Странный герой.

Глава 1. ВВЕДЕНИЕ.

Всё проходит, пройдёт и это…. Характеристика. 2030 год.

Один всё время с раннего детства..., потом появилась

группа друзей, их наш герой ценил особенно –

команда на всю жизнь, она дала чувство поддержки, силы

И всё же, ещё долго так же, из-за новых не испытываемых

ранее чувств,

всегда сам был жертвой, а теперь стал защитником,

мог просто подраться с теми кто настоятельно просил

набить морду своим поведением наглым и навязчивым….

От повествователя: беспристрастный взгляд на то время и тех людей. Подготовка -- 2030 год.

Не будем судить нашего героя строго, он действительно странный, а кто может сказать про себя или других,

– Вот я, вообще не странный. А, они обычные, такие, что сводит скулы от скуки.

Мы только проследим, как постепенно власть меняет людей, может есть высший смысл в появлении таких персонажей.

Он, начальник, наш особенный образ, герой, не оправдавший возлагаемые на него надежды, раньше он был другим – защищал не только обиженных и униженных, но и тех кто посмел восстать, над ситуацией, против обидчиков и так далее. Много лет назад ему и самому требовались защитники, для исправления ситуации он занялся спортом, про себя могу сказать тоже самое, никто не спасёт, если ты сам ничего не можешь. И даже самбо, вместе с дзюдо не спасает….. Один может избить, убить, а другой станет жалеть, он же человек – не зверь.

Как говорили нам в школе наши уважаемые учителя, научившие нас всему, кроме умения – жить:

– Объясни, зверю, что он тоже человек. Драться не хорошо – сссу….ка!

Возможно, играет наш изучаемый артист на публику, а мы от удивления, даже не знаем восхищаться или порицать его.

Но, спустя какое то время, даже сам герой не заметил, как перестал быть надеждой и опорой для миллионов, а, наоборот втоптал все иллюзии, надеявшихся на него, в грязь. Может, он таким был всегда?

Как обычно начинается наш день – встал, собрался за это время, буквально за полчаса тебя успеют достать все кому не лень. Ведь всех ярких людей замечают сразу, они нужны всем их общества ищут и запоминают надолго, почти навсегда и после смерти не могут забыть. Вот он или она способны на хорошие дела и многим обидно почему не его, а этого «доброхота» замечают сразу. Его любят, хвалят, обожают люди с ним лично не знакомые, ну за что?

Это написано о сопернике он красивый, умный, добрый и мёртвый…. Почему? Зависть, наверное.

Теперь обо мне…. Это говорят обо мне.

ОН может всё, и чем становится старше тем меньше обращает внимание на правильность своих приоритетов. Власть извращает и ставит с ног на голову мировоззрение всех людей, и теперь неважно какими способами добивается этот важный в государстве человек исполнения своих желаний. Власть сносит башню каждому гражданину, порой неожиданно, даже для себя, подобравшемуся к кормушке.

Обученный тонкостям управления, наш странный герой, разными универсальными способами заставляет всех участвовать в своих делах – на благо семьи работают его люди, не забывая и свои интересы, друзьям, за верность хозяину, можно, что угодно. Взаимная выгода объединяет покрепче кровных уз, от желающих его покровительства, он требует беспрекословного подчинения и поддержки. Генератор идей и особенно удачливый тактик, с лёгкостью набирает новых людей для исполнения своих комбинаций и афер, не говоря уж о серьёзных и важных делах для страны. Как под гипнозом ему верят, заколдованные умелой обработкой, никого не смущает подчастую, вообще не законные, проворачиваемые ими операции и просто преступления. Так начальник достигает благополучия для себя и для своих родственников, друзей и подчинённых, от которых зависит во многом сам. Но это же не случайные люди – это друзья детства, соратники, проверенные многими опасными делами, сто раз. Они верны потому, что знают начальник не бросит, спасёт, вытащит из любой передряги, если нужно спрячет на время, а потом опять достанет из забвения и даст возможность как и прежде получать не положенное, экспроприировать наворованное другими и принадлежащее государству. Причин такого поведения у него много: первое – страх за себя, родных и любимых…. Это говорят обо мне, никто практически не понимает моего поведения, хотя по моему всё просто все хищники живут так.

