Страшная неделя

Глава 1. Хорошие приметы

Фургон, что привёз мебель, быстро удалялся, и скоро совсем скрылся за поворотом просёлочной дороги. Новиков некоторое время смотрел ему вслед, будто провожая прежнюю жизнь, потом повернулся к новому дому. Всё же приятно, что не обманули. Двухэтажный, довольно вместительный таунхаус, да ещё с гаражом, да ещё с аккуратным, пусть и небольшим двориком. И вроде бы даже задний двор должен быть. Неплохо, неплохо.

И жене будет чем заняться – она давно канючила, что неплохо бы обзавестись дачей с садом. И дочке должно понравиться – два этажа, своя комната. И кругом сплошная экология, за которую она так переживает.

Новиков поднялся на крыльцо. В кармане звякнули ключи, которые ему утром выдали в администрации. Да кого он обманывает – жена будет бесконечно ныть об отсутствии нормальных магазинов, салонов и химчистки. А дочка с ним вообще которую неделю не разговаривает. Надо же было так вляпаться, что из города, хоть и жутко загрязнённого, пришлось перебираться сюда, в совхозный посёлок. Пусть и на должность «начальника полиции», читай – участкового. Пусть и поликлиника здесь есть, и жене как врачу полагаются неплохие подъёмные. И целый таунхаус семье выделили.

Ладно, нечего ныть. Надо дела делать.

Новиков потянул на себя входную дверь, которая отчего-то захлопнулась после ухода грузчиков. Ничего не произошло. Попробовал толкнуть – та же история. Осмотрев вход и найдя петли, Новиков снова потянул дверь на себя. Посильнее, резко дёрнул. Ура, можно входить. А систему входа-выхода недурно бы наладить.

Внутри пусто и чисто. Небольшой холл, вместительная кухня, гостиная с большими окнами. Правда, немного косыми, и в щели дует. Спальни на втором этаже. Лестница скрипит. Под ней – отличный вместительный чулан. Чердак с окном.

Пожалуй, всё складывается даже лучше ожидаемого. Привезённую мебель разбирать и расставлять, пожалуй, пока не стоит, торопиться некуда. К тому же, жена всё равно всё поменяет местами, когда приедет. Так что начать лучше с малого.

Новиков перетащил в дом то, что привёз в своей машине: надувной матрас, комплект белья, полотенца, микроволновку, чайник, чемодан с одеждой и остальной нехитрый скарб, необходимый на первое время. То есть, на пару месяцев до лета, пока жена с дочкой не прибудут.

Входная дверь теперь ни в какую не хотела закрываться. В конце концов Новиков так сильно дёрнул её на себя, что она захлопнулась с оглушительным стуком, а где-то за спиной, в глубине дома что-то треснуло. Источник звука нашёлся сразу – это открылась дверь на веранду и задний двор.

Новиков вышел на воздух. Дворик маленький, окружён кирпичным забором метра в два высотой. Жене должно понравиться. Наблюдая, как на фоне бирюзового весеннего неба кружевной графикой колыхались голые ветви деревьев за забором, Новиков достал телефон.

Лисовский, глава администрации посёлка, дал ему номер парня, который занимался ремонтами. Оказывается, новосёлов здесь было слава богу, но почти у всех складывалось как-то не совсем слава богу – постоянно и практически всем надо было что-то доделывать и подкручивать.

– Алё? – спросил в трубке мужской голос.

– Антон?

– Угу. – На фоне голоса что-то не то пилилось, не то жужжало.

– Меня зовут Фёдор Сергеевич Новиков, я новый уч… э…

– Понял, ага. – Что-то громко затарахтело.

– Я только что заселился в таунхаус, и…

В трубке оглушительно раздалось «трам-дам-дам-дам».

– Я через двадцать минут к вам зайду! – прокричал Антон и отключился.

– Спасибо, – сказал тишине в трубке Новиков и отправился распаковывать вещи.

Пока новый участковый доставал и раскладывал одежду, в доме всё время что-то брякало и трещало. Видимо, окна придётся менять полностью. А учитывая два этажа, получится недёшево. Н-да, в квартире-то жить, пожалуй, не так накладно.

Новиков зашёл на кухню. Поставил в угол микроволновку. Плита, раковина, даже часть гарнитура полагались в подарок новосёлам. Щедро.

За спиной что-то упало. Новиков резко обернулся и успел заметить нечто маленькое и чёрно-шерстяное, исчезнувшее за косяком. Кошка, что ли, забралась? Новиков вышел из кухни. Кошачий хвост скрылся за другим косяком. Этого не хватало. Жена живность в доме не потерпит, у них с дочкой вечные споры на эту тему.

Кошка юркнула в приоткрытую дверь ванной на первом этаже. Новиков вошёл, щёлкнул выключателем. Ничего не произошло – ванная как была погружена в темноту, так и осталась, только кафель тускло посвёркивал.

Новиков включил фонарик на телефоне. Стал водить лучом по стенам. Кафель, плитка на полу, ванная, «белый трон». И где эта животина?

Луч фонарика выхватил собственное лицо Новикова в зеркале, черты которого обострились резкостью контраста света и тьмы. Что за стекло такое, почему всё двоится?

Светя фонариком прямо в зеркало, Новиков присмотрелся. Другое лицо ему явно не принадлежало, хотя было очень похожим. И выглядывало из-за плеча.

Новиков резко обернулся. Никого. Только искры на плитке. Полотенцесушитель блестит. Или то дело, из-за которого его сюда сослали, напрочь расшатало нервы, или и здесь начитается то же самое. А тут уж нервная система…

Снова поймав двойное отражение, хорошо хоть на этот раз только с собственным лицом, Новиков крупно вздрогнул и выронил телефон. Стало темно, потому что трубка с громким стуком ускакала под ванну. Сел на корточки, стал шарить по полу. По лицу мягко скользнул шерстяной кошачий хвост. Чёрная тень, перебирая лапками, мелькнула по полу, у косяка. И дверь оглушительно захлопнулась.

Да что ж такое! Ещё и телефон погас. И где он там?! Новиков шарил рукой под ванной, и вдруг понял, что пол куда-то делся. Точно, под пальцами зияла пустота, из которой противно тянуло затхлым холодком. Отлично, дыра в полу. Ещё и на лысину что-то мокро-холодно капает.

От звонка телефона Новиков дёрнулся и вписался макушкой в раковину. Перед глазами во тьме поплыли радужные круги. На ощупь Новиков всё же достал свою трубку. Хорошо, что она не улетела в дыру и её не придётся искать в подвале.

– Фёдор, это…забыл… вы где? – жизнерадостно спросил голос Антона-ремонтника. – А то я тут у вашей двери стою, а звонок того, не работает.

– Я в ванной, – процедил Новиков, изо всех сил разминая ушибленное темя.

– Ой, извините, я тогда попозже…

– Нет-нет, всё нормально, – быстро проговорил Новиков. – Заходите в дом. Только дверь тоже заедает.

– Бывает, – произнёс Антон и отключился.

Новиков, подсвечивая путь телефоном, повернулся к двери. Нашёл и покрутил ручку. И да, её тоже заклинило. Ни туда, ни сюда. Хозяин ещё даже толком не заселился, а этот дом уже вывел его из себя. Новиков отступил на шаг и со всей силы пнул дверь. Она с треском вылетела, сорвавшись сразу с обеих петель. В глаза ударил яркий свет, кто-то вскрикнул.

– Охтыж ё… – Из-за угла опасливо выглядывала лохматая блондинистая голова.

– Ой. Здравствуйте. – Новиков снова потёр ноющую макушку. – Антон?

– Ага, – кивнул парень и вышел из-за угла. Поправил очки с толстыми стёклами. – А вы… опять забыл, извините.

– Фёдор Сергеевич, – назвался Новиков и протянул Антону руку. Тот всё ещё опасливо её пожал. – Там просто дверь заклинило.

– А, – понимающе протянул Антон. – Ничего, починим. У входной двери я ручку уже подкрутил, должно теперь нормально открываться. Что у вас тут ещё не слава богу?

– Ну, окна. Дверь вот. Там ещё дыра в полу. – Новиков никак не мог привести мысли в порядок.

– Угу. – Антон обвёл взглядом дом. – Не переживайте, поначалу это у всех так. Починим. Эти таунхаусы сдавали наспех. А вообще вам повезло.

– В смысле?

– Сегодня же Благовещение. Двунадесятый праздник. Это хорошая примета – въезжать в новый дом в двунадесятый праздник.

Новиков утомлённо смотрел в увеличенные диоптриями зеленоватые глаза Антона и тёр макушку. Хорошие приметы валились на него сегодня одна за другой.

– Вообще-то в Благовещение работать нельзя, но у нас столько новосёлов, что приходится всем помогать. Наверное, это простительно, когда трудишься для других. – Антон помолчал, поправляя очки, потом вдруг спросил: – Вы домового задобрили?

– Чего?

– Надо обязательно домового угостить. – Антон хлопал огромными глазищами. – На счастье.

– Как-то это не клеится с церковными праздниками.

– Отец Павел мне сейчас то же самое сказал, – хохотнул Антон. – А, вы, наверное, ещё не знаете. К нам же сегодня ещё один новосёл приехал – священника прислали, а то у нас давно тут попов не было. Как в тридцатые местного попа удавили и зарыли в его же дворе, так и… кхм. – Антон помялся, глядя по сторонам. – В общем, я ещё у этого отца Павла сегодня в доме косяки искал. У него, правда, не таунхаус, а так – избушка. У старой церкви. А ещё я ему сказал, как слышал от местных бабулек, что Благовещение – единственный день года, когда грешников не мучают в аду. А он только посмеялся.

Новиков не знал, что и сказать. Потом выдал:

– У меня в ванной лампочка не горит.

– А, ну это мы сейчас поправим, – с готовностью сказал Антон. – Стремянка есть?

– Не захватил, – покачал головой Новиков. – Стул принесу.

Он сходил на кухню и взял раскладной деревянный стул – ту нехитрую часть мебели, которая влезла в багажник его машины.

– А когда ваши-то приедут? – спросил Антон, устанавливая стул рядом со стеной в ванной.

– С чего вы взяли, что я не один?

– В таунхаусы только семейных селят.

Новиков почувствовал себя глупо. Антон тем временем осмотрелся, щёлкнул пальцами и полез в чемоданчик с инструментами, который принёс с собой. Оттуда вытащил газету, расправил и положил на сиденье. И только потом влез на него ногами в кроссовках.

– Вы один работаете? В смысле – без бригады? – спросил Новиков, подсвечивая Антону потолок фонариком на телефоне.

– Когда как, – проговорил Антон, выкручивая старую лампочку. – Обычно одному работы хватает. А так, иногда отец помогает. Он так-то уже на пенсии. Я вроде как на его место пришёл. И по ремонтам, и в школу.

– В школу? – перепросил Новиков.

– Да, я же трудовик. Держите. – Трудовик отдал Новикову лампочку. – Другую возьмите, пожалуйста, в чемодане.

Новиков принёс новую лампочку, и через полминуты ванная озарилась вполне нормальным светом.

– Там ещё дыра в полу, – указал Новиков под ванну.

– Посмотрим. – Антон присел на корточки и посветил фонариком в дальние углы. – Вроде всё на месте. Сами посмотрите.

Новиков тоже присел. Действительно, все плитки пола и стен оказались целы.

– В темноте, значит, показалось.

– Бывает, – улыбнулся Антон, понимаясь на ноги. – У меня есть ещё пара минут. Так что давайте быстренько чего-нибудь сделаем, и я побежал. Остальное потом, хорошо?

– Может, дверь повесим?

Возвращение двери в ванную на её законное место и починку ручки заняло у Антона от силы минут пять. Если он и детей учит так расторопно всё ремонтировать, то этому парню цены нет.

– Теперь пробежимся по дому и составим смету, да? – Антон отряхнул руки об джинсы.

Минут через пятнадцать Антон на телефоне подсчитал, во сколько обойдётся Новикову комфортное жильё.

– Ну, это по-божески, – похвалил новосёл.

– Да ладно, – улыбнулся мастер на все руки. – Всё честно – материалы, ну и себя не забыть. Если что, у меня ещё «газелька» есть, так что и с перевозками могу помочь.

– Спасибо, – поблагодарил Новиков. Отлично, не придётся заказывать грузовое такси из города.

За спиной Антона снова промелькнуло что-то чёрное. Новиков быстро его обогнул, но когда дошёл до лестницы, кошка уже исчезла.

– Что там? – спросил Антон, заглядывая за угол.

– Да кошка как-то в дом пролезла.

– Точно не ваша?

– Точно, – вздохнул Новиков. У Антона, может, и золотые руки, но вопросы он задаёт странные.

Но дальше Антон выдал нечто ещё более странное:

– Может, это не кошка?

– Что? – не понял Новиков.

– А? – Антон поправил очки, как будто задумался и его встряхнули. – Вы, это, насчёт домового-то подумайте. Хорошо бы его задобрить.

– Может, лучше священника позвать?

– Хотите, я ему позвоню? – Антон с готовностью достал телефон.

– Не надо, это я так. – На самом деле Новиков вдруг подумал о том, что ему, наверное, больше нужен психиатр. Это на случай, если кошка не настоящая.

– В любом случае – запишите номер. Вдруг пригодится.

Новиков от души надеялся, что священник ему в ближайшее время не понадобится. Но номер из вежливости переписал. Новосёлам, наверное, лучше держаться вместе.

– Если что понадобится – магазин у нас на Новой улице, – рассказывал Антон, собирая инструменты в чемодан. – Там моя мама заправляет. Так когда ваши-то приедут?

– Летом, – нехотя сказал Новиков. Он терпеть не мог обсуждать семью с посторонними. – Дочке надо девятый класс закончить, а жене доработать по трудовому. Она врач.

– А, в поликлинику, – закивал Антон, закинул ремень чемодана на плечо и направился к двери. – Это хорошо. У нас вообще нормально – целая поликлиника, а не просто фап, как в других посёлках.

– И школа со всеми учителями?

– Это да, – снова закивал Антон, выходя за порог. – Тут вообще много чего есть. Потому что работа есть – свинокомплекс, сады, теплицы, пасека, лесозаготовки, песок опять же копают. Вон, смотрите, даже солнечные батареи на крышах. Если вам понадобится – обращайтесь, установлю.

– Вы и это умеете? – удивился Новиков, уже стоя на крыльце.

– Можно на ты. А насчёт батарей – наловчился уже. Хорошая штука, потому что… – Антон замолчал, глядя за спину Новикова.

Новый начальник полиции обернулся. Между стенами, разделяющими участки таунхаусов, виднелась часть дороги, и по ней как раз топал парень. Шёл он будто пьяный – шаги мягкие, неровные. И выглядел чудно́ – вроде в приличном костюме, при пиджаке и галстуке. Только всё это висело на нём, как будто ему этот костюм мама на выпускной купила в последний момент и без примерки. А на самом вечере парнишка напился вдрызг и случайно укатил в другой город.

Теперь вот шарахается, глядя расфокусированными глазами по сторонам, и не может понять, кто он, где и как сюда попал.

– Это кто? – почти шёпотом спросил Новиков.

– Понятия не имею, – так же тихо ответил Артём. – Точно не местный, я тут всех знаю.

– Здравствуйте, – уже громче сказал Новиков, направляясь к парню. Тот не отреагировал – стоял, чуть не опрокидываясь назад и таращился в никуда. Даже головы не повернул. – Вам помочь?

Парень наконец вроде заметил Новикова. Даже повернулся в его сторону, но как-то только верхней частью туловища. С трудом сконцентрировал мутный взгляд, даже вроде попытался что-то сказать. Дёрнул рукой.

Но в этот момент за спиной Новикова где-то в доме громко хлопнула дверь. Участковый подскочил и обернулся. Антон, всё это время смотревший на странного прохожего, тоже глянул на дом.

– Ладно, потом, – пробормотал Новиков и снова посмотрел на дорогу. Там уже никого не было, парень в чудно́м костюме исчез. – Куда он подевался?

– А? – Антон подошёл и встал рядом.

