине, жареной олениной под острым соусом и зайчатиной, тушенной в сметане. Были здесь и сладости – пирожки с вареньем, яблочные пироги, засахаренные орехи и даже мусс из розовых лепестков.

- Как же здесь здорово, - восхитилась Брюна, по-кошачьи облизывая кончики пальцев и поглядывая на красивого молодого мужчину, который стоял неподалеку и смотрел на нас во все глаза.

- Твой отец будет недоволен, - посчитала я нужным напомнить.

- Только не будь таким же занудой, как он! – отмахнулась Брюна. – К тому же, я ничего не делаю…

Но я уже не слышала, что она говорит, потому что видела Мерейву, которая подошла к столу с другой стороны, выбирая ломтик зажаристой оленины.

- Мне надо отойти на пару минут, - шепнула я Брюне. – Пожалуйста, не уходи никуда…

- Конечно, никуда, - сладко пропела Брюна, но мне уже не было дела до ее нравственности и чести.

Обежав стол, я остановилась за спиной сестры, которая серебряной вилочкой набирала на блюдце ломтики фруктов, вываренных в меду.

- Мерейва, - позвала я, волнуясь, и сердце радостно запрыгало в груди, - ты не узнала меня? Это я – Мелхола.

[1] Об этих событиях сказано в романе «Жемчужина дракона»

Глава 12. Сети и ландыши

Сестра оглянулась, и я от переизбытка чувств схватила ее за руку.

- Как ты? – заговорила я, задыхаясь от волнения. – Как твоя матушка? Как дядя? Все ли живы-здоровы? – я говорила, но радость постепенно схлынула, потому что чем дольше сестра смотрела на меня, тем меньше мне нравился ее взгляд. И она очень настойчиво пошевелила пальцами, требуя, чтобы я ее отпустила. Я разжала руки и спросила с сомнением:– Ты не узнала меня?

- Пойдем к пруду, - сказала сестра и пошла первой, а я потянулась за ней.

Мы остановились возле пруда, у самой кромки воды. Здесь не было придворных – они толпились возле стола и фонтана из вина, и не могли нас услышать.

- Конечно, я узнала тебя, - сказала мне сестра, - но ты могла бы понять, что я не хочу вспоминать о родстве с тобой. И тебе советую позабыть о нем.

- Позабыть? – тихо спросила я. – Значит, все эти годы вы не искали меня? Дядя не пытался узнать, что со мной?

- Зачем нам тебя искать? – с вызовом сказала Мерейва. – И так известно, что с тобой случилось. Тебя похитил Конлав, а после него ты пошла по рукам, и тебя крали и продавали, как корову. Все у нас считают, что ты умерла. И это к лучшему.

- Несомненно, к лучшему, - я присмотрелась к ее кольцам и серьгам. – После смерти отца, я – его наследница, как старшая дочь. Но, похоже, мое место занято.

- Не смей меня упрекать! – вспылила сестра, сверкнув глазами.

Только тут я увидела, что она совсем не похожа на нашего отца. Она была точной копией своей матери – моей мачехи. Так же поджимала тонкие губы, так же брезгливо морщилась, и волосы у нее были такими же, как у мачехи – рыжеватыми, прямыми, как дождь. Совершенно чужой человек. Даже странно, что когда-то я любила играть с ней, прятала для нее сладости, которыми меня угощали.

- Ты, как я посмотрю, тоже не бедствуешь, - язвительно заметила Мерейва. – И платье на тебе, как у королевы, и с королем ты разговариваешь, даже не потупившись.

- Не я выбирала себе такую жизнь, - сказала я медленно.

- Не хотела бы такой жизни – давно бы проявила гордость, - отрезала она. – Я бы умерла, чем жить, как ты, опозоренной. Ты сама выбрала это, вот и живи дальше своей жизнью. С теми, кто убил нашего отца.

Я промолчала, переведя взгляд на зеркальную поверхность пруда.

- Что? – спросила сестра. – Что молчишь? Ты же сама сказала, что это сделали драконы.

- Возможно, - ответила я сдержанно.

- Ты всё услышала, - Мерейва начала терять терпение. – И больше не подходи ко мне, и не заговаривай со мной, леди Брук.

Она резко повернулась и пошла обратно к толпе придворных, откуда доносились смех и музыка. Я позволила ей отойти шагов на двадцать, и тоже не стала задерживаться у пруда. Я даже не слишком расстроилась. Чего-то подобного и ожидалось после шести лет плена. Конечно, в глазах родных я опозорена. Как и в глазах тех, кому станет известно о моих злоключениях. Не потому ли герцог Тевиш назвал меня другим именем?.. Чтобы оградить от насмешек и сплетен?..

Эта мысль так поразила меня, что я чуть не споткнулась, не заметив кочки.

Все правильно, у меня новая, совсем другая жизнь. Надо не думать о предательстве семьи. К чему проливать слезы из-за разорванных родственных связей, если я столько лет живу вдали от родных.

Не подходи и не заговаривай со мной…

И все же, это очень жестокие слова.

Очень жестокие…

Как ни странно, Брюну я нашла на том же самом месте, где оставила, а рядом с ней стоял тот самый красивый рыцарь, который смотрел на нас, как на чудо небесное, когда я убежала поговорить с сестрой.

При моем появлении рыцарь учтиво поклонился и представился:

- Роналд Шауг, к вашим услугам, леди. Я осмелился подойти, чтобы засвидетельствовать почтение…

- И вы его засвидетельствовали, - перебила Брюна.

Вид у нее был не очень довольный, и она сразу взяла меня под руку.

- Простите, добрый сэр, нам с милой леди Брук надо отыскать моих братьев. Вы не видели их? – и не дожидаясь ответа, дочь дракона увлекла меня через людскую толпу.

- Подождите, леди Брюна, - сэр Шауг догнал нас, снимая на ходу темно-красный бархатный берет.

Волосы у молодого человека были каштановыми и красиво отливали медью. Загляденье, а не волосы.

- Я помогу вам отыскать братьев, - предложил он. – И могу вас охранять…

- Благодарю, - Брюна даже не взглянула на него. – Мы и сами можем за себя постоять. А лучше всего нас защитит мой отец. Вон он идет.

Сердце мое ёкнуло при этих словах, и я невольно отыскала взглядом высокую и массивную фигуру герцога Тевиша. Он и в самом деле направлялся к нам, тоже заметив нас среди придворных.

Сэр Шауг отстал на шаг, на два, а потом затерялся в пестрой толпе, как будто его и не было.

- Приставала, - фыркнула Брюна, даже не позаботившись понизить голос. – Явно не с добрыми намерениями. Все о тебе выспрашивал. Репейник.

Теперь понятна была причина ее недовольства. Рыцарь проявил интерес не к ней – вот почему личико Брюны выражало досаду. Я втайне посмеялась над ее разочарованием, но сама даже не оглянулась на сэра Шауга, все мое внимание было приковано к приближающемуся герцогу.

- Почему вы – Мастини, Брюна? – спросила я. – Ведь у королевской семьи другая фамилия – Палладио.

- А, это папочку так назвал наш дорогой дядюшка, - язвительно сказала дочь дракона. – «Масти» - значит большой. А ещё есть такая порода боевых собак – мастифы. Когда-то давно их брали с собой на войну, и они бросались на врагов и выгрызали им горло. Дядя считает, что мой папочка очень похож на такого пса.

«И он ничуть не ошибся», - подумала я, глядя на герцога совсем другими глазами.

Тевиш Мастини и в самом деле в своем человеческом обличии больше походил на пса, чем на змею. Сильный, скрывающий свирепость до времени, верный…

- Вы подкрепились, надеюсь? – спросил герцог, предлагая мне и Брюне взять его под руки, и повел нас в сторону ристалища, где уже раздавались звуки рога, объявляя скорое начало турнира. – Мы просидим тут до полудня. Логан припас орехов и изюма, но это все равно не еда.

- Логан и Эллар будут участвовать? – Брюна так и запрыгала.

- Будут, - ответил дракон, скупо улыбнувшись. – Твой дядя тоже хотел, но я отговорил его. В прошлый раз он едва не покалечил своего противника, хотя они и сражались тупыми мечами. Рихард слишком увлекается, когда дело доходит до поединка. Пусть даже потешного.

- Ну а сам почему не участвуешь? – приставала Брюна.

Герцог промолчал, а я вспомнила его слова, сказанные королю: «Старый развратник…». А ведь Рихард Палладио моложе Тевиша Мастини…

- А ты почему молчишь, Брук? – спросил вдруг дракон, и я вздрогнула, услышав это имя из его уст.

Намюр, яростная любовь с конкубиной, стон и это имя…

- О чем-то задумалась? – дракон держал мою руку на сгибе своего локтя, и вдруг накрыл мои пальцы ладонью. - Тебя никто не обидел? – продолжал расспрашивать дракон, а я не могла даже собраться с мыслями, чтобы ответить что-то внятное.

Мужская рука, укрывшая мою руку, лишала способности размышлять здраво. Насколько было бы легче, покажи мне книга пророчеств хоть что-то из будущего герцога. А так я не знала – чего ждать от моего нынешнего хозяина, который посмел возразить самому королю, отстаивая права на меня.

- Никто не обидел, отец, - пропела Брюна. – Наоборот, некий храбрый рыцарь пытался поразить ее воображение, но леди Брук не поддалась очарованию.

- Вот как? – живо переспросил герцог и отпустил мою руку, а я облегченно вздохнула. – Кто он?

- Брюна, - произнесла я вполголоса, чтобы остановить болтливую.

Но дочь дракона уже выдала все тайны:

- Ею очень интересовался сэр Роналд Шауг, - объявила она.

- Не слышал о нем, - признался дракон.

- Он совсем молодой, - тут же встряла Брюна. – Может, первый раз приехал ко двору дяди.

- Может и так, - согласился герцог.

Мне показалось, ответ Брюны чем-то огорчил его, но он тут же начал рассказывать нам о предстоящем рыцарском состязании, и я мысленно посмеялась над собой. Огорчить дракона! Разве это возможно?

Книга пророчеств иногда показывала мне рыцарские турниры, но все это было не то. Обычно я видела только кровь, раны, и это не вызывало ничего, кроме омерзения. А сейчас передо мной разворачивалось совсем другое зрелище – великолепное, грандиозное!..

Мы сидели в королевской ложе, справа от кресла короля и королевы.

Королева – очень красивая женщина, бледная, наряженная, как невеста, в тяжелых золотых украшениях – смотрела прямо перед собой невидящим взглядом и ни разу не улыбнулась, в то время как король от души хохотал над шутками придворных, громко подбадривал участников и пил вино, которое ему щедро подливали в высокий серебряный бокал. Король драконов совершенно не обращал внимания на жену и беззастенчиво обсуждал прелести дам, сидевших на трибунах в своих лучших нарядах – словно выставив себя для обозрения и продажи. Наверное, почти так это и было, учитывая, что многие надеялись найти себе женихов при дворе короля. Я услышала, как две красивые девушки, сидевшие парой рядов ниже, рассуждали, кому лучше улыбаться – молодому рыцарю, про которого известно, что он получит наследство после смерти дяди, или этому самому дяде, который выглядит весьма бодро и умирать, судя по всему, собирается не скоро.

- На нас все смотрят, - самодовольно заявила Брюна, которую всё происходящее забавляло так же, как короля, и тут же ответила сама себе: - А почему бы на нас не смотреть? Мы – самые красивые женщины при дворе!

«От скромности ты точно не умрешь», - подумала я про себя.

Мне было неуютно при таком скопище народа, заинтересованные взгляды мужчин смущали. Герцог посадил меня между собой и дочерью, и в какой-то мере я была благодарна ему – это означало, что рядом не сядет король или еще кто-то, кто будет мне неприятен, но с другой стороны – близость дракона смущала еще больше, чем взгляды рыцарей.