И любимый всеми, невыносимый соперник, тоже стал бы таким, тот, который мертвее мёртвого, зато теперь незапятнанный и светлый образ его возвели в обожаемые герои. Получилось…, я его спас, от испытания властью, богатством и от ненависти окружающих людей. Сколько таких, не устоявших в испытаниях властью, и жертв, павших от того, что мешали другим дойти до вожделенной цели. Я намекал ему часто на то, что его ждёт за такой характер, он и правда пламенный герой, не испугался ни разу.

Вот и случилось то, что должно было произойти – хищник ждущий свою добычу, столько времени, сколько нужно, жертва должна потерять чувство опасности, поверить, что я инертен, труслив, и вообще, кроме, как только на воровство, ни на что не годен, так наши расправляются со своими врагами. Да, всё случилось так как готовили, потерявшая чутьё жертва и зверь, мелькнувший тенью, даже слегка стало жалко бедолагу, особенно когда его убитого нашли близкие и слезами умылись. Его обожали все друзья и враги, любили ведь буквально все женщины, которые могли добраться до него и остальные тоже.... Теперь он не мешает мне, но даже я чувствую, что нарушено равновесие в мире. Много зла и мало добра и справедливости.

Человек обычный, незаметный, средней внешности, привыкший не выделяться раньше нужного времени – я охотник, ждущий своих жертв и они доверчиво идут ко мне сами, верят…. Сам удивляюсь почему? Что до меня – никогда бы не поверил такому, как я сам, ревнивцу, с болью относящемуся к чужому успеху.

Нет, конечно, они не дураки, дело во мне – охотнике, обученному специально нравиться всем, и показывать остальным, лучше меня руководителя не бывает. Я очень умён и даже хитёр, переиграть любого смогу на раз-два, организатор хороший, люди верят мне и идут за мной, несмотря на среднюю внешность и образование посредственное. У меня полно крутых качеств, любого заставлю себя уважать, но чувство соперничества, заставляет меня соревноваться со всеми с кем сталкивает судьба на дорогах жизни.

И вот, меня прекрасного и самого мудрого не могут не заметить, я всех заставлю увидеть и понять – пришло моё время и вам придётся соответствовать. Нужное и подходящее время наступило сразу, как только избавился от яркого конкурента, рядом, с которым я был лишь тенью.

Идей и дел много сразу начинаем их реализовывать, а главное надо найти и заняться подготовкой молодого сменщика, как не крути, я тоже не вечный, пора обеспечивать безопасность для семьи уже без меня.

Провидцем стал с этими наглыми противниками, новые соперники скоро наберут силу и тогда берегись, держитесь все, они уже подросли, заматерели. Тот, который был раньше казался честнее, чем эта зубастая поросль, эти никого не боятся и их много.

Но меня трудно захватить врасплох, я уже готовлюсь к войне.

На примете парнишка уже есть, который сможет меня заменить и обеспечить спокойную жизнь родне. А если, откажется добровольно работать на разросшуюся семью, соберём улики и факты, даже подставные – уж какие получится достать, против которых не попрёшь, никуда не денешься. Мальчишка сильно напоминает моего бывшего главного соперника в молодости, когда увидел его в первый раз, даже сердце прихватило.

Как хорошо было тогда, молодой полный сил, живи и радуйся, чего не радовался? Конкурентов устранял, деньги зарабатывал, всю жизнь пробегал, как Савраска, кажется я и не жил совсем.

Сколько лет осталось? А дел ещё больше, надо ещё на все мои планы лет двадцать – тридцать, торопись отрицательный ….

Позвонил секретарям – прибежал самый верный, так он сам себя называет, я не спорю, его семья тоже вся трясётся – о неизвестном будущем только разговоры и в их кругу. Фамилии всем поменяли и отправили молодёжь в страны далёкие с охраной, конечно, но телохранители больше внимания привлекают.

