Странные Земли

От автора

Герой книги родился и жил в мире, описанном в книге «За последним порогом» (https://author.today/work/46376). Однако какой-то существенной связи с этой книгой нет, так что это не должно вызвать никаких затруднений даже у тех читателей, кто с ней незнаком. Просто надо иметь в виду, что родной мир героя – не наш мир, и не удивляться некоторым отличиям.

Иллюстрации: https://samlib.ru/img/s/stoew_a/zz02pix/index.shtml

Глава 1

– Заходи, Бобров, – управляющий сурово посмотрел на меня и кивком показал на приставной стол. – Садись.

Я послушно отодвинул стул и уселся, по-прежнему не понимая, чего мне ждать. Управляющий завода не мог меня вызвать ни по какой причине, даже для того, чтобы уволить. Он вообще моё имя не должен был знать – слишком велика служебная пропасть между управляющим крупным заводом и лаборантом пробирного отдела.

Лаборант – это как раз я. Не очень перспективная должность – когда Дашка от меня съезжала, она именно это и высказала, правда, не в такой мягкой форме. В принципе, я с этим полностью согласен, но кому я здесь нужен со специальностью «Палеогеология»? В своё время это казалось мне невероятно интересным направлением, да и сейчас кажется, но тогда я как-то не задумывался о карьерных перспективах – и очень напрасно. Задуматься пришлось позже, но к тому времени эти мысли уже изрядно запоздали.

Управляющий немного посверлил меня взглядом, но я лишь спокойно смотрел в ответ. Даже если у него и были ко мне какие-то претензии, я не видел ни малейшего повода для волнения. Должностей ниже моей в штатном расписании не существовало, а премий я и так ни разу не видел.

Не дождавшись от меня желаемой реакции, в чём бы она ни должна была проявиться, управляющий в конце концов заговорил:

– Брага уходит на повышение…

Семён Брага – это начальник нашего отдела. Один из тех нечастых примеров, когда фамилия просто поразительно подходит человеку. Во всяком случае, нос у него всегда красный, и дело вовсе не в хронической простуде.

– …и он тебя порекомендовал, – продолжал управляющий, строго на меня глядя. – Не очень-то ты это заслужил, но я всё же решил ему поверить. Надеюсь, ты оправдаешь его рекомендацию и не подведёшь достойного человека. Так что подписывай и немедленно приступай к работе, – он небрежно перебросил ко мне лист бумаги.

Я быстро пробежал взглядом написанное и не поверил своим глазам. Перечитал ещё раз, уже внимательно – нет, мне ничего не померещилось, приказ действительно был о назначении меня начальником пробирного отдела.

Сказать, что это назначение было необычным, было бы просто поразительным преуменьшением. Наш пробирный отдел был, конечно, не очень большим, но я там был далеко не единственным сотрудником, а в очереди на пост начальника однозначно последним кандидатом – это если сделать невероятное допущение, что я вообще в этой очереди состоял. Возможно, лет пять назад я бы радостно этот приказ подписал, но с тех пор научился относиться к себе более критически, и яснее понимать свою роль в представлении других людей – и эта роль определённо была совсем невелика. В рекомендацию пропойцы Сёмы тоже не особенно верилось, если вспомнить, что он никогда не разговаривал со мной иначе как сквозь зубы. Одним словом, вместо ожидаемого от меня восторга я немедленно преисполнился сомнений.

– Ну что ты там замер? – недовольно осведомился управляющий. – Читать разучился? Давай быстро подписывай, некогда мне тут с тобой кашу жевать.

– Подумать можно? – безнадёжно спросил я.

– Ты обнаглел совсем, Бобров? – с недоумением посмотрел на меня тот. – Тоже мне, мыслитель нашёлся. Подписывай, говорю!

Я со вздохом взял ручку и занёс её над тем местом, где было напечатано «С приказом ознакомлен, должность принял», как вдруг обратил внимание на крохотную несуразность с датой. Она была напечатана почему-то цифрами, хотя я совершенно точно помнил, что по принятым у нас правилам, месяц всегда пишется словом – меня самого пару раз заставляли из-за этого переделывать документы. Я присмотрелся и заметил, что месяц не просто указан цифрами, он вдобавок указан неправильно – очень похожей, но всё-таки не той цифрой.

– Здесь ошибка, – поднял я глаза на управляющего. – Приказ датирован третьим месяцем, а у нас сейчас девятый.

Как ни странно, к этому известию он оказался совершенно равнодушен.

– Если есть ошибка, значит, исправят. Подписывай, не тяни!

Здесь мои сомнения плавно перешли в подозрения. Сразу вспомнились кое-какие случайно подслушанные намёки коллег, и я решительно отложил ручку:

– Приказ с ошибкой подписать не могу. Пусть его перепечатают, тогда подпишу.

– Ты что себе позволяешь, Бобров? – в бешенстве прошипел управляющий. – Подписывай или вылетишь с работы по нарушению контракта.

– Бумагу с левой датой подписывать не буду, – упрямо сказал я.

– Всё, ты уволен, – заявил он, внезапно успокоившись. – Чтобы через полчаса тебя на заводе не было!

– Расчёт выплатите? – хмуро спросил я.

– Надеешься поймать на нарушении процедуры? – усмехнулся он. – Не надейся, всё оформим как положено, опротестовать не получится. Иди в финансовый отдел, сделают тебе расчёт.

Я, собственно, и не собирался опротестовывать – просто побоялся, что он со злости и деньги зажмёт, там чуть ли не полный месяц выходил.

– Разочаровал ты меня, Бобров, – укоризненно покачал головой управляющий. – Всё, иди, видеть тебя не хочу. И даже не думай обратно проситься, охрана тебя больше не пустит.

Я молча встал и вышел из кабинета – разговаривать и в самом деле было больше не о чем. Стороны согласились в вопросе наличия непреодолимого несогласия.

* * *

Финансовый отдел был на третьем этаже заводской конторы – идти до него было минуты три, не больше, но когда я заглянул туда, обо мне уже знали.

– Ты что натворил, Артём? – с недоумением спросила тётя Зина Яницкая, наша главная счетоводша.

Тётя Зина хорошо знала мою мать, и когда я пришёл на завод Орловских, взяла надо мной негласное шефство. Не думаю, что она действительно была материной подругой, скорее просто хорошей знакомой – всех подруг матери я прекрасно помнил. Но как-то возражать смысла не видел – подруга так подруга, сейчас-то какая уже разница?

– Да ничего я не натворил, тёть Зин, – с досадой ответил я. – Просто отказался от должности начальника пробирного отдела.

Она смотрела на меня с совершенно непонимающим видом, и я решил, что лучше уж самому объяснить, всё равно она из меня все подробности вытянет.

– Приказ был датирован полугодом раньше, и я отказался подписывать приказ с левой датой.

– Ах, вон оно что! – она переглянулась со второй счетоводшей, которая выглядела тоже живо заинтересованной. – А почему отказался? Что-то заподозрил?

– Ну, припомнил кое-какие смутные намёки, что в отделе есть какие-то проблемы, – неохотно ответил я. – Ничего конкретного, просто мельком услышал слово здесь, пару слов там…

– Умным ты вырос, Артём, мать бы за тебя порадовалась, – одобрительно заметила тётя Зина. – Мне кое-что насчёт этих деятелей шепнули недавно, но я не особенно поверила, а оно вон как выходит!

Тётя Зина была, наверное, самой информированной личностью во всём Рифейске. «Шептали» ей часто, и нередко такие вещи, которые, по идее, вообще не положено было шептать посторонним. Управляющего нашего она не уважала, причём своего неуважения даже не думала скрывать, но ей это почему-то полностью сходило с рук. Ходили слухи, что она хорошо знакома с кем-то из верхушки Орловских, может, даже с самим главой семейства. Если это было правдой, то вполне объясняло и её информированность, и её неприкасаемость – вряд ли управляющий рискнул бы навлечь на себя неудовольствие владельцев завода, да ещё и аристократов.

– Расскажи, Зин, – попросила вторая счетоводша, сгорая от любопытства.

– Если только между нами, – не стала ломаться тётя Зина. – В общем, что там на самом деле было, я не знаю, а мне рассказали так: семейство Арди отдаёт нам своё золото на аффинаж – ну, это все знают, конечно. Но мало кто знает другое: некоторое время назад Арди заподозрили, что у нас ловчат с пробностью сырья, и заявили претензию Орловским. Марцин их кое-как убедил, что у нас всё чисто, но Арди потребовали, чтобы все работы с их сырьём происходили под контролем их людей. Так что скоро у нас будут сидеть их наблюдатели, а перед этим Орловские сами проведут полную ревизию. Ревизоры вот прямо на днях приедут – они должны были неожиданно появиться, но наши тараканы уже, похоже, что-то почуяли и начали паниковать.

А тётя Зина об этом ещё раньше узнала. Нет, у неё точно есть серьёзная лапа в семействе – не сам Марцин Орловский, конечно, но вряд ли какая-то мелкая сошка.

– То есть ты думаешь, тёть Зин, что у нас в самом деле с пробой жульничают?

– Ну, это тебе видней, что там у нас с пробой, – пожала плечами она. – Это ведь ты в пробирном отделе сидел, а не я.

– И получается, управляющий хотел всё на меня повесить? – нахмурился я. – Думаешь, у него получилось бы?

– А то ты сам не понял, чего он хотел, – усмехнулась тётя Зина. – Ну, если бы твои оправдания не стали слушать, то могло и получиться. Хотя вряд ли бы получилось, конечно, Орловские копать будут серьёзно. Но ему просто деваться некуда, он обязательно попробует найти какого-нибудь дурачка, на кого можно всё это повесить. Брагу отдавать нельзя, он слишком много знает. Ты же не думаешь, что ваш Семён мог сам по себе такое проворачивать? Ясно, что управляющий там замазан полностью. Либо он сумеет кого-нибудь вместо себя подставить, либо ему прямая дорога на кладбище. Если Марцин выяснит, что люди Орловских и в самом деле воровали у Арди золото на аффинаже, то после такого позора головы точно полетят. Вот прямо буквально полетят, Марцин эти головы в качестве извинения отошлёт Арди вместе с вирой. Ты, Артём, очень правильно сделал, что отказался. Главное, следователям всё честно рассказывай, как вот мне рассказал.

– Что, меня тоже к следователям потащат? – я немного встревожился.

– Обязательно, – с серьёзным видом кивнула она. – Если ревизия хотя бы заподозрит, что кражи были, то Орловские весь завод наизнанку вывернут, а пробирный отдел в первую очередь перетрясут. В общем, с управляющим нашим можно уже прощаться. Но тебе, Артём, это не поможет – Орловские приказ об увольнении отменять не станут, да и не до тебя им будет.

– Управляющий сказал, что уволит меня за нарушение контракта.

– За это не волнуйся, – махнула она рукой. – Увольнением по нарушению контракта ревизоры обязательно заинтересуются, а управляющему незачем к тебе лишнее внимание привлекать. Уволит по согласию сторон, конечно. Ты в отделе персонала подпиши всё, только не ерепенься, а то и в самом деле какой-нибудь пакостный пункт подберут. Ну, я на всякий случай ещё Маше позвоню – попрошу, чтобы нормально увольнение провела. Сам-то что делать собираешься?

– Не думал ещё, – вздохнул я. – Работу какую-то надо искать.

– С работой у нас трудно сейчас, – сочувственно сказала тётя Зина. – Ренские кучу народа поувольняли, им всем тоже куда-то устраиваться надо.

– Почему поувольняли? – удивился я.

– Неизвестно, – развела руками она. – Раньше от Ренских одна Анна здесь сидела, а как только Эльма вместо неё приехала, так и началась у них суета. Всех хоть сколько-нибудь ответственных работников заменяют на родовичей, и все они под Эльмой ходят. Никто не может понять, кто она такая, а сами Ренские молчат, конечно.

Ренские, может, и молчат, а тётя Зина всё равно про их дела знает. А вот я ничего такого и не слышал – род Ренских свою частную зону держит крепко, и любопытным носы укорачивает моментально.

– Но боги с ними, с Ренскими, – продолжала она, – главное, что у нас в Рифейске сейчас работников больше, чем мест. До следующего лета вряд ли лучше станет. Но ты попробуй куда-нибудь устроиться, конечно, вдруг да повезёт.

– Это плохо, тёть Зин, – озадачился я. – Мне обязательно надо хоть что-то заработать, на одних запасах я зиму не переживу. И в рабочие после университета идти как-то не очень хочется.

– Даже не знаю, что тебе посоветовать, – покачала головой она. – Но ты же вроде геолог по образованию? Можешь для какой-нибудь артели в поле походить, пока сезон.

– Да у меня опыта полевой работы, можно сказать, и нет, – признался я. – Что-то мы, конечно, изучали, но у нас упор больше в аналитику был, специальность такая. Ну, датировка образцов, стратиграфия, всё такое. Диплом я по диагенезу осадочных пород писал.

– Ну, смотри сам, – махнула она рукой. – Давай двигай сейчас в отдел персонала, я им позвоню. А потом возвращайся сюда, мы к тому времени тебе и расчёт сделаем.

* * *

Идти в свободную зону совсем не хотелось. Она в последнее время, конечно, здорово изменилась – если раньше случайно забредший туда прохожий с большой вероятностью мог элементарно оттуда не выйти, то сейчас она стала обычным криминальным районом. Тоже не сказать, что хорошая характеристика, но по сравнению с прошлым изменения были очень заметными. После недавней чистки большинство бандитов и прочей уголовной шушеры переехало на кладбище, а в свободной зоне появились патрули стражи. Ходили они не очень часто, но раньше никто такого даже представить себе не мог.

Однако в нормальный район свободная зона так и не превратилась – хотя трупы здесь по утрам находить перестали, но ограбить могли легко, а уж получить по морде было вообще проще некуда, особенно осенью, когда сезон уже закончился, но старатели ещё не успели всё пропить и гуляли на все деньги. Хотя именно мне надавать по морде было не так уж и просто – я всё же родился и вырос в Рифейске, а у нас застенчивые ботаники не выживали. Ну, в нашей княжеской зоне не выживали – в частных-то зонах, говорят, всё по-другому, но мы с тамошними пацанами почти не пересекались. Они не особенно стремились с нами знакомиться, а нас в частные зоны и не пускали.

По свободной зоне я шёл расслабленно и уверенно, но бдительности не терял и окружение контролировал. Вот, к примеру, три бандитского вида рожи, стоящие кучкой у винной лавки, как-то не очень хорошо на меня уставились. Один даже дёрнулся было ко мне, но я приветливо ему улыбнулся и нарочито медленно сунул руку в карман. В кармане был всего лишь кастет, но откуда этому чучелу знать, что там у меня? У нас некоторые и пистолеты носят. Так что он предпочёл не рисковать, а сделал вид, что я его не интересую, и отвернулся.

Трактир «Песок и камни» как был, так и остался излюбленным заведением местной публики. Бандитов, правда, здесь стало поменьше, но местные бандиты от старателей на самом деле не так уж сильно и отличаются. Просто тех, кто в основном моет золото, а грабит только изредка, здесь называют старателями, а так-то бандиты тоже больше моют. На одном грабеже не проживёшь – уличных грабителей стража всё-таки более или менее ловит, и пойманным повторно суд без лишних разговоров прописывает пулю. А старателей грабить ещё опаснее, там вообще непонятно, кто кого в конечном счёте ограбит.

Дверь громко хлопнула, и по мне сразу мазнули множество взглядов, но особого внимания я не привлёк, и все разговоры тут же возобновились. Сейчас вроде разгар сезона, но трактир наполовину полон, а что же здесь творится осенью? Ну, это мне вряд ли случится узнать – сильно умным я себя не назову, но на то, чтобы осенью держаться от свободной зоны подальше, у меня ума хватит. Делать мне здесь нечего, и никаких знакомых у меня здесь нет… хотя стоп – оказывается, всё-таки есть.

– Привет, Лобан, – поздоровался я с трактирщиком, залезая на высокий табурет у стойки. – Не помню, как тебя зовут, извини. Может, даже вообще твои имя-фамилию не слышал.

Лобаном его у нас на районе все звали – жил он в соседнем со мной квартале. Друзьями мы, правда, не были, да и вообще не особенно общались, но друг друга знали, конечно. Потом я поступил в университет и уехал, Лобан после школы тоже куда-то подевался, и вот он, оказывается, где всплыл.

– Прокопом меня зовут, а Лобан и есть фамилия, – отозвался трактирщик. – А ты Артём, я тебя помню. Бобров вроде, да? Куда ты подевался после школы?

– В университет поступил, на геолога. Вот отучился, домой вернулся. А ты в свободную зону переехал, получается?

– От двоюродного дяди трактир достался, – ухмыльнулся Лобан. – Дядя с сыновьями чистку не пережили, вот я неожиданно и стал наследником. Теперь вот трактирщик – кто б мне раньше такое сказал, не поверил бы.

– Так-то дело хорошее, – одобрительно кивнул я. – Правда, свободная зона – место такое, не для всех подходит. Но ты, судя по всему, нормально здесь прижился.

– Да нормально, – пожал он плечами. – Здесь, если людей знаешь, то можно жить спокойно. Но поначалу, конечно, случалось всякое, да и сейчас под стойкой обрез лежит. Ну и дубинка всегда под рукой, как без этого? А тебя-то к нам в свободную зону каким ветром занесло?

– Да вот появилась мысль немного подработать, пока сезон не закончился, – безразлично пожал я плечами. – Ну то есть, если предложения интересные будут.

– Подработать? – Лобан сначала непонимающе нахмурился, но потом до него дошло: – А, ты же сказал, что на геолога отучился. Стало быть, хочешь с артелью походить?

– Ну если артель нормальная, то что бы и не походить? – отозвался я с равнодушным видом.

Лобан хмыкнул, поставил передо мной стакан с пивом и всерьёз задумался.

– Нормальная артель, говоришь… – задумчиво повторил он. – Смотря что ты называешь нормальным.

– Да я и сам знаю, что за народ в артелях, – вздохнул я. – Скажем так: нормальные – это те, которые весь сезон золото моют, а не присматриваются, кто что добыл.

– Они все присматриваются, – философски заметил Лобан. – Но тебе, конечно, надо было к началу сезона зайти, сейчас-то все артели в поле сидят.

– Что, совсем ничего подходящего нет? – хмуро спросил я.

Кажется, мой самый главный план, на который я возлагал серьёзные надежды, не сработал, а другого варианта у меня вообще не просматривалось. Всегда, конечно, можно податься в разнорабочие, но с такой записью в служебной карточке устроиться потом на конторскую должность будет уже совсем непросто.

– У меня сейчас двое артельщиков Сухого сидят, – подумав, наконец сказал он. – Артель сейчас в поле, а они по каким-то артельным делам вернулись. Могу тебя с ними свести, вдруг им интересно будет. А больше ничего даже в голову не приходит.

– Понятно, – опять вздохнул я. – Артель-то хоть нормальная?

– Про парней Сухого ничего плохого слышать не приходилось, – пожал он плечами. – Правда, ничего хорошего тоже.

Глава 2

– Артём Бобров ты будешь?

Я поднял глаза. У моего столика стояли двое мужичков довольно потёртого вида – ну, артельщики так и выглядят, во фраках они не ходят. Один был ничем не примечателен – такого если в толпе и заметишь, то забудешь через минуту, зато второй сиял улыбкой и смотрел на меня, как на лучшего друга. Конечно же, верю, что я ему просто с первого взгляда приглянулся.

– Я и буду, – кивнул я, внимательно их разглядывая. – А вы из артели Сухого?

– Точно! – ещё больше расцвёл улыбчивый. – Присаживайся, Дерево, будем с мальчиком разговаривать.

– Кого ты здесь мальчиком назвал? – нахмурился я.

– Да я же по-хорошему, без обид, – замахал руками тот. – Ну извини, извини. Меня Фёдором звать, но ты Федей зови, а можешь и Федькой, я не обижусь. А это Дерево. На самом-то деле он Михей, а Деревом его прозвали, когда на него дерево свалилось. Мы уж думали всё, конец нашему Михе, а потом смотрим – дерево зашевелилось, и из него Миха вылазит, а на нём ни царапины нет. Вот парни и шутят, что его дерево не трогает, потому что он сам деревянный.

– Болтаешь много, Федька, – недовольно поморщился Михей.

И впрямь слишком много болтает, и мне он уже не нравится. Доводилось мне встречать подобных говорунов – вот он тебе лучший друг, а через пять минут с той же улыбочкой и прибауточкой запросто может и нож в печень воткнуть. Так-то болтливость обычно не показатель, и по ней о человеке судить сложно, но вот именно среди старателей добродушных балагуров вряд ли найдёшь. Жизнь у них не та, да и вообще тайга не способствует.

– Да что за люди такие пошли, никто шуток не понимает, – огорчился Федя. – Ну ладно, давайте о серьёзном. Стало быть, Артём, ты рудознатец, так?

– Нет, не так, – решительно отказался я. – Геолог, а не рудознатец.

– А в чём разница? – не понял он.

– Геолог в университете учится, а рудознатец от дедушки секреты перенимает. Как правильно на палец плевать, да как землю на вкус пробовать.

– Хм, – неопределённо хмыкнул Федя. – Ну то есть ты можешь найти, что в земле лежит?

– Если что-то лежит, то найду, – уверенно ответил я.

Не всё так просто, конечно – далеко не всё можно найти без бурильной установки и хорошей лаборатории, но вряд ли артельщикам интересны такие подробности. Да и вообще, им же не нужно что-то серьёзное вроде тантала или вольфрама, а золото и камешки можно попробовать поискать и так, по-простому.

– И ты хочешь что-нибудь поискать для нас, – утвердительно спросил он.

– Если договоримся, – улыбнулся ему я.

– Ну и чего ты за это хочешь-то?

– Нанимаете меня на два месяца. Если я что-то нахожу, то выплачиваете премию. Это в общем, а о деталях нужно уже конкретно договариваться.

– А если ничего не находишь?

– Такое тоже случается, – развёл я руками. – Тогда никакой премии.

– Давай лучше так: если находишь что, то мы тебя не обидим. А ни за что нам никакой радости тебе деньги платить.

– Ну а мне никакой радости снаряжаться за свои и два месяца таскаться по тайге бесплатно, – хмыкнул я.

Вообще-то, было бы гораздо лучше действительно потаскаться за свои – продать уже разведанную жилу выгоднее, а главное, гораздо безопаснее, чем ходить с артельщиками в расчёте на какую-то премию. Но одному делать разведку трудновато – и тащить с собой надо много, и просто работы тяжёлой хватает. Обязательно надо с собой хоть пару рабочих брать, чтобы бить шурфы и делать промывки. А если ты берёшь с собой помощников, то ещё большой вопрос, кто в конечном счёте разведанную жилу продаст. Вот поэтому нормальные геологи со старателями работать и не хотят. Артели покупают жилы у рудознатцев, а те на разведку ходят семейными артелями. Находят они не так уж много, но что-то всё-таки находят – дедовская наука как-то работает. Иногда старатели и сами золото ищут, но обычно жилу всё-таки покупают – артель должна добывать, а не тратить время на разведку.

Федя задумался, потом переглянулся с Михой – не понял, что они там друг другу посигналили, – и неохотно сказал:

– Жёстко ты вопрос ставишь, Артём. Мы такое дело решить не можем, тут старшой нужен. Что ж ты до начала сезона-то не появился?

– Так получилось, – вздохнул я. – У меня вообще другие планы на сезон были.

– Понятно, – Федя поскрёб затылок. – Давай так сделаем: мы послезавтра в артель возвращаемся, пойдёшь с нами, там со старшим обо всём и договоришься.

Здесь уже я задумался.

– А вы далеко сидите?

– Да нет, вёрст сто всего, – он небрежно махнул рукой. – Нормальная тропа почти до лагеря есть, а на треть пути даже хорошая дорога пробита.

Действительно недалеко – если тропа нормальная есть, то можно и дней за пять добраться. Но и не сказать, что рядом, и если я туда просто так приду, то покажу этим, что готов на любые условия, и что меня можно нагибать.

– Знаешь, Федя, давай так сделаем: вы мне сразу платите аванс пять гривен. Если договоримся, то он в счёт договора пойдёт, а нет, так мне не так обидно будет без толку за сто вёрст смотаться. Так и вам стимул будет договариваться, и мне какой-то интерес.

– Жёстко давишь, Тёма, – с укоризной повторил он.

– Я не Тёма, я Артём, – с напором сказал я, пристально на него глядя. – Или так, или мы не договорились.

– Тяжёлый ты человек, Артём, – покачал головой Федя. – Ладно, послезавтра на рассвете здесь встречаемся.

* * *

Я всегда любил утренний город, когда ночная публика уже угомонилась, а нормальные люди только начинают просыпаться. Когда улицы тихи и пустынны, и город выглядит незнакомым и странным, как бы ненадолго замирая вне времени перед тем, как люди вновь заполнят его своей мелкой суетой. Звучит поэтично, а для такого простого парня, как я, даже слишком поэтично, но предутренний город к подобным мыслям действительно располагает.

Трактир «Песок и камни» тоже был тихим, но в окнах первого этажа уже виден был неяркий свет. Я толкнул дверь и вошёл – за стойкой никого не было, но один столик был занят и заставлен тарелками. За ним Федька с Михой и сидели.

– Долго спишь, Артём! – недовольно заявил Федя.

– С чего бы вдруг такая претензия? – удивился я. – Время полпятого ещё. Вы что, давно меня ждёте?

– Мы уже и позавтракать успели.

– Так и я уже позавтракал.

– Да? – Федя озадаченно поскрёб затылок. – Ну ладно тогда. Так что, Дерево, тронулись?

Михей не стал отвечать, а просто молча встал и неторопливо надел стоящий рядом с лавкой рюкзак. Ну, хоть этот не болтливый, а Федьку я как-нибудь перетерплю.

– Что за ружьё с собой взял? – кивнул на чехол у меня за спиной Федька, когда мы уже вышли из трактира и двинулись по улице.

Вопрос мне не понравился. Не то чтобы в таком вопросе было что-то особенное, просто не доверяю я им совершенно, и в любом вопросе вижу какой-то подвох. Потому что нет у Феди ни малейшей причины интересоваться моим ружьём.

– Переломка обычная, – неохотно ответил я.

– А, понятно, – успокоился он.

Чего он ожидал – что я боевую винтовку возьму? Впрочем, я бы, пожалуй, и взял, если бы она у меня была – исключительно из-за спутников, и не в последнюю очередь из-за того же Феди. А так-то моя старая, ещё отцовская переломка в тайге гораздо полезнее – заменить патрон на нужный в одностволке можно куда быстрее и проще, чем в каком-нибудь автоматическом ружье. Да и не стреляют в тайге очередями. Против крупного зверя моё ружьё, конечно, не годится, но крупный зверь мне и ни к чему – даже завали я, к примеру, лося – что мне с ним делать? А хищников сейчас можно не бояться – лето, зверь сытый, и с человеком предпочитает не связываться. Разве что не повезёт наткнуться на медведицу с медвежатами, но и там ничего тебе не грозит, если поведёшь себя правильно.

Правда, одностволкой мой арсенал не исчерпывался, но Федю я насчёт этого просвещать не стал. Лишние знания ведь лишние печали, а зачем печалить человека без нужды? В боковом кармане, прямо под рукой, у меня был пистолет – тоже однозарядный, к сожалению, зато лёгкий и плоский, и в кармане совершенно незаметный. Попал он ко мне случайно ещё в то время, когда я учился в школе. Случилась у нас тогда неподалёку очередная бандитская разборка – со стрельбой и трупами, как положено. Вот этот пистолет в горячке боя и отлетел в густую траву, а я его потом нашёл. Сначала хотел выбросить – однозарядки под стандартный винтовочный патрон редкостью не были, у нас их даже подростки делали, – но потом до меня дошло, что это вовсе не обычная пацанская самоделка. Выглядел этот пистолет не особо презентабельно, но если взглянуть на него повнимательнее, сразу становилось ясно, что делал его хороший мастер, а непрезентабельный внешний вид ему придали специально, чтобы не бросался в глаза. Оказалось, что у этой однозарядки имеется очень надёжный предохранитель, который при этом снимался одним движением пальца. Этот пистолет сделали для того, чтобы было безопасно носить его заряженным, и сделали его специально для скрытого ношения, как оружие последнего шанса. Прошлому владельцу, правда, он не помог, хотя из него явно выстрелили. Надеюсь, мне из него стрелять всё-таки не доведётся.

Далеко уйти нам не удалось – у самой границы свободной зоны нас остановил неожиданно показавшийся из переулка патруль стражи.

– Стоять! – скомандовал старший патруля с нашивками десятника. – Кто такие и куда направляетесь?

Стража начала патрулировать город недавно – раньше-то они и в нашей княжеской зоне не особенно мелькали, а уж в свободной зоне их и в глаза не видели, – но слушались патрульных все беспрекословно. Не сразу, конечно, стали слушаться; старатели – народ вольный, и поначалу всякое бывало. Но как только до всех дошло, что скандалистов стража запросто отходит дубинками, а в случае сопротивления застрелит без колебаний, желающие побуянить сразу как-то исчезли. Вот и мы не стали скандалить, а послушно остановились.

– Старатели мы, начальник! – радостно объяснил Федя. – Мы-то не стражники, нам работать надо. Сам должен понимать – сезон!

– Что же вы в сезон не работаете, а по городу ночами шарахаетесь? – скептически спросил старший.

– Да какая же это ночь, начальник? Утро уже. А мы в артель возвращаемся, приходили в город за лекарствами для парней.

– Что за артель?

– Сухой у нас артель держит, – ответил Федя после небольшой заминки.

– Слышал я про эту артель, старший, – подал голос один из стражников. – Про Сухого парни говорили, что мутноватый и себе на уме, но артель вроде ни в каких делах не светилась. Зато вот этого разговорчивого я сам помню – видел, как его к следователям таскали. Но раз живой, стало быть, сумел как-то отболтаться.

– Оклеветали меня, – хмуро сказал Федя, уже не улыбаясь. – Есть же такие сволочи на свете, как их земля носит? Но правда всё равно наружу выплыла.

– Выплыла у тебя правда, ну-ну, – скептически хмыкнул десятник. – А вот тебя я знаю, – повернулся он ко мне. – Ты же вроде местный? Решил в старатели податься?

Я сам его, правда, не припоминаю, но не удивлён, что он меня откуда-то запомнил. Рифейск – город маленький; если ты сам кого-то не знаешь, значит, знаешь того, кто знает. К свободной зоне это, правда, не относится, у старателей там постоянное бурление – новые появляются, старые исчезают. Их никто не считает, они к населению Рифейска как бы и не относятся.

– Да я не старатель, – пожал я плечами. – Я геолог, университет закончил. Вот решил погулять по округе с ребятами, посмотреть, где что лежит.

– Геолог и с артельщиками? – недоверчиво переспросил десятник, а потом до него дошло: – От Ренских уволился?

– От Орловских, – поморщился я.

И этот всё знает, один я дурак дураком. А управляющий-то наш, наверное, думал, я тоже знаю, что Ренские всех поувольняли, и что в городе работы нет. Оттого и был уверен, что никуда я не денусь. А я вот ничего не знал, и делся.

– Понятно, – с сочувствием в голосе сказал десятник. – Ладно, идите своей дорогой, только в княжескую зону не заходите, там вас так быстро не отпустят.

* * *

Начало пути и в самом деле было лёгким, мы шли по неплохой дороге. Впрочем, городской житель вряд ли назвал бы её неплохой, а возможно, не назвал бы и дорогой. У нас здесь хорошей дорогой считается такая, по которой в сухую погоду может пройти внедорожник. В дождливую, правда, только трактор, но если дорога плохая, то в мокрую погоду и трактор без лебёдки не пройдёт.

Как только мы вышли из города, артельщики сразу же сняли с ружей чехлы, и там у них оказались полуавтоматические карабины. На глухаря с ними не поохотишься, зато на крупного зверя в самый раз. Или на человека – скорее всего, как раз на него, потому что шли они не расслабляясь, и насторожённо поглядывая по сторонам.

– Здесь что, так опасно? – наконец, не выдержал я.

– Да не то чтобы очень опасно, – неохотно ответил Федя. – Просто случается, что люди много берут, вот и торопятся скинуть это пораньше, пока все артели в поле. Или просто человек идёт припасов набрать, да шлих скинуть. Если возвращаешься в город один, или вдвоём-втроём, могут подумать, что много золота тащишь.

– Так мы-то из города идём, – удивился я. – Ясно же, что пустые.

– Ну вот идёшь ты, допустим, в город, а в рюкзаке у тебя чуть ли не пуд шлиха. Вдруг навстречу тебе выворачивают три морды, вот вроде наших. И что ты будешь делать? Если в лес свернёшь, то им сразу ясно будет, что ты с грузом. Втроём загонят тебя как зайца, никуда не денешься. Если просто навстречу пойдёшь, рюкзак обязательно проверят. Так что у тебя выход один: первым стрелять, чтоб хотя бы двоих положить. Один на один уже шансов больше. Да тот, что остался, за тобой, может, и побоится пойти.

Или наоборот, эти трое сами первыми начнут стрелять, пока ты стрелять не начал. Однако весёлая жизнь у старателей. Отец, помнится, упоминал мельком, что в молодости немного мыл. Правда, бросил это дело, когда я родился – возможно, не захотел оставить жену вдовой, а сына сиротой. Вообще, у нас по молодости многие мыть пробуют, но быстро это дело бросают – жизнь старательская непростая, она действительно не каждому подходит.

– И что, нет варианта по-хорошему разойтись? – недоверчиво спросил я.

– Да почему же нет? – рассудительно ответил Федя. – Есть такой вариант, особенно если пустой идёшь, люди-то большей частью нормальные всё-таки. Да и полегче сейчас стало, после того как Арди город почистили. Это раньше если встретил кого, то первым стреляй, а сейчас запросто можно и разойтись. Но всё равно уроды встречаются, так что если без артели идёшь, то лучше мелькай поменьше.

– И как вы таким образом вообще выживаете? – удивился я.

– Тайга же большая, вот и выживаем, – усмехнулся Федя. – Ты можешь годами по тайге ходить и ни одного человека не встретить. Но варежкой всё равно лучше не хлопай, и по дороге в одиночку не ходи.

Я, конечно, знал, что тайга – место опасное, но всерьёз над этим не особо задумывался. А сейчас вот посмотрел на это взглядом старателя, и мысль самому ходить на разведку уже не показалась настолько привлекательной.

Но как бы то ни было, стрелять нам всё же не пришлось – за весь путь мы так никого и не встретили, даже зверей. С дороги мы сошли на второй день, ещё один день шли по еле различимой тропе, постепенно, хоть и незаметно, поднимаясь в гору, а последние дни продирались уже через нетронутую тайгу, ориентируясь по редким зарубкам на деревьях. С артельщиками тоже никаких проблем не было, а Федя, как неожиданно оказалось, вполне мог и молчать.

Лагерь артели располагался в нешироком логу, где протекал маленький, сажени две в ширину, но довольно бурный ручей. Всё как обычно – пяток больших палаток, костровая зона чуть в стороне, где мужик с хмурой мордой помешивал в большом котле какое-то варево. Русло ручья ниже по течению порядком разрыто – сразу видно, что артель планомерно идёт снизу вверх, и моет здесь, пожалуй, уже не первый сезон.

Наше появление у мужиков, копошившихся у ручья, никакого оживления не вызвало – на нас посмотрели и сразу же потеряли интерес.

– Артём, ты давай здесь подожди, – сказал мне Фёдор. – Ну или погуляй пока до обеда, каша вон уже доспевает. Как пообедаем, так Сухой с тобой и поговорит.

Я молча кивнул и потихоньку двинулся вдоль ручья – и так было понятно, что Сухой сразу со мной говорить не станет. Сначала выслушает отчёт Феди с Михой, потом вместе с верхушкой артели прикинет, что от меня хочет получить, и что готов за это дать, а уже потом и до меня очередь дойдёт.

* * *

– Артём, да?

Я обернулся на голос.

– Верно, – кивнул я, с любопытством глядя на подошедшего сзади мужика. – А ты Сухой?

Сухим он определённо не выглядел – непонятно, за что его так прозвали. Он вообще никак не выглядел – совершенно обычный, роста небольшого, – просто ничем не примечательный старатель. Однако старшим артели без авторитета не становятся, особенно у старателей, где народ тёртый, и кого попало слушаться не станет.

– Я Сухой, – подтвердил он. – Спасибо, что согласился до нас дойти.

А вот это оказалось для меня совершенно неожиданным. Такую вежливость можно ожидать от дворянина, и уж никак не от артельщика, для которого нагнуть соседа гораздо естественнее, чем сказать спасибо. Непростой человек Сухой, непростой.

Я вежливо наклонил голову, молча ожидая продолжения. Я, конечно, обычный рифейский пацан, но кое-каких манер за время учёбы в университете всё же успел набраться – в основном от дворян, которые там учились. Правда, на нашем факультете их не так много было, не особо они шли в геологи.

– Посмотрел наш ручей? – спросил Сухой.

– Погулял вокруг немного, – признал я. А что тут не признавать? Вся артель видела, как я вдоль ручья хожу и камешки рассматриваю.

– Что-то посоветуешь?

– Вон за тем булыжником надо обязательно посмотреть, и ещё сразу за перекатом карман может быть. Но видно, что россыпь богатая, здесь везде надо мыть, по всему руслу. Хотя вы так и делаете, как я погляжу.

– В самом деле разбираешься, – усмехнулся Сухой. – Сам-то не мыл?

Да и так было понятно, что это простейшая проверка. Любой старатель и без меня прекрасно знает, где карманы с песком образуются.

– Меня учили разбираться, – пожал я плечами. – Сам не мыл, да и не собираюсь.

– А чего так? – он с интересом взглянул на меня.

– Чтобы золото мыть, университет заканчивать не нужно.

– Согласен, – покивал он. – Ну а что серьёзное про наш ручей расскажешь?

– Ну, чтобы серьёзное рассказать, надо серьёзно смотреть, – ответил я. – Но кое-что сразу могу сказать. Россыпь у вас богатая, но вы её уже почти выбрали. На следующий сезон вам либо на другое место уходить, либо саму коренную жилу разрабатывать. Разработку можете не потянуть – для этого надо или технику сюда как-то тащить, либо гораздо больше народа, чтобы камень ломать и дробить. Можете, конечно, жилу кому-нибудь продать, но для этого надо бы сначала оценку запасов сделать.

– Сможешь запасы оценить?

– Нет, вот так, без ничего, не смогу, – покачал я головой. – Бурить надо, и керны в лаборатории смотреть. А кстати, Федя мельком упоминал, что у вас народ болеет – это не из-за воды?

– Из-за воды, скорее всего, – подтвердил Сухой. – Мы стали в другом месте воду брать, люди сразу себя лучше почувствовали.

– Не очень хороший признак, в смысле, для прогноза запасов не очень хороший. Это значит, что ручей и другие породы размывает, а значит, кварца там может быть не так уж много. Тогда это вообще не месторождение, а просто точка минерализации. В общем, без бурения ничего сказать нельзя.

– Понятно, – задумчиво сказал Сухой. – То есть ты понял нашу проблему?

– Да что тут не понять? – пожал я плечами. – Вам нужна новая россыпь на следующий сезон. Коренную жилу вам всё-таки не потянуть, и продать её без оценки запасов вы тоже не сможете.

– Почему это нам не потянуть? – испытующе посмотрел на меня Сухой.

– Добыть-то сможете, – объяснил я. – Притащите бульдозер, сделаете дробилку, первичное обогащение организуете. А дальше-то что? Кому вы свой шлих на аффинаж понесёте? Орловские с вами разговаривать не будут, если у вас нет регистрации и лицензии. Это пока вы по мелочи моете, на вас всем плевать, а для промышленной добычи начинается уже совсем другая арифметика. Ну, я не знаю, конечно – может, и потянете промышленную добычу, вам виднее.

– Не потянем, – вздохнул он. – В общем, правильно ты сказал – на следующий сезон нам жила нужна. Нам предлагают неплохую вроде, но слишком много запросили, так что есть смысл с тобой сначала попробовать. Так что ты хочешь?

– Плáтите вперёд двадцать гривен за два месяца работы. Точнее, пятнадцать – пять гривен аванса я уже получил. Если нахожу жилу – платите мне двадцать гривен с каждого добытого пуда. Ещё для разведки мне надо в помощь двух парней – шурфы бить и промывки делать.

Попросил я совсем немного, но жадничать здесь не стоит. Можно много потребовать, и тебе даже это пообещают, вот только вряд ли заплатят. Лучше уж просить умеренно, чтобы артели было выгоднее заплатить и сохранить с тобой хорошие отношения.

– Скромно запросил, – одобрительно кивнул Сухой. – Даже не стану торговаться, меня всё устраивает. Значит, договорились – сегодня ночуй здесь, а завтра поутру с парнями выходи.

Глава 3

Артель вставала с рассветом, а с первыми лучами солнца работа шла уже вовсю. Края у нас совсем даже не южные; зима приходит рано, а уходит поздно, так что старатели используют недолгое лето на полную. Выспаться у них получается только зимой, хотя те, кто посерьёзнее, пытаются и зимой найти хоть какую-то работу. Удачливый старатель лет за пятнадцать вполне может скопить денег на хороший пай в сельской общине, либо, если предпочитает город, купить небольшую квартиру и пакет надёжных облигаций, достаточный, чтобы жить на купонные выплаты. Впрочем, одной удачи для этого маловато – нужно быть ещё и непьющим, а это редко у кого получается.

Я тоже проснулся вместе со всеми – когда я вечером собрался ставить свою палатку, мне посоветовали не дурить и показали одну из больших общих палаток, где было свободное место. Я, конечно, настаивать не стал – лишний раз ставить и убирать палатку радости мало. Завтраком меня тоже с утра накормили, да и вчера я обедал и ужинал вместе со всеми, и никаких косых взглядов не замечал. До этого дня я, как и любой житель Рифейска, видел старателей исключительно с приходом зимы, и картина эта была, прямо скажем, очень неприглядной. А сейчас я впервые увидел их, так сказать, в естественной среде обитания, и смотрелись они совсем по-другому – обычные, изрядно замордованные тяжёлой работой мужики, не слишком улыбчивые, но вполне доброжелательные даже к человеку, которого они увидели впервые.

Когда я доедал свой завтрак из вчерашней каши с горячим травяным настоем, ко мне подсел Федя.