Я все время косилась на него, и сложила руки на коленях, чтобы не соприкоснуться с ним даже случайно, и даже великолепие рыцарских боев не могло меня отвлечь.

А на ристалище было, на что посмотреть.

Сначала прошел парад участников, когда все рыцари, выстроившись друг за другом, проехали по полю, приветствуя зрителей. Дамы осыпали воинов цветами и лентами всех цветов. Некоторые рыцари повязывали разноцветные ленты на запястье или на древко копья. Я не увидела в этом красоты, но Брюна мне объяснила:

- Это как знак верности. Рыцарь заявляет, что принадлежит некой даме, за которую готов биться до смерти.

Эллар и Логан тоже проехали мимо королевской ложи, кланяясь его величеству. Оба сына дракона так и цвели улыбками, и кивали нам. Мне показалось, их взгляды липнут к моему лицу, но я велела себе успокоиться – скорее всего, братья смотрели на сестру и отца. А я всего лишь оказалась рядом.

Бои проводились по парам и отрядом на отряд. Улыбчивые красивые рыцари исчезли, и теперь я видела разгоряченных яростью боя мужчин, которые бросались друг на друга с дикими криками – на потеху драконьему королю.

Рихард время от времени забористо ругался и пару раз вскакивал из кресла, когда схватка становилась особенно динамичной.

- Ты видел? Видел, Тевиш?! – то и дело кричал он брату. – Вот это удар! А! Рука-то у него как железная!..

Герцог согласно кивал и говорил что-то, но совсем не так, как король. Герцог оставался спокойным, и даже в особо волнительные моменты ничем не выдал интереса к состязанию. Брюна горячилась, как и дядюшка, и особенно переживала за братьев, подбадривая их воплями и визгом.

Эллар вышел в заключительный тур состязания, и Брюна чуть не оглушила меня радостными воплями.

- Их всего-то четверо осталось! – сказала она мне, горя глазами и щеками. – Эллар побьет их одной левой! Ведь он – дракон! А они – простые людишки! Пусть даже сэр Шауг, - тут она хихикнула. – Не думала, что твой красавчик дойдет до конца. По виду он такой неженка – только лепестки с маргариток обрывать.

- Он вовсе не мой, - ответила я почти сердито.

Брюна только издевательски засмеялась.

Перед финальными поединками четыре рыцаря, претендующие на победу, снова сделали круг по ристалищу. Теперь зрители приветствовали их с удвоенным восторгом.

Рыцари ехали, сняв шлемы, и я сразу заметила каштановые волосы сэра Шауга. Если бы не болтовня Брюны, я забыла бы про рыцаря сразу же, но сейчас не смогла себя перебороть и проследила за ним взглядом, а потом осторожно приоткрыла книгу пророчеств. Не то чтобы мне слишком хотелось знать о нем, но все же…

Книга показала мне одну чистую страницу за другой.

Ничего.

Не картиночки, ни надписи!..

Я вздрогнула и внимательнее взглянула на сэра Шауга, а он, как раз, проехал мимо короля и поравнялся с нами.

Взгляды наши встретились, и я даже не воспользовавшись даром предвидения поняла: сейчас что-то произойдет. Сейчас… что-то…

Сэр Шауг вдруг придержал коня и громко сказал:

- Ваше величество разрешит мне обратиться с просьбой к леди Брук?

Тишина воцарилась сначала вокруг королевской ложи, а потом и на всем ристалище. Я поспешно опустила глаза, чтобы не видеть жадного любопытства на лицах придворных. Если бы можно было, я заткнула бы и уши, а так пришлось слушать ехидное хихиканье Брюны.

Я опустила глаза, и мне была видна правая рука герцога, лежавшая на подлокотнике кресла. Пальцы сжали красное дерево подлокотника так, что побелели костяшки.

- Леди Брук прибыла сюда с герцогом Мастини, - насмешливо произнес король в полной тишине. – У него и спрашивайте разрешения, сэр рыцарь.

- Герцог? Вы позволите? – тут же обратился рыцарь к брату короля.

Мне показалось, что внимание всего мира было обращено ко мне. Чувство такое же, как когда лорд Уилмор держал меня голой на привязи. Сейчас я от всей души желала, чтобы герцог проявил себя, как деспотичный хозяин, и запретил сэру Шаугу разговаривать со мной. Я совершенно не знала, что нужно этому рыцарю, и отказ книги пророчеств рассказывать о нем, пугал меня все сильнее.

О чем решил спросить меня рыцарь? Вдруг… вдруг он узнал о моем даре и попросит пророчества?.. При всех. Раскроет тайну, и я превращусь в яблоко раздора навеки. Что скажет король? Что скажут соседние короли?.. Не начнется ли новая война за обладание провидицей?.. Наверное, герцог подумал о том же. Наверное, он запретит мне говорить, упрекнув рыцаря в непочтительности.

Я сидела, не поднимая глаз, и лишь смотрела на руку герцога, вцепившуюся в подлокотник кресла. Сейчас дракон сожмет пальцы покрепче, и плотное красное дерево хрустнет, не выдержав натиска.

Но герцог ослабил хватку, и пальцы его несколько раз стукнули по полированной поверхности, а потом я услышала голос Тевиша Мастини – спокойный, холодно-дружелюбный, даже чуть равнодушный:

- Чтобы поговорить с леди Брук, добрый сэр, вам надо спрашивать разрешения только у нее самой. Если она пожелает, то ответит вам. Если нет, то не настаивайте, потому что она находится под моей защитой.

- И под защитой короля, - важно вставил Рихард.

Я не вытерпела и взглянула сначала на герцога, потом на короля. Первый был невозмутимо-спокоен, второй прищурил глаза и улыбался – похоже, его очень забавляло то, что происходит.

– Защита не понадобится, милорды, - произнес сэр Шауг с достоинством. - Я хотел бы знать, какие цвета предпочитает леди Брук, чтобы повязать ее ленту на копье.

Этого я ожидала меньше всего и испуганно посмотрела на рыцаря. Взгляды наши встретились, и сэр Шауг чуть заметно улыбнулся мне. Синие глаза засияли, и я невольно поддалась их очарованию. Такие пронзительно-синие глаза встретишь не каждый день. Он почти победил, и теперь желает от меня знака внимания?.. Что же ответить?..

- Красавчик ждет, леди Брук, - напомнила Брюна полушепотом, не забывая хихикать и стрелять глазами. – Не заставляй его изнывать, прояви снисхождение.

Мои цвета…

В гербе моего рода сочетались зелёный и серебро. Но тут же припомнились жестокие слова Мерейвы – «все считают, что ты умерла…». Имею ли я право назвать эти цвета, если семья предпочла позабыть обо мне, думать, как об умершей?..

- Леди Брук? – позвал меня рыцарь. Конь под ним забеспокоился, замотав мордой и перебирая ногами, рыцарю стоило усилий удержать его напротив королевской ложи.

Все зрители глазели жадно, с любопытством, с интересом, с завистью. Король наклонился вперед, чтобы видеть меня из-за придворных, стоявших возле его кресла, и только герцог даже не повернул головы в мою сторону. Он предоставил решать мне. Я была поражена этим не меньше, чем просьбой сэра Шауга. Или дракон рассчитывал на благоразумие рыцаря?..

Дракон… Перед моим мысленным взором возникло бушующее море, в котором купалось змееподобное чудовище. Серое море, тугое тело, облитое стальной чешуей…

- Ты ответишь? – спросил вполголоса герцог, поворачиваясь ко мне.

Синие глаза не отпускали, но меня властно позвало нечто иное, чем очарование. Нечто иное, что гораздо сильнее, что может обрушиться, подобно морской волне, захлестнуть, унести… Я медленно обернулась к герцогу и посмотрела ему прямо в глаза.

С каких пор я смотрю в глаза дракону и не испытываю страха? Что этому причиной? То, что я слишком долго прожила бок о бок с драконами и привыкла к их породе? Или то, что за это время герцог приручил меня, заставил думать, что рядом с ним безопасно? Пытается убедить, что он – добрый хозяин?

Глаза у него были серыми. Странно, я уже и позабыла об этом. Мне все время казалось, что они темные, почти черные. Но нет – серые. Как северное море в непогоду. Как грозовые тучи, предвещающие бурю. И в этот самый момент меня словно ударило молнией – заставив содрогнуться всем телом, умереть и воскреснуть, заставив сердце пропустить удар, а потом застучать в два раза быстрее. Только что я думала о море, а сейчас мне представился огонь. Он пожирал меня, не причиняя боли, окутывал, ласкался алыми языками пламени к коже…

- Серый и алый, сэр Шауг, - сказала я громко, не отрывая взгляда от герцога. – Мои цвета – серый и алый. Но прошу простить, мои ленты останутся при мне. Я еще не решила, захочу ли с ними расставаться.

- Ваше слово – закон для меня, леди, - ответил рыцарь. – Но знайте, что отныне мое сердце окрашено в ваши цвета, – он пришпорил коня и помчался к своему оруженосцу, который уже держал наготове копье и щит.

- Как он учтив, просто оторопь берет, - усмехнулась Брюна. – Что считаешь… Эй! – она довольно сильно толкнула меня локтем в ребра и сердито добавила: – Ты слушаешь меня, леди Брук?

Я с усилием заставила себя отвернуться от герцога, и он тоже перевел взгляд на ристалище, откидываясь на спинку кресла.

- Задумалась, - сказала я Брюне, стараясь улыбнуться, но губы дрожали.

- Мои братья тоже задумались, - недовольно заявила Брюна. – Сейчас Эллар из этого нахала паштет сделает.

- Ты говоришь такие ужасы, - ответила я, но помимо воли нашла взглядом Эллара.

Вид у него был угрюмым, и, надевая шлем, он не спускал глаз с сэра Шауга.

- Но красиво сказал, - произнесла Брюна, кривя губы. – Умеют они красиво говорить, человеческие мужчины.

- Не завидуй, - сказала я. – Это всего лишь слова.

- Может, юноша говорил искренне, - вмешался вдруг в наш разговор герцог.

- Искренность редко бывает напоказ, - я постаралась ответить как можно равнодушнее, - не вижу смысла кричать о своих чувствах на всю площадь.

- Смысл здесь один, - дракон чуть усмехнулся, - произвести на тебя впечатление. И, похоже, Эллар собирается сделать то же самое.

Сын дракона подъехал к сэру Шаугу и стукнул копьем в его щит, вызывая на бой. На копьях того и другого рыцаря уже красовались серые и красные ленты.

- Эллар сам себя превзошел, - Брюна усмехнулась точно так же, как отец. – Даже цветные тряпки где-то раздобыл. Старается...

Я сидела, как на иголках, и то, что так забавляло драконов, мне вовсе не нравилось. Зачем было устраивать это показательное признание? И не менее показательный вызов? Какая-то странная игра, правила которой известны всем, кроме меня.

Король дал знак к началу поединка, рыцари разъехались, а потом, когда герольд взмахнул флагом, направили коней друг на друга.

Они безумны, в самом деле безумны… Я с удивлением перевела взгляд на Брюну, которая так и подпрыгивала, ожидая боя, в котором участвовал ее брат. Она не боялась за него. Ей было интересно… Вряд ли я смогла бы смотреть с интересом, если бы мой брат мчался навстречу копью.

А сэр Шауг?..

Всем известно, насколько драконы превосходят силой и ловкостью простых людей! Зачем он принял вызов дракона? Побоялся, что его обвинят в трусости? Но жизнь дороже ложной гордости!

За мгновение до того, как рыцари встретились на середине поля, ударив друг друга в щиты с полного разгона, я не выдержала и закрыла лицо руками, глядя сквозь растопыренные пальцы.