Те, кто постарше, вместе привыкли жить с моей семьёй, а дети не хотят, рвутся обрести самостоятельность, ну и пусть они делают, что им нужно. А в девяностые годы наоборот все старались попасть поближе ко мне – самое хлебное и безопасное место было рядом со мной. Раньше, самый верный с женой были обслуживающим персоналом, теперь они только присматривают за обслугой, что бы не было непредвиденных неудобств. Иногда, он с особым рвением исполняет личные мои просьбы, старается быть очень полезным, не только мне хочется уберечь детей от возмездия, ему тоже. Вот и сейчас мигом примчался, привыкший много двигаться и не смотря на обозначившийся животик, такой же шустрый, как и раньше.

– Кирюша, ты, проверил, то, что я просил, где люди, которых я вызывал.

Привычка якать у меня с детства, с тех самых пор, когда меня никто в упор не видел, сейчас все подобострастно улыбаются и исполняют все мои просьбы и желанья, а я до сих пор не могу избавиться от старой привычки, забытого всеми человека.

– Они уже здесь, ждут и материалы принесли на нужного человечка.

Улыбнувшись широкой улыбкой старого и доброго друга, я произнёс,

– Запускай, Кирюша, служивых.

Хороший верный друг, но по сути своей слуга, в старину сказали бы камердинер, у царской семьи тоже был такой, их это не спасло от гнева босяков. Кирилл Андреевич метнулся и позвал бывших оперов, в чине генералов. Они вошли и сразу протянули документы, все знают, что не люблю терять зря время и всех наказываю за опоздания и неприготовленные к сроку нужные бумаги. Передав мне документы Кирюша посмотрел на меня, увидев взгляд в сторону двери, сразу испарился. Пригласил сесть служивых и спросил их мнение о человеке, чья биография вся без утайки лежала сейчас передо мной.

Старший по званию сразу начал критиковать парня:

– На мой взгляд – никчёмный, суетливый и слишком много о себе воображает, участвует во многих митингах оппозиции, всегда выступает первым, с ним считаются, он смелый – его трудно испугать. Но вам ведь эти его качества ни к чему, такого нельзя брать на службу, вряд ли станет скрывать информацию, особенно если увидит нарушения. Или вы его, наоборот закрыть хотите?

Поморщившись от потока не очень нужных сведений, взглядом останавливаю его:

– А, как у него дела в семейной жизни?

Этот вопрос ввёл генералов в ступор и они вопросительно посмотрели на меня.

– Он женат, родители есть, дети?

Теперь стал отвечать второй приглашенный, подскочил и стоя выпалил всю информацию сразу:

– Дорогин развёлся с женой, сейчас не общается, детей нет, родители живут за границей со старшим братом. Ему тридцать три года, ничего серьёзного на него не нашли, закон не нарушал. Было давно одно дело после армии, но там он выступал в качестве свидетеля.

С удовольствием глядя на вытянувшегося в струнку генерала, от напряжения у него потемнели глаза и испарина заблестела на лбу, я внимательно слушал эту заурядную историю. Показал рукой на кресло и пригласил его сесть, он сразу сел, но моментально подскочил, когда я задал следующий вопрос, волнуется, ко мне его допустили в первый раз.

– Подробности дела есть? Да, и как к нему относятся на работе, его ценят?

Молодой полицейский заторопился, но отвечал строго по делу,

– На работе его ценят, пьёт редко, знающий специалист, их начальник, с которым я говорил о работе – защищал его и просил не трогать парня. В городе где он родился и жил до армии было убийство, перед свадьбой подрались двое, Дорогин, как их друг был допрошен и выступал свидетелем. Странное убийство, на свадьбе Дорогина. Подрались двое его друзей, никто не знал из-за чего, сначала подозревали жениха, но потом нашёлся свидетель, подтвердивший его алиби – невеста. В деле не было никаких улик, поэтому следователь решил, что друзья по пьяни, что то не поделили между собой. Один погиб сразу, второй лежал в коме несколько месяцев, и не приходя в сознание на семидесятый день умер.

Сведя взгляд на переносице молодого сравнительно генерала, сорок пять лет – пацан ещё совсем, я спросил, сможет ли он, заняться этим делом. Он опять подскочил и бодро ответил:

– Съезжу лично.

– Сделайте одолжение, я не останусь в долгу. Вернётесь, сразу ко мне. Кирилл Андреевич свяжет вас с кем надо. Опросите всех кто остался жив, подробностей надо побольше.

