Странные времена. По эту сторону

Глава 1. Возвращение

Книга вторая.

Очнулся я как раз вовремя. Майор уже пришёл со мной прощаться, а врач собирался отключать аппарат, поддерживавший жизнь в моей тушке. Пришлось вмешаться. Очень уж рано они меня списали.

Я помнил лес, растяжку и взрыв. Помнил и совсем другой лес, из которого когда-то вышел к дому деда Матвея. Между этими воспоминаниями лежала целая жизнь. С людьми, ставшими своими, с чужими городами, переходами между мирами и тьмой, от которой мы пытались их уберечь.

Перстень Одина остался на пальце. Я поворачивал его, разглядывал руны и снова вспоминал Лену. Она осталась там. Как и все наши. А я лежал здесь, в палате, и поначалу даже собственная рука слушалась меня через раз. Чтобы искать дорогу назад, требовалось для начала подняться на ноги.

За четыре месяца я успел основательно надоесть персоналу и выучить госпитальный распорядок. Задерживаться здесь ещё на столько же я не собирался.

— Ну-с, молодой человек, я поражён. Вы быстро восстанавливаетесь.

Иван Аркадьевич, мой лечащий врач, наблюдал за тем, как я утром отжимаюсь возле кровати в палате, где он меня и настиг за этим, собственно, занятием.

— Аркадьич. — Я встал и начал приседать. — Я стремлюсь покинуть ваше, безусловно, благоприятное заведение, где меня чуть было не убили.

— Полноте, друг любезный. Сколько можно одно и то же нам вменять?

Иван Аркадьевич имел внешность весьма специфическую, как и манеру разговора. В белом халате и чепчике. Совершенно седые волосы и такая же белая аккуратная бородка. И совершенно несовместимое с нашим временем пенсне с двумя линзами, прикреплённое, как прищепка, к переносице. Сейчас он снял его и стал яростно протирать. Этот спор, происходивший фактически каждый день, выводил его из себя.

— Мы не можем вечно держать заведомо неживого человека, у которого нет родственников, на аппарате искусственного поддержания жизнедеятельности. За вас, голубчик, всё решило Министерство обороны. Мозговая активность у вас отсутствовала, что нам оставалось делать?

Он ловко нацепил пенсне на нос.

— Пятьдесят. — Я закончил упражнение и сказал: — Иван Аркадьевич, милейший, я в душ. Надеюсь, вы за мной не пойдёте, ибо это выбивается из вашего образа доктора девятнадцатого века.

— Шутите? — Аркадьич поднял брови. — Даже в мыслях не было! Что я вам, содомит какой?

— Шучу, — согласился я и, взяв полотенце и чистое нижнее бельё, потопал в душевые, находившиеся на этом же этаже.

Иван Аркадьевич проводил меня до коридора.

— Голубчик, я приду к вам через три часа. Нужно взять кровь.

— Я уколов не боюсь, если нужно — уколюсь, — ответил я ему и последовал на водные процедуры.

Стоя то под горячими, то под холодными струями воды, крутя ручки регулировки и создавая таким образом себе контрастный душ, я задумался. Иван Аркадьевич напомнил мне моих друзей из мира Российской империи.

«Как там Лена?»

Я встряхнул головой. Найду путь, так сказал дед Матвей. Так оно и будет. Вытерев докрасна тело после контрастного душа, я побрёл в палату. Там, на стуле, сидел майор.

— Костя, как ты? — спросил он, пожав руку.

— Цветём и пахнем, — скаламбурил я. — Что-то случилось?

Я решил поделиться с майором своими злоключениями и всё ждал подходящего момента. Как я узнал, Рома написал рапорт об увольнении из нашей доблестной армии. Ему сразу дали добро. Возраст уже давал о себе знать, а потеря всех своих бойцов стала последней каплей, и Ромыч, как я его называл тет-а-тет, сломался психологически. В этом мире его никто не ждал, и я хотел дать ему надежду на новую жизнь.

— Да нет, — ответил он. — Ты же звал, говорил, что разговор есть.

Роман протянул мне пакет. В нём находились мандарины.

— А? — Я вопросительно поднял брови.

Он ухмыльнулся и достал из кожаного портфеля, с которым никогда не расставался, бутылку коньяка и две маленькие рюмки с гербом Российской Федерации.

— Давай по-тихому, — прошептал я.

Ромыч разлил тёмную жидкость по стаканчикам.

— Помянем, — произнёс он, и мы, не чокаясь, выпили.

— Разговор будет долгий, — начал я. — И, пожалуйста, не перебивай меня до конца повествования.

Почистив мандарин, я закинул дольку в рот и начал рассказывать, что происходило со мной, пока моё тело было здесь без признаков жизни, пытаясь передать всё в мельчайших деталях. Рассказ занял очень много времени. За окном уже была глубокая ночь, когда я закончил, показав Роману перстень Одина.

— Это потрясающе, — послышался голос доктора.

Мы настолько увлеклись, что пропустили момент, когда в палату зашёл Иван Аркадьевич.

— Не знаю, как ваш товарищ, а я с вами, Константин. Я не могу пропустить такое. — Аркадьич снова снял своё пенсне и стал яростно тереть линзы. — Да-да, голубчик. От меня вам не отделаться.

Роман всё это время молчал.

— Так вы мне верите? Вот так, безоговорочно? — удивился я.

— Молодой человек, я повидал в жизни многое, — первым ответил Аркадьич. — Меня трудно удивить, но вы рассказали всё так ярко, что я не усомнился ни в едином слове. Тем более ваш мозг был мёртв однозначно. А вы тут. Сидите и рассказываете, да ещё и восстановились за немыслимо короткий для человеческого организма срок.

— Ну, если доктор так отреагировал на твой рассказ… — Рома повертел пустой стаканчик в руке и убрал его в портфель. — Да о чём я! — Он хлопнул рукой по колену. — Мне всё равно ловить здесь нечего. Какой план, Костя? Надеюсь, жертвы приносить не будем?

— Типун тебе на язык, майор. — Я улыбнулся.

Для меня стало совершеннейшей неожиданностью быстрое принятие моего рассказа.

— В первую очередь нам нужно понять, что мешает тёмным просочиться в наш мир, попутно перелопатить всё аномальное, что происходит у нас. Я не хочу, уходя, запустить сюда эту заразу, что повлечёт уничтожение этого мира. Иван Аркадьевич, вы сможете организовать мне выписку утром?

Мы с Ромой уставились на доктора.

— Организую, Костя, не сомневайтесь.

— Вот и ладушки, господа.

Я почувствовал прилив сил и азарта. Я был не один, и это было очень хорошо.

— Утро вечера мудренее. Давайте-ка отдохнём, а завтра встретимся в моей квартире. — Роман встал со стула и продолжил: — Ты же помнишь, Костя, где она?

— Набережная, пятьдесят три, квартира сто десять, — отрапортовал я.

Ромыч, удовлетворённо кивнув, обратился к доктору:

— Найдёте?

— Отож, — ответил доктор, и я невольно вздрогнул.

Ну не похож был Иван Аркадьевич на обитателя моего измерения. От слова совсем. Дверь закрылась, и я провалился в сон.

Я брёл по тёмному лесу, вокруг расстилался туман. Всё казалось тёмным, и, хотя был ещё вечер, под густыми кронами уже наступила ночь. Казалось, что везде тени, которые пытаются меня окружить. В душе зарождался страх. Ничего не мог с ним поделать. Впереди мелькнул знакомый огонёк.

— А вот и хижина, — пробормотал я себе под нос и ускорил шаг.

Дверь открылась бесшумно, и я шагнул в комнату. За столом возле горящей керосиновой лампы сидел силуэт в балахоне с надвинутым капюшоном.

— А вот и ты. Не торопишься, однако, — произнёс до боли знакомый голос.

— Романыч? — полувопросительно произнёс я.

— Нет, — ответила фигура. — Тень отца Гамлета.

Он скинул с головы капюшон.

— Не радуйся, Константин, ты не вернулся.

Фома встал и подошёл ко мне.

— Но тебе нужно поторопиться, так сказал Матвей Иваныч, передавая мне видения Артемия. Иначе ты останешься в своём мире навсегда.

— Как Лена? — спросил я о том, что не давало мне покоя всё это время.

— Ждёт, — коротко ответил Романыч.

— А тело, в котором я находился?

Это был второй вопрос, который мучил меня так же, как и первый.

— Мертво, — ответил Романыч и, немного подумав, решил дополнить ответ. — Скорее всего, ты его занял в период трансформации, изгнав тьму, но также и душу, сознание — называй как хочешь. После твоего ухода мы пытались поддерживать в нём жизнь, веря, что ты вернёшься туда же. Но безрезультатно. Потом Артемий настоял на встрече с Иванычем и рассказал, как нам с тобой связаться. Только нам это дано, тёмным. Вендо и Роффа не стали посылать по понятным причинам. Так что я единственная нить, которая приведёт тебя к нам. Всё, мне пора.

Романыч начал таять серой дымкой, как и всё вокруг.

— До следующей встречи.

Я открыл глаза и улыбнулся. Не всё потеряно, господа. Мы ещё поборемся.

— Ну и как поступим?

Мы сидели на кухне трёшки Ромыча, обсуждая наши дальнейшие действия. Майор не выдержал и забрал нас из госпиталя, приехав туда на своей «реношке» белого цвета. Иван Аркадьевич, к слову, уволился оттуда одним днём, прихватив все мои документы и результаты обследований. Оказалось, что наш доктор вёл и частную практику, успев скопить неплохой капитал.

Рома как раз рассказал нам, что на ЛБС вооружённого конфликта, в котором участвовала наша многострадальная страна, по докладам разведки, творилась какая-то, цитата, «дичь». У Ромыча были хорошие «прихваты» в штабе, и сейчас требовалось наше решение.

— Я могу провести нас как частную военную группу, якобы для разведки. Вооружением нас обеспечит Якут, помнишь его? — Майор обратился ко мне и, дождавшись, когда я кивну, продолжил: — Док, вы как человек сугубо гражданский не можете рисковать. Но решение, конечно же, за вами.

Аркадьич помолчал, глядя куда-то в потолок, и ответил:

— Рома, друг любезный, вы, конечно же, не в курсе, но я в девяностых годах был штатным медиком в хорошо известном вам как военному конфликте. Если вы думаете, что я не знаю, с какой стороны к оружию подходить, то вы глубоко заблуждаетесь.

Ромыч, удивлённо подняв брови, пробурчал:

— Вот и что от этих «пилюлькиных» ожидать? Смотришь — прямо-таки Чехов в пенсне, копнёшь поглубже — Рэмбо Джон, не меньше.

Он открыл пластиковое окно, чтобы проветрить комнату. На пару мы с ним надымили табаком на кухне, как говорят в народе, хоть топор вешай. И продолжил:

— Завтра я еду на встречу к Якуту, через два дня он нас доставляет в тыл к командованию, которое вводит нас в курс дела. Далее мы сами по себе. Идём в указанный нам квадрат.

— А может, Якута сюда пригласим? — поинтересовался я, на что майор ответил категорическим:

— Нет. — И пояснил: — Якут сейчас поднялся высоко. Не хочу плохого про него говорить, но, как говаривал старина Мюллер, «что знают трое, знает и свинья». Не дай бог твоя история уйдёт налево. Запрут нас где-нибудь, а где — думайте сами. Или в психушке, или в какой-нибудь лаборатории.

Переночевали тут же, в квартире Ромыча. Утром, когда я встал, его уже не было. Док хозяйничал на кухне, готовя омлет.

— Садитесь, Константин, сейчас завтракать будем, — не оборачиваясь, сказал он, колдуя над плитой.

— Док, может, хватит мне выкать? — попросил я, но эскулап ответил мне отказом.

— Голубчик, это проблема моего воспитания, так сказать. Въелось в подкорку головного мозга.

Он ловко подкинул сковороду, и омлет, сделав невероятный кульбит над ней, шлёпнулся обратно.

— Вы, голубчик, можете ко мне обращаться, как обращались, — продолжил он. Разрезав ножом омлет на две половинки и уложив их на две тарелки, он поставил одну передо мной. — Я же не могу говорить уже иначе. Так сложилось.

Док, замолчав, приступил к трапезе, и я последовал его примеру. Убрав со стола и помыв за собой посуду, мы, так как планы ещё были неясны, расположились на удобном диване в зале, и Док включил центральный канал.

— Таким образом… — Незнакомый мне диктор вещал на фоне бронеколонны, ехавшей по трассе с флагами. — Пополнение Северной группировки происходит прямо сейчас, на ваших глазах.

Произнося речь, он показывал рукой на колонну бронетехники.

— Интересно, это прямой репортаж? — вслух произнёс я.

— Ну да, — ответил Док. — Вон титры.

Я прочёл бегущую строку и хмыкнул.

— Идиоты.

— Почему, позвольте полюбопытствовать? — заинтересовался Док.

— Ну, если враг наш не больной, то он мониторит наши инфоресурсы, как, собственно, и мы их, — начал объяснять я. — Если это действительно прямой репортаж, то цель вот она. Несколько ракет — и всей бронегруппе привет.

В момент, когда я это произносил, в репортаж неизвестного мне журналиста внёс коррективы взрыв, а затем ещё несколько. Репортаж резко прервался, в эфире появился диктор из студии.

— Мы прервали репортаж, так как был нанесён удар…

Док переключил канал и ошарашенно посмотрел на меня.

— Вот же…

Более у него слов не нашлось, и он замолчал. На канале шла какая-то развлекательная передача, и я поморщился.

— Док, выключи, пожалуйста, этих клоунов.

Он послушно нажал на пульте кнопку, и телевизор погас. В это время где-то в комнате заиграла мелодия.

— Телефон, — практически одновременно произнесли мы и начали разыскивать источник звука.

Телефон, к счастью, не умолкал, и поэтому мы нашли его достаточно быстро.

— Алло, — произнёс я, поднеся сенсорный аппарат к уху.

— Слава богу, догадались! — Из трубки бодро прозвучал голос Романа. — Костя, ноги в руки! Бери Дока, раз уж он с нами решился пойти, и в штаб округа. Помнишь, где он? Там я вас встречу.

— Площадь Ленина, сорок пять, — ответил я. — Скоро будем.

— Жду, — ответил мне Ромыч и отключился.

— Собирайся, Док, на прогулку. Нас ждут великие дела!

— На общественном или пешком? — спросил Док, когда мы вышли.

— Пешочком, — ответил я. — Хочу посмотреть на чистый мир в кои-то веки. Тем более идти-то двадцать минут, если не спеша.

Мы прошли по густо обсаженной деревьями аллее вдоль дома майора. Мимо нас неспешно прогуливались пары, проносились дети, неугомонные в силу своего возраста, кто-то выгуливал собак. В общем, спокойный мирный город, живущий в своей повседневной суете и не догадывающийся о тьме, готовой проникнуть и уничтожить всех в одночасье. Мы вышли на пешеходный тротуар, и меня буквально оглушил шум машин, проносившихся по дороге. Магазины, парковки которых заполнены транспортом и людьми.

— В магазин не надо, Константин? — спросил Док, и я отрицательно помотал головой.

— Нет. Многолюдно слишком. Да и думаю, что Ромыч уже решил вопрос с нашей отправкой на ЛБС. А там уже всё необходимое выдадут.

— Константин, постойте-ка, я знаю, что вам нужно.

Док потянул меня к фургончику с надписью «Мороженое». Расплатившись, он протянул мне стаканчик. Я принял его и откусил небольшой кусок белоснежного пломбира.

— Какой кайф, — произнёс я, благодарно кивнув ему.

Дальше шли молча: я наслаждался мороженым и мирной обстановкой вокруг, Док же поддерживал моё молчание. Вскоре мы подошли к зданию штаба, где стояли Ромыч и Якут, который облапил меня своими огромными ручищами. Сказать, что Якут был великаном, — это не сказать ничего. ПК в его руках выглядел автоматом.

Бог дал ему могучее телосложение, а за чуть раскосые глаза, как у жителей Крайнего Севера, он и получил свой позывной, да ещё и за весьма меткую стрельбу.

— Костя, брат, — басом приветствовала меня эта машина для убийства. — Ромыч все уши прожужжал: то ты умер, то ты жив.

— Якут, раздавишь к чертям. — Я аккуратно высвободился из его объятий.

Он хлопнул меня по плечу, отчего я чуть не потерял равновесие.

— Ну, пойдём ко мне в кабинет, обсудим дела наши скорбные.

Бросив на входе: «Это со мной», Якут провёл нас в здание и, поднявшись на второй этаж, гостеприимно распахнул нам дверь кабинета. Мы вошли в помещение, где стоял огромный несгораемый шкаф, а в центре — столы буквой «Т». Сюрприз заключался в том, что там уже находился человек в сером костюме, немигающий взгляд которого встретил нас.

— Господа офицеры. — Якут своей лапищей обвёл свободные места напротив «конторского». — Прошу. Без этого человека… — Он показал на ФСБшника, как я мысленно уже его окрестил. — Без него у нас с вами и разговора бы не случилось.

— Прокофьев Леонид Константинович, — коротко представился «конторский».

— ФСБ? — сразу уточнил я, и у серого пиджака брови удивлённо поднялись вверх.

— А у вас, Константин, глаз намётан.

— Ну, я так понимаю, нам представляться нет нужды, — парировал я. — У данного индивида уже досье на каждого из нас, по взгляду вижу. Может, сразу к делу?

— Люблю деловых людей, — ответил Леонид. — Но сначала вы подпишете вот это.

Он протянул через стол каждому из нас, включая Якута, лист бумаги. Я бегло прочитал по диагонали и, взяв ручку, подписал, вернув лист «конторскому» практически одновременно с майором и Якутом.