Новиков вышел на дорогу. Посмотрел в обе стороны и никого не увидел. Перешёл через обе полосы и окинул взглядом обочину и канаву – ничего и никого. За дорогой росли кустарники, сейчас покрытые весенними почками, дальше простирался лесок. Если бы парень направился туда, то явно застрял бы в ветках.

Новиков вернулся и осмотрел два соседних дворика таунхаусов. Пусто. Прохожий будто растворился.

– И что бы это значило? – спросил Новиков, почёсывая затылок. Случайно попал по шишке на ушибленной макушке, она отозвалась болью. Новиков охнул. И вспомнил, что он тут не один.

Антон всё это время стоял у машины Новикова. Увидев, что на него смотрят, подобрался, шмыгнул и завёл старую песню:

– Домового надо прикармливать краюшкой каравая. И молочком.

– Осталось испечь каравай, – сухо отозвался Новиков.

– У нас в магазине продают, – с энтузиазмом вскинулся Антон. – Своя пекарня. И молоко есть. Козье, овечье, даже конское, тут же конезавод рядом.

Антон почему-то упорно избегал прямого взгляда в глаза. Всё отворачивался, из-за чего в стёклах его очков постоянно мелькали блики.

– Значит, можно на ты? – Новиков попытался придать голосу дружелюбия.

– А? Да, конечно. Ну, до завтра?

– До завтра. – Новиков пожал протянутую Антоном руку, и тот засеменил по дороге прочь от таунхауса.

Новиков долго смотрел на удаляющуюся фигуру, пока Антон не скрылся за поворотом. Дворы таунхаусов пустовали. Вечер тёплый, пахнет весной – талым снегом, влажной землёй и липкой корой деревьев, уже запустивших сокодвижение. Солнечно, хотя уже вечереет – лесок напротив посёлка таунхаусов потемнел, и теперь верхние ветви деревьев почти неразличимы на фоне синеющего неба.

И ни одного человека на улице. Ни одного ребёнка, а ведь таунхаусы – жильё для семейных. И тишина. Только ветер слабо шумит в ветвях.

Почувствовав, что шею стало обдувать ледяным духом, Новиков быстро пошёл к дому. Поставил машину в гараж. И на всякий случай перепроверил, надёжно ли заперты все двери и окна в доме.

Глава 2. Труп в саду священника

Хорошо, что Новикову раньше уже приходилось спать на диване без ортопедического матраса. Тонкий топпер сверху – и всё в порядке.

Правда, проснулся Новиков спустя примерно час после того, как лёг. Наглая кошка, что залезла в дом, беспардонно топталась лапами прямо по животу новосёла. Но ухватить шерстяную нахалку не вышло – Новиков только и сумел махнуть рукой по воздуху. А кошка спрыгнула и куда-то спряталась.

Второй раз новосёл проснулся от того, что сильно дуло в окна. В щели сквозило так, что весь дом будто стонал. Новиков даже поднялся и подошёл к окну. Деревья почему-то совсем не колыхались – стояли ровненько, будто и ветра никакого нет.

Ну а в третий раз новоиспечённого начальника полиции (читай – участкового) уже на рассвете разбудил звонок мобильного. На экране высветилось «отец Павел». Что это за Павел такой и чей он отец, Новиков не мог вспомнить с полминуты, пока наконец до него не дошло, что это местный священник, номер которого назвал ремонтник Антон. И что этому попу́ могло понадобиться в такую рань?

– Да? – Новиков положил голову на подушку и закрыл глаза.

– Товарищ майор? Э… Фёдор Сергеевич? – неуверенно произнёс приятный мужской голос.

– Да.

– Доброе утро, – учтиво поздоровался голос. – Меня зовут монах Павел, я местный священник.

– Ну? – Новиков потихоньку начинал терять терпение.

– Мне ваш номер дал Антон…

– Что вам нужно? – почти рявкнул Новиков. Манера этого попика тянуть котов за все подробности раздражала. Как и ушлая кошка, что теперь гремела непонятно чем где-то на первом этаже.

– Кажется, у меня на участке лежит труп.

– Что? – Новиков открыл глаза. Потолок спальни становился розовым – вставало солнце.

– На участке у моего дома, то есть, дома, куда меня поселили, лежит мёртвый человек. Мне сказали, надо вам сообщить.

Новиков матюгнулся. В трубке вежливо кашлянули.

– Сейчас буду. Ничего там не трогайте. Ясно?

– Ясно.

– Совсем ничего! – на всякий случай повторил Новиков.

– Хорошо, я понял. Жду вас.

Новиков вскочил и быстро оделся. Вещей пока мало, разбрасывать их особенно негде – мебели-то почти нет. Всё прекрасно поместилось на том самом складном стуле, с которого Антон вчера менял лампочку.

И только выскочив во двор, Новиков вдруг понял, что даже не удосужился спросить, где жил священник. Хотя Антон же что-то такое говорил… что-то про старую церковь. И где она? Новиков покрутил головой – пусто. Совсем как вчера. Спросить дорогу не у кого. Тоже, деревня называется, где все всё про всех знают.

Таунхаусы расположились на самой окраине посёлка, поэтому Новиков просто побежал в сторону основного жилого массива. Рано или поздно кого-нибудь да встретит.

А ведь не такая уж и деревня – довольно большой совхозный посёлок раскинулся множеством домов на приличной площади. И Антон-то прав – все домики нарядные, с отделкой. Сплошь коттеджи с балконами, заборами, коваными воротами, гаражами, спутниковыми тарелками и солнечными батареями на крышах. Василисе, дочке, должно понравиться. И она определённо потребует такую штукенцию на их таунхаус. Ну, может, это не так уж и дорого, раз почти все здесь могут себе позволить заботу об экологии.

Где же тут всё-таки церковь?

– Эй, парень, – окликнул Новиков блондинистого мальчишку, топающего по обочине. Тот обернулся. – Где тут церковь?

– А вы кто? – паренёк с любопытством уставился на Новикова.

– Я новый уч… начальник полиции, в общем.

– А, участковый, – растянулся в улыбке мальчишка. – А на что вам церковь? Исповедаться решили с утра пораньше?

– Слушай, не хами.

– Что плохого в исповеди? Тем более что сегодня Вербное воскресенье, – театрально захлопал глазами парень, помахивая букетиком из вербных веток. – Ладно, извините. Не злитесь. Исповедаться всё равно не получится – церковь-то давно развалена. Пустая стоит, там из крыши деревья растут.

– Ты скажешь, где она, или нет? – второй раз за утро начал терять терпение Новиков.

– Да вон там. – Мальчишка махнул рукой чуть вправо. – Сворачивайте, потом топайте через дворы. Как увидите деревья в воздухе – так идите прямо к ним. А что там случилось?

– Спасибо, – сказал Новиков и свернул в проход между домами. Прошёл по тропке у высоких заборов, вышел на параллельную улицу. Осмотрелся. Точно, за домами виднелись тонкие деревца. Будто парили в воздухе.

Виляя по узким проходам, Новиков добрался наконец до старой обшарпанной церкви. Действительно – окон давно нет, как и куполов, крестов, даже дверей. А из столбиков, где должны бы быть купола, торчат, покачиваясь на весеннем ветру, тонкие деревца.

Чудно́. Такой богатый посёлок и такая запущенная церковь. Только не о ней речь. Новиков почти сразу увидел домик, спрятанный в разросшемся садике метрах в тридцати от храма. Стало быть, нового священника поселили именно там.

У покосившегося забора стоял Антон, а рядом с ним – тощая фигура в длинной чёрной одежде. Это, стало быть, и есть отец Павел.

– Доброе утро, – громко сказал Новиков, подходя ближе.

– Да уж, доброе, – зевнул Антон.

– Здравствуйте. Это я вам звонил.

Отец Павел оказался совсем молодым человеком со светлыми глазами и золотистыми волосами, вьющимися, как у ангелов на иконах.

– Где тело? – спросил Новиков, кивнув священнику.

– Там, у забора. – Отец Павел указал на кривую облезлую калитку.

Новиков зашёл за штакетник. На густой высохшей прошлогодней траве, под зарослями голых ещё деревьев, на боку лежал и таращился пустыми глазами в никуда парень в тёмном брючном костюме. И при галстуке. Тот, что вчера околачивался у дома Новикова.

Участковый присвистнул, поправив фуражку.

– Вот и я говорю, – произнёс над ухом Антон.

– Что ты говоришь? – повернулся к нему Новиков.

– Так мы его вчера видели. – И тут он что-то заметил в стороне. – Лисовский, тебе чего здесь?

– Да так, интересно. – Мальчишка, что показал новому участковому дорогу, вытягивал шею, чтобы заглянуть через забор. Видимо, он всё время следовал по пятам за Новиковым.

– Давай, иди домой. Не на что тут смотреть. – Антон вышел за калитку и оттеснил паренька от забора.

– Лисовский? – наморщил лоб Новиков, услышав знакомую фамилию.

– Это Гаврил, сын главы посёлка, – сказал Антон, не давая мальчишке пролезть к забору.

– Вы его знаете? – спросил Новиков у отца Павла, кивая на тело в кустах.

– Нет, то есть…

– Ну? – подбодрил Новиков.

– Этот человек проходил здесь вчера. Выглядел странно, я даже подумал, что он заблудился. Или перебрал. Я спросил, нужна ли ему помощь, он только помотал головой. Потом попросил попить. Я ему вынес воды, но он даже проглотить её не смог – его вырвало.

– Что потом? – спросил Новиков, когда священник замолчал.

– Ничего. Он ушёл.

– Недалеко он ушёл, – пробормотал Антон, возвращаясь.

– Я утром встал на службу, а он тут лежит.

– Так, нужны понятые. – Новиков окинул взглядом компанию. Надо же, все как родственники – скуластые и светлоглазо-блондинистые. Только сам Новиков лысый. – Позвоните главе посёлка и ещё кому-нибудь.

– А мне можно посмотреть? – спросил Гаврил, снова пытаясь обойти учителя. – Вдруг я его знаю?

– Если уж я его не знаю, то ты – и подавно. – Антон так и не дал своему ученику глянуть на труп.

Не смог его опознать и отец Гаврила, и учителя, и врачи из поликлиники, и другие жители посёлка, чей маршрут этим утром пролегал мимо церкви. А пришли почти все. И это в воскресенье.

– Ишь ты, всем понадобилось, – бормотала бабуля в малиновом вязаном берете и такой же шали. – То в церкву аж дорога заросла, а то все прибежали.

– Вы этого человека видели раньше? – устало спросил Новиков, у которого от новых знакомств аж в глазах рябило. Группа, которую он вызвал из Растяпинска, ещё была в пути.

– Нет, – буркнула бабуля, клюкой снимая сухую траву с калитки. В руках у неё был букетик из полураспустившихся вербных веток.

– Так вы посмотрите.

– По что мне на него глядеть?

– Вдруг вы… а, ладно, – махнул рукой Новиков. – Ясно, что он не местный.

– Не местный, а шороху наведёт.

– Что? – не сразу среагировал Новиков, но бабуля уже переключилась на священника.

– Ишь ты, какого прислали. Тебе восемнадцать-то есть?

– Двадцать восемь уже, – улыбнулся отец Павел. А он и правда, выглядел как ребёнок, не намного старше сына главы посёлка.

– Монашек, стало быть? – продолжала допрос бабушка.

– Ну да.

– Ясное дело, кто сюды с семьёй-то поедет.

И тут Новиков понял, что так и не выяснил одну деталь.

– Отец Павел, вы вроде бы сказали, что шли на службу. Это куда? Церковь-то развалена.

– Так здесь домовую церковь устроили. Вон там. – Священник указал на сарайчик рядом с домом. Свежеокрашенный и с крестиком над входом. – Лучше, чем ничего.

– А то, – хмыкнула бабуля. – Так вербу-то будем святить, или как?

– Или как, – грустно вздохнул отец Павел. – Днём приходите, я вам освящу.

Послышался шум мотора, и к домику священника подкатила полицейская «Газель».

Делом занимался следователь Ракитин, который несколько лет назад студентом проходил практику в Управлении, где трудился Новиков.

– Привет, – поздоровался Ракитин. Хорошо, что он тоже помнил Новикова, работать будет проще. – Теперь здесь?

– Угу, – кисло отозвался Новиков. А вот эта сочувственная осведомлённость не особенно порадовала. Стало быть, о переделке, в которую угодил Новиков, знала уже вся область. Раз даже до Растяпинска дошли слухи.

Группа отработала быстро и чётко, уже через пару часов тело увезли, а опрошенные жители посёлка разошлись по своим делам (читай – бесконечно обсуждать случившееся). Отец Павел принёс ведёрко и стал брызгать на землю, где лежало тело, водой и что-то мычать нараспев.

Документов при погибшем не нашлось, так что предстояло опросить оставшихся жителей Покрышкино, не знал ли кто этого человека. Вооружившись телефоном, на который сделал пару фото покойника, Новиков попрощался со священником и отправился знакомиться с жителями своего участка.

В поселковом магазинчике ожидаемо вся очередь обсуждала найденное во дворе священника тело. Новиков притормозил в небольших сенях и встал так, чтобы его полностью прикрыло раскидистое дерево в кадке.

– Дыма без огня не бывает, – нравоучительно говорила дама в модном пальто, шёлковом шарфе и шляпе. И с вербой в руках. – Просто так трупы не появляются.

Её подруга, тоже разодетая по моде, активно кивала. Как будто обе знают толк в мертвецах и причинах их появления.

– Да будет вам, – добродушно заметила продавщица. Антон на неё похож – наверное, это и есть его мама. – Это же священник.

– И что? – надменно спросила та, что в шёлковом шарфе.

– Думаешь, все попы́ – святые? – усмехнулась вторая покупательница.

– Может, и не все, и не святые. Но он же вроде монах! – не сдавалась продавщица.

– И что? – снова произнесла та, что в шарфе.

– Тем более! – встряла её приятельница. – Монах, подумай-ка! Такой молодой! Кто из молодых в монастырь-то идёт, а?

– Вот-вот, – нравоучительно поддержала другая модница. – Молодым надо общаться, гулять, чтобы компании собирались. А тут – на́ тебе, монах! Что-то за ним, значит, есть. Наворотил, наверное, вот и замаливает теперь грешки.

– А может, этот, ну, трупак, что-то про него знал? – от возбуждения дама накрутила край своего шарфа на руку, и, модно жестикулируя, чуть не затянула себе шею. – Вот этот святоша его и укокошил!

– Ну это уж вы хватили, – покачала головой продавщица.

Новиков решил, что наступил подходящий момент для появления. Тем более что через окно он увидел Гаврила в компании с бледной девочкой, направляющихся в магазин.

– Здравствуйте, – громко произнёс Новиков, выходя из укрытия.

– Здрасьте, – синхронно растянулись в улыбках все три дамы.

– Как вам у нас? – тут же спросила та, что стояла ближе. Её подруга, совсем запутавшись в шарфе, наконец сняла его и теперь делала вид, что ей просто стало жарко.

– Обживаюсь. Меня зовут Фёдор Сергеевич, – на всякий случай представился Новиков. И обернулся на хлопок двери – вошёл Гаврил со своей подругой.

– Очень, очень приятно, – закивали дамочки.

– А звание у вас какое? – спросил Гаврил с ухмылочкой.

– Майор, – сухо ответил Новиков.

Гаврил присвистнул, а мадам с шарфом наигранно округлила глаза:

– Целого майора в нашу глушь прислали, надо же! И как это вы согласились?

По ехидным улыбочкам Новиков понял, что все жители посёлка уже в курсе его истории. А вот покойника никто никогда не видел. Бывает же.

– Кто-нибудь знает этого человека? – в лоб спросил Новиков, по кругу показывая всем фото мертвеца на телефоне. – Может, встречали где-то? Или он мимо проходил?

Продавщица глянула на экран мельком и замотала головой, модницы рассматривали фото жадно, но тоже ничего путного не сказали. Подросткам Новиков фотографию показывать не стал.

– А мы чем хуже? – обиделся Гаврил.