Потом так же посмотрел на старшего, и опять сделав злое напряжённое лицо, приказал.

– Никому об этом деле сообщать не надо, вы понимаете – государственная тайна!

Неофициальные гости ушли, а я стал смотреть подробности в деле Дорогина. Чистая биография – профессия подходящая, адвокат, подозрений вызывать не будет. Оппозиционер, это даже хорошо, ему будут верить все и наши и ваши.

Подключив связь, спросил Кирюшу, о новом госте. Хорошо, что секретарь сегодня он, его не нужно предупреждать о государственных секретах, молчать будет и под пыткой, ему надёжный тыл нужен, ещё больше чем мне.

Двери открылись и вошёл он, новый кандидат на мой пост, как он всё-таки похож на моего соперника, умершего давно, но всё ещё внушающего душевный трепет и уважение. Я, наверное, старым стал и слабым, уже не могу простить его гибель никому -- даже себе. Широко открыв глаза мы с Кириллом смотрели на Дорогина, удивительное сходство, похож, как сын, что вполне возможно, соперник очень любил женщин, а они его.

Придя в себя и схватив за руку старого друга, шепнул ему:

– Неси кофе и сохрани чашку гостя немытой, на экспертизу отправишь….

И потом, спохватившись, спросил гостя.

– Кофе будете? Разговор долгий у нас, выпьем кофе с пирожными.

Дорогин чувствовал себя свободно и пару раз я заметил усмешку, или показалось? Разговорился и о себе рассказал, и о работе, про участие в митингах. Старался смягчить впечатление, от поведения своих друзей на площади, там их парни много ругали и меня и остальных чиновников. Я слушал, не перебивал и думал парень отлично воспитан, образован, хорош собой. И подходит на сто процентов на должность, пожалуй, надо его проверить, если справится с ответственными поручениями, постепенно стану его продвигать по служебной лестнице.

Для подстраховки останется только подставить его на случай отказа, что бы не смог никогда передумать и отказать в защите и поддержке моей семье, верность и лояльность старому начальству у нас не приветствуется.

Через пару часов беседы я заметил сколько времени пролетело, намекнул, что есть для него поручение, и в случае удачного решения дела, о возможности ему пойти на повышение.

Глава 2. Наместник. Первая проба!

По квартире гулял ветер (ветер перемен), эти слова из песни появились в моей голове, как только открыл входную дверь и шторы поднялись к потолку от сквозняка. Плохая примета, пошутил про себя и тут же замер, увидев на полу отпечатавшиеся чьи то грязные следы, ну очень большого размера. Когда я прошёл дальше к окну закрыть створку, открытую настежь, опять заметил отпечаток обуви, уже на подоконнике и подумал: «Воры залезли в дом через окно, но я же помню, что ещё вечером перед сном закрыл окно на задвижку, потому что замёрз.»

Затем перешёл через коридор в кухню, по дороге осматриваясь и определяя – что могли украсть. В моей холостяцкой берлоге красть нечего – пусто и даже мебели почти нет: старый диван, шкаф небольшой, два стула и стол. Вроде всё на месте, только документы переворошили, там ничего интересного нет, не представляю, чем интересовались странные воры.

Включил чайник и собрался перекусить, днём было очень интересное дело в суде, и я естественно не успел пообедать, зато теперь сильно хотелось есть, ну хотя бы попить чай и похрустеть печеньем. С утра готовил документы на судебное заседание, а потом уже после трёх дня опять ездил на работу к подсудимому, один из его коллег согласился сообщить новые сведения.

Мужик попросил меня не подъезжать ко входу на фирму, а подождать его на соседней улице. Факты, сообщённые им произвели сильное впечатление на меня. Получается, если я смогу достать доказательства преступной деятельности управляющей группы в секторе распределения государственной помощи разным социальным подразделениям, дело будет очень громким.

После разговора с ним настроение стало боевым, я прекрасно понимал, что казнокрады станут отчаянно защищаться. А мой свидетель Егор Марков, напротив выглядел подавленным и уставшим.

Я спросил его:

– В чем собственно дело, вам угрожали? Что то произошло, о чём я не знаю?