— Подписывай, Док, — обратился я к Аркадьичу. — Типовой бланк о неразглашении гостайны.

Леонид абсолютно не удивился, что я уже видел данный документ, и это наводило на мысль, что он человек с серьёзным уровнем допуска. Док наконец подписал бумагу, и «конторский» убрал документы в кожаную папку и поставил на неё пломбу, достав её из кожаного же портфеля.

— Сначала вы, — обратился Леонид к нам. — Что вас так заинтересовало в квадрате 88-31 и какого ляда вы стремитесь ради этого на ЛБС?

— Значит, quid pro quo? — задал вопрос я, подняв руку и прерывая начавшего было говорить майора.

— Ну да, — ответил мне «молчи-молчи». — Услугу за услугу.

Я, уже про себя решив, что буду говорить, выложил Леониду сон. Якобы меня посещают видения, яркие и непонятные. Чтобы вернуть себе душевное равновесие, мы решили сделать вылазку, так как майор нашёл что-то общее между моими снами и информацией, поступившей к нему. А Док, в свою очередь, не смог пройти мимо такого феномена и присоединился к нам. На моменте рассказа про Царицу и солдат «конторский» явно оживился и попросил рассказать поподробнее, что я и сделал.

— Ну, значит, расклад такой. — Леонид побарабанил пальцами по столу. — В данном квадрате одновременно пропали наши штурмовики — три бригады — и неустановленное количество бойцов противника. Район обозначен двумя сторонами как зона, свободная от военных действий. И мы, и они, я имею в виду врага, отправили туда группу спасателей, заметьте, общую. При поддержке спецназа туда проникли двадцать человек. Последнее сообщение…

«Конторский» открыл кожаный чемоданчик и достал оттуда диктофон. Положив на стол, нажал на кнопку воспроизведения.

— Тут везде какие-то белые нити, — послышался из динамика мужской голос. — Продвигаемся к озеру.

— Нитей становится больше, наши временные союзники говорят, дальше заимка должна быть.

— Это что за чёрт?!

Из диктофона послышались звуки выстрелов.

— Их тут много! Треба эвакуация! — Уже другой голос буквально кричал в рацию. — Половина команды убита!

Снова выстрелы. И уже шёпот:

— Спаси, Всевышний.

Запись прервалась, и «молчи-молчи» продолжил:

— На этом всё. Ни мы, ни противник не смогли больше установить связь с группой. Аэрофотосъёмки ничего не дают.

Он снова залез в портфель и кинул на стол листы. Это были качественные снимки, но над зоной, куда мы собирались выдвинуться, стоял густой туман. Словно облако накрыло землю.

— Есть одно условие. — Леонид снова побарабанил пальцами по столу. — Я иду с вами. Без человека от нас вы всё равно не пройдёте кордон вокруг аномальной зоны. И от ведомства Якута будет три бойца спецназа. И это не обсуждается от слова совсем.

Леонид встал из-за стола и протянул мне руку.

— Ну что, договорились?

Дождавшись, когда я встану и пожму ему руку в знак согласия, «конторский» кивнул и, бросив всем: «До свидания», вышел из кабинета.

— Брат у него был на выходе, — произнёс Якут. — С группой. Это его голос в начале записи был. Ну что, давайте знакомиться с группой и прикинем примерный план захода в зону.

Якут нажал на кнопку селектора.

— Пригласите Тринадцатого.

В кабинет зашли три бойца в гражданке.

— Знакомьтесь, — представил их Якут. — На месте по позывным, а так… Олег, позывной Тринадцатый.

Самый крупный, темноволосый мужчина лет тридцати пяти, с синими пронзительными глазами, кивнул нам и сел за стол.

— Таир, позывной Рамзес.

Мужчина яркой восточной наружности, русоволосый, с шикарной бородой, тоже кивнул, но остался стоять.

— И Алексей, позывной Номад.

Третий ярко выделялся из группы одеянием байкера с соответствующими нашивками на кожаной куртке. Тоже с бородой и чёрными волосами с пробивающейся сединой, хотя навскидку ему было лет тридцать. Номад тоже кивнул и остался стоять с Рамзесом. Мы по очереди представились группе.

— Вводи в курс дела, командир. — Олег уставился на Якута. — В какую клоаку ты нас подписал в этот раз?

— Олег. — Якут пригладил волосы на голове. — Неустановленный противник, скорее всего, вообще не человек. Нужно сопроводить и вернуть обратно вот этих товарищей. — Он кивнул на нас. — И Прокофьева.

— ФСБшник который? — уточнил Тринадцатый. — Его же отстранили временно от работы, насколько я слышал, из-за смерти брата?

— В недостатке информации тебя не упрекнуть, — даже не удивился Якут. — Да, он самый. И он не рвётся убиться на выходе, скорее хочет разобраться, что случилось. Так, с этим понятно, а вот про врага нам, надеюсь, Костя поведает. Сдаётся, не всё он тут выложил.

Все взгляды скрестились на мне, и я, вздохнув тяжко, начал рассказывать про яйца, солдат и Царицу по второму кругу. Надо отдать должное бойцам: меня ни разу не прервали и не подняли на смех, слушая каждое слово.

— Ну и откуда такое появилось? — спросил, когда я закончил, Тринадцатый.

Я вкратце поведал про ветки измерений.

— Костя, — когда я выдохся и сказал всё, что мог, обратился ко мне Якут. — Ты это рассказываешь, как будто лицом к лицу со всем этим сталкивался. У меня уже появились сомнения, что ты в коме был. Есть что сказать нам ещё?

— Это всё, что я знаю.

Ответив, я вытащил пачку сигарет, что прихватил с собой, и спросил у хозяина кабинета:

— Можно?

— Да кури, — махнул рукой Якут, и я, прикурив, глубоко затянулся.

— Ну, как говорят, не будем тянуть кота за все подробности. — Якут встал, за ним последовали и мы. — Встречаемся через… — Он посмотрел на наручные часы. — Час на вертолётной площадке. Местоположение говорить не буду, и так знаете.

Группа практически синхронно кивнула. В нашем городе был лишь один аэродром военного назначения.

— Пропуска… — Он вытащил из ящика стола пластиковые карточки. — Готовы, разбирайте.

Якут катнул их по столу, и я, выбрав карточку со своей фотографией, подумал: «Когда успели?» А Якут продолжил:

— Грузимся в вертушку, долетаем до ТВД, там уже экипируемся и вооружаемся. Вопросы есть?

Не услышав от нас ровным счётом ничего, он отдал команду:

— Разойдись! — И, улыбнувшись, добавил: — С богом, пацаны.

И вот я снова стою с автоматом и полным БК, одетый в «комок». Вертушка медленно начала раскручивать лопасти, и мы стали грузиться в отсек. Разговаривать внутри всё равно было невозможно, поэтому я примостился на жёстком сиденье и посмотрел на махавшего нам Якута. Когда вертушка оторвалась от земли, он нас перекрестил, и я буквально по губам прочёл: «С богом».

Спустя пару часов полёта мы пересекли линию, где ещё недавно шли бои, но уже стояли наши. Сожжённый практически дотла город, где я уже был в той, прошлой жизни, усмехался мне осколками зданий, почерневшими, словно гнилые зубы покойника. Он будто насмехался надо мной и говорил: «Ну вот мы и встретились, теперь-то ты не уйдёшь от меня». Но резким контрастом из этого умершего организма вырастали новые жилые комплексы, съедая мёртвую плоть и возрождая новую жизнь.

Город закончился, и начались некогда плодородные, а теперь изрытые ракетами и минами поля. Майор похлопал меня по плечу и показал на пулемёт. Я без лишних слов уселся и взялся за гашетку, готовый в любой момент открыть огонь. Обошлось практически без происшествий. За исключением большого, когда-то сельскохозяйственного дрона, теперь оснащённого взрывчаткой, который попытался нас принудительно посадить, но нарвался на очередь из пулемёта и приуныл, взорвавшись, не долетев до земли.

Наконец мы сели возле длинного извивающегося окопа, рядом с которым, под укрытием леса, стояла бронетехника. К нам, придерживая кепи, бежал целый полковник, судя по погонам. Мы выгрузились, скинув вещмешки на землю. Вертушка же, оторвавшись от земли, ушла назад. К полковнику вышел Леонид, который успел получить от Тринадцатого позывной Контора. Они перебросились парой фраз, и Контора махнул нам рукой. Полковник привёл нас в весьма просторный блиндаж, где мы и расположились. Перекусили сухпайком и взялись за карту, планируя дальнейшее продвижение.

— Это самоубийство! — Вот уже с полчаса полковник Игнатов Руслан Валерьевич отговаривал нас идти через минное поле. — Помимо нас эту территорию минировал и враг. Нарвётесь на одну — и пиши пропало.

— Ну а что вы предлагаете? — задал вопрос Ромыч.

— Вдоль реки двигайтесь, — начал водить по карте пальцем полковник. — Да, можете нарваться на ДРГ, разведку или просто наёмников противника, но это если сами себя обнаружите. По всему пути вдоль реки — лесополоса. Выходите по тёмному. Приборы ночного видения есть?

— Найдётся, — ответил за всех Леонид, и я удивлённо на него посмотрел.

— Во даёт, конторский, — озвучил моё удивление Тринадцатый. — Всё предусмотрел.

Леонид прищурил глаза, но решил не отвечать.

— Вот и ладушки, — продолжил полковник. — В этом квадрате сворачиваете налево и примерно через тысячу метров выйдете к блокпосту, к которому стремитесь. Но они стреляют по всему, что движется, без предупреждения.

— С этим разберёмся, — ответил Контора.

На том и решили. До наступления темноты оставалось ещё часа четыре, и я решил вздремнуть, завалившись прямо на полу блиндажа и положив под голову вещмешок. Полковник клятвенно заверил, что мыши и крысы покинули эту территорию, переместившись ближе к линии фронта. Закрыв глаза, я провалился во тьму.

Снова лес и снова одинокий домик с горящей в окне керосинкой. Открыв дверь, я сразу же наехал на Романыча:

— А может, в следующий раз мы сразу здесь встретимся, без блужданий по лесу?

И вдруг увидел Лену.

— Костя? — неуверенно произнесла она.

Я молча подошёл и обнял её.

— Да, это я, — прошептал я на ухо.

Лена была вполне осязаема, и мы оторвались друг от друга, услышав покашливание Фомы.

— Как? — спросил я, и он, помолчав, ответил:

— Лиса помогает. Ты же помнишь, что она тоже не совсем человек и гончими управляет. Новая их разработка, да и я тут руку приложил, чего греха таить. Костя, запоминай. Там, куда ты идёшь, выхода к нам нет. Но ты уже, можно сказать, возле антропоморфов, и, зная тебя, вижу, что не отступишь. Тем более что они явная угроза твоему миру. Ищи дальше. Ты найдёшь переход. Поймёшь сам, когда услышишь меня не во сне. Прощайтесь.

Романыч стал таять, как и Лена, но я успел погладить её по щеке и произнести:

— Я скоро приду.

— Вставай. — Меня тряс за плечо майор.

Я открыл глаза.

— Пора?

— Да, выходим.

Наши уже стояли на улице. Леонид вручил мне прибор ночного видения. Луна ярко освещала линию окопов, но в лесу будет стопроцентно темно. Боец полковника положил возле меня стопку одежды и, произнеся: «Переодевайтесь», испарился, спрыгнув в окоп. Я огляделся и увидел, что наши уже экипированы в камуфляж, броню и каски. Я скинул прежний «комок» и начал экипироваться. Броник был на удивление лёгкий и удобный. На груди — кобура с пистолетом. Достав его, я удивился. Это был «Глок 17». Повертев его в руках, я отщёлкнул магазин и, увидев, что он уже снаряжён, вставил обратно. Справа — кармашки, где находилось ещё пять магазинов к «австрийцу».

Боец снова вынырнул из окопов, неся шесть штурмовых винтовок TAR-21 — израильские «Таворы». Взяв в руки штурмовую винтовку, я вопросительно посмотрел сначала на майора, а затем и на полковника.

— Вам желательно не шуметь по пути следования, — пояснил последний такой выбор оружия. — Мы с майором пообщались, он в совершенстве балакает на языке врага. Если встретитесь — у вас нет знаков отличия и вообще принадлежности к какой-либо из сторон конфликта. Вооружение западного образца, то есть у вас повышаются шансы разойтись без боя. Ну, братья, берите рации и в путь.

Глава 2. Билет в один конец.

Выйдя к реке, мы продвигались вдоль крутого берега. Первой шла группа Тринадцатого, за ней следовали мы. Ночной тишины не было. Где-то вдалеке слышались стрелкотня и взрывы. Шёл бой. Мы надели ПНВ, и мир предстал в ярко-зелёном цвете. Слева от реки шла лесополоса, переходящая в лесной массив. Туда мы и направились. Тихо идти было невозможно. Ветки, лежавшие на пути, предательски похрустывали под ногами, заглушая, как мне казалось, даже звуки боя.

Так прошли около километра, изрядно углубившись в лес. В наушнике рации послышались два щелчка, что означало «внимание». Мы остановились. Майор тихо выдвинулся вперёд, к группе Тринадцатого. Увидев впереди группу из пяти человек, мы вскинули оружие.

— Хлопцы, без резких движений, — услышал я голос майора. — Хто таки будете?

Он в буквальном смысле изменил даже манеру речи. С той стороны что-то ответили, и майор перешёл на их диалект, который я понимал с пятого на десятое. Понятно было, что это бойцы противника, разведка сил специального назначения. На головах, так же как и у нас, приборы ночного видения. Они прекрасно видели наш численный перевес и попыток атаковать не предпринимали. Судя по всему, майору удалось их убедить, что мы свои, и группа противника растворилась в лесу.

Олег отключил рацию и тихо произнёс:

— Разведка противника. Следом идёт группа. На наш укреп. Мы должны предупредить полковника. Знаю, что у нас есть своя задача, поэтому спрашиваю: все согласны?

— Олег, — ответил за всех майор, — ты уже, я так понимаю, определился. Что предлагаешь?

— Номада отправлю, — ответил Тринадцатый. — А мы дальше путь продолжим.

Олег отправил Номада назад, в наш укреп. Мы же выдвинулись дальше по лесу, взяв правее от места встречи с противником. Шли молча, соблюдая режим тишины. Сколько мы двигались по лесу, было совершенно непонятно: пейзаж вокруг не менялся. Вскоре в рации раздался голос Прокофьева:

— Стойте. Мы на месте.

Я остановился и начал удивлённо оглядываться. Вокруг ничего не поменялось. Лишь лес, шум листьев и звуки стрелкотни вдалеке, которая не смолкала ни на минуту. Леонид тем временем достал пластиковый пропуск, и мы последовали его примеру, не задавая вопросов. ФСБшник же продолжил нас удивлять. Из вещмешка он, как фокусник, вытащил ещё одну рацию, не похожую ни на что виденное мной ранее. Антенна на ней присутствовала, а вот экран был огромный и сенсорный. Прокофьев потыкал пальцем в экран и, поднеся рацию к лицу, произнёс:

— На связи Чайка, отряд «Ловца». Вызываю отряд «Сеть».

Пару минут была тишина, и вдруг рация ожила:

— Сеть на связи. Оперативная группа «Спас». Немо на связи. Кто говорит? Назовись.

— Прокофьев, — коротко ответил Леонид.

— Принял. Вас нет в списках. Допуска нет. — Голос незнакомого нам абонента стал резким. — Уходите, или откроем огонь на поражение.

— Немо, стоять! — Прокофьев скинул ПНВ и, достав фонарик, посветил на пластиковый пропуск. — Два, ноль, один. Три, ноль, шесть. Ноль, девять, семь, — продиктовал он цифры, выбитые на карте.

Минут пять длилось молчание, затем голос произнёс:

— Принято. Оставайтесь на месте и приготовьте карточки временного доступа.

Леонид, показав нам пластик, постучал по нему пальцем и сказал:

— Приборы снимите, засветят.

Не успел он договорить, как из леса, окружая нас плотным кольцом, показались бойцы, светившие в нашу сторону яркими фонарями.

— Вовремя ты предупредил, — чертыхнулся майор, моргая от яркого света, бившего прямо в глаза.

Мы оказались окружены бойцами в чёрной униформе. Лица полностью закрыты балаклавами.

— Пропуска.

Раздвинув бойцов, к нам подошёл человек в такой же униформе. Голос был тем же, что мы слышали по рации. Мы протянули пластик, и он, собрав все карты, начал сканировать их по одной. Затем, кивнув чему-то своему, отдал их нам.

— Пройдёмте, — произнёс он.

Нам ничего не оставалось, как выдвинуться за незнакомцем. Буквально через пару десятков метров на деревьях стали попадаться белёсые нити, так хорошо мне знакомые по рассказам штабс-капитана. Я поднял руку и тихо произнёс:

— Это она.

— Кто? — спросил наш провожатый.

Он остался один: его группа незаметно растворилась в лесу.

— У вас есть безопасное место, где можно обсудить всё и обменяться информацией? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну так туда и идём, — ответил он и вопросов больше не задавал.

Вскоре мы вышли к огромной постройке из бетона.

— ДОТ противника, — пояснил нам проводник и, подойдя к массивной металлической двери, приложил к боковой панели карту, похожую на наши.

Раздался громкий лязг, и он, потянув дверь на себя, пригласил следовать за ним. Когда все зашли, проводник с шумом закрыл её, отрезая нас от внешнего мира. Стих звук канонады, и наступила гулкая тишина. Наш провожатый скатал балаклаву на затылок. Это был мужчина лет сорока с чисто выбритыми головой и лицом.