– Тебе сколько лет? – устало спросил Новиков.

– Ну, пятнадцать.

Прямо как Василисе, дочке Новикова. Тряхнув головой, чтобы отогнать мысли о семье, майор сказал:

– Тебе ужасов в жизни мало? Ничего, насмотришься ещё. К тому же, ты уже вроде сказал, что его не знаешь.

– Может, Зоя знает? – не сдавался Гаврил, кивая на свою бледную подружку, которая от всеобщего внимания сразу раскраснелась.

Новиков посмотрел на худющую девчонку в старом пальто и кривом вязаном берете. Нет, не стоит ей труп показывать, как бы в обморок не хлопнулась.

– А вы на почте спросите, – вдруг сказала продавщица. – Она у нас на самой окраине, у дороги. Там и ездят все, да и почтальон у нас одна на десять деревень.

– Спасибо, спрошу, – кивнул Новиков с благодарностью за первую толковую идею.

– Пойдёмте, мы вам почту покажем, – предложил Гаврил.

– Тогда уж и к бабке зайдите, – процедила какая-то из покупательниц.

– К какой ещё бабке? – спросил Новиков, когда в магазине повисла напряжённая тишина.

– Имеется в виду Зоина бабушка, – отчётливо и демонстративно громко произнёс Гаврил. Зоя тем временем побагровела полностью. – Спасибо, что напомнили, мы к ней обязательно зайдём. Хотя погодите-ка. – Гаврил театрально сделал вид, что что-то вспомнил. – Она ведь уже приходила утром. И товарищ майор с ней уже беседовал. Но мы всё равно к ней заглянем и обязательно передадим от вас привет. Пошли.

Гаврил почти выпихнул свою подругу из магазина. Новиков быстро попрощался и вышел следом, успев услышать шипение про «зарвавшегося щенка и мелкую… самку собаки».

Ребята просто молча шагали рядом с Новиковым. Зоя вообще упрямо смотрела в землю.

– Я думал, в сельской местности все всё про всех знают, – решил разогнать напряжение Новиков.

– Так и есть, – сказал Гаврил, расстёгивая куртку на тёплом весеннем солнце.

Снова все молчали, проходя мимо добротных домов с солнечными батареями на крышах.

– Богатый у вас посёлок, – снова попытался завести разговор Новиков.

– Это-то и плохо.

– Не понял?

– Что непонятного? – Гаврил поднял голову и щурился на солнце. На его шее розовели пятна, натёртые воротником. – Где много денег, там люди становятся злыми. Жадность и зависть до добра не доводят.

Новиков только хмыкнул. Нечасто услышишь от подростка такие рассуждения.

– Вон почта, – указал Гаврил куда-то вперёд.

Новиков присмотрелся. Он-то думал, что самым неприглядным зданием в посёлке была заброшенная церковь. А теперь конкуренцию ей составила почта – обшарпанное приземистое кирпичное строеньице с решётками на окнах.

– Это вы ещё фапы в деревнях не видели, – усмехнулся Гаврил. – Ладно, вам туда, а нам – домой.

– А что, к Зоиной бабушке не пойдём? – Новиков попытался произнести эту фразу максимально дружелюбно, но Зоя всё равно снова пошла пятнами.

– Она сама к вам придёт, когда надо будет. Да вы её уже видели утром. Ну, до свидания.

Видимо, Зоя приходилась внучкой той бабуле в вязаном берете, что оказалась у дома отца Павла невесть как.

Зоя вслед за приятелем вроде бы прошептала что-то на прощание, и ребята уже повернулись, чтобы уйти. Но Гаврил вдруг притормозил. Помялся, осмотрелся. Подошёл поближе. Наклонился к Новикову и скороговоркой прошептал:

– Вы, это… хм. Не верьте там никому.

Зоя смотрела на приятеля то ли удивлённо, то ли испуганно. А скорее – всё вместе.

Гаврил отошёл и потащил подружку прочь от почты. Новиков стоял посреди дороги и пытался переварить услышанное. За кривой грязной решёткой и мутным стеклом виднелись лица – кто-то внимательно его рассматривал.

Глава 3. Скачущий священник

Новиков подошёл к почте – низенькому блёклому сооружению с серой железной дверью, к которой вело что-то вроде дорожки, теперь превратившееся в бассейн из весенней жижи. От покосившейся деревянной лавочки пыталась улететь с ветром прилипшая мокрая газета, а в покрышках, видимо, выполняющих функции клумб, раскачивались высохшие ветки прошлогодних цветов.

Потянув тяжеленную дверь, Новиков вошёл в тусклое помещение, разгороженное стойкой с пластиковыми стёклами. Отлично, открыто. И это в воскресенье. И правда, чудной посёлок.

– Здравствуйте, – дружелюбно произнёс Новиков, обращаясь к тощей темноволосой девушке за перегородкой. Она вообще никак не отреагировала, продолжала таращиться в монитор компьютера. – Добрый день, – чуть погромче поздоровался Новиков.

– Что вы орёте, мужчина? – покосилась на него девица. – Вы что, не видите, что окно не работает?

– Но здесь больше никого нет, – решил не терять терпения Новиков.

– Потому что обед!

– И таблички никакой нет, – не сдавался новый участковый.

– Табличку ему подавай, – процедила девица. – Да получи! – И она шмякнула на стойку старую исцарапанную табличку с надписью «тех. пер.».

– Я – майор Новиков, – пожёстче произнёс участковый и показал развёрнутую «корочку».

– Я же сказала – у нас обед!

– Начальство ваше где?

– Где надо! Вам-то какое дело?

– Начальника пригласите.

– Ага, щас, разбежалась! – девица фыркнула, как лошадь, и снова уставилась в монитор.

– Отлично, – буркнул Новиков и вытащил телефон набрал номер, дождался ответа и намеренно громко произнёс: – Господин Лисовский? Это майор Новиков. Мне нужно побеседовать с администрацией почты, но в отделении я никого не могу найти.

Девица за стойкой криво усмехнулась, а Лисовский пообещал решить вопрос. Действительно, не успел Новиков убрать телефон, как в помещении материализовалась дамочка лет сорока. Удивительно похожая на ту, что раскладывала пасьянс за стойкой. Или мать, или старшая сестра, не иначе.

– Чем я могу вам помочь? – спросила начальница почты, сгибая и разгибая дужки очков.

– Этого человека видели? – Новиков показал ей фото на телефоне.

– Может, и видела, – пробубнила директорша. – Тут народу шастает – тьма, всех не упомнишь.

– Его сегодня нашли мёртвым.

– А, у нового попа́ в огороде, – злорадно произнесла директриса. – Знаю, слышала. Допросились попа́, старые кошёлки. Батюшку им подавай, – наигранно тоненько-скрипучим голоском пропела почтмейстерша. – Вот и прислали не пойми кого.

Девица за стойкой хрипло хохотнула.

– Так вы этого человека видели или нет?! – всё-таки потерял терпение Новиков.

– Что вы орёте? Думаете, погоны нацепили, так вам всё можно?!

– Просто отвечайте на вопрос.

– А то что? – ехидно спросила директорша почты.

– А то я позвоню следователю и скажу ему, что вы что-то знаете, но скрываете. Он вас арестует и будет мариновать в изоляторе, пока вы ему всё не расскажете.

– Да ничего я не знаю! – огрызнулась почтмейстерша.

– А вот это его не будет интересовать, – в свою очередь съехидничал Новиков. – Если он подумает, что вы скрываете важную информацию, он из вас душу вынет. Зверь, а не человек. Я его давно знаю.

Новиков достал телефон и сделал вид, что набирает номер.

– Но я правда ничего не знаю, – глухо сказала директорша. Потом стукнула в стекло: – Эй, ты тут этого, которого в поповском огороде нашли, не видала?

– Не-а, – покачала головой девица за компьютером, даже не поднимая взгляда.

– Почтальона вашего можно увидеть?

– Можно, – сухо произнесла начальница и ушла.

Новиков смотрел в пыльное окно. На остатках снега, как на крупном сахаре, сверкали солнечные лучи. Сын Лисовского, пожалуй, прав. Люди здесь какие-то агрессивные. Мальчишка сказал, это из-за денег. Но какое богатство у почты? Вон, крыша даже течёт – таз стоит в углу, и в него капает грязная вода с потолка в ржавых разводах.

И служащие ну никак не тянут на состоятельных барышень – одеты просто, зарплаты у них явно не очень большие. Может, потому и злятся? Те дамочки, которых Новиков утром встретил в магазине, явно куда лучше обеспечены.

Вернулась начальница почты, следом вошла полноватая девица с короткой стрижкой и пирсингом.

– Здравствуйте, – из последних сил изобразил дружелюбие Новиков.

– Здрасьте, – буркнула почтальонша, глядя в сторону.

– Вы когда-нибудь видели этого человека? – Новиков уже привычным движением показал ей фото на телефоне. Девица глянула, по её лицу прошла судорога. Она молча помотала головой. – Точно не видели?

– Вам же сказали! – встряла начальница.

– Я просто мертвецов боюсь, – тихо произнесла почтальонша.

Девица за стойкой звонко рассмеялась.

– Как вас зовут? – спросил Новиков, убирая телефон.

– Вам зачем? – испуганно глянула на него почтальонша.

– Просто чтобы знать. Нам теперь работать в одном посёлке. Вдруг мне понадобится к вам обратиться, не буду же я кричать «эй, вы!».

– Света, – как-то трудно проговорила девушка.

– Сколько окрестных деревень вы обслуживаете?

– Э… не помню точно. Десять? Двенадцать? – неуверенно спросила Света у начальницы.

– Тринадцать, – буркнула директорша. – Толку от тебя как от козла молока, даже такую простую вещь запомнить не можешь, дубина.

Девица за стеклом снова захихикала, Света только закатила глаза.

– Вот, возьмите. Тринадцать моих визиток. – Новиков отсчитал карточки из пачки и вручил Свете. – Когда будете в своих деревнях, раздайте местным… как называются старшие в деревнях?

– Старосты, – подсказала Света, забирая визитки. – Хорошо, раздам.

– И вот ещё вам. Две. – Новиков отдал две визитки начальнице почты. – Как говорится, если что вспомните или если что случится.

– Обязательно, – изобразила улыбку директорша. И стала похожа на злобную карикатуру из мультфильма.

– До свидания.

Под общее прощальное бурчание Новиков вышел на улицу. Обернулся и сквозь оконное стекло увидел, как директорша отвесила Свете подзатыльник. Ну и нравы здесь.

– Так они же мамаша с дочками, – услышал Новиков старушечий голос под ухом. Действительно, он и не заметил, как к нему подошла бабулечка в цветастом платочке, завязанном под подбородком. И с неизменной вербой.

– Спасибо, ясно. Вы этого человека видели? – Новиков показала бабушке фото мертвеца из двора отца Павла.

– Нетушки, – покачала головой бабушка. – Никто его тут не видал. Откель он взялся?

– Вот и мне интересно, – буркнул Новиков, убирая телефон.

– Как вам тут?

– Обживаюсь, – выдал Новиков давно заготовленный ответ.

– Да, чудно́. – Бабуля смотрела в окно почты, где мельтешили начальница и её дочки. – Ждали-ждали батюшку, а прислали мальчишку какого-то. И как ему грехи-то рассказывать, а? Всё равно что внуку исповедаться. – Бабуля засмеялась, да так звонко, как молодая. – Да ещё этот остывший. Что-то там не так, что-то не так. Недаром он сейчас там прыгает, как ужаленный.

– Кто прыгает? – не понял Новиков. – Где?

– А батюшка. Скачет по двору да воет. – И бабушка чинно направилась к почте.

Новиков пару секунд смотрел ей вслед. Тоже, кстати, неплохо одета – пальто новое, чистое, по моде. И туфли кожаные, явно ортопедические. Нечасто таких бабушек в посёлках встретишь. Вот уж действительно – богатое село. Только что-то тут явно не так.

Отбросив мысли о старушке, Новиков снова направился к старой церкви. Скачущего священника тоже нечасто увидишь.

Впрочем, когда участковый подошёл к его дому, отец Павел не скакал и не выл, а громко с кем-то препирался. Судя по голосам, доносившимся из сада, он жарко спорил о чём-то с ремонтником Антоном.

Новиков уже развернулся, чтобы тихо уйти, но притормозил.

– Давай я ей сам позвоню, – говорил Антон.

– Ещё чего, – ответил отец Павел. – Я же священник!

– И что?

– Ещё я к ведьме не обращался! Ты это серьёзно?

– А что такого? – удивился Антон.

Новиков прошёл через кривую некрашеную калитку.

– А, снова здравствуйте, – повернулся к нему отец Павел. От спора у него даже пятна пошли по лицу и шее, прямо как у подружки Гаврила Лисовского.

– Привет, – помахал рукой Антон. – Про покойника ничего не слышно?

– Пока нет, – отозвался Новиков, подходя ближе.

– Вон чего после него осталось. – Антон указал на место под кустами, где утром нашли тело.

Седая трава оказалась почерневшей, будто была выжжена. Причём прямо по силуэту тела, которое на ней лежало.

– Даже ветки кустов как будто обуглились, – пробормотал Антон, осторожно поддевая тонкие чёрные ветви.

– Ничего себе, – пробормотал Новиков, разглядывая подпалину, повторяющую контур трупа. Он, конечно, насмотрелся на всякие труднообъяснимые вещи, но такое видел впервые. Ремонтник Антон, кажется, тоже. А вот по реакции священника что-то угадать было сложно. Он скорее злился, чем удивлялся.

– Я ему говорю: позвони Ядвиге Мстиславовне, она знает, что в таких случаях надо делать, – наставительно проговорил Антон. – А он – ни в какую.

– Я же священник, – повторил отец Павел.

– А кто эта Ядвига… э…? – Новиков сдвинул брови, пытаясь припомнить сложное имя.

– Да местная бабка, – произнёс Антон, сбавив обороты. Видимо, стеснялся назвать её ведьмой. – Знает про такие штуки. Да ты её утром видел, она заходила.

– Это женщина в берете? – припомнил яркий наряд Новиков. И в памяти всплыло ещё кое-что: – Это её внучка такая бледненькая, лет тринадцати? Зина, кажется.

– Зоя, – поправил Антон. – И ей пятнадцать, как Гаврилу. Они у нас вместе учатся, в одном классе.

– Девятом? – кисло спросил Новиков. Ведь его дочке Василисе предстояло переехать в Покрышкино и пойти в десятый класс. А значит, оказаться в одной компании с этими чудны́ми детками.

– Да, в девятом, – подтвердил догадку Антон. – У нас всего по одному классу на параллели, зато все предметники есть.

– Класс, – глухо выдал Новиков. – В смысле – здо́рово.

– Вот и я говорю, – пробормотал Антон, глядя огромными глазищами в пространство. Потом тряхнул головой, будто что-то вспомнил. – Так что? Звонить Ядвиге Мстиславовне?

Священник в ответ только насупился.

– Звони, – сказал Новиков. И пока Антон водил пальцами по экрану телефона тихо повторил: – Ядвига Мстиславовна, надо же. Хотя я как-то встретил женщину по имени Вальпургия Карловна.

– А, Валюшка, – произнёс громкий старушечий голос за спиной Новикова, отчего вся троица во дворе дружно подпрыгнула и обернулась. Бабуля в малиновом берете ковыляла по заросшему дворику, опираясь на палку. – Давненько я её не видала. Как у неё дела-то?

– Лучше всех, – пробормотал Новиков. Сразу мог бы догадаться, что две эти тётушки знакомы. Если не состоят в родстве.

– Вот и славно. – Ядвига Мстиславовна остановилась и окинула компанию внимательным взглядом. Подбоченилась и по-деловому спросила: – Ну?

– Прошу прощения? – наморщил лоб отец Павел.

– Вечерня-то будет, или как?

– Вечерня же! – хлопнул себя по лбу священник. – А что, уже пора?

– Так три часа, – ответила Ядвига Мстиславовна. – Я подумала – приду пораньше, может, помочь чем надо.