На что, криво усмехнувшись, Марков ответил:

– Раньше боялся говорить правду, глава подразделения со товарищи всем пригрозили расправой, если кто то скажет следствию или в суде правду. А теперь, после того, как узнал, что болен серьёзно и жить осталось два – три месяца, стыдно стало от своей трусости и Марков решил дать свидетельские показания в помощь, подставленному и оговорённому другу.

Я записал его рассказ на диктофон и предложил выступить в суде, Егор согласился и только просил, что бы его вызвали, как можно скорей. Мы уже стали прощаться и тут он сунул мне бумагу с адресом.

– Там в архиве всё есть документы с начала действия преступной группы и до прошлого года, копии я сделал и храню в своём доме в тайнике.

Он крепко пожал мою руку и побежал на остановку автобуса, а я задумался, смотрел ему вслед и сидел не двигаясь, поражённый размахом структуры, о которой рассказал Марков. Повороты наших судеб, тоже мало сказать удивительны, мы с ним раньше разговаривали об этом уголовном деле, но он тогда отказался помогать, и громко крикнул рассчитывая на публику, что вообще ничего не знает и спасти друга не может. Два крепких парня, стоящих рядом, даже смеяться начали и в открытую смотрели на нас, подзадоривая Маркова, послать меня подальше. А теперь сам предложил использовать его, как свидетеля в суде.

Погода стала портиться, собрались тучи, стемнело, угрожающе сильный, подул ветер и закапали первые капли дождя и никуда уже не хотелось ехать -- только домой. Пока добрался с другого конца города к своему дому, ливень уже хлестал, как из ведра, я поставил машину в подземную стоянку, поднялся на второй этаж.

Полуторку купил в этом дорогом доме, из-за подземного гаража, на свои честно заработанные деньги год назад. Казалось, в хорошем районе, но, как вижу не такой уж он и хороший. Охрана номинально стоит у ворот и всё, изредка осматривая территорию через несколько установленных камер, больше ничего не делая для охраны домов и даже просто обойти свой участок не удосужатся. Вокруг много построек, подсобных помещений и растительности, ещё всякие глупые украшения двора, закрывающие обзор. Если захочешь ограбить квартиру отключи несколько камер и иди спокойно делай свои воровские дела – охрана просто вызовет службу ремонта и пока починят аппаратуру, можно унести спокойно всё из квартир и угнать машины из гаража.

Если воры, затоптавшие в моём доме пол и подоконник поднялись с улицы, то, неудивительно, что следы грязные, под окнами у меня газон и растут какие то кустики. Удивительно другое, воровать нечего – отсюда вывод, дело в суде у меня, действительно очень серьёзное или это люди начальника выясняют, что то обо мне для него.

Только налил ароматный свежезаваренный чаёк в бокал и тут, как в подтверждение моих мыслей, затрезвонил оглушительно телефон. Я поставил чайник обратно на стол и пошёл искать свой телефон, из-за сегодняшних происшествий забыл о нём начисто. Он оказался в боковом кармане моего портфеля.

Помощник по личным вопросам «неотразимого и обволакивающего» Кирилл Андреевич приказным тоном просил меня прийти завтра в шесть часов вечера в ту же приёмную, где я был два дня назад, для срочного и серьёзного разговора. Это уже становится интересным: «Чем я могу пригодиться всемогущему, пойду, куда денусь, таким не отказывают, себе дороже. Умный, и талантливый Дорогин, но всё равно непонятно, зачем я им понадобился. Наверное, какое-нибудь дело для адвоката, не для начальника, а скорее всего, кого то из подчинённых нужно вытащить из неприглядного дер..ма. Или в тьмутаракань отправят в составе комиссии или группы реагирования, конечно, успокаивать, запутывать и запугивать совсем бедолаг бастующих. Чего гадать, совесть у меня чиста, привлекать не за что, значит будем кошмарить других. Докатился!»

