Странствия по Золотому пути.

Глава 1

«Ну вот, принесла нелегкая», — я грустно взглянула на ввалившихся в мой офис, буквально за 15 минут до закрытия, клиентов. Они отряхивали свою одежду от горок снега на плечах и топотали, сбивая его же с обуви. — Добрый вечер, чем я вам могу помочь?

— Ой, девушка, мы тут ужинали и увидели, что вы работаете. Мы к вам по делу, — начала худосочная блондинка с губками уточки, усевшись в кресло прямо в своей роскошной шубе.

«Можно подумать сюда приходят просто так», — думала я, разглядывая пришедших.

— В общем, мы домик приобрели, нам бы дизайнера, — блондинка сладострастно закатывала глазки, пытаясь показать свою респектабельность.

— Да, конечно. — В животе тоскливо заурчало, давая понять, что пора бы домой. В свою уютную квартирку, ужин, любимые кошки и очередной сериальчик, м-м-м, мозг просто отказывался работать. — Так, что же вы хотите? Вы может, опишите все ваши пожелания и вышлите…

— Я хочу, чтоб в моей комнате был дворец!

Я смотрела на это пушистое чудо, с которого, наконец, сняли шапку. Четко и лаконично, оно требовало свое.

— Кариночка, потерпи, и до твоей комнаты дойдем. Кстати, девушка, как вас зовут? — Лысоватый мужчина в хорошем пальто, тискал свое чадо. Прямо загляденье.

— Меня? А, Светлана.

Они представились, причем, мужчина просто назвал имя Максим, а девушка еще и отчество, Ольга Евгеньевна. «О, как я люблю таких особ…». Я очень долго выслушивала, царапая карандашом на примерной схеме дома, где должна быть оранжерея, насколько объемным должен быть камин, обои в какой гамме, и да, конечно же, на стенах детской должны быть постеры с Эвер Афтер какой-то там Хай. « Я конечно и мультики смотрю, и в куклы когда-то играла, но кто это такие, понятия не имею. Ладно, еще принцессы Диснея, Маша и Медведь, а тут.… Ну, ничего, с этим позднее разберемся. О Боги, ну почему именно сегодня они пришли и так поздно. Жуткий снегопад, ноющий организм, требующий немедленно отправиться домой, и эта троица. Это все? Не-ет, неудобное платье, все время куда-то съезжающее. Вырядилась, ради чего, только чтоб доказать, что в моем гардеробе не только джинсы и свитера. Платья, их очень много, но они висят, ожидая своего часа. Вот пусть и висят, больше ни-ни, только брюки, я даже на белую блузку согласна, но только не платье. Вон как сверкает глазами эта Евгеньевна на мужа, ну или кто он там ей, когда его взгляд спускается ниже моего подбородка».

— Конечно, конечно, мы все сделаем. Но, к сожалению, я так не смогу помочь. Мне нужно взглянуть самой на ваш дом, взять замерщика.

— Де-вушшка-а, — протянула уточка, закатывая глаза, — что же вы морочите голову нам. Это хорошо, что мы поужинали, а так столько времени сидим.

«Они поужинали, а я? Почему никто не думает обо мне?»

— Может чаю? Или все же кофе? Есть Лаваза Блю, — я хотела предложить еще конфет, но увидев вазочку, наполненную лишь обертками, передумала. Ребенок потихоньку разносил мой офис.

Наконец они оттаяли, даже сняли свою верхнюю одежду.

«Желудочек, бедненький, потерпи, я понимаю, ты уже лишние два часа терпишь, ну еще немножко. А-р-рр, ну не будут же они ночевать тут».

Мы договорились, что через два дня я приеду к ним, и тогда мой талант дизайнера проснется. Создам проект обязательно с постерами на стенах детской, составлю смету.

«Уфф, наконец-то, о да, да,да, домой» — Я спешно натягивала высокие сапоги, одевала пуховик. «А, шарф, да что ж такое, некрасиво, а-а, ну кто меня видит, сойдет. Скорее, скорее. Где же эта маршрутка? Вот такая она погибель от голодного обморока, так и буду лежать, занесенная снегом, найдут только утром. Надо такси, а, как назло, через дорогу и стоят машины. До перехода далеко, я быстренько тут перебегу. Сейчас, сейчас, котятки мои, я скоро приеду…»

Резкий визг тормозов, фары. «Чертово платье….Боги, нужно хотя бы правила дорожного движения подучить», думала я, впадая в странное состояние.

Глава 2

«Что же так ноет голова? Кто-то просто пляшет по ней», — Майло, отойди, — пытаясь согнать кошку, я махнула над головой. «Что это?» — Тут же с еще закрытыми глазами начала ощупывать голову. «Да что это такое?» — Вторая рука принялась за работу. Открыла глаза. Смутные воспоминания врезались в разум острой болью. «Так, не шевелиться, это неприятно», — Тактильные ощущения, наконец, донеслись до мозга. «Корона! Безумный спектакль, где я?» — Сфокусировав взгляд, я увидела красные полотна над головой. Невесомые фалды спускались вниз ко мне. «Алые паруса, блин», — Я хихикнула от своей мысли. «Где же капитан?»

— Пришла в себя, — послышалось сбоку.

Я попробовала повернуть свою голову с короной сверху. Захотелось ругнуться. И от боли и от того, что увидела. «Три девицы под окном, пряли поздно вечерком…» Три неестественные девушки, вытянув лица, наблюдали за мной.

— Точно пришла в себя, — сказала одна из них.

«Нет! Кто это пришел в себя, я еще сплю», — Конечно, я спала, кто бы сомневался. «Вроде бы не смотрела ужастиков в последнее время», — Лица девушек были необычными. Их огромные глаза: — «нет, реально огромные», — просто вперились в меня. Маленький носик и губки, голова чуть больше обычного, тоже по короне на голове. «Судя по головной боли, я точно где-то ей ударилась».

— Где я? — наконец додумалась я спросить.

— В Прави, — прочирикала другая девушка.

Я села. Не только корона была на мне. Платье голубого цвета было одето. «О, ну кто додумался-то до голубого, мне не идет», — Я брюнетка, нет, не от рождения, просто в свое время, перекрасив свои волосы во всевозможные цвета, я остановилась на темном цвете. Это хоть как-то заставляло оживить мои серые, блеклые глаза. И тут голубой….

— Где? — Переспросила я, помотав головой.

— Ты попала в Правь, — уточнила третья. И видимо по ее размышлениям этого было достаточно.

Я силилась вспомнить заведения с подобным названием. «Может кто-то из моих малочисленных подруг уговорил меня посетить что-то подобное, и я просто перебрала? Но платье…. Клоунада какая-то», — Я снова повернулась к девушкам, они так и сидели на коленях, опираясь на руки и вытянувшись к моему шатру. «Да, шатер, или как это можно еще назвать?» —Бегло я окинула взглядом свисающие покрывала ткани, отделяющие меня от остального помещения.

— А вы кто? — Ответ родился сам собой: «Это они, куклы Эвер Афтер Хай. Теперь точно сплю, и снятся эти несчастные создания».

— Наложницы. — В один голос сказали эти воробушки, сидя, прижавшись, друг к другу.

Снова захотелось выругаться. «Хватит, нужно просыпаться». Я ущипнула себя за руку. Осмотрелась. Ущипнула сильнее за бедро. «Так, Светик, спокойно».

— Так, еще раз и по порядку. Какие наложницы, чьи, в какой Прави мы, в конце концов, находимся?

Одна из девушек распрямилась, вытягивая ноги.

«Боже мой! Что за ерунда творится?»

Ноги…. Не человеческие. В голове замелькали образы гарпий. Наверное, так они и выглядели. Миниатюрные личики с большими глазами, ручки, тельца, в таких же голубых платьях и ноги, как у хорошего, огромного орла. Я больше не могла терпеть и выругалась, хватаясь за голову. Корона. Сорвав ее, зашвырнула в угол. — Что здесь происходит?

Я встала, обратив внимание на движение сбоку, замерла, на стене висит зеркало. «Но кто это?», — Забыв о птичках, я подошла. Руку влево, руку вправо, пощупала свои волосы. Не может быть. Вставал новый вопрос. «Кто я?», — В зеркале отражалась шатенка с длинными вьющимися волосами. Но я брюнетка с удлиненным каре. Мои волосы никогда не вились, и я терпеть не могла эту химическую кудрявость. Лицо отдалённо напоминало моё. Только глаза золотисто-зеленые, брови гуще и чернее, губы пухлее и яркие даже без помады. Рост, по-моему, тоже был повыше. Я покрутилась. «Голубое платье ничего, хорошо сидит», — Формами тела я тоже изменилась. Ну не может такого быть. «Психушечка, вот в чем дело. Накачали чем-то. Но как я тут оказалась? Стоп. Меня же.... Меня сбила машина. Я умерла!» — Только такое объяснение было всему этому кошмару.

Глава 3

— Значит Правь, — я уселась рядом с девушками, подперев руками подбородок, — И вы наложницы.

Те захихикали, — да.

— А смешного-то что?

— Ты такая странная.

— Я странная? — И подумала: «об этом мне говорят эти куры».

— Да, длинная такая и непонятливая.

— Мм-м, — выдавила из себя я. «Конечно, что там, непонятливая. Нет, у меня каждый день подобные приключения происходят. Умерла, корона, птицы...»

— Да, я поняла, что это Правь, даже припоминаю что-то из язычества славян. Но что за гарем такой? И вы? У вас все такие?

— Ты про отличие от тебя?

Я хлопнула себя по лбу: «и это я непонятливая», — угу.

— Нет.

—Девочки, миленькие. А можно поподробнее. Ну не знаю я, где именно я, не видела я таких раньше.

— А ты откуда? — Спросили они в ответ.

— Ну, с Земли, из России, из.... «Да какая к бесу разница, из какого я города, все они одинаковы».

— А где это?

— О, вы не знаете, супер. Привалило счастья. Интересно, это ад, или мне повезло и это чистилище, и есть надежда на лучшее? — Я ходила по помещению. Нет окон и выглянуть некуда, чтоб посмотреть на местность.

— Это Правь. — Снова чирикнули трое.

— Я знаю! Интересно, это хорошо или плохо? — Не стесняясь, я размышляла вслух.

— Это очень хорошо. Хотя мы только на третьем небе.

— Ну, то, что на небе, это уже точно. На третьем? А сколько их всего?

— Ну как же, их семь.

— Так, так седьмое небо. Что-то в этом есть из реальной жизни.

— О, нам туда не добраться. Но нам итак повезло.

Я ещё раз взглянула на их лапы с когтями и шпорами, — несомненно, повезло. Ладно, третье, так третье небо, принадлежите-то вы кому?

— Стрибогу.

— Начинается! Точнее продолжается. Это ещё кто у нас? — Я изобразила на лице всю увлеченность, которую могла из себя выдавить.

— Наш повелитель, он владыка ветра.

— Так во-от каким ветром меня сюда занесло. Значит, Стрибог, повелитель, ну-ну, — и про себя добавила: «я христианка, ну я вам покажу, язычники». — Хорошо, хоть что-то проясняется.

Одна из курочек принесла мою корону и протянула мне.

— Мне не нравится держать это на голове.

Корона была старомодной, со всякими висящими деталями, такие в старых советских сказках показывали. Красивые фильмы, мне нравились они, добрые очень.

— Но Стрибогу нравится.