– Кстати, о помощи, – оживился Антон. – Тут такое дело…

– Да не надо, – встрял было отец Павел, но ремонтник только отмахнулся.

– В общем, там, под кустами, где труп нашли, там что-то не так.

– Да там всё не так, – выдала бабуля. – Ну, показывай.

– А вон, – Антон указал на кусты.

Ядвига Мстиславовна потихоньку подошла, внимательно осмотрела кусты и траву. Потом хмыкнула, повела плечами и спокойно вернулась.

– И что?

– А что? – удивлённо переспросил Антон.

– Что, попы́ теперь с такими вывертами сами-то не справляются? – хитро улыбнулась бабушка. – Да, измельчал ваш брат.

– Вот я и говорю… – начал было отец Павел, но тут же сник. Видимо, устранять подобные явления его не учили.

– Н-да, – разочарованно покачала головой бабуля. – Святой водой побрызгай да псалмы прочитай. Соли насыпь.

– Соли-то зачем? – удивлённо спросил священник.

– А чтоб снова не полез! – усмехнулась Ядвига Мстиславовна.

– В смысле – снова? – медленно спросил отец Павел.

– Ты его сам впустил? – вместо ответа произнесла бабушка, палкой ковыряя сухую траву.

– Ну да. Мне показалось… – Отец Павел судорожно вдохнул. – Мне показалось, ему помощь нужна. Я калитку открыл, говорю: может, зайдёте?

– Он и зашёл, – кивнула бабушка. – Теперь он сюда дорогу знает. Так что водой брызгай вокруг всего дома, за забором. И соли, соли больше сыпь. Тоже по всему кругу.

– Вы это серьёзно? – недоверчиво спросил священник. Бабуля в ответ только хмыкнула.

– Погодите, – встрял Новиков. – Вы так говорите, как будто знаете этого человека.

– Человек, – передразнила Ядвига Мстиславовна. – Видать, Валюшка-то тебя толком ничему не научила, а?

У Новикова язык прилип к нёбу. О Вальпургии Карловне он старался поменьше думать, а лучше и совсем не вспоминать.

– Во-от, – поучительно протянула бабуля и, отпихнув с пути Антона, поковыляла к домовой церковке.

Когда она, широко перекрестившись, скрылась за дверьми, оставшаяся компания разом вдохнула и зашевелилась. Новиков повёл плечами, прогоняя оцепенение.

– А кто эта Вальпургия…? – Отец Павел снова наморщил лоб.

– Как Ядвига, только Вальпургия, – развёл руками Новиков. И правда – лучше-то всё равно не объяснишь.

– Ясно, – кивнул Антон. И обратился к священнику: – Соль у нас в магазине продаётся, только тебе теперь много нужно. Но я маму попрошу, она закажет хоть сто килограммов.

– Да не буду я соль сыпать! – возмутился отец Павел.

– И святой водой брызгать не будете? – спросил Новиков, сам не понимая, зачем.

– Ну, это другое, – уже спокойнее сказал священник. И повернулся к Антону: – Да, насчёт крыши, с этим делом всё как-то вылетело.

– Не волнуйся, – махнул рукой Антон. – Всё сделаю в лучшем виде. Иди спокойно служи, а я сейчас и начну. Да, товарищ майор, а чему там тебя учила Валь…, это, как её?

– Как у мертвецов дорогу спрашивать, – услышал Новиков свой собственный голос. От неожиданности у него даже колени обмякли.

Отец Павел таращился на него, как на чудика, выпрыгнувшего из коробки с сюрпризом. А Антон только усмехнулся:

– Ну, значит, и с этим трупаком ты быстро разберёшься. Ну, давай! Я – на крышу.

– А я – на вечерню, – быстро проговорил отец Павел.

Хорошо, что никто не пошутил про поехавшую крышу самого Новикова.

– Всего доброго, – попрощался Новиков и почти выбежал за калитку.

Пока гнал к таунхаусу, всё грыз себя за то, что сболтнул лишнего. Нет, ну та бабка тогда так и сказала. И потерпевшая, вернее, убиенная, именно дорогу и подсказала. Но это было один раз, и Новиков даже не был до конца уверен, что всё происходило именно так, как ему запомнилось. Может, его тогда просто слегка заглючило от стресса.

Да нет, всё правильно. Всё так и было. И окружающие теперь тоже в курсе. Отлично начинается служба на новом месте. И друзей завёл, и перессорился со всеми, с кем только можно, и безнадёжное расследование начал, и сумасшедшим себя выставил. Господи, как хорошо, что родители, жена и дочка этого не видят. А то не ровён час, психиатра вызовут. Ну что за мысли!

В поток сознания вклинился чем-то уже знакомый голос:

– Светка-то сказала, сохнут они там.

Новиков обернулся и посторонился, пропуская двух благообразных старушек, одну из которых встретил у почты.

– Здравствуйте, здравствуйте, – закивала ещё не знакомая бабушка. – Вы, чай, не на вечерню?

– Нет, я по службе, – солгал Новиков.

– По службе, – уважительно повторила бабуля. – А мы вот нового батюшку идём смотреть. Ну, счастливо, счастливо.

– И вам того же, – кивнул Новиков, мысленно сочувствуя отцу Павлу. Хотя и его тут тоже пока рассматривали и оценивали.

Да, а кто там всё-таки сохнет? Новиков достал телефон и стал демонстративно осматриваться, делая вид, что с чем-то сверяется. А сам мелкими шажками приблизился к бабулям, изо всех сил напрягая слух.

Они, правда, хоть и явно заметили его интерес, голосов не понизили, скорее наоборот, стали говорить даже громче. Вероятно, чтобы участковому было удобнее подслушивать.

– Так вот, – вещала на всю улицу бабуля, которую Новиков видел у почты. – Светка говорит, мол, там уже полдеревни слегло. И всё дети. Малые совсем. Фельдшерица бегает по домам, таблетки какие-то им суёт, да всё без толку.

– А в город? – спросила вторая бабуля, глядя под ноги, чтобы не наступить в весеннюю лужу.

– Так уже двоих или троих отправили. И всё равно толку нет – сохнут, да и всё.

Дальше бабушки шли молча. Потом бабушка с почты, видимо, не утерпела и многозначительно произнесла:

– Смекаешь?

Её подруга прошла ещё пару шагов, видимо, не смекая. Потом остановилась, глянула на подругу и замахала руками:

– Свят-свят-свят! Да ты что! Быть этого не могёт!

– Угу, не могёт, – передразнила её вторая бабушка. – Слыхала, чай, про покойника у попа́ во дворе?

– Да ты что! – шёпотом выдохнула её подруга. – Так это, стало быть, и к нам может…

– Да ну тебя! Пошли уже.

Бабуля подхватила подругу под локоть и потащила к церковке отца Павла. А Новиков так и остался стоять посреди дороги.

С ним такое уже бывало, когда все вокруг в курсе того, что произошло, а ему не говорят. Людям нравится чувствовать себя умнее других. И увы, часто такое тщеславие оборачивалось против них самих. А Новикову – разгребай.

И вот чтобы потом не разгребать эту огромную вонючую кучу, надо сделать что? Правильно, постараться предотвратить её появление. Затоптать в зародыше.

И как это сделать? Вот этого Новиков пока не знал. Решил начать с малого – позвонить Ракитину и узнать, не появились ли новости о покойнике.

Глава 4. Кому нужна кровь животных

До вечера Новиков просидел в местном опорном пункте – приземистом оштукатуренном зданьице рядом с администрацией посёлка. Лисовский занимал аж целую бывшую купеческую усадьбу, на которой гордо красовалась табличка «объект культурного наследия регионального значения». Ну а Новикову и его будущим подчинённым, на которых пока единиц не выделили, предоставили бывший сарай. Или что-то подобное.

Звонок Ракитину Новиков решил пока отложить – слишком рано. Да и какой-то уж слишком насыщенный день выдался, хотелось отдохнуть. Помощь участкового никому в этот день больше не понадобилась, так что в пять вечера Новиков закрыл опорный пункт и отправился домой.

По пути встретил отца Павла, крутящего педали старого велосипеда. Священник приветственно помахал рукой и покатил к окраине посёлка. А любопытно, куда молодой монах направился ближе к вечеру? Это в сельской-то глуши? До Растяпинска, откуда его, видимо, и прислали, на велике, конечно, можно доехать, но ближе к ночи. А собственно, чем вообще в свободное время занимаются священники? Молятся, наверное. Так они и в рабочее время молятся – служба такая.

А вот у Новикова служба – разгадывать загадки, искать следы и раскрывать злодейские планы. Круглыми сутками. Но сейчас очень уж хотелось отдохнуть. И погода такая замечательная – весна, вечер, небо уже сиренево-розовое, пахнет влажной землёй и просыпающимися растениями. И никаких выхлопных газов и противной химии, которой насквозь провонял родной Добромыслов.

Жаль только, жены и дочки рядом нет. Надо хотя бы им позвонить. Но сначала – в магазин. Поужинать-то тоже нужно.

– Никто эту вашу убитую свинину покупать не будет! – донеслось с внутреннего двора магазинчика, когда Новиков проходил мимо приоткрытых ворот. – Это же мертвечина! Да какая разница, кто этих хрюшек поубивал! Не забой – и всё. Нет, не приму, и не уговаривайте! Да что хотите. Хотите – продайте, хотите… а лучше – сожгите.

Новиков постояв пару секунд, прошёл дальше по тротуарчику и вошёл в магазин. Там как раз новые прихожанки отца Павла о чём-то шептались. Ну, как шептались – разговаривали как бы потише, но так, чтобы всем окружающим было хорошо слышно.

– У всех свиней кровь слита ну подчистую! – округлив глаза, рассказывала одна из старушек, которую Новиков ещё не встречал. Две уже знакомые бабушки, цыкая, качали головами. – И в коровнике тоже. Всех высосали. И даже на конезаводе! Лошади все мёртвые так и валяются!

– Да ты что! Лошади!

– Вот, а я говорила… – Тут бабушка, которую Новиков встречал ещё на почте, его увидела и прикрыла рот рукой. – Здравствуйте, товарищ… или вы теперяче господа?

– Снова здравствуйте, – вздохнул Новиков. – Можно просто Фёдор Сергеевич.

Все три бабушки тихо повторили его имя-отчество, видимо, чтобы лучше запомнить. В этот момент за прилавок вернулась мама Антона, чем-то явно раздосадованная.

– Что, свининки-то не будет нынче? – елейно спросила бабушка с почты.

– Пост нынче, – выразительно проговорила мама Антона. – А вам, Марья Афанасьевна, всё свининку подавай. О душе-то подумали бы.

– Так мне на Пасху холодец-то надо наварить, а? Чай, не в дыре какой живём – свинокомплекс рядом, всё своё, экологическое.

Другие две бабушки поддержали свою подругу активными кивками.

– Что-то у них там стряслось, – глядя в сторону, произнесла продавец. – Падёж какой, что ли. Так что свинины пока нет.

– А молочко-то завтра будет? – спросила другая бабушка.

– И молока не будет, – покачала головой продавец.

– Безобразие, – фыркнула бабуля. – Тогда конфет шоколадных давай. И печенья того, с мармеладными ляпушечками.

Отоварившись чаем и сладостями, все три бабушки вышли, продолжая громким шёпотом рассуждать о том, что в округе начался падёж обескровленного скота. Да уж, новости – одна другой лучше.

– Чаю нашего фирменного хотите? – предложила мама Антона, когда из покупателей в магазине остался только Новиков. – Иван-чай, местный. И мёд с пасеки есть, прошлогоднего сбора. Он уже засахаривается, так что продаём со скидкой.

– Давайте, – согласился Новиков. Кроме чая с мёдом, взял стандартный набор – пельмени (тоже местные), хлеб из Покрышкинской же пекарни и конскую колбасу.

Уже открыв рот, чтобы выспросить, что там творилось с окрестной скотиной, Новиков всё-таки передумал. Продавец глянула на него так печально-устало, что всё стало ясно – она сама толком ничего не знает, а сплетни ему ни к чему. Да и мыслям надо дать отдых.

Придя домой, Новиков отварил пельменей (на плите – газом уже всех обеспечили) и устроился на раскладном кресле с планшетом. Телевизор здесь ещё не подключен, а отвлечься надо. На одной из платформ как раз запустили сериал по книжке писателя Русакова.

Этого товарища Новиков глубоко уважал, все его опусы читал и ни одной новости о нём не пропускал – всё-таки местная знаменитость. Поговаривали, что загадочный автор, упорно отказывающийся от интервью, жил где-то неподалёку, прятался в заволжских лесах Нижегородской области. Может, даже в соседней деревне. Если так, то скоро стоит ожидать романа о гуляющих покойниках, пьющих кровь животных.

Новиков посмотрел две серии, доел пельмени и выдул полбанки абрикосового компота, которым снабдила его заботливая тёща. На улице совсем стемнело. В окна заглядывала густая весенняя темнота. Как же пусто в этом огромном доме без жены и дочки. Надо хоть на выходные их вытащить. И вещей побольше привезти, и попривыкнуть. И им полезно, и ему повеселее.

Решив оставить другие серии на потом (кино оказалось снято вполне прилично), Новиков отложил планшет и широко зевнул. Пора бы и на боковую. Оказалось, на свежем воздухе и сон крепче, можно ложиться раньше.

В доме что-то громко хлопнуло. Да что ж такое. Новиков поднялся. Вошёл в кухню, включил свет. Пусто. Только уже не так чисто, как по приезде. Ну, на то он и одинокий мужик. Пока.

Лестница на второй этаж. Скрипит так противно. Надо бы попросить Антона как-то эти мерзкие звуки урегулировать. Одна спальня, другая. Везде чистота и пустота. Все окна плотно закрыты. Второй санузел. То же самое.

Новиков вышел из ванной. И краем глаза заметил, как по ступенькам чердачной лестницы мелькнула маленькая тень. С хвостом. Так, если эта наглая усатая морда юркнула на чердак, то Новиков вполне может её там изловить. Или запереть.

Нет, ну а что дальше-то? Заморить кошку голодом на чердаке? Василиса ему этого не простит. Да и вообще – не по-человечески как-то. Поймать и отправить дальше гулять по посёлку. Откуда-то эта кошка пришла, вот пусть и топает восвояси.

Новиков забрался на чердак. Плотно прикрыл за собой дверь. А здесь недурно – приятно пахнет древесиной. Только где тут свет включается? Уже достав телефон, чтобы найти выключатель, Новиков случайно бросил мимолётный взгляд на окно. И подогнувшиеся колени сами собой посадили его на пол. Да быть этого не может! Померещилось.

Перебирая руками по дощатому полу, Новиков дополз до окна. Осторожно выглянул. Вдоль дороги, по направлению к окраине посёлка бодро шагал мужчина в брючном костюме. Вещи на нём, правда, висели мешком. Но в целом – очень даже знакомый силуэт.

Да как так-то?! Тот парень что, ожил и сбежал? И теперь околачивается по округе в своём мешковатом костюмчике?! Только двигается куда как проворнее, чем в прошлый раз, когда и стоять-то толком не мог, не то что говорить.

Нет, ну так не бывает. Новиков, конечно, разного повидал, но это уже слишком. Наверное, ему просто показалось. От стресса. Просто человек, похожий на того парня. С другой стороны, утром всё-таки надо будет позвонить Ракитину и узнать, как там следствие продвигается.

Хотя нет. Лучше съездить и прямо спросить.

За спиной скрипнула дверь. Новиков обернулся. В щёлке света из коридора на миг показалась кошка, пролезающая с чердака в дом. Новиков рванул за ней, но животинка оказалась куда ловчее – уже успела спрыгнуть с лестницы, а хозяину дома показала лишь кончик хвоста, тут же исчезнувший за углом.

Утром Новиков первым делом позвонил Лисовскому и предупредил, что весь день проведёт в «районе». На самом деле он собирался поговорить с Ракитиным, а потом навестить тёщу. Бродить по пустому дому в одиночестве как-то поднадоело.