Древко копья сэра Шауга с треском сломались, рассыпая щепу, а Эллар… Эллар вылетел из седла, как птичка из гнезда, так и не выпустив из рук свои копье и щит. Сын дракона описал кривую дугу и рухнул на землю, крепко ударившись спиной.

Зрители ахнули, а потом восторженно завопили.

Я и сама вскрикнула, уронив руки на колени – человек победил дракона! Да это немыслимо!

Сэр Шауг с трудом усидел на коне, но отбросил сломанное копье и поднял руку, приветствуя трибуны. Ему ответили дружными воплями и забросали цветами.

- Глазам не верю, - сказала Брюна насмешливо. – Ну Эллар и недотепа!

- У него сразу не было шансов, - сказал герцог, и мы с Брюной одновременно посмотрели на него.

- Что это значит, отец? – потребовала ответа дочь дракона. – Он как-то схитрил? Человек не может одолеть дракона! Это всем известно!

- Но не в том случае, если человек сильнее, - герцог обернулся к нам, и в серых глазах мне почудилась усмешка. – У Шауга копье было длиннее. Эллар даже удара нанести не успел.

Брюна задумалась, но даже мне было ясно, что тот, у кого копье длиннее – быстрее доберется до цели, и у него больше шансов выбить противника из седла. Но длинное копье – это более тяжелый вес. И если так, то получается, что человек и в самом деле сильнее дракона…

Оруженосец подбежал к лежавшему Эллару, а затем на ристалище выскочил Логан. Вдвоем они подняли поверженного бойца и потащили прочь. Эллар пришел в себя еще на ходу и помахал нам, показывая, что с ним все в порядке. По-моему, он хохотал, хотя я не видела ничего смешного в проигрыше.

К разочарованию зрителей, турнир закончился быстрее, чем предполагалось – оставшиеся два рыцаря отказались от поединка с сэром Шаугом, и его провозгласили победителем.

- Разузнайте мне побольше об этом Шауге, - велел король Рихард, криво улыбаясь. – И уже отдавайте ему приз, отдавайте! – заорал он на герольда, который, весь бледный и дрожащий, до последнего тянул вручить кубок победителя рыцарю.

Получив королевское разрешение, герольд с облегчением сунул позолоченный кубок сэру Шаугу и торжественно надел на древко нового копья позолоченную корону – тонкую, с прозрачными голубыми камнями.

- Даже не сомневаюсь, кому этот молокосос сейчас потащит её, - сказал король громко и посмотрел на меня.

- Что мне делать? – спросила я вполголоса, глядя прямо перед собой.

Я чувствовала себя оглушенной всем происходящим, и боялась все сильнее и сильнее. Как легко видеть будущее других, но как сложно самому жить в потемках. Как я должна поступить, если рыцарь принесет корону мне, назвав меня первой красавицей двора? Не оскорбит ли это драконов? А если я откажусь – это будет оскорбление не только для рыцаря, но и для всех людей. Мой отец одним из первых признал власть драконов, и я прекрасно помнила, сколько проклятий и недовольства обрушилось после этого на него. Нам с Мерейвой запрещено было выходить из дома, потому что отец боялся, что нас могут забросать камнями, чтобы отомстить ему.

Но отец выбрал драконов – и проиграл. Драконы расправились с ним играючи и мимоходом. То же будет ждать и меня, если я приму их сторону.

- Мне кажется, тебе надо принять подарок, - раздался вдруг над самым моим ухом голос герцога. – Некрасиво обижать отказом. А корона тебе очень пойдет, топазы будут сиять на твоих темных волосах, как звезды. Не бойся, никто не посмеет тебе и слова сказать.

Он был прав – Брюна покривилась, но не возразила, и даже Рихард не произнес ничего. Все они, как и сотни людей на трибунах, смотрели, как сэр Шауг подъезжает к нашей ложе и кладет копье на край.

- Прошу леди Брук принять этот венец, - сказал рыцарь громко и раздельно, - потому что только она достойна называться первой красавицей королевства. А кто с этим не согласен, с тем я буду биться до последней капли крови.

- Вам нет нужды проливать свою кровь и кровь других рыцарей, - заявил король Рихард. – Мы и так признаем леди Брук первой красавицей. Корона по праву принадлежит ей.

Я снова испытала мучительное чувство всеобщего внимания. И снова мне вспомнились унижения в замке лорда Уилмора. Я бы многое отдала, чтобы сейчас исчезнуть отсюда и оказаться… оказаться на песчаном берегу моря, в Намюре. Но мать не наградила меня даром становиться птицей и лететь куда угодно по своей воле. Поэтому я встала и поклонилась сэру Шаугу, а потом сняла с древка корону.

- Благодарю вас, вы очень добры, сэр Шауг, - сказала я чинно, стараясь не встречаться со взглядом синих глаз, потому что этот взгляд о чем-то спрашивал, что-то требовал, и я не хотела знать – чего именно. Я совсем ничего не хотела.

- Это вы очень добры, леди, - ответил мне рыцарь, - что приняли мой подарок. Теперь я счастлив.

Я еще раз поклонилась и вернулась на место, положив корону на колени. Надеть её я так и не осмелилась.

Брюна решительно взяла корону и надела мне на голову. Зрители захлопали в ладоши, сэр Шауг поклонился, а потом направил коня вскачь, под приветственные крики людей.

- Получила корону, так не задирай нос, - сказала Брюна ворчливо.

- Не злись, - сказал ей отец с усмешкой. – Вела бы ты себя, как следует, глядишь, и тебя назвали бы первой красавицей.

- Будто бы, - огрызнулась Брюна. – Даже если бы победил Эллар, корону он точно подарил бы не мне.

Турнир закончился, и король объявил, что ждет всех на дневной трапезе в саду.

Он прошел туда первым, даже не подав руки королеве, мы отправились следом, а за нами – придворные и приглашенные знатные горожане.

В саду уже были накрыты новые столы, и мы с Брюной, проголодавшись за время состязаний, с удовольствием подкрепились кушаньями, которые принесли нам Эллар и Логан. Эллар прихрамывал, но в остальном выглядел весьма хорошо, и даже не держал зла на сэра Шауга, как мне показалось.

- Кто бы мог подумать, что у него такой удар, - посмеивался сын дракона, рассказывая нам о проигрыше. – Я думал, у меня ни одной целой косточки не осталось!..

- Мы с Кроули его тащим, - подхватил Логан, - а он хохочет. Я ему говорю: ты что, головой ударился? А он мне: ну вот, зато теперь все посмотрели на летающего дракона!..

Братья первыми расхохотались, и Брюна тоже засмеялась, а я смогла выдавить лишь вежливую улыбку.

Гости глазели на нас безо всякого стеснения, и наверняка обсуждали меня, и корону, и события турнира, потому что о чем можно шептаться, в десятый раз проходя мимо и посматривая в нашу сторону?

Но драконы не замечали взглядов, или им не было дела до человеческого любопытства.

- Вы почему такая грустная, леди Брук? – спросил Логан, глядя на меня с прищуром. – Разве корона первой красавицы вас не радует?

- Она такая стала, как только ее получила, - пожаловалась Брюна. – Тут так весело, а дорогая леди Брук сидит, как на похоронах.

- Я просто устала, - поспешила сказать я.

- Надеюсь, ночь ландышей прогонит вашу усталость и развеселит, - вдруг промурлыкал Эллар.

- Ты прав, братец, - ответил Логан ему в тон. – И я за этим сам прослежу.

- С чего это – ты? – парировал дракон.

- А тебя уже выбрали? – вдруг ощетинился Логан.

- Прекратите собачиться, - быстро и тихо сказала Бруна. – Отец идет!

Братья замолчали сразу же и приняли самый доброжелательный вид, но герцог прошел мимо, только покосившись в нашу сторону.

- Пошли бы вы принесли нам мороженого и лимонаду, - сказала Брюна самым невинным голоском, и оба брата уставились на нее почти свирепо. – Да провалитесь уже от нас подальше, - заявила тогда дочь дракона без обиняков, - пока вы топчетесь рядом, ко мне точно никто не подойдет. А с леди Брук вы потом полюбезничаете. Не видите, что ей сейчас не хочется разговаривать?

Эллар и Логан ещё поупирались, но все-таки ушли, и Брюна сразу начала прихорашиваться.

- Чувствую себя овечкой в загоне, - пожаловалась она. – Отец и так разогнал всех моих кавалеров, да еще и Эллар с Логаном прилипли, как медом намазанные. Эй, - она хитровато посмотрела на меня, - а ты им обоим нравишься.

Я предпочла промолчать, потому что совершенно не знала, что ответить.

- Будет ночь ландышей, - продолжала Брюна, - и я буду веселиться до рассвета. И даже отец мне ничего не скажет.

- Что за ночь ландышей? – спросила я в очередной раз. – Ты только об этом и говоришь.

- Скоро ты обо всем узнаешь, - пропела дочь дракона. – И вообще…

Договорить она не успела, потому что один из нарядных господ, оказавшихся рядом с нами в компании таких же щеголеватых мужчин, сказал так громко, что я услышала:

- А мне кажется, я знаю эту девицу - леди Брук. Не ее ли купил маркграф Эльба за пятьсот золотых? Я был там, слышал, как он торговался, и маркграф не посчитал, что продешевил. Наверное, девица и в самом деле золотая… Он очень горевал, когда она от него сбежала. Но теперь понятно, что Эльбе ничего не светило.

- Потише, Лестренд, - одернул его другой господин, - если тебя услышат…

- Драконы? – переспросил с легкой улыбкой щеголеватый знакомец маркграфа Эльбы. – И что они сделают? Смертная казнь запрещена по Правде короля Рихарда, максимум, чем я рискую – заплатить штраф в сорок пять солидов за обвинение свободной и благородной девицы в блудодеянии. Но разве кто-то станет сомневаться, что эта девица – возможно, и благородная, но вовсе не свободная? Да и не девица уже, - он засмеялся, и кто-то за его спиной услужливо хихикнул.

Мне стало и жарко, и холодно. В самом деле, наивно было надеяться, что при королевском дворе не найдется хотя бы одного человека, которому будут известны мои злоключения.

Вот и нашелся. И даже не стал молчать.

Зачем бояться драконов, если сэр Шауг сегодня отлично доказал, что не такие уж драконы непобедимые и ужасные. По-крайней мере, в своем человеческом облике.

- Сейчас я расцарапаю ему физиономию, - сказала с улыбкой Брюна, бросая в траву недоеденное пирожное и отряхивая руки от крошек.

Я не успела ее остановить, но и дочь дракона не успела ничего сделать, потом что защита пришла с другой стороны.

Перед господином Лестрендом вдруг оказался герцог Тевиш. Я не заметила, откуда он появился. Но появился! И теперь нависал над оскорбителем, как скала.

- Смотрю, вы знаток законов, добрый сэр, - сказал герцог угрюмо.

Придворные и гости повели себя по-разному – кто-то поспешил уйти, кто-то, наоборот, задержался, поглядывая с любопытством, а Лестренд побледнел и чуть попятился, но гордо вскинул голову:

- К вашему сведению, милорд, я даже не оскорбил эту девицу. Я просто сказал то, чему был свидетелем. А по Правде короля…

- Если вы еще раз скажете что-то подобное, - перебил его дракон, - то запрет на смертную казнь по Правде короля Рихарда будет отменен в одностороннем порядке герцогом Мастини.

Повисла тягостная, долгая тишина. Дракон смотрел на человека, не произнося больше ни слова, но это молчание было пострашнее любых слов. Даже Брюна притихла, наблюдая за отцом.

Лестренд стрельнул глазами вправо-влево, потом прокашлялся, пробормотал что-то и поспешил скрыться, едва не наступив на собственный плащ.

- Кто-то еще хочет что-то сказать? – мрачно поинтересовался герцог, оборачиваясь к собравшимся вокруг зевакам.