— Хорошо, я одену, но с вас рассказ о вашем Стрибоге, кто он, как выглядит?

— Он Бог.

— Вау, даже так. Но позвольте, милые девушки, что же мы так низко-то, всего третье небо?

— Ему так нравится, до Яви ближе.

— Докуда? — Я сама как гусыня вытянула шею.

— Ну, до мира, откуда люди приходят.

«Так, так, Земля не котируется, Явь, вот откуда я. Все простенько, оказывается. Была в Яви, теперь в Прави. Чудненько, кому бы пожелать подобного?»

Громыхнуло, да так, что корона сползла с моей несчастной головы.

— Не бойся. Это Перун воинов созывает.

— Еще Боги есть? — Сама своей глупости удивилась, точно в школе проходили про такого.

— Он один из главных.

— Бог войны?

— Да, да, — возликовали пташки. — Ну вот, ты знаешь.

— Знаю, — подытожила я. — «Во времена создания искусственного интеллекта я сижу с тремя гарпиями, или кто они, я не знаю, в закрытом гареме какого-то Бога ветра. Скажите, что же может быть интереснее?» — А вас отсюда хоть выпускают?

— Конечно, мы и не заперты, мы просто приглядывали за тобой.

— Не заперты? Так что же мы тут сидим? — Я решительно направилась к расписной двери.

Я открыла ее и остолбенела. Ожидала увидеть дворец, замок, на крайний случай домик. Не было этого всего. Пространство. С трепыхающимися полотнами на ветру. Я обернулась и не обнаружила комнаты, в которой я была. Только такая же алая ткань, которую я видела ранее. Ткань просто спускалась, теряясь где-то вверху. Вокруг сновали такие же существа, как те три девушки. Некоторые были в плащах в виде крыльев. Они оборачивались на меня, осматривая. Заходили под полотна и исчезали. Ни одного мужчины я не увидела.

Мне не нравилось здесь. Я не понимала этого места, если честно, оно пугало. Обернулась в поисках поддержки от уже знакомой троицы, но не обнаружила их. Хотелось по-детски плюхнуться на пятую точку и закатить истерику. «За что мне это все? Что плохого я сделала? Живу одна, никому не мешаю. От родителей не прошу помощи, обеспечивая давным-давно себя саму. Ну да, чудаковатая, не замужняя, ну не интересно мне чьи-то носки стирать».

— Пойдем, повелитель ждет тебя, — прервали мои размышления о том, какая я бедная несчастная.

—Вас же только что тут не было? — Я возмущалась на троицу исчезнувших прежде девушек. За глаза я их обозвала птичками и знать не хотела, как их зовут на самом деле, все равно одну от другой не смогла бы отличить. Если мне предстояло остаться здесь жить, то необходимо как можно скорее научиться перемещаться по этому пространству.

Заходя под полог тканевых шатров, мы оказывались в помещениях, выходили и вновь шли по какой-то поверхности с висящей тканью. Я озиралась по сторонам, на меня тоже смотрели с удивлением.

Зашли в очередной шатер. Впереди, на каком-то поваленном дереве сидел дед. Бородатый такой. И одет в белое и сам белый, весь седой.

— Так вот кого мне в подарок Посвист принес?

Вот честно, брови мои взлетели вверх: «мало всего, так я еще и подарок».

— Извините, я со всем уважением к вам, но не могли бы вы мне помочь. Я хочу домой вернуться. Кто-то ошибся видимо. Как вы сказали, Посвист? Вот он перепутал, я не та которую вы искали видимо. — Я прямо сама услужливость, встала с надеждой, что сейчас окажусь дома.

— Ха-ха-хах, глуповата, конечно, но хороша, повеселила меня.

— Что?

— Не мечтай о возврате, тебя сын мой старший подарил мне, наложницей будешь.

Представив себя, моющей ноги этому деду, еду подносящей, крошки из бороды выбирающей, а потом…. «Ну уж нет!» Резко подавшись вперед и вспомнив советский фильм про старика Хоттабыча, я схватила деда за его белоснежную бороду, толкнув его в грудь. Тот от неожиданности с бревна своего свалился назад, задрав ноги. Ноги…. «И этот из птичьих. Орел старый». — Ну-ка дедуля, домой меня возвращай, надоел мне ваш безумный спектакль.

Дед сначала хлопал глазами испуганно, потом в себя пришел, двинул меня так, что отлетела вместе с куском бороды. «Не Хоттабыч, однако» — пронеслось обидно в мозгу.

Птички жалобно попискивали, прижавшись, друг к другу.

Бог разозлился, от того, что лишила части бороды или от того, что напугала его. — Ах. Ты как посмела прикоснуться ко мне?

Но и я разозлилась: «еще какой-то старый хрыч меня в наложницы не забирал. Итак умерла, что терять», — думала я. Пока меня крепко не схватили птички, я перебила все, до чего дотянулась, отправляя какие-то горшки и кувшины в старика и его наложниц. Судя по крякающим стонам, несколько раз я попала. Но теперь меня растянули за руки так, что ни пнуть, ни ударить державших меня я не могла.

Дед довольно уселся снова на свое бревно. Откуда-то взялся еще один мужчина, лишь немного помоложе, и взгляд повеселее.

— Хороша, Посвист, но дерзка и глупа. Что за подарок такой?

Посвист, как его назвали, язвительно рассматривал меня, улыбаясь в усы.

— Не хочу такую, себе забери.

— Да разве мне с ней управиться, если ты не смог?

—Домой, домой меня верните, дедулечки.

Они переглянулись.

— Домой никак теперь девица, — младший выглядел смущенно. — Но и нам не нужна.

— С ней только Перун и справится. Неси ему ее, подарок от меня, — самый старый уже выбрал жертву из своих птицеподобных существ для проведения времени и не обращал на меня внимания.

Младший метнулся ко мне. Я ощутила себя в метро, приближался поезд, обдувая ветром, да какой поезд, я стою у работающего двигателя самолета, и меня просто уносит. Уносит прочь из сознания.

Глава 4

Я пришла в себя. Это было легче, чем в прошлый раз, совсем немного подташнивало, но это и понятно, меня даже не покормили. Попить тоже бы не помешало. «Хоть корону свою забрали, стариканы несчастные», — я осмотрела себя, снова переодели. «Где зеркало? Интересно как я теперь выгляжу?» Зеркала не было. Но на этот раз я лежала. Не на полу, а в хорошей кровати с кованой спинкой, со всякими завитками, цветочками. Комната была деревянной. «Прямо сруб какой-то». Я села, мягонько, уютно. Не то, что в прошлом месте. На полу шкура кого-то, над головой тоже, медвежья, уже с пастью разинутой висит. «Принесли бы поесть, я еще бы поспала. Устала от этих странствий». Но любопытство…. Не зря же говорят, что Бог создал женщину, а дьявол любопытство.

Я тихонечко встала и на цыпочках, боясь хоть где-то скрипнуть половицей, пошла к двери. Платье на мне было поэффектнее, выгодно подчеркивая грудь, оно облегало мое тело до талии, затем расклешалось. Цвета самой спелой вишни, обработано золотой тесьмой по всем краям. На талии был пояс подобный тесьме. Волосы были так же распущены, корона отсутствовала, но сверху была повязана лента, наверное, такая же как тесьма. По крайней мере, по ощущениям было так. Пробираясь ближе к двери, я осторожно шла. Потянула, дверь поддалась: « Уф, и тут открыто. Слабенькая у них система безопасности». — Однако приоткрыв дверь, я ее снова закрыла. Наружу совсем перехотелось. Я села на кровать, размышляя. «Может, с дедами и их птичками и лучше было бы».

Снова громыхнуло, но сильнее, я казалось, подпрыгнула вместе с кроватью, издав вопль. Тут же дверь распахнулась, впуская существо мужского пола. Я не знала, как зовутся подобные зверо-люди. Голова кабанья срастается с торсом хорошо накачанного мужчины. Красивое тело переходит в медвежьи лапы с большущими когтями. Оно вошло и встало, рассматривая меня.

Я же решила повредничать. — Есть хочу.

Молча, существо вышло, оно лишь еле заметно кивнуло. Через минут двадцать, я так думаю, кабан вернулся. Большой кусок мяса занимал основное место на подносе. Еще стояла большая металлическая кружка.

—Что это, — я указала на содержимое в кружке.

— Олус, — прогрохотало или прорычало подобное кабану существо.

Я понюхала, пахнет алкоголем. Этого как раз не хватало. Хоть я и не знала такого напитка, но не думала, что меня будет кто-то травить. Мясо оказалось жареной свининой, причем жареной на огне, пахло шашлыком. Напиток был весьма горьким, но похожим на пиво, как будто полыни в него накидали. Пить хотелось, и я выпила. Наконец-то, страдальный желудок получил, что хотел. Разум начал расслабляться, волнение уходило, и я заулыбалась. Кабан смутился, начав переминаться с ноги на ногу, постукивая когтями по деревянным половицам.

— Все? — Уточнил он.

— Спасибо, — я была благодарна. Поднос с остатками еды исчез за дверьми вместе с тем, кто его нес.

Кажется, я уснула, напиток сделал свое дело. Меня никто не тревожил, никто не приходил. Хотя приходил, я ошибалась, у выхода стояла кастрюля с крышкой, я сунулась в нее. «Тьфу ты, это же ночной горшок». Я обследовала комнату, погладила шкуры, пересчитала зубы в открытой пасти медведя, шкура которого висела на стене. Заняться было нечем. Осмелившись, приоткрыла дверь, стояла, наблюдала. «Никому я не нужна на этом небе по всей вероятности». Я открыла дверь полностью и улеглась на кровать, глядя в открытый выход как в большой телевизор. В основной массе проходящими были эти кабано-люди. Несколько раз, правда, видела мужчин с обычной внешностью, но они были одеты в латы, как воины и вооружены мечами. Вдали виднелась водяная мельница, но и вообще это пространство отличалось от предыдущего. Пейзаж обычной деревушки.

Наблюдать было и любопытно, и утомительно. Пришел мой страж, принес еду. На этот раз это были овощи, просто вареные, заправлены чем-то, напоминающим масло, но какого-то специфического растения. Напиток был горячим, пах медом и травами, но не содержащим алкоголь. Пока я ела, я поняла, что страж был другим. У прошлого был пушок на груди, а этот имел гладкую грудь.

«Интересно, сколько дней прошло?» — Я уже осмеливалась выходить. Это был обычный дом с крыльцом. И я сидела на нем, как в детстве, сорвав травинку рядом, я ее медленно пережевывала. Крыльцо давало больший обзор. Я выспалась за эти дни, о чем просто мечтала в своей жизни, поэтому вставала рано. Я вспомнила о кошках, об их скачках по мне еще до звонка будильника. Вспомнила об оставшейся в той жизни маме. Мне было ее очень жаль. Я единственная кто у нее был. С отцом они были в разводе уже давно. И он воспринимал меня как какую-то обузу. Была бы его воля, он бы даже не общался со мной, но я не позволяла ему этого. Ради себя самой и мамы, конечно. Но сейчас она осталась одна, точнее с двумя хвостатыми монстрами. Представила, как мама увидела мое сбитое машиной тело. Слезы навернулись сами собой. Но я отмахнулась от них. Какой толк реветь, нужно подстраиваться под этот мир, под эту жизнь.