Но уехать с утра пораньше не получилось. Стоило Новикову выйти на улицу и запереть дверь, как он, обернувшись, подскочил на месте.

– Мою пантеру убили, – с ходу заявила молодая женщина, макияжная и одетая в розовый спортивный костюм по городской моде. Кажется, она жила в крайнем таунхаусе.

– Не понял?

– Что тут не понятного?! Сегодня ночью кто-то пролез в наш дом и убил пантеру!

– Вы держали в доме пантеру? – медленно перепросил Новиков, пытаясь на ходу припомнить, насколько вообще законно иметь в доме такого крупного хищника.

– Ну, во дворе, – закатила глаза дамочка. – Да какая разница! Её муж купил, и вообще!

– Где он её купил? – продолжал тянуть время Новиков.

– Да какая разница! – возмутилась соседка.

– Браконьерство – уголовное дело.

– Какое ещё… и вообще, – дамочка размахивала наманикюреными руками, старательно изображая расстройство на грани истерики. – Это моя собственность, а кто-то её испортил! И вы должны найти, кто это сделал!

– Должен, – повторил Новиков, скроив хмурую гримасу. Делать нечего, придётся проявлять участие в судьбе соседей. – Ладно, пойдёмте, посмотрим.

Дамочка, виляя бедрами, топала по дороге высоченными каблуками. Как будто на ней были сапоги для танца на шесте. Как-то не смотрелись они с розовыми спортивными штанами.

– Как ваша фамилия? – спросил Новиков, на ходу доставая блокнот.

– Это ещё зачем? – обернулась соседка, подозрительно взмахнув приклеенными густыми ресницами. Ну точно как чёрная птица.

– Оформлять будем, – изобразил деловой тон Новиков. – Заявление напишите, вызовем ветеринаров, экспертов, зоозащитников.

– Это ещё зачем?! – грозно сдвинула толстые чёрные брови дамочка, останавливаясь посреди дороги.

– Как – зачем? – наигранно наивно спросил Новиков. – Разбираться – так разбираться. Ну, где там ваша кошка? Показывайте.

Они уже дошли до крайнего таунхауса. Хозяйка, видимо, не горела желанием привлекать лишнее внимание к происшествию, но деваться было уже некуда. Она махнула Новикову рукой и поцокала на задний двор. Всё пространство вокруг дома у семейства было начисто залито бетоном. Даже вольер, занимающий половину заднего двора и огороженный металлической сеткой.

– Это что? – кивнул Новиков на треногу с камерой, установленную у вольера.

– Это для стримов, – вздохнула дамочка, будто объясняла ребёнку элементарные вещи. – У меня, знаете ли, свой канал. Рассказываю людям, как жить в сельской местности и ухаживать за пантерой. Пять тысяч подписчиков, – самодовольно заявила соседка.

– Наверное, жутко интересно, – пробормотал Новиков, впервые радуясь, что его дочка Василиса пока не приехала. Узнав об этой блогерше с пантерой, она, пожалуй, вызвала бы в Покрышкино всю свою эко-активную компанию зоозащитников и устроила бы прямо у дома макияжной дамочки пикет. Который попал бы в Сеть, а то и на телевидение, как уже не раз бывало. А Новикову – разгребай. – Где тело?

– Какое ещё тело? – округлила глаза соседка.

– Пантера ваша где?

– Там, – кивнула дамочка на вольер, глядя на Новикова как на полного дурака.

Новиков уже открыл калитку, но притормозил, чтобы задать ещё вопрос:

– Где вы работаете?

– Я работаю?! – рассмеялась дамочка. – Пф-ф-ф! Это мой муж тут зоотехником. Или что-то такое. Любит всю эту сельскохозяйственную шнягу. А я веду блог, и там зарабатываю.

– Угу. – Новиков вошёл в вольер. У деревянного домика, окружённого мощными ветвями деревьев, имитирующими джунгли, лежало нечто чёрное. Вроде той кошки, что беспардонно хозяйничала в доме самого Новикова, только намного крупнее.

Новиков присел рядом. Странная какая-то пантера. Как будто сильно истощённая. Хотя шерсть блестит, клыки в приоткрытой пасти – белые и без трещин. Но туша валялась на земле густым киселём.

– Может, она сама того? – громко спросил Новиков, гадая, кто мог одолеть такую здоровенную зверюгу.

– А кровь тогда откуда? – ответила дамочка, стоя за забором и строча что-то в смартфоне.

Новиков присмотрелся. Под шеей кошки, на бетоне, действительно виднелись бурые пятна. Две или три капельки. Новиков достал салфетку. Аккуратно приложил к шее кошки. Тоже слабый отпечаток. Но если кто-то повредил пантере артерии, то кровь должна была хлестать фонтаном во все стороны.

И спина у животного какая-то странная. Новиков потихоньку провёл рукой вдоль хребта. Да он сломан в нескольких местах! То есть, кто-то влез в вольер, поймал здоровенную хищницу, переломал, да ещё шею прокусил. Так, что кровь не лилась. Или лилась?

Мелькнувшая мысль заставила Новиков беззвучно застонать. Этого не хватало. Обескровленные животные по всей округе. Сектанты, что ли, завелись? Обряды-ритуалы на крови проводят? Или как ещё это объяснить? Новиков когда-то слышал о том, что кровь животных может использоваться не то в медицине, не то в каких-то процедурах для красоты. И то, и то – гадость и лишние проблемы.

– Это ещё кто? – грубо спросил мужской голос.

Новиков поднялся, но ответить не успел.

– Это наш новый участковый. Представляешь, Лэйси ночью убили! – Дамочка, натужно ревя, уткнулась в воротник невысокого небритого парня в мятой куртке.

– Дайте посмотреть. – Глава семьи отпихнул рыдающую благоверную и вошёл в вольер. Быстро осмотрел и ощупал тушу. Поднялся и заявил: – Она сама умерла.

Новиков вопросительно поднял брови.

– Я знаю, что говорю, я главный животновод на свинокомплексе.

– И от чего она, по-вашему, погибла? – медленно спросил Новиков.

– Ну… – животновод описал взглядом дугу. – Мало ли, от чего. Животные – это вам не люди, он вообще иногда внезапно умирают.

– А кровь?

– Ну, мало ли, откуда он взялась.

– Кто-то принёс кровь и расплескал? – попытался сыронизировать Новиков.

– Вы что, мне не верите?! Я, по-вашему, вру?! – таращил глаза животновод. – Да она у нас как член семьи! Да моя жена эту пантеру обожала, пылинки с неё сдувала! Целый блог про неё вела! Мы ей прививки ставили импортные, лекарства заказывали за границей! Шампуни, пилки для когтей!

– Хорошо-хорошо, – выставил ладони Новиков. Он готов был согласиться с любой ерундой, только бы этот щуплый любитель «сельскохозяйственной шняги» перестал брызгать слюной. – Почему с заявлением пришла ваша жена? Где вы сами были ночью?

– В городе, – забегал глазками животновод. – Договаривался насчёт вакцин для свинокомплекса.

– Разве не ветеринар должен этим заниматься? – пробормотал Новиков, глядя, как жена животновода недовольно дула губы и гримасничала.

– Я во всё вникаю, мне по работе положено. Это же колоссальная ответственность!

– То есть, заявление писать не будете? – прервал излияния соседа Новиков.

– Нет, – быстро ответил животновод. – Извините за беспокойство.

– Ничего страшного. До свидания.

– Всех благ, – растянулся в улыбочке специалист по сельскому хозяйству, а его супруга закатила глаза. – Проводить вас?

– Нет, спасибо. Выход сам найду.

Новиков почти пробежал по двору и не стал оборачиваться, когда услышал характерный шлепок и женский вскрик. Ясно, жёнушка животновода просто от эмоций не удержалась на высоченных шпильках и ударилась лицом о калитку.

Пытаясь унять раздражение, Новиков пытался дышать поглубже. Всё шло как-то шиворот-навыворот. Эти бабульки, шепчущиеся по углам, но так, чтобы всё было слышно. То есть, всё, кроме действительно важной информации. Грёбаный животновод, прикрывающий свои грязные делишки с браконьерами, а то и с контрабандистами. Слитая кровь у скота.

Но кто? Кто мог переломать пантеру? Это не коза и даже не корова, хотя и та может лягнуть так, что на всю жизнь впечатление останется.

Новиков сел в машину, завёл мотор и выехал из двора. Позади остались таунхаусы, потом улочки Покрышкина. Дорога вывела в поля, потом по обочинам побежали деревья.

На остановке недалеко от посёлка маячил тёмный силуэт в длинной одежде. Отец Павел стоял у остатков лавочки под провалившейся крышей и смотрел вдаль.

Новиков притормозил и, наклонившись, открыл дверь.

– Вам куда?

– Доброе утро, – улыбнулся священник, подойдя ближе. – В Потоки.

– Садитесь, подвезу.

Отец Павел залез в машину и сразу пристегнулся.

– По службе? – спросил Новиков, чтобы немного разогнать тишину и утренние впечатления от общения с соседями.

– Да. Скотные дворы освящать. Уже не первый вызов. Падёж скота в округе.

Новиков в ответ только хмыкнул. Он-то надеялся, что… А, ладно.

В боковом зеркале что-то маячило. Как будто кто-то просил уступить дорогу, только непонятно, что там за… Рассмотрев того, кто ехал следом, Новиков резко дал по тормозам.

Отец Павел пролетел вперёд, потом гулко хлопнулся о кресло – он проявил редкую предусмотрительность, когда пристёгивался.

А Новиков остановившимся взглядом провожал обогнавший его автобус, уезжающий вдаль по пустой дороге.

– Что случилось? – спросил священник, морщась и потирая голову.

– А? Нет, ничего. Так, показалось.

Новиков снова завёл мотор. И от души надеялся, что ему действительно показалось. Потому что автобус, разъезжающий по местным дорогам со сплющенной всмятку кабиной водителя – это уже слишком.

Глава 5. Скотий бог

Чтобы не особенно раздражать мысли разбитым автобусом, только что скрывшимся где-то вдали, Новиков прислушался к тому, что бормотал отец Павел.

– Странные люди, честное слово, – говорил священник, глядя на дорогу. Ему, кажется, вообще не было дела до того, слушает его Новиков или нет. – С одной стороны, приглашают освящать скотные дворы. Ну, это вроде понятно. Но ведь они ещё и скотьему богу молятся.

– Чего? Какому богу? – Новиков порадовался, что нашёлся хоть какой-то крючок, чтобы зацепиться мыслями.

– Велесу, или как его там, – нехотя ответил отец Павел. – Язычество-то никуда не делось, особенно в сельской местности. Вот они утром курятники и свинарники окуривают, заговоры бормочут, задом наперёд на скотину залезают, горшки разбивают, водой какой-то особенной брызгают. А потом в церковь идут свечки ставить.

– А к обеду приходите вы и тоже водой брызгаете? Только святой. А так разве можно – коровник святой водой обливать?

– Кропить, – пробормотал отец Павел. Помолчал, потом добавил: – Блажен, иже и скоты милует.

Новиков не очень понял, к чему была последняя фраза, поэтому только хмыкнул. Пару минут оба молчали, потом священник покосился на Новикова и глухо произнёс:

– Говорят, это не просто падёж скота. Вроде кто-то у животных кровь сливает.

Новиков вспомнил странную тушку пантеры, рядом с которой темнели пятнышки крови. Как будто кто-то принёс и накапал. Или унёс.

– Думаете, секта? Язычники? – спросил Новиков. Вообще-то священник мог что-то об этом знать. Ведь он, кажется, местный.

– Может, и секта. – Отец Павел сосредоточенно смотрел на дорогу. – Только здесь давно о кровавых приношениях не слышали. Раньше-то всякое бывало. Ещё когда истуканам молились.

– Вы сами сказали, что язычество никуда не делось, – заметил Новиков.

– Ну это же просто традиции. Многие вообще не понимают, что делают и зачем. Так, по инерции за предками повторяют. – Священник помолчал. Потом повёл плечами и сказал: – А может, всё проще? И вся эта кровавая кутерьма скорее по вашей части?

– То есть? – не понял хода мысли священника Новиков.

– Ну, кто-то просто пакостит соседям. Здесь же аграрный бизнес кругом.

Новиков задумался. А монах-то, возможно, прав. Действительно, Новикову уже все уши прожужжали восторгами от свинокомплекса, коровника и конезавода. Вот чтобы местные только у них мясо покупали, а не своё пользовали… Нет, не сходится.

– Я слышал, у этих производств тоже падёж скота, – покачал головой Новиков. – И мертвечину никто не покупает.

– Ясное дело, – вздохнул священник. – Только они так могут что-то скрывать. Не знаю, болезни скотины, например. А чтобы никто не подумал, что это они всё и устроили, говорят про падёж. Вроде как их тоже зацепило.

– Ну, пожалуй, – согласился Новиков. В этой мысли тоже что-то было.

– Остановите, пожалуйста, я тут сойду.

Новиков притормозил у очередной полуразвалившейся остановки. Священник поблагодарил Новикова, вышел и направился по тропинке к изумрудному лесу.

Дальше Новиков ехал, обдумывая то, что сказал священник. Неужели и здесь конкуренция у животноводов такая, что они ничем не гнушаются? Ну, судя по соседу, у которого удавили пантеру, всё возможно. Так. А кошатину-то за что? Кому она мешала? Хотя… Может, это знак для хозяина или его жены? Мало ли, кому они могли перейти дорогу.

А мертвец, разгуливающий в костюмчике? А какая связь? Может, и никакой. Но что-то где-то свербело. И почему-то упрямо думалось, что всё тут связано. Только как?

Скоро узнаем.

Показались расписные пряничные домики Растяпинска. Новиков проехал мимо монастыря и покатил по булыжным мостовым. Хорошо, что туристический сезон пока не начался, можно нормально двигаться и не тормозить каждую минуту, когда на дорогу вываливаются люди, уткнувшиеся в телефоны, карты или фотоаппараты. И повозок, запряжённых лошадьми поменьше. А то обычно только мат от кучеров и слышишь.

Но людей всё равно много – местные и туристы из области снуют по улочкам, сидят в кафешках, закупаются сувенирами. Хорошо-то как! Не Покрышкино, где улицы и так не особенно многолюдные, а к сумеркам и вовсе пустеют. Вечером вообще не встретишь никого, идёшь как по вымершему посёлку.

Отлично, въезд в центр города ещё не перекрыт. Новиков припарковался у Райотдела, вышел из машины, потянулся. Вот здесь у людей отличное место работы – старая отреставрированная усадьба с лепниной и карнизиками. И внутри просторно – коридоры, кабинеты с высокими потолками. Не то, что сараюшка Новикова.

Новиков вошёл в здание, показал дежурному удостоверение. Тот подтвердил, что Ракитин на месте, так что визитёр поднялся по гулкой кованой лестнице на второй этаж и прошёл к нужному кабинету.

Оттуда как раз выходил невысокий мужчина с беспокойным лицом и резкими движениями. Он так хлопнул дверью, что Новиков вздрогнул и на всякий случай отошёл к стене, чтобы нервный товарищ его не задел. Очень не хотелось ни с кем ругаться.

Новиков постучал и открыл дверь.

– Чего вам ещё? – грубо спросил Ракитин. Увидев Новикова, выдохнул: – А, это ты. Извини. Заходи.

Новиков закрыл за собой дверь, пожал руку Ракитину и сел в кресло для посетителей.

– Достали. Не поверишь, третье заявление за утро. – Ракитин перекладывал бумаги на столе. – Лошади у них, видишь ли, дохнут. А я тут причём? Это к ветеринару, а не ко мне.

– У кого лошади дохнут? – осторожно спросил Новиков, стараясь не сбить Ракитина с мысли.

– Да у местных. Которые туристов катают.

– Только у них? А другие животные?

– Да в том-то и дело, что по всему городу скотина хиреет да дохнет. У кого куры, у кого козы. Говорят, даже бродячие кошки с собаками пропали.