– Ну что, Артём, – с преувеличенным энтузиазмом спросил он, – готов тронуться на разведку?

– С чего бы мне не быть готовым? – я посмотрел на него с удивлением. – Я рюкзак и не разбирал; мне его только надеть, и можно выходить.

– Да я знаю, что ты готов, – махнул он рукой. – Просто положено спросить, а то мало ли что.

Ну прямо сама деликатность, надо же.

– Ну я тоже спрошу тогда, – хмыкнул я. – Мы с Сухим договорились, что он даст двух парней…

– Есть такие парни! – радостно перебил меня Федя. – Да ты их знаешь – это же мы, твои друзья!

Так, Федька опять сменил образ. Я за ним незаметно наблюдаю с самой первой встречи, и надо сказать, он в каждом образе выглядит совершенно достоверно. В трактире он был немного туповатым болтуном, в дороге – хмурым старателем, в лагере он как-то незаметно превратился в деловитого администратора – и он каждый раз действительно менялся, а не играл роль. Во всяком случае, игры в нём совершенно не чувствовалось. И с каждым новым его образом я доверял ему всё меньше – люди со многими лицами очень редко показывают своё настоящее лицо, и мне отчего-то кажется, что настоящее лицо Феди мне совсем не понравится. Вот и сейчас он непонятно зачем взялся отыгрывать моего друга детства.

Хотя может быть, я зря себя завожу? У Сухого нет ни малейшего резона причинять мне какое-то зло. Денег я попросил столько, что ему выгоднее расплатиться со мной честь по чести, да и вообще для успешной артели это не деньги. То, что я продам найденную жилу кому-нибудь ещё, он тоже не боится. Помнится, был такой случай, когда рудознатец продал жилу сразу двум артелям – артели между собой всё-таки договорились, а вот для продавца дело кончилось плохо. За ним охотились обе артели, вроде бы в конце концов поймали, и больше о нём никто ничего не слышал. Случай этот все знают, и с тех пор на такие фокусы больше никто не решался. Словом, Сухой совершенно ничего не выиграет, похоронив меня в тайге, зато проиграть может. Я ведь не приезжий, которого никто не знает; я – местный, рифейский, и мои друзья-знакомые обязательно спросят Сухого, почему я от него не вернулся.

– То есть это вы с Михеем со мной идёте? – переспросил я.

– С ним, с Деревом нашим, – хохотнул Федя. – С нашим проверенным товарищем.

Что-то непохоже, что они такие уж друзья, вот не чувствуется в них даже товарищеского отношения друг к другу. Интересно бы знать, почему Сухой послал со мной именно эту парочку – потому что самые бесполезные, или потому что самые доверенные? Для меня большой разницы, конечно, нет, но с бесполезными я бы чувствовал себя немного спокойнее.

– Ну двинулись тогда, Федя, – вздохнул я, вставая и с усилием поднимая тяжеленный рюкзак с привьюченной к нему палаткой. – Лопаты, кирку, лотки взяли?

– Всё взяли, начальник, – махнул рукой он. – Не первый день в тайге.

* * *

Геолог – это очень много ходьбы, причём в основном по горам – на равнине мало что лежит. Или, сказать точнее, мало что можно найти без серьёзного оборудования. Но как ни скажи, а на равнине простому геологу с молотком делать особо нечего.

Геология мне всегда нравилась, а вот ходить по горам целыми днями я небольшой охотник, оттого и выбрал специальность, где занимаются большей частью аналитикой. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Мы лазили по невысоким горам западных Рифеев почти месяц, и я уже потерял счёт большим и малым ручьям, которые мы обследовали. Не все они были пустыми – золота в Рифеях много, – но такой россыпи, чтобы хватило для средней артели как минимум на сезон, а лучше на несколько, пока не попадалось.

– Да пусто здесь, Артём! – заявил Фёдор, в сердцах бросив лоток. – Девять лотков уже промыли, и на девять лотков всего две золотинки.

Михей, как всегда молча, набирал лопатой в свой лоток очередную порцию грунта, и на истерику Федьки не реагировал.

– Да, золотинок маловато, Федя, – согласился я. – Но они большие, вот в чём дело. А это как раз очень хороший признак жилы с крупными включениями, то есть выше по течению может лежать россыпь самородков.

– Крупная золотинка ещё не значит, что выше самородки лежат, – упрямо возразил Федя.

– Не значит, спорить не буду. Но видишь вот этот камень? – я подобрал с берега маленький камешек, похожий на большую фасолину – один из многочисленных голышей, хорошо обкатанных быстрой водой. – Это кварц, но не белый, а жёлтый, а это говорит о присутствии сульфидов.

– Ничего не понял, – хмуро сказал он.

– Это признак золотоносной жилы, Федя, – объяснил я. – Так что кончай выступать и бери лоток. Нам придётся этот ручей обследовать основательно, вплоть до самых верховий. Переходите саженей на пять выше и начинайте промывать там, а я пока похожу, посмотрю камни. Если найду пириты, то это почти наверняка хорошая жила.

– Всё правильно говоришь, – одобрительно заметил чей-то голос. – Сразу видно образованного человека. Геолог?

Я резко обернулся. Совсем рядом на большом булыжнике сидел белобрысый парень и доброжелательно на меня смотрел. Каким образом он сумел подойти к нам практически вплотную и устроиться на этом камне, было совершенно непонятно. Может, он здесь с самого начала сидел? Но тогда каким образом мы умудрились его не заметить? Я настолько растерялся, что не смог ничего ответить, а просто подтверждающе кивнул.

– Ну я так сразу и понял, – добродушно сказал парень. – Верно, выше по ручью хорошая россыпь самородков. И пириты, кстати, там действительно есть.

Я присмотрелся к нему и понял, что мне казалось неправильным. Одет он был в обычную рубашку и штаны, но они были совершенно чистыми, и сшиты были из хорошей материи, по виду явно дорогой. Вышитые узоры тоже показывали, что это не обычная одежда таёжных путешественников.

– И зачем ты нам это рассказываешь? – хмуро спросил Федя, который пришёл в себя раньше меня.

– Россыпь занята, – объяснил парень. – Мы там сами моем, и компаньоны нам не нужны.

– И что вам в своём лесу не сидится?

И в этот момент до меня, наконец, дошло, что это лесной. Так-то все про них слышали, и в Рифейске они изредка появлялись, но мне их видеть раньше не приходилось. Да я лесными и вообще не интересовался – ну есть какие-то люди, которые в лесу живут, и какое мне дело до лесных дикарей?

Вообще, среди некоторой части рифейской публики бытовало даже мнение, что лесные – это что-то вроде обезьян, но как человек, видевший обезьян в зверинце, могу авторитетно заявить, что на обезьяну этот парень совершенно не походил. Он даже лесным дикарём не выглядел, если не считать немного непривычной одежды. Если уж на то пошло, на обезьяну гораздо больше походил Федя.

– Ну ты же в своём Рифейске не сидишь? – засмеялся парень.

– Если разобраться, то здесь вообще горные карлы хозяева, – уже совсем мрачным голосом заявил Федя.

Как по мне, дурацкое заявление. Может, у лесных прав на этот ручей и нет, но у нас-то прав точно не больше.

– Так они нам эту россыпь и отдали, – уже откровенно заржал тот. – Они золото прямо из самой жилы как-то вытягивают, а нам разрешили эту россыпь мыть, сказали, что им лень за крошками нагибаться. И знаешь что, внешник, прими добрый совет – не называй рифов карлами, они этого очень не любят. У себя в Рифейске как хочешь их зови, они стерпят – ну, наверное, стерпят, – а в своих краях могут и обидеться.

Я решил перехватить инициативу разговора у Феди, пока он со злости не ляпнул ещё что-нибудь оскорбительное. Злость Феди я прекрасно понимал – не успели найти богатую россыпь самородков, как её у нас увели прямо из-под носа. Обидно, конечно, ещё как обидно. Вот только лесные с карлами были здесь аборигенами, а мы бесправными пришельцами, и если они нашу обиду прекрасно переживут, то мы их обиду вполне можем и не унести.

– Ваша россыпь, значит, ваша, – мирно сказал я. – Мы не претендуем. Может, подскажете – что здесь ещё есть в округе? В смысле, где что занято, чтобы нам хотя бы время не терять впустую?

– Вежливый, – усмехнулся тот. – Ну, раз вежливо спрашиваешь, могу и подсказать. Рядом здесь ничего интересного нет. На север есть несколько ручьёв, но они точно пустые. Потом будет Доломитный, но его вам лучше обогнуть по широкой дуге – там не так давно какие-то придурки решили его ограбить. Ничего у них не вышло, но охрана там сейчас нервная, могут с вами без лишних разговоров сразу из пулемёта поздороваться. Да вам всё равно туда не надо, они посторонних не пускают, даже нас не пускают. Вёрст десять севернее Доломитного начинаются свободные земли, но там сейчас может быть опасно, там звери разные… в общем, нехорошие места. Мы сейчас туда не ходим, и вам туда идти не советую. На восток ещё можете сходить, но там большой карьер Чермных, туда вас тоже не пустят, а обходить очень далеко придётся. Ну или через гребень карабкаться, но лучше обойти. Как-то вот так, – он развёл руками, – извини, если не порадовал.

– Не порадовал, конечно, – вздохнул я, – но всё равно спасибо.

* * *

Совещались мы недолго. Восток никого из нас не привлекал – огромный карьер пришлось бы довольно долго обходить по горам, и его окрестности тоже плохо годились для разведки, так что дорога на восток до подходящих мест могла занять и неделю.

– Этот клоун говорил, что на севере звери встречаются опасные, – с сомнением заметил Михей.

– Да понятно же, что просто пугал, – раздражённо ответил Фёдор, который до сих пор никак не мог успокоиться и то и дело начинал что-то злобно бурчать себе под нос. – Какие ещё опасные звери? Летом звери вообще не опасные. А если что, так мы и медведя легко уложим. У Артёма ружьишко так себе, конечно, но наших карабинов на любого зверя хватит.

– Ну так-то так, – почесал затылок Миха, и на этом обсуждение закончилось.

Несколько ручьёв мы миновали, практически не задерживаясь – не то чтобы мы сильно поверили лесному, но никаких признаков золота там и в самом деле не было. Куски кварца кое-где встречались, но они были совершенно белыми – чистый кварц, без малейших следов минералов-спутников. В одном из ручьёв мы на всякий случай всё-таки сделали несколько промывок, и ручей оказался ожидаемо пустым. Насчёт ручьёв лесной и в самом деле не наврал, а вот в каких-то там опасных зверей я, как и Фёдор, совершенно не поверил. Выглядело так, будто лесной попытался нас напугать, чтобы мы туда не шли – хотя логичнее было бы просто не рассказывать нам про пустые ручьи, чтобы мы потеряли на них побольше времени. Но с другой стороны, такое могло бы сработать с неграмотным старателем, а геолог и сам очень быстро бы понял, что место неперспективное. Так что лесному действительно было выгоднее сказать правду насчёт ручьёв, чтобы придать больше доверия своим словам насчёт севера. В конце концов я выбросил всё это из головы – какая разница, что он там наврал или не наврал? У нас в любом случае нет других подходящих вариантов.

– О как! – растерянно сказал Федя, озадаченно почёсывая затылок.

Прямо посреди узкой тропинки была воткнута в землю сучковатая палка. К палке ржавым гвоздём была криво приколочена фанерка с крупной надписью красными буквами: «Проход запрещён! Охрана стреляет без предупреждения!»

– Доломитный же, – меланхолично заметил Михей. – Обходить надо.

– А что это за Доломитный, Миха? – полюбопытствовал я.

– Да просто посёлок, – пожал плечами он. – Говорят, у горных карл там как раз вход, а в посёлке княжьи люди сидят, у карл скупают золото, алмазы, ну и всякое другое ценное. Вот княжьи ратники его и охраняют – посёлок совсем маленький, а ценностей много, в общем, сам понимаешь.

– Грабили? – заинтересовался я.

– Пробовали, – кивнул он. – Постреляли парней.

– Значит, обходить придётся, – вздохнул я. – Неохота выяснять – сразу нас пристрелят, или сначала пароль спросят.

– Не спросят, – заржал Михей.

– И знаете что, парни, – вдруг вспомнил я. – Не называйте рифов карлами, лесной не зря нас предупредил.

– А сейчас-то что? – он с недоумением на меня посмотрел. – Тайга же кругом.

– Ты у того ручья заметил, как лесной рядом появился?

– Не, совсем не заметил, – поразмыслив, ответил Миха. – Вроде не было никого, а потом раз, и он на камне сидит.

– Вот и сейчас ты болтаешь, а потом раз, и кто-нибудь у сосны стоит.

Федя с Михой закрутили головами.

– Ладно, пойдём, что тут торчать, – раздражённо сказал Федька. – Нам ещё этот Доломитный обходить, чтоб его.

* * *

Прошло ещё две недели. Мы обследовали уже несколько ручьёв, но пока что без малейшего успеха. Однако район выглядел весьма перспективным, и у меня было стойкое предчувствие, что мы обязательно что-то найдём. Впрочем, с товарищами я этим предчувствием не делился.

– Стоило сюда впустую тащиться? – раздражённо ворчал Федька, пробираясь через старый бурелом. От усталости он бросил притворяться весельчаком-балагуром и превратился в брюзгливого говнюка, и у меня сразу же зародилось подозрение, что это и было его настоящим лицом.

– Если бы золото лежало в каждом ручье, то его и искать не надо было бы, – терпеливо отвечал я. – Зато места перспективные – сколько ни ходим, а не увидели ни единого признака, что здесь люди бывают. Нетронутые места, Федя – это всегда интересно.

– И сколько ещё мы будем здесь лазить?

– Сколько понадобится, столько и будем. Вот как найдём что-нибудь, так сразу и перестанем. А если ничего не найдём, тогда до самого снега.

– Кончай канючить, Федька, – подал голос Миха. – В артели работать потяжелее, чем просто прогуливаться. Только там за нытьё парни тебе быстро бы по балде настучали, а здесь ты сопли развесил. Ну, Артём с тобой связываться не хочет, зато я могу и настучать.

Федька, наконец, заткнулся, хотя возмущённо сопеть не перестал. В последнее время я начал подозревать, что его как раз и отправили со мной, как бесполезного, а если из них кто-то доверенный и есть, то это Михей. Молчит, наблюдает, всё примечает.

– Да найдём мы что-нибудь обязательно, Федя, – сказал я успокаивающим тоном. – У нас в Рифеях везде что-то лежит, вот чуть ли не под каждым камнем. Просто не всё из этого нам нужно, и не всё из этого лежит на поверхности.

Не знаю, успокоил ли я его, или же он просто испугался Миху, но гундеть Федька всё-таки прекратил.

До очередного ручья мы добрались уже вечером, и этот ручеёк мне сразу чем-то понравился. Я некоторое время пытался понять, что именно мне здесь нравится, но так и не понял. Вот просто нравится мне это место, и всё тут.

– Вон там хорошая площадка, парни, давайте располагаться, – сказал я. – Рассчитывайте, что мы здесь как минимум несколько дней будем сидеть.

– Думаешь, здесь золото есть, Артём? – с ясно выраженным сомнением спросил Федя.

– Не знаю, мой друг, не знаю, – рассеянно ответил я, разглядывая берег. – Что-то здесь наверняка есть. Правда, не факт, что нам это что-то подойдёт, но хорошенько посмотреть стоит. Завтра надо будет покопать здесь как следует, с утра и начнём шурфы бить. Вы пока разбивайте лагерь, а я похожу по берегу, посмотрю камни, да прикину, откуда начинать будем.

Копать начали сразу с утра – то ли я их заразил своей уверенностью, то ли они и сами что-то такое почувствовали, но даже Федька, не жалуясь, бодро махал лопатой.

– Ну что скажешь, Артём? – спросил Миха, когда я вылез из очередного шурфа.

– Погоди немного, Миха, – отрешённо ответил я, набрасывая в блокноте примерные контуры речных отложений. – Знаете, что, парни – чуть пониже вон того большого булыжника уберите вершков пять верхнего слоя и попробуйте помыть. Если я не ошибся, что-нибудь там обязательно найдётся.

Парни резво двинулись туда, волоча лопаты и лотки, а я опять занялся рисованием в блокноте. И так увлёкся, что не сразу расслышал, что мне кричат.

– Артём! – орал Федя. – Иди сюда!

– Ну что тут у вас? – спросил я, подходя к разрытому участку.

Фёдор держал в руке и неотрывно пожирал глазами почти необкатанный водой обломок породы, из которого выглядывали два довольно больших красных камушка.

– Артём, это что за камни? – спросил он, не отрывая от них глаз.

– Не знаю пока, – пожал я плечами. – Вроде неплохие камешки, но надо смотреть. Камней разных много, и не все они ценные. Сейчас схожу поищу свои твердомеры, проверим твёрдость для начала. А вы пока сделайте промывку, может, ещё что-нибудь найдёте.

Коробочку с набором твердомеров я с трудом выкопал практически со дна рюкзака, и когда я вернулся обратно, они оба с разинутыми ртами разглядывали что-то у Михи в руке.

– Пять штук, Артём, – потрясённо сказал Миха. показывая мне довольно крупные красные камни на ладони. – Пять штук с одной промывки!

– Возможно, вы разбогатели, ребята, – сказал я, аккуратно забирая камешек побольше. – Но давайте не будем спешить.

Я выбрал самую твёрдую иголку из набора, и с усилием провёл ею по камню. Потом ещё раз. Царапин не появилось – камень остался совершенно нетронутым.

– Ну что же, парни, поздравляю! – сказал я. – Это корунды. Других похожих камней с такой твёрдостью я не знаю.

– А эти корунды дорогие? – непонимающе нахмурился Федька.

– Красные корунды – это рубины, Федя, – усмехнулся я. – Ваш Сухой от такой россыпи, наверное, описается от счастья.

– Рубины… – заворожённо прошептал он, разглядывая камни.

Вдруг Федька вскинул голову, глядя куда-то мне за спину.

– А это ещё что такое? – вскрикнул паническим голосом.

Мы с Михой резко повернулись, и в этот момент раздался выстрел. А сразу следом за ним второй; что-то резко ударило меня в спину, и земля стремительно бросилась мне в лицо.

Глава 4

Сознания я не потерял. Тупая боль в спине не мешала мыслить – хотя мыслить особо и не требовалось, всё и так было кристально ясно. Федя, сука, решил, что делиться с артелью незачем, и рубины пригодятся ему самому. Не думаю, конечно, что у него получится. Ведь найти россыпь – это только начало; самое сложное – превратить её в деньги, а для одиночки эта задача почти непосильная. Во всяком случае, Федя не выглядит достаточно для этого умным, и перспектива остаться в живых у него слабо просматривается. А остаться и в живых, и с деньгами у него уж точно не выйдет.

У меня, правда, перспективы ещё хуже. Даже если Федя посчитает меня мёртвым и не станет добивать, это мало что изменит. До людей мне не добраться – судя по всему, я и ползти-то не смогу, вот прямо на этом месте и истеку кровью.

Здесь меня внезапно посетила мысль: а точно ли это Федя стрелял? Может, я зря наговариваю на парня? Оба карабина вместе с рюкзаками лежали в стороне. Совсем недалеко, саженях в трёх-четырёх, но у Федьки никак не вышло бы за эти несколько мгновений метнуться туда, дослать патрон и начать стрелять.

Потом я подумал, что кто бы ни стрелял, нет смысла лежать, уткнувшись мордой в землю, и прикидываться мёртвым. Если уж всё равно помирать, то достойнее всё-таки встретить смерть лицом. Я с трудом согнул правую руку, упёрся ею в землю и попытался перекатиться на спину. Усилий это потребовало неимоверных, но в конце концов у меня получилось.

Федя стоял, глядя на лежащего Михея, а в опущенной руке у него был маленький, почти дамский, пистолет. Оказывается, не один я такой умный и ношу с собой скрытое оружие. Мысли текли медленно и неохотно. Оружие… скрытое оружие… пистолет! У меня ведь тоже есть пистолет! Необязательно даже убивать эту сволочь – если удастся хотя бы ранить, он точно так же сдохнет в тайге.

Идея была неплоха, но я сам всё испортил, не сумев сдержать стона, пока переворачивался. Федя повернул голову и посмотрел на меня.

– Живучий… – хмыкнул он. – Извини, Тёма, что так получилось. Сам же понимаешь – мне никак нельзя вас в живых оставлять. Сухой, конечно, сказал, что мы с тобой работаем безо всяких подлянок, но вот так уж получается, что у меня с Сухим дорожки разошлись.

Этот гадёныш и в самом деле чувствует себя виноватым, ну просто лечь и не встать! Да, лежу вот и не встаю – дурацкий каламбур получился, и совсем не смешной. Мне-то уж точно не смешно.

– Ты же не продашь эти рубины, – голос у меня больше походил на карканье.

– Продам как-нибудь, – легко отмахнулся он. – Есть у меня надёжные кореша, отстегну им долянку.

Эти же самые кореша тебя, придурка, и похоронят. А потом кто-то другой их похоронит – в таких делах всегда множество трупов. Промежуточные владельцы будут умирать до тех пор, пока россыпь не перейдёт к кому-нибудь серьёзному – да скорее всего, к каким-нибудь аристократам, вроде тех же Орловских или Арди. Но Феде-то точно конец, даже если ему удастся избежать вопроса, почему он вернулся один, и куда делись его спутники. Не то чтобы мне от печальных фединых перспектив было как-то легче, но всё равно немного согревало.

Федя задумчиво посмотрел на меня и начал было поднимать пистолет, но как раз в этот момент Миха застонал и зашевелился.

– Эх, Дерево, Дерево, – с огорчением покачал головой Федя, – даже сдохнуть нормально не можешь. Нет, ну правда, будто из дерева сделанный.

Он, всё так же укоризненно покачивая головой, поднял пистолет и выстрелил Михе в затылок. Потом повернулся ко мне, и по его глазам стало понятно, что настала моя очередь. Руку я успел засунуть в карман и уже сжимал рукоятку пистолета, но вынуть его никак не успевал. Можно было бы попробовать выстрелить прямо сквозь штаны, но Федя стоял очень неудачно, и карман был не настолько широким, чтобы попробовать прицелится, не вынимая из него руки.

– Прости, Тёма, – сказал Федя с искренним сожалением в голосе. – Не хотел я этого, но…

Слева раздался негромкий хлопок. Федька резко повернулся туда, а я выдернул руку из кармана и наконец-то смог более или менее прицелиться. Уже скинул предохранитель и был готов нажать на спуск, но в этот момент произошло нечто, заставившее меня застыть в изумлении. Федя вдруг издал какой-то неопределённый звук и начал падать лицом вперёд, как подрубленное дерево. Такой неожиданный поворот поразил меня до глубины души, но то, что случилось дальше, уже окончательно выбило из колеи и заставило заподозрить, будто я сплю, или сошёл с ума, или просто галлюцинирую на почве ранения. Один из кустов в стороне вдруг качнулся, а затем довольно бодро, слегка покачиваясь, пополз к лежащему Федьке и вполне уверенно на него вскарабкался. Куст немного подвигался, чтобы разместиться получше, а потом из него полезли тонкие корни, и Федя взвыл. В этом вое было столько боли, что я буквально оцепенел от ужаса.

Больше всего нас пугает непонятное и неожиданное, и это как раз был тот самый случай, когда происходящее было и неожиданным, и совершенно непонятным. И то, что я был не в состоянии ни убежать, ни даже уползти, делало происходящее ещё более пугающим. А когда задвигался ещё один куст и уверенно двинулся уже в мою сторону, мой страх окончательно перешёл в панику. Я, не обращая внимания на слабость и боль, начал отползать, отталкиваясь ногами, и у меня даже немного получалось. Получалось, конечно, не очень – несмотря на мои титанические усилия, я смог отползти самое большое на сажень, но этого хватило – жуткий куст, который к этому времени был совсем рядом, меня не достал. А может, и достал, только я этого уже не увидел. В голове у меня помутилось, в глазах вспыхнули и рассыпались цветные искры, и я почувствовал, как распадаюсь на мельчайшие части.

* * *

Я ничего не чувствовал. Не в том смысле, что потерял сознание – сознание, как ни странно, сохранилось. Вот только все чувства куда-то исчезли, и я рассматривал место, куда я попал, безо всяких эмоций. Очень странное место, надо сказать. Насчёт того, что я умер, у меня никаких сомнений не было – а какие здесь могли быть сомнения? – но вот на загробный мир это место совершенно не походило. Здесь никак не могли существовать ни бездушные слуги Морены, ни христианские ангелы, ни валькирии Одина. Это место вообще местом не было, и видел я его не глазами, а скорее, просто каким-то непонятным образом ощущал. Ощущал по-разному – иногда это было бесконечное пространство, заполненное различными объектами, иногда что-то вроде бесконечно возвышающейся надо мной гигантской пирамиды, а иногда всё сжималось в точку, в которой все эти загадочные объекты были и прямо во мне, и одновременно бесконечно далеко.

Можно было бы сказать, что от этого всего кружилась голова, но поскольку никакой головы у меня не было, то и кружиться вроде было нечему. Тем не менее всё это здорово сбивало с толку. Я попробовал сосредоточиться на каком-то одном образе, и после нескольких безуспешных попыток что-то получилось. Мир вокруг предстал в виде затянутого дымкой пространства, в котором плавали с трудом различимые сгущения, вроде небольших облаков. Не совсем облаков, конечно – облаками я их назвал про себя исключительно для удобства. Скорее, это были просто сгущения окрестной дымки без чётко выраженных границ.

Я присмотрелся к ближайшему небольшому облаку, и оно постепенно обрело более отчётливую форму, а внутри него удалось различить некие регулярные и очень сложные структуры – довольно чёткие в середине и расплывающиеся ближе к краям. Некоторые облака висели неподвижно, другие медленно куда-то плыли, а третьи резко и хаотично двигались, временами надолго замирая. Если это загробный мир, то это, наверное, души? И получается, что я тоже душа, и со стороны тоже выгляжу таким облаком? И главный вопрос: что дальше? Что мне теперь надо делать – вот так же бесконечно куда-то плыть?

Не то чтобы этот вопрос меня сильно волновал – никаких эмоций у меня по-прежнему не было, – но я понимал, что в этом месте наверняка есть какие-то правила, и лучше было бы им следовать. По крайней мере до тех пор, пока я не выяснил, что это за правила, и чем грозит их нарушение.

Пока я неторопливо предавался этим размышлениям, окрестный мирный пейзаж самым радикальным образом оживился, и я внезапно осознал, что это место не такое уж и безопасное. Не очень большое, скорее, среднее, облако, до этого мирно плывшее в стороне, как-то совершенно незаметно приблизилось к тому самому маленькому облаку, которое я разглядывал. Малыш начал торопливо отплывать в сторону, но не успел – большое облако стремительно метнулось к нему и обволокло туманными выростами.

Этот процесс нельзя было назвать именно поеданием – он был похож скорее на объединение. Очень характерный завиток, который я рассматривал в маленьком облаке, переместился в большое и встроился в его структуру. Впрочем, как это ни назови, а тот участник, что поменьше, вряд ли был рад конечному результату. Съели его или всё-таки не съели, но существовать он явно перестал. От него перешло в большое не так уж много, структуры переместились далеко не все – некоторые просто потеряли форму, расплылись и окончательно растаяли в дымке. Хотя душа вроде бы должна быть бессмертной, или я что-то путаю?

Я слишком увлёкся наблюдением и совсем забыл, что это не спектакль, и я здесь вовсе не зритель, а такой же непосредственный участник. Каким-то образом хищное облако оказалось уже рядом со мной, и, судя по тому, как быстро оно могло двигаться, шансов убежать от него было не так уж много. Если бы у меня сохранились эмоции, то я, наверное, начал бы паниковать, и дело кончилось бы плохо. Но адреналин не затуманивал мне разум, паника не гнала меня прочь не разбирая дороги, и я смог принять, пожалуй, единственное правильное решение.

Я двинулся навстречу. Или не двинулся, а помчался? В общем-то, я и в самом деле пожелал двигаться быстро, но в этом месте со скоростью всё было очень непонятно. Ведь скорость – это расстояние, делённое на время, а какая может быть скорость там, где не существует ни расстояния, ни времени? Но возле большого облака я действительно оказался сразу. Оно засуетилось, выбросило навстречу мне свои туманные щупальца, но было уже поздно. Щупальца впустую сомкнулись где-то позади меня, а я пролетел мимо и вломился внутрь, прямо в тот самый украденный у маленького облака завиток, который вблизи оказался никаким не завитком, а огромной и сложной структурой. Я врезался в неё, породив волну, корёжащую окрестные структуры, и сознание мгновенно погасло.

* * *

Туманные облака незаметно приняли причудливые формы, превратившись в необычных зверей, и начали меня окружать. Они то и дело пытались стегнуть меня внезапно вырастающими туманными щупальцами, но я легко от них уворачивался. Лениво уклонился от туманного волка со множеством хаотично расположенных лап, чуть отодвинулся в сторону, чтобы пропустить мимо себя неуклюжую туманную муху, и начал, наконец, осознавать, что во всём происходящем есть что-то неправильное. Я попытался сосредоточиться и быстро понял, что мой нос что-то щекочет. Нос… щекочет… я не успел толком удивиться этой странности, как туманные звери незаметно ушли на задний план, в носу невыносимо засвербело, и я чихнул, окончательно просыпаясь.

Я лежал, уткнувшись лицом в землю; похоже, одна из травинок попала мне в нос, вот она и заставила меня проснуться. «Это был сон, что ли?» – отстранённо удивился я. Образы туманных тварей ещё мелькали на краю сознания, но я очнулся уже достаточно, чтобы понимать, где сон, а где реальность. Реальность пахла чуть влажной землёй, молодой травой и только что вылезшими грибами – в общем, обычным набором лесных запахов.

Потом пришли воспоминания, и стало вообще ничего не понятно. Где тот куст? Где Федя? И если Федька меня действительно застрелил, то почему я чувствую себя совершенно здоровым? Я рывком перевернулся и сел. Никаких подозрительных кустов рядом не было, и Фёдора тоже нигде не было видно. «Мне это всё приснилось, что ли?» – в полном недоумении спросил я сам себя вслух. Ситуацию этот вопрос никак не прояснил, но звук собственного голоса немного успокоил.

Я посмотрел вокруг. Ручей с рубинами куда-то исчез, и никаких гор рядом тоже не было видно. Я сидел прямо на земле в обычном лиственном лесу – именно в лесу, а не в тайге. Привычных елей и кедров поблизости не было; вокруг шелестели листьями совершенно незнакомые мне деревья – похожие на привычные мне деревья средней полосы, но всё-таки немного другие.

Наконец, я додумался обратить внимание на себя и обнаружил, что сижу на земле совершенно голый, при этом крепко сжимая в руке пистолет. «Лучше бы они мне вместо пистолета штаны оставили», – ошарашенно пробормотал я, не вполне, правда, представляя, кто такие эти «они», и зачем им могли бы понадобиться мои штаны.

Чувствовал я себя прекрасно, и это наводило на мысль, что Федя, стреляющий мне в спину, тоже был всего лишь сном. Может, я просто лунатик? Во сне разделся, а потом мне приснилось, что Федя меня убивает, и я схватил пистолет. А потом во сне ушёл куда-то, где нет ни тайги, ни гор. Вёрст где-то так за двести прогулялся во сне. О лунатиках я, правда, почти ничего не знаю, но очень сомневаюсь, что они способны уходить настолько далеко.

Я посмотрел на пистолет в руке ещё раз – да, это действительно был мой пистолет, тот самый, что я в последний момент сумел вытащить из кармана. Сразу ярко вспомнилось, что я успел снять его с предохранителя, но не выстрелил – и сейчас он в самом деле был снят с предохранителя и заряжен. А потом мой взгляд упал на руку, и рука показалась мне незнакомой. Когда-то, ещё подростком, я здорово распорол руку о гвоздь, торчащий из доски. Серьёзных сосудов этот гвоздь не повредил, но крови было много, и когда рана зажила, после неё остался хорошо заметный шрам. Так вот, шрама на руке больше не было, хотя рука по всем признакам была очень похожа на мою и, вероятно, действительно была моей. Я внимательно осмотрел всего себя: тело было определённо моим – во всяком случае, насколько я себя помнил, – но все до единого дефекты вроде шрамов и родинок исчезли без следа.

Может быть, я и в самом деле умер и сейчас нахожусь в загробном мире? Может, здесь и положено ходить голым? Может, там, за деревьями, стоят столы с едой и питьём, а вокруг бродят голые праведники и праведницы, пьют, едят и разнообразно развлекаются? То есть, получают в награду то, чего им в праведной жизни не доставалось. Непонятно, правда, с чего вдруг меня зачислили в праведники, и с какой целью мне оставили пистолет – если для отстрела попавших сюда по ошибке недостойных, так для этого единственного патрона маловато, да и какой может быть отстрел в загробном мире? Я ещё немного пофантазировал на эту тему, но всё это выглядело уже таким безумным бредом, что я окончательно выбросил мысли о загробном мире из головы.

Можно было бы снова лечь и спокойно дожидаться санитара с уколом, но от этой идеи я отказался сразу же. Сны не бывают настолько яркими, да и насчёт бреда тоже есть серьёзные сомнения. Невероятная детальность окружения, звуки, запахи, ощущения лёгкого ветерка и колючей прошлогодней травы – всё говорило о том, что вокруг самая настоящая реальность. А значит, очень скоро я захочу есть, мне понадобится где-то спать, а ночью я наверняка буду мёрзнуть. Да и без обуви по лесу не особо походишь, если ты, конечно, не какой-нибудь лесной дикарь. Хочешь не хочешь, а надо срочно искать людей.

Вот только обрадуются ли мне люди? Я представил себе реакцию обычных деревенских на голого меня с пистолетом, вылезшего из леса. Дети будут бояться, бабы – визжать, а мужики, наверное, отходят такого гостя подручным дубьём. Здесь к месту вспомнилось, что дикари вроде бы ходят в травяных юбках – что-то такое я когда-то читал и даже видел картинку. Я посмотрел вокруг, окидывая взглядом невысокую лесную травку – нет, из этого никакой юбочки не соорудить. Разве что попробовать изящно прикрываться веткой с листьями – всё лучше, чем вылезти в народ просто голым.

«Не о том думаю», – я с досадой тряхнул головой. Для начала надо найти этих самых деревенских, а потом уже и размышлять, в каком виде перед ними предстать. Может быть, даже удастся украсть штаны, а человек в краденых штанах – это уже более высокая ступень социальной лестницы. К вору отношение гораздо лучше, чем к извращенцу – вор народу как-то понятнее и роднее.

Я задрал голову вверх – солнце стояло точно в зените, как в тропиках, хотя вокруг были явно не тропики. Потом повертел головой, ища мох на стволах деревьев – мха было немного, и там, где он был, он рос равномерно со всех сторон. Попробовал повспоминать другие признаки сторон света – вроде что-то было насчёт муравейников, но что именно, никак не вспоминалось. Впрочем, это было не столь важно, поскольку никаких муравейников поблизости не наблюдалось.

Хотя, если подумать – а что мне дадут стороны света? Надо ведь идти не на север или на юг, а к людям, а вот в какой стороне искать людей – было совершенно непонятно. Если бы я находился в княжестве Новгородском, или даже в любом другом, то идти надо было бы на запад – там плотность населения повыше, и больше вероятность наткнуться на людей. Вот только на наши земли эта местность совсем непохожа, растительность у нас в княжестве заметно отличается. А если, допустим, я каким-то образом переместился на восток, за Рифейские горы[1], то о тех краях мало что известно. Что там за растительность, и что за племена там живут, никто толком не знает. Не люди с пёсьими головами, конечно, как у Геродота, но что-то вроде того. Куда идти, чтобы встретить нормальных людей и не напороться на кого-то неприятного – было совершенно непонятно.

[1 – Здесь стоит напомнить, что греческое название в нашем мире заменилось на башкирское, и Рифейские горы у нас сейчас называются Уральскими.]

Я вздохнул и встал, отряхивая с задницы прилипший лесной мусор. Ноги сразу дали понять, что принадлежат городскому жителю и ходить по дикому лесу без обуви совершенно не готовы. Я ещё раз тоскливо окинул взором окрестности и решил двигаться куда глаза глядят. Как только встречу какой-нибудь ручей, по нему и пойду – люди всегда тянутся к воде, и где-нибудь возле речки обязательно найдётся какое-нибудь жильё.

Глава 5

Лес вокруг выглядел странно. С первого взгляда это был обычный, привычный нам лес; со второго что-то начинало резать глаз и казаться неправильным, а стоило присмотреться поближе, как создавалось впечатление, что кто-то создал его по неполному описанию. Как если бы художнику, который никогда не видел настоящих деревьев, на словах объяснили, как они выглядят, и он с этих слов что-то бы нарисовал. То есть общее сходство было, а детали не совпадали. Взять, к примеру, здешние берёзы – стволы у них выглядели так же, как у наших, но ветки начинали расти от самой земли, как у ели, а листья были слишком узкими. Не такими узкими, как у ивы, но всё же заметно уже обычных берёзовых листьев. Другие деревья тоже заметно отличались, во всяком случае, те, которые были мне знакомы – я всё же не ботаник, да и вообще городской. Из-за этих небольших отличий лес выглядел довольно пугающе – как пугает привычная вещь, которая внезапно начинает выглядеть совершенно чуждой.

Пора было всё же двигаться хоть куда-то, и только я собрался сделать первый шаг, как глаз вдруг уловил движение чуть сбоку. Я тут же замер и осторожно повернул голову. Там был куст – точно такой же куст, что сожрал Федю. Или не сожрал, а что-то другое – я так и не понял, что тот куст с ним сделал. В любом случае, не думаю, что для Феди была какая-то разница. А может, меня и раздели как раз для угощения? Ну, чтобы не выплёвывать пуговицы и не выковыривать из зубов обрывки тряпок. В общем, почистили, как апельсин.

Куст немного постоял покачиваясь, а затем медленно двинулся ко мне. Я беспомощно посмотрел на пистолет в руке – какой смысл стрелять из пистолета по кусту? Повертел головой, но рядом, как назло, не было ни единого сука, который можно было бы использовать как дубину. Лес был на удивление чистым, а выломать какую-нибудь ветку этот куст мне вряд ли позволит. Да и будь у меня в руках дубина – получилось бы ударить? Мне живо вспомнился хлопок, после которого Федька упал, будто деревянный. Тут же промелькнула мысль, что Федя слишком много говорил про дерево, вот ему и аукнулось – какие только дурацкие мысли не лезут в голову в самые неподходящие моменты.

Скорее всего, как только кустик подползёт поближе, он меня тоже парализует. Я прикинул шансы убежать – куст не выглядел достаточно быстрым, чтобы догнать бегущего человека, – но эта мысль сразу же увяла, не оформившись. Судя по моим воспоминаниям о фединой кончине, я давно уже был в зоне досягаемости парализующих шипов, или чем там эти кусты плюются. Вряд ли мне будет позволено убежать – я просто получу шип в спину, и на этом всё.

Похоже, единственным реальным вариантом было попасть одним выстрелом в утолщение возле корней, из которого вырастал основной ствол – если у этого уродца и был какой-то мозг, то подходящее для него место было только там. Мне опять вспомнился федин крик, и волной накатила злость. Может, мне и придётся здесь умереть, но смиренно дожидаться конца не собираюсь. Я вскинул пистолет и прицелился в плотный мешок у корня. Холодная злость сразу прогнала остатки страха. Руки у меня не дрожали, и я уже начал было нажимать спуск, как куст буквально отпрыгнул назад и быстро пополз прочь.

Я опустил руку с пистолетом и просто тупо смотрел, как он суетливо скрывается за зарослями кустов – нормальных кустов, которые явно не имели привычки путешествовать.

«Он что, знает, что такое оружие?» – спросил я себя вслух, просто для того, чтобы услышать свой голос. Колени у меня явственно дрожали от избытка адреналина. «Если знакомые парни увидят, как у меня коленки трясутся, вот позорище-то будет», – подумал я, не сразу даже осознав, насколько это идиотская мысль – во всяком случае, сейчас, когда я стою голым неизвестно где в диком лесу.

«И что это за бред вообще?» – я снова вслух вопросил пространство. Живительного укола от медсестры не последовало – впрочем, версия галлюцинации мне с самого начала показалась сомнительной, – зато вместо ответа прямо над головой раздалось сердитое цоканье белки.

«Прогоняешь, что ли?» – пробормотал я, посмотрев на рассерженного зверька, и побрёл, не особенно задумываясь о направлении.

* * *

Не знаю, куда и сколько времени я шёл – позже, когда я более или менее пришёл в себя, то с удивлением осознал, что совершенно не помню свой путь. Сюда я попал уже будучи в шоке, а встреча с хищным кустом, да и вообще общая странность ситуации, окончательно вогнали меня в какое-то сумеречное состояние. Пусть даже мы с тем кустом и разошлись мирно, новый адреналин хорошо лёг на старые дрожжи.

Идти, как ни странно, оказалось не так уж трудно. Поначалу ноги, конечно, протестовали, но я слишком плохо соображал, чтобы обращать на это внимание, ну а потом как-то привык, и стало легче.

Более или менее я пришёл в себя только когда умудрился распороть себе ногу об острый торчащий сучок. Не сказать, что рана была действительно серьёзной, это была скорее глубокая рваная царапина, но крови пролилось довольно много, и резкая боль заставила меня немного прийти в себя. По-хорошему, надо было бы проследить, чтобы не оставить капель крови и как следует перевязать ногу – некоторые звери могут почуять кровь издалека, к тому же запах может придать смелости даже тем, кто с человеком предпочитает не связываться. Но перевязаться было, конечно, нечем. Подорожника поблизости я не приметил, а прикладывать листья неизвестных растений было бы совсем уж плохой идеей. Так я и шёл дальше, зажимая рану рукой и роняя временами капли крови.

В конце концов я всё-таки наткнулся на довольно большой ручей – относительно, конечно, большой. Его вполне можно было перешагнуть, но нужно было именно специально перешагивать. Вершков двенадцать[2], наверное, или даже пошире. И если присмотреться, то в чистой холодной воде можно было заметить маленькие стайки крохотных, почти прозрачных рыбок.

[2 – Один вершок = 4,4 сантиметра, то есть ширина ручья чуть больше полуметра.]