— Господь всемогущий! — Воскликнула я, обращая внимание на небо или пространство над ним, ведь я же итак была на небе. По этому пространству мчалась колесница из двух львов. Стоящий в ней мужчина в золотых доспехах, хлыстом подгонял солнце. Я не знаю, как выглядело мое лицо, когда я увидела это. — Кто это? — Спросила я мимо проходящего кабана.

— Даждьбог.

— Не слышала о таком.

— Наш Бог утра и дня, — пробасило скалящееся существо. — Бог солнечного света.

— А Ярило кто тогда?

— Так-то Бог Весны.

— Я думала солнца, — вспоминались сказки, восхваляли в них Ярило, поклоняясь солнцу, вот я и ошиблась.

Кабан рассмеялся, — то Хорс.

— Кто может мне все рассказать? И сколько мне еще тут сидеть? — Я хлопнула ладонью по крыльцу. — А то я что-то совсем запуталась с вашим пантеоном. Кнутом зачем он его гонит?

— Перуница, как захочет, придет. Она Перуновыми рабынями заведует.

Я взмолилась своему Богу, что если я умерла все же, то пусть скорее явится Святой Петр и заберет меня отсюда. Петр не пришел. И я подумала, что значит еще не время и должна заплатить за грехи.

Я совсем потерялась в днях. Или спала или ела, или недалеко от крыльца отходила. Кабано-люди были, скорее всего, слугами, так как ходило много людей обычных, и на кабанов они внимания не обращали. «Сейчас бы телефон с интернетом, быстро бы разобралась, кто есть кто».

— Совсем затосковала? — Рядом стояла прекрасная царевна. Именно так я бы ее назвала. Молодая, очень красивая, в золотом платье, с короной на голове. С короны ленты спускаются и до самой земли. Руки скрыты под длинными рукавами платья. Волос не видно. Корона поверх платка одета, который голову всю укрывает.

—Просто поговорить не с кем. Здравствуйте.

— И тебе хорошего дня. Я Дива Додола.

— Я Светлана, — мне нравилась эта девушка.

— Я за тобой пришла.

— Но мне сказали, что Перуница должна ко мне прийти.

— Это я и есть, — засмеялась девушка. — Сегодня ночь твоя у Перуна, я должна собрать и проводить тебя.

— Но я не хочу. — Меня совершенно не прельщала идея кому-то принадлежать, хоть этой ночью, хоть следующей.

— Тебя и спрашивать никто не собирается. К мужу отвести должна.

— К мужу? Вы жена Перуна? — Девушка переставала мне нравится. — Но зачем вы это делаете? Вы же сами прекрасны.

— Перун не делит постель со мною более. Множество столетий я привожу ему перерожденные души. Ты мне понравилась, мольбу твою услышала, забрать решила, да Посвист перехватил. Все равно вернул. Не по нем, такие как ты.

— Мольбу? Я не молилась вам, — пятясь назад, я заходила в дом, прячась, как улитка в раковину.

— Ты даже не заметила. Не сопротивляйся.

Мое тело сковало, я не могла двигаться с минуту. Затем я пошла против своей воли за Додолой.

Глава 5

«Вот ему не повезло в юности», — думала я, рассматривая лицо черноволосого мужчины. Оно было покрыто все следами от язв и вызывало отвращение. Черные волосы торчали в разные стороны колючим ежом. В дополнение ко всему ярко-рыжая борода. Тоже странная. Как будто ее положили на пень и отрубили топором. Я поняла, что следы от язв были не от прыщей в юности, а скорее всего от ожогов в кузнице, и я мысленно извинилась за неверную догадку, но отвращение осталось.

Поверьте, нельзя испытывать отвращение к Богам, будь то они свои или чужие. Это может принести большие проблемы. Ведь Боги все чувствуют. Но может, я преувеличивала, и просто мое лицо отразило все отношение к Перуну. В общем, и этот Бог меня не впечатлил. Но даже в своей прошлой жизни я много раз корила себя за гордыню. Я любила умных, красивых людей, других я все равно отсеивала от себя.

Перун светился силой и властью и тем же взглядом оценивал меня. Я думала: «интересно, моя новая внешность подходит для верховного божества или меня пронесет, и отправят прислуживать на задворки этого рая?». Перун осмотрел меня, но этого было мало, он решил меня пощупать, за что получил по рукам, до лица я просто не успела дотянуться. Ответный удар заставил вытереть выступившую кровь на губах. Он схватил меня за волосы и просто поволок к огромному ложу с мехами медведя. Я спотыкалась, падала, но меня тянули и причем безжалостно. Перуница никуда не уходила, но не отвечала на мои вопли о спасении. Верх платья с треском разлетелся, и Перун впился губами в мою грудь. Я извернулась, пнув его как следует. Бог или нет, но он мужского пола и пинок помог. В довершение, я укусила его за руку. Укусила так, что ощутила, как рот наполнился его кровью. Я показательно ее сплюнула. Меня никогда в жизни не били, ну может, если за дело в детстве, но сейчас это был уже второй удар от Перуна. На мгновение я лишилась слуха и из носа побежала струйка теплой крови. Голова казалась отдельной от тела деталью. Я прижимала остатки платья руками к себе.

— Уничтожь ее. Зачем ты ее переродила? — Грохотал Перун, и небеса содрогались. Дива Додола с презрением смотрела на меня. Сверкнула хищно глазами. Я думала, что меня просто на куски разорвут и уже мысленно готовилась к боли: «а вот и ад». Я видела тень огромного ворона. И боль была, и я кричала, я и сейчас продолжала вскрикивать. Меня подняли, но как-то странно. Я была как в коконе, голова завалилась на бок и рук я не чувствовала.

—Потерпи. Я помогу. Как тебя угораздило, как ты выжила вообще? — Мягкий голос успокаивал.

Я ощущала, как протирают мой лоб влажной тряпицей. Почувствовала, что поднимают мою руку, но на ней что-то одето и шелестит. Обтирают ноги и расправляют хвост. «Хвост? У меня нет хвоста», — мозг сам себя успокаивал, но ощущения оставались. Я открыла глаза, попыталась пощупать свой разбитый нос и потянула руку к нему. То, что я увидела, заставило меня затрепыхаться. Я пытаясь отползти от неведомого крыла, попятилась назад, но у меня не получилось. Ноги не слушались, царапая покрывало, на котором я лежала. Руки оказались крыльями, и хвост тоже присутствовал. Хотя бы голос был на месте, чем я воспользовалась, ругаясь хуже пьяного сапожника.

Подошел мужчина и начал меня успокаивать, прижав к себе. От него пахло свежей травой, и понемногу я перестала сопротивляться, все равно не могла даже перевернуться. Я увидела то, что оканчивало мое тело. Это птичьи лапы, как у тех пташек на небе Стрибога, только меньше размерами. Я безвольно заплакала: «сколько можно меня мучить?» Наконец я успокоилась и оторвала лицо от мокрой рубашки мужчины.

— Кто ты? — Спросила я.

— Скотий Бог, — мужчина был стар, но ни одной седой волосинки не было на нем. Он тоже был не брит, но его мягкая борода ложилась кольцами на его груди, сливаясь с волосами. — Знаешь такого?

Я отрицательно мотнула головой.

— Велес.

Для меня и это имя ничего не говорило.

— Тебя сбросили из Прави. Ты не должна была пройти. Ты ведь не Богиня, обычная смертная. Но ты преодолела Смородину. Преодолела Золотой путь наоборот.

— Какую Смородину?

— Реку, между Правью и Навью.

— Помоги мне встать.

Меня поднял Велес и посадил на стол. Меня шатало. Я насколько смогла, осмотрела себя. Выглядела я как павлин. Золотой павлин. До талии я была еще девушкой, человеком, за исключением рук. Вместо них были крылья. Голова по ощущениям была моя, и волосы присутствовали. Но нижняя часть меня была птицей.

— Кто я? — спросила я с отчаянием в голосе.

— Одна из птиц Нави.

— Каких птиц.

— Все зависит от тебя, что нести ты хочешь, смерть и разрушения или радость. Каким было твое имя?

— Светлана.

— Тебя не могут больше так звать. Ты больше не дитя света. Я даю тебе новую жизнь и имя тебе Клеа.

Я молчала, пытаясь, хоть как-то вместить все, произошедшее со мной, в своей голове.

— Дива Додола пожалела тебя видимо. Ближе ко мне ворон принес тебя, не к Моране. Но все равно не пройти бы тебе без ведома моего. — Велес нагнулся вперед принюхиваясь. — Кровью Перуновой пахнет. Что сделала?

Я заметила, когда он нагибался, сквозь волосы рога загнутые. — Укусила, — я стыдливо втянула голову в крылатые плечи. Велес засмеялся. — А я в аду теперь?

— Ты в Нави была, на границе миров. Но теперь в Слави. Я покормлю тебя, потом сама учиться будешь. Никто тебя здесь не тронет. Но вглубь не ходи, любимцы Мораны прожорливы. Привыкнешь, начну все рассказывать, а то совсем не птица ты вещая. Кусай, крылья убери, кусай просто, — Бог подсунул яблоко мне.

— Как я буду есть-то?

— Посмотрю, что сделать смогу. Перун до сих пор злится, слышишь, громыхает?

— Ты же Бог. Верни меня домой. Пожалуйста. Или ты тоже хочешь меня в рабыни?

Велес снова засмеялся, бороду встряхнул. — Тебя Клеа, Додола спасла, за мудростью ко мне послала. Сама расплачиваться будет. Но и проклятье наложила. Вещать будешь людям Яви, о жизни грядущей их до тех пор, пока свою не захочешь отдать за любовь безответную.

—Чушь какая-то. Ну, ты же можешь, скажи?

— Не могу, но как освоишься, в Явь возьму. Теперь сможешь перемещаться между Явью и Навью, но в Правь хода нет тебе пока все не поймешь.

Я спала, и снились мне кошмары. С птицами, кабанами, они танцевали вокруг меня, водили хороводы, какой-то крылатый пес хохотал, наблюдая за этим всем. Я была в центре, пошевелиться не получалось, я могла только в страхе крутить головой. Я видела рогатого Бога, он прошел в центр и, собрав меня в охапку, понес. Он нес меня по тонюсенькому мосту, тоньше иглы, через огненную реку. Существа, которые плясали вокруг меня, не могли пройти через мост. Они кричали, рычали, падали в эту реку, рассыпаясь искрами огня, но пройти не могли.

Я проснулась с криком ужаса, хлопала глазами, смотря на Велеса.

— Ты спас меня.

— Мне стало жаль тебя. И Морана еще не заметила твоего присутствия.

— Я благодарна. Кто был тот пес?

— Еще рано. Ты должна принять то, где ты. И перестать думать о доме. Теперь твой дом здесь. Мира, в котором ты жила не существует.

— Но я же жила в нем. Там мои родители, там мои кошки.

Велес улыбался. Он не стал спорить со мной. Взял меня и вынес из помещения.