— Майор Конь, — представился он, протягивая руку. — Иван Владимирович. И попрошу над моей фамилией не ржать! Ясно?

— Иван Владимирович, — обратился к нему Ромыч, — здесь будем общаться?

— Нет, — ответил тот и, наклонившись, открыл люк, который был совсем незаметен, сливаясь с полом.

— Опять подземелья, — пробормотал я тихо, но всё же был услышан.

Леонид задумчиво посмотрел на меня.

— Прошу.

Иван Владимирович первым спустился вниз, и мы последовали за ним. Внизу оказалась ещё одна дверь из металла.

— А враги здесь хорошо укреплялись. — Ромыч похлопал по бетонной стене возле двери.

— Ну так они и должны были первыми напасть, — ответил Иван. — Разведка сработала на опережение, но слишком вольготное время сейчас. Поэтому людей, точнее воинов, совершенно не хватает на всю территорию. Так давно бы уже закончили это безобразие.

Мы прошли небольшой коридорчик и через ещё один дверной проём попали во вполне уютную комнату с кожаными диванами, мониторами, транслировавшими обстановку вокруг ДОТа, и столиком с микрофоном. На одном из диванов лежал человек в грязном камуфляже.

— Брат! — воскликнул Леонид и рванулся к нему, но я удержал его.

Повернувшись к Ивану, я спросил:

— Давно он здесь?

— Нет, — ответил майор. — Буквально перед вами вышел со стороны зоны.

— А есть место, где его можно изолировать? — в открытую спросил я, и ФСБшник снова дёрнулся.

Я крепко держал его за рукав.

— Есть тут комнатка, наверное, для пленных проектировали. Проще говоря, камера. Мы её прошли, в двух метрах отсюда, — ответил мне Иван.

Я кивнул и обратился уже к Леониду:

— Ты, наверное, меня плохо слышал, когда я рассказывал своё видение? Твой брат, скорее всего, заражён, и, если мы хотим выжить, его нужно временно запереть. Или у тебя вакцина есть какая-то?

— Костя прав, — встал на мою сторону Ромыч. — Если всё нормально, то выпустим. Сколько там, в твоём рассказе, длится инкубационный период?

— Не знаю, — ответил я честно, так как штабс-капитан об этом не упоминал.

Иван Владимирович взял рацию со стола и произнёс:

— Седой, Рыба, зайдите в центр.

Минут через пять дверь открылась, и зашли два безликих воина с закрытыми лицами.

— Отведите пока товарища в камеру и заприте. Это не противник, поэтому бережнее, понятно?

Дождавшись, пока бойцы поднимут Прокофьева-два и уведут, майор обратился ко мне:

— Так, что за зараза?

Пришлось заново пересказывать историю штабс-капитана. По мере рассказа Иван Владимирович удивлённо поднимал брови, но не перебивал. Лишь когда я замолчал, он подошёл к монитору и, бормоча себе под нос, набрал какую-то команду на клавиатуре. Отойдя, он открыл нам вид на изображение антропоморфного существа чёрного цвета с раскрытыми внешними челюстями, за которыми шли ещё два ряда зубов.

— По-моему, ты их имел в виду? — вновь обратился он ко мне.

Я кивнул, и вдруг со стороны, куда увели заражённого, раздались громкий крик и выстрелы, которые сразу смолкли.

— Седой, ответь, что там у вас? — крикнул в рацию майор. — Рыба!

В ответ раздавался лишь треск помех. Майор схватил автомат и выскочил в коридор. Мы последовали за ним. Дверь так называемой камеры была открыта. Ни заражённого, ни конвоиров тут не наблюдалось. Лишь три толстых извивающихся щупальца в камере, которые я заземлил очередью из автомата.

— Чёрт, — выругался майор. — Похоже, что они наружу ушли. — Он показал на настежь открытый люк, видневшийся впереди.

Двери были распахнуты. Прокофьев поник духом. Встретил брата, которого уже похоронил, и снова потерял. Я положил ему руку на плечо:

— Леонид, ты должен смириться с потерей.

— Мы должны идти за ними! — Майор кипел жаждой деятельности.

— Отставить! — вдруг резко успокоившись, ответил ФСБшник.

Он сбросил мою руку и, подойдя вплотную к майору, процедил:

— Отставить. Вы остаётесь здесь. Ваших бойцов, как и моего брата, уже нет в живых. Олег. — Он повернулся к Тринадцатому. — Выход в периметр сейчас. Как и обговаривалось, идём только мы.

Тот кивнул в ответ.

— Назад вернёмся, — снова обратился Леонид к майору. — Я или кто-нибудь из группы. Слушайте рацию. Если услышите, что кто-то заражён, — ликвидация на подступах. Ясно?

Иван Владимирович тоже молча кивнул. Леонид, зайдя в комнату, подхватил вещмешок и выдвинулся к выходу. Нам не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

— Рации включаем на голосовую активацию, — продолжил ФСБшник уже на улице. — Вот так.

Он показал комбинацию кнопок и, повесив рацию в петлицу, уже без нажатия кнопок произнёс:

— Майор, слышно?

— Слышу нормально, — послышался голос Ивана из наушника, который я успел вставить в ухо.

— Константин, — обратился ко мне Прокофьев, — комментарии по ходу движения приветствую. Нам нужно подойти ближе к их царице, как ты её назвал.

— Мы чего-то не знаем про твои полномочия? — спросил Ромыч. — Что-то ты резко команды начал раздавать.

Олег всё это время молчал, словно признавая первенство ФСБшника.

— Да, майор, и распространяться я сейчас не намерен. Государственная тайна. Хотя я знаю, что вы здесь… — Он многозначительно посмотрел на меня. — Временные «пассажиры».

Леонид выключил рацию и махнул вглубь леса:

— Пошли.

Жестами он показал нам сделать то же самое. Мы отключили рации и пошли за Прокофьевым. Углубившись в лес метров на двести от ДОТа, Леонид остановился, достал из вещмешка какую-то коробочку с одной-единственной кнопкой по центру и нажал на неё.

— Костя, — начал он разговор, — мы примерно знаем, что все твои рассказы имеют под собой реальную основу. Ответь на один вопрос. Ты действительно тот, за кого себя выдаёшь?

Дождавшись от меня утвердительного ответа, он продолжил:

— Нам нужно добраться до гнезда существ, которые здесь проявились, и включить вот это.

Он достал из вещмешка какой-то прибор с двумя антеннами по бокам, сильно похожими на спутниковые.

— У нас будет ровно двадцать минут, чтобы покинуть зону поражения излучателя, иначе… — Он замолчал.

— Ну, что иначе? — не выдержал паузы Ромыч.

— Иначе, — повторил Леонид, — наши мозги просто не выдержат излучения и сварятся вкрутую. Но это в теории. На практике никто этого не проверял.

— И какой радиус у этой вашей хреновины, осмелюсь спросить? — подал голос Док.

— В теории, — повторил ФСБшник, — примерно километр. — Он помолчал и добавил: — Если я не смогу этого сделать, придётся кому-то из вас. Смотрите.

Он приподнял излучатель, чтобы все рассмотрели прибор.

— Вот здесь пломба. Срываем её, открываем крышку и вводим на панели код: 450905. Запомнили?

— День Победы? — удивился майор.

— Точно, — подтвердил Прокофьев и убрал прибор в вещмешок.

Затем, покопавшись в нагрудном кармане формы, достал пластиковую карточку и вручил её мне.

— Костя, это мои контакты. Если я выживу в этой авантюре и если у тебя получится вернуться сюда, прошу связаться со мной.

— Когда, — твёрдо ответил я.

— Что «когда»? — не понял меня Прокофьев.

— Когда я вернусь и когда ты выберешься из этой передряги, — пояснил я. — Не нужно думать о поражении.

— Хорошо, когда, — сказал Леонид и включил рацию. — Тринадцатый, — начал отдавать команды он, — впереди с Костей, далее мы с Доком, замыкает майор с Рамзесом.

По мере продвижения вокруг всё больше становилось белёсых нитей, висевших на деревьях. Они не просто висели, а извивались и тянулись к нам.

— Осторожнее, парни, — произнёс я. — Эти штуки могут вас заразить.

Шли аккуратно, стараясь не приближаться к многочисленным щупальцам. Создавалось ощущение, что это лес ожил и тянулся к нам, пытаясь поймать и затянуть в свои кроны.

— Почти пришли, — шёпотом произнёс Леонид. — Метров сто до заимки, где пропала группа.

Мы остановились, и я так же шёпотом спросил:

— Как дальше?

— А дальше я, Тринадцатый и Рамзес. Вы оставайтесь здесь прикрывать отход. Особенно если твари попрут. А то что-то мне не нравится затишье на нашем пути. Ни одна не повстречалась.

— Так, стоп, — решил я внести свою лепту. — Хороший план, надёжный, как швейцарские часы. Ты, Лёня, подохнуть хочешь?

Он лишь поднял брови в ответ и спросил:

— Что?

— Ты невнимательно меня слушал, я повторюсь. Эти особи, — я махнул в сторону предполагаемой заимки, — не безмозглые монстры. Они как минимум умеют устраивать засады. И я полагаю, что нас там, — я снова показал в сторону, куда они собрались идти, — как раз ждёт засада.

— И что ты предлагаешь? — спросил Прокофьев.

— Как минимум не разделяться, мы же не в американском фильме ужасов. Аккуратно идём вперёд. Есть где-нибудь естественное укрытие?

— Ну, левее проходит овраг, — подумав, ответил Леонид. — Где-то в шести метрах от самой заимки.

— Вот туда мы и выдвинемся, — твёрдо сказал я. — Тихо, бесшумно, как и полагается разведке. Постараемся пробраться как можно ближе к врагу и осмотреться. Далее по обстоятельствам.

Леонид принял мой план без особых возражений. Добравшись до оврага, мы спустились вниз и пошли по извилистому провалу. Буквально сразу наткнулись на два тела. Оба отстреливались до последнего патрона и в конце просто подорвали себя гранатой.

— Вот что примечательно, — очень тихо сказал Ромыч. — Один наш боец, второй — боец противника. Перед лицом общей смерти сплотились и стали в буквальном смысле братьями.

— Хорош философствовать, Ромыч, — прервал я его.

Хотя накрошили они изрядно «солдат». Напротив них лежала куча антропоморфов.

— Навскидку не меньше пятидесяти положили, — так же тихо прошептал Рамзес. — Пусть Всевышний примет их души.

Туши тварей аккуратно обошли, и с нашей позиции сразу стала видна крыша сруба.

— Ну вот мы и на месте, — произнёс ФСБшник.

Я тихо поднялся к краю оврага.

— Странно, — произнёс я, осмотревшись. — Возле дома пасутся два «солдата», по-видимому, охраняют свою царицу. Но никакой паутины и частей кокона и в помине нет. Это просто заимка охотничья? Или противник здесь тоже что-то оборудовал?

— Никакой информации нам та сторона не давала, — ответил Прокофьев. — Поэтому ничего конкретного про это место у нас нет. А что они могли здесь настроить за десять лет — для нас тоже секрет. — Он пожал плечами.

— Так. — Я взял инициативу в свои руки. — Либо царица переместилась в другое место, либо там, — я показал рукой на сруб, — есть какие-то подземные фортификации. Предлагаю заземлить этих двух, — я вновь махнул рукой в сторону сруба, — и осмотреть дом изнутри. Тринадцатый и Рамзес, очистите территорию?

Они посмотрели на Прокофьева, и тот коротко кивнул:

— Действуйте.

Бойцы заняли позицию на краю оврага, и вскоре послышались две короткие очереди.

— Чисто, — доложил Олег.

Выждав ещё около получаса и убедившись, что сюда никто не придёт на выстрелы, мы выдвинулись к заимке. Дверь, которая должна была находиться с противоположной стороны дома, отсутствовала, как и часть стены. Вместо неё зияла огромная дыра, будто в дом въехала броня.

— Коллеги, — подал голос Док, — тут прошёл какой-то чудовищно большой и сильный организм.

Он провёл рукой по обломку бревна, бывшего когда-то частью стены дома, и показал нам окрасившуюся красным ладонь.

— И прошёл он недавно, смею заметить.

Приняв эту информацию, мы зашли в дом и сразу же оказались на краю провала. Пол отсутствовал. Перед нами была яма, внизу которой вправо и влево уходил бетонный коридор. Возможно, когда-то здесь был люк, но верх подземелья тоже был разломан. Проём с неровными краями бетона и торчащей арматурой притягивал взор и наводил на мысль: что же за тварь могла проломить такую конструкцию?

— Ну, похоже, нам вниз, коллеги.

Прокофьев включил фонарь и аккуратно стал спускаться в неизвестность. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним. Вопроса, куда идти дальше, не возникало: один из проходов был завален. Из-под кусков бетона и грунта торчали лапа и часть головы существа, ранее мной невиданного. Лапа с четырьмя суставами заканчивалась острыми на вид когтями. Из-под обломков виднелись удлинённая пасть с клыками и глаз с вертикальным зрачком.

— Несомненно, это существо принадлежит к классу пресмыкающихся.

В Доке проснулся учёный, и он подошёл к туше.

— Невиданный размер и… — Он потрогал кожу существа. — Оно как будто бронированное.

В ответ лапа резко сжалась, и монстр издал громкий рык.

— Отойдите, Док! — крикнул Тринадцатый и, дождавшись, когда Иван Аркадьевич покинет сектор поражения, сделал одиночный выстрел.

Пуля отрикошетила от головы существа и ушла в дыру, через которую мы спустились. Олег, не ожидавший такого результата, выругался и опустил оружие. Существо не оставляло попыток выбраться, но завалило его знатно.

— Надеюсь, оно не раскопается, — задумчиво произнёс Ромыч. — Чем от него отбиваться?

Вопрос был риторический и ответа не требовал.

— Пойдёмте уже! — послышался голос ФСБшника.

Он успел удалиться от нас в противоположную сторону метров на сто, и его не было видно во тьме коридора.

— Здесь поворот, и светло, только я не пойму откуда.

Чертыхнувшись про себя, я двинулся на голос.

— Прокофьев! Стой на месте! — крикнул в темноту Ромыч, и группа последовала за мной.

Коридор действительно имел крутой поворот, за которым меня ждало дежавю. Он выходил к рельсам метро. Стены тоннеля были опутаны белёсыми нитями и светились.

— Леонид, не приближайтесь к стенам! — крикнул я Прокофьеву, но было уже поздно.

Он стоял возле стены. Одно из щупалец резким выстрелом метнулось к ФСБшнику и, проникнув тому в рот, начало исчезать в нём. Я прыжком подскочил к Леониду и схватился за конец щупальца, а Прокофьев тем временем сжал зубы и перекусил тварь. Часть, оказавшаяся у меня в руке, безжизненно обвисла. ФСБшник же согнулся пополам в приступе рвоты. Вторая часть вышла из него и упала на рельс. Я, взяв его за ворот формы, потащил от стены. Леонид особо не сопротивлялся.

Затащив его обратно в коридор, я на выдохе произнёс:

— Леонид Константинович, вбей, пожалуйста, себе в голову: не отходи от группы. Док, осмотри, пожалуйста, его.

Иван Аркадьевич подошёл к ФСБшнику, посветил фонарём в глаза, надавил на живот и развёл руками, обращаясь ко мне:

— Голубчик, дорогой мой Константин, вы что хотите, чтобы я нашёл? Да без оборудования? Тело в сознании, реакцию проявляет.

И отошёл от Прокофьева.

— Ну, в любом случае инкубационный период нам неизвестен, — пробормотал Леонид. — Если почувствую что-то неладное, сообщу.

— А то, что тебе сейчас в рот существо, неизвестное науке, залезло, считается за неладное? — с какой-то злобой спросил Ромыч. — Тебя что одного сюда понесло? Бессмертным себя посчитал?

ФСБшник в ответ зыркнул на майора и процедил сквозь зубы:

— Майор, не забывайтесь. Мы с вами в разных весовых категориях. Но! — Он поднял руки вверх. — Признаю, был неправ. Самодеятельностью заниматься больше не буду.

Ромыч ответить не успел, так как в глубине коридора послышались знакомый нам рык и грохот обрушения. Мы вскинули фонари и медленно пошли в коридор, откуда только что прибыли. Не доходя до дома, упёрлись в очередной завал.

— Всё-таки выкопался дракон, — произнёс Рома и пнул кучу земли и бетона. — Одно радует: с этой стороны теперь нам ничего не угрожает.

— Ну что ж, друзья мои, — сделал вывод я, — как бы нам ни хотелось, обратной дороги нет. Вопрос один: направо нам или налево?

Мы стояли возле прохода в метро. Светящиеся нити шли как вправо, так и влево.

— Жребий будем тянуть? — спросил Рамзес.

Он, как и Олег, держал оружие наготове, нацелившись на стену, которая медленно колебалась, создавая ощущение, будто мы внутри живого организма. Теперь, когда выход был отрезан, стал слышен тихий шелест трущихся друг о друга белёсых щупалец.

— Давайте налево. — Прокофьев снова принял деловой вид. — Пройдём, насколько возможно. Если не наткнёмся на гнездо, вернёмся.

— И погибнет здесь весь отряд, — перебил я его. — Нам сначала нужно найти путь отхода. Поэтому согласен: нам всё равно, в какую сторону идти, так как мы представления не имеем, что это за подземелье. Смотрим по стенам. Если увидим какой-либо контур, похожий на дверной проём в этой биомассе, останавливаемся. Леонид, — теперь я обратился непосредственно к ФСБшнику, — твой прибор — это оружие массового уничтожения или можно подать слабый импульс?

Прокофьев подумал минуту и сообщил:

— Есть и тонкая настройка. А что?