Первым делом я как следует напился. Из таких маленьких лесных ручьёв можно безопасно пить даже без кипячения, и вода была действительно хороша, жаль только, некуда набрать про запас. Было бы неплохо ещё и поесть – с этим было пока ещё терпимо, но скоро вопрос с едой придётся так или иначе решать. Приключенцы из книжек проблему еды решают моментально, а вот мне ничего в голову не приходило. Раннее лето, в лесу даже ягод ещё нет. Если в самом скором времени не встречу людей, придётся, наверное, искать какие-нибудь корешки, но пробовать незнакомые корешки дело рискованное, да и найди их ещё сначала.

Вволю напившись, я сразу же занялся ещё одним важным делом – нужно было обязательно избавиться от запаха крови. Промывать рану водой из ручья, даже такого чистого, конечно, не стоило, но хотя бы смыть кровь вокруг было совершенно необходимо. Кровь уже подсохла, но смывалась легко, и рыбёшки как сумасшедшие заметались в помутневшей от крови воде. «И эти тоже хищники, что ли?» – хмыкнул я про себя. Как-то так уж мир устроен, что все друг друга жрут, и мне, похоже, придётся срочно в эту систему встраиваться, причём желательно не в пассивной роли.

Ногу я старался протирать очень аккуратно, но засмотревшись на мечущихся рыбок, случайно провёл мокрой рукой по самой царапине. Засохшая кровь легко стёрлась, но под ней почему-то никаких ран не оказалось. Я что, плохо запомнил, где она была? Легонько потыкал пальцем – боли нигде не чувствовалось. Тогда я решительно стёр остатки крови и обнаружил то, к чему уже был внутренне готов: чистую кожу, на которой ещё можно было разглядеть почти незаметную белую полоску шрама. «Это сколько же времени я шёл?» – в полном недоумении подумал я. Вряд ли настолько долго – солнце точно так же висело прямо над головой, совершенно не сдвинувшись с места. А можно ведь ещё вспомнить, что я как-то слишком уж быстро приспособился идти по дикому лесу босиком – не верится, что это нормально для городского жителя. Что-то не замечал я раньше за собой таких способностей к регенерации… или может быть, это просто место такое, курортное?

Может быть, я ещё долго разглядывал бы почти исчезнувший шрам, но внезапно почувствовал спиной чей-то взгляд и резко развернулся. Саженях в десяти[3] от меня стояла большая кошка – очень похожая на рысь, но размером заметно побольше. Скорее, ближе к леопарду. Киса стояла неподвижно, разглядывая меня жёлтыми глазами – выглядело это так, будто она пришла по кровавому следу, но в конце пути обнаружила не совсем то, что ожидала найти. Впрочем, я её спокойствием не обманывался – если она почувствует мой страх, то нападёт мгновенно.

[3 – Сажень – 2,1м (48 вершков).]

Здесь я вспомнил, что в руке у меня до сих пор пистолет – а собственно, куда бы я мог его деть? – и медленно начал его поднимать. Не думаю, правда, что он мне сможет как-то помочь. В голову стрелять бесполезно – пуля этой пукалки практически наверняка не пробьёт череп. Пуля в грудь киску, скорее всего, тоже только разозлит и никак не помешает разделать меня на части. Надёжнее всего было бы попасть в сустав, тогда я легко смог бы убежать. Вот только попробуй в него попади, а учитывая, что патрон у меня один-единственный…

Напряжённую ситуацию разрешила сама кошка. Она предупреждающе зарычала, не спуская с меня глаз, попятилась, а затем, по-прежнему глядя на меня, повернулась и одним прыжком исчезла в зарослях.

Я с недоумением посмотрел на пистолет в руке – она что, тоже пистолета испугалась, как тот куст? Ну да, в тех местах, где бывают люди с ружьями, звери действительно боятся ружья. Но с чего бы им бояться пистолета? Я как-то слабо представляю себе охоту с пистолетом, да и на кого с ним можно охотиться?

«Да бред какой-то!» – сказал я вслух. Лес промолчал.

По крайней мере, люди где-то здесь всё-таки есть. Киса с людьми явно знакома, и понимает, что ничего хорошего от людей ждать не приходится. И главный вопрос здесь: а мне-то чего стоит ждать от местных?

* * *

Идти вдоль ручья было легче, чем по лесу. Не в том смысле, что дорога была менее сложной, просто в путешествии появился хоть какой-то смысл. Всё-таки проще идти, понимая, что вода обязательно куда-нибудь выведет, и куда-то ты рано или поздно дойдёшь. Ведь даже я, совсем неопытный таёжник, знаю, что если идти по лесу без ориентиров, то будешь просто бесконечно бродить по кругу. А с ориентирами в этом лесу было совсем туго – все эти приметы насчёт мхов и муравейников здесь совершенно не работали. Определить стороны света по солнцу тоже не получалось – оно как висело, так и продолжало висеть в зените и никуда заходить не собиралось.

По пути в ручей впали ещё несколько маленьких ручейков, и его уже можно было, наверное, назвать маленькой речкой. И вот там, где он сливался с ещё одной такой же речкой, справа наметилась небольшая полянка, а с неё доносились голоса. Точнее сказать, один голос, мужской – слов было не разобрать, но интонации казались какими-то неприятными. Я тихонько, стараясь не наступать на сухие ветки, подобрался поближе и осторожно выглянул из-за раскидистого куста. То, что я увидел и услышал, мне категорически не понравилось.

В центре маленькой полянки сидела девушка – точнее, стояла на коленях, – и по лицу её текли слёзы. Выглядело это немного странно, потому что девушка была одета во что-то, очень похожее на кожаную броню, и в целом выглядела если и не как валькирия, то довольно близко к этому. Рядом с ней лежало копьё довольно устрашающего вида, но было совершенно непохоже, что она собирается им воспользоваться – хотя, судя по ситуации, это было бы очень правильным решением.

Перед ней, вальяжно уперев руки в бока, стоял довольно тщедушного вида мужчина, одетый, как обычный крестьянин, в простые, явно домотканые, рубаху и штаны. Никакого оружия у него не было, если не считать ножа на простом кожаном поясе. Тем не менее по его тону можно было подумать, что дело как раз обстоит наоборот, и это он в броне и с оружием куражится над простой крестьянкой.

– … и даже не надейся, что я им сразу тебя отдам, – за один только тон мне немедленно захотелось дать ему в морду. – Моя ищейка стоила гораздо дороже тебя, безродная шавка, и ты заплатишь мне за неё сполна. Ты скоро будешь умолять отдать тебя Галенам, чтобы они тебя просто убили.

Ситуация достаточно стандартная и понятная – злодей и девица. Неизвестно, конечно, насколько девица невиновна, может она действительно заслуживает мучительной смерти, но вот мужик этот у меня вообще никакой симпатии не вызвал. Как-то уж совсем не подходят такие слова и такой тон борцу за справедливость и мстителю за невинных. Ну и как мне поступить? С одной стороны, что здесь может сделать голый человек? Этот персонаж хоть и выглядит, как крестьянин, но копья почему-то совсем не боится. У меня, правда, есть пистолет – может, он пистолета испугается? В общем, совсем не хочется вмешиваться в чужую разборку. А с другой стороны, бывают такие ситуации, когда ты обязан вмешаться, если не хочешь потерять к себе всякое уважение. Стоит самоуважение риска того, что тебе воткнут вот это самое копьё прямо в голое брюхо? Или ещё чего похуже сделают – ясно же, что этот мужик из магусов, оттого и плевать ему на оружие.

Я всё же начал склоняться к тому, что вмешаться надо, но всё и так решили за меня. Магус вдруг насторожился, резко повернулся в мою сторону и приказал:

– Эй ты, за кустом! Быстро вышел сюда!

Я вздохнул и вышел. У каждого, наверное, есть свой момент позора, и мой определённо настал.

– Брат? – ошеломлённо спросил магус, глядя на меня и приоткрыв от удивления рот. – Что с тобой? Почему ты в таком виде?

– Я геолог, из Рифейска, – развёл я руками, сгорая от стыда. – Был в разведке, а потом непонятно как сюда попал, вот в таком виде и попал. Буду очень благодарен, если поможете мне вернуться домой.

– Что? – непонимающе переспросил он и потряс головой, словно пытаясь что-то там внутри уложить. Он некоторое время тупо смотрел на меня, а потом в его глазах забрезжило понимание, и он захохотал. – Ах, вон оно что! Я чуть было не стал посмешищем, приняв за брата обычное животное! Но к счастью, никто об этом не узнает. Удачный день, удачная охота! Хотя ищейку жалко, конечно…

Он задумчиво посмотрел на меня, что-то про себя прикидывая, а потом приказал: «Замри!», и я действительно оцепенел. Не знаю, было ли это параличом – все мышцы просто стали как будто чужими. Я пытался восстановить контроль над собой, но у меня ничего не получалось, как будто я бился о кирпичную стену.

Магус небрежно пнул девчонку в бок и приказал:

– Посиди пока смирно. Сейчас я по-быстрому прирежу это чучело и займусь тобой как следует.

Затем он лениво направился ко мне, нащупывая рукой нож на поясе. Вытащить нож сразу у него не получилось, гарда за что-то зацепилась – то ли за пояс, то ли за что-то ещё, и магус посмотрел вниз, отведя от меня глаза. И как только он отвёл глаза, мне сразу же стало легче. Я вновь почувствовал себя и, не раздумывая ни секунды, вскинул руку с пистолетом. Магус опять посмотрел на меня, но я уже нажимал спуск. Хлопнул выстрел, пуля вошла ему прямо в левый глаз, и магус упал на спину, раскинув руки.

Я посмотрел на кровавую кашу на месте глаза и чувствовал тошноту. Меня наверняка стошнило бы, но желудок был совершенно пустым, и я просто смотрел на мёртвого магуса, не понимая, что делать дальше.

Может быть, я бы просто стоял и дальше, но убитый внезапно оказался вполне себе живым. Он уставился на меня уцелевшим глазом и злобно оскалился. Я понял, что ещё секунда-другая, он скажет заклинание, или как там у них принято колдовать, и на том жизненный путь Артёма Боброва закончится. Я прыгнул обеими ногами магусу на живот; он захрипел и скрючился, вытаращив единственный оставшийся глаз. Пока он пытался разогнуться и вдохнуть, я схватил нож, который лежал совсем рядом, и вогнал его в уцелевший глаз. Почему в глаз? Сам не знаю. Наверное, подсознательно решил, что его сила действует через глаза – я же смог пошевелиться именно тогда, когда он отвёл от меня взгляд.

Нож был не очень длинным, но всё же достаточно длинным, чтобы проткнуть мозг почти насквозь. Это выглядело совершенно невероятным, но лезвие в голове магуса не то что не убило, а даже не убавило ему прыти. Он дёргался, извивался, пытался оторвать мои руки от ножа, выплёвывал какие-то не совсем понятные мне ругательства – в общем, вёл себя совершенно не как положено человеку с ножом в глазу. А я просто сидел на нём, вцепившись в рукоять ножа, и не обращал внимания на его удары, а просто боролся с непрерывно накатывающими волнами дурноты. Сколько это продолжалось, не знаю, мне казалось, что бесконечно. Но в конце концов он стал постепенно слабеть, бурное сопротивление перешло в подёргивание, потом в агонию, и наконец он окончательно затих.

Я с опаской слез с него, не выпуская из руки нож. Некоторое время смотрел на труп, ожидая, что он опять зашевелится, но на этот раз он, похоже, умер надёжно. Я кое-как встал на ноги – меня ещё здорово качало, но стоять более или менее получалось. Огляделся вокруг – на полянке ничего не изменилось. Девушка сидела на прежнем месте и с приоткрытым ртом смотрела на меня совершенно круглыми глазами. Я хотел было подойти к ней, но вдруг вспомнил, что я по-прежнему голый и застеснялся.

А впрочем, у меня же теперь есть штаны – что с бою взято, то свято. Я попробовал стащить их с магуса – не особенно успешно. Не потому, что он сопротивлялся – просто у меня до сих пор не было никакого опыта снятия штанов с трупов. В конце концов штаны я всё-таки добыл, и они оказались на удивление хорошими – очень мягкая плотная ткань определённо не была обычным домотканым полотном. Штаны оказались мне чуть-чуть коротковаты, но в целом не стесняли. Нож я несколько раз воткнул в землю, чтобы очистить от крови, и засунул в ножны. Непохоже, что магус снова оживёт, однако нож всё же хотелось держать под рукой.

За то время, пока я возился со штанами, в голове немного прояснилось. На полянке всё оставалось по-прежнему. Девчонка всё так же смотрела на меня, не двигаясь с места, и всё ещё плакала – ну, может, уже и не плакала, но лицо у неё было по-прежнему в слезах.

Я двинулся к ней - не торопясь, чтобы не пугать, – и уже раскрыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, как она заговорила сама:

– Убей меня, Старший! – взмолилась она, всхлипывая. – Я же ничего тебе не сделала – убей меня, пожалуйста!

– Эээ, – тупо промычал я, не понимая, что ответить.

– Умоляю тебя! – в её голосе звенело отчаяние.

– Да не собираюсь я тебя убивать! – наконец отошёл от ступора я.

В её глазах появилась безнадёжность. Она застыла, а затем быстрым движением выхватила у себя с пояса нож, и приготовилась воткнуть себе в сердце. Глаза у неё стали отрешёнными, и я понял, что ещё мгновение, и она действительно себя убьёт. Я быстро попятился, и это было правильным решением – она явно заколебалась.

– Ты придурочная, да? – спросил я спокойным и тихим голосом, чтобы не провоцировать сумасшедшую.

– Что? – она непонимающе посмотрела на меня.

– Нет, если ты действительно не хочешь жить, я тебе мешать не стану, – сказал я, стараясь, чтобы мои слова звучали достаточно убедительно. – Но ты не могла бы покончить с собой чуть попозже, когда я уйду?

– Куда ты уйдёшь? – переспросила она с удивлением.

– Куда до этого шёл, туда и уйду.

– Ты не собираешься отдавать меня Галенам?

– Я не знаю никаких Галенов, – серьёзно ответил я. – И никого никому отдавать не собираюсь.

– И ты не станешь меня задерживать, если я просто встану и тоже уйду? – спросила она по-прежнему недоверчиво, но нож всё же опустила.

– Не стану, конечно, – покачал головой я. – Иди куда хочешь, твоё дело. Но я хотел бы с тобой пойти, если ты не возражаешь.

– Зачем ты хочешь со мной пойти? – спросила она, глядя на меня в полном недоумении.

– Не то чтобы именно с тобой, – пожал плечами я. – Просто хочу к нормальным людям выйти, а с тобой это будет гораздо проще. Да и вообще по лесу лучше ходить не в одиночку. Обещаю вести себя хорошо и не быть обузой.

Глава 6

– Со мной, значит, хочешь идти, – медленно повторила она, мучительно раздумывая.

О чём она раздумывала, мне было совершенно понятно. Идти вместе она не хотела и боялась, отказать мне тоже, похоже, боялась – в общем, решала сейчас, чего боится больше, и могла качнуться в любую сторону. Не уверен, что выйдет как-то на её решение воздействовать, но почему бы не попробовать сыграть на чувстве благодарности?

– Не подумай, что пытаюсь на тебя надавить, – мирным тоном сказал я, – но всё-таки хочу напомнить, что спас тебя от смерти.

– У меня нет долга перед тобой! – тут же вскинулась она. – Ты сражался за себя!

– Про долг я ничего не говорил, – примирительно согласился я. – Ты мне не должна. Но всё же не будь меня, ты была бы мертва. Или даже хуже.

– Я не признаю за собой долга, но всё же тебе обязана, – неохотно согласилась девчонка и, наконец, решилась. – Ты можешь идти со мной, если поклянёшься, что не причинишь мне вреда.

Похоже, мой аргумент и в самом деле послужил той маленькой гирькой, которая сдвинула чаши весов. А я про себя нарисовал ей плюсик – с человеком, который признаёт свои долги, даже такие необязательные, вполне можно иметь дело.

– Клянусь, что не причиню тебе вреда, – объявил я и добавил, немного подумав: – Но только если ты не станешь пытаться причинить вред мне.

– Матерью клянись! – потребовала она.

– Ну, клянусь мамой, – слегка озадаченно согласился я.

– Да кому твоя мама интересна?! – возмутилась девушка хмурясь. – Не мамой клянись, а Великой Матерью!

– Клянусь Великой Матерью, – послушно повторил я.

– И Сердцем Мира!

– И Сердцем Мира тоже клянусь, – подтвердил я.

Она некоторое время сверлила меня подозрительным взглядом, но в конце концов решила всё-таки удовлетвориться такой клятвой.

– Скоро, наверное, темнеть будет, – заметила она деловым тоном. – Надо переместиться куда-нибудь, чтобы рядом с трупом не ночевать. Мало ли кто на кровь притащится.

– Хорошая мысль, – кивнул я. – Только давай я его сначала раздену. Рубаха мне тоже нужна, да и обувь совсем не помешает.

Хорошо, что вовремя спохватился – если бы он успел закоченеть, рубаху, возможно, снять бы не получилось. Впрочем, это и сейчас было совсем непросто.

Рубаха тоже оказалась хорошей, сшитой из очень качественной льняной ткани, определённо не домотканой. Ну, или домотканой, но сотканной на чём-то получше примитивного ткацкого станка. Обувью оказались мягкие кожаные мокасины[4] с мягкой же кожаной подошвой – у нас такие обычно носят охотники, хотя в последнее время редко, больше фабричную обувь. Не потому, что фабричная лучше, просто хорошую охотничью сейчас мало кто делает. Эти мокасины были сделаны хорошо, даже очень хорошо.

[4 – Да, мокасины – это индейская обувь, о которой Артёму не должно быть известно. Однако автор так и не сумел подобрать подходящего отечественного аналога. Из более или менее похожего можно вспомнить разве что поршни, но всё же поршни сделаны совсем по-другому и, прямо скажем, слишком уж примитивны.]

Мокасины оказались мне чуть тесноваты, но всё же не настолько, чтобы создавать какие-то неудобства. В кожаную сумку я просто заглянул мельком – возможно, там найдётся что-то полезное, но с этим можно разобраться и позже.

– Ты закончил? – поинтересовалась новая подруга.

– Закончил, – подтвердил я. – Подштанники с него стаскивать не буду, как-нибудь обойдусь пока.

– А как ты, кстати, оказался в таком виде, да ещё посреди леса? – поинтересовалась она.

– Долгая история, – вздохнул я. – Расскажу, конечно, но давай чуть позже.

– Позже так позже, – согласно кивнула она.

И взмахнула своим копьём. Лезвие сверкнуло, размазалось блестящей дугой, и голова магуса откатилась в сторону. Я уставился на девушку в немом изумлении.

– Старшим надо головы отрубать, – авторитетно пояснила она в ответ на мой удивлённый взгляд.

Какая-то непочтительная в этих краях молодёжь, совсем неправильно к старшим относится. Надеюсь, я для неё ещё достаточно молодой.

Она вдруг смутилась:

– Извини, Старший, я не то имела в виду…

А, нет, недостаточно молодой. Что на это ответить, я совершенно не представлял, поэтому просто промычал что-то неопределённое. Если она и в самом деле соберётся рубить мне голову, то боюсь, у неё это вполне получится. С оружием она обращалась очень привычно и уверенно, и копьё у неё было не какое-то облегчённое женское, а настоящее боевое копьё с широким обоюдоострым лезвием длиной в локоть.

– Он вроде не собирается восставать, – решила объяснить она, – но лучше на это не полагаться. Вдруг у него ещё осталось сколько-то эссенции, тогда он смог бы понемногу выкарабкаться. Мы же не хотим, чтобы он ожил?

– Нет, этого мы точно не хотим, – согласился я. У этого персонажа и в самом деле имела место нездоровая склонность оживать. – Нам бы надо его похоронить как-нибудь…

– Хоронить нельзя, – решительно отказалась она. – У него же могут быть друзья или родственники, они будут его искать. И найдут обязательно. Если он будет похоронен, они поймут, что его убили, будут искать уже нас. И вполне могут найти. А так его звери объедят, кости разбросают, тогда они подумают, что он просто нарвался на сильного зверя.

Ну-ну. Даже я на такую хитрость вряд ли бы купился.

– Если так, тогда не стоило ему голову отрубать, – заметил я. – Сразу же видно, что голова именно отрублена, а не отгрызена. Если кто-то всерьёз его смертью заинтересуется, то быстро сообразит, что звери голову не отрубают.

– Если кто-то всерьёз заинтересуется, то быстро сообразит, что звери добычу не раздевают перед тем, как съесть.

– Аргумент, – вынужден был признать я. – Ну что, пойдём искать новое место?

* * *

Света уже стало заметно меньше, и день явно клонился к вечеру. Как-то неправильно клонился – солнце всё так же стояло в зените, просто стало светить меньше. Эффект меня очень заинтересовал, но я решил отложить разговор об этом на потом – пока что хватало и более насущных вопросов.

– Давай хоть познакомимся, что ли, – предложил я, когда мы, наконец, обустроились на другой полянке минутах в двадцати ходьбы от первой. – Как тебя зовут?

Обустроились, надо заметить, вполне неплохо. Спутница оказалась запасливой, как матёрая белка – у неё в рюкзаке нашлись и пара ковриков из какого-то вспененного материала, и лёгкий тент, с виду непромокаемый, и топорик, которым она моментально нарубила сухих веток для костра, даже не подумав как-то меня задействовать. Очень самостоятельная девица, настоящая подруга первопроходца.

– Арна, – отозвалась она. – Из Стеров.

– Истерова? – подавив улыбку, переспросил я.

– Из рода Стер, – поправила меня Арна. – А ты кто?

– Артём Бобров, – в свою очередь представился я.

– Артём из Бобров? То есть Артём Бобёр?

– Нет, Артём Бобров, – терпеливо поправил я. – Не из Бобров, а просто Бобров.

– А род твой как называется? – она непонимающе смотрела на меня.

Как называется мой род? Вроде простой вопрос, но так вот сразу и непонятно, что ответить.

– Ну, мы Бобровы, – так-то ответ очевиден, вот только есть у меня подозрение, что мы немного о разных вещах говорим.

– Если вы Бобровы, значит, ты Бобёр, – безапелляционно заключила Арна.

– Нет, и не зови меня Бобром, пожалуйста, – хмуро сказал я. – Зови Артёмом.

Дурную привычку лучше не доводить до привычки и обрубать с самого начала. Бобром меня звали в школе, и этого мне вполне хватило.

– Имя какое-то нерусское, – с сомнением заметила она.

Ну да, не то что исконно русское имя Арна Стер.

– Буду тебя Арти звать, – решительно заявила она.

– Зови Арти, – сдался я.

Девушка успела умыться в ручье и оказалась довольно симпатичной и совсем молодой, даже моложе, чем я сначала подумал. Лет семнадцати, наверное, вряд ли намного больше. Что сразу заставило меня вспомнить об одном моменте, из-за которого я чувствовал себя не совсем спокойно.

– Слушай, Арна, а почему ты меня всё время старшим зовёшь? Я, конечно, постарше тебя, но не настолько уж сильно.

– Я зову тебя Старшим, потому что ты Старший, – рассудительно ответила она. – Раз ты пользуешься эссенцией, значит, ты Старший, как же иначе?

– Никакой эссенцией я не пользуюсь, – я с недоумением посмотрел на неё. – С чего ты это взяла?

– Вот смотри, – она показала мне открытую ладонь и начала загибать пальцы. – Первое: ты сумел освободиться, когда он тебя обездвижил…

– Он просто глаза от меня отвёл, – объяснил я.

– Вряд ли поэтому, – покачала она головой. – Может, это тебе немного и помогло, конечно, но совсем немного. Я вот смогла встать только после того, как он издох, да и то не сразу. Идём дальше, вот второе: ты смог взять его нож…

– А с ножом-то что не так? – удивился я, вытащил нож и повертел его в руках. – Нож как нож, только что узоров на нём многовато. Выглядит, как сувенирный какой-то.

– Вот именно! – кивнула она. – Тебе это нож как нож, а мне бы сразу стало плохо, если бы я его в руки взяла. И вот тебе третье, самое главное: ты его этим ножом смог убить. Если бы я этот нож в него воткнула, то этот урод просто высосал бы из меня жизнь через нож, со смешками и прибаутками. А ты сам его эссенцию забрал, поэтому он и помер.

– Мне, вообще-то, при этом очень плохо было, – заметил я. – Штормило меня так, что думал, вот-вот сознание потеряю.

– Ну конечно, так и должно было быть, – пожала она плечами. – Что ты хочешь – столько эссенции сразу высосать. Запросто мог и отключиться, а раз не отключился, значит, ты был сильнее, чем он.

– Не знаю я об этом ничего, Арна, – вздохнул я. – Никакой я не Старший, и про эссенцию эту в первый раз слышу. Что это вообще такое, кстати?

– А про живицу слышал? Среди простонародья эссенцию чаще живицей зовут.

Среди простонародья? А девочка-то, похоже, не из простых. Хотя это и так чувствуется и по речи, и по манерам, да и с оружием крестьянки не особо умеют обращаться.

– Про живицу я слышал, – кивнул я. – Это смола хвойных деревьев, из неё ещё скипидар делают. И канифоль. Но я думаю, ты всё же имеешь в виду что-то другое.

– Не очень я поняла, что ты сказал, мы с тобой будто на разных языках разговариваем, – пожаловалась Арна. – Ну да ладно. Вот тебе официальное научное определение: эссенция – это дыхание Великой Матери, преобразованное живыми существами Тираниды.

– Тираниды? – тупо переспросил я.

– Мы в Тираниде находимся, – объяснила она с интонацией взрослого, разговаривающего с малолетним ребёнком. – Эта сектораль называется Тиранидой.

– Сектораль? – опять переспросил я, окончательно отчаявшись что-то понять.

– Я вот никак не пойму – ты дурак или просто придуриваешься? – вздохнула Арна. – Ладно, давай оставим это пока. Лучше расскажи о себе – кто ты такой?

– Ну, если ты имеешь в виду, чем я занимаюсь, то я геолог.

– А кто такой геолог? Чем именно ты занимаешься?

– Ищу разные полезные ископаемые, которые в земле лежат, – объяснил я. – Металлы, то же золото, например, или драгоценные камни, или ещё какие-нибудь минералы.

– А зачем ты их ищешь? – удивилась она.

– Как зачем? Чтобы их добывать.

– То есть получается, что ты вор? – нахмурилась Арна.

– Почему это вдруг вор? – возмутился я. – С чего ты это взяла?

– Ну как с чего? Если ты хочешь что-то добыть с разрешения хозяина земли, то он сам тебе всё покажет и расскажет, ничего искать не надо. А если ты тайком от хозяина ищешь, значит, хочешь украсть.

– А если я для хозяина что-то ищу?

– Зачем это хозяину? – непонимающе посмотрела на меня Арна. – Он же и так всё знает. Как может хозяин земли не знать, что в его земле лежит?

Вот как можно в двух словах рассказать человеку о геологических периодах, вулканической активности, формировании осадочных пород? Это же как минимум на несколько часов лекция. И даже если я вдруг действительно соберусь это рассказывать, не думаю, что она дослушает хотя бы до протерозоя.

– Нет, Арна, я не вор, и никогда не имел дела с ворами, – я всё же решил обойтись без лекции. – Геолог – это уважаемая профессия, и работаем мы всегда в рамках закона.

Здесь я немного покривил душой, конечно. С ворами дела не имел, а вот с бандитами всё-таки имел – а как можно никогда не иметь дела с бандитами, если ты живёшь в княжеской зоне Рифейска? Да и насчёт рамок закона тоже не всегда получалось – жизнь, она на всякие ситуации богата.

– Ну, если ты так говоришь… – неуверенно согласилась она.

– Извини меня за вопрос – а какое у тебя образование? Ты чему-нибудь училась?

– Если ты намекаешь, что я неграмотная холопка, то ты ошибаешься! – вспыхнула она. – Да, я училась, и у меня были хорошие учителя! Меня родители даже возили в Дадон для Воззвания к Матери, и я получила Символ Благосклонности! Причём жёлтый!

– Я ничего такого не имел в виду, – торопливо сказал я, оскорблять её определённо не стоило. – Я спросил просто о направлении твоего образования, то есть на что твои учителя делали упор.

– В основном на поддержание удела и домена, – неохотно ответила Арна, ещё отходя от своей вспышки. – Ну и ещё, конечно, на управление хозяйством и холопами. Но в общем, ты прав, меня учили больше практическим вещам, если не считать Книги Матери.

– У вас там рабы, что ли, есть? – неприятно поразился я.

– Нет у нас никаких рабов, – недовольно сказала она. – Не приписывай мне такое, пожалуйста. Это у Старших здесь, в Тираниде, и рабы есть, и какой только мерзости нету, а у нас только холопы. Раз удел есть, то и холопы там обязательно должны быть – какой смысл в уделе, если он без холопов?

– А холопы не рабы разве?

– Какие же они рабы? Князь заключает ряд с вольным на год – даёт ему землю, ну или кусок леса, или часть реки, неважно. А тот за это отдаёт ему через год часть урожая, или улова, или чего там ещё. Становится холопом по ряду, то есть. Ну и через год князь с холопом либо перезаключают ряд на следующий год, либо не перезаключают, тогда холоп опять становится вольным и уходит куда хочет.

– Понятно… – нехитрое предположение насчёт социального положения новой знакомой напрашивалось сразу. – А кто у вас князь?

– Мой отец, – хмыкнула Арна. – Был.

– То есть ты княжна?

– Княжна, – недовольно подтвердила она. – Точнее, уже княгиня. Ладно, давай я уж лучше сама расскажу, чтобы ты меня вопросами не дёргал. В общем, княжество наше называется, как ты сам уже понял, Стер, – (сам я не понял, но с умным видом кивнул), – а сектораль называется Корус. Слышал?

Я помотал головой.

– Я уже и не удивляюсь, что не слышал, – усмехнулась Арна. – В общем, мой отец и брат поссорились с соседом. Отчего у них вражда возникла – это долгая история, да и неважно это совсем. Главное здесь то, что они умерли. Я не знаю точно, как это произошло, знаю только, что их заманили в ловушку и убили.

Она замолчала, погрузившись в свои мысли.

– Эээ… соболезную, – со всей возможной деликатностью сказал я.

– Да нечему, в общем-то, соболезновать, – махнула рукой Арна, очнувшись от своих раздумий. – Папаша был изрядной сволочью, и братец от него совсем не отставал. Я по ним ничуть не тоскую. Отец хотел меня выдать за своего дружка-пропойцу, я уже всерьёз собиралась из дома сбегать. А князь Гален меня от этой участи избавил. Правда, добавил целую кучу новых проблем. Он тоже решил меня использовать. Ты же знаешь, что домен существует только до тех пор, пока жив носитель крови? А если домен возвращается в дыхание Матери, то весь удел через некоторое время начинает размываться, и в конце концов тоже исчезает?

– Раньше не знал, теперь знаю.

Правда, не знаю, что такое домен, но лучше пока воздержаться от бесконечных вопросов.

Арна опять усмехнулась. Я уже прямо чувствую, как укрепляется мой образ дикаря, которого воспитали волки в лесу.

– Ну, вот так это работает. Так что сидела бы я у Мерка Галена в клетке и рожала наследника, а потом меня бы тихо удавили, а мой сын стал бы слугой Галена и держал для него наш удел. Ну, или дочь, неважно. Я, конечно, могла бы запереться в домене, но сколько я бы там просидела – год, два, десять? Галена это бы вполне устроило – удел живёт, холопы трудятся, что ему ещё надо? А я рано или поздно вылезла бы, никуда бы не делась… хотя можно было попробовать в домене огородик разбить… да нет, всё равно пришлось бы выйти. Ну а дальше по тому же сюжету – сначала клетка, потом удавка.

– Однако жизнь у вас… – я замолк, безуспешно пытаясь подобрать подходящее слово. – Непростая.

– Да в общем-то нет, нормальная у нас жизнь. Иногда даже к соседям в гости ездим – ну, раньше ездили. Это только Мерк Гален нас ненавидит, была там гнусная история с его дочкой. Я эту историю целиком не знаю, а то, что знаю, даже вспоминать не хочу. Папаша там с братцем отличились по полной. Девчонка в результате повесилась, а князь Гален поклялся отомстить. И отомстил. Правда, не до конца – я вот сбежала. Едва получилось – он просто не знал, что у нас есть ещё один проход из домена. Вот только пришлось через Тираниду идти, а место это сам видишь какое. Даже не подумала, что Мерк до того дойдёт, чтобы нанимать Старших меня ловить, а то бы бежала не останавливаясь.

– Я тут, кстати, на ходячий куст наткнулся, – вспомнил я. – Он парализует, а потом то ли съедает, то ли ещё что…

– Знаю такие кусты, – кивнула Арна. – Они только для холопов опасны. Если человек после Воззвания хороший Символ получил, они это чувствуют и не рискуют связываться. Я слышала, что Старшие эти кустики рабами подкармливают. Из этих кустов потом очень дорогая древесина получается, Старшие её много куда продают.

Меня передёрнуло от отвращения – Арна заметила это и одобрительно кивнула:

– Вот сейчас вижу, что ты действительно не Старший. Для Старшего это совершенно нормально, они много таких тварей у себя развели. Да и сами от них не сильно отличаются.

– А куда ты сейчас собираешься двигаться? – спросил я.

– Да я даже не особенно задумывалась, как-то не до того было, – пожала плечами она. – Можно найти спокойное место и просто жить, но мне этот вариант не очень нравится. Может быть, Мерк про меня забудет, а может быть, и дальше будет искать – и зачем мне жить озираясь? А ещё один вариант – добраться до Дельфора и попробовать войти в Обитель. Если сумею поднять возвышение, то можно выкинуть Галенов из удела и стать настоящей княгиней, или просто отпустить домен, чтобы им ничего не досталось. Может, ещё какие-то варианты есть, но пока ничего в голову не приходит.

– Мстить не собираешься?

– Нет, – покачала головой она. – Если Мерк про меня забудет, то и я про него забуду. А ты куда хочешь пойти?

– Я домой хочу попасть, – хмуро сказал я. – Но даже не представляю, как это сделать. Меня там почти убили, я умирал, а потом как-то оказался здесь. А здесь всё совсем другое, и я уже совсем ничего не понимаю. Вот ты про княжество Новгородское слышала?

– Нет, не слышала, – покачала головой она. – Это в какой секторали?

– Я слово сектораль впервые от тебя услышал. Это вроде области какой-то?

– Не совсем, там немного сложнее, – сказала она уже с ноткой сочувствия. – Но можно считать, что вроде области. Похоже, ты действительно издалека, если, конечно, не придуриваешься зачем-то.

– Не придуриваюсь, – вздохнул я.

– Тогда иди со мной в Обитель, – предложила она. – Если где-то и можно узнать про твоё княжество, так это там.

– Пойдём, – согласился я.

А с чего бы мне не согласиться? Другого варианта у меня нет, да и с Арной хоть какой-то шанс есть, что я здесь не пропаду.

– Только знаешь что, Арти, – попросила она, – не делай постоянно такое непонимающее лицо. Если что-то не понял, лучше спроси потом у меня. А то очень уж подозрительно выглядит, когда человек не знает того, что знает любой ребёнок. Это сразу внимание привлекает, а нам лишнее внимание ни к чему.

Глава 7

Разноцветный туман плыл по ночному небу, медленно переливаясь. Света от него было совсем мало, но иногда яркие цветовые переходы давали немного больше света, на несколько минут чуть яснее обрисовывая силуэты ночного леса. И только в такие минуты можно было заметить необычный комок тени с размытыми краями. Эту тень почти невозможно было различить, но временами она начинала двигаться, слегка выделяясь в слабом освещении излишней чернотой.

Зверь не торопился, часто замирая и принюхиваясь. Слабый след висел в воздухе, и тенелов видел его как искрящуюся дорожку, которая совершенно не размывалась от лёгкого ночного ветерка. Когда зверь встал на след эссенции шесть часов назад, дорожка уже почти растворилась, заметная лишь по отдельным искоркам разлагающейся эссенции, но сейчас след Старшего был ясным и сильным. Добыча – опасная, но очень ценная, – была уже совсем рядом.

Зверь вышел на полянку, где пировала стая небольших падальщиков. Трупоеды редко уступали свою добычу, порой бесстрашно вступая в драку с серьёзными противниками, и даже серьёзные противники часто предпочитали не связываться со стаей. Однако сейчас падальщики драться не рискнули и сразу же отступили, визгливо огрызаясь. Их истерические жалобы далеко разносились по ночному лесу. Впрочем, от полянки они не отходили в надежде, что после тенелова что-нибудь останется и им.

Зверь неторопливо подошёл к объеденному трупу и брезгливо тронул его лапой. Мощная лапа с устрашающими когтями легко перевернула останки Старшего, но под ним ничего не было. След эссенции вёл сюда и здесь окончательно обрывался. Тенелов рявкнул в негодовании, заставив стаю трупоедов отбежать ещё дальше.

Что-то, однако, было не так. Зверь в недоумении раздражённо фыркнул, прошёлся взад-вперёд, и действительно уловил новый след. След был странным, но искорки эссенции присутствовали и в нём. Тенелов презрительно откинул лапой в сторону отрубленную голову, которая пока что не заинтересовала стервятников, и неторопливо двинулся по новому следу.

Идти пришлось совсем недолго – очень скоро след привёл тенелова на ещё одну полянку. Зверь замер на краю, полностью слившись с глубокой тенью невысокого, но очень развесистого дерева. Полянка была не пустой – неяркий свет костра освещал фигуру сидящего человека. Тенелов сделал шаг, в нерешительности остановился, поднял лапу, чтобы сделать ещё один шаг, и замер. Здесь чувствовалось что-то неправильное, и зверь почувствовал, как шерсть на загривке у него становится дыбом.

Фигура у костра внезапно пошевелилась. Человек резко поднял голову, и зверь вдруг почувствовал леденящий страх. Тенелов прижался к земле, предупреждающе зарычал и попятился. Человек остался сидеть и нападать не стал, но и зверь тоже предпочёл уйти от схватки. Рыкнув в разочаровании, он развернулся и неторопливо побежал обратно. Большая охота не задалась, но, по крайней мере, можно было прогнать падальщиков.

* * *

Арна стремительно вскочила, и в руках у неё уже оказалось копьё – я даже не заметил, когда она успела его подхватить. Насторожённо оглядываясь, она подошла к костру и присела рядом на бревно.

– Что это было, Арти? – она от души зевнула, но копьё так и держала под рукой.

– Какой-то зверь, – пожал я плечами. – Не понял, какой именно – я здешних зверей не знаю. Он уже уходит, чувствуешь?

– Ничего не чувствую, – она покрутила головой, пытаясь что-то увидеть.

– Он уже далеко, – успокаивающе сказал я. – Он рявкнул, когда уходил, а сейчас я его почти не чувствую.

– А как ты его чувствуешь?

– Не знаю, – озадаченно сказал я, вдруг осознав, что сам этого не понимаю. – Просто чувствую, и всё. Сейчас уже, правда, почти совсем не ощущаю, он далеко ушёл.

– А как он выглядел?

– Я не разглядел, темно ведь, – признался я. – Просто комок темноты рядом вон с тем деревом. Там ничего не понятно было, видно было только, что большой.

– Комок темноты, говоришь, – задумалась Арна. – Да нет, это не мог быть тенелов. Тенелов и Старших жрёт. Даже будь мы с тобой оба Старшими, и то вряд ли бы с ним справились.

– Ничего не видел, – повторил я. – А что видел, то рассказал.

– А почему он не стал нападать?

– Он не сказал, – развёл я руками. – Ну, я представил, как его режу этим своим ножиком – может быть, он как-то это почувствовал?

– Может быть, – согласилась она. – Ты можешь напугать. Когда ты того Старшего резал, я думала, что со страху помру, от тебя там такой жутью веяло.

– Да какой ещё жутью? – поморщился я. – О чём ты говоришь? Я вообще человек мирный.

– Да-да, мирный, – с нескрываемым сарказмом сказала Арна. – Как ты из леса без штанов вылез, так я сразу и подумала: «Ну, этот уж точно мирный».

Я только презрительно фыркнул – ещё не хватало всерьёз отвечать на дурацкую подначку.

– Я вот как-то даже забыла тебя спросить, – продолжала она, поняв, что я не собираюсь поддерживать эту тему, – ты оружием-то владеешь?

– Стрелять умею, – неохотно сказал я. – Не то чтобы очень хорошо, но в принципе, нормально стреляю.

– Из лука? Из арбалета?

– Нет, – покачал головой я. – Из огнестрельного.

– А это что такое? – непонимающе нахмурилась Арна.

– Вот смотри, – я вытащил из сумки, которую даже не успел разобрать, свой пистолет. – Когда вот на этот крючок нажимаешь, из этой дырки вылетает кусочек металла.

– Такой маленький кусочек?

– Ну, наконечник стрелы тоже не сильно-то большой, а всё равно убивает. Вот и этот кусочек металла тоже убивает – он, кстати, пулей называется. Пуля просто очень быстро летит и глубоко проникает. Сердце, к примеру, легко пробивает.

– Она так быстро летит, потому что ты быстро на крючок нажимаешь?

– Да нет, конечно, – засмеялся я. – Там сложнее всё. Когда нажимаешь на крючок, там воспламеняется вещество, которое очень быстро горит, и газы от сгорания выталкивают пулю из ствола. Поэтому такое оружие и называется огнестрельным.

– А я ведь такое оружие видела! – вдруг вспомнила Арна. – Когда мы с родителями ездили в Дадон, ходили там в музей, вот там такое оружие и было, только больше размером, длинное такое.

– Есть и длинное, – кивнул я. – Называется ружьём. Но вообще у него целая куча разновидностей. Ружьё, карабин, винтовка, пистолет, револьвер, да много их разных.

– Надо же, – покачала головой она. – Отец потом про тот музей сказал, что это шарлатаны, сами напридумывали разных фальшивых диковинок, а теперь дурят публику. Я тогда в это твоё огнестрельное оружие тоже не совсем поверила. А оно, оказывается, на самом деле существует! Просто поразительно.

– Почему не поверила? – удивился я.

– Потому что оно не стреляет, – уверенно сказала она. – Не может стрелять.

– А ты разве не видела, как я выстрелил тому Старшему прямо в глаз, и он упал?

– Видела, – кивнула она.

– И всё равно моё оружие не стреляет?