Я думала, это будет мрачное место, окруженное погибшим лесом, ни травинки, ни солнечного лучика. Ничего подобного. Вынеся меня, он подождал, пока мои глаза привыкнут к свету, посадил на ветку. Дом Велеса был землянкой, некий домик хоббита просто. Находилась она в лесу. Солнце проникало, несмотря на густую листву. Было сказочно красиво. Лучи касались земли, переливаясь разными цветами, попадающие в них насекомые тоже начинали светиться. Велес сел на пень и начал играть на дудочке. Мир и покой спустились на меня. Я понимала, что это колдовство, но мне нравилось. Мне ничего не хотелось, я не чувствовала страха, не было желания вернуться в тот мир, откуда я пришла, злоба и жалость к себе уходили. Я принимала свое тело. Раскрыв крылья, я встрепенулась. Это принесло удовольствие. В голове разливалась фраза: « Ты мир сей обрела недаром, постичь себя, тебе дано». А Велес все продолжал играть, собирая вокруг себя различных зверей. Рядом со мной, на ветку, уселись маленькие птахи, подпевая ему. Потеревшись о ноги Бога, улеглась рысь. Рыкнув, вальяжно из леса вышел медведь и со стоном уселся на землю. Мелькали рыжие хвосты лисиц и белок. Лес наполнялся гармонией и негой.

Глава 6

Велес был Богом мудрости. В прошлой жизни, в жизни Светланы, я не интересовалась ни темой Древней Руси, ни ее Богами и идолами. То есть, то, что было до крещения Руси, на мой взгляд, и не существовало. Но Велес был реален. И не смотря на завернутые рожки на его голове, это был единственный из уже встреченных мною Богов, кто вызывал доверие. Я жила у него. В землянку больше я не попадала. Спала, сидя на ветке. Вокруг царило лето. Как я узнала, лето было всегда в этом месте. И звалось оно Славь, пространство между мирами, часть Нави. Мир Велеса.

—Велес, — позвала я его. — Ты очень добрый бог, все животные и птицы к тебе тянутся. Так почему ты в аду? — Я никак не могла привыкнуть к многомерности этих миров. Велес сначала поправлял меня, называл все миры Богов, потом устал это делать. — Вон Перун, злой какой, а на седьмом небе живет.

— С чего ты так решила? Он живет не на седьмом небе и он не один там.

— Я думала на седьмом.

Велес улыбнулся. Саму улыбку не было видно из-за усов и бороды, но заискрились глаза и появились у них морщинки. — Седьмое небо для всех. Ранее там Сварог жил, но потом он ушел в мир Яви и теперь седьмое небо для всех Сварожичей и Богов-покровителей.

— Ты не любишь Перуна?

Велес покрутил ус. — Раз в год мы сражаемся.

— Вы? Но почему?

— А про остальных не интересно?

— Очень. Я совсем запуталась. Я думала Перун главный, но теперь ты говоришь, что это Сварог.

— И снова не права.

— Ну, так расскажи, а то живу как птичка-синичка, мозгов только на жучков и хватает.

— Главным был Род.

— И где он? Он на седьмом живет?

— Будешь перебивать?

— Слушаю.

— Род был главным Богом. Он создал весь мир Прави. Алатырь заложил, — Велес увидел, что я силюсь понять и пояснил. — Алатырь-камень - начало мира Правь. Потекли молочные реки, задули могучие ветра, создавая из тела его, небеса Прави. Скучно было Роду и создал он Сварога, сына себе. Но не успокоился Род, задумал еще мир сотворить да и растворился в нем. Явью то место звалось.

— А что Сварог? — Велес очень интересно рассказывал. Все подробно, как будто присутствовал там.

— Сварог скитался по небесам Прави и нашел Алатырь-камень, а дальше хода не было ему. Ударил он по камню со зла и открылся мир Яви ему. Не было в ней ничего, пространство лишь, Родом наполненное. Ударил снова по Алатырю, и воздухом Явь наполнилась.

Велес рассказывал, а я думала о том, что как похоже все-таки создание Яви с созданием Богом нашей Земли за семь дней.

— Ударял Сварог по Алатырю, создавал и людей, и Богов других. Одни огнем ведали, другие солнцу покровительствовали. Но созданные люди имели короткую жизнь и ничего не умели. И вновь Сварог ударил по камню. Создал он мир Нави, души умерших туда уходили.

Велес был хорошим рассказчиком, я заслушивалась и хоть немного начала понимать, что такое Явь, Навь, Правь. Каждый вечер с Богом животных напоминал мне ночи Шахерезады. Он приходил из Яви, приносил мне вкусности и принимался рассказывать. Мне так не хватало рук, приходилось пользоваться лапами. Я зажимала в лапе еду и откусывала. Но иногда Велес баловал меня и кормил с рук. Тело свое я уже почувствовала, даже перелетала на небольшие расстояния. Но рук не хватало. К землянке Велеса постоянно приходили животные, я сначала боялась их очень. Но будучи кошатницей со стажем и видя спящих на солнышке рысей, руки-крылья просто чесались. Я долго решалась и, спрыгнув на землю, начала подкрадываться. Перепрыгивая боком поближе к большим кошкам, я ждала, что на меня нападут. Велес отсутствовал, но мне очень хотелось. За мной еле заметно наблюдали. Резкий скачек и я уже сижу на своей птичьей пятой точке, и об меня трется рысь. Настоящая. Тарахтя как двигатель трактора. Я своими лапами чесала и мяла ее, как могла, и мы обе получали удовольствие.

— Чем ты занимаешься? — Послышалось со спины.

Я испуганно обернулась и рысь тоже.

Велес хохотал, подошел к нам и обеих погладил по голове. Я немного смутилась.

—Понимаешь, в моей прошлой жизни со мной жили кошки и мне их не хватает.

— Ну эти и заменят тебе их тогда.

Много раз я просыпалась с рысями вместе. Было это колдовство Велесово или все же им нравилось мое общество.

Лицо и торс у меня остались человечьими, и я просто утыкалась в них, наслаждаясь мягкостью меха, их запахом. Мы играли, пару перышек мне все-таки вырвали. Но с того дня куда я, туда и две крупные кошки. Назвала я их, так же как и моих прежних питомцев, Майло и Сириус.

Велес только удивлялся таким именам.

— Заказывай Клеа, чего принести тебе из Яви.

— Мне пиццу с морепродуктами, еще роллы и много-много Спрайта.

Взгляд Велеса в мою сторону отразил все краски Навьего мира.

— Хорошо, хорошо, можешь рыбу принести, запеченную, большущую.

— И кормить мне тебя, по всей видимости?

— И кормить, и дальше рассказывать, — я прыгала по земле как большой какаду, тряся головой под музыку. Настроение было отличным. Сегодня я даже хотела попробовать полетать.

Полет прошел прекрасно, пару раз почти упала, теряя ветер. Потом вспомнила Стрибога, был бы кулак, пригрозила бы. Но затем происшествия закончились. Я перелетала с ветки на ветку, просто летала по кругу, дразнила питомцев и радовалась этому дню.

Велес выполнил обещание, принес севрюгу, практически с пылу с жару. Кормил и рассказывал дальше.

— Выбрал жену себе Сварог из Богинь. Поручил ей за смертными в Яви смотреть, судьбу им плести. Родились у Сварога с Мокошью две дочери, одна на другую похожи, да разные одновременно. Взяла Мокошь их в помощницы, сплетали они полотно судеб людских. Одну дочь Долей звали, и даровала она своим людям и достаток, и здоровье, и лица счастливые. А вторая Недолей звалась, ох не любят ее смертные, злая Богиня, так и норовит обделить и обидеть. Но Мокошь следила за ними, меняла их полотна скрытно и жизнь у людей менялась. Почитали Мокошь смертные, добра ко всем была, тружеников любила, урожаем одаривала. Затем Велеса родила, — при этом Скотий Бог ухмыльнулся, — одарила его умом и силой своей, людей научила любить, животных. Показала ему могущество его. Велес коловрат запустил, день с ночью меняться заставил, весну зиму сменять. Все по кругу и пошло, времена года, времена суток. Надоела Мокошь Сварогу, еще жену создал, Ладу, Богиню красоты и молодости. Не было ей подобных, весельем озаряла, очаровала она Сварога. Еще дети народились. Одним из них Перун был. Не послушный, вспыльчивый, много раз Сварог наказывал его, Богом войны назначил. Делить все люди начали, мир исчез из Яви, разлады, сражения стали происходить. И мне жену Сварог подарил. Йогу красавицу. И добра и умна, сапожки ей золотые подарил. О детях заботилась в Яви, себе хотела. Но не позволял Сварог. Не успокоилась, моим колдовством питалась, решила из сирот подобных Богам делать. Обряды проводила, но не получалось. Заживо сжигала несчастных. А потом и вовсе во вкус вошла, в жертву их приносила. Узнал когда, в Яви ее и запечатал, не было ей более входа в Правь. Но узнал и Сварог, как с людьми его любимыми поступают. Наказал Йогу. Лишил красоты, в старуху горбатую обратил, прятаться от людей заставил. Ягой ее стали звать люди.

— Ой, а я такую знаю, — я ликовала, хоть кто-то знакомый обнаружился. — Это Баба Яга, костяная нога.

— Она, — кивнул Велес.

— Детей ворует, в печи запекает.

— Бывает. Но и меня Сварог наказал за знания, что Йога творила. Скинул он меня из Прави. В Нави жить заставил. Но сжалился потом, я первым сыном его был все же, тоже Высшим Богом. Разделил Сварог Навь, выделил мне свой мир, Славь. Реку огненную кинул, смотреть приказал за Навью, рождались там существа разные из душ злых и с добром не знакомых. Чтоб не переходили границы с Правью они никогда. А светлые души себе забирал бы я. Лучших в Сварогов круг отправлял. Это одно из небес, где праведные живут, перерождаются и снова в Явь приходят. Богиню присматривать поставил за перерождением. Диву Додолу. Знакома тебе она. Перун ее в жены захотел. Не хотела она, но смириться пришлось. Правил Сварог мирами, но Навь беспокоила его. Без присмотра была. Разрешил Перуну в кузне своей сестру себе создать. Силился Перун, но не получалась Богиня. Все существа злые выходили и уродливые. Отправлял он их всех в Навь, чтоб Сварог не заметил. Наконец, получилась девушка у Перуна, сестра названная. Мораной назвал. Как узнала она, где жить ей, предназначено, озлобилась, Богам Высшим завидовать начала. Не было ей места в Прави, и нет до сих пор. Седьмое небо для всех Богов, всем путь открыл Сварог, лишь у Мораны только малая часть на том небе. Холодом злым все устлала там. Вьюга и Пурга там ей помогают. Мешает она Мокоши, полотно судеб рвет, жизни людей лишает. Мир Нави это ее мир. Души самые черные обратила, птицы разные в Нави живут, мороком одурманивают, к Моране уводят.

— Птицы?

— Да, птицы. Могучая Могол, песнями своими увлекает людей и ведет прямо в Навь. Сестра ее Сирин, усыпляет песнями. Навсегда засыпают смертные. Ворон тоже ее, хоть и слушается других Богов. Печальная птица-лебедь Обида наводит жителей Яви на плохие мысли. Страшная Стратим крыльями своими воды морские поднимает, корабли топит и города.

— Но я же тоже птица. Я значит, Моране принадлежу?

— Клеа, ты создана светлой Богиней, но тебе решать к кому ты хочешь примкнуть.

— Конечно, я не хочу к Моране. Я ведь могу остаться здесь?

— Можешь. Пока я не расскажу тебе обо всех. Знать должна, мудрости набраться.

— Ты мир сей обрела недаром, постичь себя, тебе дано. — Я почему-то произнесла вслух то, что снова всплыло в мыслях.

— Ты вещаешь, даже себе. Ты вещая птица Гамаюн.

— Гамаюн?

— Да. Мудрая птица, знающая все про всех и вся.

— Я знаю?

— Вот и рассказываю, чтоб узнала. Ты вестник Богов.