— Если найдём проход, его нужно расчистить. Я лично руками это делать не согласен. Стрелять тоже не рекомендую: если где-то поблизости гнездо, то мы позовём всех солдат царицы. Попробуем включить ваш прибор на небольшую мощность и посмотрим, как он действует на этих. — Я показал пальцем на колышущуюся стену.

— Хм, — задумался Леонид. — А я в этом ключе и не думал. Давайте попробуем.

Он достал прибор, но я остановил этот порыв энтузиазма:

— Прокофьев, не нужно коней гнать. Давайте сначала какой-нибудь проход найдём.

Тот кивнул и убрал прибор обратно в вещмешок.

Тоннель

Мы шли по центру тоннеля, стараясь держаться подальше от стен. Олег с Рамзесом продвигались впереди, держа оружие наготове. Мы же, следуя за ними, освещали стены, пытаясь найти хотя бы намёк на дверь. Вскоре неожиданно вышли к вагону, преграждавшему нам путь.

Рамзес открыл дверь тамбура и посветил внутрь.

— Пассажиры, — сообщил он, обернувшись к нам. — Гражданские. Все мертвы.

Мы забрались внутрь. Это был так называемый «жёсткий», или «общий», вагон. Все места были заняты телами людей разных возрастов, в том числе детей. Я подошёл к одному из мест и увидел росчерк очереди — дыры в груди погибшего.

— Да их тут просто расстреляли, как в тире! — воскликнул Док и поднял лежавший на полу паспорт, выпавший из руки одного из погибших в предсмертной агонии. — Это гражданские противника.

Док открыл паспорт, и оттуда выпал лист пожелтевшей бумаги.

— «Граждане, желающие уйти на территорию русских, могут собраться на станции м…»

Дальше лист был залит бурой, засохшей от времени кровью.

— «Отправим вас к нашему врагу. Администрация города», — закончил читать Док и посмотрел на тела. — То есть они собрали лояльных к нам жителей в этом месте и… — Он замолчал.

В вагоне воцарилась тишина, которую нарушил я:

— Теперь очень аккуратно. Если вы увидите какой-нибудь туман или дымку, не советую приближаться.

Я понял одно: если здесь произошла массовая казнь, то здесь запросто может быть и прокол между мирами.

— А что там? — поинтересовался Тринадцатый.

— Там билет в один конец, — туманно ответил я. — Сюда вы уже не вернётесь.

Оказалось, что вагон не один, и мы медленно продвигались в этом царстве мёртвых, переходя через тамбуры. За окнами тянулся тоннель, но нити, как ни странно, на стенах отсутствовали.

— Стоп, — сказал я, и группа остановилась. — Мы идём в противоположном от цели направлении. Видите, стены абсолютно целые? Предлагаю вернуться, если мы хотим найти царицу.

А про себя подумал: «Хоть мне этого и не хочется». Я чувствовал, что где-то впереди прокол, и меня прямо тянуло туда, в голову поезда.

— Согласен, — ответил Прокофьев и закашлялся.

ФСБшник имел очень бледный и болезненный вид.

— Как вы себя чувствуете, любезнейший? — спросил Док.

— Погано, — коротко ответил Леонид и добавил: — Но пока держусь.

Я увидел, как Олег невзначай направил ствол автомата на ФСБшника, и покачал головой:

— Не нужно.

Тринадцатый понял меня правильно, но я видел по глазам, что он готов заземлить Леонида в любой момент. Прокофьев снова закашлялся и произнёс:

— Ну пошли, чего стоять.

Вернулись к проходу. Большая тварь, выбравшись из-под завала, так и не появилась в подземелье.

— Либо погибла, либо где-то снаружи бродит, — сказал я вслух, и все поняли, о ком я.

— Так, ну теперь, если уходить, то через вагоны, — сделал вывод Ромыч. — Думаю, там станция какая есть. Что скажешь, Прокофьев?

— Да, согласен, — тяжело дыша, ответил Леонид. — Хотя я вообще не понимаю, что здесь метро делает, честно говоря. Нет его ни на каких картах. Хоть убей.

Ответить на это было нечем, и мы медленно двинулись по тоннелю. Стены давали призрачный свет, как будто кто-то включил ночник. Они всё так же словно дышали, шурша враждебными организмами.

Вскоре мы увидели впереди платформу, и у меня возникло нехорошее предчувствие. Белёсые нити резко обрывались, дальше шли чёрные закопчённые стены.

— Стоп, — снова произнёс я, и группа остановилась. — Ромыч, пойдём со мной вперёд. Если это то, о чём я думаю, то мы с вами приплыли, господа офицеры.

Отмахнувшись от вопросов, мы с Ромычем прошли вперёд и залезли на платформу.

— Вон, смотри туда. — Я показал на прикрытую дверь в углу станции, недалеко от эскалаторов. — Ром, зайди туда и, если там по центру комнаты стоит стеклянная колба с чем-либо, сообщи.

Майор кивнул и пошёл к двери, а я тем временем подошёл к эскалатору и, найдя сбоку шильд, весь в копоти, начал его оттирать.

— Кость, а как ты узнал? — спросил Ромыч, а я раз за разом вчитывался в надпись на информационной табличке и молчал в ответ.

Надпись гласила: «Самобеглая лестница. Производство ЕИВ завода “Руссо-Балт”». Ниже — технические характеристики с тиснёным двуглавым орлом по центру таблички.

— Ромыч, — наконец я смог говорить, — нет здесь никого. Уходим.

Подойдя к группе, я обратился к ФСБшнику:

— Леонид, включай свой аппарат, и уходим быстро, насколько это возможно.

Тот посмотрел на меня воспалёнными глазами и спросил:

— Что тебе известно, Костя?

— Особо некогда объяснять, — ответил я ему. — Но если вкратце, то мы не в нашем мире, хотите верьте, хотите нет. И этот мир мёртв. Снаружи тьма и монстры, ведущие охоту на людей. И я надеюсь, что ещё не поздно вернуться в наш мир обратным путём.

— А как же гнездо? — снова спросил он.

— Останется здесь, в этом мире. Действуй, Прокофьев, у нас действительно нет времени.

Он кивнул и, достав прибор, сорвал пломбу с крышки и активировал его.

— Бегите, — устало произнёс Леонид и уселся на рельс.

— Э нет, так не пойдёт, — вдруг ответил на это Тринадцатый. — Рамзес, хватай его!

Подхватив Прокофьева под руки, он посмотрел на меня:

— Уходим? Или стоять будем?

Я кивнул, и мы так быстро, как могли, стали удаляться от начавшего отсчёт прибора.

Пройдя вагоны с мертвецами, мы вышли на платформу станции метро. Пустую и тёмную. Тут же включили фонари, и нас настигла волна. Я почувствовал дикую головную боль и схватился за голову, упав на колени. Ноги не держали. И тут пришло спасительное забытьё.

— Костя, очнись, — услышал я голос Фомы и открыл глаза.

Теперь я лежал в трактире Одина. Обстановка знакомой комнаты успокаивала.

— Тебе назад нужно вернуться, — произнёс Романыч, стоявший надо мной в своём балахоне, в котором мы увидели его впервые.

— Куда назад? — спросил я.

— Туда, где вы заряд взорвали. И побыстрее желательно, я сейчас там проход открыл к нам.

Фома начал исчезать в воздухе вместе с трактиром.

— Поторопись.

Это было последнее, что я услышал, прежде чем очнулся. Первым я увидел Прокофьева, сидевшего в луже красного цвета, в которой неподвижно лежали два щупальца. Леонид был в сознании и смотрел куда-то в пустоту, не замечая никого вокруг.

Я медленно встал и подошёл к нему.

— Прокофьев, — я пытался достучаться до сознания Леонида, — очнись!

Видя, что он не реагирует, с размаха ударил по щеке. Голова ФСБшника качнулась, и он сфокусировал на мне взгляд.

— Костя? — словно не веря, что это я, спросил Леонид.

— Ты как? — Я помахал рукой перед лицом ФСБшника.

— Лучше, Кость, — ответил он и попытался встать, но плюхнулся обратно.

Я понял, что он хочет убраться подальше от организмов, которые, похоже, только что вышли из него, и подал руку. Пересадив Прокофьева, я увидел, что группа пришла в себя. Тринадцатый с Рамзесом поднимали оружие, Ромыч сидел и озирался по сторонам, а Док стоял возле него.

— Что это было, Леонид? — спросил Ромыч и начал подниматься с бетонного пола.

— Импульс, который должен был убить всё живое в радиусе своего воздействия, — ответил тот. — Что за импульс и какой радиус — не спрашивайте, всё равно не знаю.

Прокофьев устало облокотился на стену и замолчал.

— Теперь ты, Костя. Что за фигня там приключилась? — Ромыч смотрел на меня.

Я подумал и решил раскрыться при всех.

— Из-за массовой гибели здесь соединились два мира. Тоже не знаю, как это происходит, но факт остаётся фактом. Я в этом мире был, и он на данный момент мёртв.

Я рассказал им про тьму, Пастырей, гончих и прочее, с чем мне пришлось столкнуться.

— Но для нас, — я посмотрел на Ромыча, — есть и хорошая новость: там теперь открыт проход в мир, куда я, собственно, и стремлюсь. И нам нужно поспешить, пока он не закрылся. А вам, — я обратился теперь к Прокофьеву, — нужно отсюда уходить.

— Да нет уже, Константин, — неожиданно ответил Леонид. — Я с тобой теперь, куда бы ты ни шёл.

— Мы тоже. — Олег и Таир тоже меня удивили.

— Ну тогда нужно быстро выдвигаться, пока окно не закрылось.

Мы привели себя в порядок. Леонид хоть и ослаб, шёл сам. Снова вагоны с мёртвыми людьми, а за ними — светящиеся стены тоннеля, теперь без признаков щупалец. Все они осыпались и устилали пол. Идти по этой плоти было неприятно.

— А как стены свет дают? — спросил Леонид.

— Разработки другого мира, — ответил я. — Какие-то биоорганизмы, я не вникал.

Вскоре мы вышли на платформу, которая в корне отличалась от той, на которой мы были ранее с майором. Вместо копоти здесь всё покрывал толстый слой пыли. Мы взобрались на неё, и вдруг в моей голове раздался голос Артемия:

— Ну здравствуй, Костик.

После чего сознание покинуло меня.

Первая мысль, когда я очнулся: «Чёрт, как же неудобно». Руки были связаны за спиной. Я открыл глаза и в полумраке какого-то подвального помещения увидел, что все были здесь.

«Артемий, — пронеслось в голове. — Нас, а точнее меня, он сюда привёл. Значит, это не Романыч был».

Можно было, конечно, заняться самобичеванием, но я решил бороться. Для начала — руки. Присев на корточки и пропустив их под собой, я попрыгал, так как ноги были связаны тоже, к Ромычу и Тринадцатому: они находились ближе всех ко мне. Приблизившись, я сел и ударил ногами в грудь майору. Тот вздрогнул и открыл глаза.

— Где мы? — первым делом спросил он.

— В плену, Ромыч, у нехороших людей, — ответил я и добавил: — А точнее, у нелюдей.

Пока говорил, развязал ему узел, и майор, растерев затёкшие запястья, развязал меня. Вскоре очнулись все.

Глава 3

Освободив группу от верёвок, я поднялся по ступенькам, ведущим, как мне показалось, к выходу, и упёрся в металлическую дверь, закрытую, похоже, с другой стороны. Вдруг за дверью послышался цокот когтей по кирпичу. Я буквально скатился по ступеням и приказал всем лечь, как лежали. Сам тоже завёл руки за спину и прислонился к стене.

Дверь медленно открылась, и вниз, цокая когтями на многочисленных лапах, спустился мой старый знакомый.

— Костя, Костя, — проговорила голова, покачивавшаяся на шести лапах. — Что же ты такой доверчивый?

Сзади шевельнулся Тринадцатый, готовый наброситься на непонятное создание, но я покачал головой: не стоит.

— Да он по мне соскучился, — послышался сверху голос, и вниз спустилась Татьяна. — Ну что, охотничек? — спросила она, улыбаясь. — Теперь ты превратился в дичь.

В глазах её клубилась тьма, но Татьяна не утратила свою идентичность, как это ни странно. Такого я ещё не видел.

— Не думала, что вас много будет, поэтому извините… — Татьяна сделала шутливый книксен, издеваясь. — За неудобства. Ну, теперь у нас есть новые жертвы. А ты…

Она подошла ко мне вплотную и в упор уставилась прямо мне в глаза, так что я видел, как переливается в её глазницах туман.

— Станешь самым преданным моим адептом. Но не буду забегать вперёд. Нужно ещё твоих друзей поймать. Поэтому ждите, скоро придёт ваша очередь.

Татьяна взяла меня за подбородок и добавила:

— Ожидание смерти хуже самой смерти.

Отпустив меня, она удалилась из нашей тюрьмы. Артемий, постояв несколько минут и так ничего не сказав, выдвинулся за ней. Дверь сверху закрылась. Я, выждав ещё немного, обратился к товарищам:

— Вы слышали? С той стороны дверь никто не запер.

— И что? — спросил Док.

Я пожал плечами:

— Да всё что угодно, Аркадьич. Может, специально, чтобы нас выманить, хотя какой тогда смысл сейчас перед нами распинаться?

— Резонно, — заметил Ромыч. — Проверим?

Я молча кивнул и встал на ноги.

— Пойдём.

Поднявшись и приоткрыв дверь, мы увидели пустынный коридор, уходящий вправо и влево от нас.

— Странно, что охраны нет, — вновь заметил майор, на что я только кивнул и вышел наружу.

Тут было чисто, можно сказать, стерильно. Стены светились вместе с потолком. Слева был тупик, справа коридор делал резкий поворот. Ромыч кивнул в ту сторону, и мы молча двинулись на разведку, стараясь не шуметь.

Охрана нашлась за поворотом. Четыре тела с колотыми ранами. Позы однозначно намекали, что они мертвы.

— Недавно обнулили пост, — произнёс я, прикоснувшись к шее одного из тел. — Тёплый ещё.

— Костя, Костя, — послышалось в голове. — Иди, не бойся. Тебе прямо и поворот налево. Там лестница наверх. Путь я вам расчистил. Встретимся снаружи, там разберётесь.

Я повернулся к майору:

— Ромыч, зови остальных. Уходим.

Тот, не переспрашивая, исчез за поворотом, а я тем временем мысленно обратился к Артемию:

— Слышь, Спайдермен недоделанный, а ты случаем ничего не перепутал? Или засада какая нас ждёт впереди?

— Костя, Костя, — обозначил себя тот. — Враг моего врага — мой друг, не так ли?

Больше я от него ничего не добился. Группа собралась. Леонид выглядел на порядок лучше, но всё ещё был бледный. Я посмотрел на Дока, и тот пожал плечами.

— Первыми пойдём, — предложил Тринадцатый.

Он где-то уже нашёл ножку стула и вооружился ей. Рамзес молча кивнул.

— Не, это моя территория, и я больше о ней знаю, — не согласился я. — Так что мы с майором первые идём, вы за нами.

Разобравшись с этим, мы начали двигаться по маршруту, который мысленно обозначил мне Артемий. Лестница присутствовала, и на ней лежали ещё два тела, тоже с колотыми ранами.

— Артемий, ты постарался? — снова мысленно обратился я к бывшему профессору, но ответа от него не услышал.

Лестница заканчивалась гермодверью, что наводило на мысль, которую я высказал вслух:

— Мы либо в каком-то техническом ответвлении метро, либо в бункере.

Дверь была приоткрыта, и мы общими усилиями отворили её. За дверью оказался зал ожидания. Абсолютно пустой. Кресла для пассажиров, покрытые толстым слоем пыли. Кассы и две лестницы, ведущие на этаж выше.

— Похоже, мы в городе каком-то, — опять произнёс я.

За стеклянными дверями действительно виднелись дома. На улице был рассвет.

— Ну что, нам на выход, — сказал я и первым двинулся к дверям.

На улице я сразу обернулся и прочёл надпись: «Вокзал», а ниже — «г. Борисов». Название города мне ни о чём не говорило. Попытки мысленно связаться с Фомой тоже ни к чему не привели. Вместо него снова в голове послышался голос Артемия:

— Константин, сейчас от вокзала налево и идёте по улице до городской стены. Ты уже был в поселении, окружённом бетонной стеной. Так вот, это наподобие. Отличие лишь в том, что здесь никто не выжил. И не было здесь лабораторий. Таня в другом конце города сейчас обосновалась. За вами придут к ночи, поэтому у вас около девяти часов форы. Идите от стены на юг. Через пятьдесят километров будет поселение выживших. Дальше сами.

— А оружие? — поинтересовался я.

— Орууужие, — протянул профессор. — К стене подойдёте, там всё увидите.

Артемий вновь замолчал. Не дождавшись продолжения, я махнул рукой в указанную им сторону.

— Нам туда.

Люди, попавшие со мной сюда, были дисциплинированные и вопросов не задавали. Только когда мы отдалились от вокзала уже на приличное расстояние, Док спросил:

— Константин, мы куда-то опаздываем? К чему такой темп?

— Скоро за нами придут, — пытаясь не сбить дыхание, ответил я. — И нам нужна фора.

Вскоре впереди стал виден забор из бетонных плит, одна из которых упала, открывая путь наружу. На выходе пирамидкой были сложены знакомые мне автоматы орденцев. Возле них лежали снаряжённые магазины.

— Не обманул Артемий, — пробормотал я. — Разбирайте! — скомандовал уже громче и взял из пирамиды один из автоматов.

Оружие было смазано, как будто только-только с консервации.

— Что за чудо инженерной мысли? — поинтересовался Рамзес.