На следующий день – ровно в восемнадцать часов я был у ворот поместья на окраине города, там всемогущий бывал редко, только, когда надо было скрыть от всех, абсолютно, какое то мероприятие. Так говорили горожане об этом огромном доме в глубине двора за высоким забором и парком с деревьями, утыканными, как ёлки на Новый год, аппаратурой для слежки. Высокие ворота закрыты наглухо и даже заметно, что листву и ветки, обломанные после вчерашнего дождя, никто не убирал. Опять запел мой телефон, и удивлённый с чего это он начал играть какую то музыку, вместо того что бы трезвонить, как сумасшедший, вчера звучал резкий звонок, а сегодня он поёт не громкую и весёлую песенку. Поражённый, я вытащил из портфеля телефон и услышал сверху и сзади смех, прикладывая аппарат к уху поднял голову вверх и никого не увидел.

В это время резкий голос помощника начальника привёл меня в чувство,

– Обойдите вокруг забора и сбоку увидите вход, он открыт, зайдёте внутрь, вас, встретят.

Ещё раз посмотрев вверх и снова никого не увидев, я пошёл вдоль забора, опять услышав смех и мне даже показалось, что он женский.

Кирилл Андреевич возле входа уже смешно и нетерпеливо переступал с ноги на ногу от страха рассердить начальство, и торопя меня сказал:

– В следующий раз, сами сразу проходите к боковому входу.

А я попытался пошутить сам с собой тоже от страха: «Всё, ты стал своим или тебя просто прибьют, и что бы не привлекать внимания к своей глупой персоне пойдёшь сразу к боковому входу.» Быстро, почти бегом, мы домчались к двери, за которой я был в прошлый раз….

Влетев в приоткрытую дверь, сразу увидел всемогущего, он в этот раз сидел в пол оборота ко входу и нетерпеливо листал бумаги. Злой, от того, что пришлось ждать меня он сурово свёл нахмуренные брови и стал говорить, чеканя каждое слово. Кирилл Андреевич сразу же испарился в боковую дверь, виновато сведя ручки на животе и наклонив голову вперёд.

– У нас, к вам, поручение! – потом, видимо заметив мои испуганные глаза, смягчился и стал говорить строгим, но обычным тоном. – Наверняка, знаете о беспорядках в Н-ской области, мы отправляем туда свою комиссию, вы полетите с ними и на месте должны будете выяснить, что произошло там и быстро, слышите, быстро уладить конфликт властей и жителей, можете даже посадить кого-нибудь. Следствие не ваше дело вы должны переговорить с бастующими и выяснить в чём яблоко раздора. Требования обсудить с митингующими и пообещать им, не всё, конечно, но самое насущное. Пообещайте работягам постепенно уладить и исправить ошибки местных болванов, не сумевших справиться с забастовкой. Для вас это проверка, экзамен, дальше пойдёте на повышение, если сможете быстро всё уладить. О подсудимом, с которым работали не беспокойтесь, клиент в порядке. С вашим делом в суде уже разобрались можете позвонить и проверить, если хотите – всё устроили по закону – ваш подопечный оправдан и отпущен. Сейчас вас отправят с комиссией, пока летите познакомитесь и с делом, и с составом назначенной группы, там на месте изучите остальные документы. Вы назначены главой, есть заместитель, но решать всё будете вы.

В Н-ске в рабочих кварталах возле предприятий и в спальных районах полный разгром. Всё, что плохо лежало и стояло: урны, киоски, ящики для мусора, старые автомобили и другой хлам, всё вместе было свалено в баррикады, как во время революции. И каждая попытка приблизиться к баррикадам сопровождалась бросками с крыш камней, банок с какой то липкой жидкостью и просто всякого хлама, из окон выливались помои и выбрасывалась старая мебель. Пара старых пожарных машин поливала пеной отважившихся приблизиться к насыпям из старого барахла. И даже дети участвовали, помогая бастовавшим, обстреливали из катапульт камнями всех кто подходил.

С разговорами о запрещении властями применения оружия, местные руководители отказались направлять полицию в район, охваченный забастовкой. Такое распоряжение действительно было, и на нас посмеиваясь и подшучивая смотрели, как на дураков, брошенных на усмирение обезумевших.

Понаблюдав за происходящим пару часов, и узнав, кто со стороны рабочих руководит бунтом, я решил идти к ним на переговоры один. Покрутив у виска пальцем, всё местное начальство с интересом уставилось на меня, но возражать не стали.