— Я Клеа, я Гамаюн, посланница Богов и их глашатай. — Вырвалось у меня само собой.

Глава 7

Я дремала, сидя на ветке, Велес отсутствовал, рыси тоже. Меня привлекло движение у землянки Скотьего Бога. Небольшое существо в каких-то отрепьях пыталось дотянуться до оконца. Оно цеплялось маленькими когтистыми ручонками, пыхтело и помогало себе ногами. Голова была лысой с длинными почти заячьими ушами, тело же мохнатое, со сваленным мехом, как будто его в киселе купали. Такого существа я не видела и решила, что проникать в жилище Велеса без его разрешения не правильно. Сидела, не шелохнувшись и в момент, когда существо почти подлезло к окну, громко сказала, — бу.

Существо вздрогнуло от испуга и, приземлившись на пятую точку, заелозило по земле, пытаясь подняться. Глаза выпученные, крупный нос и торчащие нижние клыки, не наводили на мысли о том, что существо доброе. Оно озиралось и прислушивалось, водя своими длинными ушами в разные стороны. Я слетела с ветки и пошла к нему. Существо испугалось, вжавшись в земляную стену. Оно облизывало губы и смотрело, куда бы ускользнуть.

— Что и здрасьте не скажешь, воришка? — Я нависала над ним.

— Я не воришка, за Велесом пришел.

— А стучать не учили?

— Стучать?

— Да. Дверь есть, можно просто сжать лапку в кулак и постучать в нее.

Существо тут же продемонстрировало это, рассматривая свой кулачок. Но в дверь не постучало, а так и осталось с сжатой ладонью. Тут же погрозило мне им и отбежало в сторону.

— Кто ты хоть? Велесу что передать?

— Анчутка, — существо растерялось на какую-то долю времени, — банный. Морана за ним послала.

— Ну, нет его, как видишь.

— А ты кто?

— Клеа.

Представившееся Анчуткой существо, внимательно рассматривало меня. Не зная и даже не слышав ранее кто это такой, я расслабленно улыбалась. В какую-то долю секунды Анчутка метнулся ко мне, крепко схватив за лапу. Я взвизгнула от неожиданности, и в глазах все замелькало яркими пятнами.

— Велес? — Позвала я, и облачко пара вырвалось из моего рта. Вокруг было темно и холодно, но впереди маячило светлое пятно и я пошла к нему, кутаясь в собственные крылья. Выйдя на этот свет, я осмотрелась. Из темноты казалось, что впереди очень светло и ярко, на самом деле это был сумрак. Вдали заходило солнце, и я подумала, что сейчас вечер. Впереди был виден водоем, напоминавший озеро, над ним стоял туман, как от испарений. Было очень холодно, хотя уродливые деревья вокруг были одеты в листву. Этот мир угнетал, как будто что-то тяжелое навалилось на мои птичьи плечи, даже идти не хотелось. Хотелось лишь лечь и уснуть, укутавшись крыльями. Я понимала, что это мир Нави и спать нельзя. Я шла вдоль озера. Велес мне рассказывал, что Навь это мир темных душ, их перерождения, и я помнила, что он просил не ходить в него. Мне и не хотелось, но этот Анчутка, он каким-то образом уволок меня в него. Меня трясло не только от холода. Что я могла, я лишь птица, пусть и большая, и когти на лапах, но я ничего не сумею сделать, если на меня нападет какое-то чудовище. Лететь я боялась, да и не знала куда. Мрак пугал, рисуя образы монстров под каждым кустом. Темнее не становилось, вероятно, здесь всегда так.

— Велес, — я снова позвала в надежде, что он услышит меня.

— Его здесь нет, — прокряхтело какое-то существо у озера. Я шарахнулась, сердце бухало в груди. — Птичка заблудилась? — В камышах послышалась возня, наружу кто-то выбирался. Язвительный смешок, — новенькая? Пахнешь еще живой. Твои сестры не здесь.

— А где? — Я прикинулась дурочкой.

Вылезшая тварь, покрытая вся водорослями, смотрела на меня. Я боялась, думала, что на меня нападут и готова была взлететь.

— Иди назад, откуда пришла, до пещеры, потом слева иди, услышишь как плач у другого озера, так спроси у Навьих Мавок, они проводят, а я не смогу.

— А кто ты?

— Омутница.

Я попятилась, представляя, как сейчас эта нечисть схватит меня и утопит. Нечисть поняла меня без слов, коротко хохотнув, снова полезла в камыши. Я вернулась, теперь я заметила отверстие в холме, откуда я вышла на свет, я обошла его слева, как и сказала Омутница. Шла недолго и услышала хныканье. Их было трое, они сидели на поваленных у озера деревьях и жаловались друг другу, при этом всхлипывая и плача. Слова я не могла даже разобрать. Три девушки с длинными русыми волосами, очень красивые, изящные в длинных платьях.

— Простите, — я подала голос. В мгновение ко мне повернулись три головы, в глазах сверкнула злоба и на прекрасных лицах выступила тень. — Мне Омутница сказала, что проводите к сестрам, я заблудилась. — На лица дев вернулась красота. Они переглянулись и снова начали жаловаться, причитая. — В какую сторону хотя бы идти?

Одна махнула рукой, указывая направление. — Лети.

Взлететь не получилось бы, я итак еле продиралась сквозь заросли, цепляясь хвостом и крыльями. Пришлось выйти на более открытый участок. — Велес, где же ты, забери меня отсюда, — взмолилась я. Полетев в указанном направлении, я заметила поляну. На ней находились столбики, вкопанные в землю. Нет, не срубленные деревья, а именно вкопанные столбы. На них сидело четыре птицы. Я опустилась на землю. Они склонили головы, рассматривая меня. Человеческие, как у меня. Птицы были похожи друг на друга лицом. От меня отличались черным оперением. Волосы на их головах, покрытых коронами, тоже были черны. Взгляд темных глаз был очень тосклив.

— Ты не наша сестра, — изрекли они и начали петь.

Пение было прекрасным, я хотела прилечь и наслаждаться им. Усталость давала о себе знать, и я зевала. В мыслях встал образ Велеса, его рассказ о птицах Сирин, усыпляющих пением.

— Где нет обмана, там его не может быть. И вечный сон мне не помеха. Я Гамаюн, и пенье ваше лишь утеха, для слуха моего теперь. — Я прошептала в полудреме и начала просыпаться. Пение более не действовало на меня. Птицы не понимали, почему не действует их колдовство, и начали шуметь и кричать.

— Вот она, — со стороны леса выскочил Анчутка. Я не знала, тот ли самый, что затянул меня в Навь или другой. Но он подскочил ко мне, подпрыгивая. Я же, балансируя на одной лапе, умудрилась схватить его другой и прижала к земле. Существо верещало и извивалось, что есть мочи.

— Верни меня туда, откуда увел, — зло шипела я, наклоняясь над Анчуткой.

— Отпусти его.

Я повернулась на голос. Из леса выходила девушка. В очень красивом наряде. Даже в сумраке было видно, как переливаются разные камни на платье и в ее короне. Девушка шла как модель по подиуму, уверенно, с огромным достоинством, высоко подняв голову. А вот лицо не было столь прекрасным. Нет, оно не было уродливым и обезображенным. Просто непонятно отталкивающим. Острые черты лица, взгляд, наполненный высокомерием и презрением. Я рассматривала идущую девушку, совсем забыв о мелком существе, визжащем в моей лапе.

— Ты же Клеа, мне Анчутка сообщил. Почему же ты не пришла поприветствовать свою госпожу?

Я сначала хотела высказаться на тему кому она госпожа, но передумала, я была в ее мире, в ее власти. И если ее разозлить, то, что на этот раз могут сделать со мной? Знать мне не хотелось. — Еще не успела, — ответила я, медленно разжимая когтистую лапу. Анчутка прыгал около девушки, плаксиво жалуясь, как я его обидела. Он пытался допрыгнуть до руки девушки, чтоб привлечь ее внимание. Но когда у него это получилось, и девушка опустила на него свой недовольный взгляд, он тут же в страхе исчез.

— Чем же ты была занята?

— Немного узнавала о месте куда попала.

— И что? Понравилось?

Я решила промолчать.

— Клеа, — девушка назвала мое имя. — Интересно, какая ты в Яви была? — Улыбка озарила ее лицо, но не наполнила радостью. Буквально через секунду я стала сама собой, Светланой, мое тело, руки, ноги, я пощупала волосы, мое каре. Одета была как в последний день. Теплый пуховик и высокие сапоги стали греть замерзшее тело. — Интересно.

— Ты смогла вернуть мой облик?

— Х-мм, смогла, но не навсегда. Хочешь ли ты вернуть его? За это нужно заплатить.

— Клеа, — за спиной раздался знакомый голос. — Не верь ей. — Я повернула голову на голос, посмотрела на Велеса и снова развернулась к девушке. — Это морок, Клеа, она дурманит тебя.

— Птицей волшебной стать ты смогла, облик девичий утрать навсегда, — мои губы сами собой снова произнесли чьи-то божественные мысли. Я вновь была птицей. Странное ощущение, прошлое тело уже было не мое, не хватало много в нем. И хвоста в том числе.

— Пойдем со мной, — Велес вывел меня из ступора.

— Оставь ее, ты же знаешь, она моя.

— Нет, Морана, не твоя. Я нашел ее и живет она не в твоем мире. Еще раз уведешь, я буду не так мягок.

— Да что ты о себе возомнил Велес? Ты лишь ненужный сын Сварога.

— Хотя бы сын.

— Она останется здесь, — Морана сжимала руки в кулаки.

— Пропусти нас, — Велес спокойно приблизился вплотную к Богине Нави.

Я же старалась спрятаться за ним.

— Я так и знал, что вы долго будете ее делить, — прямо за моей спиной раздалось хохотание. Обернувшись, я увидела пса с крыльями, как в моем сне. Он просто открыто надсмехался над Богами.

— Семаргл, — воскликнула Морана, — ты же поможешь мне?

— С чего это?

— С того, что она моя. Я хочу ее к себе.

— Ошибаешься Морана.

— Ты, несчастный пес, я никогда не ошибаюсь.

Морана раздражалась, и от нее веяло еще больше холодом. От пса с крыльями же наоборот, исходил огненный жар. Я чувствовала себя пирогом в поломанной духовке.

Пес снова захохотал, сжимаясь в припадке. — Она не твое создание, Морана. Она создание Дивы Додолы. Тебе ничего не изменить уже, и я их пропускаю.

— Что? Она не темная душа? Не я ее переродила?

— Нет, не ты, — спокойно ответил Велес, обходя, негодующую Богиню.

Я быстренько попыталась проскочить мимо нее.

— Мы еще встретимся. И ты пожалеешь об этом, — услышала я брошенные в спину слова.

Глава 8

— Ты зачем в Навь пошла? — Велес учинил мне допрос по возвращению в его мир.

— Я не сама туда отправилась, и желания даже не было. Это какой-то Анчутка меня перенес. Кто он кстати?

— Бес. У Мораны много разных.

— Банный сказал.

— Самый вредный. Есть еще Полевые и даже Болотные. От этого только проказ и ждать, хорошего никогда.

— Я это поняла уже, чуть не раздавила его.

— Бестолку, Морана вернула бы его.

— Но он сказал, что пришел за тобой, когда я его тут увидела.

— Поверила? Это создание Нави, никогда и никому из них не верь.