– Не стреляет, – подтвердила она. – И на экскурсии в музее как раз и говорили, что это твоё вещество у нас не горит. Отец потом долго смеялся – говорил, что могли бы придумать причину и получше, почему их подделка не работает. Но сейчас я верю, что в музее правду говорили.

– Ну хорошо, – вздохнул я. – Пусть моё оружие не стреляет – тогда как ты объяснишь тот выстрел?

– Возможно, это выстрелил ты, а не оно.

Я только закатил глаза – иногда людское упорство просто поражает. Можно не верить чужим словам, но как можно отрицать то, что ты видел своими собственными глазами? И сочинять при этом разную чушь, чтобы подогнать реальность под свои выдумки?

– Ну вот смотри, – я переломил пистолет и вытащил гильзу, которая до сих пор оставалась в стволе.

Вытащил гильзу и сразу же потерял дар речи. На капсюле был виден отчётливый след от бойка, но за исключением этого, патрон был совершенно целым, и пуля, которая должна была быть в голове у старшего, по-прежнему торчала из гильзы. Я ошарашенно разглядывал патрон со всех сторон, но сомнений никаких не было – что бы тогда ни выстрелило, это был не этот патрон и не эта пуля.

Вид у меня при этом был, по всей видимости, совершенно идиотский – Арна фыркнула, не очень успешно пытаясь задушить смех, и отвернулась. Воспитанная девочка.

– Ты подумай, как это произошло, а я пойду ещё посплю, – сказала она, пряча улыбку. – Буди меня через час, сменю тебя. И кстати, если тебе интересно – тот музей назывался «Диковины мёртвого мира».

– Мёртвого мира? – повторил я, окончательно перестав что-то понимать.

* * *

Моя первая ночь в этом непонятном месте прошла на удивлении спокойно, если, конечно, не считать визита неизвестного зверя. Как только Арна сменила меня у костра, я мгновенно отключился и спал без сновидений до тех пор, пока она меня не разбудила. Разбудила, увы, не поцелуем – впрочем, пинок был чисто символическим.

– Кто рано встаёт, тот Матери хвалу воздаёт, – назидательным тоном сказала Арна, когда я подскочил, ещё ничего не соображая со сна. – Вставай, Арти, солнце уже проснулось.

Шар светила – называть это солнцем мне было трудновато, – уже действительно сиял вовсю, и опять стоял в зените. Я, кряхтя, сел – болело у меня буквально всё, и я совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Тонкая подстилка, на которой по очереди мы спали, неплохо защищала от холода и сырости земли, но о каком-то комфорте там даже речи не было.

– И как именно положено воздавать хвалу Матери? – сварливо поинтересовался я, с болезненной гримасой растирая поясницу.

– Благочестивой и праведной жизнью, как же ещё? – хмыкнула она. – Правда, непохоже, что это про тебя, но, может быть, я ошибаюсь.

Она, конечно, не ошибалась, но я не стал развивать эту тему.

– А кстати, насчёт светила – почему оно у вас так неравномерно светит? Я имею в виду, то гаснет, то снова разгорается?

– А как же ещё может быть? – удивилась она. – Людям нужен день, и нужна ночь. Представь, что за жизнь у нас была бы, если бы солнце светило непрерывно.

– У нас оно непрерывно светит.

– Вы всегда при свете живёте, что ли? – поразилась она.

– Нет, наше солнце всходит и заходит, – объяснил я. – Поднимается над горизонтом, за день проходит по небу и на ночь снова уходит вниз за горизонт.

– Оно же об землю ударится, – Арна посмотрела на меня, как на идиота, отчего мне стало порядком обидно. – Или оно у вас от земли отскакивает и летит обратно?

Как можно объяснить дикарю гелиоцентрическую систему мира, если он своими глазами видит, что движется именно солнце? А здесь оно даже и не движется. Впрочем, Арна выглядела умненькой девочкой, так что я всё же решил попробовать.

– Ты, наверное, считаешь, что земля плоская?

– Разумеется, она плоская, – она посмотрела на меня с недоумением. – Какой ещё она может быть?

– Нет, Арна, земля круглая. Мы живём на огромном шаре, который называется планетой. Планета вращается вокруг своей оси, поэтому кажется, будто солнце всходит и заходит. Но похоже, вы живёте на другой планете, которая не вращается. Точнее, вращается так, что всегда обращена к солнцу одной стороной, как Луна к Земле. Но вот почему ваше солнце не светит непрерывно, я понять не в состоянии. Может, вокруг него вращается какой-то тёмный спутник, который его периодически заслоняет?

Арна с удивлением смотрела на меня, и по мере того, как я говорил, её глаза всё больше округлялись.

– Ну у тебя и фантазия, Арти! – потрясённо сказала она. – Так и представляю себе, как ты с этого шара съезжаешь и цепляешься за что попало, чтобы не свалиться. Нет, ну надо же сочинить такую чушь! Слушай, а ты вообще не психический? – вдруг обеспокоилась она. – Извини за вопрос, конечно, но мне хочется быть уверенной, что тебе внезапно не придёт в голову что-нибудь отчудить.

– Нет, Арна, я не псих, – терпеливо сказал я, – и чудить не буду, насчёт этого можешь не сомневаться. А Земля – это огромный, просто гигантский шар. Он настолько большой, что его поверхность нам кажется плоской. Люди с него не скатываются, потому что все предметы на поверхности притягиваются к центру шара. А то, что земля круглая, можно увидеть и самому – например, именно этим объясняется то, что с высоты видно дальше.

– С высоты видно дальше, потому что вид не заслоняется деревьями и прочими предметами, – возразила она.

– И это тоже, конечно, – согласился я. – Но иногда никаких предметов в поле видимости просто нет. Ты когда-нибудь видела море?

– Я же говорила, что ездила с родителями в Дадон, – ответила она, а потом посмотрела на моё непонимающее лицо и объяснила: – В Дадоне почти всю сектораль занимает море, люди там живут на островах.

– А тебе приходилось видеть, как вдаль уплывает парусный корабль?

– Видела, и не раз, – кивнула она. – Я много времени проводила у моря. Оно меня сразу поразило до глубины души, у нас-то никакого моря нет. Даже не представляла до этого, что может существовать так много воды.

– Тогда ты, возможно, заметила, что сначала из виду скрывается корпус корабля, и остаются видимыми только мачты. А потом вниз уходят и они. Я, в принципе, могу даже рассчитать, на каком расстоянии скроются верхушки мачт корабля. И вот если ты представишь, что вы с кораблём находитесь на поверхности шара, то легко поймёшь, почему корабль как бы постепенно уходит в воду, от корпуса до верхушек мачт.

– Нет, ни в какую воду корабль не уходит, – покачала головой Арна. – Он постепенно превращается в точку, но если посмотреть в подзорную трубу, то увидишь его целиком. Потом он постепенно теряется в дымке, но это когда он уже и в подзорную трубу виден точкой.

– Маленький корабль? – с надеждой спросил я.

– Нет, с большими точно так же, даже с трёхмачтовыми барками. Их просто гораздо дальше видно, вот и всё. А ты сам-то такое видел?

– Нет, я на море никогда не был, – смущённо признался я. – Только читал про это много раз.

– Ну, так бывает, – сочувственно сказала Арна. – Мой учитель всегда мне говорил, что нельзя безоглядно доверять авторитетам, и что они говорят глупости даже чаще, чем обычные люди. В том смысле, что они очень часто воображают себя всезнайками, а на самом деле за пределами своей узкой области ничего толком не знают. Да и в своей области тоже нередко ошибаются.

И что здесь можно возразить? Как-то совсем не получается из меня просветителя туземцев – во всяком случае, обрывков школьных знаний для этого явно недостаточно. Лучше, пожалуй, вообще закончить с попытками просвещения, а то она и в самом деле запишет меня в психи и попробует как-нибудь от меня избавиться – а от явного психа я и сам на её месте попробовал бы избавиться. Да и вообще стоит поменьше говорить и побольше слушать – ясно ведь уже, что это место сильно отличается от наших краёв. И, судя по солнцу, это не просто другое место, а другой мир – кто его знает, может быть, здешняя земля действительно плоская и стоит на трёх слонах?

– Ладно, не о том мы говорим, – я несколько неловко свернул неудобную тему. – Давай решим, куда пойдём – может быть, вдоль ручья? Или ты знаешь дорогу?

– Не знаю я дороги, – грустно ответила Арна. – Я в спешке собиралась, да и вообще не планировала в Тираниду заходить. А вдоль воды нам идти ни в коем случае нельзя – так мы обязательно в какую-нибудь деревню придём.

– А чем плохо до деревни дойти? – не понял я. – Там ведь можно и дорогу спросить.

– Плохо тем, что там будет Старший, а может быть, и не один, – объяснила она. – И даже если Старшего там не окажется, холопы обязательно кого-нибудь пошлют известить, что в деревне чужие. Ты хочешь со Старшим повстречаться?

– Не хочу, – я содрогнулся при воспоминании о прошлой встрече.

– На самом деле я больше боюсь не Старшего, а его холопов, – заметила Арна. – С одним Старшим мы с тобой, вполне возможно, сможем справиться – у тебя с тем неплохо получилось. Но он ведь не будет с нами драться – зачем это ему? Он просто прикажет холопам нас связать, и ничего мы не сделаем против толпы. Даже если мы половину перебьём, остальные всё равно приказ выполнят. Нет, нам надо идти в сторону Сердца Мира, и где-то в той стороне обязательно будет проход в какую-нибудь другую сектораль.

– То есть ты не знаешь, куда мы попадём?

– Знала бы, сказала бы, – она пожала плечами. – Надеюсь, что попадём в более приветливое место.

– А в сторону Сердца Мира – это в какую сторону?

– Ты разве не чувствуешь направление на Сердце Мира? – удивилась она. – Сейчас должен быть новый удар – помолчи и прислушайся.

Мы замолчали. Я стал напряжённо вслушиваться, и через пару минут действительно ощутил далёкий удар. Как оказалось, вслушиваться как раз и не было нужно – удар Сердца ощущался не ушами, а скорее всеми внутренностями. А вместе с ударом пришло и примерное чувство направления. Поразительно, как я раньше этого не замечал – в своё оправдание могу лишь заметить, что вчера я был совершенно не в себе, и только утром пришёл в нормальное состояние. Ну, возможно, и не совсем нормальное, но всё же гораздо более нормальное, чем вчера.

– Вижу, что почувствовал, – кивнула Арна, внимательно на меня глядя. – Кстати, давай посмотрим, что у него в сумке. Может, найдётся что-то полезное?

– Точно, – я хлопнул себя по лбу и открыл сумку Старшего.

Первым я достал небольшой нож. Совершенно обычный нож – многократно точившийся, с грубо вырезанной деревянной ручкой, и в сильно потёртых кожаных ножнах.

– Понятное дело, – прокомментировала Арна. – Не родовым же ножом ему было хлеб резать.

Следующей добычей оказалась плотно свёрнутая накидка, с виду непромокаемая. Затем из недр сумки на свет появилась чистая холщовая тряпица, в которую были завёрнуты несколько ломтей хлеба и кусок вяленого мяса. Последним я достал плотно завязанный кожаный мешочек, который, по всей видимости, был кошельком.

– Как-то совсем немного у него вещей, – разочарованно заметил я.

– А зачем ему много вещей? – хмыкнула Арна. – В любой деревне его поселят в лучшем доме и подадут самый лучший обед. И вообще, он получит всё, что пожелает, хоть дочку старосты. Давай посмотрим, что там у него в кошеле.

Я распустил завязки и вытряхнул содержимое на подстилку. Дюжина или чуть больше квадратиков, по виду золотых; скромная кучка серебряных дисков и целая россыпь медных треугольников.

– Не то чтобы много, – заметила Арна, глядя на кучку монет, – но и не сказать, что мало. Могло и вовсе ничего не оказаться. Старшим деньги не особо и нужны, так что можешь считать, что тебе повезло. Наверное, он как раз с холопов дань получил.

– Расскажи, что это за деньги, и что они стоят, – попросил я.

– Всё просто, Арти. Золотые – это гривны. На гривну ты можешь переночевать в хорошей гостинице с ужином и завтраком. С хорошим ужином и хорошим завтраком. Или можешь прожить дня четыре в плохой. Не то чтобы совсем в клоповнике, но без особого комфорта. На гривну вообще можно много чего купить – холопы, к примеру, золотую гривну очень редко в руках держат. Серебро – это куны, в одной гривне двадцать четыре куны. А медяшки – это векши, в одной куне их сорок восемь.

– А что ещё можно на это купить?

– На все твои деньги можно купить неплохого коня. Не боевого – просто коня. Или плохой меч. Не знаю, что ещё, – она пожала плечами. – Я всё-таки княжна, а не купчиха, особо ценами не интересовалась. Меня, конечно, учили вести хозяйство, но княжна на рынок не бегает, покупками специальные слуги ведали.

– Воровали? – с интересом спросил я.

– Отец казнил время от времени, – усмехнулась она. – Всё равно воровали. Видимо, надеялись, что у них-то получится. Поначалу и получалось, а потом обязательно наглели. Ну ладно – тронулись?

– Тронулись, – кивнул я.

Глава 8

Хотя мы шли прямо через лес, безо всякой тропы, путь был на удивление лёгким. Лес был очень чистым – конечно, временами здесь встречались и густые заросли кустов, и лежащие деревья, но я-то знаю, как выглядит по-настоящему дикий лес, где бурелом, бывает, лежит в несколько слоёв, и в эти слои можно порой неожиданно провалиться по пояс. Этот лес был скорее похож на парк, пусть и сильно неухоженный парк. Мы шли почти как по тропе, только изредка перелезая через поваленные деревья и перебираясь через неглубокие овраги. Мы даже шли большей частью рядом, а не друг за другом – как будто просто гуляли в саду.

– На удивление чистый лес, – заметил я между делом.

– Потому что его постоянно чистят – неожиданно, да? – саркастически хмыкнула Арна. – В этом лесу большинство деревьев ценные, некоторые даже очень ценные. А те, что не очень ценные, идут холопам на дрова. Старшие разрешают только санитарную порубку, ну и поваленные деревья ещё можно забирать.

– Тогда почему рубить не разрешают, если деревья ценные? Они что, заработать не хотят?

– Сейчас они продают древесину за золото, а если рубить массово, то придётся продавать за серебро, – объяснила она. – Да и зачем Старшим деньги? Они же всё получают бесплатно. Разве только надумают посетить другую сектораль, так у любого Старшего хватит денег и на роскошную гостиницу, и на что угодно. Но они редко покидают Тираниду, им здесь гораздо лучше.

– А холопы разве не браконьерствуют? – полюбопытствовал я. – У них-то вряд ли денег много.

– Кому охота принимать мучительную смерть за краденое бревно? – хмыкнула Арна. – Его же не получится утаить от соседей. А соседи донесут обязательно – если знал и не донёс, то считаешься соучастником, а умирать из-за жадного дурака никому не хочется.

– Суровые здесь порядки, – покрутил головой я.

– Тиранида – плохое место, – грустно согласилась она. – Для всех плохое – для холопов, для рабов, для случайных посетителей вроде нас. Если только для Старших хорошее, но вполне возможно, что и у Старших тоже не всё просто.

На этом разговор и завял – настроения он нам не добавил, и говорить не хотелось. Довольно долго мы шли молча, пока я вдруг не осознал, что какое-то непонятное ощущение зуда в голове – это не просто досада от неприятной темы. С некоторым усилием я попытался отрешиться от всех внешних раздражителей, и у меня неожиданно получилось ощутить окружение.

– Два крупных зверя идут по нашему следу, – негромко сказал я.

– Хотят напасть? – сразу напряглась Арна.

– Не знаю. Пока просто идут, не догоняют. Давно идут, кстати – я только сейчас понял, что уже довольно долгое время их чувствую. Может, ждут подходящего места, чтобы напасть?

– Может быть, – не очень уверенно согласилась она. – Выберем какой-нибудь чистый пригорок и подождём их?

– Хороший план, – кивнул я.

– Только ты их постоянно отслеживай, пожалуйста, – попросила Арна. – Кстати, мне завидно. Как ты это делаешь?

– Спроси что-нибудь полегче, – вздохнул я. – Раньше никогда за собой такого не замечал. И если уж на то пошло, не уверен, что этому стоит завидовать.

– Почему не стоит завидовать? – удивилась она.

– Потому что ничто не даётся бесплатно, а я пока не понимаю, чем за это заплатил.

Арна задумалась, и дальше мы опять шли в молчании – впрочем, уже совсем не так расслабленно, как раньше. Однако ничего не менялось – звери по-прежнему шли за нами, не отдаляясь и не приближаясь.

Минут через десять мы действительно нашли подходящий пригорок на довольно большой поляне. Хотя называть это место поляной было не совсем правильно – недавний пожар оставил выгоревшее пятно, заваленное полусгоревшими стволами и прочим мусором. Если расчистить наверху небольшой пятачок, то можно довольно успешно обороняться от превосходящего противника. Во всяком случае, никакой зверь не сможет быстро подбежать, да и прыгнуть здесь сложновато, зато у Арны получится свободно орудовать своим копьём. Непонятно только, чем орудовать мне.

– Арна, давай ты будешь их останавливать копьём, а я попробую добивать ножом, – предложил я.

– Это плохой план, Арти, – покачала головой она. – Давай лучше ты будешь стрелять в них из своего огнестрельного арбалета, а я буду добивать тех, кто всё-таки доберётся до нас.

– Это называется пистолет, – хмуро сказал я. – Ты же сама очень убедительно объяснила мне, что он не стреляет.

– Но ты же тогда выстрелил.

– Я не знаю, как и почему это произошло.

– Зачем тебе это знать? Просто делай.

Я вздохнул и достал пистолет из сумки. Взвёл курок, прицелился в ближайший обгорелый ствол и нажал спуск. Курок сухо щёлкнул и произошло то, что и должно было произойти, то есть ровным счётом ничего.

– Если ты делаешь что-то, веря, что ничего не получится, то ничего и не получится, – заметила Арна. – Попробуй ещё раз, только не с таким настроением.

Я честно представил, что сейчас произойдёт выстрел. Курок снова щёлкнул, но это опять было единственным результатом.

– Сразу никогда ничего не получается, Арти, – мягко сказала она. – Давай попробуем ещё раз.

Я страдальчески поморщился, но всё же взвёл курок снова, поднял пистолет, целясь всё в тот же ствол, и в этот момент Арна в ужасе закричала:

– Справа, справа! Арти, стреляй же! Стреляй скорее!

Я резко повернулся направо, и там действительно стояла какая-то непонятная тварь с расплывающимися очертаниями. Пистолет уже был поднят – грянул выстрел, и тварь расплылась клочьями.

– Вот видишь! – с удовлетворением сказала Арна. – Всё ты можешь, надо только захотеть.

– Что это было? – в полном ошеломлении спросил я.

– Ты про иллюзию? У меня они толком не получаются, меня же не учили, – грустно ответила она. – Если бы у тебя было время присмотреться, ты, наверное, стал бы смеяться, а не стрелять.

– Ты Владеющая, что ли? – спросил я, начиная осознавать, что никакой опасности на самом деле не было. – То есть, я имею в виду – ты магус?

– Я же тебе говорила, что получила от Матери Символ Благосклонности, – напомнила она. – Ты что, забыл?

– Да помню я, помню, – пробормотал я.

Судя по всему, этот символ имеет какое-то отношение к магическим способностям. Что-нибудь вроде почётной грамоты примерному ученику, наверное.

– Интересно, как посмотрела бы на тебя Мать, – продолжила она.

А вот я не так уж уверен, что мне это интересно. Возможно, эта их мать сразу поймёт, что я ей не сын, и обойдётся со мной, как с мелким вредителем. Как со случайно привезённым в чемодане тараканом.

Я переломил пистолет и достал мой единственный неразменный патрон. Как и ожидал, пуля по-прежнему торчала из гильзы, только на капсюле прибавилось отметин от бойка. Я посмотрел в ту сторону, куда стрелял – в ближайшем чёрном обгорелом стволе ясно выделялось сквозное белое отверстие с расщеплёнными краями. Размер дыры больше подходил какой-нибудь пищали, чем скромной пульке винтовочного калибра.

– А обязательно взводить, чтобы выстрелить? – подумал я вслух.

– Не знаю, Арти, – ответила Арна, решив, что вопрос адресован ей. – Тебе лучше знать. Мне кажется, тебе вообще это приспособление ни к чему, разве что оно тебе помогает сосредоточиться. Ну, я надеюсь, ты разобрался со своим пустолетом, или как ты его называешь, и выстрелить теперь сможешь. Что там с теми зверями? Где они сейчас?

– С пистолетом, а не с пустолетом, – поправил её я и прислушался. – А ты знаешь, они ведь не движутся. Как только мы остановились, так и они тоже остановились.

– Это плохо, Арти, – она помрачнела. – Это значит, что они не охотятся, а следят.

– Зачем им за нами следить? – с недоумением переспросил я.

– В том-то и дело, что зверям это ни к чему, – объяснила она. – А значит, они следят для того, кому это нужно.

– Старший? – у меня тоже сразу испортилось настроение.

– Другого варианта не вижу, – Арна пожала плечами. – Давай попробуем уйти отсюда раньше, чем он нас догонит.

* * *

Мы шли быстрым шагом весь день, и к вечеру нам, наконец, удалось оторваться от слежки – впрочем, у меня были серьёзные сомнения, действительно ли нам удалось уйти. Арне я ничего не стал говорить – к вечеру она была совершенно измотана, и мне не хотелось лишний раз портить ей настроение. Если мои сомнения обоснованы, настроение ей испортят и без моей помощи.

На обед мы не останавливались, а перекусили на ходу. Собственно, обедать нам было и нечем – назвать ломоть хлеба с куском завяленного до каменной твёрдости мяса обедом было совершенно невозможно. С едой у Арны дело обстояло ещё хуже, чем у меня, так что завтра нам так или иначе придётся рыбачить или охотиться. Перспектива охоты с моим пистолетом выглядела довольно сомнительно, а вот копьё при некоторой сноровке вполне могло заменить острогу – оставалось только найти подходящий ручей с рыбой. К тому же рыбу можно было на скорую руку разделать и засолить, и уже через несколько часов её можно будет есть на ходу. Мясо же нужно долго готовить, а задерживаться в этих краях мы не хотели ни единого лишнего мгновенья.

У зверей дело с обедом обстояло явно лучше, чем у нас – пару раз один из них куда-то исчезал, а где-то через час опять догонял. Несложно было догадаться, что они по очереди охотились, и, скорее всего, успешно.

Это преследование в конце концов настолько вывело нас из себя, что пару раз мы останавливались и шли назад им навстречу. Оба раза результатом было просто потерянное время – звери тут же уходили от нас, оставаясь на том же самом расстоянии. Бегать за ними по лесу было явно бесполезно, так что мы просто перестали обращать на них внимание, и в результате пропустили момент, когда они отстали. Впрочем, к вечеру мы были настолько вымотаны, что пропустили бы что угодно – я обычный городской житель, а вовсе не какой-нибудь опытный таёжник, про княжну и говорить нечего. По ней было видно, что она смертельно устала, но при этом она ни разу не пожаловалась, и я про себя записал ей ещё один плюсик.

Мы уже из последних сил нашли подходящую полянку для ночлега, доели свои скудные припасы, а затем Арна легла и мгновенно отключилась. Я собрал валежник, соорудил небольшой костёр и остался сторожить.

В сон меня клонило постоянно, и, по-моему, пару раз я действительно ненадолго засыпал, однако дежурство прошло без происшествий. В середине ночи я разбудил Арну и сразу же отключился.

* * *

– Арти, проснись! – в голосе Арны было столько тревоги, что я мгновенно проснулся и схватился за пистолет.

На ноги я вскочил, ещё ничего не соображая; обвёл полянку мутным со сна взглядом и сразу же понял, в чём дело. На противоположном краю полянки спокойно, даже расслабленно, стоял мужик с очень знакомым ножом на поясе. Лезвия, конечно, не было видно, но рукоятка очень характерной формы сразу намекала, что лезвие у этого ножа чёрное и покрыто необычайно сложным узором. Рядом со Старшим сидела пара крупных волков, которые, глядя на нас, весело скалились. Нетрудно было догадаться, что именно они и шли за нами вчера.

– Мир, путники! – Старший поднял руки, в которых ничего не было. – Я пришёл всего лишь поговорить. Вы не против, если я подойду поближе? Очень неудобно кричать издалека.

Мы с Арной переглянулись, и он правильно понял наши сомнения.

– Если бы я хотел на вас напасть, я бы напал под утро, когда девушка заснула, – улыбнулся он.

Арна густо покраснела.

– Хорошо, подходи, – вздохнул я. – Что уж теперь.

Он неторопливо подошёл ближе и уселся прямо на траву по-турецки, положив руки на колени.

– Не стоит так напрягаться, путники, – мягко сказал Старший. – Я действительно хочу поговорить и нападать не собираюсь.

– У Старших очень плохая репутация, – проворчал я, тоже усаживаясь.

– Мы все разные, как и любые люди, – пожал он плечами. – У меня вот нет рабов, а мои холопы могут уйти в любое время. Заметь, княжна Стер – в любое время, а не в один-единственный день года, как принято у вас в Корусе. И убивать я очень не люблю. Словом, не стоит судить обо всех нас по нескольким дегенератам.

– Ты знаешь нас, но мы не знаем тебя, – сказал я хмуро.

– И не надо меня знать, – улыбнулся он. – Вы можете рассказать о нашей встрече, и некоторые из моих братьев могут предъявить претензию за то, что я вас не задержал. Мне на эту претензию плевать, но зачем создавать лишнее напряжение? Так что зовите меня просто Старшим. И кстати, я вас тоже не знаю. Про княжну я просто догадался, а вот про тебя даже не слышал. Однако я вижу у тебя на поясе интересный нож, и даже могу предположить, кому он принадлежал раньше.

– Он напал первым, – мрачно сказал я, приготовившись вскочить и драться.

– Да и пёс с ним, – легко махнул рукой Старший. – Никогда не любил Дерка. И вообще весь род кин Лисс – те ещё гнусные твари, хуже разве только кин Стил. Однако будь добр – покажи мне лезвие.

Я немного поколебался, но всё же вытащил нож из ножен.

– Да, это нож Дерка кин Лисс, – удовлетворённо кивнул Старший. – Прими добрый совет, неизвестный путник: избавься от этого ножа при первой же возможности. Он тебе не нужен и даже вреден, а времени для того, чтобы от него избавиться, у тебя не так много – узор уже совсем скоро начнёт меняться под тебя. И чем больше изменится узор, тем труднее тебе будет от этого ножа отказаться.

Он немного помолчал, раздумывая.

– Хотя знаешь, а ведь у тебя, скорее всего, получится пойти по пути Старшего. Но всё-таки не советую, без эссенции ты достигнешь большего. Да и вообще это не самый лучший вариант, поверь мне.

– Он не врёт, – сказала мне Арна, а Старший просто усмехнулся. – Мой учитель тоже говорил мне, что путь Старшего – это тупик, а эссенция – это просто способ обмануть Мать, и за обман неизбежно придётся заплатить.

– Кто учил тебя, княжна? – с любопытством спросил Старший.

– Благословенный Дорсу, – с неохотой ответила она.

– Дорсу? Ты хочешь сказать, тот самый Дорсу? – поразился Старший, и Арна кивнула в ответ. – Твои родители не поскупились, княжна.

Арна просто вздохнула и промолчала.

– Но всё-таки – почему это плохой вариант? – не удержался я от вопроса.

– Ты знаешь, как действует эссенция?

– Нет, – покачал я головой.

Вообще-то, я не знаю даже, что такое эссенция. Впрочем, Арна настаивает, что она у меня есть, так что вопрос для меня, возможно, жизненно важный.

– Эссенция многое даёт нам, но и многое отбирает. Некоторые постепенно становятся зверями, как Дерк кин Лисс, другие слабеют умом, вариантов много. У кого-то это происходит медленно, у кого-то очень быстро, но деградируют все. И в конце концов, когда деградация достигает предела, Старший уходит в Сердце Мира, – он увидел, что я уже готов задать вопрос, и усмехнулся. – Нет, я не знаю, что происходит там. Может быть, мы уходим куда-то дальше, а может быть, просто умираем.

– Тогда зачем вам это? – не удержался я. – Если эссенция вызывает деградацию, то не лучше ли обойтись без неё?

– Можно прожить холопом лет шестьдесят в тяжком труде и умереть. Можно стать Старшим, прожить лет триста и тоже умереть. Что выбрал бы ты?

– Если есть другой вариант, то, наверное, ничего из этого, – задумчиво сказал я. – Но жизнь холопом, тем более у вас, я бы точно не выбрал.

– Вот и я не выбрал, – хмыкнул он.

Интересное замечание. Он сам, что ли, из холопов? Речь у него достаточно грамотная, хотя это при желании не так уж сложно приобрести. Я ведь и сам простой рифейский пацан, но говорю вполне литературно.

– Благодарю тебя за пояснение, – вежливо кивнул я. – А ты можешь рассказать, как становятся Старшими?

– Любопытный, – усмехнулся он. – Необходимое качество для того, кто собирается пойти далеко. Ну что же, могу и рассказать– это не секрет, это знает любой холоп. Старший – это тот, у кого есть нож и эссенция, и нет, ты пока не Старший, потому что нож ещё не признал тебя хозяином… – он ненадолго задумался. – Или наоборот, не стал твоим хозяином. Здесь очень спорный вопрос, с какой стороны надо на это смотреть. Но неважно. У тебя слишком много эссенции, так что очень скоро вы неизбежно соединитесь. Кстати, сразу отвечу на вопрос, который ты обязательно задашь: никто не знает, откуда появились эти ножи.

Я закрыл рот, который открыл, чтобы задать именно этот вопрос. Старший продолжил:

– Когда кто-то из нас уходит в Сердце, он выбрасывает нож. Просто бросает его где угодно. Кто его подберёт, тот и будет новым Старшим.

– А может не выбросить?

– Нет, не может, – покачал головой тот. – Позыв выбросить настолько сильный, что никто не может ему сопротивляться. Да и не хочет. И опять отвечу тебе сразу: кто попало нож не подберёт – нож сам выбирает нового хозяина. Если его попытается подобрать тот, кто ножу не нравится, результат будет печальным, чаще всего смертельным. Бывали случаи, когда нож годами лежал посреди улицы, и холопы обходили его стороной. Вот ты своему ножу тоже не нравишься, но ты слишком силён для него, так что он с неохотой тебя терпит.

Я слишком силён для ножа? Честно сказать, совершенно не чувствую себя сильным, но говорить это, конечно же, не стоит – мы с этим Старшим совсем не друзья, и мотивы его мне совершенно непонятны.

– Почему ты мне это рассказываешь? – спросил я прямо.

– Не доверяешь? – улыбнулся он. – В общем-то, правильно делаешь, хотя я действительно ничего плохого в отношении вас не замышляю, клянусь Великой Матерью. А рассказываю тебе об этом потому, что это имеет отношение к моему предложению, но о нём давай поговорим чуть позже. А сейчас моя очередь проявлять любопытство.

– И чем же мы вызвали твоё любопытство? – хмуро осведомился я.

– У нас прошла весть о том, что в Тираниде сейчас находится княжна Стер, и её нужно задержать. Я заинтересовался.

Я почувствовал, что Арна резко напряглась, и сам насторожился.

– Ты собираешься её задержать?

– Вообще предполагалось, что спрашивать буду я, а не ты, – усмехнулся он. – Но чтобы снять ненужное напряжение, всё-таки отвечу. Нет, я не собираюсь никого задерживать. Я был бы обязан это сделать, будь это решением Синклита, но Синклит ничего на этот счёт не решал. Не исключено, что я попробовал бы задержать её и так – извини, княжна, но ты мне всё-таки никто, – однако твоё присутствие всё изменило. С тобой на её стороне это стало довольно рискованным, и у меня нет ни малейшей причины рисковать. Однако вернёмся всё же к моим вопросам. Скажи мне, княжна: почему тебя ищут?

Арна явно не хотела бы отвечать, но делать из этого секрет не имело ни малейшего смысла – он и сам всё узнает очень скоро. А отказываться разговаривать и портить с ним отношения было слишком опасно. Пусть этот Старший и поклялся, что не замышляет плохого, ему ничего не стоит рассказать о нас тому, кто замышляет.

– Моя семья поссорилась с князем Гален, – неохотно сказала она.

– Ты имеешь в виду Мерка Галена? – переспросил Старший.

– Да, его, – подтвердила Арна. – И вышло так, что я осталась единственной хозяйкой домена. Поэтому он нанял ваших Старших, чтобы меня поймали и передали ему.

– То есть он хочет захватить ваш домен, – понимающе кивнул Старший. – Вполне реалистичный план. Если Мерк получит наследника от тебя, тогда тот сможет владеть обоими доменами и постепенно слить их в один. И я даже припоминаю, что когда-то подобный случай имел место. Однако меня смущает здесь только один момент: я знаком с князем Мерком, хоть и не очень хорошо, и знаю, что ему нечем купить помощь Старших. У него нет ничего, что нас бы заинтересовало. Собственно, нас интересует только эссенция, которой у Галена, естественно, нет. В самом деле, любопытная история… А скажи мне, княжна: в чём суть вашей с ним ссоры?

– Я и сама не знаю подробностей, – вздохнула Арна. – Точнее говоря, не захотела их узнавать. В общем, там была какая-то гнусная история с дочерью Мерка, в которой были замешаны мой отец с братом. В результате бедная девушка покончила с собой, а князь Гален стал мстить.

– А тебе в этой истории ничего не показалось странным? – с интересом спросил Старший.

– Вообще-то, показалось, – призналась Арна. – У моего отца характер был очень крут, и мы с ним давно не ладили, но до каких-то гнусностей он никогда не опускался. Насчёт брата я всё-таки могу поверить – была пара нехороших историй со служанками. Но княжна – это не служанка, а мой брат был поганцем, а не безумцем. И вообще, не совсем понятно, где он с этой княжной мог встретиться.

Старший с лёгкой улыбкой покивал:

– Вот и мне тоже кажется, что с этой историей что-то не так. Я не очень хорошо знаком с Мерком Галеном, но одну вещь о нём я знаю совершенно точно: у него никогда не было детей.

– Что? – растерялась Арна. – И что это значит?

– Не имею ни малейшего представления, – пожал плечами Старший.

– Может, незаконнорождённая дочь? – встрял с предположением я.

Они оба дружно посмотрели на меня, как на человека, сморозившего несусветную глупость.

– У князей не бывает незаконнорождённых детей, – объяснила Арна, видимо, вспомнив, что мне надо всё объяснять, как ребёнку. – Это же ключ к домену. Если такой ребёнок и появляется, то его либо убивают, либо забирают и растят как родного.

– В общем, думайте сами, – подвёл итог Старший. – Мне тоже интересно, в чём тут дело, но раскапывать это я не собираюсь. Кое-какие догадки у меня, впрочем, появились, но если они верны, то мне лучше держаться от этого дела подальше. Однако довольно разговоров, вот моё предложение: я хотел бы получить твою эссенцию, путник, и я готов за неё заплатить. В обмен на неё вас проводят до прохода в Мерадию и снабдят едой.

– И каким образом я могу отдать тебе эссенцию?

– Самый простой способ – через нож. И нет, убивать для этого совсем не нужно, достаточно небольшой ранки. Ты можешь почувствовать некоторую дурноту в процессе, но это всё.

– А почему именно в Мерадию?

– А куда ещё? – удивился он. – Или вы хотите попасть в Первую Землю?

– Не хотим, – поспешно сказала Арна, и я тоже согласно кивнул. Чем та земля плоха, я не знал, но Арна туда явно очень не хотела.

– И ещё вам нужна еда, – добавил он. – Мои друзья сказали мне, что еды у вас нет.

Я невольно бросил взгляд на волков, которые тут же дружелюбно мне оскалились.

– Еду мы сможем добыть и сами, – упрямо сказал я.

– Нет, не сможете, – широко улыбнулся Старший. – Это не простой лес. Ни один зверь к вам даже близко не подойдёт. А тех, которые могут подойти, вы сами встретить не захотите.

– А если я не соглашусь? – сделал я последнюю попытку.

– Тогда я просто уйду, – безразлично пожал плечами он. – Мне пригодилась бы твоя эссенция, но я вполне могу обойтись и без неё. Выбирайтесь тогда сами, хотя это будет непросто, поверь. Но зачем тебе отказываться? Эссенция ведь тебе и в самом деле ни к чему – наоборот, тебе стоит от неё избавиться побыстрее, а я предлагаю самый простой и безопасный способ.

Мы с Арной переглянулись, и я пришёл к решению. Но прежде чем я открыл рот, заговорила Арна:

– Поклянись Матерью и Сердцем, что ему ничего не угрожает! – потребовала она.

– Клянусь Великой Матерью и Сердцем Мира, – торжественно объявил Старший. – Тебе ничего не грозит, кроме небольшого пореза и, возможно, лёгкой дурноты в процессе. В любом случае, ты останешься жив и здоров. Просто закатай рукав и протяни ко мне руку.

Я так и сделал – а какой смысл тянуть, раз уж всё решено? И так ведь было ясно, что выбраться отсюда самим, идя наугад, шансов совсем немного, тем более с открытой на нас охотой. Старший очень наглядно продемонстрировал, что найти нас при желании совсем несложно. Да и тот убитый, Дерк кин Лисс, тоже ведь легко Арну перехватил. Была, конечно, некоторая вероятность, что этот Старший просто заговаривает нам зубы, чтобы легче с нами справиться, но на такой случай у меня наготове был пистолет.

Старший крепко схватил меня за запястье и ткнул своим ножом немного выше. Я дёрнулся от боли, но он держал крепко, и боль быстро утихла – а точнее, её заглушило ощущение чего-то, уходящего из меня широким потоком. Дурнота действительно пришла, но она была вполне терпимой.

Это продолжалось несколько минут, и когда он вытащил нож и отпустил мою руку, головокружение очень быстро прошло. Удивительное дело, я даже почувствовал заметное облегчение – в голове добавилось ясности, цвета вокруг стали ярче, лесные запахи лучше различимы, – как будто я чем-то болел и вдруг мгновенно выздоровел. Я посмотрел на ранку, и обнаружил, что кровь уже не текла.

Я перевёл взгляд на Старшего – он сидел неподвижно с закрытыми глазами. Похоже, он почувствовал, что я на него смотрю, и сразу же открыл глаза.

– Ты выполнил свою часть договора, и я выполню свою, – веско сказал он. – Мои друзья проводят вас к проходу Мерадии и обеспечат вас дичью. Не советую вам возвращаться сюда – у нас действительно плохо относятся к чужим. И ещё один совет тебе напоследок, путник: выкинь свой нож где-нибудь в Тираниде, не тащи его с собой в другие места.

Глава 9

Путь до перехода в Мерадию оказался не таким уж лёгким. Друзья Старшего, те самые волки – сразу вспоминается «скажи мне, кто твой друг», – задали слишком быстрый темп. Для волков он был, наверное, неторопливым, а вот нам пришлось трудновато. Волки бежали где-то впереди, иногда останавливаясь и поджидая нас. Я их неплохо чувствовал, причём почему-то только я – Арна, как ни старалась, почувствовать их так и не смогла. А я через некоторое время даже начал немного ощущать их настроение, точнее сказать, их недовольство. Им очень не нравилось, что мы двигаемся слишком медленно. Я попробовал послать им картинку пары медведей, которые неуклюже ковыляют по лесу. В ответ пришло чувство веселья, и раздражение ушло – они, наконец, осознали тот простой факт, что мы-то не волки. Хотя, возможно, и они тоже – слишком уж умными они выглядели для обычных волков.

Дело осложнялось ещё и тем, что шли мы не по прямой. Несколько раз волки отклонялись от прямого маршрута, а один раз описали настолько большую дугу, что я было решил, будто мы полностью сменили направление. И только часа через четыре, когда мы вернулись на прежний маршрут, понял, что мы что-то обходили – наверное, какого-то опасного зверя, а может быть, и другого Старшего.

Ближе к вечеру, уже окончательно выбившись из сил, мы, наконец, добрались до маленькой полянки, посреди которой лежала отгрызенная оленья нога довольно приличного размера – это, надо полагать, и было обещанным питанием. Впрочем, мы были совсем не в претензии, потому что есть хотелось уже просто неимоверно. Я немедленно отправился за хворостом, а Арна занялась мясом. Правда, мясо быстро не готовится, так что поесть мы смогли, только когда уже порядком стемнело.

– Эти волки меня совсем загоняли, – вздохнула Арна, со страдальческой гримасой растирая ногу. – Тот Старший мог бы и сам нас довести.

– Я думаю, он не мог, – возразил я. – Мне кажется, он нам немного соврал, когда сказал, что ему плевать на возможную претензию из-за того, что он не стал нас задерживать. Это наверняка не так. Я уверен, что он был обязан нас задержать, а если вдруг станет известно, что он не стал этого делать, у него будут неприятности.

– Почему ты так думаешь? – непонимающе нахмурилась она.

– Ну, мне так кажется. Начнём с того, что он целенаправленно за тобой гнался. Ты же не веришь, будто он преследовал тебя просто потому, что ему было интересно на тебя посмотреть? А потом он догнал тебя и обнаружил, что ты не одна. Возможно, он всё равно бы напал, но увидел, что может получить кучу эссенции, причём даром и без малейшего риска. А что он получил бы, даже если бы сумел тебя захватить? Я думаю, он решил, что возможная прибыль совершенно того не стоит.

– Не совсем даром он эссенцию получил, – возразила она.

– Даром, даром, – усмехнулся я. – Для волков такая пробежка ничего не значит. При этом никакого риска для самого Старшего, заметь – волки бегут далеко впереди и с нами вроде никак не связаны. Если мы всё-таки попадёмся, никто даже не заподозрит, что нам кто-то помогал.

– Если мы сами об этом не расскажем, – уже из чистого упрямства возразила она.

– Если нас вообще кто-то спросит. И если поверит нашему рассказу про неизвестного Старшего. Нет, так-то я согласен, что некоторый риск для него есть, но совсем небольшой, и хорошо оплаченный. Этот риск уж точно меньше, чем риск умереть в драке с нами – он ведь сразу понял, что мы уже убили одного Старшего.

– Ты убил, – вздохнула она. – Ты прав, конечно. Получается, что ты опять меня спас.