Я пожал плечами и ответил:

— А нам ли не всё равно? На безрыбье и рак щука.

На скорую руку очистили и снарядили оружие, рассовав остальные магазины по карманам разгрузок, которые с нас, к счастью, не сняли.

— Нам туда. — Я снова взял на себя роль направляющего и показал на видневшийся впереди лес.

И снова ни вопросов, ни пререканий. Видимо, все прониклись угрозой намечающейся погони и решили оставить вопросы на потом. Проигнорировав тропу, я завёл группу в лес, двигаясь в указанном Артемием направлении. И хотя он сказал, что мы встретимся снаружи, его мы так и не увидели.

Лес становился всё гуще. Хвойные деревья давали дурманящий аромат. Бурелома особого не было, поэтому темп передвижения был приличный. Где-то через пару километров мы наткнулись на бревенчатую избу. Деревянная дверь, наглухо закрытые ставни. Я взял автомат на изготовку и показал стволом на дверь. Рамзес тихо подошёл к ней и рывком дёрнул на себя за ручку.

Дом был пуст. Света едва хватало для обзора. Посреди комнаты что-то лежало бесформенной кучей. Фонарей, к сожалению, мы тоже лишились, и я аккуратно ступил внутрь дома.

Глава 4. По высочайшему повелению.

Иловайский сидел на городской стене и думал. Про то, как жизнь иногда поворачивается. Всё, что он пережил за последнее время, никак не вписывалось в рамки того, чему учили с детства.

— Пётр Сергеевич, разрешите вопрос?

Иловайский вздрогнул: Тимоха подкрался, как заправский пластун.

— Ну, задавай, коль пришёл.

Тимоха помялся немного и спросил:

— А к князю Юсупову можно обратиться? Хочу про ваш мир послушать, да про подвиги ратные.

— Ну, отчегож нельзя, можно, конечно. Ты и время, как погляжу, подобрал перед сменой. Вона и Вольт сотоварищи идёт.

На смену зауряд-прапорщику и штабс-капитану действительно шли Вольт и Сварог. Иловайский поздоровался с ними и стукнул в дверь сторожки на городской стене. Вместе с вышедшим Бородиным они отчитались, что всё спокойно вокруг, не считая дикого зверя, рыскающего в лесу.

— Я даже, похоже, медведя видел на три часа, только затих он что-то. — Иловайский показал направление. — Ну, тихого дежурства.

Они пожали друг другу руки, и Пётр Сергеевич повёл Тимоху узенькими улочками к центру городища, где временно поселился князь.

— Ну вот, пришли.

Иловайский поднялся по резному приступу к добротной избе и постучал в деревянную дверь.

— Открыто! — послышался бодрый голос изнутри.

Пётр Сергеевич отворил дверь, и Тимоха просочился за ним. Пройдя пристройку и скинув обувь, они зашли в просторную комнату. По центру стоял длинный стол, по бокам — две скамьи, во главе — кресло-качалка, в котором сидел седовласый мужчина со шрамом на лице. В центре стола горела свеча, отражаясь в глазах Юсупова, а это был именно он. Отблеск огня в его глазах придавал ему хищный вид. У Тимохи создалось стойкое ощущение, что этот немолодой уже мужчина ещё даст фору в битве и Одину, да, впрочем, и любому из их команды.

— Ну-с, любезнейшие, с чем пожаловали? — обратился Юсупов больше к Иловайскому, на что тот пожал плечами и ответил:

— Да вот, воин битвами нашими интересуется. Послушал он наши сказы про тоннель и остров. Хочу, говорит, с графом познакомиться, силов нету. Да из первых уст послушать о жизни нашей.

— А вы же не граф, а князь, по сказам ваших подручных, — осмелел Тимоха.

— Снял я с себя титул, милейший. Графом был, им и помру, — ответил медленно Юсупов. — Но коль хочешь историй, есть чем тебя порадовать.

Разжаловавший сам себя граф постучал пальцами по столу.

— Да ты присаживайся, милейший, сейчас чай организуем. Глафира! — неожиданно крикнул зычным голосом он. — Тащи самовар! Чаевничать будем!

Межкомнатная дверь отворилась, и в комнату зашла миловидная женщина помладше Юсупова.

— Почто орёшь, как оглашенный? — спокойно, бархатным голосом произнесла она. — И хватит меня Глафирой называть.

Она повернулась к Тимохе и пояснила:

— Василиса я, а Глафира — это он шутить изволит. Да, ваше благородие?

Вопрос, несомненно, был адресован графу, и тот не преминул ответить:

— Да какая же ты Василиса? Vous ne me laissez pas aller au combat! Глафира и есть.

/фр. Вы не позволяете мне в бой идти прим. авт)

— Старый ты воевать. Хватит! — повысила голос Василиса, а Юсупов как-то сник, опустив голову, и тихо произнёс:

— Вот как с ней спорить?

Василиса удалилась. Граф посмотрел на Иловайского:

— Останешься у нас?

— Ежели позволите, вашбродь. — Пётр Сергеевич вытянулся во фрунт.

— Да ты хоть не вашбродькай. — Генерал махнул рукой. — Ну, присаживайтесь, господа-с. С чего начать-то?

После острова наше подразделение — те, кто остался после вышеупомянутых событий, — было в полном составе приглашено на бал к самому императору. Как и полагается, мы подъехали при полном параде, хоть и настроение было подпорчено этими подковёрными играми государя нашего императора. Евгений Фролович встречал нас перед воротами дворца Его Императорского Величества, одетый в форму без знаков отличия.

— Да-с, господа, я теперь всецело принадлежу вашему братству. Подал ходатайство императору, и он удовлетворил его своей величайшей подписью, — ответил он на наш немой вопрос. — Теперь я действительный статский советник, не относящийся ко двору ЕИВ.

Он понизил голос и почти шёпотом добавил:

— И я, голубчики, этому несказанно рад.

Я спрыгнул с лошади и, подойдя к статскому советнику, крепко его обнял.

— Очень рад, милейший голубчик, очень рад.

Евгений Фролович принял искренние поздравления от всей нашей немногочисленной команды.

Дворцовый зал, спроектированный специально для имперской семьи в девятнадцатом веке мастером из Флоренции, блистал. Одеты гости были подобающе обстановке.

— Как будто-с в прошлое попал, — фыркнул Иловайский.

— Голубчик, — отвечал ему я, — милейший Пётр Сергеевич, традиции-с. А их надобно чтить. На том стоим.

На что зауряд-прапорщик только рукой и махнул.

— Позвольте не согласиться, граф… Ой, князь, — тут же поправился он. — Вот возьмите наших заокеанских партнёров…

— Полноте, любезнейший. Я вам так скажу. — Решив высказать свою точку зрения, я весьма быстро перебил Иловайского. — Помяните моё слово, за океаном те, кого вы называете партнёрами, скоро доиграются со своей, так сказать, демократией. Будут, прости Господи, на коленях стоять пред бывшими слугами своими и извращенцами всякими. Вспомните, голубчик, Библию. И историю про Содом и Гоморру. Говорю вам, ничего хорошего из этого не выйдет. Да и нет у нашей империи партнёров, скажу я вам. Враги есть. Партнёров нет.

— А вот за погибель врагов наших я предлагаю выпить, судари.

К нам подошёл мужчина в гусарской форме, с лихо закрученными чёрными усами и кудрявым чубом, выбивавшимся из-под кивера.

(Кивер — военный головной убор, обычно из твёрдой кожи, с развалистой или прямой тульёй и плоским верхом, цилиндрической формы, с козырьком, подбородным ремешком, часто с украшением в виде султана, помпона и кутаса. прим.авт.)

— Позвольте представиться. — Он щёлкнул каблуками, умудрившись не разлить шампанское из четырёх бокалов, которые держал в двух руках. — Ротмистр гусарского полка Его Императорского Величества Александр Александрович Чайковский.

— Я смотрю, Александр Александрович, вы впустую службу не прожигали, — произнёс я, обратив внимание на боевые награды, прикреплённые к ментику, и принимая один бокал из его рук.

(Ментик – это верхняя одежда гусар в виде короткой курточки с меховой оторочкой, позументами, надеваемая поверх доломана в холодную погоду. В теплую погоду ментик носят на одном плече, как правило, на левом, при этом под правую руку продевается веревка, удерживающая ментик на плече)

— Мы, гусары… — Ротмистр отдал бокалы Иловайскому и Бородину, звонко чокнулся с нами и продолжил: — Мы, князь, всегда на «передке» в битвах за Русь святую. На том и стоим.

Он лихо опрокинул бокал и звонко щёлкнул пальцем по стеклу. Тут же возле нас буквально материализовался официант с подносом, и Александр Александрович жестом предложил нам взять ещё.

— Ох, чую, напьёмся мы сегодня, — пробормотал я и под пристальным взглядом ротмистра осушил бокал до дна.

Награждение прошло обыденно. Всех выстроили в шеренгу. В зале появился император и, пройдя перед строем, вручил каждому заслуженную награду. Мне вручил грамоту о том, что теперь граф Юсупов является князем и даруется ему удел в Псковской губернии. Задержавшись чуть дольше подле меня, бросил одну лишь фразу:

— Скоро понадобятся ваши знания и умения, приобретённые в последней битве, князь. Ваши и вашей группы. С вами свяжется мой поверенный. Ричард Бах.

Я коротко кивнул и произнёс:

— Служу Российской империи, Ваше Императорское Величество.

Он посмотрел на меня и, что-то обдумав про себя, ещё раз пожал мне руку и пошёл дальше вдоль строя.

«Вот совсем попахивает-с это чем-то нехорошим», — пронеслась мысль у меня в голове.

Дальше… Был снова ротмистр, шампанское. Очнулся я в комнате, которая ну никак не походила на мой дом. Я лежал на незастеленной кровати в одежде, голова гудела. Последнее, что я помнил, — цыгане, причём с медведем.

«Классика», — пронеслась мысль у меня в голове.

Далее память изволила потеряться в шипящем напитке из Шампани.

— Champagne-le mal, — пробормотал я, медленно вставая с кровати.

(Champagne-le mal фр. Шампанское -зло прим.авт.)

Подойдя к окну, я отодвинул тяжёлые портьеры. За окном был виден кусок двора усадьбы. Небольшой бассейн, подле которого стояли лежаки. На них я узрел Иловайского, Бородина и Евгения Фроловича, в руке которого намертво была зажата бутылка шампанского. Дверь распахнулась, и в комнату влетел ротмистр, лицо которого никоим образом не наводило на мысли о вчерашних злоключениях. Гусар был бодр, румян и излишне громок.

— Князь! — воскликнул он. — Как хорошо, что вы проснулись!

— Александр Александрович, голубчик… — Я поморщился. — Извольте потише. Князь немного не в форме, — зачем-то сказал я о себе в третьем лице. — И ответьте, пожалуйста, на вопрос. — Я немного подумал и поправился: — На два вопроса. Первое. Где мы? Второе. Как вам удаётся после излишеств вчерашних так бодро выглядеть?

— Отвечаю по существу. — Гусар щёлкнул каблуками. — Мы в усадьбе статского советника. После того как мы имели счастье лицезреть цыганскую свадьбу и выпить ихнего самогона, Евгений Фролович вдруг вспомнил об обещании выпить с вами в своей усадьбе и устроить бал. Хотя какой, к чёрту, бал в нашем состоянии? Но мы не имели ничего против, и эскадрон в нашем лице прискакал сюда.

— Какой эскадрон? На чём прискакал, голубчик? Изъясняйтесь яснее, вы меня совсем запутали.

Ротмистр поглядел на меня более внимательно и, достав из кармана маленький флакончик, протянул мне.

— Выпейте, князь, попустит.

Я, поражаясь своей доверчивости, взял из его рук пузырёк с коричневатой жидкостью и опрокинул в себя, проглотив содержимое, пахнувшее разнотравьем.

— Подождём пять минут.

Гусар прошёл по комнате и уселся в кресло. Мне же ничего не оставалось, как присесть на кровать. В голове вдруг начало проясняться, и через несколько минут я действительно пришёл в себя.

— Александр Александрович, голубчик, что сие за чудесный напиток?

— А это, князь, секрет моей семьи, — ухмыльнулся ротмистр в ответ. — Не выдам и под пыткою страшной. Так вот, продолжу с вашего позволения. Семья Евгения Фроловича, к счастью, гостит в соседней губернии и не застала нашего нашествия. А в гостиной вас ожидает поверенный государя нашего императора Ричард Бах. И, скажу я вам, любезный князь, по секрету: не нравится мне этот господин.

— Ну, не будем заставлять гостя нервничать, ибо от нервов портится характер и цвет кожи на лице, — произнёс я.

В гостиной нас ждал господин невысокого роста, с иссиня-чёрными короткими волосами и поблёскивавшим моноклем в правом глазу, одетый в цивильную одежду. Господин был немного зол, скорее от ожидания и от недостатка личного времени, за сим он мерил гостиную шагами.

— Князь. — Увидев нас, он остановился. — Вам пакет от государя. Ротмистр. — Теперь он смотрел на Александра Александровича. — Повелением Его Императорского Величества вы теперь состоите в группе князя. Давайте присядем. — Ричард показал рукой на кожаный диван, стоявший у стены. — Введу вас в курс дела.

Когда мы присели, Ричард начал рассказывать:

— В соседней губернии на этой неделе начало происходить что-то странное. За семь дней пропало семь подростков в возрасте от тринадцати до шестнадцати лет. Жандармерия-с с ног сбилась… И ничего. Кроме… — Он многозначительно помолчал и продолжил: — Вот этого.

Ричард достал из кармана колбу, посмотрев на которую я вздрогнул. Внутри плавала, извиваясь, белёсая нить, напомнившая мне о недавних злоключениях на станции.

— Вам велено разобраться с этим в кратчайшие сроки и доложить мне, связано ли это с теми существами, что вы изволили уничтожить. Все подробности дела в конверте. Честь имею.

Ричард встал, кивнул и вышел прочь, оставив меня и ротмистра в глубокой задумчивости.

Весьма непросто было поднять на ноги нашего гостеприимного хозяина и штабс-капитана, но мы с ротмистром справились с этой задачей и вскоре сидели на веранде и вкушали отличнейший чай из самовара.

— Князь, я не понимаю, как вы с Александром Александровичем сохранили такую бодрость и свежесть. Непостижимо сие для меня, — наконец произнёс Бородин.

Мы переглянулись с ротмистром, и он незаметно для всех качнул головой: мол, не рассказывайте. Я же, обратившись к Бородину, произнёс:

— Голубчик, это всё правильное питание и физическая зарядка на свежем воздухе.

— Да-с, господа. В здоровом теле — здоровый дух! — решил поддержать меня гусар, впрочем, не скрывая улыбки.

— Ну что, господа офицеры, вы способны воспринимать информацию? — спросил я, сбивая настрой ротмистра.

Чёртов конверт прямо горел, лёжа у меня на коленях.

— Ну-с, допустим, — слабым голосом ответил за всех хозяин усадьбы.

Евгений Фролович вид имел весьма бледный и на голову намотал мокрое полотенце, став похожим на какого-нибудь султана из сказок.

— Так вот, — продолжил я. — Пока вы играли барышень бесчувственных подле бассейна, нас с Александром Александровичем посетила оказия в лице Ричарда Баха.

— Тот самый? — удивился Бородин.

— Да, — ответил я и продолжил: — Нашей группе дано задание разобраться в одном деле. О пропаже детей.

— Извольте, — перебил меня Иловайский. — Но мы же ни к сыску, ни к жандармерии никакого отношения не имеем.

— Ваше неудовольствие данным фактом понятно, но это повеление Его Императорского Величества — это первое. А второе: здесь могут быть замешаны существа, с которыми нам уже было несчастье познакомиться. — Я поднял конверт. — Зачитываю.

Сломав сургуч, я открыл конверт и достал сложенный вчетверо лист. На стол выпали фотографии. Я опустил глаза и увидел ярко-голубые глаза на улыбающемся лице мальчишки.

— Да-с, — только и произнёс я, перевернув фото.

Скорее всего, их уже нет в живых, и от этого становилось грустно. Развернул лист и начал вслух зачитывать изложенное на нём.

«За сим уведомляю Его Императорское Величество о необъяснимых фактах пропажи отроков в Гусельской губернии Вятского округа.

Первым пропал Яшка Дворовый, отрок пятнадцати лет, безродный. Прислуживал барыне Ягужской, чем зарабатывал себе ночлег в её усадьбе, денежку и пищу. Ушёл посреди дня на рынок, со слов барыни, за сладостями и канул в Лету. Ягужская относилась к отроку хорошо и, когда отсутствие его заставило её волноваться, обратилась в управу. Поиски не увенчались успехом.

Второй пропавший отрок — барчук Прохор Васильевич Самохвалов. Пропал на второй день после Яшки… Итого за семь дней в нашей доселе спокойной губернии пропало семь отроков. Были собраны поисковые группы, коими прочёсаны были лес и окрестности. Найдено нечто, поставившее нашу жандармскую лабораторию в ещё больший тупик. Это обувь с ноги одного из пропавших, опознанная матушкой оного. В обуви найден организм, который не познаётся нашими скромными силами. За сим позвольте откланяться. Организм отправили вам со всеми предосторожностями. Надеюсь на прибытие компетентных специалистов.

Шеф жандармов Василь Петрович Коренев.

Принято генерал-майором от жандармерии Сивым Алексеем Ивановичем.

ЕИВ прочитано. Отправлено по компетенции.

ПС. Предлагаю отправить малую группу для расследования происшествия.

Командир группы — князь Юсупов Иван Андреевич.

Группа:

Статский советник Малышев Евгений Фролович.