— А Семаргл тоже Навий?

— Нет. Он, как и я, сын Сварога.

— Но он же собака.

— Иногда. Когда стережет Смородину да, но когда в Прави, то образ у него другой есть. Сильный он очень, сам огонь неудержимый. Все небо повыжег, оставляя пепелище за собой. Вот Сварог его и отправил к реке Смородине, сдерживать Морану хоть немного. Губит иногда ее создания, веселиться.

— Я заметила его чувство юмора, — обеспокоенно сказала я.

— Тебя не тронет, наблюдает только.

— Сюда может тоже заявиться?

— Может, конечно. Ему все миры открыты.

— А сам Сварог где? Ты все про его детей рассказываешь, но не о нем.

— В Яви он, как и Род.

— Как вам всем нравится-то мир живых. Ты вот тоже постоянно там.

— Скоро и тебе покажу Явь, готовься.

— Да уж чего готовиться, что я там не видела?

Велес посмотрел на меня странно, помолчал немного, — ты туда не насовсем, знай. Работу свою выполнишь и назад.

— Какую работу?

— Ты же вещая птица, не забыла? Вот и будешь сообщать жителям Яви об их судьбе.

— Велес, вот объясни, иногда из меня фразы сами собой вылетают. Как это? Кто говорит моими губами?

— Не знаю. Возможно, Мокошь на твою защиту встала и людей хочет оберегать. Она судьбы им создает. Может ты ее орудие, хоть и переродила тебя Додола.

— А как я узнаю, кому я должна вещать?

— У меня спрашиваешь? Гамаюн у нас ты.

Спустя несколько дней Велес сказал, что берет меня в Явь. Люди видеть меня не будут, поэтому могу не волноваться. Сам он обернулся молодым мужчиной, русые волосы по плечи, перевязаны тесьмой на темени, симпатичный, улыбчивый такой.

— Покажу, как путь открыть, потом сама перемещаться будешь.

Перемещение было легким, мы просто растворились в мире Слави и вошли в Явь. Привыкшая к жизни в городе, я сразу почувствовала неладное. Воздух был таким же свежим, как и в мире до этого. Не было загазованности от заводов и машин. Мы оказались на каком-то холме с небольшой березовой рощей. Впереди виднелось село. Но вокруг были только грунтовые дороги, не было видно асфальта. Не было и столбов с электрическими проводами. Ни одной движущейся техники поблизости.

—Это в какой же глуши мы оказались?

Велес лишь посмотрел на меня. Он так же видел мое обличие, как и прежде. А на людях мою видимость только стоило проверить. Велес шел к селу, я же летала над ним. Когда он почти подошел, то попросил меня остаться за околицей. Я согласилась, присев на какой-то ветке, но так, чтоб была видна деревушка. Я еще раз убедилась, что той цивилизацией, в которой я жила раньше и не пахло тут. Из деревянных изб валил дымок, не было газовых труб, не было электричества. Даже не во всех домах были стекла в окнах, некоторые прикрывала ткань. Раздавались звуки мычащих коров и блеющих овец на полях вокруг села. Сами люди тоже были другими. Я как будто попала в далекое прошлое. Я понимала, что это не что иное, как Древняя Русь, та, о которой пишут в учебниках истории и показывают фильмы. Все было взаимосвязано, Славянские Боги, Древняя Русь, значит, я попала в прошлое, еще до Крещения Руси. Мне было любопытно, и я рассматривала селян. Простые и в то же время красивые лица, девушки без грамма косметики, натуральные, не крашеные волосы, у всех длинные, кто моложе, те с распущенными волосами, кто постарше, те с головой покрытой головой и косами по пояс.

Мужчины, как мужчины, сразу было видно, что физической работы не бояться. Одежда простая, лен, хлопок, шерсть, но она такая уютная, мне так казалось. Чумазые дети носились по улочкам села в процессе игры с озорными криками и смехом. Раздавалось пение, я перелетела на другое место. Женщины у реки стирали белье, ударяя им о камни, и пели. Я поймала себя на том, что качаю головой под мотив песни. Я, человек из другого мира, и было невероятно осознавать, что время, в котором я оказалась в прямом смысле слова, меня увлекало и затягивало. Хотелось поделиться своими домыслами с Велесом, но его не было. И жутко интересно было, чем он занимается там. Я полетала над деревушкой, осматривая домики и людей, но своего Бога не заметила. Мое внимание привлекло движение между деревьев и веселый смех за деревушкой, я подлетела ближе. Парень и девушка. Любовь, все говорило об их чувствах. Скрываясь от окружающих, они отходили подальше от деревни. Девушка держала лукошко, видимо это и была причина ее ухода из дома. Парень был настойчив, пытался приобнять девушку. Та же, юркая как мышка, все время ускользала от него, отбегая и смеясь. Я перелетала с ветки на ветку за ними. В какой-то момент, убегая, девушка развернулась в мою сторону и встала как вкопанная, глядя на меня. Именно на меня. Но Велес же говорил, что меня никто не увидит.

— Не удивись однажды ты, что он не стоит твоей красоты. Не ты одна в его мечтах, хоть смотрит с радостью сейчас. — Вырвалось у меня.

Я видела, как девушка открыла рот, удивленным взглядом смотрела на меня, лукошко выпало из рук. Она замерла и удивление сменилось ужасом в ее глазах. Подбежал парень и схватив ее за талию, принялся кружить. Когда он остановился, девушка грубо оттолкнула его. Обернулась в мою сторону, но больше она меня не видела. Еще сильнее испугавшись, она подняла лукошко и пошла назад к селу, иногда спускаясь на бег. Парень, не понимая ничего, подбегал к ней и спрашивал, что же случилось. Но лишь молча шла, постоянно его отталкивая. Я изменила будущее этой пары очевидно. Я сделала свою работу. Но мне почему-то стало грустно. Да, я спасла эту девушку от несчастной любви, но ведь будут другие случаи, и какими они будут, мне не давало покоя. Я перелетела туда, где мы расстались с Велесом и стала его ждать. И он вернулся, веселый, в хорошем расположении духа, принес мне кусок домашнего сыра. Мы вернулись в Славь. Есть я отказалась, и сидела на земле, понуро опустив голову.

— Клеа, что произошло?

— Скажи, почему этот мир не такой, как был в моей прошлой жизни?

— Того мира не существует, я же говорил.

— Велес, я помню, но моя память, я не лишилась ее. И хочу хоть какое-то объяснение.

— Клеа, то другая реальность. Но здесь ее нет.

— А что в будущем этой реальности? Будет ли изменение? Придет ли на смену вашим Божьим порядкам другая вера, другая жизнь и правила?

— Нет. Клеа, понимаешь, хоть это и сложно. Но мы Боги Прави, Нави и Слави реальны. И мы живем, пока в Яви нас почитают. Но в вашей реальности про нас забыли, и мы не могли это допустить. Забытье — это настоящая смерть. Даже для Богов. Мы отдали ту жизнь другому Богу и его святым апостолам. Но сами оставили себе эти миры в этой реальности.

— Ты прав, это сложно. Но я понимаю, что такое параллельные миры. Я думала, что попала в прошлое.

— Нет. Прошлое было одно у всех, затем мы пошли разными путями.

— Велес, я вещала.

Бог поднял вопросительно бровь.

— Там, в Яви были влюбленные, но я разрушила их отношения.

— Может, и нет, но если ты предрекла будущее кому-то, это не значит, что люди сделают так, как ты сказала им. Но винить они будут себя.

— А что делаешь в Яви ты?

— Просто живу, иногда помогаю, я прихожу туда, где меня звали.

— Вам скучно в своих мирах?

— Отчасти да. Люди Яви наши дети, наши подопечные. Мы присматриваем за ними. Все Боги ходят в Явь.

— Здорово, — мне было, нечего сказать. Нужно было обдумать прожитый день. Настроение стало хуже некуда. Множество вопросов и мало ответов. Оставалось принять свою жизнь и не расстраиваться.

Мы ходили в Явь, иногда я и сама путешествовала. Множество удивительных существ, оказывается, водилось и в мире Явь. У каждого леса был свой защитник, у каждого озера, даже у каждой тропинки и дорожки. Не все дружелюбные были. Кто-то рад меня видеть был, кто-то косился хмуро. Леший лешему и то рознь. Один увидел, радостно на пень усадил, тут же горлицы лесные по приказу меда принесли. Пока ела, вся перемазалась. Отвел к озерцу. Вода прозрачная, прохладная. Купалась под присмотром водяного, тот фонтанчики воды создавал вокруг меня, водовороты разные красивые. Выкупалась, налетела стайка птиц по приказу лешего, все перышки мне перебрали, перечистили. Кикимора вылезла молодая совсем, волосы мне уложила, венок с кувшинками мне на голову одела. Я просто наслаждалась. Леший благодарил, что заглянула в их сторону, Велесу пожелания добрые передавал, просил заглянуть.

В другой же лес влетела, так рыком медвежьим встретили, деревья зашумели листвой угрожающе. Видела мордашку хмурую из-за дерева выглядывающую. Спорить не стала, его это дом, не хочет встречать, не нужно.

— Ой, — мои волосы затрепал ветер, кружась вокруг меня и оборачиваясь юным мальчишкой. — Кто ты?

— Погода. Младший сын Стрибога.

— А!

— А ты та, кто отца за бороду потрепала?

— Было такое, я улыбнулась, вспоминая.

— Он просил передать, что не гневается.

— Ну, что ж, это хорошо. И много сыновей у отца твоего?

— Ой, много, — засмеялся мальчик. — Я Бог хорошего теплого ветра, но есть у нас и Сиверко, морозный, холодный. И Подага, южный, жаркий. Много всяких.

— Что здесь делаешь?

— Так гуляю, хорошо же вокруг.

Я согласилась. Действительно стояла хорошая погода и младший сын Стрибога совсем не был помехой. Мы провели с ним замечательный день. Немного пошалили, накидав в речушку листвы и веток, вылезшая Речница долго ругалась и грозила нам пальцем, что засоряем ее водоем. Погода ущипнул медведя, ох как мы удирали от него. Ну и много всяких проказ сотворили. Договорились встретиться еще.

Я путешествовала, оказывалась в разных местах. Иногда вещала. И мужчинам, и женщинам и молодым, и старым. Велес уже так не заботился обо мне. Да я и не просила. В Яви встречала разных Богов, знакомилась с ними. В основном все с добром относились. Люди же одинаково реагировали на меня. Они пугались, но не кричали, не убегали, лишь слушали о том, что я им говорю. Никогда не пытались расспрашивать о вещем. И я поняла, что люди знают кто я такая. Меня могли видеть только те, кому предназначалось пророчество и сообщив его, я снова исчезала для их глаз.

Глава 9

Был праздник в Яви. А Навь и Правь готовились к битве, но я об этом еще не знала. День на Купалу был радостным для людей. Всюду играла музыка, и раздавались песни. Сам Купала водил хороводы. Лель, красивый, молодой, одаривал людей любовной страстью. В этот день молодые парни и девушки образовывали пары, давая друг другу обещания и клятвы. Вспоминали они в них и Богиню Лелю. Та от счастья сияла, обещая хранить их семьи. Молодые Боги веселились и праздновали с народом в своих человеческих обличиях. Хорс, Бог Солнца обещал ясную погоду, договорившись с Посвистом Богом Бурь, что в другие дни даст ему волю, но в этот день пусть ничто не мешает радости.