Люди бросились прочь со всех ног, роняя бокалы и тарелки с недоеденными кушаньями. Дракон посмотрел вслед убегавшим, круто развернулся и пошел куда-то в противоположную сторону, не оглянувшись на нас.

- Ну, отец красавчик, - сказала Брюна, покачав головой. – Разогнал всех. Прямо всех! – она зло прищурилась, выглядывая в кустах хоть кого-нибудь, а потом дернула меня за руку: - Пошли отсюда. Люди – дураки. Одно хорошо – теперь болтать будут поменьше.

Но болтать меньше не стали. Просто делали это тайком, чтобы драконы и я не услышали. Но можно понизить голос, а взгляд не спрячешь – он всё равно выдаст. Придворные посматривали на меня с завистью и насмешкой, и жалости я не заметила ни в ком. Эти взгляды жалили, как пчелы, и я мечтала поскорее укрыться в отведенной нам комнате, но Брюна желала веселиться.

Я очень надеялась, что она пробудет со мной рядом до конца праздничного обеда, только не прошло и полчаса, как она отправилась раздобыть сладостей и… пропала. Как сквозь землю провалилась. Я метнулась к столу, потом к цветочной беседке, но Брюну не нашла.

Не было сомнений, что она скрылась с каким-нибудь смазливым юнцом, пока строгий папочка отвернулся. И когда ее исчезновение обнаружится, не обвинит ли герцог меня в том, что недосмотрела?

Бестолково обежав округ стола, я не придумала ничего лучше, как забиться в кусты жимолости, подальше от насмешливых взглядов, и сосредоточиться, пытаясь отыскать Брюну через книгу пророчеств. Но, как назло, книга приоткрывала страницу и сразу же захлопывалась, словно дразнила меня.

- …редкая красотка, - услышала я мужской голос по ту сторону кустов – кто-то из придворных подошел к фонтану, чтобы наполнить бокалы вином. – Такая украсила бы собой любую постель, даже королевскую, не то что маркграфа Эльбы.

Я спрятала лицо в ладони, ничего так сейчас не желая, как провалиться сквозь землю.

- Мечтай, мечтай, - вальяжно ответил другой мужчина. - Эту рыбку уже поймали в свои сети драконы, нам остается лишь облизываться.

- Поймали, и теперь не могут решить – кто ее первый съест, только и ждут, что Ночь Ландышей, - проворчал третий.

- А сэр Шауг? – недовольно возразил первый мужчина.

Ему ответили дружным смехом.

- Что ловить человеку, когда сети расставляют драконы? – снисходительно сказал второй мужчина. – Забудь, дружище, забудь. И вообще, потише. Вспомните, как Мастини грозился Лестренду. Эти драконы – все развратники и убийцы. Пусть развратничают, главное, чтобы убивали не нас.

Мужчины чокнулись полными бокалами, выпили за здравие и удалились, а я тихонько выбралась из кустов.

Бежать. Спрятаться. Скрыться ото всех.

Я плохо представляла, где находились наши с Брюной покои, но побрела наугад, пытаясь найти дорогу хотя бы из сада в замок – а там можно будет расспросить слуг… или самой вспомнить, по каким коридорам мы шли…

Я выбирала тропинки среди кустов, чтобы не увидели гости праздника, и не заметили драконы. Драконы решают, кто первый меня съест… Наивные сплетники… Едва ли герцог позволит кому-то «съесть» провидицу. Нет, не позволит.

Мне очень хотелось в это верить, и я убеждала себя, что герцог видит во мне иную ценность, но в душе сквозило противным холодком. Я боялась. И в самом деле боялась. Драконы – развратники… Это знают все. И я убедилась в этом. Развратники, жадные до плотской любви…

Снова припомнился грешный и волнительный сон, где я видела себя в постели с герцогом. Как такое могло прийти в мои сновидения?! И почему… почему я сказала, что мои цвета – серый и алый. Никогда не любила эти цвета. Они мне и не идут вовсе. Но… серый и алый…

Серый и алый.

Цвет северного моря, северного неба и... цвет глаз герцога. А алый – цвет его страсти.

Эта мысль настолько поразила меня, что я на секунду застыла на месте, глядя на зеленую траву под ногами, а потом бросилась бежать наугад. Вперёд, главное – вперёд! И не останавливаться!.. Как будто меня уже преследовала драконья стая!..

Я мчалась все быстрее, свернула вправо и столкнулась с леди в нежно-зеленом платье. Мы обе едва не упали, и она вскрикнула, а я принялась бормотать извинения, но почти сразу же замолчала. Потому что передо мной стояла Мерейва. Она была одна, без сопровождения, и, увидев меня, прищурила глаза, словно приготовившись к нападению.

Глава 13. Праздник ландышей

- Надо быть внимательнее, леди Брук, - сказала мне сестра, с издевкой выделив голосом моё новое имя. – Вы так спешите, что меня не заметили.

- Конечно, простите, леди Мерейва, - ответила я почти равнодушно. – Мне надо вести себя осмотрительнее.

Я пошла по тропинке, не оглядываясь, но сестра, вместо того, чтобы отправиться своей дорогой, окликнула меня:

- Вам надо быть осмотрительнее с драконами, дорогая леди! Иначе герцог сотворит с вами то же самое, что сделал с леди Изабель.

После последнего разговора с сестрой, я не хотела больше с ней встречаться. Но сейчас уйти не смогла.

Леди Изабель…

Женщина в бархате, украшенная драгоценностями, как языческий идол, выброшена из окна башни… Собаки, которых не смогли сдержать слуги, бросаются терзать уже мертвое тело… Тевиш Мастини равнодушно сморит на эту страшную картину из окна, отряхивая ладони…

Мое первое и единственное видение о брате короля…

Я медленно оглянулась, и сестра растянула губы в улыбке, приглашая меня что-нибудь сказать. Странно. В прошлый раз она дала мне понять, что не желает иметь со мной никакого дела, а теперь сама пыталась удержать разговором. Что-то изменилось? Наверное, золотая корона с топазами поспособствовала сестриному участию.

Сестра стояла передо мной в красивом платье, с тяжелыми золотыми серьгами, с кольцами, закрывавшими пальцы почти до костяшек, и я не могла поверить, что это с ней мы прижимались друг к другу под тонким монастырским одеялом, чтобы согреться, и хихикали, вспоминая, как сестра Дженна уснула на утренней службе и упала со скамьи, или как священнику досаждали мухи во время проникновенной проповеди, и он не сдержался и прямо с кафедры обругал их демонским отродьем.

Все это было, но как будто в другой жизни. А теперь передо мной стояла совсем незнакомая женщина – некрасивая, небольшого роста, с тонкими каштановыми волосами и светло-карими глазами, больше похожая на свою мать, чем на нашего отца. И совершенно не похожая на меня.

- Что ты знаешь о смерти леди Изабель? – спросила я.

- Ты спрашиваешь у меня?! – делано изумилась Мерейва. - Провидица не видит? Что же произошло, небеса святые!

- Ты же знаешь, что я – провидица, а не волшебница, - ответила я спокойно, и стараясь сохранить спокойствие душевное так же, как и внешнее.

- Тогда грош цена такому дару, - продолжала сестра. – Вот уж пошутили небеса, наградив тебя бесполезным талантом! А вдруг это не небесный дар, а одержимость?! – она прижала ладони к щекам, изображая испуг.

- Что тебе известно про леди Изабель? – спросила я, пропуская мимо ушей ее оскорбления.

- Про нее всем известно. Брат герцога убил ее. Вышвырнул из окна ее же собственного замка и отдал тело на растерзание псам!..

Мерейва явно хотела поразить меня кровожадностью моего покровителя, но мало преуспела. Она не сказала мне ничего нового, поэтому не удивила.

- А за что он убил ее, тебе известно? – я понимала, что моя сестра была не тем человеком, от которого можно было услышать правду о драконах, но не смогла перебороть себя. Признаться, чем дольше я узнавала Тевиша Мастини, тем в большее недоумение приводило меня это видение из прошлого. Чем могла так разозлить дракона красивая женщина, если он расправился с ней столь жестоко? Может, она была его возлюбленной, изменившей ему? Но ведь – Изабель, не Брук?..

Я смотрела в лицо сестре и видела, что она наслаждается, удерживая меня разговором о леди Изабель, как на веревочке.

- Тебе интересно? – она приставила палец к подбородку, словно раздумывая. – Что ж, пожалуй, я могу тебе рассказать. Чтобы ты знала, с кем живешь. С бессердечными убийцами! Король убил прилюдно свою невестку, герцогиню ди Амато, а его брат пошел дальше – убил ни в чем не повинную женщину… Ах, бедная леди Изабель! Такая страшная смерть!..

- Говори уже, - сказала я. – Или я пойму, что ты ничего не знаешь, а только сплетничаешь.

Это прижгло Мерейву, как крапивой. Она вскинулась, зло глядя на меня, и прошипела не хуже драконов:

- Леди Изабель была провидицей. Люди несли ей деньги и подарки, а она предсказывала будущее.

Сестре удалось меня удивить.

- Провидицей? – переспросила я, растерянно.

- Одной из лучших в королевстве, - заверила меня Мерейва. – И он убил ее. Без жалости. Только за то, что она гордо ответила ему из окна своей башни. Смотри, будь осторожнее. Не разозли герцога. Ты всегда такая гордячка – скажешь что-нибудь не то, и будет с тобой, как с леди Изабель.

Раздались голоса – кто-то шел по направлению к замку той же тропой, на которой остановились мы.

Мы с сестрой бросились в разные стороны, не сговариваясь, словно нас могли застигнуть за преступлением.

Я добежала до замка и остановилась передохнуть только когда спряталась под его сводами, прижавшись спиной к холодным каменным стенам.

Леди Изабель была провидицей… Можно ли верить Мерейве? Сколько правды в ее словах, а сколько – желания меня уязвить?

Я остановила пробегавшую мимо служанку и попросила, чтобы на проводила меня в покои леди Брюны Мастини. Оказавшись в спальне, я сняла корону королевы турнира и положила ее на столик, прикрыв платком, потому что смотреть на нее мне совсем не хотелось.

Брюны не было, и я представления не имела, где она и когда вернется. Я легла поперек кровати, раскинув руки и глядя в потолок, и думала о леди Изабель, о Мерейве, которая возненавидела меня только из-за того, что я не убила себя, оказавшись в плену. Еще я думала о герцоге. Если он и правда убил провидицу за предсказания, то почему не убил меня? Ведь я нагадала ему смерть. Или леди Изабель предсказала что-то страшнее смерти?..

Дверь открылась резко, ударившись о стену.

Я приподнялась на локтях, но вместо Брюны, которую я ожидала бы увидеть, чтобы расспросить, в спальню зашел герцог Тевиш.

Пора было уже привыкнуть, что драконы предпочитают входить без стука и предупреждения, но каждый раз для меня это было как в первый. Особенно когда появлялся герцог Тевиш. И особенно когда он смотрел вот так – не отрываясь, как будто раздумывал – наброситься на меня сейчас или всё-таки подождать.

Наброситься?..

Герцог закрыл за собой двери, а я ощутила дрожь и слабость во всем теле и начала медленно – очень медленно – подниматься, но не успела даже сесть, когда дракон очутился рядом и наклонился надо мной, встав коленом на постель и оперевшись ладонью.

Это было почти как в моем сне – герцог и я в кровати, лицом к лицу…

Меня словно припечатало к перине, и я упала на спину, хотя дракон не прикоснулся ко мне. Нет, я не соблазняла его. Если бы хотела соблазнить, я подалась бы не назад, а вперед. Положила бы ладонь на его щеку, прочертила кончиками пальцев по нахмуренным бровям, по глубокой морщинке между ними… Я разгладила бы эту морщинку, чтобы он не глядел так сурово…

Но я подалась назад, а дракон наклонился еще ниже, и теперь его ладони упирались в постель по обе стороны от моей головы.