– Так получилось, – пожал я плечами. – Пока рано говорить о спасении, мы всё ещё в Тираниде. Но раз уж мы об этом заговорили – почему ты считаешь, что в Мерадии нас не станут преследовать? Что такое эти ваши секторали – это другие страны? И мы там будем в безопасности?

– Я не знаю, что такое эти ваши страны – может, это то же самое, что и секторали, а может, и нет. А насчёт безопасности… не знаю. Мне кажется, Старшие туда за нами не пойдут. И даже если пойдут, то вряд ли рискнут напасть на нас открыто. Разве только смогут где-то подкараулить.

Этот ответ мало что прояснил – возможно, стоит начать с самого начала.

– Расскажи про свой мир, Арна, – попросил я. – Как он вообще устроен? Представь, что ты объясняешь это ребёнку, который совсем ничего не знает.

– Как ребёнку, говоришь? – задумалась она. – Ну хорошо, расскажу. Когда-то давно нашего мира не существовало, была лишь Великая Тьма. Люди ютились в Пустом Мире, который медленно умирал вдали от Матери, и влачили жалкое существование. Когда Великая Мать взглянула на это, сердце её преисполнилось жалости к возлюбленным детям своим, и она выдохнула часть своей сути, чтобы люди смогли создать себе новый цветущий мир. Но пока люди спорили между собой, кто из них более достоин прийти в мир Матери первым, туда проникли ящеры. Эти злобные твари перекроили Первую Землю под себя, и когда туда пришли люди, они оказались рабами в своём новом мире. Прошло время, люди тоже научились взывать к Матери и постепенно создали для себя новые секторали. Но Первая Земля так и осталась за ящерами, которые извратили дыхание Матери, научившись выдавливать из него эссенцию. Некоторые люди тоже отказались от Матери и стали вслед за ящерами извлекать эссенцию. Они создали для себя Тираниду. Ну, в общих чертах так, я не очень хорошо помню детские книжки.

Интересная история, конечно, вот только от этого объяснения у меня появилось ещё больше вопросов.

– Этот рассказ очень похож на какую-то храмовую легенду, – осторожно заметил я.

– Так это храмовая легенда и есть, – усмехнулась Арна. – Думаю, правды в ней не очень много. Но ты ведь и просил рассказать тебе, как ребёнку. Есть такая храмовая книжка для детей, она называется «Мать видит и любит всех», вот там всё это подробно описано, и с картинками. У меня, кстати, есть подозрения, что ты как раз и попал к нам из Пустого Мира. Храм считает, что тот мир окончательно умер, но мой учитель, Благословенный Дорсу, как-то заметил, что там ещё остались люди. Непонятно только, точно он это знал, или просто предполагал.

– Не знаю, что такое этот ваш Пустой Мир, но в моём мире люди определённо есть, – подтвердил я.

– И много вас там осталось? – полюбопытствовала она.

– У нас в Новгородском княжестве тридцать шесть миллионов, – припомнил я с некоторым трудом. – В Киевском чуть больше сорока миллионов. Всего по княжествам миллионов сто пятьдесят, наверное. Насчёт заграницы ничего не скажу. В империи заметно больше, чем у нас, а про другие страны вообще не знаю.

– Ты врёшь! – потрясённо сказала Арна. – Да ты вообще считать-то умеешь? Ты понимаешь, что такое миллион?

Я только презрительно хмыкнул – нет, ну не доказывать же в самом деле, что я умею считать?

– Не врёшь… – озадаченно сказала она и замолчала, всерьёз задумавшись.

– А кстати, ты очень не хотела попасть в Первую Землю, – вспомнил я. – Что там за опасности? Ящеры?

– Да нет, мы ящерам большей частью неинтересны, – не совсем уверенно ответила она. – Хотя они иногда могут и убить, наверное. Там просто само место очень плохое – жара, духота, джунгли. Много, очень много разных ядовитых гадов и насекомых. Мы бы там точно никуда не смогли дойти. Да и вообще непонятно, как там искать проход в нормальную сектораль.

– А почему сектораль называется секторалью? – попробовал я зайти с другой стороны.

– Исторически так сложилось, – авторитетно объяснила Арна. – Когда-то считалось, что мир представляет собой круг, в центре которого находится Сердце Мира, а секторали – это просто сектора этого круга. Но с тех пор наука ушла вперёд, и сейчас мы знаем, что секторали – это независимые области, которые могут быть связаны переходами.

– И как это установили? – полюбопытствовал я.

– Да на самом деле это и устанавливать особо не надо было, – пожала она плечами. – Как только секторалей стало больше, сразу стало очевидным, что они не располагаются рядом, как сектора в круге. Любая сектораль может быть связана с любой другой, а не только с двумя соседними. Поэтому сейчас считается, что секторали – это острова, которые плавают в изначальной тьме.

– А откуда секторали вообще берутся?

– Люди их создают, откуда бы ещё им браться? То есть Первую Землю создали ящеры для себя, но все остальные создали люди. Ну вот взять для примера наш удел: мой предок, великий магик Корти Стер, создал домен Стер, а потом открыл доступ в удел. В удел приходили и селились холопы, и чем больше людей считали наш удел своим домом, тем больше он расширялся и тем удобнее для жизни становился. Люди формировали его своей суммарной волей, понимаешь? Сейчас удел Стер уже стал достаточно большим, и если в нашем роду появится ещё один великий магик, который сможет отделить удел от секторали, то наш удел станет зародышем новой секторали. Нашей секторали, секторали Стер. Вообще, секторали создаются разными путями, там есть несколько вариантов. Но любая сектораль всегда создаётся трудом нескольких великих магиков за сотни лет. А ещё у всех, наверное, великих магиков есть закрытые домены, которые не принадлежат никакой секторали, и в которые нет доступа посторонним. Как бы тоже секторали, только крохотные.

– Это как? – поразился я. – Ты можешь просто из ничего создать своё поместье, в которое ни у кого другого даже зайти не получится?

– Я не могу, – грустно сказала Арна. – И никогда не смогу. У меня всего лишь жёлтый Символ Благосклонности. Я смогу стать сильным магиком, даже очень сильным, но не великим. И даже белый Символ вовсе не гарантия, что станешь великим. Всего лишь надежда, а не гарантия. Великих магиков мало, очень мало. Мой предок Корти был таким, но с тех пор у нас в роду великих не появлялось. Хотя кто знает – может, мне удастся понравиться кому-нибудь из великих, и он позволит мне родить от него ребёнка?

– Гм, – немного растерянно сказал я. – Ну, понравиться-то ты точно понравишься…

Удивительно, но до этого момента я даже не замечал, насколько Арна красива. Как-то совсем не до того было, и я просто не особо обращал на неё внимание – слишком уж ошеломил меня переход в новый и совершенно чуждый мир.

– Ты просто не представляешь, сколько прекрасных женщин вьётся вокруг великих магиков, – грустно сказала она. – Шанс, что из всех них он выберет меня, и тем более разрешит родить от него ребёнка, настолько мал, что его и упоминать не стоит.

– Знаешь, как-то неправильно относиться к себе, будто ты вещь, которую можно выбрать, словно товар в лавке, – с осуждением заметил я.

– Лучше быть вещью великого, чем подругой ничтожества, – безапелляционно заявила Арна, и я не нашёлся что ответить.

* * *

Найти переход оказалось делом совсем незаурядным. Просто в один прекрасным момент я вдруг перестал чувствовать волков.

– Арна, стой! – с тревогой сказал я. – Волки исчезли. Я их больше не чувствую.

Она резко остановилась и взяла своё копьё наизготовку. Мы некоторое время напряжённо озирались по сторонам, но всё вокруг выглядело мирным.

– Что-нибудь ещё чувствуешь? – напряжённо спросила она.

Я попробовал вслушаться – или вчувствоваться? – в окружение. Всё было спокойно, вокруг царила полная тишина.

– Совершенно ничего, – ответил я в конце концов. – Вообще никакой жизни не ощущаю. Знаешь, по-моему, здесь и деревья какие-то не такие.

Флора в этом месте действительно изменилась. Не то чтобы мне флора Тираниды стала совсем знакомой, но она всё же более или менее соответствовала природе средней полосы. В этом же месте всё выглядело заметно иначе: появилось множество больших и малых валунов, трава стала довольно редкой, а деревья стали поменьше размером и какими-то узловатыми.

– Старший нас всё-таки не обманул, – сказала Арна, расслабившись и убирая копьё. – Переход недалеко. Деревья здесь не такие из-за влияния Мерадии. Это ведь горная страна, вот деревьям и кажется, что они растут в горах. А животные такие места очень не любят, у переходов слишком сильно чувствуется дыхание Матери.

– И где нам искать этот переход? – спросил я, оглядывая округу.

– Вспомни, где примерно ты ощущал волков последний раз, – предложила она, – я думаю, нам туда.

Можно подумать, у меня прямо карта в голове рисуется, со всеми отметками.

– Тогда в ту сторону, – показал я рукой. – Минут десять ходьбы примерно. Ну, очень примерно.

Через десять минут пейзаж не изменился, разве что валуны стали немного крупнее, а деревья чуть более скрюченными.

– Здесь? – требовательно спросила Арна, глядя на меня.

– Может, и здесь, – несколько раздражённо ответил я, осматриваясь. – Откуда мне знать? Они мне карту не рисовали, если ты вдруг так это себе представляла. Я просто чувствовал направление и примерное расстояние, на уровне близко, подальше, далеко. Мне кажется, они исчезли где-то в этом районе, вот и всё. Как выглядит переход?

– Ни малейшего представления не имею, – она пожала плечами. – Обычно переходы очень незаметные – если точно не знаешь, где он, то его трудно найти.

– И как мы его найдём? – поразился я.

– Не знаю, – она раздражённо дёрнула плечом. – Ищи что-то необычное. Или просто немного отличающееся. Только не прикасайся – переход сразу же тебя затянет.

– Затянет, говоришь? – задумался я. – Можно, например, камешки кидать во всё подозрительное – если исчезнет, значит, это переход.

– Не исчезнет твой камешек, – покачала головой она. – Переходят только существа с душой, и вещи, с ними связанные. И часто не все вещи – это от личной силы зависит. К примеру, холоп если и сможет перейти, то, скорее всего, перейдёт голым.

Я почувствовал, что краснею, и от этого смутился ещё больше.

– Вот поэтому я и не могла никак понять, кто ты такой, – кивнула она, правильно поняв моё смущение. – Да в общем-то, и сейчас не понимаю. Как попадём в нормальное место, нужно будет обязательно попробовать выяснить, что ты из себя представляешь. Ещё у торговцев есть свои способы вещи таскать, но дорого это, и сложно, и много всё равно не перетащишь. Поэтому торговли между секторалями у нас, считай, и нет. Предметы роскоши понемногу возят. Старшие вот дорогое дерево маленькими партиями продают – дешёвое просто нет смысла через переход тащить.

– Можно ведь по частям переносить, – тут же додумался я. – Перенёс часть, потом вернулся, и ещё часть перенёс. И так пока всё не перетащишь.

– Умный какой, сразу догадался, – засмеялась Арна, а я насупился, услышав в её голосе неприкрытую иронию. – Не работает это так. Во-первых, перейти не так просто, сам это почувствуешь…

Я сразу же живо вспомнил своё путешествие, которое успел уже слегка подзабыть, и содрогнулся. Если там что-то похожее, то мне не особенно хочется куда-то переходить.

– … а во-вторых, большинство переходов односторонние, а обратный переход часто бывает совсем в другом месте. Или даже в другой секторали. Например, я точно помню, что обратного перехода из Мерадии в Тираниду нет.

– Понятно, – вздохнул я.

– А раз всё понятно, то ищи что-нибудь необычное.

Через два часа бесплодных поисков, каждый в своей стороне, мы сошлись снова.

– Как ты вообще собиралась найти переход? – уныло поинтересовался я, жуя кусок вчерашнего жареного мяса.

– А с чего ты взял, что я надеялась его найти? – кривовато усмехнулась Арна. – У меня выбора не было. Точнее, был простой выбор: или умереть, сидя на месте, или умереть, пытаясь хоть что-то сделать.

Не совсем так – всегда есть ещё один выбор: просто сдаться, и немало моих знакомых выбрали бы именно его. То, что Арна этот вариант даже не стала рассматривать, достаточно много говорит о её характере.

– Хотя Тиранида, конечно, место жутковатое, – продолжала она. – На самом деле я хотела просто самоубиться, но Мать такое очень не одобряет, и я решила всё-таки рискнуть.

– Хорошо, что не самоубилась, – одобрительно сказал я. – Ну что, продолжаем дальше искать?

– Знаешь что – а попробуй почувствовать переход, – предложила Арна. – Зверей же ты как-то чувствуешь – вдруг и переход сможешь почувствовать?

Я прикрыл глаза и сосредоточился. Вокруг была пустота – где-то очень далеко, на самой границе моего внимания, ощущалась какая-то мелкая жизнь, но вокруг не было совершенно ничего. Поблизости не было вообще никакой жизни – кроме Арны, которая ощущалась тёплым комочком, немного разгоняющим холод. Холод… Я вдруг осознал, что вокруг действительно разливался какой-то неживой холод, от которого хотелось уйти подальше. Сосредоточившись на этом холоде, я осознал, что холодом сильнее всего тянет слева – с той стороны, откуда мы пришли. Возможно, мы просто прошли немного дальше, чем нужно?

– Что-то такое чувствуется с той стороны, – показал я налево.

Мы медленно двинулись назад, периодически приостанавливаясь, чтобы я мог уточнить направление.

– Где-то здесь, – наконец, сказал я. – Точнее понять не могу, давай здесь вокруг поищем.

– Не надо, – покачала головой Арна, рассматривая большой, в полтора человеческих роста, валун. – Мы нашли переход. Посмотри наверх.

Теперь я увидел это и сам. Сверху на валуне охрой была начерчена ломаная линия, в которой при некотором воображении можно было увидеть силуэт горной гряды. Поверхность камня ниже этой линии ничем особо не выделялась, но если присмотреться, то можно было различить небольшое пятно, где камень выглядел немного неестественно.

– Интересный ты человек, Артём, – задумчиво заметила Арна. – Позволь дать тебе добрый совет: не рассказывай никому, что ты умеешь искать переходы. Опасное это знание.

Уже Артём? А куда же подевался миляга Арти? Или это просто оговорка? Интересный вопрос, и возможно, как-нибудь потом его стоит прояснить.

– Так это и есть переход? – спросил я, разглядывая поверхность пятна, с которой глаз постоянно пытался соскользнуть. – И как в него пройти? Допустим, голова у меня туда пролезет, а вот плечи уже, наверное, нет.

– Это же не дверь, – засмеялась Арна. – Переходы бывают вообще размером с ладонь. Когда коснёшься поверхности, тебя туда мгновенно затянет. Если, конечно, ты не сопротивляешься, или недостаточно силён, чтобы сопротивляться.

Я ещё раз пригляделся к переходу: похоже, такая же штука меня и затянула сюда – там, у ручья, мы ведь тоже никаких дверей не видели.

– Подожди минутку, – сказал я, – у меня ещё одно небольшое дело осталось.

Я снял с пояса ножны с ножом Старшего и метким броском закинул их на верх соседнего большого валуна.

– Не жалко? – спросил Арна, как зачарованная следя за полётом ножа.

– Нет, не жалко, – уверенно ответил я. – Тот Старший всё правильно сказал, да я и сам чувствую, что этот путь не для меня. Ножу обязательно нужно убивать, а я этого не хочу. Вот поэтому мы друг другу и не нравимся.

– На верх камня закинул, чтобы его подольше не нашли? – полюбопытствовала она.

– Просто не хотел его на землю бросать, – покачал головой я. – Проявил уважение – мы же с ним не враги. Всего лишь не подходим друг другу, а это не повод враждовать. Ну а тот, кому суждено, найдёт этот нож, даже если его в море выкинуть. Ну что – пойдём прогуляемся?

– Артём, – встревоженно сказала она, – ты должен обязательно настроиться на то, чтобы выйти с другой стороны. Там очень просто потеряться навсегда, так что не относись к этому легко, пожалуйста.

– Понятно, – кивнул я. – Буду иметь в виду.

Пятно слегка изменилось и стало уже хорошо различимым. Я протянул к нему руку.

– Подожди, – попросила Арна. – Обними меня покрепче.

Я немного удивился, но так и сделал, и это оказалось неожиданно приятно. Арна обхватила меня обеими руками, и когда она прижалась ко мне, я почувствовал, что она немного дрожит.

– Не беспокойся, всё будет хорошо, – успокаивающе сказал я ей и дотронулся до пятна.

Глава 10

– Даже не верится, что всё позади, – сказала Арна, заворожённо рассматривая пейзаж внизу.

Мы сидели на нагретом солнцем огромном камне, нависающем над узкой долиной – которая, собственно, и была главным элементом пейзажа. Весь остальной вид занимали горы – не пологие холмы, как наши Рифеи, а настоящие горы. Заснеженных пиков, правда, видно не было, но горы и без того производили сильное впечатление.

В долину от нас спускалась узкая тропинка. Большей частью она еле угадывалась, а местами не угадывалась вовсе, но это, без сомнения, было тропой, по которой хоть и редко, но ходили. Кое-где была ясно видна рука человека – хотя человека ли? – в общем, местами в скале были вырублены узкие ступеньки и были вбиты скобы, за которые можно было держаться при спуске. Жители Тираниды определённо здесь время от времени проходили. Как они возвращались домой, было не совсем понятно – портал, через который мы прошли, действительно был односторонним.

Долина была населённой, но недостаточно широкой, чтобы вмещать хоть сколько-нибудь значительное поселение. Его там и не было – то есть поселение определённо было, но настолько ничтожное, что едва дотягивало до гордого звания хутор. Три каменных здания – одно довольно большое, величиной с амбар, и два совсем маленьких, размером с обычную крестьянскую избу. Впрочем, даже издалека было понятно, что здания представляли собой отнюдь не какие-то сараи, а скорее произведения архитектурного искусства, которые достойно смотрелись бы и в княжеском Детинце. По периметру большого здания можно было различить ниши со статуями, а бронзовые двери были богато украшены чеканкой.

– Угу, – неопределённо промычал я в ответ на заявление Арны.

Насчёт того, что всё позади, я был не так уж уверен. Для неё, возможно, и позади, а вот насчёт меня имелась некоторая неопределённость. Достаточно вспомнить, как тот Старший, Дерк кин Лисс, с первого взгляда настроился меня убить. Может быть, это только он был таким кровожадным, но не исключено, что некоторые здешние обитатели сразу видят мою чуждость, и она им очень не нравится. Я, конечно, надеюсь на лучшее, но расслабляться пока не стоит.

– Что ты планируешь делать, Артём? – она испытующе посмотрела на меня.

Опять Артём. Разве бывает так, что был человек просто Ванькой, и вдруг его ни с того ни с сего, безо всякой видимой причины, начали уважительно звать Иваном? Ну, может, и бывает, но прежде чем что-то планировать, всё же стоит разобраться с этим любопытным моментом, да и прояснить немного наши отношения. Сейчас, похоже, для этого самое подходящее время.

– Артём, да? – переспросил я. – А что же насчёт Арти?

– Ты ошибаешься, я не такая! – мгновенно вспыхнула она. – Если хочешь знать, любая княжна с детства воспитывается в строгости, и я вовсе не собираюсь вешаться кому-то на шею! И уж точно не тебе!

Охотно верю, что классический сюжет княжны и конюха для неё совершенно немыслим, тем более на роль конюха я и не претендую.

– Успокойся, Арна, – саркастически хмыкнул я. – У меня никаких иллюзий не было и нет. Хоть такая форма обращения и называется уменьшительно-ласкательной, я прекрасно понимаю, что ничего ласкательного там даже близко не подразумевалось. Исключительно уменьшительное.

Она осеклась и смутилась.

– Прошу прощения, Артём, – сказала она, отвернувшись от меня, чтобы я не видел, как она покраснела. – Я неправильно отнеслась к тебе в начале.

Да уж понятно, как она меня воспринимала – как чокнутого холопа, который неизвестно каким образом случайно завалил Старшего. В общем-то, это совсем неудивительно – трудно было воспринять меня иначе. С головой у меня тогда точно было не всё в порядке, причём я и сам это чувствовал.

– Знакомство у нас и в самом деле вышло не совсем правильным, – мягко сказал я, – но я не в обиде. Что было, то было. Меня на самом деле немного другой вопрос интересует: что изменилось сейчас?

– Ты спас меня дважды – этого мало? – удивилась она вопросу. – За мной долг жизни.

А вот это мне уже совсем не понравилось. В обе встречи со Старшими она действительно спаслась благодаря мне, но я для этого ничего не сделал. Это было просто побочным результатом, и я для её спасения палец о палец не ударил. Неплохо, конечно, иметь местного, обязанного тебе жизнью, но очень уж это сомнительный долг, а сомнительные долги порой отдают сомнительными способами. Например, нет человека – нет и долга. И есть ещё один момент, о котором часто забывают: долг порой накладывает взаимные обязательства. Если говорить конкретно о долге жизни, то это неявное обязательство держать должника рядом, чтобы у него была возможность этот долг отдать. Я всегда стараюсь видеть в людях хорошее, но не исключено, что такое решительное заявление насчёт долга жизни именно с этим и связано.

– Я не приложил никаких усилий для твоего спасения, Арна, – покачал я головой. – Ты просто была рядом со мной, так что я не могу принять этот долг. И вообще, у тебя сейчас эйфория оттого, что мы выбрались от Старших, но всё же будь осторожнее с подобными заявлениями. Кто-то на моём месте мог бы такой долг и принять, а ты бы потом об этом пожалела.

Она попыталась что-то сказать, но я остановил её жестом.

– Вернёмся к моему вопросу: что изменилось для тебя? Только без глупостей насчёт долгов, пожалуйста.

– Я думаю, что ты магик, – неохотно ответила она. – Хотя очень странный магик, конечно. Но ты явно не ведьмак, потому что передача всей эссенции на твои способности никак не повлияла.

– Ведьмак? – не понял я.

– Старшими их зовут только в Тираниде, а так они ведьмаки. Ну, или ведьмы, – она немного подумала. – Но вообще в глаза их в любом месте так называть не стоит. Они очень не любят, когда их так зовут – убивать в чужой секторали вряд ли, конечно, станут, но напакостят обязательно.

– Ты же их Старшими называла и наедине со мной, – напомнил я.

– Потому что это было в Тираниде, – снисходительно объяснила она. – Там ведь и в самом деле непростой лес, там не только волки умные обитают. Если ты говоришь запретные слова, значит, ты чужой. Кто-то из птиц или зверей может и донести. А у вас там, откуда ты пришёл, магики есть?

– Есть, – кивнул я. – Только мы их зовём Владеющими. И нет, я не был Владеющим. Никаких способностей к Владению у меня не было, и там я не мог делать ничего из того, что делал здесь. Был совершенно обычным человеком.

– Возможно, туда взгляд Матери просто не доставал, а здесь ты ей понравился? – с сомнением предположила она.

– Может быть, и так, – согласился я. – Хорошо, допустим, здесь я стал магиком. Но скажи, Арна: вот эта моя способность выстрелить из пистолета – она ваших магиков впечатлит?

– Не особенно, – неохотно признала она. – Твой пистолет разве что против простеца сработает, но с простецами даже слабый магик легко справится, причём сразу с толпой.

Помнится, её мой пистолет тоже не особенно впечатлил. И это совсем неудивительно, если вспомнить, что девушка сама с хорошими способностями к магии. Ну, я давно пришёл к выводу, что Старший просто совершенно не ожидал пули в глаз от встреченного в лесу холопа, которого он к тому же успешно обездвижил.

– Ну а что касается моей способности что-то чувствовать, так это несерьёзно, – подвёл итог я. – Это может вообще работать только в Тираниде.

На самом деле не только там, потому что я прекрасно чувствовал Арну и здесь. Но это совсем незначительный момент, который я не счёл нужным упоминать.

– Стало быть, мои магические способности для тебя тоже ничего особенного не представляют, – подвёл итог я. – Но при этом ты во мне заинтересована. Так для чего я тебе нужен?

– С чего ты решил, что ты мне нужен? – хмуро спросила Арна.

– Ты княжна, и привыкла с уважением общаться только с равными, поэтому и звала меня Арти. И вдруг отношение поменялось, и я стал Артёмом. Но я ведь по-прежнему всего лишь какой-то мутный попутчик, и уж точно княжне не ровня. Так что же изменилось? И пожалуйста, Арна, не надо опять темнить.

– Ну а если бы я продолжала звать тебя Арти?

– Не знаю, не думал об этом, – пожал я плечами. – Скорее всего, расстался бы с тобой рано или поздно – я же тебе не слуга и не холоп, чтобы долго терпеть пренебрежительное отношение.

Она помолчала, мрачнея на глазах, и всё-таки решилась:

– Я уверена, что мои проблемы не закончились. Мерк Гален не забудет про меня, да и ведьмакам я, похоже, тоже зачем-то нужна. Только из-за Мерка они не стали бы на меня охотиться, ему действительно нечем их заинтересовать.

Вот теперь это больше похоже на правду. Если так, то ей и в самом деле не помешал бы преданный спутник. Который при этом достаточно туповат, чтобы поверить в болтовню насчёт долга жизни.

– И ты считаешь, что я смогу тебе чем-то помочь? – скептически спросил я.

– Я чувствую, что в одиночку погибну, – печально ответила она. – А с тобой у меня есть шансы. Я уверена, что вдвоём мы выживем.

Я только покрутил головой. А потом всё же задумался: а какие у меня, в самом деле, планы? Можно, конечно, расстаться с Арной – долгов между нами нет, и защищать её я не обязан. Не говоря уж о том, что защитник из меня ещё тот. Зачем мне влезать в чужие смертельные проблемы? Но с другой стороны, что я буду делать после того, как наши пути разойдутся? Куда я направлюсь в чужом для меня мире, где я совершенно ничего не понимаю и не могу отличить друга от врага? Да и вдвоём в самом деле гораздо легче – у одиночки шансы выжить не так уж велики.

– Хорошо, – наконец, сказал я. – Мы собирались вместе идти в… ну, туда, где эта ваша Обитель…

– В Дельфор, – подсказала она.

– Ну да, в Дельфор, – кивнул я. – Дойдём туда вместе, а там и посмотрим, как у нас сложится – может, и дальше будем держаться вместе, а может, и расстанемся.

– Спасибо, Артём, – с облегчением улыбнулась она.

– Пойдём вниз, что ли, – проворчал я.

* * *

– Ой! – Арна замерла, судорожно цепляясь за скобу, вбитую в скалу.

– Что случилось? – поинтересовался я, посмотрев ей под ноги. Вроде всё было нормально. Тропинка была, конечно, узковата – даже не тропинка, а небольшой уступчик, небрежно выбитый в почти вертикальной скале, – но одна нога там вполне помещалась. Если идти приставным шагом, аккуратно ставя ноги, то можно пройти безо всяких проблем. Тем более на уровне пояса местами в скалу были вбиты скобы, за которые можно дополнительно держаться.

– Я нечаянно посмотрела вниз, – с нотками отчаяния ответила она.

Я тоже посмотрел вниз – да, высоковато.

– Ты просто представь, что идёшь на уровне третьего-четвёртого этажа, – посоветовал я. – Разницы же нет – и так и так разобьёшься, если упадёшь, только что здесь лететь дольше. Но психологически будет легче, попробуй.

– Спасибо за совет, – огрызнулась Арна.

Непохоже, что мой совет оценили. Я вздохнул и придвинулся к ней, приобняв её за талию.

– Давай вместе, – сказал я. – Передвигаемся потихоньку, а если что, я тебя удержу.

Вряд ли удержу, конечно. Если она начнёт всерьёз падать – упадём вместе. Но ей моё присутствие тем не менее помогло, и мы понемногу проползли трудное место.

– Я никогда в горах не была, – извиняющимся тоном сказала Арна. – Оказывается, я высоты боюсь.

– Да обычное дело, – отмахнулся я. – С каждым бывает. Я вот тоже побаиваюсь. Но таких мест вроде больше не будет – похоже, дальше уже нормальная тропа идёт. Меня другой вопрос волнует – мы в этой дыре, которая внизу, хотя бы переночевать сможем?

Арна устало вздохнула и закрыла рукой лицо, изобразив классическую картину человека, разговаривающего с идиотом.

– Что такое? – раздражённо осведомился я.

– Артём, мы сейчас, конечно, вдвоём, но всё же привыкай следить за тем, что ты говоришь. Не знаю, как у вас, но в наших краях за дурной язык можно серьёзно поплатиться. Запросто и умереть можно, понимаешь? И когда ты метёшь языком не думая, ты и меня подставляешь. Мне ведь за твою болтовню точно так же придётся расплачиваться.

– Да что я такого сказал? – уже всерьёз разозлился я.

– Ты обозвал дырой Бранин – город, который по праву считается жемчужиной Мерадии. Убить нас за такое не убьют, но запросто вышвырнут из Мерадии с запретом появляться вновь. И хорошо, если вышвырнут куда-нибудь в приличное место.

– Город? – непонимающе переспросил я.

– Не самый большой, второй по величине, – пояснила Арна. – Бранин немаленький, но самый большой город у них столица, которая тоже называется Мерадией, как и сектораль. Зато Бранин считается самым красивым.

– И где он? – спросил я скорее по инерции, уже начиная догадываться сам.

– Дверги живут под землёй, так что города у них тоже под землёй, – пояснила Арна. – А в долине просто главные врата.

– А кто такие дверги?

– Жители Мерадии себя так называют, а так они люди, – она подумала и с ноткой сомнения добавила: – Ну, наверное, люди. Я слышала про пару случаев, когда кто-то женился на девушках двергов, но вот были в этих браках дети или нет, сказать не могу. А в ваших краях подземные жители есть?

– Есть, – кивнул я. – Мы их карлами зовём, а вот люди они или нет, тоже не уверен. Они больше сами по себе живут.

– Ладно, давай спускаться, – заключила Арна. – И лучше совсем рот не раскрывай, я сама разговаривать буду.

– Не буду раскрывать, – буркнул я, впрочем, безо всякого недовольства – у неё это и в самом деле лучше получится.

Внизу наша незаметная тропинка плавно влилась в большую дорогу. Очень удачно – вряд ли здесь бывает много гостей из Тираниды, да и вообще сложно будет объяснить, что мы за путешественники, и как мы пришли оттуда, откуда могут прийти только Старшие. Ещё через пару сотен саженей дорога плавно обогнула россыпь огромных валунов, и перед нами открылись главные врата, которые мы видели только сверху.

Вблизи здание врат впечатляло. Полированный тёмно-зелёный лабрадорит переливался голубоватыми всполохами, из ниш на нас равнодушно взирали бронзовые статуи – очевидно, статуи этих самых двергов, – с различными инструментами в руках, а между нишами размещались резные панно с картинами жизни местных обитателей – впрочем, картины эти мало что мне говорили. Разве только то, что дверги эти от людей неотличимы, и так же любят себя увековечивать.

Большие бронзовые двери были покрыты превосходной чеканкой и настежь распахнуты. У дверей стояли, привалившись к стене, двое караульных с позолоченными протазанами. Действительно, люди как люди, разве что чуть пониже ростом.

– Куда прётесь, вершки? – лениво спросил один из них. – Гостевые карты есть?

– Нет, – ответила Арна, затормозив.

– Ну так идите к регистратору и получайте, – он вяло махнул рукой в сторону одного из маленьких зданий, которое, впрочем, вблизи выглядело не таким уж и маленьким.

Здание регистрационной службы было облицовано таким же лабрадоритом, но из украшений хозяева ограничились только парой барельефов. Суровые физиономии каких-то пожилых двергов грозно хмурились на посетителей с обеих сторон входной двери. Арна немного заробела – у моей княжны явно не было никакого опыта общения с бюрократическими структурами. Я бережно отодвинул её в сторону и решительно потянул ручку двери.

За дверью открылся маленький холл, а за ним недлинный коридор с дверями по обеим сторонам. В холле стоял массивный каменный стол, за которым восседал ещё один дверг. Его позолоченный протазан был аккуратно поставлен в угол – хозяин явно не ожидал внезапного нападения.

– Регистрироваться пришли, вершки? – строго осведомился дверг.

– Да, – пискнула Арна.

– Вторая дверь по правой стороне, – проинформировал тот и потерял к нам всякий интерес.

За указанной дверью обнаружился ещё один дверг, сидевший по другую сторону барьера для посетителей. Он что-то писал, не обращая на нас внимания.

– Мы регистрироваться, – робко сказала Арна.

– Ожидайте, – рявкнул дверг, не переставая писать, и Арна окончательно растерялась.

Похоже, здесь искусство бюрократии получило серьёзное развитие. Даже не знаю, хорошо это для нас или плохо. В бюрократическом обществе очень многое делается легко и просто, когда ты знаешь ходы и выходы, зато незнающий человек может завязнуть на любой мелочи.

– Слушаю вас, – дверг, наконец, поднял на нас глаза. – Излагайте ваше дело.

– Хотим посетить славный город Бранин, – смущённо заявила Арна.

Не думаю, что здесь можно чего-то добиться лестью, но пусть попробует, вреда от этого не будет. Хотя нет, может, и будет – дверг нахмурился, и от него повеяло раздражением.

– Имена, – недовольно буркнул он, придвигая к себе толстенный журнал с записями.

– Я Арина кель Баст, – торопливо сказала Арна. – А это мой брат, Арт кель Баст.

Что ещё за кель Баст? Вообще-то, правильно, что она другие имена назвала, но об этом всё же надо заранее договариваться.

– А чего этот за себя не говорит? – недовольно спросил дверг, поднимая на меня глаза. – Немой, что ли?

– У него горло болит, – объяснила Арна. – Воды ледяной попил.

– Заразный?

– Не заразный, просто горло застудил. В Бранине хотим к целителю зайти.

– К целителю, говоришь… – протянул дверг, рассматривая меня с презрительной миной. – Не пустят его к целителю, с такой-то рожей. Не похож ты на больного – морда наглая, кирпича просит.

У меня от злости заиграли желваки на скулах, и дверг это заметил.

– Хочется поди зубы мне пересчитать, морда? – спросил он с любопытством.

Я непроизвольно кивнул.

– Это дело, – с удовлетворением сказал дверг, мгновенно приходя в хорошее настроение. – После восьмого удара подходи в таверну «Кирка и молот» на двенадцатом уровне, спросишь Закрута, меня там все знают. Там и помахаться есть где, и пиво хорошее. Только сеструху с собой не бери, туда бабы не ходят. Ладно, давайте дальше вас записывать. Цель визита?

– Проездом, – воспряла духом Арна.

– Откуда и куда?

– Из Вольности в Дадон.

– Эк вас занесло, – крякнул Закрут. – Ничего себе круг.

– К родне по дороге заезжали, – пояснила Арна.

– Родня – дело святое, – понимающе кивнул дверг. – Торговать будете?

– Продавать нечего, и покупать ничего не нужно. Ну, припасы кое-какие в дорогу купим, конечно.

– Это не считается, – пренебрежительно махнул рукой Закрут.

Он довольно долго заполнял карточки, немилосердно скрипя пером, и время от времени высовывая от усердия язык. Непохоже, что ему часто приходится писать – отчего-то мне кажется, что двуручный молот ему гораздо привычнее пера. Наконец, он закончил с писаниной и облегчённо припечатал бумажки штемпелем.

– Забирайте карты, – он подвинул нам два заполненных каракулями квадратика. – Они на самом деле никому не нужны, но на всякий случай с собой носите, а то мало ли что.

– Спасибо, уважаемый, – поблагодарила Арна, забирая обе карты. – А не подскажешь ещё – где лучше на день-два поселиться гостям города?

– Верхние два уровня для гостей, там в любую гостиницу селитесь, они все одинаковые, – снисходительно пояснил Закрут. – И цены одинаковые, они городской управой устанавливаются. Ладно, идите давайте. А ты, как тебя там… Арт – подходи вечерком.

– Да уж… – хором ошарашенно сказали мы, выйдя из регистратуры и так же хором нервно засмеялись.

– Знаешь, Арна, – глубокомысленно заметил я, – ничего не скажу насчёт люди они или нет, но они точь-в-точь наши карлы, и повадки у них один в один.

Глава 11

Часовые у входа в здание врат нашими гостевыми картами не поинтересовались, им хватило того, что мы вышли из регистратуры. То ли эти карты получают абсолютно все, то ли на них просто всем плевать.

Пройдя бронзовые двери, мы, наконец, смогли увидеть, что из себя представляют врата. Никаких перегородок в здании не было, внутренность здания состояла из единого общего пространства, которое выглядело довольно минималистично. Никакой резьбы на стенах, никаких статуй и барельефов – простая и не особенно ровная каменная поверхность. Посреди пола, выложенного грубо обтёсанными гранитными плитами, зияла огромная квадратная дыра, над которой возвышалась сложная конструкция из решётчатых ферм.

– Гостевые карты предъявляйте! – раздался рык сбоку, и я чуть было не подпрыгнул от неожиданности.

Увлечённые разглядыванием монструозной конструкции в центре зала, мы совершенно не заметили массивного каменного стола сбоку, за которым восседал очередной дверг. Арна торопливо положила ему на стол наши только что полученные карты, но дверг на них даже не взглянул, недоброжелательно поедая меня глазами. Я хмуро смотрел в ответ.

– Что-то рожа у тебя подозрительная, вершок! – наконец, заявил дверг.

– Я уже с Закрутом договорился смахнуться вечером, – ответил я, правильно поняв, к чему идёт дело.

– Вот же проныра, и тут обошёл, – печально сказал дверг. – И что б вам сразу сюда не зайти?

– Мы сюда и пошли сначала, но нас стража к Закруту отправила, – объяснил я, но тот только грустно махнул рукой. – Странная у вас здесь реакция на вершков, уважаемый. С чего бы это?

– Так со своими-то сразу всё понятно, – объяснил тот. – А вершки все сплошь какие-то дохлые и трусоватые. Зато ты и сам крепкий, и по характеру сразу видно, что боец.

Он с надеждой посмотрел на меня, явно ожидая, что я захочу немедленно доказать, что я и вправду боец. Однако я с равнодушным видом промолчал, и он со вздохом подвинул наши карты обратно.

– Ладно, забирайте свои бумажки. Вы муж с женой, что ли?

– Брат с сестрой, – ответила Арна.

– Есть у вас какое-то сходство, – кивнул он, и я удивился, где он усмотрел наше сходство. – Клеть уже минут через десять подойдёт, ждите.

– А скажи, уважаемый, – поинтересовалась Арна, – с каких пор у вас такие строгости? Мы ни про какие гостевые карты раньше не слышали.

– А, это, – он махнул рукой. – Князь для своей новой любовницы создал новый приказ. Назвали Гостевым. Оно ведь как? Если существующий приказ расширять, то это значит какой-то один клан выделить, тогда другие обидятся. Приказы же все поделены. А новый приказ никого не задевает, и на гостей всем плевать. Если другую любовницу найдёт, этот приказ втихую расформируют, и никто не обидится. Кроме бывшей любовницы, конечно, – он поскрёб затылок с видом мыслителя. – А может, и обидится кто, низовые должности ведь кланам раздали. Я вот, к примеру, обижусь.

– Хорошая должность? – полюбопытствовал я.

– Да уж всяко лучше жопу в мягком кресле греть, чем кайлом в забое махать, – глубокомысленно ответил он. – Вот только сидеть здесь скучновато, делать-то нечего совсем.

Я понимающе покивал.

– Поставь кресло раскладное, чтобы спать можно было, – предложил я.

– Проверяют иногда, – грустно вздохнул дверг.

– Зачем любовнице приказ? – наконец, отошла от удивления Арна.

– Ей незачем, конечно, её дело ноги раздвигать, – объяснил я, и дверг хохотнул. – Но у любовницы есть семья, которая тоже хочет к бюджету присосаться.

– Всё правильно разложил, вершок, – с ухмылкой кивнул дверг.

– Мог бы и без пошлости объяснить, – обиженно насупилась Арна.

– Слушай, девка, – двергу вдруг пришла в голову мысль. – А у тебя сестры, случаем, нет? А то пробегала тут одна…

Мы с Арной изумлённо уставились друг на друга. К чему бы такой странный вопрос?

– Папа не мог на стороне пошалить? – спросил я её.

– Нет, – уверенно отказалась она. – Неучтённых родственниц у нас нет и быть не может.

– Сестра все финансы семьи вела, – пояснил я двергу. – Она бы знала, если бы папаша на сторону алименты отправлял.

– Может, только сейчас проявилась? – предположил тот. – Типа, семью ищет?

– А сейчас-то ей зачем? – пожал плечами я. – Папаша помер, денег с него не взять. А мы и медной векши не дадим, даже будь она и взаправду сестрой. Нам новые родственники даром не сдались.

– Оно и верно, – согласился дверг. – Ладно, двигайте на посадку. Клеть подходит уже – слышите, как гремит?

* * *

Клеть оказалась огромной каменной платформой. По углам её видны были большие шестерни, которые цеплялись за массивные зубчатые рейки, вмонтированные в стены колодца. По всей видимости, именно они и двигали клеть вверх-вниз, хотя сам механизм находился где-то под полом. Каким образом шестерни приводились в движение – электричеством, магией, или ещё чем-то, было совершенно непонятно. Впрочем, этот вопрос интересовал меня не настолько сильно, чтобы приставать с ним к двергам – они запросто могли записать меня в шпионы, выведывающего их дверговские секреты. Словом, не стоило оно того.

Стоянка клети продолжалась полчаса, и за это время к нам присоединились группа торговцев с целым караваном осликов, и дверговская семья: папа, мама, двое сыновей и дочка. Я с любопытством рассматривал первое увиденное мной семейство двергов, стараясь делать это как можно незаметнее. Оказалось, женщины двергов – как они называются, кстати? – довольно симпатичны, и заметно выше мужчин. Впрочем, на единственном примере делать выводы не стоит. Дочка с любопытством стреляла глазами по сторонам – к счастью, мы не смогли конкурировать с осликами, и совершенно её не заинтересовали. Сыновья – по всей видимости, погодки, – за те полчаса, что мы ждали отправления клети, успели подраться дважды. Обе драки не привлекли ни малейшего внимания родителей.

– Отправляемся! – наконец, объявил машинист. – У края клети не стоять! Если кто-то за выступ направляющей зацепится, будет там висеть, пока обратно не поеду.