– А их разве не администрация убрала? – спросил Новиков, припомнив целую кампанию по истреблению бродячих животных в туристических городах. Василиса с друзьями тогда развили такую бурную деятельность, что грозились пожаловаться на жестокое обращение с животными в администрацию президента. Хорошо, что губернатор распорядился понастроить приютов.

– Эпидемия, что ль, какая, – бормотал Ракитин, рассовывая бумаги по папкам. – Это во все эти надзоры надо писать, а у меня пять дел, два вияска да ещё этот гемо… Кстати, а ты по какому поводу?

Ракитин так и застыл с папками в руках.

– Труп во дворе священника. У нас, в Покрышкино, – медленно проговорил Новиков.

– А. – Ракитин часто поморгал, потом вдохнул и скороговоркой выдал: – Данных пока нет, вскрытие ещё не провели, зайди через две недельки.

– Чего? Какие ещё две недельки?

– Я же тебе объясняю: у нас в районе падёж скота…

– Да я в курсе, – перебил Новиков. – Животные дохнут, и кто-то сливает у них кровь.

– Вот, – после секундной паузы кивнул Ракитин. – Может, эпидемия, может, секта какая. В общем, возиться мне теперь с этой ерундой, во все надзоры писать, а у меня пять дел…

Поняв, что Ракитин зашёл на второй круг, Новиков подался вперёд и тихо спросил:

– Что с трупом?

– С каким? – наигранно захлопал глазами Ракитин. – А, ты всё об этом. Я же тебе объясняю…

– Что случилось? – уже жёстче повторил Новиков.

– Ничего, – передёрнул плечами Ракитин, искоса глядя на Новикова. – А, так ты за вашего попа́ беспокоишься. Да всё нормально. Следов насилия нет. Так что это, наверное, просто… хм.

– Человек шёл, упал и умер. Во дворе священника.

– Ну да. Бывает. – Ракитин снова сосредоточенно рылся в папках.

Новиков откинулся на спинку стула, вытянул руку до середины стола и начал громко постукивать пальцами прямо перед носом Ракитина.

– Что? – исподлобья глянул на него Ракитин.

– Макс. Я работаю двадцать лет. Я такого повидал, что… – Новиков только махнул рукой. – И удивить меня трудно. И самое главное – не боись, не сдам.

У Ракитина по лицу прошла судорога. Он бегло огляделся – второй стол в кабинете пустовал, они с Новиковым были одни.

Ракитин сглотнул, подался вперёд и быстро зашептал:

– Мы пока твоего трупака везли, у машины колесо отлетело. Ремонтировали долго, там пробка потом была. В общем, привезли его только к вечеру, ну, медикам сдали. Они только оформить успели, да и по домам разошлись – рабочий день-то кончился. А утром приходят – трупака и нет. Замки не вскрыты, на камерах ничего, охрана нормальная, трезвая, тоже ничего не видела. Я весь этот их грёбаный морг по сантиметру облазил – нет его, и всё! – Ракитин развёл руками. – Испарился, чтоб его! Медики тоже в панике.

– И никаких следов? – медленно спросил Новиков. – Совсем?

– Ну, не то чтобы. – Ракитин кашлянул и перешёл на совсем тихий шёпот. – Дверь холодильника выбита. Выломана. Это какая силища нужна!

– То есть, он вылез из холодильника, – Новиков тоже стал говорить как можно тише, – а потом…?

Ракитин только издавал странные звуки – помесь икоты и кашля.

– Ну? – подбодрил Новиков.

– Двери целы, замки не тронуты, – наконец снова обрёл дар речи Ракитин. – Только вот окно.

– Что – окно?

– Отопление-то ещё не отключили. Жарко. Вот врачиха и приоткрыла. – Ракитин периодически булькал. – Окно. Для проветривания. Так, щёлочку оставила. Ушла, а закрыть забыла. Оно так и осталось. А снаружи – решётка.

– И? – всё не мог сложить детали Новиков.

– И – вот. В решётке застряло. – Ракитин порылся где-то в столе и показал развёрнутую салфетку, на которой лежала пуговица с оторванной ниткой и пара волосков. – Ручаться не могу, никаких экспертиз сделать не успел, но ей-богу…

– Ясно, – кивнул Новиков. Нитка вполне подходила по цвету к пиджаку трупа. И волос как будто с его головы.

– Что мне делать, а? – просительно проныл Ракитин.

– Это, – Новиков кивнул на салфетку, – пока спрячь. А дальше – делай что и хотел. Тяни время. По базе потеряшек пробил его?

– Обижаешь. – Ракитин прятал салфетку в сейф. – И по местной, и по областной. Ничего. По нашим базам прогнал. Тоже ничего. Вроде был какой-то похожий в розыске за разбой, да его на Урале уже задержали.

– Пальчики?

– Не успели, – покачал головой Ракитин.

– А само окно было открыто?

– Нет, зафиксировано. И щель узкая – снаружи даже руку не просунешь. Плюс решётка.

– Ладно. – Новиков повёл плечами и перешёл на нормальный голос. – Если что про него узнаешь – сразу звони. Если я что узнаю – тоже сообщу. И не дёргайся. Ещё не такое бывает.

– Серьёзно? – наморщил лоб Ракитин.

– Угу. Расскажу как-нибудь. – Новиков пожал ему руку и поднялся. – Ну, пока.

Из Отдела сразу поехал к тёще. Она как раз выходила из дома в нарядном пальто и шляпе. Сунула ему авоську с соленьями и направилась вдоль по улице на какое-то собрание.

А сам Новиков покатил обратно в Покрышкино. Что слоняться в одиночестве по своему таунхаусу, что сидеть в доме тёщи и таращиться в телевизор – разница невелика.

Машин на дороге почти не было, так что можно спокойно наблюдать за бегущим навстречу асфальтом и деревьями по обочинам. И пустить мысли на самотёк.

И что получалось? Человек бродил по Покрышкино. Потом упал и умер во дворе священника. Потом ожил в морге, вылез из холодильника, вытек через полузакрытое окно с решёткой и пошкандыбал обратно в Покрышкино. Где, возможно, удавил пантеру. И кровь слил. Волшебно. Расскажи кто-нибудь эту историю Новикову год назад, он без колебаний отправил бы выдумщика в психиатрию.

Дальше Новиков просто смотрел на дорогу. Поразмышлять о гуляющих жидких трупах лучше потом. Не за рулём. А то мало ли что.

Приехав, Новиков направился к опорному пункту. А ведь не так уж и плохо, что его поселили в этом сарае. По крайней мере, он тут пока один, и лишних ушей поблизости нет.

Плотно прикрыв дверь, Новиков достал телефон и набрал номер криминалиста с прошлого места работы.

– А, Фёдор Сергеевич, – добродушно пропел эксперт Николайчук. – Как вам на новом месте?

– Прекрасно, – коротко ответил Новиков. – Можете меня проконсультировать?

– Чем могу?

– Скажите, насколько трудно открыть холодильник в морге изнутри? – Только произнеся эту дичь вслух, Новиков остро ощутил всю нелепость вопроса. Но пути назад уже не было.

– Это зависит от конструкции холодильника, – рассуждал тем временем Николайчук. – Насколько плотно он закрыт, какая защёлка, есть ли замок и как он работает. Но в целом, могу вас уверить, что эти холодильники отличаются от бытовых, которые стоят на кухнях. И они точно не рассчитаны на открытие изнутри. С другой стороны, если дверь хлипкая, а клиента положили головой вперёд, то всё возможно. Хотя в моей практике таких случаев не было.

– Ясно. – Новиков стоял у окна, глядя как местные мальчишки кидали камни в мутную лужу и громко над чем-то смеялись.

– А что, у вас покойничек сбежал? – кротко спросил Николайчук.

– А? – вернулся к разговору Новиков. – Да, то есть… Кхм.

– Понятно. Да уж, Фёдор Сергеевич, умеете вы найти себе приключений. Даже в сельской местности живёте с интересом.

– Спасибо за консультацию.

– Пожалуйста. Обращайтесь.

Новиков попрощался и завершил вызов. Вообще-то Николайчук обладал редкой интуицией и наблюдательностью. И это с его подачи Новиков тогда погрузился в жутковатую мистику, закончившуюся его переводом сюда.

Мимо опорного пункта прошла Ядвига Мстиславовна. Опираясь на палку, она потихоньку топала вдоль улицы, обходя лужи. Мальчишки притихли. Она миновала их, и когда отдалилась метров на десять, они, оглядываясь, сгрудились вокруг чего-то на земле. Ядвига Мстиславовна обернулась и что-то им крикнула. Мальчишки с гоготом бросились врассыпную.

Новиков не понял, что случилось, но неуважение детей к старшим его всегда выводило из себя. Он вышел на улицу и направился к тому месту, где сидели пацаны. Ничего особенного – грунтовая тропинка, размоченная весенней талой водой. И что-то поблёскивало.

Новиков наклонился. Из земли торчало металлическое колечко. Новиков потянул за него и вытащил из дорожки половину старых ржавых ножниц.

– Что, проверяете? – спросил насмешливый голос.

От неожиданности Новиков выпрямился так резко, что в спине щёлкнуло. На него, улыбаясь, смотрел Гаврил.

– И как? Сработало? – просил парнишка.

– Что сработало? – не понял Новиков.

– Разве это не ваше?

– Пацаны тут что-то делали.

– Проверяли, обернётся или нет, – шире улыбнулся Гаврил. – Вы что, не знаете? Если воткнуть в след ведьмы что-то острое, она обязательно обернётся.

Раздался гулкий стук, и Гаврил, ойкнув, схватился за голову.

– Ерунду мелешь, – укоризненно сказала Ядвига Мстиславовна.

– Ну да, раз уж вы не только обернулись, но даже подошли… – Гаврил, морщась, тёр голову.

– Уйди от греха, – выразительно глянула на него Ядвига Мстиславовна.

– Ага, тупят они, а попало мне, – обиделся Гаврил.

– Поди, поди, – продолжала легонько тыкать его клюкой Ядвига Мстиславовна. – Да матери скажи, чтобы на службу-то пришла.

– Она сказала, к этому попу́ не пойдёт.

– Это почему?

– Несолидный. Без бороды, – фыркнул от смеха Гаврил.

Новикову поднадоел их разговор, так что он уже обернулся, чтобы уйти, но его остановился чей-то крик:

– Ведьма!

Что-то пролетело, но Ядвига Мстиславовна ловко увернулась, и нечто шлёпнуло Новикова по плечу.

– Это ещё что такое?! – нарочито яростно крикнул Новиков, выходя на дорогу. С гогочущим ржанием за угол дома улепётывали мальчишки.

– Чьи дети? – спросил Новиков, кивая в сторону, где скрылись пацаны.

Ядвига Мстиславовна только отмахнулась. А Гаврил торжественно протянул Новикову гнилую картошину, которую, видимо, и метнули в Ядвигу Мстиславовну.

– Оставь себе.

– Ладно, в компост кину, – пожал плечами Гаврил.

А Ядвига Мстиславовна шумно потянула носом и поморщилась.

– Опять жгут, – пробормотала бабуля.

– Что жгут? – не понял Новиков.

– Пойдём-ка.

Следом за Ядвигой Мстиславовной Новиков и Гаврил поднялись на небольшой пригорок, откуда открывался вид на поля и леса за посёлком. В нескольких местах в лазурное весеннее небо поднимались столбы густого сизого дыма. И действительно, в воздухе чувствовался неприятный запах гари, смешанный с вонью от палёной шерсти.

– Туши сжигают, – пробормотала Ядвига Мстиславовна, щурясь на дым от костров. – Скотина дохнет.

– Так скоро и до людей дойдёт. – Гаврил приложил руку к глазам козырьком.

– Уже дошло. В Ключе вон в пору карантин вводить – дети хиреют. – Ядвига Мстиславовна проморгалась и ткнула Гаврила палкой в бок: – Матери скажи, скажи, чтоб на службу пришла!

– Ладно, ладно. – Гаврил отпрыгнул на полметра, отмахиваясь от клюки. – Скажу. Обещаю. Вот прям сейчас пойду. До свидания.

Паренёк спустился с пригорка и пошёл по дороге.

Ядвига Мстиславовна сделала резкое движение, и Новиков тоже инстинктивно отпрыгнул, чтобы не получить тычок палкой. Но бабуля просто оправила берет и хмыкнула.

– Не слышали, в округе никакая секта не завелась? – тихо спросил Новиков. Если кто и в курсе, то местная ведьма.

– Секта, – повторила бабуля, будто пробуя слово на вкус. – Это не секта, это кое-что похуже. Но они тут ни причём. Ты с ними ещё встретишься, только попозже. Это будет совсем другая история.

– А сейчас? Что сейчас происходит?

– А сейчас, – бабушка косо глянула на Новикова исподлобья, – иди домой и запри все двери. И окна. И так каждую ночь. Да смотри не проморгай. Ну, бывай.

И Ядвига Мстиславовна, опираясь на клюку, пошла дальше по своим делам.

Глава 6. Осинки да апельсинки

Придя домой, Новиков запер все двери и окна. А потом ещё и дважды перепроверил, всё ли в порядке. И не потому, что на это ему днём указала местная ведьма, а потому, что сам уже понял, что делать так нужно каждый вечер.

Ближе к ночи позвонила Катерина, и Новиков, старательно изображая позитив, отчитался перед женой о прекрасно проведённом дне.

– У нас тут странные слухи ползут, – понизив голос, сказала супруга. – Якобы в вашем районе какая-то эпидемия началась. Районная детская переполнена, уже даже к нам везут.

– Не в курсе, – состроил наивный тон Новиков. – Ну, это же дети. А ты сама говорила, что любая детская группа – это всегда рассадник инфекций.

– В общем, да, – нехотя согласилась Катерина. – Иммунитет-то только формируется. Да и многими заразами лучше переболеть раньше.

– Как там Вася? – спросил отец семейства, зная, что дочки поблизости не было. Она терпеть не могла, когда её имя так сокращали.

– Да бегает где-то, – протараторила жена. – С друзьями собрались, что ли. Вроде девичник.

– Понятно, – вздохнул Новиков. Дочка уже который день с ним не разговаривала, до сих пор дулась из-за переезда.

– У тебя там точно всё нормально? – вдруг подозрительно спросила Катерина. – А то мама сказала, ты какой-то мрачный был, когда к ней заезжал. И ночевать не стал.

– Да тут, понимаешь, дел много. У них же участкового-то давно нет. Приходится разгребать. Слушай, а может, вы в выходные приедете? Вместе с Васькой. Хоть дом поглядите.

– О, а вот это отличная мысль! Ещё и вещей привезём сколько сможем. Ну, до завтра.

– Давай, пока.

Новиков убрал телефон. Хоть чуть-чуть порадостнее стало, а то от пустоты большого дома иногда хотелось выть. Вот бывает, что домашние ну прямо ужасно раздражают. А как останешься один – так хоть на стену от тоски лезь, только бы рядом кто возился, шумел или бухтел.

Кстати, что это шумит? Новиков прислушался. Где-то в доме что-то скребло. Как когти по дереву. Он уже слез с кресла, чтобы выяснить, что это, но тут же сел обратно. Пусть себе скребёт. Кошка, наверное. Чем она здесь питается? Припасы Новикова не истощались без его ведома, мышей вроде не завелось. Может, потому и не завелось, что в дом залезла кошка? Надо бы всё-таки это выяснить. Потом как-нибудь.

А сейчас – сериал. После двух серий Новиков потёр слипающиеся глаза. Пора бы и спать ложиться. Сквозь туман полуслипшихся век увидел здоровенную чёрную тень по-хозяйски шествующую мимо дверного проёма.

Новиков сел на диване. Да это уже не кошка, а целая… Ну, кто? А? Да чтоб тебя! Новиков вскочил и выбежал из гостиной, где устроил себе временное спальное место. Разумеется, никакой кошки, а тем более пантеры, нигде не нашлось.

Включив фонарик на смартфоне, Новиков потопал вверх по лестнице. Грани ступеней, контрастные двери. Никого. Только будто когти стучат по ламинату. Большие такие когти. Новиков привалился к стене. Эта удавленная пантера что, превратилась в призрака и требует расплаты? А почему от него? Тогда уж не расплаты, а наказания для убийцы.