Секунда… еще секунда… Время словно замедлило бег. Оно словно остановилось.

- Где… Брюна?.. – спросил дракон тихо и хрипло.

- Не знаю, - ответила я так же тихо. – Она пошла за сладостями, и я потеряла ее.

- А где была ты? – выдохнул он и наклонился ко мне еще на дюйм.

Если бы я хотела соблазнить его, мне достаточно было бы чуть приподняться, и тогда наши губы соединились бы. Но я не хотела его соблазнять.

- Где была?.. – повторила я, не понимая, что говорю, потому что в этот момент в моем сознании серая морская волна разбилась о берег, и алая полоска заката прочертила край неба и земли, между морем и серыми тучами.

Клянусь, я увидела всё это безо всякой пророческой книги. И услышала, как наяву, рокот прибоя.

- Вы пропали вместе, - выдохнул дракон.

В глазах его бушевало море, и мне показалось, что он с трудом сдерживает… ярость?.. Решил, что я укрываю любовные похождения его дочери?..

Алая полоска заката… алые отблески на серых волнах…

Мне страшно хотелось зажмуриться, чтобы спрятаться, скрыться, убежать…

- Я встретила свою сестру. Мы разговаривали.

Серые глаза дракона затуманились, и он отстранился от меня. Сел на край кровати, поставив локти на колени. Я тоже села и передвинулась в сторону, подальше от него.

- Леди Мерейва? – спросил герцог уже обычным голосом. Спросил немного лениво, немного насмешливо. Как будто знал, чем закончился наш разговор.

- Да, - ответила я коротко, не желая говорить об этом.

- Завтра день ландышей, - дракон так неожиданно переменил тему, что я не сдержалась и бросила на него удивленный взгляд. – Ты знаешь, что это за праздник?

- Нет.

Он встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину.

- Это первый день лета. Девушки украшают себя ландышами.

- Как мило, - заметила я.

- Если… - дракон глубоко вздохнул, будто ему было трудно говорить, - если девушка дарит веточку ландышей молодому человеку, это означает, что он нравится ей, и она согласна стать его женой. После дня ландышей, обычно, играют много свадеб.

Он замолчал, и я, подождав немного, кивнула:

- Красивый обычай.

- Красивый… - он остановился и сказал: - Ты понравилась и Эллару, и Логану. А они тебе? Кто-то понравился?..

Мне почудилось, что его голос дрогнул, словно дракон волновался. Дракон – волновался? Я прищурилась, разглядывая его. Книга пророчеств молчала наглухо. Можно было подумать, что мой дар исчезал рядом с этим… существом. А ведь именно сейчас предвидение пришлось бы как нельзя кстати.

- Зачем вы лукавите? – сказала я. – Что изменится от того, что я отвечу? Вы же все равно не выдадите меня замуж, чтобы дар не пропал.

Он потер ладонью подбородок, скрывая усмешку, и я насторожилась: разве я сказала что-то смешное? или веселое?

- Послушай, Мелхола, - дракон назвал меня моим настоящим именем, и это прозвучало странно после того, как все называли меня Брук. – Послушай, мне нет дела до твоего пророческого дара, неужели ты не поняла? Если тебе нравится кто-то из моих сыновей, я буду рад, кого бы ты ни выбрала. Если… - ещё один глубокий вздох, - а если тебе нравится кто-то другой, какой-то другой рыцарь, никто не помешает твоему выбору. Я клянусь тебе в этом.

Я сидела на постели, сложив руки на коленях, и не знала, что подумать. Он предлагает мне право выбора? Его сыновья, любой другой рыцарь – мне только пожелать? И ему нет дела до моего дара?.. Полноте. Разве такому верят?.. Однажды он убил провидицу…

- Почему вы убили леди Изабель, милорд? – спросила я.

Дракон вскинул голову и опять нахмурился.

- Вы убили ее за предсказания? – продолжала я. – Почему тогда не убили меня? Вряд ли она нагадала вам что-то страшнее того, что нагадала я.

- Уже насплетничали? И ты считаешь меня безжалостным убийцей?

- Я не верю сплетням, поэтому спрашиваю вас.

- Предсказания здесь ни при чем, - сказал он раздельно. – Она не была предсказательницей, просто хитрой женщиной. Она смущала простых людей, делала их орудием своей мести. По ее злой воле погибли многие. Твой отец – в их числе. Она объявила его предателем, вызвавшим гнев небес, и предрекла, что только после его смерти драконы будут побеждены. Кто-то ей поверил. Довольно? Теперь твое любопытство удовлетворено?

Было ли это правдой? Сердце мое забилось быстро и прерывисто. Было ли это правдой?! Ах, если бы книга пророчеств показала мне чуть больше…

- Вы знали моего отца, милорд?

- Лично – нет, - ответил дракон. – Но слышал о нем. Он был разумным человеком и заботился о своих вассалах.

Было ли это правдой?..

Но дракон мотнул головой, показывая, что не желает дальнейших расспросов.

- Попробую отыскать Брюну, - сказал он мрачно. – Найду – она неделю сидеть не сможет. И никакого ей праздника ландышей. А ты… - тут он заметно смешался. – Эллар и Логан ждут, если что.

Сказал, что пойдет искать Брюну, а сам стоял посреди комнаты, смотрел на меня и сам ждал чего-то. А я думала об отце и о леди Изабель, которая могла сыграть такую роковую роль в жизни нашей семьи. Но если об этом знает дракон, почему не знали мы?.. Мы… Мы – кто? Я, запертая в монастыре, а потом менявшая одного хозяина за другим? А Мерейва?..

- Эллар и Логан, - повторил угрюмо дракон, и я очнулась, осознав, что он ждал моего ответа.

- Прошу прощения, милорд, - сказала я, - но пока я никому не хочу дарить… свои ландыши.

- Пойду за Брюной, - он выскочил из спальни так же стремительно, как и ворвался.

Не успели его шаги затихнуть, как дверь снова приоткрылась и в комнату прошмыгнула Брюна.

- О чем вы так долго говорили? – проворчала она. – Я думала, он никогда не уйдет.

- Где ты была?! Отец искал тебя!.. – я вскочила с постели и замерла столбом, открыв рот.

Брюна выглядела совсем не как племянница короля и дочь герцога. Волосы ее были растрепаны, и в темных кудрях застряли веточки жимолости. Рукав дорогого платья был почти оторван и болтался на двух-трех нитках, а голубая ткань была безнадежно испорчена – в грязи, в зеленых пятнах от травы, порвана на коленях и подоле.

- Что уставилась? – Брюна усмехнулась точно так же, как ее отец. – Помоги мне переодеться и умыться, пока никто не увидел.

- Что произошло? – я помогла ей стащить платье, налила воду в умывальный таз, и только тут заметила багровые пятна на плечах и на запястьях.

Совсем не похоже на следы пылкой любви!

– Откуда это?!

- Не кричи, - Брюна покривилась, потирая плечо. – Какие-то идиоты налетели на меня, затащили в кусты, пытались связать, - она наклонила голову и потрясала волосами, пытаясь избавиться от сора и веточек, а потом выпрямилась и пригрозила мне: - Только не скажи отцу! Он тут же устроит дознание, и вместо праздника нас запрут. А я намерена веселиться.

- Тебя пытались похитить?.. – колени у меня подогнулись, и я едва не села на пол. Хорошо, что рядом стояла скамеечка.

- Я же говорю – идиоты, - Брюна принялась плескать водой в лицо.

- Как ты… - я не могла говорить, потому что язык заплетался. Я до сих пор помнила, как сама испугалась во время первого похищения. Да и остальные мои приключения были ничуть не веселее. Я боялась за свою жизнь, еще больше – за свою честь. А Брюна выглядит… совсем не испуганной. – Как ты себя чувствуешь? Кто тебя спас?

- Спас? – она фыркнула, подобрала с пола платье, скомкала его и засунула в один из сундуков на самое дно. – С чего бы меня кому-то спасать? Дала одному по яйцам, второму откусила ухо…

- Ухо?!

- Ну не откусила, - успокоила меня Брюна. – Так… немножечко откусила. А ты думала, я стану плакать и звать на помощь? Сдается мне, ты решила меня оскорбить, леди Брук? А у того, которого я ножом пырнула, была такая удивленная физиономия, - она засмеялась и взяла гребень, усевшись перед зеркалом. – Фу! Опять расчесывать!

- Ты ударила кого-то ножом?..

- А ты считаешь, я хожу без ножа? – Брюна задрала нижнюю рубашку и показала мне изящный кинжальчик, спрятанный в миниатюрные ножны, которые крепились над коленом. – Это мне Эллар подарил, - и тут же предостерегла: - Отцу – ни слова!

- Ты – поразительна, - только и сказала я.

- Нож – лучший друг девушек, чтобы ты знала, - хмыкнула Брюна, безжалостно продирая гребнем кудри. - Просто они мне не понравились. А если бы на их месте был сэр Шауг… Но он твой, разлучница, - тут она рассмеялась. – Такой милашка! Уверена, завтра он подкатит к тебе… хм… за ландышами.

- Мне он не нужен, - сказала я.

- Конечно, кто нужен монашенке? – засмеялась Брюна. – Но Эллар и Логан тоже придут. Можешь приберечь ландыши для кого-нибудь из моих братьев. Они все равно – лучшие. Эллар тебя так отлюбит, что потом ходить не сможешь. Когда он жил в Намюре, то не пропускал ни одной…

- Брюна, прекрати! – почти прикрикнула я на нее.

- А что? – она оглянулась на меня через плечо. – Ой, не строй из себя недотрогу. А если тебе больше нравится Логан, то и он неплох. Наверное. Я не помню, чтобы он к кому-то бегал дома, но не может же мужчина…

- Для тебя существует только страсть?! – у меня в голове не укладывалось, как можно рассуждать о плотских утехах после того, как тебя уволокли в кусты двое… или трое похотливых мужчин. – Ты рассуждаешь как… как животное!

Я никогда не сказала бы Брюне таких обидных слов, но сейчас у меня вся душа дрожала – от разговора с герцогом, от страха за его дочь, от моих собственных воспоминаний.

- Ты только что пережила такие ужасы, а только и говоришь, как бы тебе позабавиться с… с кем-нибудь! – я с трудом поднялась со скамейки. – Надо благодарить небеса, что все обошлось. Неужели ты не представляешь, что бы произошло, если бы они сделали то, что хотели?

Брюна положила на столик гребень, встала, а потом обернулась ко мне, гневно раздувая ноздри.

- Животное?! – прошипела она, наступая на меня. – Ты с кем говоришь, забыла? Не смей равнять меня с собой! Строишь из себя чистоплюйку и недотрогу! Ты только и могла пищать, когда мой отец забрал тебя. И не надо врать, что ты – дочь его какого-то там друга. Все знают, что он взял тебя, чтобы ты стала женой Эллару или Логану. Он тебя украл, а ты только утерлась. Если бы меня украли – я бы перегрызла горло тюремщикам, я бы сбежала, я бы в окно выпрыгнула! Я бы боролась до последнего, а ты… только и смогла, что размазаться и принять все со смирением, - она, паясничая, сложила ладони и закатила глаза, изображая молитвенный экстаз. – Я живу так, как хочу. И буду жить, как посчитаю нужным. И никто не посмеет меня упрекнуть – ни отец, ни ты, жалкая, плаксивая слабачка!

Мне показалось, что она готова впиться в горло мне – столько ненависти было в ее взгляде. А книга пророчеств, словно в насмешку, вдруг открылась и показала мне величественную картину – ночное море, тысячи звезд отражаются в черных волнах, на которых качается корабль с поднятыми парусами. Одна звезда сияет особенно ярко – голубоватая, мерцающая. Она зовет, манит своим светом, и я поняла – корабль держит курс на эту звезду. И ничего не страшно в ночи, над бездной, если есть ориентир – яркая звезда, которая ведет за собой…

- У тебя нет путеводной звезды, - сказала я невпопад.