Ротмистр Чайковский Александр Александрович.

Штабс-капитан Бородин Сергей Тимурович.

Зауряд-прапорщик Иловайский Пётр Сергеевич».

Я сложил лист и осмотрел группу.

— Так-с, господа офицеры, приходите в себя. Отправляемся… — Я посмотрел на часы. — Вчера отправляемся. Негоже юным отрокам, неважно какого роду-племени, помирать. Негоже.

У Евгения Фроловича оказался очень добротный внедорожник производства компании «Руссо-Балт», в коем мы ехали по бездорожью. А что поделать, глубинка-с Империи Российской. Здесь дороги отсутствовали, были только направления. Поднимая клубы пыли, нас вёз автомобиль. Мимо проносились поля и лесополосы.

Лето было в разгаре, и, не чураясь пыли, Иловайский приоткрыл окошко машины и начал декламировать:

Эхма Русь земля святая,

Красота полей и рек,

По казацки удалая,

Вольно дышит человек.

***

Нет другой такой землицы,

Каждый чтобы вдох пьянил.

Из реки где мог напиться,

Белый свет мне очень мил.

***

Русь святая, воин твой я,

За тебя жизнь положу!

За Золотистые поля

За землицу и межу

(стих автора)

— Позвольте, Пётр Сергеевич, полюбопытствовать, кто автор сего? — спросил ротмистр, на что Иловайский пожал плечами.

— Да он автор и есть, — сдал зауряд-прапорщика Бородин. — Поверьте, Александр Александрович, сочиняет на ходу. Иногда диву даюсь, как такой самородок в армию попал. Так ведь и воюет хорошо, шельмец. Талант — он во всём талант.

— Пётр Сергеевич, я с этой минуты ваш поклонник, как поговаривают за большой лужей — сталкер. Буду за вами по пятам ходить и автографы клянчить.

— Я тоже, пожалуй, присоединюсь к ротмистру, — решил поддержать разговор Евгений Фролович.

— Не надо, — с испугом ответил Иловайский, на что все рассмеялись.

Вскоре на пути начали попадаться усадьбы и одинокие домики, коих становилось по мере продвижения всё больше и больше.

— Гусельская губерния Вятского округа, господа, — уведомил нас водитель. — Почитай, приехали, скоро в городок заедем. Областной центр, так сказать. Куда изволите рулить? В жандармерию иль в гостиницу?

— В жандармерию, пожалуй, голубчик, — ответил я ему.

Городок нас встретил преимущественно двухэтажными домиками жителей среднего достатка. Была и своя промышленная зона с мануфактурой, так сказать, и двухэтажными же жилыми комплексами для рабочих и их семей. Ближе к центру ютились близко друг к другу особняки из красного кирпича с закруглёнными вверху оконцами и орнаментами по углам, вокруг окон и под крышей. Водитель остановился подле одного из кирпичных двухэтажных домиков, который отличался тем, что был оштукатурен и выделялся серым пятном на узкой улочке.

— Приехали, господа, — произнёс водитель. — Жандармерия-с.

— Ну кто бы сомневался, что жандармерия, — протянул ротмистр.

Когда мы вошли, дверь звякнула колокольчиком. На входе нас встретил грузный мужчина средних лет, мундир которого и околыш фуражки были из сукна тёмно-синего цвета, с красными выпушками. Воротник и обшлага, тулья фуражки — из голубого сукна с красными выпушками. На правом плече мундира висел красный аксельбант.

— Чего изволите, господа? — вопросил он густым басом.

Вместо ответа я протянул ему маленький конвертик, коий выпал вместе с фотографиями и который я не удосужился вскрыть, так как на нём было написано: «По прибытии в жандармерию предъявить». Читать не адресованное мне я посчитал моветоном.

Жандарм, развернув листок, вытянулся во фрунт и гаркнул во всю свою мощь:

— Здражелаю, вашбродия! — И, даже не вдохнув: — Василь Петрович! Группа прибыла!

Дверь кабинета, находившаяся за жандармом, открылась, и оттуда буквально выкатился ещё один жандарм весьма округлых форм, одетый в синий двубортный сюртук с голубым воротником и красными кантами. При сюртуке были брюки навыпуск. На сюртуке — эполеты.

— Рад, рад, рад вас видеть, господа-с, — затараторил с ходу он. — Позвольте представиться: Коренев Василь Петрович. Главный жандарм управления Гусельской губернии Вятского округа.

Он замолчал, явно ожидая от нас ответного хода. За круглым, добродушным лицом явно скрывался опытный офицер. Глаза его смотрели внимательно, словно пытаясь проникнуть в глубь души.

— Князь Юсупов Иван Андреевич, — представился я и следом представил свою группу, каждого поимённо, видя, что Василь Петрович не забудет ни крупицы информации.

Он пожал каждому руку, начиная с меня, и пригласил в свой кабинет. Тут стояли два стола, сдвинутые буквой Т. Сев во главе стола в высокое кожаное кресло, глава жандармерии сразу посерьёзнел.

— Ну, господа-с, — без предисловий начал он. — Я думаю, образно-с вы ознакомились с трагедией, случившейся в нашей тихой волости. — Дождавшись моего кивка, он продолжил: — Пока мы ждали вас, спасибо высшим силам, не случилось ни одного инцидента. Я так полагаю, вы хотели бы поработать на местах? — И, снова дождавшись моего кивка, продолжил излагать: — К сожалению, с барыней Ягужской поговорить не удастся: не далее как вчера ночью она скоропостижно скончалась. Сердце-с. От дворовых её только и услышите: «Ничего не видели, ничего не знаем». А вот по Прохору Васильевичу очень прелюбопытная оказия. У нас есть свидетель, который видел само похищение. В бумагах я этого не отразил, так как бедняга умом поехал. О демонах твердит. На успокоительных он в местной психиатрической клинике. Можно с него и начать.

— Я думаю, Василь Петрович, так и поступим, — согласился я. — И не соблаговолите ли предоставить нам сыскаря хорошего в помощь?

В ответ жандарм задумался и, зачем-то почесав кончик носа, ответил:

— Спешу огорчить вас, Иван Андреевич, нет у нас в штате приличного сыскаря. Так, пьянчужек гонять да социально опасные элементы стращать — это мы могём. А вот чтобы расследование вести… Нет-с. — И, видя, что я хочу что-то сказать, не дал мне этого сделать, продолжив: — Но! — Он поднял указательный палец вверх. — Я могу лично сопровождать вас, если не откажетесь от помощи моей скромной персоны.

— Полноте, Василь Петрович, а как же командовать отделом? — хитро сощурившись, спросил я, на что жандарм замахал обеими руками.

— Да справятся они, князь, и без меня. А я соскучился по настоящей работе. Эх, было время… — Он мечтательно закатил глаза. — Да и хочется разобраться в этом деле, ой как хочется.

— Так а что же мешало? — не выдержал ротмистр.

— Ну, господин офицер, вы и вопросы задаёте. — Василь Петрович встал и, подойдя к двери, резко её распахнул. За ней, ожидаемо, никого не оказалось. — А не пройти ли нам перекусить? — предложил неожиданно жандарм. — Тут неподалёку есть кофейня. Кофе потрясающий подают, да и пирог к нему вишнёвый. Я вам гарантирую, такого вы ещё в своей жизни не пробовали. — И жестом показал на своё ухо.

— Ну, с дороги мы, пожалуй, проголодались, за сим не откажемся от приглашения.

— Вот и ладушки, — потёр руки Василь Петрович.

В кофейне, где были столики как в помещении, так и на улице, мы расположились снаружи. Жандарм заказал каждому по чашке ароматнейшего кофе и куску пирога, от чего никто не отказался. Присел и, сделав глоток кофе, ответил на вопрос ротмистра, оставшийся без ответа в отделе:

— Запретили мне заниматься расследованием. Сам Бах телефонировал, строжайше запретил до приезда спецгруппы приближаться к свидетелям и к местам преступлений. А в родном отделе я на слуху, если вы понимаете, о чём я.

— Прослушка? — спросил ротмистр, на что жандарм кивнул и продолжил:

— Настоятельно рекомендую с полезным свидетелем пообщаться. Есть в его рассказе что-то. Ухватить я не успел. Опять-таки по приказу сверху его в дом умалишённых оприходовали. — Он помолчал и спросил: — Ну так как? Возьмёте ветерана битвы при Смородине провожатым?

— Да-с, дела тёмные, — ответил я. — Ну отчегож не взять. Возьмём, конечно. — И, откусив кусочек пирога, добавил: — А пирог-то действительно отменный, Василь Петрович.

— Да-с, — вторил мне Иловайский. — Такого чуда я не пробовал ещё.

Откушав и попив кофе, мы вернулись к жандармерии и, загрузившись в свой автомобиль, выдвинулись к приюту для душевнобольных. Сам госпиталь встретил нас серыми стенами, был он о трёх этажах и с решётками на окнах. На входе сидела за стойкой регистрации строгая медсестра в белом халате и чепчике того же цвета с красным крестом.

— Голубушка, — обратился к ней Василь Петрович. — Нам с пациентом поговорить надобно. Рыжов Любомир кличут.

Сестра молча открыла лежавший перед ней огромный журнал и провела пальцем с ненакрашенным ногтем по листку вниз, остановившись посередине. Что-то прочла и подняла голову, уставившись на нас карими глазами.

— Нельзя к нему, господа. Запрет заведующего.

— Ну так зовите заведующего, барышня. — Я отодвинул в сторону жандарма. — Скажите: князь Юсупов ожидает.

— А документ у вас есть, князь? — строго спросила медсестра. — Или на слово вам верить?

— А вас как зовут, любезная? — спросил я.

— Глафира я, — ответила она с явно язвительной интонацией.

— Не поверю, чтобы такую красавицу Глафирой назвали, — ответил я и протянул документы.

Долго, явно дабы понервировать меня, сестра изучала протянутые бумаги и, словно ещё сомневаясь, отдала их мне. Нажав на кнопку стоявшего рядом с журналом селектора, произнесла:

— Ростислав Иванович, по вашу душу сам князь явиться изволил. — И, выслушав ответ, продолжила разговор: — Да нет, что вы, конечно же, не князь тьмы. Обычный, земной.

Положила трубку и сказала, глядя мне прямо в глаза:

— Сейчас спустится.

Я понял, что безнадёжно влюбился.

— Василиса, и кто тут князь тьмы? — раздался позади нас голос.

Обернувшись, я увидел мужчину лет сорока в белом халате. Голова блестела под светом ламп из-за отсутствия на ней какой-либо растительности. На носу, как полагается учёному мужу, пенсне.

— Ростислав Иванович, к вашим услугам, господа-с. — Он кивнул головой. — Так с кем имею честь и по каким вопросам?

— Князь Юсупов, — в свою очередь представился я. — А вопросы наши к пациенту вашему. Как там его кличут? — Я обратился уже к Василю Петровичу.

— Рыжову Любомиру, — ответил тот.

— Так не велено к нему пускать, голубчики. — Глаза заведующего прямо-таки излучали вселенскую скорбь. — Тайной канцелярии повеление.

Жандарм достал из кармашка мундира уже знакомый мне конверт и, достав оттуда листочек, молча протянул его Ростиславу Ивановичу. Тот, в свою очередь, развернув бумажку и прочитав, вернул её обратно и произнёс:

— Прошу за мной, господа-с.

«Что там написано и когда жандарм успел забрать конверт у дежурного?» — эта мысль крутилась у меня в голове, пока мы шли по длинному коридору с высоченным полукруглым потолком и дверьми палат с небольшими оконцами, забранными решёткой, как в тюрьме. Наконец заведующий остановился у одной из палат.

— Ну вот он, голубчик, здесь и содержится. И знаете что? — Ростислав Иванович раскраснелся и разволновался не на шутку. — Передайте своим, что наша медицина в моём лице не намерена травить пациентов в угоду власть имущим никакими, я повторюсь, никакими наркотическими веществами!

Под конец своей тирады заведующий повысил голос.

— Полноте, голубчик, — перебил я его. — Мы никаким лешим к тайной канцелярии не относимся! Вот вы знаете этого гражданина? — Я показал на Василя Петровича.

— Да-да, — сбившись с обвинительного тона, ответил Ростислав Иванович. — Это глава жандармерии наш. Не так давно под его руководством поисками занимались. Подростков, — сделал он в конце уточнение.

— Ну вот, любезнейший. Василь Петрович не даст соврать. Мы совсем из другого ведомства и травить никого не собираемся. — Дождавшись, когда жандарм кивнёт в знак согласия, я продолжил: — И, уверяю вас, нам самим теперь интересно, кто, а самое главное, зачем пытался затуманить разум вашего подопечного.

Заведующий совсем сник и позою своей теперь выражал вселенскую скорбь.

— Так двое их было, — начал рассказывать он. — Документы, как полагается, предъявили. И вручили вот это. — Он достал из кармана горсть ампул с желтоватой жидкостью. — Сказав… Нет, буквально приказав мне колоть пациенту раз в сутки. Кто я такой, дабы перечить государству? — Он развёл руками. — Но прежде я решил узнать, что в оных содержится, и каково было моё удивление, когда я узнал, что там диэтиламид лизергиновой кислоты, смешанный с опием.

— Вот честно, любезный Ростислав Иванович, — подал голос ротмистр, — я только опий понял. А остальное — что это? Позвольте полюбопытствовать.

— ЛСД, — коротко произнёс заведующий отделением, и я, не удержавшись, громко хмыкнул и спросил:

— Так вы не кололи пациенту эту дрянь?

— Упаси Господь, — перекрестился тот. — Да и пациент смирный, только и делает, что рисует.

— И что рисует, позвольте полюбопытствовать? — в разговор вступил Василь Петрович.

— Демонов, таких, как он видит, — ответил Ростислав Иванович. — С тех пор, как поместили сюда. Не буйный. Разговор ведёт ровно. Шизофрении не наблюдается по симптоматике.

— Ну, открывайте. Мы с вами и Василем Петровичем зайдём, а вы, господа офицеры, снаружи обождите, — сказал я, и заведующий отделением, вытащив из кармана халата ключ, отпер палату.

За дверью нас ожидала комната с обитыми белоснежным мягким материалом стенами и потолком. Пол тоже был довольно-таки мягок. Ни лежанки, ни какой-либо мебели в палате не было. Прямо на полу, привалившись спиной к стене, в луже ярко-красной крови сидел мёртвый мужчина с перерезанным от уха до уха горлом. Открытые в немом укоре глаза словно вопрошали у нас: «Пошто вы, голубчики, поздно-то так?»

— Ничего не трогать, — среагировал сразу Василь Петрович. — Выйдите, господа, я осмотрю место убийства и тело.

Под вопросительными взглядами своей группы мы выскользнули из палаты, оставив профессионалу его работу.

— Ну-с, господа, — я обратился к оставшимся в коридоре, разведя руками, — кто-то очень не хочет, чтобы мы что-то узнали.

— Как же так? — На Ростислава Ивановича было больно смотреть. — Как же так? — Он повернулся ко мне. — Что делать-то?

— Успокоиться! — прикрикнул я на доктора. — Отставить панику! Сейчас же в сопровождении Сергея Тимуровича и Александра Александровича марш в свой кабинет! Дайте указание охране… Я надеюсь, присутствует оная? — Дождавшись кивка, продолжил: — Встать в дверях. Никого не впускать и, самое главное, никого не выпускать! И чтобы мышь не проскочила! Приказ ясен?

— Такточ, вашбродь! — в унисон гаркнули мои молодцы, а доктор вздрогнул от неожиданности.

Взяв заведующего отделением под руки, они утащили его прочь. Следом из палаты показался жандарм.

— Ну-с, любезнейшие… — Он вытирал руки, испачканные в крови, неведомо откуда взятым платком. — Эх, перчаток нет. — Сокрушённо покачав головой, Василь Петрович продолжил: — Несомненно, убили жертву там, где она находится, предварительно вколов ей что-то в шею. След с кровоподтёком имеется выше пореза. До этого хлестали по щекам, явно выпытывая что-то. Более информации у меня нет, дальше должны работать эксперты из лаборатории. Нужно перекрыть лечебницу. Чтобы никто…

— Уже, голубчик, указание дано, — перебил я его.

— Тогда нужно опросить первым Ростислава Ивановича. Кстати, где он? — Василь Петрович вопросительно посмотрел на меня.

— В своём кабинете, под охраной моих соколов, — ответил я ему и вдруг понял, что понятия не имею, где находится злополучный кабинет.

Спас ситуацию ротмистр. Александр Александрович стремительно подбежал к нам и отрапортовал:

— В кабинете доктора хаос. Кто-то перевернул всё вверх дном. Выходы перекрыты, ждём-с дальнейших указаний.

— Веди нас, голубчик, в кабинет заведующего, — решил я, и мы пошли по длинному коридору лечебницы.

Пришлось подниматься на этаж выше, где у распахнутой двери мы встретили Бородина.

— Там, горемычный. В кабинете сидит, — ответил он на наш немой вопрос.

Оставив остальных, мы с Василем Петровичем зашли внутрь. В кабинете царил бардак. Папки, некогда стоявшие на полках шкафа, валялись на полу. Ящики стола тоже были бесцеремонно вытащены, и их содержимое было отнюдь не расставлено на столе. Ростислав сидел, подперев голову рукой, и очень внимательно смотрел на шары Ньютона, бьющиеся друг о друга, не реагируя на наш приход.

— Голубчик, не время впадать в меланхолию, — попытался я приободрить доктора. — Нужно искать виновника смертоубийства. А вы тут сейчас ушли в себя-с. — Я с укором посмотрел на Ростислава Ивановича.