Все убиенные требуют справедливости. Даже животные. Почему у него? Разве их скотий бог не может помочь? Как там его.

Новиков отлепился от стены. Одиночество определённо плохо на него влияло – в голову полезли тупые мысли.

Вернувшись на диван, Новиков ещё некоторое время смотрел на тёмный потолок. Может, позвать отца Павла, чтобы освятил дом? Чтобы привидения пантер не мерещились. Надо об этом подумать. Но завтра.

А что там Антон говорил про домового? Подкормить его надо? Может, и надо. Правильно – и домового покормить, и священника позвать. И скотьему богу пожертвовать, и в церковь сходить.

Это всё равно, что помолиться об искоренении пьянства и безопасности на дорогах, а потом сесть пьяным за руль. Без прав. И гнать по встречке.

На выходные – или домой, или своих сюда привезти. А то в голову лезут бредовые мысли.

С утра Новиков, как и сказал жене, занялся разбором кипы бумаг, накопившейся за время, пока в Покрышкино не было своей полиции. Все писали в администрацию, Лисовский звонил в район – а там уж как повезёт. Иногда вообще никто не приезжал.

Как, например, когда одна соседка у другой выкопала с участка куст клематиса. Что это за цветок, Новиков не знал. А Растяпинской полиции было не до сельских разборок, так что они вместо человека прислали отписку. Тогда ограбленная соседка решила взять правосудие в свои руки и залила участок воровки нечистотами. Та побила ей окна. Эта ночью порубила соседские саженцы яблонь. В итоге дело кончилось массовой соседской дракой. Хорошо, что ограничились ушибами да ссадинами.

В общем, Новикову предстояло разбираться даже с самыми пустячными делами. А их тут полным полно. Пацаны опять на всю улицу дразнят Ядвигу Мстиславовну ведьмой. Бабке-то хоть бы хны, а вот внучка расстраивается, ей ведь тоже достаётся.

Надо бы всё-таки выяснить, чьи это мальчишки, и провести беседу с родителями. А то скоро Василисе сюда переезжать. Свяжется ещё с плохой компанией. Кто бы мог подумать, что в сельской глуши можно найти плохую компанию.

Хотя Новиков же нашёл себе приключений с гуляющим трупом. Как метко выразился Николайчук.

В сенях что-то громыхнуло, кто-то скулил, а кто-то мощно выразился матом. Дверь рывком открылась, и в опорный пункт ворвалась начальница почты. При этом она волокла за ухо извивающего мальчишку лет двенадцати.

Так, разум надо срочно чистить, а то мысли стали материализоваться.

– Этот гадёныш нам окна побил! – рявкнула почтмейстерша. – Не в первый раз уже!

– Пусти! Пусти! – орал пацанёнок, вырываясь. – Не имеешь права!

– О правах молчал бы, щенок! – и директорша почты отвесила ему звонкий шлепок пониже спины. Мальчишка звонко заорал.

– Так, прекратить! – повысил голос Новиков. – Без рукоприкладства! Чей это ребёнок?

– Это Богатовых младший, – выдохнула почтмейстерша, выпуская пацана, который отчаянно тёр покрасневшее ухо.

– Богатовых? – переспросил Новиков, гадая, где слышал эту фамилию.

– Это эти, – директорша почты щёлкала пальцами. – Ну, у матери магазин, а отец со старшими ремонтами промышляет.

– А, так это Антона младший брат?

– Ну да. От осинки не родятся апельсинки, – выразительно проговорила почтмейстерша. – Что старшие балагурили на весь посёлок, что этот. – И она снова отвесила подзатыльник мальчишке, тот в ответ пнул её под колено. Дама с рёвом вцепилась ему в волосы, пацан завизжал.

Новиков встал и силой их расцепил.

– Тихо! Успокоились все! Вы не имеете права трогать чужого ребёнка! – Новиков сказал это строго, но со внутренним сожалением. Он бы этому пацану ещё бо́льшую трёпку устроил.

– А он имеет право стёкла бить? – праведно возмутилась хозяйка почты.

– Нет, – поддержал её Новиков. – Поэтому вы сейчас садитесь и пишите заявление. А я свяжусь с родителями.

Номера родителей у Новикова не было, поэтому он позвонил Антону. Тот прибежал через две минуты, почтмейстерша даже заявление дописать не успела.

– Ты что творишь опять, а? – спросил Антон, нависая над младшим братом.

– А чё она? – взвился пацан.

– Я тебе сейчас…

– Так, хватит, – призвал к порядку Новиков. – Может, вы как-нибудь уладите дело миром?

– Ну да, правильно, – спохватился Антон и повернулся к начальнице почты. – Давайте я вам стёкла вставлю. Вот прямо сейчас пойдём, и я всё отремонтирую.

– Ага, чтобы он их завтра опять разбил?

– Ещё и крышу подлатаю. Бесплатно.

Новиков припомнил ведро с грязной водой и заставил себя не улыбаться.

– Кры-ышу, – протянула директорша. – Ладно, давай. А то Лисовский уже второй год всё никак денег не выделит. Я ему говорю – потоп скоро, а он всё одно нудит – ждите. Чего ждать? Чтобы нас совсем залило?

– Ну, теперь не утонете, – улыбнулся Антон. – Я за инструментами, и сразу к вам.

– Ладно, уговорил. – Почтмейстерша сложила недописанное заявление и убрала в сумочку. – Но смотри – если он ещё раз нагадит…

– Хорошо, хорошо, мы воспитательную беседу проведём. Да? – повернулся Антон к Новикову.

– И вот ещё что, – напустил важный вид участковый, обращаясь к мальчишке: – Имей в виду, будешь безобразничать, приедут инспекторы из города и заберут тебя.

– В тюрьму? – усмехнулся пацан. – Не бери на понт!

Антон отвесил брату подзатыльник, а Новиков спокойно сказал:

– Ну зачем сразу в тюрьму? Сначала в изолятор для несовершеннолетних, потом бесконечные суды, а потом твоих родителей лишат прав. А тебя отправят в детдом.

– Вот, послушай, что тебе говорят, – поучительно произнесла почтмейстерша. – Сам дурак дураком, так хоть родителей пожалел бы. Немолодые уже, по судам-то пыль глотать.

Лицо мальчишки вытянулось, он обернулся на старшего брата. Антон только важно кивнул.

Посетители удалились, а Новиков до конца дня копался в бумагах. После работы он зашёл в магазин, но там за прилавком стояла не мама Антона, а молодая женщина. Разговора о младшем сыне не получилось, да и хорошо – не прилюдно же такие вещи обсуждать.

Когда Новиков добрался наконец до дома, у порога стоял Антон с чемоданом инструментов.

– А я тебе уже звонить хотел. – Антон убрал телефон в карман.

– Ой, точно, мы же договаривались! – спохватился Новиков. – Замотался, извини.

– Да ладно, ничего. Если хочешь, завтра приду.

– Нет, давай лучше сейчас. А то пол скрипит, что-то всё время брякает, – бормотал Новиков, отпирая замок.

Вместе они прошли на кухню, где у встроенного гарнитура почти не открывались двери. По полу оказались разбросаны купленные запасы Новикова. Пол блестел от осколков тёщиных банок и разлитого рассола, а сама консервация разлетелась по углам.

– Это ещё что? – ошарашено пробормотал Новиков.

– Напакостил кто? – тихо спросил Антон.

Новиков рысцой пробежал по дому – перепроверил все окна и замки. Всё оказалось в полном порядке. Никто без ведома хозяина в дом не входил. Если, конечно, не имел запасных ключей.

– Ты мне можешь прямо сейчас замки поменять? – спросил Новиков, вернувшись на кухню, где Антон уже ползал по полу с тряпкой.

– Да не вопрос. Только надо сгонять за замками.

– Давай, я сам. – Новиков забрал у ремонтника тряпку – как-то неудобно стало, что посторонний человек моет у него пол. Присев на корточки, Новиков громко охнул – спину прострелило. Так и остался корчиться на одном колене с радугой в глазах.

– Эй, ты что? Помочь? Может, врача? – беспокойно спрашивал Антон.

– Нет, ничего, сейчас пройдёт, – простонал Новиков. Когда спину отпустило, он выдохнул и встал на четвереньки.

– Ты чего это? – снова спросил Антон.

– Да старое ранение. Лет пятнадцать назад облаву на притон устроили, и один из тех персонажей заточкой… того. До сих пор дёргает иногда. Да ещё жены тут нет – массаж делать некому, вот и скручивает. – И это Новиков ещё не стал рассказывать про ортопедические стельки, особый матрас и кресло, которое должны были скоро привезти для работы.

Антон понимающе помычал. Помялся, потом спросил:

– Так мне идти за замками?

– Да, давай.

– Я быстро.

Антон убежал, а Новиков посидел ещё на корточках, массируя проблемное место. У Катерины, конечно, в тысячу раз лучше получается. У неё вообще талант к массажу – она же его тогда выходила, а то бы до сих пор ногу подволакивал. Потом поженились. А теперь никак переехать по-нормальному не могут.

Спину окончательно отпустило, и Новиков наконец выпрямился. Ещё и лечебную физкультуру забросил, молодец. Пока Антон не вернулся, Новиков сделал пару упражнений. Во время махов ногами со скруткой внезапно вспомнил ту самую заточку, которую врачи вытащили из его спины. Обоюдоострая половина ножниц. Почти как та, которую он сам вынул из следа Ядвиги Мстиславовны. Н-да, пацанов-то спасать надо. А то однажды попадут под облаву в притоне. И не факт, что выживут.

– Я вернулся, – объявил Антон, выглядывая из-за угла. – С парадной двери начинать?

– Да, давай.

Антон ловко вынул замок из входной двери, вставил новый, что-то подкрутил. Попробовал – всё работало. Поменяв механизм в двери, ведущей на веранду, вернулся в гостиную, стал рыться в чемодане.

– А это что? – сдвинул брови Антон, достав из своего ящика пёструю коробку. – А, точно. Забыл совсем.

Новиков подошёл ближе и поднял с пола коробку, которую там оставил Антон. Невскрытая модель для сборки – красная «Волга-21».

– Ух ты, всегда такую хотел, – проговорился Новиков.

– Хочешь, подарю? – спросил Антон, глядя на него снизу вверх.

– Нет, я про машину.

– Извини, сразу не понял. Это дед Сёмке прислал на день рождения, а ему не понравилось. Не до того ему сейчас – с пацанами гулять надо.

– Это твой младший брат? Который окно разбил?

– Ну да, – усмехнулся Антон. – В половине посёлка бесплатно стёкла вставлял. Дружки у него – мрак. Сами накосячат, а он отвечает.

– Плохая компания? – понимающе спросил Новиков.

– Ну да. – Антон продолжал швыряться в чемодане. – Сам таким был. Чуть не отъехал насовсем.

– Да ладно? – не поверил Новиков.

– Было дело, – протянул Антон.

– Ты с братом всё-таки поговори. Мало ли что. Особенно если дружки гнилые.

– Да ладно, – отмахнулся Антон. – Перебесится. Слушай, а его правда могут забрать?

– Если кто-то заявит. Но я так понимаю, что он уже многим на нервы действует?

– Н-да. – Антон сел на пол, подтянув колени. – Я, конечно, тоже на учёте стоял, но до изымания не дошло. Хотя жизнь сам себе знатно испоганил.

– Ну выправился же.

– А знаешь, как? – Антон криво усмехнулся, снова глядя на Новикова снизу вверх. – Отец меня в погребе запер. На два месяца.

– Жёстко.

– Зато действенно. Правда, Сёмке я такого, ясное дело, не желаю, – покачал головой Антон. – Но это лучше, чем в могилу. И из-за всего этого я профукал лучший шанс в жизни.

– Это какой?

– Девушка, которую я любил, вышла за другого. Теперь в Ключе живёт. – Антон смотрел в сторону, а Новиков не понимал, с чего он так разоткровенничался. А главное – зачем. – Дети у неё уже. Только болеют. Непонятно чем.

А, вот зачем Антон душу вывернул. Хочет узнать, не в курсе ли Новиков, что происходит и не собираются ли вводить карантин.

– А давай я у тебя эту модель куплю? – предложил Новиков, указывая на коробку, которую так и держал в руках.

– Так бери. Ты нас с Сёмкой сегодня выручил. А ты сам в Ключ не собираешься?

– Зачем? – не понял Новиков.

– Ну, мало ли.

А Новиков-то похоже, ошибся. Антону нужна не информация, а попутчик.

– У тебя же есть машина, – прямо сказал Новиков.

– Отец на ней в Нижний уехал на несколько дней. Материалы закупает и родственников навещает. – Антон только молча смотрел на Новикова, сидя на полу.

– Слушай, мне как-то не с руки туда тащиться. Вызовов нет, так на кой? Только без обид, ладно?

– Да какие обиды. – Антон наконец встал на ноги и отряхнулся. – Я бы тебе хорошую скидку сделал. А тебе недурно с местными познакомиться.

– Недурно, – повторил Новиков, разглядывая коробку со сборной машинкой.

– Отец Павел тоже поедет. Если что. Ты у него на службе был?

– Мне своей службы хватает.

– Вот если бы ты как-нибудь зашёл и послушал, как он заздравные записки читает, – говорил Антон, зачем-то понизив голос, – то ты бы услышал, что там каждая вторая – о болящих младенцах. Понимаешь?

Новиков только кивнул, так и пялясь на коробку. Он прекрасно всё понимал. Падёж скота, видимо, закончен. Ракитин может вздохнуть спокойно и списать всё на непонятную эпидемию. Начинается вторая фаза – болящие дети. Младенцы, потом, наверное, кто постарше. И что дальше?

А ведь через пару месяцев сюда приедет Василиса.

Но при чём здесь Новиков? У него даже идей нет, что бы это могло быть. Хотя кого он обманывает. Вытекший в окно морга покойничек, найденный во дворе приснопамятного отца Павла. Вот с кем пора бы познакомиться поближе.

– Завтра утром поедем, – наконец произнёс Новиков. – И попу́ позвони, чтобы не опаздывал.

Глава 7. Облачные слоники

Утром Новиков позвонил Лисовскому и сказал, что отправляется знакомиться с жителями и администрациями участка, а потом заехал за отцом Павлом. Ждать священника не пришлось – он уже стоял у заборчика, держа в руках чемоданчик.

– Доброе утро, – улыбнулся отец Павел, залезая в машину.

– Доброе, – ответил Новиков и смачно зевнул – он полночи провозился с моделью «Волги». Не собрал и половины. Что поделать, жена очень просила прошлое его хобби по собиранию пазлов оставить на старом месте.

Хорошо, что брату Антона не понравился дедов подарок, а у Новикова, кажется, появилось новое увлечение, и теперь это уже не большие пазлы, которые некуда клеить, а скромные машинки, которые вполне будут умещаться на длинной полке. Только нужна подходящая полка. Надо бы с Антоном поговорить, может, он потом и с мебелью поможет.

– Как дела у вас во дворе? – спросил Новиков, когда ехать молча поднадоело.

– То есть? – отец Павел поднял взгляд от книжечки, которую открыл, как только сел в машину.

– Ну, у вас там пятно такое образовалось. На месте, где труп лежал.

– А, ну да. – Священник снова уткнулся в свою книжку. – Если честно, не знаю. Стараюсь туда не смотреть.

– Солью-то посыпали вокруг дома? – поддел священника Новиков. Тот поднял голову, хотел что-то сказать, но увидев ухмылку участкового, только махнул рукой.

Антон тоже ждал у своего дома. Выглядел бледным и помятым. Сев в машину, даже не поздоровался.

– У вас всё хорошо? – спросил отец Павел, вытягивая шею и глядя в зеркало заднего вида.

– У меня – да, – буркнул Антон.

– А что случилось? – теперь священник полностью повернулся назад, где сидел Антон.

– Сегодня ночью Сёмка слёг.

Новиков виском почувствовал пристальный взгляд священника. Потом он развернулся до нормального положения и снова стал читать свою книжку. Дальше ехали молча.