- Что? – Брюна воинственно выставила подбородок.

И тут я очнулась.

- Прости, не хотела тебя обижать, - я и в самом деле жалела о необдуманных словах. – Прости от всего сердца, Брюна. Конечно, никто не смеет тебя упрекать.

- Так-то лучше, - дочь дракона сердито фыркнула и вернулась к зеркалу. – Будешь еще обзываться – я тебя поколочу, так и знай.

- Никто не должен тебя упрекать, - сказала я. – Но твой отец обязан указать тебе путь. А ты должна прислушаться.

- Поколочу, - напомнила Брюна и опять занялась своими кудрями.

Она успела привести себя в порядок до того, как вернулся ее отец.

Платье она надела новое, тоже синего оттенка, и я готова была поклясться, что герцог не заметил подмены.

- Где ты была? – спросил он хмуро.

- Да где я могла быть? – Брюна закатила глаза. – Веселилась, ела вдосталь. Кстати, там такие вкусные бриошики с гусиной печенью! Отец, мы непременно должны разузнать рецепт, чтобы наш повар в Намюре их готовил.

По взгляду дракона я догадалась, что он очень надеется, что Брюна в Намюр не вернется, но Брюна поняла его по-своему.

- Только не вздумай запереть меня на время праздника! – тут же ощетинилась она. – Я из окна выпрыгну, но пойду!

- Ноги не переломаешь? – поинтересовался ее отец.

Я сидела на краешке кресла, сложив руки на коленях, и слушала их перепалку. Брюна начала раздражаться, герцог оставался невозмутимым. Я решила не рассказывать ничего о нападении на Брюну. Не то чтобы я боялась, что она и в самом деле меня поколотит, но заглянув в ее будущее, я увидела смеющееся лицо взрослой женщины, очень похожей на Брюну. Смех был счастливым, заливистым, очень… искренним. Вряд ли что-то плохое случится с дочерью дракона, если спустя много лет она будет так весело смеяться.

- А ты что молчишь? – Брюна подбежала ко мне и схватила за рукав и затрясла. – Скажи, что мы очень хотим пойти на праздник ландышей! Ты наденешь свою корону, и рыцари сразу слетятся к тебе, как мухи на мед! А где корона? – она заметалась по комнате. – Где она? О! Зачем ты ее спрятала? – дочь дракона сорвала платок с короны.

Я подняла голову и встретилась взглядом с герцогом. Он смотрел на меня безо всякого выражения, но я снова почувствовала, что воздух между нами зазвенел. Как будто дракон спрашивал меня о чем-то, но я не могла понять, что ему нужно. Или могла, но боялась об этом даже думать.

- Отец, ты сказал, что нам надо найти для нее хорошего мужа, - тараторила между тем Брюна, пытаясь надеть корону на меня.

Я отстранилась, и Брюна тут же водрузила корону на свою голову, залюбовавшись отражением в зеркале.

- А когда, как не на празднике ландышей, его искать? – объявила дочь дракона. - Да завтра всех достойных рыцарей расхватают, пока мы будем сидеть тут, как… как монашки!..

- Сидеть будешь ты, - сказал герцог сквозь зубы, по-прежнему глядя на меня.

- А она, значит, пойдет?! – взвизгнула Брюна и снова вцепилась в мой рукав. – Тогда я точно сбегу!..

- Удачи, - пожелал ей отец.

Она приготовилась возражать, но я заговорила, выдернув рукав из ее цепких пальцев:

- С удовольствием проведу время праздника здесь. Я устала от шума и суеты, и рада буду посидеть в тишине. Если милорду угодно – вместе с вашей дочерью.

Я говорила, а в голове звучали слова Брюны: «Ты сказал найти ей хорошего мужа! Хорошего мужа!..».

Что это за игра?

Что нужно дракону? Я терялась в догадках, не зная, чего мне ждать, и поведение герцога пугало меня. С моими прежними хозяевами все было понятно, а с этим…

Брюна завопила, возмущенная таким предательством, а дракон поморщился и бросил ей:

- Ладно, не кричи. Пойдете обе. Но у шатров я чтобы тебя, леди, - он ткнул пальцем в сторону Брюны, - не видел.

- Нужны мне эти шатры, - ответила она, уже улыбаясь.

- Какие шатры? – спросила я, когда дракон ушел.

- Ты вела себя так глупо, что я тебе больше ни слова не скажу, - пропела Брюна.

Хорошее настроение вернулось к ней, и она даже напевала. А мои тревоги только усилились. Я пыталась разузнать у книги пророчеств хоть что-то про ночь ландышей, но книга снова хранила молчание. И мне оставалось только злиться от бессилия.

В этот день Брюна пожелала уйти с королевского ужина задолго до его окончания, но если я заподозрила ее в исправлении, то была совсем не права.

- Надо лечь спать пораньше, - заявила дочь дракона, переодеваясь в ночную рубашку. – Я собираюсь веселиться до самого утра. И пусть папочка лопнет от злости.

Она уснула сразу же, а я долго лежала без сна. В смежной комнате снова раздавались шаги – это герцог ходил под нашими дверями, охраняя дочь. Он ушел только под утро, минут за пять до того, как появились горничные. Я проснулась, услышав, как тихо стукнула дверь. Брюна спала, и я тихонько, стараясь не потревожить ее, слезла с кровати и выглянула в окно.

День обещал быть ясным – небо было без единого облачка. Солнце золотило черепичные крыши города, и до самого горизонта нежно зеленели поля. Красивый край, нежный, наполненный солнцем и теплом. Но здесь нет моря. И шум прибоя не слышен.

- Погода не подвела? – спросила Брюна, потягиваясь.

Она зевала и жмурилась, как котенок. И улыбалась, предвкушая что-то хорошее.

Горничные принесли целую корзину ландышей, и комната сразу наполнилась сладковато-горьковатым запахом.

- Ах, хорошо-то как! – воскликнула Брюна, зарываясь лицом в цветы. – Мне уже не терпится! Наряжайте меня скорее!

И пока на нее надевали тончайшую батистовую рубашку и платье, дочь дракона всё мурлыкала песенку про ключ от королевства, где в спаленке спрятана в постели полная корзина ландышей.

Служанки причесали нас и украсили волосы цветами. Я не хотела надевать корону, но Брюна чуть не оглушила меня воплями, и пришлось уступить.

Когда я посмотрела на себя в зеркало, то у меня перехватило дыхание. Я не раз слышала, что красива, но только сейчас увидела, что действительно красива. Может, после долгого плена во мне начали пробуждаться человеческие чувства, и вместе с ними – кокетство, а может, причиной было колдовское очарование ландышей, но я показалась себе не просто красивой. А… прекрасной. Тонкие черты лица, фарфоровая кожа, не тронутая загаром, огромные глаза – серые, глубину которых невозможно было рассмотреть, и они казались бездонными и темными, как омуты… Всё это походило на картину искусного мастера, а рамой были темные волосы, украшенные ландышами. И синие камни короны и в самом деле приобрели удивительный цвет, оттеняя мою красоту.

- Мы похожи на фей! – объявила Брюна, встав рядом со мной у зеркала.

- Вот ещё! – прошептала я, пытаясь призвать себя к здравомыслию.

Мне столько пришлось пережить, что я боялась надеяться. Просто боялась. Потому что не знала, смогу ли вынести, если надежда поманит, а потом обманет. Легче жить, ни на что не надеясь. Жить в темноте, не ожидая ни от кого добра… Даже от герцога…

Горничные тоже украсились цветами – воткнули по веточке за брошки. Самая молодая из них завистливо вздыхала, поглядывая на нас с Брюной, а когда мы вышли из комнаты, чтобы отправиться на королевский праздник, я услышала, как молоденькая горничная прошептала своей старшей подруге:

- Этим-то достанутся самые лучшие!..

- Меня же никто не заставит дарить ландыши? – спросила я у Брюны, нервничая. – Мне бы не хотелось никого обнадеживать.

- Конечно, - легкомысленно ответила Брюна, - не хочешь – не дари.

Только я облегченно вздохнула, как в коридоре замаячили Эллар и Логан. Брюна со смехом расцеловала обоих и повернулась перед ними, предлагая полюбоваться своим нарядом, но братья похвалили ее платье и украшения рассеянно, посматривая на меня.

Мне было неловко под их пристальными взглядами, а Брюна, покрутив головой, расхохоталась, как будто в этом было что-то смешное.

Сыновья дракона проводили нас в сад, где уже собрались придворные, приглашенные гости, и где сам король с удовольствием смотрел представление жонглеров. Под каждым деревом кто-то пел или танцевал, столы были накрыты, вино лилось рекой – и все беззаботно веселились, украшенные ландышами.

Герцог сидел рядом с братом и, заметив нас, поманил к себе. Брюна тяжело вздохнула и закатила глаза, но ослушаться отца не осмелилась.

Я снова сидела между ней и герцогом, и чувствовала себя очень даже неплохо. Жонглера сменили акробаты, потом появился фокусник, и зрители только и успевали ахать, когда он доставал из пустой корзины крохотных желтых цыплят или из воздуха – серебряные монеты.

Эллар и Логан стояли за нашими с Брюной креслами, и перешептывались, как два заговорщика. Один раз они принялись даже спорить, и замолчали, только когда герцог шикнул на них.

Фокусник закончил выступление, раскланялся и уступил место певице. Король скользнул по ней взглядом и сразу потерял интерес к представлению. Зато проявил интерес ко мне. Наклонившись вперед, чтобы видеть меня из-за брата, он сказал:

- Вы сегодня – услада для глаз, леди Брук. Смотрю на вас – и вижу королеву мая. Может, вы и правда не человеческое дитя, а дитя эльфов? Когда-то, говорят, они жили в этих краях.

Я опасливо покосилась на него – не было ли здесь намека на происхождение моей матери? Но герцог и бровью не повел, а король уже сменил тему:

- Вижу, вы украшены ландышами, как жемчугами. Не могу ли я рассчитывать на небольшой подарок с вашей стороны? На веточку этих чудесных цветов?

- Рихард, - герцог тоже чуть наклонился, чтобы скрыть меня от взгляда короля, - а где же королева? Что-то ее не видно на празднике.

- Откуда я знаю, куда вздумалось пропасть ее величеству? – огрызнулся король, откидываясь на спинку кресла, чтобы теперь видеть меня из-за спины брата. – Так я могу надеяться, леди Брук?

- Сожалею, дядюшка, - ответила за меня Брюна, едва сдерживая смех, - но леди Брук хранит свои ландыши, как ты – свое золото, и не отдаст без боя.

- И я ее понимаю, там есть, что охранять, - король только что не облизывался и походил сейчас не на дракона, а на огромного кота, увидевшего чашку со сметаной.

Было противно осознавать себя чашкой, но я постаралась выдавить улыбку, чтобы король не принял мое молчание за оскорбление.

Герцог тоже откинулся на спинку кресла, опять закрывая меня от брата, и король не стерпел.

- Что ты мотаешься из стороны в сторону, как пьяный, Тевиш? – заворчал он. – У меня уже голова закружилась.

- Посмотри вдаль, это помогает от головокружения, - посоветовал герцог.

- Будто бы, - пробормотал король и громко сказал: - А вы не захотите прогуляться к нашим шатрам, леди Брук? Если что – мой шатер узнаете сразу, на нем желтый штандарт с черным драконом. Обещаю, что не опущу полог, пока вы не навестите меня.

- Не думаю, что твой шатер ее заинтересует, - сказал герцог.

- Ладно, если не мой, тогда шатер Эллара? – к королю, похоже, вернулось доброе расположение духа, и он хохотнул, подмигивая племяннику. – У него шатер с серым штандартом с алой полосой. И с чего это дракоша решил изменить своим гербовым цветам?