— Понимаете, любезный князь, — заведующий всё же решил ответить, — это только кто-то из своих мог злодеяние совершить. А все проходили через беседу со мной. Значит, я и есть главный виновник случившегося и, как психиатр, получается, я совсем некомпетентен.

— Полноте, голубчик, — в разговор вступил Василь Петрович. — Бывает в жизни всякое. И опять-таки, если человек хочет скрыть что-то, тут и полиграф никогда не справится.

— Вы так считаете или приободрить меня пытаетесь? — Ростислав Иванович наконец оторвался от шаров Ньютона и посмотрел на жандарма.

— Так и есть, — поддержал я сыщика. — Вы лучше скажите: бросилась ли вам в глаза какая пропажа в этом хаосе? — Я обвёл рукой комнату.

— Рисунки пропали Любомира. И карточка его, — ответил доктор, и мы с жандармом переглянулись.

В глазах читался один вопрос: «Что за демонов рисовал убиенный, раз преступники пошли на такой риск?»

— Остался один, — горестно вздохнул доктор.

— Кто, извольте пояснить? — переспросил я.

— Рисунок. — Заведующий отделением достал из кармана сложенный вчетверо лист.

Коренев выхватил улику из рук доктора и бережно развернул лист формата А4, уставившись на рисунок. Затем всё так же аккуратно положил его на рабочий стол заведующего, поманив меня пальцем. На листе были простым грифельным карандашом изображены двое. Сам рисунок был выполнен профессионально и с вниманием к деталям. Одеты персонажи были как будто для важного мероприятия при дворе: в старомодные сюртуки, с цилиндрами на головах. Оба лет тридцати пяти. Но странность была не в этом. Глаз у одного из них не было. Вместо них тщательными штрихами было изображено что-то клубящееся. Тёмное. На втором же были очки. Такие, как у слепых.

— Не похоже на демонов, — констатировал Василь Петрович.

— Если глаза не брать в расчёт, — парировал я. — А так прямо фоторобот какой. Талант был у убиенного отменный.

— Ростислав Иванович, вынужден вас взять под стражу, — обратился к заведующему отделением жандарм. — Сдаётся мне, голубчик, следующая жертва — это вы.

Ростислав Иванович вздрогнул и испуганно посмотрел на Коренева.

— Да-с, — произнёс тот. — Хотите выжить — придётся некоторое время в жандармерии побыть.

— Сколь долго? — спросил доктор.

— Пока не закончится расследование и все виновные не будут задержаны, — тоном, не терпящим возражений, ответил жандарм. — Пока будьте здесь, с позволения Ивана Андреевича ротмистр за вами присмотрит. Ну а мы пойдём вниз, вы не против? — Это он уже мне.

— Александр Александрович! — крикнул я.

В комнату вошёл гусар.

— Любезнейший, присмотрите пока за доктором, опасно в нынешних реалиях его одного оставлять. И, прошу, никого. Вы слышите, ни одну душу к нему не подпускать. Еду и напитки тоже не принимать ни от кого.

Ротмистр лихо щёлкнул каблуками и кивнул:

— Будет исполнено, князь.

Внизу, у стойки регистратуры, царили ад и столпотворение. Одна из смен, закончившая работу, пыталась выйти, а на улице стояли те, кто должен заступить. У дверей стояли четверо дюжих молодцов, являвшихся причиной хаоса и державших в руках резиновые дубинки.

— Не положено! — громким басом на весь вестибюль грохотал один из них.

Детина под два метра ростом и внушительной комплекции. Дубинка в его руках казалась карандашом.

— Будет указание — всех выпустим.

— ТИ-ШИ-НА! — вдруг таким громким командным голосом крикнул жандарм, что я вздрогнул, а толпа чудесным образом замолчала. — Господа и дамы, — уже тише продолжил Василь Петрович. — Только что у вас в госпитале произошло убийство.

В толпе начались удивлённые перешёптывания, впрочем, не перераставшие в панику.

— Я вынужден опросить каждого из вас, прежде чем вы отправитесь домой. У нас с Иваном Андреевичем есть улики, которые укажут на убивца. Не так ли, князь?

Василь Петрович посмотрел на меня, и я вынужден был кивнуть, хотя совершеннейше не понимал, о чём он.

— Как вас звать-величать, голубушка? — обратился он к барышне за стойкой, назвавшейся при первой встрече Глафирой.

— Василиса Ивановна я, — ответила та. — Светлозарова.

— Так-с. — Жандарм задумался. — А Ростислав Иванович вам…

— Брат родной.

Василиса смотрела на меня, отвечая Василю Петровичу, и сердце моё билось от взгляда этого невпопад. «Вот же угораздило, князь, влюбиться вам в вашем неюном возрасте», — словно выстукивало оно морзянкой.

— Василиса Ивановна, прошу выделить нам свободную комнату, и, пожалуй, вас первой мы и спросим, — не терял времени даром жандарм.

Вскоре мы сидели в подсобном помещении, выдвинув стол, стоявший ранее у стены, в центр небольшой комнатки. Василь Петрович, протянув удлинитель, включил настольную лампу, создав тем самым антураж допросной. Сев за стол, пригласил присесть напротив Василису, впрочем, не направляя лампу ей в лицо.

— Так-с, голубушка, колитесь, — произнёс Василь Петрович, колким, немигающим взглядом уставившись на неё.

Впрочем, Василисе Ивановне колоться было абсолютно не в чем, так как она не отходила от стойки регистратуры практически ни на шаг, о чём могли свидетельствовать многие работники госпиталя.

Следующим робко зашёл господин невысокого роста и невзрачного вида. В руках он теребил белый чепчик с красным крестом.

— Присаживайтесь, — пригласил его жандарм, и человечек медленно, словно стул был из бумаги, присел перед нами и тут же опустил глаза. — Представьтесь, — Василь Петрович начал допрос.

— Кехельбрунер Иоган Степанович, — тихо произнёс тот. — Уборщик я. Убираюсь в палатах должным образом.

— Где вы находились последние два часа? — Коренев приподнял лампу, направив свет на допрашиваемого.

— Так много где. — Уборщик на минуту задумался и продолжил: — Второй этаж, палаты семь, четыре, восемь убирал. По указанию главсестры.

— Так. — Василь Петрович побарабанил пальцами по столу. — А жертва у нас как раз на том же этаже в это время была убиена каким-то извергом. Не вы ли часом тот самый убивец?

— Нет, что вы такое говорите? — довольно искренне произнёс Иоган, даже подняв голову и посмотрев на нас с негодованием. — Да я даже мухи не обидел за свою жизнь. Как вы смеете меня обвинять!

— А вы, голубчик, поподробнее, поподробнее рассказывайте. Что, может, подозрительное видели. Кто ваше присутствие в палатах, указанных вами, может подтвердить. Вы пока ещё, — последние два слова Василь Петрович выделил особо, — не задержаны, а просто опрашиваем вас как свидетеля.

— Ну кто может подтвердить… — Уборщик замялся. — Пациенты. Они как раз и присутствовали при уборке. — Он замолчал, подняв глаза вверх. — А подозрительное — да. Только вот оказия вышла, вспомнил. Медбрат не со своей смены мне повстречался. Аккурат на втором этаже. Ещё щека у него расцарапана была. Петром Андреевичем кличут. Овсянников фамилия. Больше ничего на ум и не приходит.

— Я закончил, может, у вас, Иван Андреевич, вопросы будут? — Василь Петрович вопросительно посмотрел на меня, на что я пожал плечами.

— Да нет, любезнейший, давайте-ка Овсянникова попросим. А вы пока свободны. И позовите-ка нам Петра Андреевича, о котором вы сейчас рассказали.

Допрашиваемого как ветром сдуло.

— Не походит он на преступника, — задумчиво произнёс Коренев. — Но что-то скрывает, чую.

— А что вы, голубчик, про доказательства говорили, позвольте полюбопытствовать? Что-то я запамятовал, или вы не говорили? — спросил я жандарма.

— Ой, полноте, любезный князь. Это игра на подозреваемого. Он же, изувер, сейчас мучительно в голове мысль крутит: «А не пропустил ли я что?» А значит, нервничает и допустит в беседе нашей прокол.

Только он закончил говорить, дверь распахнулась, и в комнату вошёл и встал по стойке смирно мужчина лет тридцати пяти, лицо коего пересекала довольно глубокая царапина.

— Овсянников Пётр Андреевич, — отрапортовал он. — По вашему указанию прибыл.

— Служивый? — поинтересовался я.

— Да, вашвысбродь. Канонир первого Преображенского. Служил бы и дальше, но вот оказия. — Овсянников правой рукой постучал по ноге ниже колена, и мы услышали глухой звук.

— Стало быть, за Его Императорское Величество ногу потерял, — констатировал я.

— Так точно, вашвысбродь. За веру, царя и Отечество! — отрапортовал он.

— Да ты присаживайся, — показал на стул Коренев. — Да расскажи-ка нам, где такую рану на пол-лица заполучил?

— Так знамо дело. — Бывший канонир присел на стул. — Токмо меж нами. — Он вопросительно посмотрел на нас.

— Могила, — побожился Василь Петрович, на что я усмехнулся.

— Обещать не буду. Всё зависит от изложенного.

Солдат поник, но ненадолго. Махнув рукой, он начал говорить:

— Дела амурные, вашбродь. За сестричкой я бегаю одной. Жониться хочу, а вона отказывать изволит. Я даже не в смену вышел. Ну и что тут, виноват, вашбродь, рукам волю дал, дак поцарапала. Ох, не знаю, как дальше быть. Обиду ведь затаила на меня, ненаглядная моя.

— Звать-то как невесту? — спросил жандарм.

— Дак Алевтина кличут. Алевтина Романовна Ларина. Вот. — Канонир поник головой. — Виноват, каюсь.

— Что-то подозрительное видел? — спросил Василь Петрович, сощурившись. — За время нахождения на втором этаже?

— Дак нет. — Солдат развёл руками. — Разве что Иоган Степанович мне встретился. Испуган весьма был чем-то. И в палате, ранее тихой всегда, шумно очень было, но потом всё затихло, как доктор оттуда вышел.

— Какая палата? — Коренев вскинулся, и в его глазах я увидел азарт охотника, напавшего на след.

— Дак знамо какая, Любомира палата. Рыжова, — уточнил солдат.

— А доктор? — Жандарм буквально прожигал взглядом канонира.

— Дак и не знаю я его. Ещё подумал, что новый какой, — пожал плечами тот в ответ. — Да и лицо какое-то незапоминающееся.

— Свободен пока, — произнёс задумчиво Коренев.

Дверь распахнулась, и в комнату вбежал Евгений Фролович. Пропустив допрашиваемого, он прикрыл дверь и произнёс:

— Там тело забирают.

— Кто?! — воскликнул Василь Петрович, вставая из-за стола.

— Тайная канцелярия. Зашли через входную дверь и прямиком в палату. Бумаги у них, всё чин по чину. — Статский советник развёл руками.

— Ну-с, князь, — обратился ко мне Коренев, протягивая уже знакомый конвертик. — Только вам можно ситуацию переломить с помощью этого.

Я взял конверт и наконец удосужился прочесть бумагу, с которой мы сюда приехали.

«Податель сего документа, князь Юсупов Иван Андреевич, и группа, следующая с ним в лице:

1. Малышева Евгения Фроловича в чине статского советника;

2. Чайковского Александра Александровича в чине ротмистра;

3. Бородина Сергея Тимуровича в чине штабс-капитана;

4. Иловайского Петра Сергеевича в чине зауряд-прапорщика,

действуют от лица Его Императорского Величества и по его указу. Требование — беспрекословно выполнять все указания вышеперечисленных лиц. Не препятствовать расследованию. Документ действует с сего дня и выдан до особого указа ЕИВ Империи Российской.

Подпись ЕИВ…»

Печать особой канцелярии ЕИВ.

Я округлил глаза. Оказывается, нам даны очень широкие полномочия. Быстро переместившись на второй этаж, мы увидели господ штабс-капитана и зауряд-прапорщика, стеной стоявших возле палаты убиенного Любомира. Их оппонентами были четверо мужчин в длиннополых плащах чёрного цвета, на руках имелись перчатки из кожи. Обуты они были в ботинки с высоким берцем на шнурках. Лица же совершенно неприметны. Насколько я знал, у тайной канцелярии не была учреждена какая-то форма. Ситуация подле палаты была раскалена до предела, у одного из нападавших в руках я увидел револьвер.

— Отставить! — гаркнул я во всю мощь лёгких. — Кто старший?

Четвёрка обернулась к нам, и тот, что держал в руке револьвер, спросил:

— А кто спрашивает?

— Извольте.

Я пошёл на уступку, хотя был вправе требовать от них ответа на свой вопрос, но ситуация была непроста, а у нас, к сожалению, оружия не было. Ну, пожалуй, кроме кончара ротмистра, бог весть зачем таскавшего эту железку с собой в век огнестрельного оружия.

(Кончар. Колющее оружие длиной до полутора метров с трёх- или четырёхгранным клинком. Кончар предназначался для добивания лежащих на земле противников, а также для «протыкания» кольчуг. Прим.авт.)

Но ротмистр охранял нашего на данный момент единственного свидетеля.

— Князь Юсупов Иван Андреевич. Нахожусь здесь по повелению государя нашего императора.

Я протянул грамоту. Письмо решил попридержать. Стало любопытно, какие у них полномочия. Человек с револьвером, прочитав грамоту, громко хмыкнул. Оружие тем не менее убрал и представился:

— Следователь тайной канцелярии Ушаков Вадим Александрович. Нам велено напрямую советником Его Императорского Величества Ричардом Бахом изъять тело для судебно-медицинского дознания, так как дело политической направленности и касается Его Императорского Величества непосредственно.

— То есть, сударь, я так понимаю, что вы не отступитесь? — спросил я более для проформы, на что следователь, конечно же, ответил категорическим отказом. — Ну-с, рвение служебное похвально, конечно, — как бы задумчиво произнёс я. — Но! — Я поднял указательный палец вверх. — Когда я сказал, что нахожусь здесь по повелению государя нашего императора, я отнюдь не лукавил.

Я протянул следователю листок. Он аккуратно развернул его и начал читать. Надо отдать должное: ни один мускул не дрогнул на лице Ушакова. Он с каменным лицом вернул мне листок, кивнул и совершенно молча удалился, забрав с собой своих подручных.

— Я так думал, Иван Андреевич: всё, конец нам пришёл, — вытирая испарину со лба, сказал Иловайский и следом произнёс: — Да уж. Дела.

Внизу в это время раздался одиночный выстрел из револьвера, и мы поспешили вниз.

— Ну что же вы, голубчик? — отчитывал я Ушакова, сделавшего один-единственный выстрел прямо в голову одному из медбратьев. При виде приближавшихся к нему сотрудников тайной канцелярии тот кинулся на них с канцелярским ножом — по показаниям как самого Ушакова, так и людей, присутствовавших внизу. — Почему наповал? Почему не в ногу, руку, в плечо, в конце концов? Почему в голову-то?

По высочайшему повелению. Часть 2

Ушаков стоял, обезоруженный толпой. Револьвер его перекочевал ко мне в карман. Молчал, нахмурившись, Вадим Александрович, бросивши лишь фразу:

— Держать и арестовывать меня прав у вас, ваше благородие, нет. Так что отдайте оружие и дайте выйти мне и моим людям.

— А вот по закону-то, мил человек, — наконец вступил в разговор Коренев, — орудие убийства на время следствия мы не вправе вам выдавать. А вот задерживать вас — это да, не имеем ни малейшей возможности. Так что… — Он махнул рукой в сторону двери. — Честь имею, господа-с.

Когда сотрудники тайной канцелярии удалились, наша команда собралась в импровизированной допросной. Отсутствовал, по понятным причинам, только ротмистр.

— И во что вы нас втянули, мил человек? — начал я, обратившись к Кореневу. — Тайная канцелярия, Ричард, не к ночи будет упомянут, Бах. Давайте уж, Василь Петрович, рассказывайте как на духу.

Только собравшегося отвечать жандарма перебил робкий стук в дверь. Не дожидаясь нашего ответа, Овсянников, ранее допрошенный нами канонир, отворил скрипнувшую дверь и предстал пред нами.

— Разрешите, вашвысокбродь, доложить? — обратился он ко мне.

Я вздохнул. Коренев подождёт.

— Докладывай, Пётр Андреевич.

— Доктора убили, — огорошил он с ходу.

— Какого доктора? Кто убил? — сразу вскинулся я.

Ещё мне здесь смертей не хватало.

— Подробнее, голуба, подробнее.

— Так знамо дело какого, который из палаты Любомира, мною виденный, выходил. Про коего я рассказывал ранее. Токмо он в халате доктора был, а теперича в форме медбрата. Но лицо-то я опознал.

Выслушав тираду солдата, я устало опустился на стул.

— Что-то ещё имеете доложить? — спросил я, на что канонир замотал головой.

— Нет, вашвысокбродь. Всё.

— Свободен, голубчик, — отпустил я Овсянникова и, дождавшись, когда за ним закроется дверь, обратился к жандарму: — Ну-с, голубчик, рассказывайте всё, что знаете.

— Да то-то и оно, князь, что знаю я не боле вашего. — Жандарм уселся напротив, на стул допрашиваемого, и посмотрел прямо мне в глаза. — То, что кто-то из тайной канцелярии замешан в похищениях отроков, мне сие только интуиция и подсказывала, когда несколько свидетелей рассказали мне о неких людях, одетых точь-в-точь как сегодняшние пришельцы. Крутились они аккурат подле каждого из мест похищений. Но я ни сном ни духом не предполагал, что это может быть кто-то из высших чинов. Теперь же я в этом уверен. К превеликому сожалению. И то, что здесь произошло, я того и не предполагал даже. Думал, пообщаемся со свидетелем, да и дело с концом. Да, предполагал я, что Любомир нас приведёт к данной организации, — каюсь в этом всенепременно. Боле информацией не владею.