Прекрасно, просто прекрасно. Дочке Новикова скоро сюда переезжать, а тут детей выкашивает непонятно что. Может, повременить с переездом? С другой стороны, может, до лета всё как-нибудь рассосётся? А на выходные лучше уж самому ездить в город. Можно, например, всем собираться у тёщи.

«Газик» Новикова выехал из Покрышкина и некоторое время катил по вполне приличной асфальтовой дороге. Потом она ушла вправо, чтобы соединиться с шоссе, ведущим в Растяпинск и другие окрестные города. А Новикову и компании предстояло ехать прямо, по дороге из старых выщербленных бетонных плит, оставшейся здесь со времён советского совхоза.

По обеим сторонам виднелись то приземистые здания животноводческих хозяйств, то теплицы овощных производств. И к небу уже тянулись столбики серого дыма. Только не насыщенного и густого, как в прошлый раз, а тоненькие и полупрозрачные.

Новиков-то, похоже, как в воду глядел – падёж с животных перешёл на людей. Пока косил детей – тех, что помладше и послабее. А что будет дальше, и подумать страшно.

Агрокомбинаты остались за спиной, и дорога из бетонных плит, доведя до старого деревянного моста, тоже закончилась.

– Мы тут точно проедем? – с сомнением спросил Новиков, глядя на довольно широкий, но явно ветхий мост, из которого занозами торчали старые поломанные доски и рейки.

– Другие-то ездят, – подал голос Антон. – Никто ещё не свалился.

– Ну, кто-то всегда бывает первым. – Новиков вытянул шею, чтобы увидеть под мостом речку, шум её быстрого течения слышался очень хорошо.

– Это она сейчас такая, пока разлив, – сказал Антон.

– Мы лета ждать не можем. – Новиков всё-таки решил испытать мост на прочность.

Под колёсами стучало и скрипело, по днищу скрежетало, машина раскачивалась в разные стороны. У Антона в рабочем ящике что-то громко перекатывалось и звенело, отец Павел, побледнев, тихо что-то бормотал. Когда они наконец добрались до противоположного берега, священник выдохнул и перекрестился.

Это надо было сделать всем троим и до того, как они залезли на этот жуткий мост, – подумал Новиков.

Просохшая грунтовая дорога вела весенними полями, пролесками и залитыми солнцем пригорками. Потом упёрлась о вышедшее из берегов озерцо.

– И что теперь? – спросил Новиков, останавливаясь. – Мост есть?

– Чудно́, – удивлённо проговорил Антон. – В первый раз вижу, чтобы ручей так разлился.

– Так это ручей, – пробормотал Новиков.

– Да, Васильевский, который и по Покрышкино течёт. Обычно тут воды-то по колено, все прямо так проезжают. Погоди-ка.

Антон вышел из машины, дошёл до воды. Походил по берегу туда-сюда. Потом дёрнул головой и вернулся.

– Не, слишком глубоко. Надо объезд искать.

– Влево или вправо? – спросил Новиков, заводя мотор, когда Антон вернулся на своё место.

Антон задумался, потом неуверенно сказал:

– Давай влево.

Новиков лучше бы сделал наоборот. Просто потому, что в такие моменты лучше следовать интуиции, а не чужим рекомендациям. Особенно если кто-то строит из себя знатока и важного специалиста. Хотя Антон этим вроде не грешил. И на том спасибо.

Вдохнув поглубже, Новиков повернул налево. Ручей бежал между оттаявшими, начинающими зеленеть пригорками и низинками, ещё заваленными снегом. Никакой переправы не встретилось. Наконец они заехали на довольно высокий холм, и стало видно, что совсем рядом есть мелкое место – ручей расширялся метров до двадцати, зато сквозь воду виднелось покрытое мелкими камушками дно.

– Ну, точно, – обрадовано сказал Антон. – Я же помню, что тут где-то ещё переправа должна быть. Когда я пацаном был, мы сюда бегали тритонов и мальков ловить. Здесь летом вообще воды до щиколотки не достанет.

– А что, нынешние дети тоже здесь мальков ловят? – спросил отец Павел, пока Новиков осторожно съезжал к переправе.

– Нет, – уныло сказал Антон. – Они всё больше по заброшкам сидят и видосы в телефонах смотрят. А ты почему спросил?

– Не хотел говорить, но ваш младший брат с друзьями кидали мне в окна комья грязи. – Отец Павел снова развернулся назад. – Не обижайтесь.

– Да какое там, – отмахнулся Антон и совсем сник. – Что, я не знаю, что ли.

– Я хотел тебя попросить с братом поговорить, но теперь… Хочешь, я за него заздравный молебен отслужу?

– Давай, – безразлично произнёс Антон. – Выкарабкался бы. Он вообще-то пацан неплохой. Компания только дрянная подобралась.

– А их родители? – отец Павел так и ехал спиной вперёд.

– Бесполезно, – махнул рукой Антон. – Там заводила – сынок директора тепличного комплекса. Ему всё можно. Отцу плевать, типа пусть мужиком растёт. То бишь, валандается по углам и пакостит кому ни попадя. А мамаше слова не скажи – её мальчик самый лучший, а вы всё врёте. И остальные пацаны такие же. Учиться не хотят, думают, им родители всё купят.

– На земле работать трудно, – покачал головой отец Павел. – Даже если родители всему научат и работой обеспечат.

– А ты думаешь, они работать собираются? – фыркнул Антон. – Они наш совхоз называют дырой в задни… кхм. Извини. В общем, думают, что в деревне живут одни дураки и слабаки. А успешные люди вроде как в городе «поднимаются».

– Они же сами здесь живут, – недоумённо сказал священник. – Родились тут.

– Считают себя умными в посёлке идиотов, – слабо улыбнулся Антон. – Дети. Сам-то не таким был? А, ну да. Извини, забыл. Ты, наверное, отличником был, да? Энциклопедии читал, скворечники колотил, пилил на скрипочке и бабушек через дорогу переводил?

Отец Павел отчего-то хмуро молчал. Новиков аккуратно провёл машину через дно ручья и стал потихоньку забираться на очередную возвышенность. Оттуда стало видно светло-голубое весеннее небо, раскинувшееся на полмира, и залитые солнцем вновь просыпающиеся после зимы луга.

– Чего молчишь-то? – Антон даже ткнул священника в плечо.

– Бабушек через дорогу, – криво усмехнулся отец Павел. – Когда я был подростком, все знакомые бабушки при одном виде меня разбегались кто куда. И животные прятались. И даже здоровые мужики со мной не связывались. Участковый тот вообще все пороги обил, чтобы меня в какую-нибудь колонию забрали.

– Да ладно! – не поверил Антон.

– А почему не забрали? – спросил Новиков, глядя на дорогу.

– Сам не знаю, – пожал плечами отец Павел. – Сначала отпускали как ребёнка, а потом сколько судов было – всё условно давали. И просто в детдом возвращали.

– Так ты детдомовский? – спросил Антон, подавшись вперёд.

– Ну да, – кивнул отец Павел. – Родители сильно выпивали, я их и не помню почти.

– Как ты в монахи-то подался? – удивлённо произнёс Антон.

Но что там крылась за история, священник рассказать не успел – машина въехала в чёрную полужидкую лужу и увязла. Сколько Новиков ни буксовал – не помогло, колёса только глубже погружались в распутицу, протянувшуюся между холмами.

– Так тут же болото! – хлопнул себя по лбу Антон.

– Спасибо, что предупредил. – Новиков заглушил мотор. – Какие будут предложения?

Отец Павел только пожал плечами, переводя взгляд с Антона на Новикова:

– У меня никогда водительских прав не было. Я машины только вскрывать умею.

Новиков неожиданно для себя расхохотался – так нелепо это прозвучало от бледного святоши с ангельской внешностью.

Отсмеявшись, Новиков снова спросил у таращившихся на него отца Павла и Антона:

– Что делать-то будем?

– Может, пойти брёвен поискать? – неуверенно предложил Антон.

– Ты тут ни разу не увязал? – поинтересовался Новиков, опуская стекло, чтобы выглянуть в окно. Сапоги-то он не взял. А зря.

– Здесь – нет. – Антон резво открыл дверь, вылез и тут же провалился в грязь почти по колено.

– Точно нет, – пробормотал Новиков, глядя как парень вытаскивал из жижи ноги по одной и, похожий на огромную цаплю, шагал к пролеску.

– А мы что будем делать? – спросил отец Павел, тоже глядя вслед Антону.

– Есть идеи? – Новиков опёрся локтями о руль.

– Может, помолимся?

– Валяйте. – Новиков улыбнулся. Ну а что ещё мог предложить священник.

Отец Павел снова открыл свою книжку, пролистал несколько страниц, перекрестился и что-то забормотал на языке, которого Новиков почти не понимал.

Небо-то какое красивое – глубокое, лазурное. Облака с подсвеченными краями. Белые, пушистые. Плывут себе спокойненько, и нет им дела до людишек, суетящихся где-то внизу.

Где-то кто-то вскрикнул.

– Что это? – вскинулся отец Павел.

– Скорее, кто. Надеюсь, это не Антон увяз по шею. – Делать нечего, Новиков, мысленно вздохнув, выпрыгнул из машины. Хорошо, что хоть догадался надеть старые берцы, а не ортопедические ботинки.

Увязая в жиже, Новиков поковылял к лесочку. Услышав, как открылась вторая дверь «Газика», обернулся и крикнул:

– Вы-то куда! Здесь сидите!

Священник закрылся в машине, а Новиков пошагал дальше. А хорошие берцы – не промокают, хотя им уже второй десяток лет пошёл. В лесочке что-то громко затрещало.

От души надеясь, что это не Антона погребло под собой какое-нибудь сухое дерево, Новиков попытался прибавить скорость. Куда там – на ногах будто пудовые гири повисли. И тут громко закричал Антон. Уже отчётливо. И как будто от страха.

На всякий случай перепроверив кобуру, Новиков всё-таки прибавил шаг, но отошёл в сторонку – приблизился к пролеску со стороны. И почти сразу увидел, как Антона почти по плечи вогнал в болото тот самый парень в дурацком костюме, которого они видели в вечер приезда Новикова. И который потом умер и вытек из морга. Вот и встретились.

Этот упырь сидел на плечах Антона, вцепившись в его голову. Новиков выхватил пистолет и пальнул в воздух. Упырь резко развернулся. От вида жуткой перекошенной физиономии с огромной красной пастью, у Новикова внутри похолодело.

– Отойти! – скомандовал Новиков, целясь в ожившего мертвеца. Но тот только шире растянулся в кошмарной ухмылке, легко спрыгнул с Антона и пружиня, пошёл на Новикова. И совершенно не увязал в жиже. Новиков задержал дыхание и выстрелил. Пуля попала в плечо, из раны пошла тёмная кровь, но покойник только чуть дёрнулся, оттолкнулся от жижи, пролетел метров семь и легко приземлился на место, с которого только что за дерево спрятался Новиков.

Упырь легко развернулся, причём только верхней частью тела и попытался достать Новикова, но тот треснул его по когтистой ручище. Существо завернулось ещё дальше, отчего стало похоже на выжимаемое полотенце – ноги смотрели в одну сторону, а остальное тело – в противоположную.

Новиков попытался схватить его за другую руку, но почувствовал, как плоть сжалась в захвате, как мягкое тесто, и просто выскользнула. Упырь чуть подпрыгнул, развернул ноги и бросился было на Новикова, но мимо щеки участкового что-то пролетело, и в рожу мертвеца треснул обломок палки.

Упырь отскочил на пару шагов, его рожа оказалась смята, как пластилин, но через секунду всё вернулось в нормальное состояние. Он опять раззявил пасть и навалился на Новикова, вцепившись ему в воротник. Новиков, падая, почувствовал, как из-под его спины что-то выскользнуло.

Упав в мягкую влажную жижу, Новиков видел над собой окровавленный рот с острыми зубами, на шею что-то сильно давило, но рук упыря он никак не мог нащупать – пальцы будто сжимали мягкую резину.

В висок упыря снова прилетел удар от дубины, но его башка лишь на миг потеряла форму, как шарик, наполненный водой. Этого мига Новикову хватило, чтобы увидеть, как Антон размахивал руками куда-то в сторону. Увы, это увидел и монстр. Он осклабился ковыляющему к ним отцу Павлу. Святоши тут не хватало.

Чудовище отпустило Новикова и поскакало к священнику, но через миг раздалось шипение, потом жуткий звук, похожий на испуганный гогот. Монстр сажался, скорчился, отвернулся и боком отпрыгнул на пару метров.

Отец Павел держал в руках что-то звякающее цепочками и испускающее сладкий дым. Он набрал в грудь воздуха и изо всех сил подул на дым, так чтобы он попал на упыря. Тот снова застонал, завыл и поскакал прочь из пролеска.

Антон подал Новикову руку и резко дёрнул. Спина затрещала, но Новиков сумел встать и даже удержаться на ногах.

– Где мой пистолет? – просипел Новиков, осматриваясь.

– Вот, держите. – Отец Павел нагнулся, поднял оружие из грязи и передал Новикову.

Втроём они молча зашагали обратно к машине, чавкая ногами в глубокой грязи. Но «Газик» плотно увяз, так что Антон и отец Павел забрали вещи, а Новиков просто закрыл машину. В молчании компания залезла на ближайший солнечный пригорок, откуда наконец-то замаячила на горизонте та самая деревня Ключ.

Каждый шаг отдавался прострелом в спине. Не в силах больше идти, Новиков просто сел на прогретую солнцем землю. Потом лёг, чтобы хоть чуть-чуть расслабить мышцы. Рядом мягко опустился Антон, чьё лицо было сплошь расцарапано, а очки заляпаны грязью. Отец Павел постоял немного, потом тоже сел.

По небу плыли весенние облачка. Одно было похоже на слоновью голову. Откуда-то в мыслях появилась Василиса, со смехом рассказывающая, что в году есть день, посвящённый облачным слоникам. Кажется, в марте. А теперь апрель.

– Это я, – произнёс Новиков, глядя, как по небу медленно проплывало облако, похожее на смешную ушастую собаку.

– Что – ты? – хрипло спросил Антон, протирая очки.

– Я был отличником. Пилил на скрипке, собирал скворечники. Соседским бабушкам в магазин ходил. Про динозавров любил читать. Думал – вырасту и стану сильным, смелым и важным. Буду спасать мир.

– И как? Получается? – после паузы спросил отец Павел.

– А то как же. На первом же серьёзном деле мне ваш приятель-гопник всадил заточку в спину. Половина ножниц. По колечко вошла.

– Что с ним случилось? – спросил отец Павел.

– С кем?

– С тем, кто вас ранил.

– Положили там же.

– Упокой, господи, душу, – пробормотал отец Павел.

– Ты серьёзно? – спросил Антон, фыркнув.

– Себя вспомни, – ответил отец Павел. – Если бы отец тебя в погребе не запер, как думаешь, ты бы выжил?

Антон молчал. Новиков так и смотрел на небо, где теперь проплывала огромная крылатая черепаха.

– А ты? – вдруг спросил Антон.

– А я и не выжил. Я умер.

– Что? – удивлённо воскликнул Антон.

– Меня собутыльники убили.

– Как это?

Священник молчал. Новиков приподнял голову и увидел, как отец Павел сидел, согнув колени и обхватив их руками, и смотрел в небо. Антон переводил взгляд с монаха на участкового.

– Он же живой, – недоверчиво сказал Новикову Антон.

– А тот, – Новиков кивнул на пролесок. – Как думаешь, он живой или нет?

Отец Павел повернул голову и слегка улыбнулся. Новиков, изо всех сил пытаясь не стонать от боли, сел и спросил:

– В деревне есть трактор?

– Трактор? – задумчиво переспросил Антон и тут же воспрял: – Точно, есть! Любин муж как раз тракторист. Ну, пошли!

Антон резво поднялся и отряхнулся. Новиков смог встать, только держась за руку отца Павла. Подхватив свои чемоданчики, участковый, священник и трудовик-ремонтник двинулись к деревне.