Эллар встрепенулся, будто добрый дядюшка похлопал его по плечу и тут же наклонился ко мне:

- Я буду счастлив, если вы выберете мой шатер, леди Брук.

- А мой шатер синий, под сине-красным штандартом, - вмешался с другой стороны Логан. – И я уверен, что в нем вам понравится больше, чем в шатре Эллара.

Брюна уже покатывалась со смеху, а я смотрела прямо перед собой, боясь повернуться вправо или влево, чтобы не встретиться взглядами с драконами. Какие шатры?!. О чем они?..

- Благодарю за приглашения, милорды, - сказала я, потому что отмалчиваться уже было глупо. – Но мне незнакомы обычаи королевского двора, и я не знаю, о каких шатрах идет речь.

- Вы не знаете? – с готовностью подхватил король. – Так я вам объясню, моя дорогая леди. В наших краях существует древний обычай – в первый день лета девушки и женщины могут осчастливить своей любовью того, кто им дороже всех. И никто не смеет им в этом препятствовать. Мужчины ставят свои шатры вон в той роще, - он указал в сторону буковой рощи, - и ждут, не придет ли к ним та, которая снится. И если она приходит, то мужчина на седьмом небе от счастья. Чудесный обычай, верно?

- Не уверена, ваше величество, - ответила я тихо, до глубины души пораженная таким откровенным развратом.

- По мне, так и вовсе глупый, - поддержал меня герцог. – Не понимаю, почему ты поддерживаешь вилланские поверья, Рихард. Это недостойно короля.

- С каких это пор ты превратился в ханжу, мой маленький братишка? – Рихард усмехнулся. – А ты поставил свой шатер?

- Нет, - спокойно сказал герцог. – Не вижу в этом необходимости.

- А я – вижу, - Рихард приобнял брата. – И мои слуги уже все сделали за тебя. Этой ночью я желаю, чтобы ты развлекался вместе со мной. И отказа не потерплю, нет, - он взял с блюда жареных орешков горстью и бросил себе в рот. Чтобы сделать это, он снова наклонился, успев бросить на меня взгляд. – Ты же не хочешь обидеть своего брата и короля, Тевиш? В последнее время ты как-то перестал меня радовать.

- В самом деле, папа, - невинным голоском заявила Брюна, - почему бы тебе не сделать приятно дядюшке? Кто знает, может в твой шатер заглянет лесная фея, и вы… поладите.

Король захохотал, она захихикала, герцог промолчал.

- Твоя дочь меня понимает, - притворно вздохнул король. – И беспокоится о тебе. Сколько ты там вдовец, Тевиш? Брюна, крошка, сколько тебе исполнилось?

- Восемнадцать, милорд, - ответила она сладко.

- Столько лет потеряно зря, - король сокрушенно прищелкнул языком. – Ты меня удручаешь, брат.

- Давай ты не будешь лезть в мою жизнь? – герцог взял блюдо с орешками и протянул королю, избавив его от необходимости тянуться.

- Ты чертовски любезен, - кисло сказал Рихард, забирая и отставляя блюдо, не взяв ни одного ореха.

Но больше он не делал оскорбительных намеков и не пытался на меня посмотреть. Зато Эллар и Логан словно сошли с ума, соперничая в том, кто мне услужит. Брюну это ужасно веселило, герцог делал вид, что ничего не замечает, а я только и успевала, что вежливо улыбаться и говорить «благодарю вас, нет» и «благодарю вас, не надо» - когда сыновья дракона становились слишком назойливыми.

Когда закончилось представление, мы с Брюной отправились прогуляться, и следом за нами потянулись не только ее братья, но и человек десять рыцарей. Конечно, люди держались на расстоянии, опасаясь соперничать с драконами, но стоило Эллару и Логану зазеваться, господа рыцари сразу же пытались завязать с нами беседу, намекая, что не против получить хоть крохотную веточку ландышей.

Для меня было настоящим счастьем, когда после обеда мы с Брюной вернулись в свои комнаты, чтобы освежиться, отдохнуть и сменить увядшие цветы на свежие.

- Как мне все нравится, - восторгалась Брюна, лежа в постели на животе и болтая ногами. – Если бы только отец разрешил мне остаться! А сам вернулся в Намюр, - она помесила кулаком подушку. – С братьями и дядюшкой мне было бы гораздо веселее.

- Угу, - только и ответила я, расчесывая перед зеркалом волосы.

- А ты-то почему такая постная? – возмутилась Брюна. – Вокруг тебя сегодня кто только не вился. Ты выбрала, кому подаришь цветы?

- Я не хочу замуж.

- И не ходи, кто тебя заставляет? – Брюна была искренне удивлена. – Но как можно в такую ночь остаться одной?! Ты смеешься, что ли? Выбирай Эллара, не пожалеешь.

- Послушай, очень тебя прошу, - я повернулась и твердо посмотрела ей в глаза, - не надо лезть в мою жизнь.

- Ложечки-серёжечки! Заговорила, как мой папаша, - Брюна со стоном перевернулась на спину, раскинув руки. – Это заразно, что ли? Ханжество?

Я поджала губы, не желая спорить с ней. То, что Брюне казалось ханжеством, для меня было законом. Я не могла понять и принять легкомыслия королевского двора. Шесть лет я опасалась за свою честь, оберегала ее, лгала, чтобы не достаться похотливым лордам или жадным наемникам, а здесь… здесь эту честь бросали под ноги любому понравившемуся мужчине. И я знала, что была права, но в этом замке каждый…почти каждый…словно пытался меня убедить, что все мои принципы, ради которых я готова была умереть - они ничтожны. Как будто вся моя жизнь была обманом.

После отдыха мы с Брюной вернулись в сад, где придворные музыканты уже наигрывали что-то легкое и нежное, настраивая гостей на игривый лад.

Эллара и Логана не было видно, но легче от этого не стало, потому что рыцари, ободренные отсутствием драконов, бросились к нам со всех ног. Каждый старался перещеголять другого в любезности, но любезностью не пахло и в помине – обходительные со мной, рыцари толкались между собой, коварно ударяли друг друга локтями в ребра или наступали на ноги.

- Как дети, - усмехалась Брюна, наблюдая за попытками мужчин заполучить заветный цветок.

Но мне рыцари не казались детьми. В глазах их я не видела ни почтения, ни уважения – одну только похоть и жажду обладания. Чем они отличались от развратников-драконов? Только тем, что не умели обращаться в летающих змеев.

Наверное, я бы сбежала с праздника, не выдержав и часа, но рядом всегда находился герцог, и его присутствие – пусть и на расстоянии, успокаивало меня. Стоило дракону посмотреть в нашу сторону, как рыцари, толпившиеся вокруг меня и Брюны, становились смирнее ягнят.

Только Брюну это совсем не радовало, и она сквозь зубы цедила, что отец нарочно следит за ней, чтобы помешать веселиться.

- Или не дать тебе натворить глупостей, - заметила я, потому что ее ворчание порядком надоело. – Или защитить, если понадобится. Ты забыла, как тебя пытались похитить?

- Ой, вот справилась без папочки и дальше бы не пропала, - насмешливо ответила дочь дракона. – Уже смеркается, давай-ка сбежим куда-нибудь в тихий уголок. Надоели эти кавалеры…

Я ничуть не поверила, что ей надоело внимание рыцарей и лордов, но согласилась спрятаться где-нибудь в беседке, чтобы отдохнуть от разговоров и суеты.

- Только далеко не пойдем, - сразу поставила я условие. – Иначе твой отец устроит тут поиски с охотничьими собаками. И будем там, где никто не станет на тебя нападать – никаких кустов.

- Да всего-то отойдем к фонтану, - ответила Брюна немного раздраженно. – Как вы надоели со своими нравоучениями…

Она выждала момент, когда все отвлеклись на жонглера, ловко подбрасывавшего зажженные факелы, и утянула меня на боковую дорожку.

- Отлично бережешь свои ландыши, - хихикнула Брюна, когда мы неторопливо шли между цветочными грядами. – Но ты жестокая! Боюсь, сегодня не меньше десяти рыцарей останутся в одиночестве, дожидаясь тебя и не опуская полог.

- Неприличный обычай, - сказала я. – Мне жаль, что король поощряет такие увеселения. Прежний король не позволял ничего подобного.

- Да ла-а-адно! - протянула Брюна. – Зайди вон в те заросли, увидишь, как подданные прежнего короля сношаются, как зайчики по весне.

- Брюна! – ахнула я.

- А что? – она смотрела на меня, невинно распахнув глаза. – Можно подумать, тут все были такие паиньки, пока дядя Рихард не надел корону.

- Не желаю об этом говорить, - отрезала я.

- Хорошо, - она пожала плечами.

Мы просидели у фонтана, наслаждаясь прохладой и спокойствием. Брюна болтала и сплетничала, а я ждала, когда этот длинный и волнительный день закончится. Я и правда устала. Очень устала, хотя уже начала привыкать к многолюдным сборищам. Почти привыкла, но удовольствия в этом не находила.

- Как же я не хочу возвращаться в Намюр, - сказала Брюна с тоской. – А все к этому и идет. Отец пасет меня, как корову. Хоть бы повеселиться дал напоследок.

«Ты не хочешь возвращаться, а я не хочу оставаться», - ответила я ей мысленно.

- Ладно, уже почти темно, - Брюна спрыгнула с края бассейна, отряхивая платье и выбрасывая из прически те ландыши, что завяли. – Дядя опять устроит фейерверк, пойдем куда-нибудь, откуда будет хорошо видно.

Она взяла меня под руку и повела по кустарниковому лабиринту, рассказывая, как в детстве Эллар и Логан любили подшучивать над ней, устраивая не всегда безобидные каверзы.

- Один раз они предложили мне почувствовать себя драконом, - увлеченно говорила Брюна, - посадили в бочку и пустили по водопаду. У меня потом синяки были даже на ушах.

- Они так сделали?! – воскликнула я в ужасе. – Это же опасно! Ты могла утонуть!

- Могла, - хихикнула дочь дракона. – А братики потом неделю не могли сидеть. Отец был злой, как черт. Эллар превратился в дракона и пытался улететь, но папочка поймал его за хвост. Сцапал прямо на подъеме, - Брюна резко вытянула руку, сжимая пальцы, показывая, как ее отец поймал ее брата. – Эллар шлепнулся всем брюхом и только крылышками бил. Я тогда и реветь забыла, как это увидела.

Надо думать, я бы тоже обо всем забыла. Просто попытавшись представить эту картину, можно сойти с ума – человек ловит дракона за хвост, когда дракон пытается сбежать.

Мы свернули направо, и я остановилась, как вкопанная. Перед нами, наполовину скрытый в листве, стоял шатер. Полог его был опущен, и к нему была приколота веточка ландышей.

- Ты куда меня завела? – спросила я тихо.

- Ой, какая досада, - сказала Брюна без тени раскаяния. – Немного заблудились.

- Немного? Ты умышленно меня сюда привела, - я попятилась, но Брюна крепко держала меня под руку – совсем как ее отец, когда поймал дракона за хвост.

- Но что же страшного случится? – она таращила на меня глаза, хлопая ресницами – наивная, легкомысленная, избалованная…

Только на самом ли деле дочь дракона именно такая?

- Уйдем отсюда, - я тянула ее обратно. – Уйдем немедленно. Или я уйду одна!

- Да что ты устраиваешь? – зашипела Брюна. – Успокойся. Я просто хочу посмотреть. Вот шатер отца, - она кивнула на шатер с опущенным пологом. – Видишь, на штандарте – корона герцога? Пять простых зубцов, - она прищурила глаза и усмехнулась. - А к отцу уже кто-то притащился, но я и не сомневалась… Папочка – мужчина завидный, еще и вдовец. Теперь хочу посмотреть, повезло ли Эллару с Логаном.