Пассажиры послушно сгрудились поближе к центру платформы. Никакого ограждения здесь, разумеется, не было. Дверги явно верили, что изучать технику безопасности лучше всего на непосредственном примере: одного убьёт, десять задумаются.

Машинист с усилием передвинул управляющий рычаг, и клеть, дёрнувшись, со скрежетом поползла вниз.

– Артём, я боюсь! – прошептала Арна, непроизвольно ко мне прижимаясь.

– Не бойся, – успокаивающе шепнул ей я. – Если покатимся вниз слишком быстро, просто прыгай вон на ту лестницу, по ней и спустимся.

Возле одной из направляющих действительно шла узкая железная лесенка, так что при хорошем везении за неё вполне реально было уцепиться. Я, конечно, не верил, что это удастся сделать, если клеть и в самом деле начнёт падать, но Арне этого хватило, чтобы успокоиться.

– Кому на какой уровень? – поинтересовался машинист.

Торговцы пожелали выйти на первом, я заявился на второй, а семья двергов ехала до девятого.

– Почему второй? – шёпотом спросила Арна.

– Мне кажется, там меньше вероятность встретиться с другими вершками, – ответил я, показав глазами на торговцев. – Не нравятся мне вопросы насчёт какой-то сестры.

– Да, мне тоже этот разговор не понравился. – согласилась Арна.

– В общем, бдительности не теряем и стараемся мелькать поменьше, – сказал я, и она согласно кивнула.

До первого уровня клеть добралась минут за десять – впрочем, учитывая довольно скромную скорость спуска, залегал этот уровень не так уж и глубоко. Торговцы суетливо вывели свой караван, и клеть, дёрнувшись, снова поползла вниз. Путешествие до следующего уровня заняло буквально минуту. Здесь машинист даже не стал останавливаться, а просто кивнул нам на выход. Мы на ходу спрыгнули на приёмную платформу, а клеть, громыхая, поползла дальше вниз.

Я с интересом обозревал подземный город. Города как такового, собственно, видно и не было. Мы стояли в большом зале с украшенными резьбой стенами. Позади нас была посадочная платформа клети; из зала вели три широких выхода с резными арками, а в центре находился фонтан, изображающий магессу в широком балахоне, которая, судя по её позе, только что и наколдовала бьющую из-под земли струю.

– Куда теперь? – вполголоса спросила Арна.

– Сейчас разберёмся, – ответил я и, осмотревшись, сразу же обнаружил неподалёку стражника.

– Благоволения камня тебе, уважаемый воин, – обратился я к нему.

Нужный тон обращения я угадал верно – стражник повернулся ко мне и благосклонно кивнул:

– И тебе того же, вершок.

– Не подскажешь ли направление, где усталые путники могут найти приличную гостиницу?

– Гостиницы здесь по любому проходу есть, – рассудительно ответил стражник. – И цены одни и те же. Но если ты хочешь найти за те же деньги что-нибудь получше, иди в левую арку и пройди немного дальше до трактира «Полная кружка». Комнаты вершкам там сдавать не любят, но ты можешь сослаться на меня. Марилом меня зовут.

– Благодарю тебя за добрый совет, уважаемый Марил, – кивнул я. – И, если ты зайдёшь туда как-нибудь вечерком, буду рад угостить тебя кружечкой пива.

– Я там каждый вечер сижу, – широко улыбнулся стражник.

– Значит, увидимся, – я вернул ему улыбку. – Пойдём, сестра.

– Удивляюсь я тебе, Артём, – высказалась Арна, как только мы отошли от стражника подальше. – Не успел войти в город, как сразу же нашёл себе собутыльника. Можно подумать, что ты здесь родился, а не из другого мира вывалился.

– Неважно какой мир, хорошие люди в любом мире есть, – философски ответил я. – А нам сейчас любые друзья пригодятся, даже если это не друзья, а всего лишь собутыльники.

Арна скептически хмыкнула, но развивать тему не стала.

* * *

По длинному коридору, от которого то и дело ответвлялись боковые ходы, пришлось идти довольно долго. Коридор и в самом деле оказался довольно красивым, но на барельефы и статуи я смотрел не очень внимательно – мне, как геологу, был больше интересен сам город.

– Сколько человек здесь живёт? – спросил я Арну, которая неустанно вертела головой, и вообще выглядела провинциалкой, впервые попавшей в столицу.

– Не миллионы, конечно, – неуверенно ответила она. – Тысяч сто точно есть, может, даже больше.

Да хоть бы и сто тысяч – это очень немало. Не знаю, что там на других уровнях, но судя по нашему второму, друг у друга на головах дверги не сидели. Чтобы настолько просторно разместить сто тысяч человек, город должен быть просто гигантским, и нормально существовать подземная структура таких размеров может только при полностью отсутствующей сейсмической активности. Это косвенно подтверждало слова Арны, что секторали не планеты, а некие искусственно созданные области. Впрочем, принять эту идею мне было по-прежнему трудно – с магией до этого я, как и любой обычный человек, практически не сталкивался, и подобную мощь мне было очень сложно представить. Во всяком случае, в моём мире Владеющие никаких секторалей не создавали. Хотя может быть, я о таком просто не слышал – Владеющих мне встречать не доводилось.

– Ты куда? – толкнула меня в бок Арна. – Вот же написано: «Полная кружка». Или ты неграмотный?

– Просто задумался, – неловко оправдался я, в замешательстве разглядывая незнакомые буквы на вывеске. – Знаешь, а ведь, похоже, что и в самом деле неграмотный. Надо бы срочно купить какой-нибудь букварь, а то как-то неудобно человеку с университетским образованием не уметь читать.

Впрочем, как раз для неграмотных на бронзовой двери красовалось рельефное изображение полной кружки с шапкой пены сверху. Очевидно, в этих краях бронза сильно дешевле дерева – ничего деревянного мы до сих пор здесь не видели, зато бронза была на каждом шагу.

За дверью открылся небольшой, и сейчас пустой зал с десятком каменных столиков и каменными же лавками.

– Да благоволит тебе Мать, почтенная незнакомка, – галантно поздоровался я с пожилой двергой, скучавшей за стойкой. – Пусть радость не покинет твой дом.

– Ну надо же, какие вежливые вершки бывают, – захохотала та.

– Вершки всякие бывают, – пожал плечами я. – Как и корешки.

– Корешки, скажешь тоже! Ну ладно, и вам не хворать. Чего зашли-то?

– Нам посоветовал зайти сюда уважаемый Марил. Он сказал, что это приличное место, где мы с сестрой можем спокойно отдохнуть несколько дней.

– Марил направил, говоришь? – хмыкнула она. – И чем ты ему так приглянулся?

– Вежливостью? – предположил я. – Кстати, я обещал угостить его, но после восьмого удара должен буду уйти. Если вдруг меня не будет, когда он появится, будь добра, угости его от меня. – Я выложил на стойку серебряную куну.

– Ишь ты, – она неопределённо покрутила головой. – Стало быть, вам комната нужна?

– С раздельными кроватями, – уточнил я. – Мы брат с сестрой. На пару суток пока, а там посмотрим.

– Ну ладно, найдётся вам комната, – снизошла она. – Но имейте в виду: у меня приличное заведение.

– Именно поэтому мы к тебе и пришли, – торжественно заявил я.

– На третьем этаже вторая слева комната ваша будет, – окончательно смягчилась она и выложила на стойку устрашающе выглядящий ключ. – За сутки с вас дюжина кун будет, а за двое, стало быть, гривна. Меня, кстати, Марлой зовут.

– Очень приятно, почтенная Марла, – вежливо наклонил голову я, выкладывая на стойку золотую гривну. – Моё имя Арт кель Баст, а сестру зовут Ариной, тоже кель Баст. А Марил тебе не родственник, случаем?

– Брат он мой непутёвый, – посмеиваясь, сказала Марла. – Ладно, идите, не мешайте работать.

Комната была небольшой, скорее даже маленькой, но при этом достаточно уютной. Там вполне поместились две кровати с тумбочками, стол, и шкаф для одежды. Общий душ и туалет располагались в конце коридора.

– Ты меня продолжаешь удивлять, Артём, – заявила Арна, бросая свой рюкзак на кровать. – Очень уж ловко в доверие втираешься. Ты там у себя, случаем, не мошенником был? Вроде говорил, что геологом – это не то же самое?

– Разве что иногда, – усмехнулся я. – У тебя недостаёт навыков социальной коммуникации, вот тебе и кажется, что я ловко в доверие втираюсь. Ты же с народом не особенно общалась?

– Не особенно, – признала она. – Знаешь, будет, наверное, лучше, если ты возьмёшь на себя всё общение. У тебя действительно хорошо получается, да и вообще как-то естественнее выглядит, когда мужчина общается. Просто поглядывай на меня – если я глаза прикрою, значит, ты что-то не то говоришь.

– Договорились, – согласился я. – Сейчас надо бы прикинуть, что нам понадобится в дорогу. Первым делом продукты, конечно, а ещё мне нужно купить себе какую-нибудь одежду.

– Трусы, например, – ехидно дополнила она.

– И это тоже, – согласился я. – В принципе, я и так уже почти привык, но лучше всё же вернуться к традиционному стилю. А ещё мне нужно хоть какое-то оружие.

– Ты же говорил, что не владеешь оружием? – удивилась она.

– Не владею, – признал я.

– Тогда не надо тебе оружия, а то скорее себя покалечишь, чем противника. И вообще, магику оружие ни к чему – лучше пытайся развить магию. Навык свой с пистолетом развивай – может, из него и получится что-то серьёзное.

– Легко сказать, – проворчал я. – Ну ладно, ты права, признаю. Но хотя бы нож мне всё равно нужен. Давай сейчас по-быстрому приведём себя в порядок, да пробежимся по лавкам.

– Пойдёшь потом драться с тем придурком?

– Пойду, – вздохнул я. – Не то чтобы я этого хотел, но раз уж драки не избежать, то лучше проявить себя достойно и заработать немного уважения.

* * *

Двенадцатый уровень сильно отличался от нашего второго. Коридоры были поуже, резьбы на стенах было заметно поменьше, а кое-где попадались и совсем необработанные места. То ли дверги украшали уровни по мере того, как город рос вниз, то ли просто пускали пыль в глаза гостям, которые на нижние уровни попадали редко. Хотя, как по мне, даже двенадцатый уровень смотрелся вполне достойно, если, конечно, не сравнивать его с парадными верхними уровнями.

Таверну «Кирка и молот» я нашёл без труда, хоть и с небольшой подсказкой от прохожего дверга – место было явно популярным, и узорчатые бронзовые двери то и дело распахивались для очередного посетителя. Я решительно толкнул створку и шагнул внутрь.

Внутри таверна оказалась неожиданно большой – по-настоящему большой, никакого сравнения с нашей уютной семейной «Полной кружкой». Весь огромный зал был плотно заставлен столами, и почти все они были заняты компаниями. А посреди зала возвышался огороженный ринг, на котором увлечённо молотила друг друга пара двергов. Я понимающе хмыкнул – ясно, что это за местечко, кто сюда ходит и зачем.

Я притормозил пробегающего мимо полового с кучей кружек в обеих руках:

– Уважаемый, мне бы Закрута найти.

Он кивком показал, куда идти, и помчался дальше. Я двинулся в указанном направлении, и Закрут действительно сразу обнаружился в компании ещё пяти двергов.

– Здрав будь, Закрут, – поприветствовал я. – Моё почтение честной компании.

– О, Арт! – обрадовался тот. – Пришёл всё-таки! Парни, подвиньтесь. Садись, друг! Пивка выпьешь?

– Выпью кружечку, – согласился я. – В хорошей компании что бы и не выпить?

Хорошая компания рассматривала меня с живым интересом.

– У нас с Артом возникло небольшое непонимание, – радостно объяснил всем Закрут. – Вот мы и решили выяснить, кому извиняться надо.

– Тебе разве что-то неясно, Закрут? – искренне изумился я. – Зачем нам время попусту тратить? Ты просто извинись, а я тебя прощу. Выпьем пива, да и разойдёмся.

Вся компания дружно заржала. Закрут, утирая слёзы, подозвал полового:

– Неси ещё пива сюда! И поставь наш столик в очередь на арену.

Ждать нам пришлось долго, арена явно пользовалась большой популярностью. Одна пара сменяла другую, иногда дрались двое на двое. Мы попивали пиво, наблюдая за очередной схваткой. В целом бойцы совсем не впечатляли – у нас в деревнях примерно так же и дерутся стенка на стенку.

– Знаешь, Закрут, – заметил я. – Если ты машешься так же, как эти, то у меня для тебя плохие новости.

– Я лучше, – напыжился тот. – Не сравнивай меня с этими неудачниками.

– Вот и посмотрим, – со значением пообещал я.

– Да сейчас и посмотрим, – оживился он. – Наша очередь как раз подошла, вон нам уже машут. Ставку делать будешь? На себя здесь ставить можно.

Вот только побеждать я ни в коем случае не собираюсь, победа мне совсем ни к чему. Мне нужно не выиграть бой, а подружиться, так что моя задача либо свести бой вничью, либо проиграть достойно.

– Не буду, – покачал я головой. – Что ни говори, боец ты хороший, а я не настолько богат, чтобы рисковать последними кунами.

– Разумно мыслишь, – одобрительно кивнул Закрут. – Ну, пошли тогда.

Закрута публика встретила восторженным рёвом – похоже, он был здесь признанным чемпионом. Мне достался только презрительный свист – ну, я и не ожидал, что найду здесь своих поклонников.

– Что здесь за правила? – спросил я Закрута. – Какие удары запрещены?

– Зачем удары запрещать? – он вытаращился на меня в изумлении. – Это же бой. Калечить специально нельзя, а бить как хочешь бей.

– А как бой заканчивается?

– Либо боец упал и не встаёт, либо боец сдался, либо по взаимному согласию ничья.

– Понятно, – кивнул я. – Ну что, начали?

Закрут немедленно попытался ударить меня под дых, но я уклонился и заодно заехал ему коленом в печень. Попал, но не очень удачно – Закрут крякнул и отскочил. Незаметно было, чтобы мой пинок как-то на нём сказался, но он явно стал гораздо осторожнее.

Мы довольно долго, и без особого успеха, обменивались ударами – Закрут и в самом деле был сильным бойцом, и будь я тем, кем был в том мире, он бы наверняка меня довольно быстро уработал. Но сейчас я, к своему немалому изумлению, обнаружил, что стал почему-то заметно быстрее. На все атаки Закрута я успевал вовремя среагировать, и при этом ухитрился неплохо отсушить ему ногу, после чего он стал сильно прихрамывать. Долгое время это оставалось единственным заметным успехом. Впрочем, даже не совсем успешных ударов хватало, чтобы создать впечатление серьёзной битвы – у меня кровь из рассечённой брови заливала глаз, а у Закрута рот был разбит, и губа распухала прямо на глазах. Публика ревела в экстазе – по сравнению с обычным пиханием и толканием, что я здесь наблюдал, мы и в самом деле выглядели гораздо выше уровнем.

Наконец, я сумел провести действительно удачный удар, и Закрут поплыл. Это был самый подходящий момент, чтобы закончить представление правильным образом. Я тоже изобразил, что еле стою на ногах.

– Предлагаю ничью, Закрут, – прохрипел я, будто бы из последних сил.

– Согласен, – кивнул он, стараясь не упасть.

Я приобнял его и, аккуратно придерживая, повёл обратно к столику. Восторженная публика хлопала меня по плечам так усердно, что если бы я и в самом деле еле держался на ногах, то там бы, наверное, и лёг.

– Почему не добил? – негромко спросил меня Закрут.

– Это было бы недостойно, – высокопарно ответил я.

Так себе ответ, но его такой ответ полностью удовлетворил – он кивнул и расслабился.

Дальнейший вечер протекал как в тумане – каждый дверг в таверне считал своим долгом послать на наш стол кружку пива для меня. Не знаю, получилось ли у меня реабилитировать всех вершков, но себе имя я в этих краях определённо сделал.

Когда я, наконец, собрался уходить, Закрут вызвался меня проводить. У двери мы остановились.

– Здесь мелькает одна девка, – вдруг сказал он совершенно трезвым голосом. – Говорит, что разыскивает свою сестру, и показывает картинку твоей сеструхи.

– У нас точно нет ещё одной сестры, – у меня остатки хмеля тоже мгновенно куда-то ушли. – Либо здесь какая-то ошибка, либо это жульё. Может, решили, что мы при деньгах, и хотят ограбить?

– Я тоже так и подумал, – серьёзно сказал он. – Говорить ей ничего не стал, но она эту картинку многим показывает. Ты сеструху лучше пока не выпускай на улицу, пусть в комнате посидит.

– Так и сделаю, – ответил я. – Спасибо, что предупредил.

– Погоди, я ещё не всё сказал, – остановил он меня нетерпеливым жестом. – Послезавтра на втором ударе с шестого уровня уходит монорельс в Илси. На него вершков не пускают, конечно, но этот монорельс под нашим кланом, а я в клане дверг не последний. Вас пустят. А совсем рядом с Илси находится переход в Аноку. Вам, конечно, получится небольшой крюк, но лучше сделать небольшой крюк, чем разбираться с грабителями, верно?

– Всё верно говоришь, брат, – серьёзно ответил я. – Как я могу отплатить тебе за помощь?

– Ты уже отплатил, брат, – усмехнулся он. – Ты сыграл отлично, но я-то всё понял. Ну, удачи тебе. Пусть Мать смотрит на тебя с улыбкой.

Он резко повернулся и ушёл не оглядываясь.

Глава 12

Ночью клети ходили редко, так что на свой уровень я вернулся уже совсем поздно. Город словно вымер, только изредка встречались патрули стражи, которые провожали меня подозрительными взглядами. Видимо, двергам было несвойственно прокуролесить всю ночь и прийти на работу с помятой физиономией – все дисциплинированно спали перед новым рабочим днём.

Входная дверь трактира была не заперта, однако внизу уже никого не было. Предполагалось, что если ночному посетителю что-то понадобится, то он позвонит в бронзовый колокольчик, висящий над стойкой. Я посмотрел на входную дверь – на ней не было никакого запора, даже простейшей щеколды. По всей видимости, проблема преступности у двергов полностью отсутствовала, но меня это всё равно не успокоило.

К счастью, на нашей двери засов всё-таки присутствовал – наверное, исключительно ради спокойствия постояльцев-вершков. Я его, конечно, сразу же задвинул.

Арна встретила меня неприветливо.

– Пьяный? – первым делом последовал вопрос.

В общем, встретила как жена мужа – может, забыла, что мы не женаты?

– Да не особенно, – ответил я, прислушиваясь к себе. – Можно сказать, совсем не пьяный.

– Даже удивительно, – покачала она головой. – Мой отец любил иногда в кабаке посидеть, всё приговаривал, что нужно изредка выходить в народ. Так он обратно ни разу трезвым не возвращался, а бывало, что и приносили его. Точнее, привозили в тележке – со всем уважением, конечно. Ты не пил совсем, что ли?

– Вот пил как раз много, там весь кабак задался целью меня угостить. Но не пьяный почему-то – может у них пиво какое-то безалкогольное? Хотя вроде нет, в голову нормально давало. Слушай, сам удивляюсь.

В самом деле непонятно – в таверне я точно был заметно поддатым. Однако трезветь начал уже во время разговора с Закрутом, а к тому времени, как добрался до дома, хмель уже полностью выветрился. И если повспоминать, то под душевные разговоры с двергами я высосал кружек, наверное, двадцать, не меньше. Дома я бы и с десяти кружек был бы если и не под столом, то близко к тому. Наверное, всё-таки пиво такое, быстро выветривающееся.

– А с чего это дверги взялись тебя поить? – Арна сразу вычленила самое интересное. – Ты победил, что ли?

– Нет, не победил, сошлись на ничьей.

– А мог победить?

С умом у Арны, похоже, всё в порядке – о главном догадалась сразу.

– Мог, но не стал, – честно ответил я. – Закрут, оказывается, местный чемпион, ему было бы обидно вершку проиграть. Да это вообще любому двергу было бы обидно.

– Ну и что – стоило оно того?

– Дружба – это всегда стоящая вещь, – пафосно заявил я.

Арна усмехнулась, но продолжала смотреть на меня, ожидая ответа.

– Твоя якобы сестра показывает всем вокруг твой портрет, – ответил я, закончив с шутками. – Закрут ей ничего не сказал, но посоветовал, чтобы ты посидела в гостинице.

– И до каких пор сидеть? – с кислым видом спросила Арна.

– Послезавтра идёт монорельс в Илси, а там рядом переход в Аноку. Закрут договорится, что нас на этот монорельс возьмут.

– Анока, Анока, – задумчиво повторила Арна. – Надо бы карту переходов посмотреть, но вроде это нам почти по пути. Во всяком случае, из Аноки можно много куда попасть. А что такое монорельс?

– Да в принципе, то же самое, что и обычный поезд, только рельс один, а не два. Скорее всего, у двергов рельс подвесной – груза такой монорельс может перевозить намного меньше, зато прокладка пути гораздо дешевле – полы можно не ровнять, да и вообще такой путь можно хоть через естественные пещеры прокладывать.

– Я вообще ничего не поняла из того, что ты сказал, – с нотками отчаяния сказала Арна. – Что такое поезд? Что такое рельс? О чём вообще речь? Это же я должна объяснять тебе, как здесь всё устроено, а не ты мне!

– Сложно это объяснить человеку, который никогда поезд не видел, – немного виновато сказал я. – Послезавтра всё сама увидишь, а если что непонятно будет, то я по ходу дела объясню. А вообще это интересный момент, что ты никогда про монорельс не слышала. Я думал, это только на наш монорельс до Илси дверги вершков не пускают, а похоже, что любой монорельс у них только для своих.

– Да, это только для двергов, наверное, – согласилась она. – Ну и для тебя, конечно. Сколько я ни читала записки путешественников о Мерадии, ни про какие монорельсы там ни слова не было сказано.

– И это хорошо, если так, – с удовлетворением сказал я. – Это значит, что те, кто нас ищет, монорельсом воспользоваться не смогут. Ладно, давай прикинем, что нам ещё необходимо здесь сделать до отъезда. Еду мы купили, одежду для меня купили, остались только нож и букварь. Завтра ты сиди в комнате запершись и никому не открывай, а я схожу к оружейнику и в книжную лавку.

– Не нужно тебе никуда ходить, – махнула рукой Арна. – Нож у меня есть запасной, лови.

Я поймал нож в простых ножнах из толстой кожи. Лезвие длиной в ладонь из довольно посредственной стали, простая деревянная рукоятка – в общем, обычный крестьянский нож для любых надобностей.

– Тебе же всё равно им не сражаться, – чуть виновато пояснила она. – А мясо порезать или щепу наколоть им вполне можно.

– Да нормальный нож, – я сразу прицепил его на пояс. – Мне лучше и не надо. А что насчёт букваря?

– Я заходила в книжную лавку за картами, пока тебя не было, там и букварь купила. Вон на столе свёрток лежит – как его принесли, я и не распаковывала.

– Кто принёс? – насторожился я.

– Мальчик из лавки, – объяснила Арна. – Я потом хотела ещё в галантерейную лавку зайти, вот и попросила доставить в гостиницу.

Я просто смотрел на неё, не говоря ни слова.

– Ой! – до неё, наконец дошло, и она смутилась. – Кажется, я глупость сделала.

– Кажется, да, – вздохнул я.

* * *

Не знаю, что меня разбудило – то ли лёгкое позвякивание, то ли общее чувство тревоги. Скорее всего, сработало именно ощущение опасности, потому что звуки были действительно очень тихими, буквально на грани слышимости. Я открыл глаза и почти сразу понял, что эти звуки мне не приснились – у двери действительно что-то происходило. Тихое позвякивание и поскрипывание не оставляло сомнений в том, что кто-то очень аккуратно и тихо сдвигает засов.

Я бесшумно встал и накрыл ладонью рот Арны. Она дёрнулась и резко открыла глаза, и я приложил палец к губам – она сразу же поняла и согласно прикрыла глаза. Я тихонько переместился к двери и встал сбоку, держа в руке нож. Арна взяла копьё, стоящее возле её кровати, и встав напротив двери, опустилась на одно колено – неплохо придумала, это вполне может сработать. Врываясь в тёмную комнату и никого не видя на фоне окна, можно сразу и не понять, что тебя встречают, пока не насадишься брюхом на копьё.

Вот только врываться к нам никто не стал. Засов звякнул в последний раз; дверь бесшумно открылась, и на меня напало странное оцепенение, а Арна мягко повалилась набок. Я сразу подумал про так называемую сестру, но в дверь вальяжно вошёл мужчина. Он посмотрел на лежащую Арну, и я услышал ехидный смешок. Потом он повернулся ко мне, оглядел меня сверху вниз и удивлённо спросил сам себя:

– А этот-то почему не падает?

На меня накатила злость – настоящая злость, которая туманит взгляд и полностью отключает разум. Я почувствовал, как оцепенение слетает, и неожиданно для себя выбросил руку с ножом вперёд, вогнав его до самой рукоятки в солнечное сплетение пришельца. Нож я сразу же отпустил; злость ушла так же внезапно, как и накатила, и я в каком-то ступоре наблюдал, как он валится на пол.

– Ну вот и упал, – тупо сказал я, как будто он ещё мог меня слышать.

Я выглянул в коридор – там было пусто. Я аккуратно прикрыл дверь и склонился над Арной. Она как будто спала; я довольно грубо потряс её, но она не просыпалась.

– Да очнись ты, наконец! – разозлился я и надавал ей пощёчин.

Метод оказался на удивление эффективным – Арна открыла глаза и с некоторым усилием сфокусировалась на мне.

– Что произошло? – спросила она, быстро приходя в себя. – Я помню только, как открылась дверь.

– Дверь открылась, и ты вырубилась, – просветил её я. – А потом в дверь зашёл вот этот, который лежит рядом с тобой.

Она перевела взгляд на труп рядом с собой и дёрнулась в испуге.

– Это кто?

– Посыльный из книжной лавки, очевидно, – язвительно заметил я. – Ещё книжек тебе принёс.

– И что с ним?

– Я его зарезал, – небрежно ответил я.

– Ловко у тебя получается людей резать, – пробормотала она. – Я так и не поняла, кто такие эти ваши геологи, ясно только, что это очень опасные люди.

– Кончай болтать чепуху и приходи в себя поскорее, – раздражённо сказал я. – Нам надо решить, что делать с трупом. Тащить его через всю гостиницу слишком рискованно.

Арна потрясла головой и, наконец, взяла себя в руки.

– Можно выкинуть его в окно, – предложила она. – Там тупик и какая-то служебная дверь, которая ночью точно не откроется. А под нашим окном как раз мусорные баки стоят, туда его и поместим.

– Идея, в принципе, неплоха, – подумав, согласился я. – Вот только скидывать его нельзя, слишком шумно будет. Надо бы аккуратно на верёвке спустить. У тебя же вроде была хорошая верёвка?

– Есть верёвка, сейчас достану, – она с трудом сумела подняться на ноги и начала рыться в своём рюкзаке.

Я на всякий случай взял в руку свой пистолет. Не то чтобы я ожидал какой-то схватки – просто чувствовал себя неуютно без оружия. Мой нож торчал в животе посетителя, и вытаскивать его мне совсем не хотелось.

Окно открылось легко – шпингалет безо всякого усилия вышел из гнезда, и петли не скрипнули. Что ни говори, а дверги технику любят и обслуживают её как положено. Я осторожно выглянул в окно и едва не подпрыгнул, когда снизу раздался женский голос:

– Всё прошло нормально, Берс? Давай спускай её, я приму.

– Сейчас спущу, – со злостью прошипел я и вскинул пистолет.

В последний момент я вспомнил, что шуметь нельзя, и выстрел прозвучал совершенно беззвучно. Я почти не целился, однако пуля вошла ей точно в центр лба. В общем, результат меня изрядно поразил, но размышлять над этим было некогда, и я оставил эту загадку на потом.

– Арна, – позвал я. Она к этому времени уже нашла верёвку и сейчас обвязывала труп под мышками, причём надо заметить, обвязывала довольно грамотно. – Там внизу была ещё женщина, наверное, та самая якобы сестра, и я её тоже прикончил.

Арна покрутила головой, уже ничему не удивляясь.

– Что дальше? – только и спросила она. – Нам бежать нужно?

– Ни в коем случае, даже не думай об этом. Если убежим, то автоматически признаемся, что это мы их убили, а долго бегать у нас не получится. Обязательно поймают, причём быстро.

– Тогда что нам делать?

– Иди вниз, – распорядился я. – Примешь труп, а я потом спущусь, и мы их разложим, как будто они друг друга убили.

– Надо бы их обыскать сначала, – заметила она.

– Можешь обыскать их там, если тебе так интересно, – согласился я. – Но ничего не бери.

– Я не занимаюсь мародёрством, – оскорблённо фыркнула она, осторожно проскользнула в дверь и исчезла.

* * *

Разбудил меня громкий стук в дверь. Я резко подскочил, но в дверь всё же стучали, а не ломали её, так что я заставил себя успокоиться и открыть, не выдавая себя паническим видом.

За дверью обнаружилась девчонка лет двенадцати – по человеческим меркам лет двенадцати, о возрасте двергских девчонок я, пожалуй, судить не рискну. Она захихикала, глядя на меня – сонного, растрёпанного и в трусах.

– Чего тебе, красавица? – хмуро спросил я.

Она опять захихикала, но уже кокетливо.

– Там стража просит спуститься, – наконец озвучила она цель визита.

Просит спуститься, а не врывается сама, ломая дверь – это обнадёживает.

– Передай, что сейчас оденусь и спущусь, – сказал я и закрыл дверь.

Я не только оделся, но и по-быстрому умылся – всё же со стражей, да и вообще с властями, лучше разговаривать с ясной головой, а не спросонья.

Внизу меня дожидались два стражника и дверг в штатском – возможно, чиновник.

– Благоволения Матери вам, воины, – поздоровался я. – Прошу прощения, что заставил вас ждать.

– И тебе доброй руды, вершок, – кивнул мне старший стражник. – Хотим задать тебе несколько вопросов.

– Готов ответить, – пожал я плечами. – Спрашивайте.

– Иди за мной, – распорядился он.

Вполне ожидаемо пришли мы в уже знакомый мне тупик. Наши ночные посетители так и лежали там, но позы были немного другими – их явно обыскивали. Нож Арны по-прежнему торчал в животе у магика.

– Ты знаешь кого-либо из них? – спросил стражник.

– Нет, никого из них не знаю, – уверенно ответил я. – И нет, у меня нет никаких догадок, кто бы это мог быть.

– Не врёт, – сказал штатский стражнику.

Понятно – это эмпат, который чувствует ложь. Вполне ожидаемо – стража часто использует эмпатов в расследованиях. В общем-то, насколько я слышал, эмпатов возможно обдурить, но нужно очень тщательно формулировать свои ответы. Один-единственный сомнительный ответ, и они начнут спрашивать уже по-другому.

– Не вру, естественно, – небрежно заявил я. – А с чего вы решили, что я могу их знать?

– У женщины был портрет твоей сестры, – сказал стражник и уставился на меня в ожидании моей реакции.

– Так вот это кто! – воскликнул я с видом человека, совершившего открытие.

– Всё-таки знаешь её? – сделал стойку тот.

– Рассказывали мне, что какая-то женщина ходит с этим портретом, якобы ищет свою сестру. Но у нас никакой сестры точно нет, так что мы решили, что это какие-то жулики или вообще бандиты. Сами мы с ней не встречались и не разговаривали.

С живой не встречались, а с мёртвой не считается, так что вполне потянуло на правду. Во всяком случае, эмпат мой ответ принял.

– Кто рассказывал? – настаивал стражник, всё ещё с подозрением на меня глядя.

– Дежурный у врат рассказал, не знаю его имени. А вчера Закрут тоже про неё рассказал, когда мы с ним в «Кирке и молоте» сидели.

– Так это ты с Закрутом дрался? – в один голос ахнули дверги.

– Было дело, – скромно признался я.

– Закрут – наш чемпион, – гордо заявил штатский эмпат. – В прошлом году на турнире городов он в три раунда столичного чемпиона вынес. Надеемся, что и в этом году не оплошает.

– Очень сильный боец, – признал я. – Достал меня несколько раз.

– Да и ты тоже хорош! Эх, жаль, что ты не дверг! Нам бы к Закруту ещё такого бойца, как ты – мы бы на следующем турнире точно всех заровняли! До чего обидно, что мы вчера в «Кирку и молот» не пошли, парни про ваш бой просто чудеса рассказывают.

Два трупа были напрочь забыты за более важным обсуждением. Хотя думаю, будь убитые не вершками, а двергами, расследование шло бы совсем иначе. Впрочем, о трупах, наконец, тоже вспомнили.

– А с этими-то что будем делать? – озадаченно вопросил второй стражник.

– А скажите, почтенные, – решил высказать умное предположение я, – у них с собой деньги были?

– Были, и немало, – старший с интересом посмотрел на меня. – Гривен тридцать только золотом.

– Если бы эту парочку кто-то третий положил, столько денег вряд ли бы оставил, – с намёком заметил я.

– А ведь вершок дело говорит, – задумчиво сказал второй стражник. – Если, допустим, они поссорились из-за чего-то. Девка магика ножом ткнула, а тот на последнем издыхании ей мозги вышиб.

– Опять же, кончили их по-разному, – поддержал мысль штатский. – А кто-то третий их бы либо только ножом уработал, либо только магией. Не стал бы магик ножом тыкать.

– Всё верно, так оно, похоже, и было, – глубокомысленно заключил первый стражник. – Ладно, так и запишем. Слушай, вершок, ты сегодня в «Кирку и молот» не собираешься?

– Не могу сегодня, – с сожалением ответил я. – Обещал Марилу вечерком вместе посидеть, и вот вчера не вышло. Если сегодня его опять прокину, совсем неудобно выйдет.

– Ты и с Марилом успел сойтись? Эх, что б тебе двергом не родиться? Ну ладно, здесь дело ясное, так что нам пора. Бывай, вершок, заглядывай к нам!

Стража с чувством выполненного долга степенно удалилась. Молодцы, блестяще раскрыли сложное дело. И зачем, спрашивается, я тщательно протирал от отпечатков рукоятку ножа, удивляя Арну очередной инопланетной придурью? Я хмыкнул и пошёл обратно в свой номер.

* * *

– Разобрались, – успокоил я Арну, вернувшись в комнату. – К нам претензий нет.

– Я всё слышала, – кивнула она. – Окно чуть приоткрыла и слушала. Знаешь, Артём, ты мою самооценку полностью уничтожил.

– Брось, Арна! – я сразу догадался, о чём она говорит. – Ну да, я лучше умею общаться с народом. Что здесь удивительного? Я простой парень из этого самого народа, а ты наследная княжна, прекрасный цветок княжества. Вот только навыки общения – это ведь ещё не всё. Ты знаешь многое из того, что не знаю я, и мы друг друга хорошо дополняем.

– За прекрасный цветок спасибо, конечно, – грустно усмехнулась она. – Просто я окончательно поняла, что без тебя у меня нет никаких шансов выжить, а вот ты без меня, скорее всего, прекрасно выживешь.

– Брось эти мысли, – мягко повторил я. – Мы действительно сильнее вместе, и не надо себя недооценивать.

Мои слова всё-таки подействовали, и Арна немного повеселела.

– А кстати, – вспомнил я. – Что-то странное у меня с пистолетом. Во-первых, я не хотел шуметь, и он выстрелил бесшумно. А во-вторых, я почти не целился, но попал ей точно посреди лба. То есть в теории такое, конечно, возможно, но на практике очень уж редкая случайность. Возможно, даже не случайность, и тогда это ещё страннее.

– Да с этим как раз ничего странного нет, – переход к близкой теме сразу заставил её забыть все свои рефлексии. – Ты же понимаешь, что это не твой пистолет стреляет?

– Ну, в общем, да, явно не он, – согласился я.

– А раз стреляет не он, значит, стреляешь ты. Вот ты и решаешь, как нужно выстрелить.

– Ещё бы понять, как я это решаю, – недовольно проворчал я. – У меня всё это как-то спонтанно происходит.

– Слушай, Артём, а раз они умерли, то мы сейчас можем спокойно ходить по улицам? – вдруг пришло ей в голову.

– Наверное, да, – подумав, согласился я. – Хотя особо мелькать всё равно не стоит. Не надо, чтобы нас запомнили.

– Да, тебя ведь совершенно не запомнили, – ехидно заметила она, и я немного смутился. – Ну ладно, ты прав, конечно – не стоит мелькать. Но до храма Матери мы ведь можем дойти?

– Наверное, можем, – осторожно согласился я.

– Вот давай и сходим, – предложила она. – Попробуешь воззвать к Матери, и посмотрим, что за Символ Благосклонности она тебе подарит.

Идея не вызвала у меня никакого энтузиазма. Но с другой стороны, это ведь всё равно придётся когда-нибудь сделать, так почему бы и не сейчас? Оттягивать бессмысленно, лучше уж поскорее внести ясность насчёт моих способностей и решить, что мне делать дальше.

– Давай сходим, – вздохнул я. – И как это воззвание происходит?

– Да там просто всё, даже ребёнок справится, – махнула рукой она. – Ну, то есть, как раз дети и справляются. Кладёшь руки на такой круглый камень… или это не камень? – она задумалась. – Да неважно. В общем, этот шар обхватываешь вот так ладонями, а потом посылаешь в него свою сущность.

Да-да, даже ребёнок может послать сущность, что тут сложного?

– Не понял насчёт сущности, – я всё-таки решил уточнить. – Можно насчёт этого поподробнее?

– Даже не знаю, как объяснить поподробнее, – задумалась она. – Нужно ощутить своё внутреннее «я» и послать его через руки в камень. Я уверена, что у тебя получится.

– А если не получится?

– Значит, ты не магик, – пожала плечами она. – Но поскольку ты явно магик, у тебя всё получится.

– Ясно, – опять вздохнул я. – А что такое Символ Благосклонности?

– Просто отметка на ауре, – объяснила Арна. – Магики её видят. Она показывает твою связь с Матерью… ну, если совсем по-простому, то твои способности к магии.

– Интересно, у этого, который к нам вломился, была какая-нибудь отметка? Может, это ведьмак был? Те тоже парализовать любят.

– Я ведь живым его не видела, а у мёртвых ауры нет, – напомнила она. – Но он наверняка магиком был, ведьмаки так просто не умирают, им эссенция не даёт умереть. И он меня не парализовал, а просто вырубил.

– Знаешь, я вообще не понимаю, как можно с ведьмаком справиться без его ножа, – признался я. – Как можно убить неубиваемую тварь?

– Да можно их убить, и не так уж это и сложно, – махнула она рукой. – У всех есть свои слабости, и у них они тоже есть. Магики с ними вполне справляются, так что ведьмаки в чужих секторалях ведут себя прилично. Ну что, пойдём?

* * *

Храм Матери оказался совсем небольшим. Узнать его было легко – а куда ещё может вести колоннада, украшенная сложным орнаментом? В общем-то, резьбы по камню в Бранине хватало, но узоры на колоннах выглядели скорее растительными, и на типичную резьбу двергов совсем не походили. Колоннада вела к большим двустворчатым дверям – бронзовым, конечно же, – тоже украшенным сложным барельефом, в котором можно было разглядеть растительные мотивы.

Внутри храм представлял собой круглый каменный зал, богато украшенный резьбой. Он был совершенно пуст; лишь у дальней стены стоял дверг довольно сурового вида в расшитой золотом накидке – без сомнения, жрец.

– А где статуя? – шёпотом спросил я Арну.

– Какая ещё статуя? – не поняла она.

– Ну, статуя Матери.

Она с видом мученицы устало прикрыла глаза.

– Артём, ты только не вздумай при жреце это ляпнуть. У Матери нет известного нам образа, это вселенская сущность.

– Жреца я и не спрашивал, я тебя спросил, – хмуро сказал я. – Ладно, понятно всё.

Я решительно двинулся вглубь храма к жрецу, оставив её у входа. Арна подробно рассказала мне, что говорить и чего ждать, но настроение у меня всё равно было изрядно подпорченным, и ничего хорошего я не ожидал. Во вселенскую сущность, которая находит время, чтобы ставить метки на ауры, я не особенно верил, но вполне допускал, что эта самая сущность мои сомнения почувствует и обидится.

– Света и радости тебе, благословенный, – приветствовал я жреца.

– Да не забудет тебя Мать, дитя, – на удивление мягко ответил жрец. – В нашем маленьком храме давно уже не появлялось благословенных – обращайся ко мне «просвещённый».

– Я хотел бы узнать меру благосклонности Матери, просвещённый, – перешёл я сразу к делу.

Он с сомнением посмотрел на меня.

– Не поздно ли ты задумался об этом, дитя Матери? Считается, что это следует узнавать в гораздо более юном возрасте.

– Так уж получилось, что раньше у меня не было такой возможности, – развёл я руками.

– Ах, вот оно что! – понимающе кивнул он, и до меня дошло, что он принял меня за беглого холопа из Тираниды. – Ну что же, дитя, не стану тебя отговаривать. Ты знаешь, как это делается?

– Мне рассказывали, – кивнул я. – Направить свою сущность в шар.

– В шар! – повторил он с улыбкой. – Вообще-то, этот шар называется Сферой Признания, но это не так уж важно. Следуй за мной, дитя.

Мы зашли в небольшую комнату за незаметной дверцей, где на каменном пьедестале лежала резная сфера – действительно сфера, а не шар. Похоже, Арна не особенно хорошо изучала геометрию, раз путает сферу с шаром, но с другой стороны, может, это ей и ни к чему?

Я опустил в специальный ящик обязательное пожертвование – золотую гривну, а затем обхватил ладонями сферу, закрыл глаза и попытался ощутить своё внутреннее «я», в точности как мне объясняла Арна. Не знаю что именно, но я и в самом деле почувствовал нечто. Это нечто, которое тоже было мной, легко скользнуло через руки в сферу, и я ощутил её полностью. Сфера оказалась не просто круглой оболочкой, но какой-то сложной сущностью, которая тоже почувствовала меня и заинтересовалась. Она потянулась было ко мне, но сразу же потеряла интерес и отдалилась, а меня выбило из странного ощущения присутствия в сфере. Я снова вернулся в себя и открыл глаза.