Я наблюдала за всеми, но мой слух различил сквозь музыку и песни другое пение. И я среагировала на него, полетев в ту сторону. Я слышала этот голос, и мне он казался ужасным. Но на него шел мужчина. Я видела его со спины. И понимала, что идет он безвольно. Темные волосы по плечи. На голове металлический обод. Красная рубаха с расшитыми рукавами, подвязана поясом. Брюки темные заправлены в сапоги. Я не видела, кто поет за ним. Пришлось отлететь в сторону. Поющая птица увлечена была своей жертвой и меня не видела. Намного крупнее меня, черная птица с ногами, покрытыми мехом, огромные когти на трех пальцах. Черные волосы девичьей головы прикрывали обнаженную грудь. Она пела, сидя на ветке и вытянув голову вперед. Глаза ее горели. А мужчина шел прямо к ней. Она отлетала и снова, садясь на ветку, пела. В голове вертелись мысли, что в этот радостный праздник кто-то потеряет близкого человека. Я взлетела как можно незаметнее. Облетела птицу сзади. Теперь я видела лицо мужчины. На мой взгляд, очень красивое, мужественное, просто мой идеал. Я мысленно почему-то извинилась перед Велесом. И я напала. Выставив вперед все восемь когтей, я налетела на птицу сзади. Впившись в ее обнаженную спину, и резко замахав крыльями, я пыталась сильнее ее поранить. Правильно говорил Стрибог, что я глупая. Птица была намного больше меня и сильнее. От боли она закричала, забыв о пении. И мельком я увидела, что мужчина трясет головой, приходя в себя. Могол, так называл Велес ту птицу, развернулась ко мне. Взгляд искрил злобой и ненавистью. Она взлетела. Ее сильные лапы запросто могли раздавить мою голову. Я отбивалась, как могла. Била крыльями, выставляя в защиту свои лапы, но мне не было спасения. Могол кричала, и ветер вырывался из ее глотки. Мощным ударом она сбила меня на землю. И насев сверху била крыльями. Еще немного, и она начнет меня рвать когтями. Сильный удар сверху прижал безвольно упавшую птицу ко мне. Я почувствовала ее дыхание у себя на щеке. Затем ее спихнули с меня. Мужчина стоял над нами с большим обломком ветки, которым ударил Могол. Что повлияло на то, что он нас видел, я не знала, может праздник Купала, может не завершенное пение Могол. Но он помог мне подняться.

— Ты спасла меня. Видимо тебя благодарить мне.

— Благодарить потом ты будешь, когда поймешь кто из двоих твоя любовь.

— Что это значит? — Мужчина хмурился, глядя на меня.

— Если бы я знала.

Могол пришла в себя и зло, сверкая глазами, пыталась снова напасть. Мужчина приподнял обломок ветки, давая понять, что снова не поздоровится, и та, грозно прокричав в нашу сторону, полетела, с трудом махая крыльями. Спину я ей все же разорвала. Но и сама была ранена. Мне необходимо было возвращаться в Славь. Крыло было сломано, я это поняла, пытаясь им взмахнуть.

— Вот же беда.

— Кто ты такая?

— Клеа, Гамаюн. — Ответила я, переводя взгляд с крыла на мужчину.

— Божий глашатай?

— Да.

— Я Белояр.

Можно было бы сказать, что мне приятно познакомиться, но что-то не хотелось. Я сделала попытку улыбнуться.

— Вот ты где, — из лесу выскочил встревоженный бородатый мужчина, этот облик мне был знаком. — Извини Белояр, но эта птица моя. — Он сгреб меня в охапку, не обращая внимания на мои болезненные вскрики. И перенес нас в Славь.

— Что произошло опять с тобой?

— Могол. Я напала на нее.

— Заче-ем?

— Она Белояра уводила.

— И ты решила отбить его? Что спасло тебя?

— Белояр. Он ударил ее.

— Ты понимаешь, что тебе просто невероятно повезло? — Велес раскрывал мое крыло и колдовством сращивал его. — Мне итак некогда, так еще ты сплошное приключение, все неприятности собрала. Могол же донесет Моране.

Я жалобно попискивала, — мне жаль, не знаю, что нашло на меня.

Велес на мгновение замер, посмотрел мне в глаза. — Клеа, сегодня день битвы.

— Какой битвы?

— Света и тьмы. И ты начала этот бой. Поздравляю тебя с победой. Теперь начнется время боя Богов. Морана выпускает всю свою армию. В этот день просыпается Змей.

— Какой еще Змей?

— Черный. Чернобог.

— Я думала она главная в Нави.

— Так и есть. Ченобог муж ее. Родился он в Навьих глубинах от самых темных душ, от их желаний. Он абсолютное зло, нет у него другой цели кроме разрушения. Завладеть Алатырем хочет. Сегодня ночью все Старшие Боги встают на защиту. Даже я с Перуном рядом встаю.

— Вы победите?

— Побеждаем. Но Чернобога не уничтожить, он лишь прячется в Нави на год. Даже люди Яви сегодня нам помогают. Костры жгут всю ночь, тьму разгоняют до утра, Богов восхваляют.

— Ты возьмешь меня на битву?

— Клеа, ты оказывается воинственная птица. Уже один бой ты выиграла, пусть и с помощью.

— Возьми, Велес. Если вся нечисть собирается, то я тоже полезна буду, пару Анчуток хоть, но раздавлю.

— Хорошо. Птицы Гамаюн будут тоже там. Они ведь у Алатыря живут, на Дубе гнездятся.

— Другие? Ты не говорил, что таких, как я много.

— Таких как ты нет. Они созданные, а ты перерожденная. Ты живешь прошлым, настоящим и будущим. Они только будущим.

— Велес, — я позвала и замолчала.

— Что?

— А Белояр? Я хорошо поступила?

— Ну, то, что жизнь ему спасла, это хорошо. Он добрый человек. Но Морана его так просто не отпустит.

— Но если он хороший, то даже когда умрет, он же в Нави не останется? Ты заберешь его?

— Заберу. Но Моране лишь бы развлечься, особенно в такой день. Видишь, не старика болезненного выбрала. Воина, сильного, молодого. Ладно, Клеа, цело твое крыло. Но будь осторожна, во время боя не смогу помочь. И подальше держись от Мораны. Береги себя. — Велес приобнял меня и перенес к Алатырю.

Я присоединилась к трем птицам Гамаюн на огромном дереве. Они приветствовали меня, радостно взмахивая крыльями. Одна, подлетев, даже потерлась щекой о мою щеку. С Дуба было все хорошо видно. Белый, огромный камень возвышался из небесной тверди. Алатырь, бел-горюч камень. Его серебряное сияние разливалось вокруг, окрашивая реку, вытекающую из-под него в белый цвет. Я видела войско. Вот только музыки героической не хватало в этой сцене. Множество Богов и Богинь. Кто-то в латах и с мечом, кто-то с посохом в руках. Куча сказочных существ. Именно сказочных. Богини в доспехах восседали на крылатых Пегасах. Могучий Китоврас был впереди войска Кентавров. Девы Поляницы возвышались на голову над остальными в своих рогатых шлемах. Кабано-люди стояли и даже птички Стрибога. А впереди всей армии находился старик с посохом. Ни тени зла не было в его виде. Я поняла, что это сам Сварог. За ним стоял и Велес, и Перун и Стрибог со своими сыновьями. Стоял какой-то Бог с двенадцатью закрытыми глазами вокруг головы. И Даждьбог со своими львами. И множество других, о которых я даже не слышала. Темнело, но Божество с двенадцатью глазами открыло один глаз и свет разлился вокруг. Как темнее становилось, так он приоткрывал каждый раз один глаз. Перун начал постукивать мечом по щиту и небеса отвечали ему громом.

Похолодало. Мои сестры заволновались, и я обернулась. На войско шла Морана. За ней показался мужчина с обнаженным черным торсом, но затем я увидела то, что его продолжало. Тело огромного ящера, с четырьмя лапами и длинный раздвоенный хвост. Летели птицы. Одна очень страшная и огромная. Взмахами крыльев разносила ветром все вокруг. Бежало, ползло множество ужасающих существ, с клыками, рогами, мохнатых, чешуйчатых. Буду честна, я испугалась, но что это меняло. Сварог стукнул о твердь посохом и началось. Стрибог закрутил вихри, которые понеслись к птице Стратим. В воздух поднялись Богини-воительницы на Пегасах. Пока вихри крутили Стратим, девы копьями ранили птицу. Та кричала и крыльями сбивала коней. Внизу же развернулось другое сражение. Перун атаковал Змея Чернобога. Молнии срывались, били по чудовищу. Велес, Сварог помогали ему и заодно сражались с Мораной. Знакомый хохот раздался со спины. Вот любит он так делать. Семаргл тоже сидел на ветке.

— Почему ты не участвуешь?

— Я нейтрален, Клеа. Я сам по себе.

— А я нет, — взглянув презрительно, я слетела с ветки, рассмотрев лысое и ушастое существо. Налетев сверху, я просто разодрала одного из Анчуток. На меня накинулось какое-то мохнатое создание с пастью волка. Оно опрокинуло меня на спину, и пасть я очень хорошо рассмотрела, густой мех не давал моим когтям добраться до плоти. Мне помогли. Копье кентавра пронзило тело и копытом он стряхнул эту нечисть с оружия. Мне лишь кивнул и тем же копытом подпнул меня, помогая перевернуться. Мои сестры тоже решили вступить в битву. Мы сбились в стаю, защищая спины и рвали когтями мелкую нечисть. Я вошла в раж и мало что уже понимала. Вокруг все грохотало, метало молнии, огненные шары, смерчи, ледяные взрывы накрывали окружающих. Крики и рычание раздавались вокруг. Я впивалась и когтями, и зубами во все, что казалось мне враждебным, не чувствуя боли.

Кто знает, сколько времени прошло? Я не замечала самого главного сражения, и не знаю, чем оно заканчивалось. На данный момент я билась за свой свет в душе, за свою жизнь. Я даже не с первого раза услышала свое имя, продолжая когтями рвать чье-то тело.

— Все, все, Клеа. — Рядом были Велес с Перуном. Залитые кровью от ран и какой-то жижей, они стояли надо мной.

— Все закончилось?

— Она действительно воинственна, сразу заметил это. Сожалею, что хотел тебя уничтожить.

Я осмотрела поле боя. Горы трупов, созданий тьмы. Видела одно из тел моих сестер, убитые Кентавры и Поляницы, львы и Пегасы. Я заплакала. Возможно, это был нервный срыв. И от страха, и от того что я жива, и меня отпускало. — Они все погибли.

— К сожалению. Но иначе мы бы обрели хаос. Души погибших будут вечно с нами. Мы возродим великих воинов.

Я заметила, как Семаргл слетел с Дуба. Он менял свой облик. Превращаясь в мужчину с огненными волосами и в золотых доспехах. Он шел по трупам, и за ним разгоралось пламя, сжигая без дыма горы погибших. Исчезало все, возвращая в первозданный вид. Боги расходились по своим небесам. И я не знала, что делать мне. Оставаться с другими вещими птицами, или же я могла вернуться в Славь. Я решила пойти на риск. Перун еще находился рядом, и я обратилась к нему.

— Перун.

— Да, Клеа. — Казалось, он и не помнил своей обиды, или битва забрала весь его гнев.

— Прости, что укусила тогда тебя и отказала.

— Велика потеря. — Он так же равнодушно наблюдал за Семарглом.