Как во время войны я взял белый флаг и плакат, на котором написал, что прислан из столицы на переговоры и у меня есть приказ и полномочия наказать местных начальников за нарушения и даже за преступления.

Меня пропустили в свой район через баррикады! Всё-таки не смотря ни на какие обиды, никто не хочет убийств и гибели, ни в чём не повинных людей.

Сердце сжалось от сочувствия и боли из-за плачевного состояния находившихся здесь людей, оборванных и голодных детей. Ведь вся еда, оставшаяся у восставших, поделена на маленькие порции и раздавалась только детям, но и всё равно её не хватало. Взрослые уговаривали детей, для их спасения, уйти в районы, не охваченные сопротивлением и там сдаться в комиссии по делам несовершеннолетних.

Обсудив самые главные требования бастующих, я убедил их принять, хоть какие то продукты и собственноручно с двумя своими подчинёнными переносил всё это под надзором двух противостоящих сторон.

Пообещал посадить виновных и добившись на спор от участников беспорядков согласия, что бунтари разберут баррикады и разойдутся по домам после взятия под арест преступников. Подписали мировую с бастующими о повышении зарплат и соблюдения требований техники безопасности, о бесплатном медицинском обслуживании, о ремонте улиц и квартир в районе и снижение оплаты за коммунальные услуги. За такие минимальные требования гарантированные государством и не соблюдаемые местным руководством, людям пришлось устраивать забастовку. И самое главное не преследовать рабочих за участие в забастовке. За оставшиеся четыре дня до отъезда, посадили троих хозяев предприятий и почти везде навели порядок. Составлены предписания, имеющие силу договора между сторонами конфликта и всеми местными властями, хозяевами и профсоюзом из состава руководства бунта подписаны. Все требования рабочих включены и самое смешное – из своих личных средств владельцам указано выплатить рабочим убытки, понесённые рабочими за время забастовки, а так же наладить и запустить всё производство заново.

Я с удовольствием занимался делами и торопился закрепить все нововведения законодательно, пока мы, то есть комиссия здесь, и что бы отменить в моё отсутствие ничего не смогли. С успокоенной душой, наблюдал за изменениями в обстановке города Н-ска и чувствовал себя нужным и сильным человеком.

Но всё быстро закончилось, меня вызвали в столицу и сам «всемогущий» требовал нашу группу к себе для отчёта. Через день надо было лететь обратно, но честно скажу, не хотел возвращаться, чувствовал подвох. Что бы выиграть несколько дней я выпил отраву не смертельную и прикинувшись больным, пока доктора определяли диагноз, продолжал руководить обстановкой в Н-ске. Но ещё через два дня, видимо поняв мои ухищрения, начальник приказал – везите его, хоть мёртвого, всё равно. Мастер интриги и манипулятор быстро понял, как я «лох» пытался его обмануть.

Меня привезли прямо ко входу в загородную резиденцию, посадили в коляску и повезли в кабинет, как старичка или инвалида. На этот раз «всемогущий» был в весёлом расположении духа и смеясь сказал помощникам:

– Хватит таскаться с ним, он сам может пересесть из коляски в кресло. Несите нам чай, ты же, чай любишь, да?

Я кивнул, и пересел в кресло. Ну, так я и думал, за мной следят его люди.

– С тобой интересно, так и быть, ты заслужил повышение по службе. Я всё время следил за вами и от души смеялся, каждый раз, как ты распоряжался там. Скажи честно, и вправду подумал, что так можно решить конфликты, одним позволь и вся страна потребует свобод и таких руководителей, как ты. А меня, куда денешь? На свалку? – В этот момент у него в глазах вспыхнуло зло – гнев затуманил глаза безумием, но он быстро справился с собой и опять стал улыбаться, как радушный хозяин, пригласивший милых друзей на чаёк. Начальник опять засмеялся и стал воспроизводить по памяти строки договора.

– Возместить ущерб рабочим, который они понесли во время забастовки… Ха-ха-хахха…. Восстановить и запустить производство за счёт владельцев… Ха-хха-ха… Ну, насмешил.

И принялся вытирать, выступившие от смеха слёзы. Я в это время пытался объяснить свои поступки….

– Ну они и правда довели рабочих до ручки! Маленькие зарплаты, на одни коммунальные уходит почти половина, а ещё нужно кормить и одевать семью, а всё остальное лекарства….