Ничего не произошло, я и раньше знала, что драконы не отличаются большой нравственностью, и сама видела, что творит герцог со своей конкубиной. Но почему-то смотреть на опущенный полог шатра оказалось почти так же мучительно, как осознавать, что Брюна снова поймала меня в ловушку.

Ярость, боль, обида – всё это захлестнуло, придало сил, и даже дочь дракона не смогла меня удержать.

- А я не хочу смотреть! Отпусти! - я смогла все-таки освободить руку и побежала по лабиринту ио всех сил.

Брюна бежала за мной, и скоро бы догнала, но я свернула раз, и другой, и налетела на мужчину, преградившего мне дорогу. Это был Эллар, и он улыбался, поддержав меня под локти, чтобы не упала.

- Если вы искали мой шатер, дорогая леди, - сказал он, как промурлыкал, - то он совсем в другой стороне. Разрешите, я покажу?

К нам подбежала запыхавшаяся Брюна.

- Фу, - сказала она с отвращением, - ну ты и бегать. Слабачка, слабачка, а как рванула… А ты зачем тут, Эллар? Не повезло? Вышел на охоту? – она хихикнула и толкнула меня плечом. – Соглашайся. Приятно проведешь ночь.

- Мне это не подходит, - ответила я свирепо, пытаясь освободиться теперь от Эллара.

- Отец тоже строил из себя святошу, - сказала Брюна многозначительно, - но когда фея пришла к нему, выгонять ее не стал.

- Не бойтесь, я вас не обижу, - продолжал уговаривать меня Эллар.

- Отпустите, отпустите меня, - почти кричала я, понимая, что попала в сети драконов, как пустоголовая птаха.

- Если что – мы были вместе, - выдала Брюна последнее напутствие, прежде чем исчезнуть среди листвы.

- Вот мы и одни, - вкрадчиво сказал Эллар, увлекая меня по тропинке. – Я счастлив, леди Брук…

Но я неожиданно для себя самой набросилась на него с пощечинами, пытаясь вцепиться ногтями в лицо. Корона свалилась с моей головы, и помятые цветы ландыша так и посыпались на землю. Зато дракон, не ожидавший такого отпора, растерялся, выпустив мой локоть, и это позволило мне опять броситься в бегство.

Далеко бы я не убежала, но через шагов десять налетела на другого мужчину, который точно так же, как и Эллар поддержал меня, уберегая от падения.

- Леди Брук? – услышала я знакомый голос. – Что случило? Вы от кого-то убегали?

Это был синеглазый рыцарь, сэр Шауг - победитель турнира. Я вцепилась в камзол мужчины, не в силах выговорить ни слова.

- Все в порядке, - раздался позади голос Эллара, а потом и сам он вынырнул из темноты, держа корону с топазами. – Леди Брук испугалась летучей мыши, только и всего.

- Только и всего? – холодно спросил сэр Шауг. – А летучую мышь, случайно, не звали Элларом Мастини?

- О чем вы? – дракон улыбнулся и стал невероятно похож на своего дядюшку. – Леди Брук не надо меня бояться, она знает, что я не причиню ей вреда.

- Тогда я провожу леди в замок, - ответил рыцарь, - а вы верните ей ее корону.

- Я сам провожу леди, - возразил Эллар очень любезно. – Вам не стоит в это вмешиваться, Шауг.

- Это вам не стоит вмешиваться. Леди пойдет со мной, а вы пойдете другой дорогой.

- По-моему, вы забываете, с кем говорите, - Эллар не переставал улыбаться, но слова прозвучали угрожающе.

- А с чего бы мне бояться? – сказал сэр Шауг с вызовом. – Один раз я смог победить дракона, одолею и в другой. Желаете проверить? – он протянул руку, выхватил у Эллара корону и передал мне.

- Нет, не желаю, - проворчал Эллар, посмотрел на меня темным взглядом, развернулся и ушел, откуда появился.

- Вы очень добры, сэр Шауг, - прошептала я, только теперь разжимая пальцы, чтобы отпустить его камзол.

- Ваша корона, королева моего сердца, - сказал рыцарь. – И я – только ваш. Если могу просить, называйте меня Роналдом.

- Я буду благодарна вам, добрый сэр, если проводите меня до замка, - я приняла корону и теперь держала ее в руках. Надевать ее показалось мне таким же нелепым, как называть сэра Шауга по имени.

- Провожу – и буду охранять, как самое драгоценное сокровище, - он поклонился мне и указал на тропу, предлагая идти вперед.

Я пошла, не забывая опасливо посматривать по сторонам, и оглядываясь через каждые два шага.

- Вам нечего меня бояться, леди Брук, - рыцарь шел чуть позади, и от этого я чувствовала всё возраставшую неловкость.

- Почему бы вам не идти рядом, сэр Шауг? – не выдержала я.

- Хорошо, я иду рядом, - казалось, он только и ждал разрешения, и сразу пошел плечом к плечу со мной.

Но и это было нехорошо, и я почти взмолилась:

- А еще лучше, если вы пойдете впереди. Я не знаю дороги, а вы мне укажете.

- Хорошо, - тут же согласился он. – Теперь вопрос, куда вы хотите попасть, леди?

- В замок, конечно же. Куда еще?

- У меня нет такого замка, как королевский, - говорил рыцарь, указывая мне путь, - и нет даже такого замка, как Намюр, но у меня есть дом в пригороде. Он большой и удобный. Если вам будет угодно, он может стать вашим домом.

Сэр Шауг резко остановился, и мне пришлось остановиться тоже. И только тут я поняла, что он сказал.

- Вам только пожелать, леди Брук.

- Благодарю, но откажусь, - ответила я быстрее, чем того требовали приличия. – Идемте же дальше!..

Но сэр Шауг не спешил продолжить то, что так хорошо начал.

- Вы боитесь своего опекуна? – спросил он.

- Опекуна?..

- Герцога. Ведь он ваш опекун?

Я совершенно не знала, что ответить. То, что герцог не был моим опекуном – это точно. Но если признаться в этом, не навредят ли мои слова мне в первую очередь?

- Нет, я не боюсь герцога, - ответила я, уклонившись от прямого ответа. – Но ваш дом пусть останется вашим домом.

- Я полюбил вас с первого взгляда, как только увидел.

Эти простые слова привели меня в ужас. И если до этого я горела обидой и яростью, то теперь заледенела, потеряв дар речи.

- Про вас говорят разное, - продолжал сэр Шауг, ободренный моим молчанием, - но мне нет дела до сплетен. Мне нет дела, как вы оказались у драконов и кому сейчас принадлежите. Я приму вас и ваше прошлое, не упрекну, буду оберегать и поддерживать. И я брошу вызов самому королю, если понадобится. Могу ли я надеяться, что… - он придвинулся ко мне и взял за руку, - что вы подарите мне веточку ландыша, леди Брук? А если совсем мечтать, то проведете эту ночь в моем шатре?

Ладони его были горячими, и он пытался отогреть мои холодные руки. Я молчала. Сэр Шауг сказал многое, но что-то в его проникновенной речи было лишним.

- Если ваши слова – не ложь, - ответила я, освобождаясь от его рук, - то вы отведете меня в замок сейчас же.

- Нам лучше переждать у меня в шатре, - возразил он. – Здесь совсем рядом, вот за тем боярышником, и тогда наутро даже король не сможет помешать нашему союзу. Соглашайтесь, леди Брук. Я сделаю вас самой счастливой женщиной на свете.

Точно так же, как Эллар, он потихоньку увлекал меня в нужную ему сторону, но я вырвалась и отступила.

- Ваш шатер?.. – я посмотрела ему в лицо, хотя было темно, и я всё равно не смогла бы увидеть выражение его глаз. – Так вы вели меня в свой шатер, а не в замок? Не очень достойный поступок с вашей стороны.

- Но и вы, леди, почему-то оказались не там, где следовало находиться благовоспитанным девушкам, - в голосе его послышалось плохо скрываемое раздражение. – Зачем вы пошли к шатрам? И почему отказываетесь от моего? Я клянусь, что вы не пожалеете ни дня, ни часа, ни секунды, если выберете меня…

- Но я не хочу никого выбирать, - взмолилась я. – Просто проводите меня…

- Тогда я выберу за вас, - заявил он и в одно мгновение схватил меня в охапку. – Видят небеса – это для вашего же блага!

Книга не показала мне ничего об этом человеке. Ничего! Чистые страницы! Не значит ли это, что моя судьба связана… будет связана…

Мне не пришлось сражаться за свою честь, потому что из кустов, ломая ветки, выскочили двое, я узнала их по голосам и напору – Эллар и Логан.

- Вот он! – рявкнул Эллар. – Теперь посмотрим, кто у нас тут победитель драконов!

- Отпусти девушку! – вторил ему Логан, обходя рыцаря сзади. – Она наша.

Сэр Шауг отшвырнул меня к ближайшему дереву и встал передо мной, заслоняя и вытаскивая кинжал.

- Решили напасть двое на одного, проклятые змеи? – сказал рыцарь с усмешкой. – Вперед! Проверим, кто из вас хочет умереть сегодня.

Я запнулась о корень, высунувшийся из-под земли, и упала, но сразу же поднялась и помчалась по тропинке назад, не дожидаясь исхода битвы. Кто бы ни победил – мне это не сулило ничего хорошего.

Мужчины не бросились за мной в погоню – наверное, посчитали, что победитель без труда догонит меня.

Я бежала, куда несли ноги, и вдруг оказалась перед тем самым шатром с опущенным пологом, куда привела меня Брюна сначала. Она сказала, что это – шатер ее отца. И опущенный полог означает, что у герцога женщина. Он вряд ли обрадуется, если я помешаю. Но вряд ли кто-то кроме него поможет мне.

Остановившись перед шатром, я постаралась выровнять дыхание и прислушалась. Внутри было тихо. Может, герцог уже насытился праздничной любовью и спит? Я потянула полог, наткнувшись ладонью на веточку ландыша. Эти цветы принесла та, которая надеялась на ответную любовь…

Еще раз глубоко вздохнув, я подняла полог и пошла в шатер.

Внутри было светло – горел светильник, поставленный на низкий столик с каменной столешницей. Дощатый пол закрывали ковры, а посредине стояла широкая кровать, застланная пушистым козьим покрывалом. Покрывало наполовину сползло с постели, потому что герцог Тевиш Мастини не позаботился убрать его и лег прямо поверх.

Герцог был один, и он спал. Спал, вольготно разметавшись, лежа на животе, и не потрудился даже снять рубашку и штаны.

Не похоже, что он устал от бурной любви.

Почему же был опущен полог? И зачем тогда веточка ландышей?.. Неужели герцог сделал это нарочно, чтобы избавиться от домогательств "лесных фей"? Хотя мне было вовсе не до смеха, я не смогла сдержать улыбку - король Рихард так старался ради брата, но брат не оценил стараний и предпочел спать, а не ждать случайной любви.

Но тем лучше. Я прислушалась к тому, что происходило снаружи – и тоже ничего не услышала. В буковой роще было тихо, только заливались соловьи. Странно, что я не замечала их до этого…

Я все еще стояла на пороге. Наверное, лучше всего сесть прямо здесь, чтобы не разбудить дракона.

Тихонько опустившись на ковры, я положила корону рядом и приготовилась просидеть без сна всю ночь, но уже через час начала клевать носом и замерзла, потому что по низу тянуло сырой лесной прохладой.

Дракон шумно вздохнул и перевернулся, и я затаилась, хотя если бы он поднял голову, то сразу меня заметил. Но он больше не шевелился, и я, стараясь не шуршать платьем, на четвереньках проползла к изножью постели и легла на ковры, прикрывшись краем козьего покрывала.

Стало тепло и даже уютно. Пахло ландышами, пели соловьи... Я свернулась клубочком и уснула.