— Я согласна жить в этом теле, согласна быть глашатаем. Но мне очень не хватает рук. Даже сегодня я смогла бы сделать больше. А так, я упав на спину даже подняться не могу самостоятельно.

Перун, наконец, повернул свое лицо ко мне. Такой же растрепанный, как и при первой встрече, только более спокойный. Он с любопытством оглядел меня. — Льстишь же, но смелая. Хорошо. Велеса попроси. Руки вернет тебе, но и крылья оставит.

Обернувшись, я заметила взгляд Велеса, он говорил о том, что очень доволен мной.

Быстро отмывшись от остатков нечисти, мы снова отправились в Явь. Сама Дива Додола была там, веселясь с народом. Она улыбнулась мне, и немного постояв, и подумав, обратила меня в человека. — Сегодня можно, радуйся дева, эта ночь твоя.

Я стала Светланой, лишь волосы длиннее, и одежда, соответствующая времени. Вновь ощущать себя человеком было непривычно, и я решила, что пусть эта ночь будет последней в этом теле, но я воспользуюсь ей по полной.

Глава 10

Мне было хорошо, несмотря на усталость после боя. Я водила хороводы, ела, пила, и даже пыталась подпевать песни. В какой-то момент меня схватили за руку. Белояр.

— Я не видел раньше тебя.

— А я знаю кто ты. Ты Белояр.

— Странно. Я всех девушек знаю, а тебя нет.

— Мы даже говорили однажды, ты просто забыл.

— И как же тебя зовут?

Я замялась. Кто я сейчас? И какое из имен я могу назвать?

— Светлана.

И он надел мне на голову венок из трав. Он хотел, чтоб я принадлежала ему. И я не была против. Мы прыгали через костер, взявшись за руки. И Белояр мне нравился. Ах, Лель, и на меня, по-видимому, твои чары подействовали. Белояр рассказывал о себе. Но я не могла. Что я ему скажу, что я птица, которая спасла его, а он спас меня. Он рассказывал, что воин в дружине князя. Что есть семья, но еще нет жены, иначе был бы мужем на собраниях Веды. Восхвалял Мокошь, говорил, что счастлив, встретить меня. Да и всех Богов благодарил за волшебную ночь Купалы. Ночь же догорала кострами. Уставшие, но довольные люди расходились по домам. И последнее, что я почувствовала прежде, чем увидела лучи восходящего солнца, это поцелуй Белояра. Но солнце не остановить и я растворилась, превращаясь снова в птицу, не видимую для человека по имени Белояр.

Как описать то чувство, когда человек тебе нравится, когда понимаешь, что вот оно, возможно, то начало, которого ждала всю жизнь? И в итоге просто раствориться. Еще продолжать видеть глаза Белояра, его непонимание, куда ты исчезла, его тревогу и волнение. И не иметь возможности что-либо сделать. Даже сказать, что я еще здесь, что я никуда не делась. Как это описать?

Ничего не понимающий, расстроенный, он ушел. Я до начала городской заставы провожала его. Видела, как он понуро опустив плечи идет. И еще долго сидела в ожидании снова его увидеть.

Я вернулась в Славь. Велес, еще хмельной от ночи просто сидел на траве у своей землянки.

— Ты вернешь мне руки?

— Верну раз хочешь. Позже.

Я мало что замечала, когда Велес играл на дудочке. Я знала, что он понимает мою печаль и старается помочь. И он помог. Я изменилась. Теперь, когда я очнулась, я имела руки. Но от самых плеч по ним шли перья, удлиняясь, покрывая кости крыла, и лишь ладошки и пальцы были обычными. Меня это устраивало. Теперь я могла работать и руками и крыльями. Оставалось опробовать полет. Все получилось. Каждая мышца слушалась меня. И это радовало.

Я вернулась к разговорам с Велесом.

— Такое каждый год происходит?

— Битву имеешь ввиду?

— Да.

— Каждый год.

— И почему Навь не успокоится? Вы же все равно выигрываете.

— С каждым годом они все сильнее. Жизнь людей меняется. Приходят в Навь все более злые и плохие души.

— Но ведь и хороших много.

— Поэтому и выигрываем.

— Ты сказал, что с Перуном встаешь даже во время битвы. Но я поняла, что вы враждуете.

— Да. В день весеннего солнцеворота происходит наша с ним битва.

— Почему?

Велес молчал, ему не хотелось говорить.

— Это тайна?

— Ярило мой сын.

— И что?

— И сын Дивы Додолы.

Я удивилась. По-настоящему. Велес никак не вставал у меня в мыслях на роль соблазнителя чужих жен.

— Очень интересно получается. И вы до сих пор не примиритесь?

— Нет.

— Как у вас все сложно у Богов.

— Не сложнее, чем у людей.

— Может, и так. Но у нас, если люди хотят быть вместе, то они могут это сделать.

— Всегда ли? — Велес хитро смотрел на меня.

Я пристыженно замолчала.

Нет, не всегда. Было много отношений в моей прошлой жизни, но они ни к чему не привели. Из-за гордыни, лени, лжи и амбиций все рушилось в мире Светланы. Но здесь все было по другому, и я видела это, странствуя по миру Яви. Не важна была твоя искусственная красота, не важен приоритет в выборе автомобиля. Не играла роль толщина кошелька. Мне так казалось. Здесь выбирали за душу, за возможность родить здоровых детей, за умения и трудолюбие. В этом наши миры сильно отличались. Может поэтому мне так и нравилось в Яви. Не надо казаться кем-то другим и доказывать свой авторитет и весомость. Я смотрела невидящим взором куда-то вдаль, анализируя все.

— А ты ее до сих пор любишь?

— Что? — Велес сидел такой же задумчивый, как и я.

— Ты Диву до сих пор любишь?

— У нас у Богов нет такого понятия, как у людей. Точнее есть, но оно не относится к взаимоотношениям. Не так. У нас все мимолетно. У вас одна лишь жизнь, а мы бессмертны.

— Но Перун не считает Диву Додолу женой в том смысле, который должен быть. Почему бы ему ее не отпустить?

— Может, сама у него спросишь?

— Не думаю. А то снова без рук останусь. Странное я существо, правда? И не птица и не женщина. И видима и нет.

— Это ты к чему?

— Сама не знаю. Наверное, усталость сменила настроение. Мне нужно поспать. Мои силы не как у вас Богов.

Теперь я могла тискать своих рысей как хочу. И руку под голову положить, когда сплю. Мне снилась мама, она гладила меня по голове и я нежилась в ее объятиях. Даже проснувшись, я еще долго не могла прийти в себя, ощущая ее руки. Прошлое так и не отпускало, как я не старалась.

Теперь небо Алатыря мне было открыто, и я решила наведаться туда. Птиц снова стало трое, и они хоть и узнали меня, но отнеслись с прохладой, теперь я отличалась от них. Я твердо решила пообщаться с ними и меня их отстраненность не останавливала.

— Как часто вы вещаете?

— Часто.

— А как узнаете, когда нужно?

Птицы переглядывались. Как будто я их спрашивала о чем-то за гранью их разума. — Просто знаем. Открываются врата , и одна из нас летит в них.

— То есть вы не сами проходите в Явь?

— Нет.

— И не странствуете по ней?

— Нет.

— Занятно. — Значит, я в более выгодном положении находилась. И я решила этим положением пользоваться. Птицы Гамаюн отвечали односложно. Толкового мало что можно было от них добиться.

Перемещаясь, я каждый раз оказывалась в разных местах Яви. Карты естественно не было. Искать Белояра самой было бы бессмысленно. И, конечно же, я обратилась к Велесу.

— Где мы праздновали окончание битвы?

— В Яви. — Велес смотрел на меня, как на сумасшедшую, почесывая место между рогами.

— Я это знаю, а город какой?

Велес задумался. — Это имеет значение?

— Мы дважды там были за одни сутки.

— И что с того?

— Я хочу еще раз туда попасть.

— Чего ради?

— Видела город, хочу посмотреть.

— На Белояра?

Я задохнулась от неожиданности. — Не-ет.

— Ну, у Словенского моря стоит тот город.

— А называется?

— Хольмград.

— Не знаю такого.

— Новый город на холме.

— А год сейчас какой?

— Опять пытаешься связать все со своим прошлым?

— Ну а вдруг.

— Нет. Не выйдет.

— Тогда как мне найти? Ты-то весь мир Яви обошел?

— Обошел.

— И что, других нет Богов кроме вас?

— Чего ты добиваешься, Клеа?

— Хочу знать. Ваши люди Славяне, но помимо их были и другие народности.

— Нет других. Нет других Богов, нет другого мира кроме наших.

— Все, все, Велес, я поняла. Так ты отведешь туда?

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что еще немного, и я верну тебя Перуну, или лучше Моране.

— Вредный, Скотий Бог. — Буркнула я, и отлетела подальше, обидевшись.

Спустя несколько часов, Велес подошел сам. — Завтра отведу. Но что толку за городом летать не пойму?

— Я и над ним смогу. Мои крылья сильнее. Я дольше могу уже летать. Обещаю, я не свалюсь никому на голову. На крайний случай есть крыши.

— Делай, как знаешь. Я тебе не отец.

— Велес, ты же колдун.

— Это тебе еще зачем?

— Интересно.

— Что-то последнее время тебе много чего интересно.

— Приживаюсь. Так как ты облик меняешь? И люди тебя видят и знают.

— Не все. И у тебя так не выйдет. Твой облик не меняем.

— А вдруг.

— Что задумала?

— Ничего. Просто много раз видела, как обращаешься. Но как люди относятся, как ты представляешься?

— Каждому селу или городу свой вид. Потом меняю. К тому же жители Яви привыкли, что Боги живут среди них.

— Ты не злись, Велес. Но разве попав в мой мир, тебе не было бы интересно?

— Было бы.

— А скажи, такие как я, из другой реальности часто бывают?

— Нет. Я не знаком с такими больше.

— Скорее всего, они все у Мораны.

— Почему так считаешь?

— Люди моей реальности, моей прошлой реальности, очень жестоки.

— Отчего?

— Мир таков.

— Разве вы не почитаете своего Бога?

— Почитаем, но не ценим.

— А как попала сюда, помнишь? — Велес тоже решил полюбопытствовать. Откровенность за откровенность, так сказать.

— Меня машина сбила.

— Что это?

— Телега такая, только едет сама.

— А лошади?

— Нету. Точнее они есть, но они у нас теперь только ради удовольствия. Ну, и изредка в селах используют. Все само ездит и летает. Там все иначе, Велес.

— Скучаешь?

— Только по нескольким людям.

— И сколько у вас миров?

— Один.

— Нет Прави?

— Есть. Рай называется.

— Ирий. Все небеса Прави так зовутся. А Навь это Ад, ты так звала?

— Да. Нет там Мораны только. Есть подобный Чернобогу.

— А Явь?

— Это вся наша Земля. Но люди почитают много разных Богов, и у всех все по разному. Это я говорила про ту веру, которая у меня раньше была.

—А теперь?

— А теперь я болтаю с рогатым Богом Велесом.

— И ты веришь в меня?

— Ну, я же вижу тебя, и говорю.

— Да. А если вдруг ты вернешься?

— А это возможно?

— Нет.

— Вот и ответ.

Мы становились все ближе с Велесом. Он доверял мне, а я иногда приставала с расспросами. И хоть доводила его до кипения, но он прощал меня всегда.