– Не каждому дано увидеть отблеск Матери в Сфере Признания, дитя, – успокаивающим тоном сказал жрец. – Не расстраивайся, жизнь простого трудника не менее почётна. Тот, кто честно трудится и живёт достойно, всегда добьётся признания.

– Благодарю тебя, просвещённый, – кисло сказал я. – Позволь на этом покинуть тебя.

– Не стоит разочаровываться, – сочувственно сказал он. – Придёт время, и ты сам поймёшь, что Мать выбрала для тебя наилучший удел. Иди с миром, дитя.

* * *

Когда я вернулся к Арне, она была настолько потрясена, что некоторое время не знала, что сказать.

– Фокус не удался, – развёл я руками.

– Этого просто не может быть, – растерянно сказала она. – Твой пистолет – это, вне всякого сомнения, магическое действие. Даже не упоминая о твоей ненормальной чувствительности, которой любой магик позавидует. Может, ты просто что-то неправильно сделал и не смог ощутить отблеск Матери?

– Ну, я сумел войти в сферу и почувствовал там некую сущность, – неохотно сказал я – особого желания обсуждать свой провал у меня не было. – Эта сущность потянулась ко мне, а потом отпрянула, и меня выбило обратно.

– Вот как! По идее, ты всё правильно сделал, но непонятно, почему тебе было отказано в Благосклонности, – она глубоко задумалась. – Знаешь, мой учитель, Благословенный Дорсу, как-то мельком заметил, что на свете есть не только магики и простецы. Он сказал это между делом, и я тогда даже не обратила на это внимания. А сейчас вот думаю, что это было не просто пустой фразой. Ведь, к примеру, есть ещё и ведьмаки, которые совсем не магики. Так может быть, есть и другие виды магии, и другие магики?

– И что мне теперь делать? – в смятении спросил я.

– То же самое, что мы и делаем, – она пожала плечами. – Идти в Обитель, что же ещё? Обитель знает всё. А ты тем временем пытайся развить то, что имеешь. Например, зачем тебе пистолет, если ты стреляешь сам? Понятно, что он помогает тебе настроиться, но от костылей лучше отвыкать как можно раньше. Скажем, можно попробовать указывать на цель не пистолетом, а просто пальцем.

– Попробую, – вздохнул я.

Глава 13

Я сидел на кровати, целился в открытое окно пальцем и приговаривал «Паф! Паф!», ощущая себя при этом полным идиотом.

– Не получается? – спросила Арна.

Вопрос был чисто риторическим, она и сама прекрасно это видела.

– Чувствую себя последним дебилом, – с досадой ответил я.

– Это ты напрасно, – с укоризной заметила она.

– А как я себя должен чувствовать, если изображаю из себя слабоумного? – огрызнулся я. – Точнее, впавшего в детство маразматика.

– Понятно, почему у тебя не получается, – вздохнула она. – С таким настроем ничего и не может получиться. Пойдём лучше завтракать.

– Пойдём, – я охотно ухватился за повод закончить с этим дурацким занятием.

Мы успели позавтракать и уже допивали отвар, который здесь повсеместно пили вместо чая, когда к нам подсел незнакомый дверг.

– Здорово, Арт! – бодро поприветствовал он меня, совершенно игнорируя Арну.

– Здоровья и тебе, – вежливо ответил я. – Извини, не припоминаю, где мы встречались.

– Меня Лаготом зовут, я через два столика от тебя сидел, – махнул он рукой. – Меня Закрут послал проводить вас к монорельсу. Публичные клети через шестой уровень не ходят, а в служебную зону вас без меня не пустят.

– Как так не ходят? – удивился я. – Клеть ведь точно ниже идёт, с нами семья на девятый ехала, и сам я в «Кирку и молот» на двенадцатый спускался.

– А ты не заметил, что после пятого идёт сразу седьмой, а на шестой выхода вообще нет? – ухмыльнулся он.

– Не заметил, – признался я.

И напрасно не заметил, кстати. У меня, конечно, голова была занята другим, но всё же надо быть повнимательнее, и присматриваться к тому, что происходит вокруг. Здесь не привычный Рифейск, а совершенно чужой мир. И как здешняя стража расследует смерть вершков, мне очень наглядно продемонстрировали. Запишут в протоколе: «На почве помрачения рассудка ударил себя ножом в спину», и пойдут пить пиво.

Ну а то, что будем уезжать с закрытого уровня – это очень хорошо. Тем, кто пойдёт по нашему следу, вряд ли удастся повторить наш путь. Да и просто понять, куда мы делись, будет довольно затруднительно.

– Прежде чем тронемся, есть одно дело, – стал серьёзным Лагот. – Нужна клятва от вас, что вы никому не расскажете то, что увидите и узнаете. Закрут за тебя поручился, конечно, но этого недостаточно.

– Я так и думал, что поклясться надо будет, – понимающе кивнул я. – За исключением общеизвестных сведений, обязуюсь держать в секрете всё, что увижу в Мерадии, а также всё, что узнаю о Мерадии и делах двергов, и в том клянусь Великой Матерью и Сердцем Мира. Устроит такая формулировка?

– Пойдёт, – согласился дверг и посмотрел на Арну: – Теперь ты.

Арна послушно повторила мою клятву, и Лагот удовлетворённо кивнул:

– Ну что, готовы? Тогда двинулись.

Попасть на шестой уровень оказалось действительно непросто. Сначала мы спустились в общей клети на пятый. Здесь на приёмной платформе стояли уже не один, а трое стражников, и они сразу же рванулись к нам, едва мы спрыгнули с клети. Лагот торопливо сказал: «Они со мной – дело клана», и стражники с неохотой вернулись на свои места, подозрительно на нас поглядывая.

– Похоже, вы сюда вершков не пускаете? – спросил я, с интересом озирая окрестности.

– Редко, – кивнул он, быстро шагая по широкому коридору. – Только по специальному разрешению и с сопровождением. Для их же безопасности.

– Для безопасности? – непонимающе переспросил я.

– Опасное производство, – коротко пояснил он.

Ну, действительно опасное производство вроде изготовления взрывчатки вряд ли кто-то стал бы размещать среди жилых уровней. Но этот уровень и в самом деле явно был производственным – характерный гул и грохот, едва слышимый на других уровнях, здесь был достаточно громким.

– Первичный передел, наверное? – догадался я.

Лагот так поразился, что резко остановился и уставился на меня.

– Откуда узнал? – потребовал он. – Кто тебе сказал?

– Да несложно же предположить, – удивился я такой бурной реакции. – Какое ещё производство имеет смысл размещать на верхних уровнях? Только первичные переделы – во-первых, в выплавке металла особого секрета нет, а во-вторых, плавка обычно требует очень много воздуха, а на верхний уровень его гораздо проще закачать в нужном объёме.

Вообще-то, это не так уж очевидно, и есть масса других вариантов, но раз уж угадал, то стоит сделать вид, что не случайно.

Он промычал что-то невразумительное, с сомнением на меня глядя, а потом повернулся и двинулся дальше. Арна тихонько пихнула меня в бок и шёпотом спросила:

– Ты сейчас о чём говорил?

– Если тебе действительно интересно, как происходит выплавка металла из руды и изготовление проката, то я могу тебе потом подробно рассказать.

– Нет, мне это не интересно, – подумав, ответила она. – Мне интересно, откуда ты всё это знаешь.

– У нас факультативом шёл обзорный курс по методам обогащения и аффинажа. Первичных переделов там тоже немного касались, чисто для общего образования. Я этот курс посещал, мне это потом здорово пригодилось. Да и на заводах приходилось бывать.

– Ни слова не поняла, – вздохнула Арна. – Но я уже начинаю к этому привыкать.

– Ничего в этом сложного нет на самом деле, – махнул я рукой. – Да и интересного тоже немного, во всяком случае, для тебя. Всё просто, если взять на себя труд чуть подумать.

Лагот, заинтересованно прислушивавшийся к нашему разговору, не выдержал:

– Ну если ты такой умный и для тебя всё просто, то что можешь про шестой уровень сказать?

– Про шестой? – я задумался. – Ну, скорее всего, это маленький подуровень где-то сбоку. Раз на пятом много тяжёлого оборудования, полноценный уровень под ним разместить не получится. Могу предположить, что на шестом у вас только станция, да, может, ещё несколько складов. Оттого и выхода с главной клети туда нет – не столько из-за секретности, сколько из-за того, что уровень в стороне. Да и седьмой уровень у вас, скорее всего, тоже не совсем полноценный.

Лагот буркнул что-то неразборчивое насчёт моего ума и отвернулся – похоже, не одобрил. Не знаю, чего он ожидал – до всего этого моментально додумается любой производственник. Даже не обязательно производственник – любой, кому доводилось хоть раз посетить металлургическое производство, и кто представляет размеры домны.

Идти пришлось довольно далеко. Я с интересом смотрел по сторонам – этот уровень сильно отличался от тех, что я видел. Никаких барельефов, никакой резьбы, зато множество указателей, в основном с непонятными сокращениями. Один раз, когда мы миновали большой боковой проход, издалека донёсся очень характерный шум с ещё более характерным перестуком колёс. На поезд это было, правда, не совсем похоже, а вот вереница вагонеток под этот звук подходила идеально. А раз у них есть узкоколейка под вагонетки, то и полноценная железная дорога наверняка тоже есть. Вообще мне, пожалуй, стоит поменьше вылезать со своими догадками – как-то очень уж ненормально Лагот на них реагирует. Бывает ведь, что избыток ума не способствует долгой жизни, и я не так уж хочу в этом сам убедиться.

Как оказалось, нашей целью была вовсе не клеть, а дверь в неприметном тупичке, за которой открылась длинная лестница. С лестницы мы сошли на первой же площадке, немного поблуждали по коридорам – я хмыкнул про себя, перешагивая рельсы на одном из перекрёстков, – и наконец, вышли к станции монорельса. Стоящий под погрузкой поезд оказался всего лишь вагоном, причём довольно странным – первая половина вагона представляла собой открытую платформу с лавками у невысоких бортов. Затем шла застеклённая кабина – очевидно, там сидел машинист, а за ней до конца вагона шёл глухой отсек, куда сейчас заносили какие-то ящики. Дверь грузового отсека была открыта, и судя по её толщине, отсек был бронированным.

– Подождите здесь, – распорядился Лагот и поспешно двинулся к двергу, распоряжавшемуся погрузкой, в котором я без особого удивления узнал Закрута.

Мы наблюдали издали, как Лагот что-то ему докладывал, оживлённо размахивая руками. Закрут слушал внимательно, временами кивая. Наконец, Лагот замолчал и, бросив на нас взгляд, с видом исполненного долга, двинулся прочь, а Закрут махнул нам рукой.

– Привет, Арт, – дружелюбно сказал он мне, а Арне просто кивнул. – Ты зачем Лагота заставил нервничать?

– Сам не понимаю, с чего он всполошился, – с досадой ответил я.

– Он говорит, что ты знаешь вещи, которые знать не должен.

Как-то не очень ко времени я выступил со своими познаниями. Даже непонятно, как сейчас это исправить.

– Я горному делу учился, Закрут. И аффинажем занимался. Ничего особенного я здесь не узнал, конечно, но кое-какие базовые вещи специалист может по косвенным признакам понять, просто пройдя по территории.

– Например? – заинтересовался тот.

– Все свои открытия я храню при себе, – угрюмо ответил я. – И не стал бы ими ни с кем делиться, даже если бы клятвы не давал.

– Не бери в голову, к тебе претензий нет, – небрежно махнул он рукой. – Никаких серьёзных секретов на этих уровнях нет. С клятвой это вообще придумка Лагота была, суетится он слишком много. Мне просто интересно, что можно увидеть, просто пройдя по уровню.

– Да я всего лишь догадался, что пятый уровень – это зона первичных переделов. А представляя размер и вес оборудования, нетрудно сделать вывод, что шестой уровень совсем маленький, и лежит в стороне. Не знаю, что в этом Лагот увидел секретного. Ещё, наверное, можно по сечению рельс прикинуть примерный объём перевозок, но я в железных дорогах не настолько хорошо разбираюсь.

– А что ещё можешь сказать? – с любопытством спросил он.

– То, что у вас бандиты есть, – ответил я, немного подумав. – Которые временами составы грабят.

– Как понял? – поразился он.

– Железная дорога у вас имеется, – объяснил я. – Мы, пока сюда шли, видели колею с рельсами серьёзного сечения. А раз вы в дополнение ещё и монорельс соорудили, значит, у вас есть небольшие грузы, которые железной дорогой не получается перевозить. Например, ценные грузы вроде драгоценных камней, которые привлекают грабителей. Поезд достаточно просто остановить и ограбить, а попробуй останови вагон монорельса, который несётся где-то под потолком.

– Ты считаешь, это единственный вариант, для которого монорельс нужен? – с интересом посмотрел на меня Закрут.

– Единственный, – твёрдо сказал я. – Монорельс нужен только, если опасность идёт от людей. Ну, или от двергов. От опасных существ можно просто забронировать вагоны и поставить мощный отбойник на локомотив, и они ничего поезду не сделают. А вот дверги могут и путь разобрать. Да ведь достаточно на ваш вагон взглянуть: сзади бронированный отсек для ценностей, а спереди платформа, причём явно для охраны. Для пассажиров был бы закрытый отсек, а не открытая платформа.

– Интересная ты личность, Арт, – задумчиво сказал Закрут. – Секретов здесь действительного больших нет, некоторые вершки видели и наш монорельс, и наши поезда. Очень немногие, но видели. А ты это всё не просто где-то раньше видел, а, похоже, по-настоящему в теме разбираешься, это ведь сразу заметно. Скажем, то, что объём перевозок определяется сечением рельс – над этим даже из двергов мало кто задумывается. Всё правильно ты сказал – монорельс мы как раз ради кристаллита построили. Бранин – это центр добычи кристаллита.

– Я не знаю, что такое кристаллит, – пожал я плечами.

Арна прикрыла глаза, и я сразу же вспомнил, что это сигнал не болтать лишнее.

– Не знаешь, что такое кристаллит? – удивился Закрут. – Разбираешься в нашем деле получше иного дверга, а про кристаллит не слышал? Да, интересная ты личность – поневоле задумаешься, откуда ты такой интересный появился. Ну ладно, я в твои дела лезть не собираюсь. А знаешь, если тебе надоест жизнь наверху, приходи к нам. Найдём тебе жену, станешь двергом.

– Стану двергом? – в замешательстве повторил я.

– Почему бы и нет? – идея его явно захватила. – Считай, что это официальное приглашение от клана Тандис, подумай как следует. Я зарегистрирую это приглашение в клане как положено, так что клан будет тебя ждать.

Судя по тому, как легко Закрут мог решать достаточно серьёзные вопросы вроде приглашения в клан чужака, его положение в клане было и в самом деле очень высоким.

– Благодарю тебя, Закрут, – с чувством сказал я. – И благодарю клан Тандис в твоём лице. Однако не могу не спросить: зачем я вам? Ну, посидели мы с тобой душевно, но это же не повод, чтобы первого попавшегося вершка в клан принимать?

– Не повод, конечно, – согласился он с усмешкой. – Вот только ты не первый попавшийся вершок. Ты же сам сказал, что горное дело знаешь и аффинажем занимался. И я вижу, что это не пустая болтовня, в нашем деле ты действительно разбираешься. А мы кристаллит добываем и продаём, но вот руду на аффинаж в другой клан приходится отдавать. Нет у нас таких специалистов.

– У вас что, этому не учат? – с недоумением переспросил я.

– Учат, конечно. Своих. Какой мастер будет клановым секретам чужих учить? Так что если ты в самом деле в горном деле разбираешься, то в клане высокое положение займёшь, обещаю. А если и аффинаж кристаллита сумеешь наладить, то очень высокое – не удивлюсь, если и старейшиной станешь.

– Интересное предложение, – пробормотал я в замешательстве. – Я всё же пока не готов к такому ответственному решению, но очень серьёзно на эту тему подумаю, обещаю.

– Подумай, – веско сказал он. – Не буду скрывать, с твоими знаниями и другие кланы тебе тоже немало предложат. Но наше предложение будет лучшим, поверь. Клан у нас не самый большой, но очень богатый. В Бранине, пожалуй, самый богатый. Наше слово во всей Мерадии немало весит.

Не то чтобы я так уж хотел стать двергом и жить под землёй, но иметь дополнительный вариант всегда полезно. Тем более и вариант, в принципе, неплох – уж точно получше, чем вариант стать холопом. Правда, что касается Закрута, был один момент, который выглядел несколько странно.

– Слушай, Закрут, – я всё же решил этот момент прояснить сразу, – извини за вопрос, если неуместный. Вот ты дверг с положением, явно где-то в верхушке клана…

– Верно, – он с любопытством посмотрел на меня. – Я старейшина клана.

– Вопрос такой: что ты в регистратуре делал? Не по тебе явно позиция.

– Ах, это, – он с явным отвращением поморщился. – Не очень приятный вопрос, честно скажу. Но отвечу, просто чтобы ты не думал чего. Нашему клану в Гостевом приказе две должности досталось, и из них одну я нашей семье выбил. Непросто это было, сам понимаешь.

– Что тут не понять? – хмыкнул я. – Бюджет один, а желающих много.

– Вот именно. Поставил на должность племяша, сестра очень за него просила, а он забухал, гадёныш. Пришлось мне самому день вместо него отсидеть, больше просто с ходу никого не нашлось, а иначе должность бы забрали. Так что в итоге племянник в забой пошёл, а на должность шурин сел.

Ну вот и ответ, отчего он на меня с ходу окрысился. Этот наезд сразу меня удивил, а особенно непонятным он показался после того, как я с другими двергами познакомился – они, конечно, подраться любят, но на первого попавшегося всё-таки не кидаются. А оказалось, я просто в неудачный момент туда зашёл – Закрут там сидел и исходил от злости, а тут вершок подходящий, которому можно морду набить и душу отвести. Хотя для меня в конечном итоге удачно получилось, пожалуй.

Тем временем штабель ящиков, наконец, закончился.

– Ну всё, я пошёл опечатывать, – заявил мне Закрут. – Бывай, в общем. Надеюсь, свидимся ещё. На платформе садитесь назад, возле кабины машиниста – впереди бойцы сидят.

– Проблемы ожидаются? – спросил я. – А то мы тоже могли бы помочь, если что.

– От двергов вряд ли проблемы будут, – отмахнулся он. – Ты правильно заметил, что на монорельс напасть сложно. С тварями иногда бывают проблемы, но у нас команда опытная. Всё, идите садиться.

* * *

Группа охраны вагона состояла из восьми двергов, увешанных разного рода железом, и, как сразу же выяснилось, командовала ими дверга довольно сурового вида.

– Вот здесь садитесь, – недовольно сказала она. – Что бы ни случилось, сидите тихо, охране не мешайте.

– Помочь чем-нибудь можем? – спросил я.

– Да какая от вас помощь? – поморщилась она. – Со скамеек не вставайте, руки и головы за борт не высовывайте. Местами тоннель сильно сужается – высунешь голову, её сразу и оторвёт. А мы из-за пустой тыквы даже тормозить не будем.

– С нами не будет никаких проблем, уважаемая, – пообещал я.

– Ладно, посмотрим, – уже мягче сказала она. – Меня Нидой зовут, со всеми проблемами ко мне обращайтесь. Но лучше будет, если я вас до самого конца не буду замечать.

С этими словами она отвернулась и двинулась к передней части платформы, раздавая бойцам указания.

– Артём, это вообще насколько опасно? – шёпотом спросила меня Арна, пытаясь устроиться на неудобной скамейке. – Эта штука нас точно сможет довезти?

– Да не думаю, что сильно опасно, – поразмыслив, ответил я. – Меня больше беспокоит, что они каких-то тварей упоминали.

– Да твари – это ерунда, – отмахнулась она. – Твари – дело знакомое и понятное. А вот эта железная штука – это в самом деле страшно.

Как раз в этот момент тормозные колодки с громким лязгом отошли от рельса, и вагон покачнулся.

– Ой! – с испугом вскрикнула Арна. – Артём, держи меня, пожалуйста, я боюсь.

Я не без удовольствия обнял её и прижал к себе. Вагон дёрнулся и стал набирать скорость. Арна охнула и прижалась ко мне ещё теснее. Нет, всё-таки не понимаю я женщин, по крайней мере, некоторых – разные жуткие твари не вызывают у неё никаких эмоций, а простой вагончик монорельса вгоняет в ужас. Но я, в общем-то, совсем не против – Арна, конечно, просто друг и вообще княжна, но я нормальный мужчина, и мне нравится, когда ко мне прижимается такой приятный на ощупь боевой товарищ.

Вагон набирал скорость. Почти сразу он повернул, и перед нами возникла глухая стена. Арна испуганно ойкнула, но вагон уже нырнул в узкую дыру в стене, которую мы сразу даже не заметили. Совсем рядом, не дальше локтя, замелькали неровные стены зеленоватого базальта. Они то отодвигались на расстояние вытянутой руки, то приближались практически вплотную к борту. Высунуть за борт какую-нибудь часть организма было бы и в самом деле очень плохой идеей.

Минут через десять тоннель резко закончился, и мы обнаружили себя под потолком гигантской пещеры, в которую, наверное, без труда поместился бы весь Рифейск целиком. Я никогда бы не поверил, что такая огромная пещера может существовать в реальности – хотя если сейсмическая активность полностью отсутствует, то почему бы и нет?

Вагон накренился, проходя плавный поворот, и перед нами открылась панорама всей пещеры. Где-то далеко внизу расстилалось целое море огней, неплохо освещая окрестности. Людей было не различить, но мы прекрасно видели коробочки зданий, ниточки вагонеток, какие-то сооружения с факелами пламени сверху. Арна вскрикнула от страха и прижалась ко мне. Прижаться плотнее, казалось, было уже невозможно, но у неё получилось. Дверг по соседству ухмыльнулся и показал мне большой палец.

– Шахта пять-шесть, – пояснил он. – Самая крупная у нас.

– Железную руду добывают? – спросил я.

– Как понял? – удивился он.

– А что ещё в таких объёмах могут добывать? Не кристаллит же.

Вообще-то, можно и уголь, но угля у них быть не должно, раз каменноугольного периода не случилось.

– Верно, гематит роют, – он посмотрел на меня с уважением.

Вагон выровнялся и снова влетел в узкий тоннель. Тоннель сменился очередной пещерой, потом мы пролетели прямо за гигантским водопадом, совсем рядом со стеной воды. Затем пересекли провал – похоже, очень глубокий. После провала обжитые места закончились, и редкие светильники исчезли совсем. На стенах появился фосфоресцирующий мох, который чуть-чуть освещал сами стены, но света всё равно было слишком мало, чтобы что-то различить вокруг. Мы стремительно куда-то неслись в темноте, и это было действительно жутковато. Арна зачем-то крепко зажмурилась, и так и ехала с закрытыми глазами, прижимаясь ко мне.

– А чего машинист фары не включает? – вполголоса спросил я соседа.

– У него экран ночного видения, – пояснил тот. – Он с ним и видит больше, и лишнего внимания не привлекает. Вот если свет включит, тогда, значит, драться будем.

Как раз в этот момент свет и включился – на платформе очень тусклый, чтобы не ударил по глазам, а впереди яркий. Громкоговоритель на кабине машинисте прохрипел какое-то слово, которое я не понял, зато дверги явно прекрасно его поняли. Двое парней в середине платформы вскочили и взяли на изготовку копья. Через пару секунд я и сам увидел тварь – на потолке висел большой мохнатый комок непонятной формы, слабо различимый в неровностях скалы. По всей видимости, зверь был в шоке от неожиданно ударившего ему в глаза яркого света. Машинист немного замедлил ход, и один из парней ловко насадил этот комок на копьё, а затем резким движением сбросил пронзительно завизжавшую тварь с копья за борт. Проделано это было привычно и умело, а затем свет погас, и вагон опять ускорился.

– Опасная зверюга? – спросил я соседа.

– Пещерная рысь? По-всякому бывает. Если вовремя её заметить, то не особо. А вот если проглядел, и она успела тебе на загривок прыгнуть, то там да, здорово погрызть может.

Это была рысь? Я её видел, конечно, мельком, но мне этот зверь показался похожим скорее на большого мохнатого паука.

– И много здесь таких?

– Да много их разных, – просветил он. – В основном не очень опасные, вроде этой рыси, но иногда и кто-то посерьёзней появляется. Тогда всем драться приходится, случается, что и бойцов теряем.

– Трудная у вас служба, парни, – заметил я уважительно.

– А что поделать? Когда Мерад Великий создавал семя Мерадии, ему пришлось пустить зверей. Мать требует баланса, таков закон.

Я совершенно не понял, о чём он говорит, но на всякий случай не стал переспрашивать. Дальнейшее путешествие протекало спокойно до самого Илси.

Глава 14

Что-то неуловимо изменилось. Вагон всё так же мчался в темноте, но я чувствовал, что напряжение постепенно спадает – похоже, путешествие подходило к концу. Нида это тоже явно почувствовала и недовольно рявкнула:

– А ну, не расслабляться у меня, крысиные задницы! Уже забыли, что в прошлом цикле было?

Окрик немного помог, и настроение снова сменилось на внимательную собранность.

– А что в прошлом цикле было? – шёпотом спросил я соседа.

– Рысь двоих порвала, – также шёпотом ответил он. – Мы там въехали в освещённый туннель, и машинист уже ничего толком не видел, ну а парни немного расслабились. Переход к свету – самое опасное место, вот мы сейчас как раз туда и подъезжаем.

– А вот я никак не могу понять, уважаемый, – решил я задать давно занимавший меня вопрос, – почему бы не забронировать вагон со всех сторон и не ехать спокойно?

Он добродушно засмеялся.

– Ты, вершок, одну только рысь видел, а это, считай, вообще не зверь. Кристаллит временами серьёзных тварей приманивает, вот они прыгают на вагон и начинают крышу когтями вскрывать, и у некоторых это получается. Вот на такой случай мы здесь и сидим.

– Что, в самом деле может броню вскрыть? – недоверчиво переспросил я?

– Ещё как может, – он снисходительно усмехнулся. – Скажем, у пещерного паука когти из кристаллита, он по потолку бежит быстрее монорельса, а грузовой отсек вскроет за несколько минут. И он не один здесь такой.

– И как вы с ним справляетесь? – поразился я.

– Как, как, – фыркнул он. – Тыкаем его всяким острым, пока не сдохнет. Ну и Нида наша магичка не из последних.

– Закончили болтать! – недовольно прикрикнула Нида, и мы замолчали.

Прошло ещё несколько минут, и вдали действительно показались огни – редкие и тусклые, но показавшиеся нам ослепительно яркими. Понятно, почему это самое опасное место – прибор машиниста, по всей видимости, на свету не работает, а у охраны глаза к свету ещё не привыкли.

Однако всё обошлось. Мы проскочили узкий тоннель, потом пронеслись через какую-то неплохо освоенную пещеру, обогнав грузовой состав внизу. Ещё минут пять стремительного полёта по туннелям, и вагон, замедлив ход, плавно затормозил у маленького грузового перрона.

– Занимаем позиции по расписанию, шевелитесь быстрее, – объявила Нида, недовольным взглядом окидывая свою команду.

Народ начал с кряхтеньем подниматься – лавки были действительно неудобными, у меня тоже всё затекло. Хотя по Арне это было незаметно – она одним движением высвободилась из моих объятий и вскочила.

– Так, вершки, – Нида обратила внимание и на нас. – Посторонним при разгрузке присутствовать не положено, так что давайте быстро на выход. Вон в том углу пассажирская клеть, поезжайте на первый уровень, а там сами разберётесь.

Крохотная клеть и в самом деле обнаружилась в дальнем углу – собственно, это была никакая не клеть, а обычный лифт-патерностер[5], такой стоял у нас в главном здании университета. Шахтёрам, наверное, любой лифт – это клеть.

[5 – Лифт-патерностер – это лифт непрерывного действия без дверей. В России такой лифт остался в единственном экземпляре в Москве, в здании Минсельхоза в Орликовом переулке.]

В маленькой кабинке мы вдвоём поместились с некоторым трудом, и пока кабинка с позвякиванием и поскрипыванием неторопливо тащилась вверх, я вдруг вспомнил загадочные слова соседа-дверга.

– Слушай, Арна, а помнишь, наш сосед что-то говорил насчёт того, что Мераду пришлось запустить зверей, когда он создавал Мерадию? Что-то там было насчёт баланса.

– Что тебе здесь неясно? – недовольно отозвалась она.

Арна на меня дулась – скорее всего, из-за того, что мы с ней тискались всю дорогу. То, что именно она ко мне прижималась и требовала, чтобы я её держал, она, похоже, забыла. Ну, я уже немного знаю жизнь, чтобы принять это как должное – когда женщина недовольна собой, она обязательно переносит своё недовольство на мужчину.

– Да всё мне неясно – объясни, пожалуйста.

Она немного посопела, но всё же пришла к выводу, что демонстрация обиды выглядит довольно глупо.

– Вот подумай сам, Артём: когда Мерад создавал сектораль, он мог, например, заложить гору из золота – так почему он это не сделал?

– Баланс? – выдвинул я очевидное предположение.

– Верно, баланс, – подтвердила она. – Когда кто-нибудь из великих создаёт семя, он может только наметить основные детали, и чем он сильнее, тем больше деталей может задать. Всё остальное получается само, и при этом всегда обязательно соблюдается баланс. Если он создаст гигантский самородок золота, то этот самородок будет находиться в центре озера кипящей лавы или ещё где-нибудь в подобном месте. Или вот взять, например, Тираниду – они создали тварей, которые накапливают эссенцию, но для баланса появились хищники вроде тенелова, которые эту эссенцию потребляют. И которые охотно жрут самих ведьмаков.

– То есть в Мерадии эти звери уравновешивают богатые залежи ископаемых?

– Да, – коротко ответила она и опять отвернулась.

До первого уровня лифт, разумеется, не шёл – такие лифты вообще высоко не ходят. Станция монорельса была на десятом уровне, и на лифте мы смогли подняться только до восьмого, и здесь уже ходила публичная клеть. Стражники подозрительно на нас поглядывали, но восьмой был обычным жилым уровнем безо всяких подгорных секретов, и подозрительными взглядами дело ограничилось.

По сравнению с Бранином Илси выглядел довольно убого. Какая-то резьба на стенах присутствовала и здесь, но не особенно затейливая, и было её совсем немного. Изредка встречались и барельефы, но никаких статуй и фонтанов мы не увидели. На полу иногда попадался мусор, а на стене, совсем недалеко от публичной клети, красовалась вполне разборчивая надпись «Улька – б…ь». Контраст с идеально чистым Бранином просто резал глаза. Мне сразу вспомнилось замечание Марила, с которым мы всё-таки посидели вечерком, что Илси никакому клану не отдали, и он считается общим городом. Понятно, конечно, почему крупный торговый город является общим, но у семи нянек, как известно, дитя без глазу.

Первый уровень, традиционно отданный вершкам, оказался ничем не лучше восьмого. После Бранина я всё-таки ожидал другого от города двергов, и Илси, конечно, оказался изрядным разочарованием. Ну, это только в сказках бывает, чтобы сплошная красота, а в реальной жизни красота всегда уравновешивается помойкой на задворках.

– Куда нам идти? – вполголоса спросила меня Арна.

– Сейчас решим, – пообещал я, направляясь к стражнику, который рассматривал нас со скучающим видом.

– Чести и славы тебе, доблестный воин, – поприветствовал я его.

На доблестного воина он не особенно походил – сюрко[6] с гербом Илси было грязновато, а казённое копьё настоятельно требовало ухода.

[6 – Сюрко – просторный плащ поверх кольчуги, похожий по покрою на пончо.]

– И ты здрав будь, вершок, – отозвался стражник, с интересом меня разглядывая.

– Мы собираемся перейти в Аноку – не подскажешь, как нам добраться до перехода?

– А ты магик, что ли? – удивился стражник.

– Нет, Мать не подарила мне благосклонности, увы, – с сожалением отозвался я.

– Тогда как ты собрался переходить?

– Вот я и думаю – как?

– Вам надо к каравану присоединиться, – авторитетно заявил стражник. – Ближайший караван в Аноку послезавтра уходит, старший в таверне «Купеческий приют» каждый вечер сидит. Вот к нему и можно присоединиться, берёт он по две гривны с носа, места пока есть. Там же и переночевать сможете – цены в «Приюте» малость повыше, конечно, зато всякой швали там нет.

– Благодарю за добрый совет, воин, – вежливо ответил я. – А вот не пойму я что-то насчёт каравана: мне говорили, что между секторалями торговли почти и нет, потому что через переход много протащить нельзя…

– Как это торговли нет? Что за дурак тебе такую глупость сказал? – (Арна негромко фыркнула с раздражением, но встревать не стала). – Да если бы торговли не было, мы бы грибы с лишайниками ели и водой из ручейка запивали. А в той же Аноке холопы землю деревянной сохой бы пахали. Есть торговля, куда ей деться. А перетащить можно и много, если магик сильный. У почтенного Мирона магик сильный, не сомневайтесь, он уже сколько лет от нас металл возит. Вон в тот коридор идите, «Купеческий приют» прямо на втором перекрёстке.

– Благодарю тебя, – с уважением кивнул я. – Пусть копьё в твоей руке не дрогнет в бою.

– В бою у него копьё не дрогнет, как же, – фыркнула Арна, когда мы отошли подальше.

– Тебе жалко, что ли? – пожал я плечами. – Доброе слово и кошке приятно.

– А что пить его с собой не позвал? – с изрядной язвительностью спросила она. – Как этого, в Бранине?

– В Бранине Марил нам от души помог, – объяснил я. – А это чучело явно долю от таверны имеет за то, что приезжих туда направляет.

* * *

Будь здесь Артём, ему непросто было бы узнать в этом суровом дверге своего доброго приятеля Закрута. Того, кто по-хозяйски сидел за большим столом в строго обставленном кабинете, совершенно невозможно было представить на ринге, или даже просто за столиком кабака. Тем не менее это был именно он, Закрут Тандис – тот самый дверг, слово которого в Бранине, может, и не было решающим, но точно было самым весомым.

В общем-то, не было никакого секрета в том факте, что в Бранине правит клан Тандис – в своё время именно Тандис сумел быстро понять перспективы крохотного посёлка Бранин и застолбил за собой основные залежи. Другим кланам не осталось ничего заслуживающего внимания, и они присутствовали здесь большей частью на уровне небольших представительств, просто ради того, чтобы присматривать за чрезмерно шустрыми братьями. Присматривать получалось не особо хорошо – Тандис был довольно закрытым кланом, и информации изнутри просачивалось совсем немного. Об истинной роли Закрута было мало известно даже своим кланерам; у кланов-конкурентов имелись только смутные подозрения, а уж внеклановые дверги, составляющие основную часть населения Бранина, ни о какой истинной роли вообще не подозревали.

– Ну, что скажешь, Добрен? – осведомился Закрут. – Давай свои выводы.

– С выводами сложно, старший, – неохотно сказал тот. – Очень уж мутная парочка. По-хорошему надо было взять их и вытрясти всё. И повод ведь подходящий был – тех двоих вершков именно они упокоили. Это с самого начала ясно было – следственная группа сразу же отпечатки аур проверила. Но мне в страже сказали, что им с самого верха пришёл приказ ничего не предпринимать за пределами первичного расследования. Кто именно это приказал, им неизвестно – приказ был от секретариата, указано только имя контролирующего чиновника. Полный отчёт об инциденте стража предъявить отказалась – он был засекречен согласно того же приказа. Контролирующий чиновник разговаривать со мной тоже отказался.

– Он и обязан был отказаться, – усмехнулся Закрут. – А приказ был от меня, если тебе это так уж интересно. Ладно, докладывай полностью, раз выводов у тебя никаких нет. Прикинем, что нам известно, и попробуем разобраться.

– Насчёт девки всё понятно – это Арна, княжна Стер, из Коруса. У них там очередная резня случилась, князя Стер прикончили вместе с наследником. Из княжеской семьи осталась одна княжна, вот она и пустилась в бега.

– Что, не могла удержать удел? – переспросил Закрут.

– Никаких шансов не было, – покачал головой Добрен. – У княжны вроде неплохой Символ, как бы даже и не жёлтый, но семья не стала тратиться на обучение. Её планировали просто спихнуть замуж, так что не было смысла тратить серьёзные деньги на то, чтобы усилить чужой род.

– Откуда информация?

– В столице её тоже караулила группа наёмников, мы их взяли, – пояснил Добрен. – Они оказались как раз из Коруса, так что знали чуть больше, чем обычные наёмники.

– Ещё что-нибудь интересное рассказали?

– Ещё они были твёрдо уверены, что из Коруса княжна ушла одна.

– Любопытный момент, – задумчиво пробормотал Закрут.

– Больше ничего интересного они не смогли рассказать. Я решил, что наш интерес к княжне лучше держать в секрете, и приказал их тихо похоронить где-нибудь в заброшенных забоях. Их не найдут.

– Всё правильно сделал, – одобрил Закрут. – Давай дальше.

– Дальше путь княжны неясен, но мы абсолютно точно установили, что к нам она пришла из Тираниды. И оттуда пришла уже со спутником. То есть с этим самым Артом.

– Ты намекаешь, что он от ведьмаков сбежал?

– Он у нас ходил в храм Матери и там просил о проверке Сферой Признания. Символа Благосклонности он не получил, вообще никакого не получил.

– Не магик, значит, – в задумчивости покивал Закрут. – И стало быть, никогда не станет.

– Просвещённый, который проводил проверку, немного поговорил с ним. Он полностью уверен, что это беглый холоп. Всё совпадает.

– Да нет, не всё совпадает. У меня впечатление сложилось, что он в горном деле разбирается. Нида тоже доложила, что когда он шахту пять-шесть увидел, то сразу понял, что мы там железо добываем. И когда ему сказали, что там гематит роют, было видно, что ему это слово знакомо. То есть парень в рудах разбирается. Откуда холопу такое знать?

– Ну, может, по верхам слов нахватался, – пожал плечами Добрен. – Так ведь сразу и не понять, знает он дело, или просто повторяет, что от кого-то услышал.

– Не похож он на холопа, Добрен, – вздохнул Закрут. – Вот вообще не похож, даже близко. Холопы у ведьмаков все забитые, а про рабов и говорить нечего. Да его там только за такой взгляд сразу бы на корм осам определили.

– Думаешь, он ведьмак, старший? – с недоумением спросил Добрен. – Ведьмак вряд ли бы в храм пошёл.

– Вряд ли, – согласился тот. – Да и ножика у него нет, а они без своих ножиков вообще никуда. Но вот что интересно: одет он был как ведьмак, холопу одежду такого качества никто бы не позволил носить.

– Ты меня прости за откровенность, старший, – решительно сказал Добрен, – но я так думаю, мы слишком перемудрили…

– Я перемудрил, значит, – усмехнулся Закрут. – А я ведь могу и в дыню дать.

– Мы перемудрили, – твёрдо повторил Добрен, не поддаваясь на провокацию. – Но исправить ещё не поздно. Посылаем в Илси команду, задерживаем их для следствия и здесь разбираемся. Следствие, суд, и за убийство парень получает лет десять. Если он нам действительно может пригодиться, сажаем его отрабатывать. Если нет, пусть в забое кайлом машет. А девку за вознаграждение отдаём тому, кто её ищет… раз ищут, за неё что-то же дают?

– Ведьмаки пообещали сто стволов тому, кто её в Тираниду вернёт, – с интересом посмотрел на него Закрут.

– Каких стволов?

– Каких захочешь. Любое дерево дадут, даже кровавика. Даже янтарный дуб.

– Так что тут обсуждать? – вытаращил глаза Добрен. – Надо срочно посылать команду в Илси, пока они через переход не ушли. И даже если ушли – надо ловить и возвращать.

– А ты точно все моменты в этом деле выяснил? – обманчиво спокойно спросил Закрут. – Ты поставлен за безопасность клана отвечать, а вместо того, чтобы все последствия взвесить, начинаешь суетиться и пытаться по мелочи денег срубить. Ты ничего не перепутал? Может, тебя лучше к счетоводам перевести?

Добрен мрачно молчал. Чувствовалось, что виноватым он себя всё-таки не считал, но возразить было нечего.

– Вот такой момент, например, – безжалостно продолжал старейшина: – Арт ту парочку, что княжну искала, прикончил, а ты знаешь, как он их убил?

– Мне стража отчёт не показала, – хмуро напомнил Добрен.

– А что ты сделал, чтобы этот отчёт увидеть? Тебе надо было официальный запрос направить, и показали бы они тебе этот отчёт, никуда бы не делись. А ты поленился. Решил, что и так всё ясно, верно? Так вот, оба убитых известные наёмники, у нас в картотеке они есть. Причём оба магики – ну, то есть, были магиками. Парня убили обычным ножом, хотя у него был амулет, причём активный. Продавить такой амулет только сильный магик может. А девку прикончили магией – голова пробита, но ничего инородного в конце канала не нашлось.

– Может, стилет, или что-то в этом роде?

– Патологоанатом абсолютно уверен, что нет, – покачал головой Закрут. – Дырка в черепе идеально ровная. Если бы ткнули острой железкой, обязательно были бы сколы. А там ровное полированное отверстие – алмазная фреза грубее поверхность даёт.

– Так он что, всё-таки ведьмак? – в замешательстве спросил Добрен.

– Ведьмак, который в храм пошёл на Сфере Признания проверяться?

– Тогда, может, их на самом деле девка кончила?

– Сам же мне рассказал, что она необученная, – с усмешкой напомнил Закрут. – А чтобы двух опытных магиков так вот без шума прикончить – это надо не просто обученным быть, а вот прямо хорошо обученным. Но это и неважно – обоих сработал Арт, по следам ауры это совершенно точно установили. Беглый холоп, говоришь? А ты уверен, что ты его хотя бы задержать можешь, не говоря уж о том, чтобы заставить его десять лет на цепи сидеть? Хотя задержать, наверное, всё-таки можно, но что дальше?

– Я поторопился, старший. Моё суждение было поспешным, – Добрен встал и поклонился, оставшись стоять в поклоне.

– Поторопился, – согласился старейшина. – Задумайся об этом. Ладно, садись. Вот не хотел я тебе рассказывать, но, видимо, придётся, чтобы ты уж точно всё понял. Как по-твоему – зачем я два дня сам на воротах сидел?

– Не знаю, старший, – с недоумением отозвался Добрен. – Вроде что-то говорили насчёт истории с племянником, но извини, если я не то скажу – как-то странно это выглядело.