– Не о том волнуешься!

– Как раз о том, меня выставили дураком! Вы говорили, что я могу принимать самостоятельные решения, если это не так, зачем было посылать меня в тот несчастный город? Вы не видели этих людей и бедных детей готовых вместе с родителями победить или пропасть там!

– Никто ничего не узнает о той поездке, не расстраивайся…. Повышение ты получил, чего тебе ещё?

– Разве я просил о работе? Меня и так устраивало всё.

– Ну всё, увезите его домой, надоел, ты такой же глупый, как твой отец!

Охрана уже под руки уводила меня из кабинета, услышав последнюю фразу, я упёрся в пол и цепляясь за дверные косяки, и за все, что было рядом…. Кричал из последних сил…

– Что, вы, знаете о моём отце?

«Всемогущий» повернулся и посмотрев равнодушным взглядом отстранённо ответил, рассеянно растягивая слова:

– О чём, ты, паяц? Тебе, послышалось, передумаешь приходи, работа ждёт тебя.

Силой вытолкали меня охранники из здания и отвезли домой, при этом умело приложив, что бы не дёргался.

Дома, абсолютно раздавленный, отлёживался и приходил в себя, с удивлением обнаружив в холодильнике не хилые запасы продуктов. Командировка закончится только в понедельник и я собрался от стыда за свою позорную поездку в составе подставных болванов, проваляться ещё не знаю сколько дней. Обида, что меня использовали, и подставили, кипела в душе, но и желание узнать правду об отце не пропадало, поэтому всё время появлялось подленькое желание отомстить и за себя, и за отца. Почему подленькое? Очень даже нормальное, сын хочет узнать о своём отце, что тут подленького? И отомстить, это слово скоро стало главным! О прошлом и об отце мать, всегда уклончиво, что то объясняла и часто путалась в своих сказках.

Через пару дней я более или менее успокоился, и в это время ко мне завалились мои друзья, бывшие сокурсники. Шутили и всё время спрашивали, где я пропадал больше двух недель? Скоро я и сам поверил, что никто не знает, где была моя душа пропащая, такой у них юмор…. Растормошили, выпили для начала какую то дрянь, принесённую ими с собой, заставили забыть на время об обидах и потащили в какую то «Конуру», где собираются «любители животных». У заведения была весьма сомнительная репутация, но мне всё равно, где напиться и забыться.

– Какая нам разница, где поторчать, да, Борис?

– Сам торчи, я просто хочу выпить с вами, балбесы.

– Его баба бросила, да? Хахаха- хахах-ха…. Как с...чку зовут?

– Эй, человек, тащи нам чего-нибудь, Вискарь будем?

– Будем! Никуда бы с вами не пошёл, да вы же, сокурсники, оболтусы!

– А вон смотри девчонки красивые! Девочки, с нами выпьете?

– С вами только пропадать хорошо!

– С нами пропадать? Давай пропадём….

– Тише, вы, парни, все на нас смотрят.

Всё остальное плохо помню, меня чьи-то сильные руки донесли к машине и потом увез домой мужик, по крайней мере, я слышал мужской голос, когда мы ехали. И даже кто то знакомым голосом ругал моих друзей, что слабого больного меня споили… перестарались.

Утром на следующий день, полиция пришла ко мне домой, дверь оказывается осталась открытой и они явились меня арестовать, со мной рядом лежала незнакомая девушка…. Обоих нас забрали, но меня одного отнесли в камеру к сидельцам и приказали не трогать, пока я в себя не приду. Всё это как сквозь сон, я слышал и помню, что произошло на второй день уже в полиции. Но лиц тех кто был рядом и что делали не запомнил.

Обыкновенная подстава с такого количества спиртного, так напиться невозможно, тем не менее я оказался в камере, закрыли на несколько дней. И кто вы думаете пришёл меня освобождать из застенков, помощник Кирилла Андреевича! Все ему старательно козыряли и отчитывались со слезами на глазах, рассказывая, как я полумёртвый, которого несли из «Конуры» до машины и затем от машины до дома, по свидетельству «друзей» кого то умудрился по дороге завалить. Убить...?