– Ко мне обратились слуги Великого, – веско сказал Закрут. – Они сообщили, что через Бранин пройдут парень с девкой, и дали их описание. Попросили от имени Мерада встретить их без огласки и, если понадобится, помочь уйти дальше. Вот их я и ждал. Познакомился с Артом, чтобы контакта не терять, а потом помог им уйти. С наёмниками только не рассчитал немного, но Арт сам справился, так даже лучше получилось. В общем, мы сделали всё как надо, а что там дальше с ними будет, нас не касается. Это была личная просьба Мерада Великого, понимаешь?

– Понимаю, – Добрен выглядел изрядно озадаченным.

– Эх, не хотел же я тебе говорить, – недовольно цыкнул зубом Закрут. – Но я тебя знаю – если тебе не сказать, ты ведь всё равно что-то мутить стал бы. В общем, отзывай своих, которых ты за Артом отправил. Если он к нам вернётся, встретим его как дорогого гостя, и в клан примем. Но до тех пор ни словом, ни взглядом, понял?

– Да понял я, старший, – послушно кивнул Добрен.

– И никому ни слова, – с напором добавил Закрут.

– А вот скажи, старший, – тому вдруг пришла в голову мысль: – А если вдруг он вернётся, но пойдёт не в наш клан, а в какой-нибудь другой?

– В другой клан он уйти не должен, – Закрут с досадой вздохнул. – Иначе придётся несчастный случай делать, или ещё что. Но сначала надо будет всё равно у Мерада разрешения спросить. Не знаю, чем его эта парочка заинтересовала, но ссориться с Великим я не хочу.

Глава 15

– Ну и где этот «Купеческий приют»? – недовольно потребовала Арна.

Можно подумать, что это я клятвенно обещал ей какой-то купеческий приют, и сейчас просто обязан немедленно его предоставить.

– Мы его уже прошли, – ответил я тоном, каким обычно разговаривают с капризным ребёнком.

Арна так удивилась, что просто остановилась, вопросительно на меня глядя. Я молча закатил глаза – а что здесь можно сказать? Наивное дитя впервые вышло за ворота княжеского дворца. Пришлось всё-таки объяснять:

– Это чучело с копьём практически прямым текстом сказало, что та гостиница для деревенских простофиль, впервые приехавших в Илси. И фраза «цена чуть выше» означает, что она выше, чем у соседей, раза в два.

– Он сказал, что там зато всякой швали нет, – неуверенно возразила она.

– Откуда там какая-то шваль возьмётся? Дверги на первом уровне не живут, а проблемных вершков никто в город не пустит. А если и пустят, то буянить не позволят.

– Мне всё-таки кажется, что ты преувеличиваешь, – вздохнула она, опять трогаясь с места.

– Немного преувеличиваю, пожалуй, – признался я. – Мне просто показались сомнительными и совет, и советчик. Да и вообще, есть проверенное правило: если ты приехал в новый город, не селись в привокзальной гостинице и не бери извозчика у вокзала.

– Что такое вокзал? – тут же спросила Арна. – И что такое извозчик?

– Это что-то вроде платформы главной клети, – отделался я простым объяснением. – Место, куда прибывают деревенские простофили. А извозчик – это тот, кто первым запускает лапу в их карманы. Перевозит их за большие деньги на другую сторону площади к привокзальной гостинице.

– Ты всегда так непонятно разговариваешь, – пожаловалась она. – Ответь просто: куда мы идём?

– Сейчас пройдём чуть дальше и наверняка найдём что-нибудь приличное, – рассеянно ответил я, стоя в центре очередного перекрёстка и оглядываясь по сторонам. – А кстати, вполне возможно, вон там слева в глубине как раз и есть то, что мы ищем.

Небольшой двухэтажный дом прямо сиял чистотой, а маленькая и не очень заметная вывеска «Приют матушки Глом» давала надежду, что приют здесь могут найти и такие, как мы. Я решительно двинулся туда.

Внутри обнаружился небольшой холл с несколькими креслами вокруг низкого столика и стойкой, за которой восседала сурово выглядящая дверга с вязанием в руках. Справа виднелся открытый проём в маленький ресторанчик столиков на шесть, причём меня сразу поразило, что столики были накрыты скатертями.

– Пусть беды обойдут твой дом стороной, почтенная, – вежливо поклонился я. – Не подскажешь нам, где найти матушку Глом?

– Это я Мика Глом, – она заинтересованно посмотрела на меня.

– Тебя-то мы и искали, почтенная Мика, – заявил я с видом человека, достигшего, наконец, своей цели.

– Меня? – удивилась она.

– Ну, на самом деле не совсем тебя, – смущённо признался я. – Мы искали твою гостиницу. О ней идёт добрая слава, а нам как раз и нужно спокойное место, чтобы отдохнуть перед дальней дорогой.

– У меня, вообще-то, семейная гостиница, – сказала она, с сомнением на меня глядя.

– Значит, мы пришли по адресу, – обрадовался я. – Ведь мы как раз и есть семья – я Дарт Стаб, а это моя сестра Рина Стаб. Мы тихие и скромные люди, и нам нужна всего лишь комната с двумя раздельными кроватями на одну ночь. А завтра путь позовёт нас в Аноку и дальше.

Она всё ещё сомневалась, и я как можно убедительнее сказал:

– Мы не доставим никаких хлопот ни тебе, ни твоим постояльцам.

– Комната на сутки стоит восемнадцать кун, – сдалась она. – Завтрак включён, а если хотите обедать и ужинать, добавьте ещё шесть кун до гривны.

– Благодарю тебя, почтенная Мика, – коротко поклонился я, выкладывая на стойку золотую гривну. – Конечно же, мы будем обедать и ужинать у тебя – нужно быть полным дураком, чтобы променять твои обеды на какую-то сомнительную стряпню.

Матушка Глом окончательно смягчилась и уже с доброй улыбкой вручила мне увесистый ключ.

Комната была, как я и ожидал, идеально чистой, а на столике обнаружилась даже кружевная салфетка. За неприметной дверью скрывалась туалетная комната с крохотной душевой, куда Арна немедленно и нацелилась, едва бросив вещи. Впрочем, бросила она только рюкзак, а копьё в чехле очень аккуратно поставила в угол. Интересный момент, и я его тоже для себя отметил – случайный человек вряд ли стал бы относиться к оружию с таким уважением. Да и вообще, человек без боевого опыта чаще относится к оружию скорее как к инвентарю. Наблюдая за Арной, я бы уверенно поставил на то, что ей приходилось и всерьёз сражаться – похоже, её родной Корус не такое уж доброе место.

– А кстати, Артём, – вспомнила Арна, уже приоткрыв было дверь туалетной комнаты, – с чего ты вообще взял, что здесь хорошо кормят?

– Ты обратила внимание на столовую справа от стойки? Заметила скатерти на столах?

– И что? – непонимающе нахмурилась она.

– Там, где не поленились накрыть столы чистыми скатертями, тебя могут накормить невкусно, но вряд ли отравят, – объяснил я.

– Хм, – неуверенно отозвалась Арна и скрылась за дверью.

Ничего, скоро жизнь научит её обращать внимание на любую мелочь вокруг – не знаю, как ей, а вот мне уже ясно, что жизнь у неё простой не будет. Если, конечно, она вообще выживет, что вовсе не гарантировано. Неприятным моментом здесь являлось то, что моё выживание при этом тоже не гарантировано. Было бы, конечно, самым разумным поступком расстаться с ней и путешествовать одному, но что-то во мне не позволяло так поступить, и я сам не понимал что. Она, конечно, красивая девчонка, но в мире полно красивых девчонок, а на романтические отношения у нас с ней никаких намёков не наблюдается.

Обед действительно оказался очень неплох, даже очень хорош – уж точно лучше всего, чем я до сих пор угощался в этом мире. Поев, я не забыл вежливо поблагодарить матушку Глом, отчего она расплылась в улыбке и окончательно отнесла нашу сомнительную парочку в категорию хороших постояльцев.

– Просто поражаюсь, Артём, как ловко у тебя получается втираться к людям в доверие, – с ясно различимой завистью заметила Арна.

– Я ни к кому не втираюсь в доверие, – мягко возразил я. – Всего лишь разговариваю вежливо и показываю уважение к человеку. Этого почти всегда хватает для того, чтобы ко мне в ответ отнеслись по-доброму. Даже если человек не понравился тебе с первого взгляда, это не повод, чтобы разговаривать с ним через губу. Тем более, первый взгляд нередко оказывается ошибочным.

– Угу, – несколько невпопад отреагировала Арна и поинтересовалась: – А какие у нас планы?

– Проверим, всего ли у нас достаточно для путешествия и докупим того, чего не хватает, – начал прикидывать я. – Например, мне обязательно надо купить нормальный боевой нож – твой-то в том магике остался, а тот, что мне достался от старшего, он чисто бытовой, человека им не зарезать.

– А тебе непременно надо кого-нибудь зарезать? – поморщилась она.

– Не то чтобы непременно надо, – пожал я плечами, – но иногда полезно иметь такую возможность. Однако не будем отвлекаться. Ещё нам нужно после ужина зайти в «Купеческий приют» и договориться со старшим каравана.

– Мы что, с караваном пойдём в Аноку? – Арна посмотрела на меня с растерянным видом. – Не сами будем проходить?

– Нам не стоит лишний раз показывать, что мы умеем ходить через переходы сами. Мы купим места в караване, а вот пойдём ли с ним – это большой вопрос. И пойдём ли вообще в Аноку – это тоже вопрос.

– Знаешь, Артём, я тебя вообще не понимаю, – сказала она жалобно. – И чем дальше, тем больше не понимаю.

– А я вот не понимаю, почему ты не понимаешь, – вздохнул я. – Даже я, простой парень из маленького города, вижу, что всё это дело насквозь гнилое, а ты почему-то не понимаешь. У вас там в княжестве что, никаких дворцовых интриг не было?

– Какие ещё дворцовые интриги? – она закатила глаза.

Я, кажется, наконец начал понимать, чего ожидать от Арны. Её хорошо научили управлять хозяйством и слугами, она получила неплохое общее образование, и она не растеряется, встретившись с опасным зверем. Но её совершенно не учили, как наследницу, да и вообще она плоховато разбирается в человеческих отношениях. По всей видимости, семья предполагала выдать её замуж, и пусть она там занимается кухней и детьми. По-моему, несколько ущербное воспитание, но что я знаю о том, как здесь принято? С другой стороны, она не пытается мной рулить, не донимает капризами, и на неё вполне можно положиться.

– Ну вот смотри, – взялся объяснять я. – Я свёл вничью бой с Закрутом и дал ему возможность сохранить лицо. В ответ он предупредил меня о той якобы сестре, а ей не рассказал о нас. Как ты считаешь – мы были в расчёте?

– Ну, в общем-то, да, – ответила она подумав. – Этого должно было хватить, чтобы считать себя в расчёте.

– Но он тем не менее обеспечил нам бесплатную поездку до Илси, причём вместе с особо охраняемым грузом. Чтобы организовать такую поездку даже для просто постороннего члена клана, наверняка нужен приказ руководства клана. А мы не то что не члены клана, мы даже не дверги.

– Ты его заинтересовал своими знаниями, – напомнила Арна.

– Я его заинтересовал уже после того, как он организовал нам поездку. Если вообще заинтересовал. В общем, даже с первого взгляда ситуация кажется слишком странной, а можно ведь посмотреть и повнимательней. Вот, к примеру, Закрут сказал, что он старейшина клана, и это практически наверняка правда. И вдруг старейшина сидит на регистрации приезжих вершков? Ну допустим, племянник в самом деле ушёл в запой – неужели никого другого не нашлось посидеть мелким конторщиком? Только старейшина того самого клана, который правит всем городом? Да и наехал он на меня как-то странно – не чувствовалось в нём настоящей злости. Больше похоже на то, что он попытался таким образом установить контакт. И успешно установил, кстати.

– И к какому же выводу ты пришёл? – помрачнела она.

– Я думаю, дверги специально заставляют нас пойти в Аноку, – уверенно ответил я. – Не знаю, конечно, с какой целью, но мне это совсем не нравится.

– Мне тоже не нравится, – мрачно заявила Арна. – Вряд ли они хотят бескорыстно нам помочь.

– Вряд ли, – согласился я. – А кстати, что из себя представляет Анока?

– Анока? – она надолго задумалась. – Я про неё не так уж много знаю. Небольшая сектораль, но богатая. У неё много переходов, так что это крупный центр торговли. Ещё у них хорошо развиты ремёсла, они славятся изделиями из кристаллита…

– Который им поставляет клан Тандис, – кивнул я. – Такое вот случайное совпадение.

– Да, интересное совпадение, – согласилась она. – Само по себе ни о чём не говорит, конечно, но на мысли наводит. Хотя они занимаются не только кристаллитом. Стальное оружие у них тоже хорошее, да много чего они делают. Но с двергами они в самом деле очень тесно связаны. Что ещё я знаю про Аноку? Правит там совет гильдий. Не знаю, правда, действительно сам правит или это просто витрина для кого-то другого.

– В общем, понятно, почему нас направляют именно туда, – подытожил я. – А здесь есть ещё какие-нибудь переходы?

– В справочнике только Анока, – покачала головой Арна.

– А в твоём справочнике действительно все переходы? Например, там есть переход из Тираниды в Бранин?

– Какой интересный вопрос, – она немедленно полезла в рюкзак за справочником и начала лихорадочно его листать. – Нет, про него ничего нет – ни в разделе Тираниды, ни в разделе Мерадии. То есть получается, переходы указаны не все?

– Скорее всего, в нём указаны только публичные переходы, которые используются торговцами. А можно где-нибудь найти более подробный справочник?

– Сомневаюсь, Артём, – вздохнула Арна. – Кто будет выдавать такую информацию? Помнишь, я тебя предупреждала, чтобы ты молчал насчёт того, что можешь чувствовать переходы? Как, по-твоему, это понравится людям, у которых есть свои секретные маршруты?

– Не понравится, конечно, – согласился я. – Ладно, пойдём купим мне нож, что ли.

– Тебе оружие надо хоть немного освоить, а не баловством заниматься, – осуждающе заметила она.

– Ну, нож не баловство, – попытался было оправдаться я, а потом махнул рукой. – Да согласен, нож не оружие. Но что поделать? С оружием я обращаться не умею, а мой пистолет – это не совсем надёжно. С ножом я, по крайней мере, хоть что-то могу.

Ножом я действительно более или менее владел. У нас на районе пацан должен был уметь за себя постоять – если, конечно, хотел нормально ходить по улице, а не передвигаться перебежками. Вот мы с друзьями и занимались в кружке самозащиты, который вёл ветеран княжеской дружины. За небольшую плату он учил нас рукопашке и совсем немного работе ножом и кистенём – в общем, всему тому, что необходимо уметь ровному пацану.

– Надо бы научить тебя работе с дубинкой, что ли, – покачала головой Арна. – Чтобы ты мог хотя бы с холопом справиться. Ладно, пойдём, купим тебе ножик.

* * *

Я толкнул бронзовую дверь «Купеческого приюта», и по ушам сразу ударил громкий гул голосов. Все столики были заняты компаниями, которые усердно наливались пивом. Пиво шустро разносила пара официанток, в общем, вечерний отдых шёл полным ходом. До меня донёсся необычный запах, которым тянуло из угла. Я посмотрел туда – там сидел толстый дверг с полузакрытыми глазами и слегка раскачивался под ему одному слышную музыку. В зубах у него торчала трубка, из которой поднимался зеленоватый дымок.

– Что за притон! – шокировано высказалась Арна, впрочем, предусмотрительно понизив голос.

– Зато нет швали, да? – хмыкнул я. – Но, вообще-то, я не думаю, что это прямо вот притон. Просто популярное место такое.

Арна хмыкнула в ответ, но промолчала.

– Ну пойдём, пообщаемся с хозяином, – сказал я ей. – И держись поувереннее – деревенщину вычисляют по разинутому рту.

– Я не деревенщина! – вспыхнула она.

– Помни об этом, – веско сказал я и двинулся к барной стойке.

Свободных мест у стойки было маловато, но для нас всё-таки нашлась парочка. Мы взгромоздились на высокие табуреты, и я помахал рукой, подзывая хозяина – если, конечно, это был именно хозяин.

– А налей-ка нам пивка, уважаемый, – поприветствовал я его.

– Я не пью пиво! – возмущённо вклинилась Арна.

– Не волнуйся, сеструха, – добродушно усмехнулся я. – Выпью и твоё, не пропадёт.

– Морса выпей, красавица, – хохотнул трактирщик, выставляя перед нами кружки. – Морс за счёт заведения. Новенькие здесь?

– Сегодня прибыли, – кивнул я.

– Есть где остановиться? У меня как раз освободилась отличная комната всего за три гривны.

Арна поперхнулась морсом и мучительно закашлялась. Я бережно постучал её по спине.

– Подумаем, – пообещал я. – Предложение отличное, но с деньгами у нас не очень.

С деньгами у нас действительно было не очень. Я, конечно, неплохо разжился на Старшем, и Арна тоже прихватила немного золота, когда убегала, но надолго нам этого не хватит. До Дельфора, пожалуй, как-нибудь доберёмся, а вот там уже точно придётся позаботиться о заработке.

– Думайте быстрее, – посоветовал трактирщик. – Комната быстро улетит, сам видишь, сколько народу понаехало. Свободных комнат нигде в округе не найти.

– Подумаем, – повторил я. – А скажи-ка, друг: мне говорили, что здесь можно присоединиться к каравану.

– Ну насчёт присоединиться к каравану ничего не скажу, – он усердно поскрёб затылок. – Торговцы не любят попутчиков без товара брать. Но пройти переход вместе с караваном можно. Это вообще не они решают – вон видишь, наш магик сидит, в синем кафтане со звёздами? Он караваны и проводит, поговори с ним.

– А куда он водит? Что у вас за переход?

– В Аноку, куда ж ещё? – он удивлённо посмотрел на меня.

– В Аноку нам не совсем по пути, – вздохнул я. – Какие здесь ещё переходы есть?

– Других переходов у нас поблизости нет, – покачал он головой.

– Как так нет? – удивился я. – Мне рассказывали, что в Илси несколько переходов есть, я точно помню.

– Это тебе, наверное, про переход в Вольность рассказывали, – снисходительно усмехнулся он. – Забудь об этом. Им контрабандисты ходили, но это раньше было. Великому эти контрабандисты в конце концов надоели, и сейчас они все в дальних забоях кирками машут. Где их переход был, никто не знает. Ты можешь, конечно, попробовать попасть в тот забой, и их расспросить, но вот выйдешь ли обратно – это большой вопрос.

– Вот как, – я тоже поскрёб затылок, подстраиваясь под собеседника. – Жаль, жаль. Выходит, придётся через Аноку идти.

– Идите в Аноку, – посоветовал напоследок он, теряя к нам интерес и перемещаясь к другому клиенту. – У нас хороший магик, проведёт вас, как мама до горшка. А насчёт комнаты подумай, лучше предложения не найдёшь.

Я неторопливо цедил пиво, добив свою кружку и начав кружку Арны. Она хмуро прихлёбывала свой морс и чувствовала себя явно неуютно. Девчонка определённо не привыкла посещать подобные заведения.

– Арна, расслабься немного, – посоветовал я. – Мы с тобой сейчас как бы отдыхаем, так что соответствуй. А если кто вдруг пристанет – сразу бей в торец, не стесняйся. Заодно немного развеешься, сбросишь напряжение. Не бойся, я тоже сразу подключусь.

Она промолчала, злобно засопев, но всё же стала не такой напряжённой.

– Ну что, будем искать этот переход в Вольность? – тихо спросила она.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Сначала надо понять, что это за Вольность.

– Вольность – она и есть вольность, – хмыкнула она. – Там вольные поселения в основном.

– Звучит неплохо, – кивнул я. – Обязательно подумаем об этом. Но проход в Аноку нам всё равно надо купить.

– Денег жалко, – хмуро заметила Арна.

– Думаешь, мне не жалко платить ни за что? – с печалью сказал я. – Но ты же сама понимаешь, что за нами наверняка присматривают. Нам нужно обязательно создать впечатление, что мы действительно ушли в Аноку вместе с караваном. Ну ладно, пойду пообщаюсь с этим клоуном, что у них здесь за магика. Может даже получится малость сторговаться.

– С тобой пойду, – буркнула Арна. – Не хочу я здесь одна сидеть.

Магик был, конечно же, двергом, и в своём ярко-синем кафтане, расшитом золотыми звёздами, был и впрямь здорово похож на клоуна. Вблизи это впечатление только усилилось. Впрочем, что я могу знать о двергской моде?

– Богатой жилы тебе, могучий, – поприветствовал я его, подсаживаясь к столу. Арна с хмурым видом встала за мной; впрочем, сесть ей было и некуда – у столика магика было только два стула: тот, на котором он сидел, и второй напротив.

Магик равнодушно посмотрел на меня.

– Чего тебе? – приветствием он решил себя не утруждать.

– Говорят, что завтра ты ведёшь караван в Аноку. Мы с сестрой тоже хотели бы перейти.

– Четыре гривны за двоих.

– Две гривны – это всё, что мы можем изыскать, – с сожалением заявил я, разведя руками.

Он сморщился и заколебался. Не оставайся до проводки так мало времени, он практически наверняка нас бы послал, но в последний вечер перед отбытием других желающих вряд ли стоило ожидать. Он подумал ещё немного и махнул рукой.

– Давай свои две гривны, вершок. Отбытие завтра на втором ударе, опоздавших не ждём. Вы пойдёте в самом конце. После перехода сразу отходите в сторону от каравана. Это для вашего же блага – купцы не потерпят посторонних рядом.

– Благодарю тебя, могущественный, – вежливо кивнул я ему, выкладывая на стол две золотые гривны и вставая. – Мы не опоздаем.

Глава 16

– То есть ты хочешь, чтобы все думали, что мы ушли в Аноку? – спросила Арна, без особого успеха пытаясь наколоть на вилку кусочек какого-то овоща.

Лично у меня идея завтракать накрошенными в миску овощами вызывает если и не отвращение, то как минимум недоумение, но Арна почему-то находит это совершенно нормальным. Я бы списал это на особенности обитателей чужого мира, но Дашка, помнится, тоже постоянно хрустела какой-то зеленью, да ещё и меня регулярно пыталась ею накормить. Возможно, женщины произошли не от обезьян, как мы, а от каких-то других животных, от травоядных. Не от коров, конечно – это звучит слишком обидно и здесь легко нарваться, но можно ведь подобрать и каких-нибудь предков поблагороднее – ланей там, или ещё кого. Впрочем, от эволюции мне досталась не только любовь к яичнице с ветчиной, но ещё и разум, и он мне подсказывает, что подобные гипотезы лучше держать при себе.

– Это было бы очень неплохо, – кивнул я, с некоторым сожалением приканчивая свою яичницу. – А вот получится или нет – это большой вопрос. Но попробовать надо – вряд ли нам понравится то, для чего нас туда так упорно пытаются направить.

– Я согласна, что нам туда идти не стоит, но как ты собираешься это проделать?

– Зависит от обстановки. Ты знаешь, что там на другой стороне перехода?

– Не знаю, – отрицательно покачала головой Арна.

– Вот и я не знаю, так что планировать здесь сложно. Нам надо либо не проходить, либо пройти и незаметно вернуться, а как конкретно это проделать, пока непонятно. Например, если переход в самом городе, а не на поверхности, то незаметно остаться не выйдет. Придётся переходить, там где-то прятаться до ночи, а потом возвращаться.

– Переход не может находиться в городе, – уверенно заявила Арна. – Он на поверхности.

– С чего ты так решила? – я с любопытством посмотрел на неё.

– Безопасность, – коротко пояснила она. – Как ты думаешь, почему никто не пытается захватить другие секторали? Потому что любой переход расположен так, что через него невозможно пропустить большой отряд. То есть, пропустить возможно, конечно, но это ничего не даст. Если взять Илси или тот же Бранин, то можно захватить главную клеть, но спускаться всё равно придётся небольшими группами. Да дверги наверняка могут любую клеть заблокировать или даже уронить. Они вообще богатенькие, их многие были бы не прочь потрясти, но пока что ни у кого не вышло.

– Вот как? Тогда всё упрощается. Пристраиваемся последними и просто не переходим. Тот тип в клоунском кафтане сказал, чтобы мы после перехода сразу уходили в сторону, значит, там можно затеряться, и никто не заметит, что мы на самом деле не переходили. Подумают, что мы сразу в сторону ушли.

– А если за нами будет идти на переход какая-нибудь другая группа?

– Тогда переходим, уходим в сторону и прячемся. Когда все пройдут, возвращаемся.

– Может сработать, – согласилась Арна после некоторого раздумья. – Но надо по обстановке смотреть.

– Я тебе с самого начала так и сказал, – пожал я плечами. – Ладно, пора выходить. Уже десять двенадцатых до двух прозвонило – у клети как раз к двум ударам и будем.

* * *

Два удара колокола должны были вот-вот прозвучать, так что все давно уже собрались у клети. Караван торговцев представлял собой десятка три нагруженных осликов, и бедных животных почти не было видно под тюками. Самих торговцев было трое – они стояли кучкой, высокомерно поглядывая на попутчиков, которые толпились в стороне. Близко к каравану никто подходить не стремился – суровый вид охранников не оставлял никаких сомнений в том, что любому подошедшему слишком близко придётся худо.

Мы, естественно, направились к пёстро выглядящей толпе таких же, как мы, неорганизованных путешественников. Мне сразу не понравились взгляды, которыми нас окидывали – вроде и ничего такого, но чувствуется в них что-то неправильное. Даже, пожалуй, неприятное.

– Будь добр, брат, подскажи, – обратился я к единственному, пожалуй, парню, который просто равнодушно на нас глянул, – почему на нас смотрят так, будто мы здесь у всех денег назанимали и не отдаём?

– Так а что ты хочешь? – ухмыльнулся он. – Дураков здесь нет. Раз налегке идёте, значит тащите с собой что-то маленькое и ценное.

Я окинул взглядом толпу – и в самом деле, все были нагружены как бы не больше тех осликов – даже на вид увесистые рюкзаки, огромные сумки, какие-то свёртки.

– Что за бред? – поразился я. – Откуда такой вывод?

– Кто же из Илси пустой уходит? – пожал плечами тот. – Самый зачуханный меч от двергов в Аноке уже в полтора раза дороже будет стоить.

– Точно, – встрепенулась Арна. – Надо было нам тоже что-нибудь прикупить для продажи.

– Чтобы это имело хоть какой-то смысл, надо хотя бы гривен на пятьдесят закупаться, – заметил я. – А с нашими деньгами мороки будет больше, чем прибыли.

– Так вы не за товаром, что ли, сюда приходили? – удивился наш собеседник.

– Просто по пути здесь оказались, – объяснил я. – Можно сказать, случайно сюда попали.

– Бывает, – с сомнением сказал он. – Ну, если ты готов выслушать совет – как выйдем в Аноке, сразу уходите побыстрее куда-нибудь в сторону, и как можно дальше. Даже если объявишь, что у вас с собой ничего нет, не все в это поверят. Девку твою никто не испугается, а у тебя самого даже оружия нет. Или ты сильный магик? Не похож вообще-то, совсем не похож.

Ну ясное дело, какой из меня магик? У меня же нет дурацкого кафтана, расшитого звёздами и полумесяцами.

– Не магик, – мрачно сказал я. – Спасибо за совет. А отсюда что вообще тащат? Кристаллит?

– Кто же вам кристаллит продаст? – засмеялся тот. – Из мелкого и дорогого ювелирку отсюда тащат, ещё изумруды в Илси хорошие. Ну и всякое по мелочи. Но в основном покрупнее и подешевле берут: оружие, кольчуги, броньку разную, да и просто добрую сталь.

– Ясно, – вздохнул я. Нам ещё только не хватало разбираться с грабителями, которые уверены, что у нас сумки забиты изумрудами.

Ждать пришлось недолго. Не успел затихнуть второй удар, как к платформе с достоинством подошёл наш магик во всё том же клоунском кафтане. Хотя я, возможно, слишком предвзят, и кафтан этот на самом деле что-то вроде мундира. Весь наш табор сразу же оживился, зашевелился, и довольно быстро втиснулся в подошедшую снизу клеть. Мы на всякий случай встали с самого края – охранники каравана здорово нервничали из-за того, что посторонние оказались слишком близко к их грузу, и мы предпочли быть не теми, кто их нервирует. Нервничали они, похоже, не без основания – многие попутчики бросали задумчивые взгляды на их тюки. На наши сумки тоже поглядывали, отчего и я начал порядком нервничать. Магик смотрел на всё это с усмешкой.

Наконец клеть, поскрипывая и подёргиваясь, доехала до верха. Мы с облегчением выбрались из довольно убогого здания врат на воздух, и я болезненно сощурился, когда дневной свет ударил по глазам. Вокруг были горы – интересно, в Мерадии есть хоть какое-то ровное место? Я не стал лезть к Арне с этим вопросом – она была здорово напряжена, да и я был на взводе. Если нам всё-таки придётся перейти в Аноку, столкновение с грабителями выглядит практически неизбежным.

Небо было затянуто тучами, моросил мелкий дождик. До этого я видел в этом мире только ясное небо и даже не подозревал, что здесь существуют какие-то атмосферные явления. Хотя если подумать, то дожди здесь обязательно должны идти, иначе вся зелень была бы выжжена солнцем или что тут вместо него. Непонятно, правда, как тучи могут собраться на небольшой секторали, к тому же полностью занятой горами, но спишем это на магию. Сейчас об этом размышлять не время.

Довольно широкая – для гор, конечно, широкая, – дорога медленно поднималась в гору, местами по краю обрыва, а местами проходя в рукотворных нишах, выдолбленных в склоне скалы. В общем, обычная горная дорога, по которой может безо всяких проблем пройти осёл с грузом. Для гор такая дорога считается очень хорошей, но я чувствовал, что Арна всё-таки сильно побаивается – камень от дождя был довольно скользким, и пропасть слева на расстоянии вытянутой руки здорово действовала на нервы.

Мы шли в самом конце, но не отставая – дорога была слишком узкой для драки, но кто-нибудь достаточно наглый вполне мог бы отстать сам и отсечь отставших, то есть нас. Мне невольно вспомнилось замечание Арны насчёт безопасности – на такой дороге действительно можно обороняться против армии, и что-то мне подсказывает, что у двергов к тому же есть возможность эту дорогу завалить или обрушить. Неудивительно, что двергов никому не удалось пограбить, а вот торговцев здесь наверняка время от времени грабят. Обороняться здесь легко, зато отступить сложно.

Дорога заняла с полчаса и, в конце концов, привела нас на большой скальный выступ, ограниченный со всех сторон пропастью. На самом краю возвышался невысокий пьедестал, на котором стоял большой гранитный камень, обтёсанный в виде бриллианта. Собственно, я давно почувствовал переход, и нетрудно было догадаться, что этот камень и есть переход в Аноку.

– Собираемся в кучу и держимся друг за друга! – громко скомандовал магик. – Держаться надо за руку или за любое открытое место. Не за одежду! Если кто-то по дурости останется здесь, это его проблема. Деньги за переход не возвращаются.

Народ начал резво сбиваться в кучку. Мы тоже засуетились и заметались, как все, и в конце концов незаметно пристроились сзади всех – так, чтобы каждый перед нами считал, что мы держимся за соседа. Впрочем, каждый был больше озабочен своими карманами, и не особенно обращал внимание на то, кто там за кого держится.

– На счёт три уходим! – объявил магик. – Раз… два… три! – и дотронулся до огранённого камня.

Толпа перед нами заколебалась, пошла волнами, превратилась в двумерную картинку, а потом быстро истаяла, растворившись в горном воздухе. Растворившись, к сожалению, не целиком.

– Ну надо же, Амид, как точно ты их просчитал! – воскликнул мужик бандитской наружности в кольчуге и с мечом. – Я уж думал, придётся с тебя штраф брать за косяк, а они и впрямь остались!

– Да они так на всех зыркали, сразу было ясно, что побоятся идти, – с довольной мордой хохотнул его дружок точно такого же вида. – Понимали, что в Аноке их бы сразу взяли за жабры.

– Ну а теперь мы возьмём, – ухмыльнулся первый и, сбросив свой рюкзак, вытащил меч и деловито двинулся к нам. Второй последовал за ним.

– Ну и что вам надо от нас? – лениво осведомился я, стараясь незаметно достать пистолет.

Меня они полностью игнорировали, глядя исключительно на Арну, и сальные взгляды не оставляли никаких сомнений в том, как события будут развиваться дальше. Меня они прикончат прямо сейчас, а вот её далеко не сразу.

– Сумки быстро бросили на землю, – скомандовал старший, не отрывая глаз от Арны. На меня они внимания не обращали совершенно – очевидно, человек без оружия не вызывал у них ни малейших опасений.

– А если не бросим? – спокойно спросил я. Пистолет был у меня уже в руке, и выстрелить я мог мгновенно.

– Так будет даже проще, – оскалился он и поднял меч.

Я уже почти выстрелил, но дальнейшие события вогнали меня в полный ступор. Я уловил лишь размазанное движение копья, и наполовину отрубленная голова старшего разбойника откинулась назад. Второй с расширенными в ужасе глазами попытался поднять меч, но меч вместе с отрубленной кистью упал на землю, а в следующее мгновенье лезвие глубоко вошло ему в глаз.

– Холоп с украденным мечом всё равно остаётся холопом, – презрительно сказала Арна, вытирая лезвие копья о штаны разбойника.

Я вдруг осознал, что стою с открытым ртом, и поспешно его захлопнул. Нет, до этого я видел, конечно, что Арна ловко обращается с копьём, но то, что она сейчас показала, это уже не просто ловко, это уже настоящее мастерство, которое достигается многолетними тренировками и реальным боевым опытом. Случись мне встретиться с ней в настоящей схватке, мой чудо-пистолет вряд ли сможет помочь, и на себя я бы ни за что не поставил. Как-то неправильно у нас с ней роли распределились – я болтаю языком, а она сражается.

– Нам очень повезло, – серьёзно сказала Арна.

– Повезло? – не понял я.

– Среди разбойников встречаются и воины, – объяснила она. – Отребье вроде этого редко бывает опасным, но с парой воинов мы бы не справились. Учить тебя обращаться с оружием бесполезно, слишком уж это долго, а вот с твоими магическими способностями лучше бы разобраться поскорее. Да у тебя другого варианта и нет, если хочешь выжить.

– Я это понимаю, Арна, – вздохнул я. – Буду разбираться.

– Грабить будем? – деловито спросила она.

– Будем, конечно, – кивнул я. – Глупо выкидывать трофеи. Давай затащим их вон за тот большой валун, там нас совсем не будет видно. Там спокойно и разберёмся, что нам досталось. Плохо только, что крови пролилось много.

– Дождь смоет, – пожала плечами Арна. – Я просто не хотела их кольчуги портить – какая-то из них тебе обязательно должна подойти. Да неважно – думаешь, это первые убитые возле перехода? Здесь в ущелье наверняка полно трупов валяется.

– Скорее всего, ты права, – поморщился я. – Ладно, берёмся и потащили.

За валуном обнаружилась очень удобная площадка, закрытая со всех сторон – кроме одной, где была пропасть. Места здесь было достаточно, и со стороны тропы нас было совершенно не видно. Многочисленные признаки намекали на то, что мы не первые используем это место, чтобы без помех разобраться с награбленным, а заодно и прикончить подельника, если грабёж оказался особенно удачным.

– Стаскиваем с них кольчуги, – распорядилась Арна. – Кольца, браслеты, цепочки тоже берём. Что там у них в кошельках?

– Гривен тридцать, – прикинул я на глаз. – Как бы даже не сорок. Богатенькие разбойнички.

– Очень хорошо, – с удовлетворением кивнула она. – Примерь вот эту кольчугу, она получше будет.

– Это обязательно? – нахмурился я. Кольчуга весила, по моим прикидкам, полпуда минимум, а скорее, даже три четверти пуда. Таскать на себе такую тяжесть совершенно не хотелось.

– А ты решил, что всегда будет, как в Бранине? – фыркнула она. – Просто подрался и сразу подружился? Ткнут тебя ножом в спину, вот и всё. Кончай капризничать как девка, Артём, надевай кольчугу.

Я неохотно натянул кольчугу – да, эту железную майку никак не назовёшь удобной.

– В самый раз на тебя подошла, – удовлетворённо сказала Арна.

– Велика, – хмуро возразил я.

– Это потому что без поддоспешника, – объяснила она. – У этих придурков даже поддоспешников нет – точно холопы. Где-то оружие украли, кого-то ограбили. Ничего, купим потом тебе поддоспешник, а пока так носи, всё какая-то защита.

Я недовольно поморщился, но спорить не стал – это и в самом деле выглядело бы как девчачьи капризы. Молча подвинул к себе рюкзак разбойника, а Арна начала копаться во втором.

– Что у тебя? – поинтересовалась она, когда мы окончательно распотрошили трофейные рюкзаки.

– В боковом кармане немного ювелирки нашлось, – ответил я. – Довольно простенькая, и камни недорогие – топазы, цитрины, аметисты. Точно трудно определить на глаз, к тому же я не ювелир, но, скорее всего, это действительно обычные кварцы. А в самом рюкзаке несколько слитков, по виду обычная сталь. Пара слитков меди ещё. Слитки в засохшей крови, – добавил я с отвращением.

– Ничего удивительного, что в крови, – пожала она плечами, – это же разбойники, а не торговцы. А в моём рюкзаке десяток ножей, два неплохих навершия для палиц и пара коротких мечей. Все без клейма мастера, значит, дорого их не продать.

– То есть не особенно мы и разбогатели, – заключил я.

– Не наглей, Артём, не гневи Мать, – укоризненно покачала головой Арна. – Как минимум сотню гривен мы только на железе и ювелирке взяли. И деньгами ещё изрядно. Купим хороший поддоспешник, а одно навершие пустим тебе на палицу. С палицей, конечно, тоже надо уметь работать, но это всё-таки не меч, можно просто колотить как получится.

– Угу, – разговор о своих боевых навыках мне поддерживать совсем не хотелось. – Ну что, скидываем их вниз?

Арна самостоятельно подтащила своего к краю. Прямо к краю она подходить явно боялась, так что отправила его в полёт издалека. Нет, до чего же крепкая девчонка! Бороться с ней, пожалуй, не стоит, а то можно ведь и опозориться.

– Он нормально свалился? – обеспокоилась она. – Не застрял?

– Если и застрял, я не полезу его сталкивать, – пожал я плечами, но всё же подошёл к краю и заглянул вниз.

Трупов видно не было – они не застряли и, очевидно, благополучно улетели вниз, к тем, кто лежит там уже давно и лежит, возможно, не без их участия. Было бы очень символично уложить убийц рядом с убитыми ими. Я уже было отвернулся, но что-то зацепило моё внимание, и я присмотрелся как следует. Скала была неровной, с множеством выступов и впадин, но один небольшой уступ продолжался слишком долго. Его местами заслоняли выступы скалы, но если представить, что он продолжается и там, то становилось ясно, что это тропа, ведущая куда-то вниз, и начиналась она не так уж далеко от нас.

– Ну что там? – нетерпеливо спросила Арна.

– Подожди немного, – попросил я. – Дай мне сосредоточиться.

Я прикрыл глаза и вслушался в окружение. Портал в Аноку ощущался очень ярко, как пылающий костёр, но чувствовалось в нём что-то не совсем правильное. Потребовалось несколько минут, чтобы я сумел выделить то, что показалось мне странным: портал на самом деле слегка двоился.

– Я нашёл второй портал, Арна, – я посмотрел на неё с сочувствием. – Похоже, он как раз под порталом в Аноку, только немного ниже. Нам опять придётся пройти по узкой тропинке.

Она немного побледнела, но твёрдо сказала:

– Я пройду.

Начало тропинки было совершенно незаметным – мне несколько раз пришлось заглядывать за край, чтобы понять, где она начинается. Начиналась она немного ниже края, так что пришлось спрыгнуть вниз, чтобы на неё встать. Арна выглядела совсем бледно, и я попробовал успокоить её проверенным способом.

– Арна, ты пойдёшь вперёд. Мы с тобой свяжемся вместе, и если ты вдруг сорвёшься, я тебя удержу. Ну и придерживать буду тоже. Но ты всё же постарайся не сорваться.

– Хорошо, постараюсь, – судя по голосу, ей действительно стало легче. – Спасибо, Артём.

Я обвязал верёвкой вокруг пояса её, а затем и себя. Был у меня сильный позыв сделать скользящий узел, который развяжется под нагрузкой, но после секундного колебания я всё же обвязался нормально. Если сорвёмся – значит судьба. По крайней мере, умру без подлости. Надеюсь, она не заметила моего колебания.

Путь вниз был тяжёлым, и ещё неизвестно, для кого из нас тяжелее. Тем не менее Арна шла достаточно уверенно, да и тропа оказалась не такой уж опасной. В конце концов уступ плавно завернул влево, и мы оказались на крохотной площадке прямо под вратами в Аноку. Арна с облегчением выдохнула и одним движением развязала верёвку, при этом сильно её дёрнув – в самом деле случайно? Или она действительно заметила, что я колебался, завязывая верёвку, и решила меня проверить? Лучше, наверное, об этом не задумываться. Я мысленно порадовался, что не проявил слабость и не стал делать подлый узел.

– Подожди, Арна, не тяни верёвку, – спокойно сказал я. – Дай мне развязаться сначала. И знаешь, что мне кажется? Если этот портал и в самом деле тот самый портал в Вольность, то он не такой уж никому не известный. Если Мерад и поймал контрабандистов, то не всех.

– Это если у него вообще была цель поймать всех, – заметила она, аккуратно сматывая верёвку. – Я же шла первой и видела тропу. Так вот, там были следы, и явно достаточно свежие. Будь они старыми, их давно размыло бы дождями.

– То есть люди здесь ходят, – сделал вывод я.

– Чему удивляться? – пожала плечами она. – Вспомни один простой факт: невозможно сделать портал помимо владельца секторали. То есть сделать в принципе возможно, но вот скрыть это от владельца не получится. И если здесь есть портал, значит, он Мераду нужен.

– Действительно, чему удивляться, – вздохнул я. – Ну что – переходим?

– Переходим, – кивнула она, крепко ухватив меня за руку.