— Да-с, — задумчиво протянул я. — Ну, в одном-то вы правы, голубчик. Любомир нас привёл к сотрудникам тайной канцелярии — факт несомненный. Только что дальше прикажете делать — вот главный вопрос. Что ж, здесь, во всяком случае, мы закончили. Убийца убит, простите за тавтологию. Вызывайте экспертов. А заведующего отделением мы-с заберём, от греха. А ну как и его решат убрать? Есть ли у вас доверенные люди в участке? Ротмистр нам нужен будет, так сказать, в поле.

— Найдём-с. — Жандарм тоже встал и протянул мне руку. — Надеюсь, между нами боле недомолвок нет и я останусь с вами на время расследования?

Я пожал руку жандарма и ответил:

— Василь Петрович, голубчик, мы теперь в одной лодке плывём. А вокруг нас шторм, сильный шторм. И он может перевернуть наше средство передвижения одним махом, но отчего-то мы пока не утопли. Ясна аналогия?

Коренев кивнул, и мы поспешили на выход. Прочь из этого места. Вот только глаза Василисы-Глафиры не выходили у меня из головы. Да-с, такая вот селяви.

Чуть позже, раздав указания, отправив автомобиль за телом Любомира и опечатав его палату, мы получили уже в жандармерии сообщение от дежурного об ещё одной пропаже. В этот раз пропал двоюродный племянник купца Василия Михайловича Головко. Также в районе ярмарки. Куда мы и выдвинулись по горячим следам.

Будучи уже на месте пропажи, мы разделились. Ярмарка представляла собой ряды, начинавшиеся от ворот и уходившие вдаль улочками из крытых киосков со всякой всячиной.

— Евгений Фролович, — собрав группу, я начал давать указания, — берите с собою Александра Александровича и Сергея Тимуровича. За вами левая часть ярмарки, мы же обойдём правую. Спрашиваем обо всём подозрительном. И описание мальца возьмите.

Я протянул фото, взятое следователем у купца и размноженное уже в отделе, а также особые приметы, выписанные на отдельной грамоте. Здесь нас окутали запахи всякой всячины, продаваемой базарным людом. И сдоба, и всевозможная рыба, мясо, фрукты.

Пока мы шли, толкаясь средь покупателей, я почуял чью-то руку у себя в кармане и, схватив её, резко обернулся. Подле меня стоял явный беспризорник лет десяти и, шмыгая носом, прошепелявил:

— Отпусти, дядька, бес попутал.

Однако я и не думал отпускать стервеца.

— Ну-кось, веди к главному, — нахмурившись, произнёс я, напуская на себя грозный вид.

— А ты не жандарм? — шмыгнув, спросил отрок.

— Нет, — ответил я честно. — Князь.

— Брешешь. — Отрок расширил в удивлении глаза. — Князья оне в столице и здеся не кажутся.

— Вот те крест, — перекрестился я свободной рукой.

— Почто отрока насильничаешь?! — раздался позади нас грозный окрик.

Кричавший сразу замолк: дюжий мужик был тут же скручен Иловайским и Кореневым.

— Он? — спросил я мальца, и тот, шмыгнув носом, кивнул.

— Иди. — Я отпустил воришку и, обращаясь уже к мужчине, произнёс: — Разговор есть. Будем довольны друг другом — щедро отплачу.

Тот, лёжа на брусчатке, пробасил:

— Как же с тобой разговаривать, мил человек, ежели твои люди мордой по земле меня елозят? Да и ещё один из них — начальник жандармерии.

— Пустите, — попросил я своих, и они, отпустив руки мужчины, встали по бокам, отрезая ему пути побега.

— Да не побегу я. — Он зыркнул на Иловайского. — А вот тебя я не знаю, как и князя. Это кличка? — Он явно издевался.

— Ну а если так, то что? — спросил я.

— Да ништо. — Он плюнул под ноги. — Ну, пойдёмте, зараз про вознаграждения говорите.

Никодим, как представился мужчина, был главой гильдии воров — это название он произнёс с явным сарказмом. Он привёл нас к одному из киосков, где торговала платками всевозможной расцветки явная цыганка, и, отодвинув её рукой, прикрикнул:

— Что уставилась? Ко мне люди!

Зашёл в дверцу, находившуюся аккурат в стенке. Мы проследовали за ним и оказались в бараке. Двухъярусные кровати, посреди — длинный стол с лавками. Никодим нас провёл в конец барака и, открыв ключом ещё одну дверь, привёл в явно нескромный кабинет с кожаным диваном, столом, явно из красного дерева, и кожаным креслом. Показав на диван, он, как хозяин, расположился за столом и вопросительно посмотрел на меня.

— Вот скажи-ка, Никодим, отчего мальчишек воруют прямо у тебя под носом, а твоих не трогают? — начал я с самого мучившего меня вопроса.

— А ты, «князь», подумай, — саркастически произнёс Никодим. — Авось сам и ответишь на заданный вопрос.

Я нахмурился и уже собрался надавить на хозяина воришек, но тот поднял обе руки вверх.

— Ладно, ладно. Не думаю, что они явятся ещё, поэтому расскажу как на духу. Сколько? — практически сразу задал вопрос про деньги.

— Пять золотых.

Никодим удивлённо поднял густые брови.

— Это ж целое состояние. Покаж.

Я усмехнулся. На пять золотых монет можно прикупить себе средний домик, да и на житьё останется, во всяком случае, на первых порах. Покопавшись для вида в брюках, я достал кошель и стопкой выложил пять золотых с профилем ЕИВ, затем, глядя, как нехорошо загорелись глаза у Никодима, смахнул их обратно и вернул кошель в карман.

— Но это при условии… — Я многозначительно замолчал.

— Так и знал, — горестно вздохнул Никодим. — Ну, «князь», выкладывай.

Не обращая внимания на сарказм, я начал говорить:

— Первое — имена. Второе — придётся твоим отрокам на нас поработать. Оплата после. Согласен?

На лице Никодима была явно написана внутренняя борьба. Страх боролся с жадностью. Жадность в конце концов взяла верх.

— Лады. — Он постучал по столу ладонями. — Слухай, «княже», внимательно, да на ус наматывай. За одним из моих отроков однажды погнались двое. Одинаково одеты были, и сорванец привёл их аккурат сюда. На тот момент нас здесь сидело пятеро вместе со мной. Ребятки ко мне захаживают непростые, процент с дел незаконных имеющие. Да так вышло, что с пистолями. Ну и скрутили господ, как оказалося — зря. Из тайного сыска оказались. Ну, погутарили малясь, договор заключили. Оне мальцов моих не трогают, а мы им разрешаем на нашей территории, как они сказали, работать. Ну вот ответ, почему мои отроки все на месте.

— А ты в курсе, чем они промышляют здесь? — спросил Коренев.

— Не, — протянул Никодим. — И знать не хочу. Меньше знаешь — жисть продлеваешь! — Он поднял указательный палец правой руки вверх.

— Слушай, жизнелюб! — на повышенных тонах начал Иловайский. — Твоих не трогают, смотри на него! — Он подскочил к креслу и навис над Никодимом. — Ты в курсе, что у тебя на рынке детей похищают? И, скорее всего, это те, с кем ты договор заключил!

— Руки не распускай, господин хороший! — Тот тоже встал с угрожающим видом и ткнул в зауряд-прапорщика указательным пальцем. — Они власть, а я по-своему кручусь и перед своими мальцами имею обязательства. Мои бы пропали — господин жандарм, — он перевёл указующий перст на Василя Петровича, — и пальцем бы не пошевелил!

— Прекратить склоку! — не выдержав, рявкнул я.

Да так, что в комнате мгновенно воцарилась тишина.

— Естественно, имён и фамилий ты не знаешь? — уже тише спросил у Никодима, на что тот помотал головой. — Теперь слушай сюда. Твои мальцы должны стать глазами и ушами на ярмарке, понятно? Мы расположимся у тебя. Будем дежурить по двое. Пропадают отроки здесь, значит, здесь мы и поймаем лиходеев. — Я обратился к Иловайскому. — Пётр Сергеевич, любезный, найди-ка нам вторую группу и приведи сюда.

Зауряд-прапорщик кивнул и молча вышел прочь.

— Да как так? — Никодим устало уселся в кресло. — Никак нельзя вам здесь. Мои не поймут.

— Ничто. Что-нибудь придумаешь. — Я в упор посмотрел на него. — Понятно?

Никодим сглотнул и молча кивнул.

Когда группа собралась, ротмистр, кашлянув, доложил:

— Иван Андреевич, сколь людей опросили — один ответ. Никто ничего подозрительного не видывал, никто ничего не знает. Мясник только опознал мальца на фото и сказал, что-де тот ушёл в сопровождении двух мужчин в одинаковой одёжке. По описанию одеты так же, как и наши случайные знакомые из тайной канцелярии.

— Ну вот. — Я посмотрел на Никодима. — А ты: тайный сыск, тайный сыск.

— А какая разница? — непонимающе брякнул он в ответ.

— Одни любви хотят, а другие дразнятся, — ответил я. — Ты давай иди. Мальцам своим задачу ставь.

Никодим уныло кивнул и удалился из комнаты.

— Ну-с, господа. — Я обвёл всех взглядом. — А нам остаётся только ждать.

Мы расположились кто где в довольно просторном кабинете.

— Ну и что вы обо всём этом думаете? — спросил я у жандарма.

— Иван Андреевич, я не знаю. — Он развёл руками. — Всё что угодно может стоять за этими исчезновениями. Единственное, что цепляет в этом деле, — это то, что похищают токмо ухоженных отроков.

— А как же погоня за беспризорником, о коей нам поведал Никодим?

— Пустое, — коротко ответил Василь Петрович. — Думаю, что сорванец кошель вытащил, как и в вашем случае. Вот и погнались. Не думаю, что люди из тайной канцелярии будут какие-то договоры заключать с разбойниками. Убрали бы его уже давно, да, видать, какие-то планы и на этих мальцов есть, не пришло время ещё. А так он как пастух пока. Кормит их, поит. Так думаю.

Я помолчал в ответ и произнёс:

— Ваша правда, Василь Петрович.

В этот момент в комнату вошёл Никодим.

— Князь, — уже без сарказма обратился он ко мне, — мальцы нашли одного, и я подтверждаю: это один из двоих, с которыми я беседу вёл. Да и Егорка пальцем на него указал. Он это.

— Быстро. — Я удивлённо посмотрел на Никодима. — И…?

— В мясной лавке он. Мясо выбирает. В гражданском одетый. Но, вот те крест, — Никодим быстро перекрестился, — он это.

— Нужно незаметно за ним проследить. — Коренев обвёл нас взглядом. — Мы при таком параде этого никак не сделаем.

— Разрешите мне. — Александр Александрович встал с дивана, где коротал время.

— В гусарском-то одеянии? — усмехнулся жандарм.

— Нет, конечно. — Ротмистр тоже улыбнулся в ответ. — Никодим, есть рванина какая?

Тот безнадёжно махнул рукой.

— Коготок увяз — всей птичке пропасть. Есть, как не быть. Проследуйте за мной.

Они скрылись за висевшими на стене коврами, за которыми оказалась дверца. Вскоре Никодим вывел за собой…

— Александр Александрович, а вы талант!

Я удивлённо смотрел на оборванца, сгорбленного, неопределённого возраста, с лохмами засаленных волос и лицом, измазанным сажей, словно у трубочиста.

— Баловалси, господин. Был грех, в театре играл, — сиплым, пропитым голосом ответил ротмистр. — Подай Христа ради калеке. — Он высунул чёрную от сажи ладонь из накинутых лохмотьев.

— А измазаться-то где успел?

— А у Никодима здесь, — ротмистр указал на ковры, снова закрывавшие дверь, — цельная гримёрка.

Я повернулся к хозяину дома.

— Ну-с?

Он непонимающе уставился на меня, потом хлопнул себя по лбу и крикнул:

— Егорка!

В комнату зашёл чумазый отрок лет девяти.

— Отведи болезного к мясной лавке.

Егорка и ротмистр удалились, а нам ничего не оставалось, как ждать новостей.

Мы с Василем Петровичем коротали время за неспешной беседой. День уже заканчивался, когда в комнату ввалился наш ротмистр.

— Александр Александрович, милейший, — обратился я к нему, — вот честное благородное, видя тебя, так и хочется взашей гнать. Хорош ты в актёрском мастерстве, ой хорош. Ну, сказывай, не томи. Где был, что видел?

— Иван Андреевич, проследил я человека до дому. Но сначала изрядно по ярмарке он помотался. Ну и я, собственно, с ним. Главное — привёл он меня к особнячку интересному. Забор в полтора человека. Собачки, как ни странно, отсутствуют. Сколько охраноты — то не ведаю, да только постучал я туда, милостыню попросить. Четверо точно у калитки дежурят. Вот, собственно, и весь результат.

— А домик-то где находится, позволь полюбопытствовать? — заинтересованно спросил Коренев.

— Улица Садовая, пять, — без запинки отрапортовал ротмистр.

— И герб на калитке имперский присутствует? — продолжил спрашивать Василь Петрович.

— А ты, голубчик, по-видимому, знаешь уже, чей особнячок? — я не удержался и задал вопрос жандарму.

— Дак как же не знать-то. — Коренев не выглядел радостным. — Бывший губернатор Гусельской губернии Вятского округа Порохов Борис Аркадьевич квартирует там. Глыба — не человек. Всегда был чист на руку, будучи губернатором. Вхож ко двору двоюродного брата Его Императорского Величества. Но в последнее время затворником стал неожиданно. Из поместья носа не кажет.

— А не пора ли нам, господа-с, нанести светский визит бывшему губернатору? — Я осмотрел свою группу.

— А почему бы и нет? — Ротмистр улыбнулся хищной улыбкой. — Вот только переодеться и отмыться от сажи надобно — и по коням. Я всегда за посещение всяких таких мероприятий.

— А как же, позвольте, мы к нему напросимся? — Коренев недоумённо смотрел на меня. — Лично у меня полномочий таких не хватит.

— Да и не надо, голубчик, — ответил я степенно. — Сам князь Юсупов хочет видеть Бориса Аркадьевича. А по какому вопросу? Это только князь знает. Сопровождающие… — Я обвёл рукой группу. — Охрана князя. От жандармерии… — Я пальцем показал на Коренева. — Вы, голубчик.

Коренев открыл было рот, чтобы что-то сказать, но сразу же его закрыл. За него сказал ротмистр:

— Ну а кто в здравом уме князю может отказать? Он-то повыше сидит, чем губернатор, тем паче бывший.

— Ну а что, может быть, — наконец обрёл дар речи Коренев. — И не смогут отказать даже сотрудники тайной канцелярии нам в этом. Никодим, — Василь Петрович обратился к хозяину кабинета, который, осознав, что князь — это не прозвище, превратился в соляной столб, — отомри, будь любезен. И ответь на вопрос: есть ли у тебя оружие?

— Да-с, вашбродия, — ответил он, не сводя с меня взгляда. — Пистоли есть.

— Тащи давай.

Но Никодим так и не сдвинулся с места, буравя меня взглядом. Пришлось подойти к нему ближе.

— Никодим! — громко и чётко прикрикнул я ему в ухо.

— Ась? — спросил он.

— Ну что ж ты стоишь пнём? Пистоли неси!

Наконец хозяин кабинета отмер и убежал в знакомую нам комнату. Выбежал практически сразу, держа в руках деревянный ящик с армейской маркировкой. Подбежав к столу, опустил на него ящик и отошёл в сторону.

— Вот, вашвысокбродь, всё, что есть.

Подойдя, я откинул крышку и присвистнул:

— Ого! Ты небось склад ограбил армейский!

— Никак нет, вашвысбродь! — Никодим стоял по стойке смирно. — Честно куплено.

— Служил, что ли? — спросил я.

Как-то преобразился хозяин воришек сразу.

— Точно, вашвысбродь, солдат. Битва при Екатериновке. Ранен был шибко, а вернулся — ни дома, ни семьи. Спалил ворог хату-то. Вот так кривая и вывернула.

Он замолчал. Я же, покачав головой над судьбой солдата, произнёс:

— Не должно такого быть. Почему не обратился никуда?

— Дак обращался. К местным властям обращался. От ворот поворот получил.

— Да-с. Ситуация, — произнёс я. — Ты, Никодим, когда закончится всё, вставай на праведный путь, тем паче что оплата хорошая будет.

Он потупился и ответил:

— Вашвысбродь, не получится уж. Увяз я в этом. Не дадут живым выйти.

— Придумаем, Никодим, что-то да выйдет у нас. И мальцов пристроим.

— Слово князя железно и стоит дорого, — добавил Пётр Сергеевич. — Так что не сомневайся, вытащим тебя и мальцов твоих.

— Ну, вернёмся к ящику. — Я поманил остальных, и они сгрудились возле меня. — Ежели кто не знает, — показал я на оружие, — это произведение тульских мастеров называется «ТК» — «Тульский-Карбышев». Калибр, как у браунинга, — 9 миллиметров. Патрон бронебойный. Пистолет-пулемёт. Может стрелять как одиночными, так и очередями. Очень не ожидал увидеть в притоне данный шедевр. Выпускается ограниченными сериями для спецгрупп. Вот Пётр Сергеевич и Сергей Тимурович уже знают данную машинку.

Группа разобрала оружие, Иловайский объяснил ротмистру и Малышеву, как снарядить магазины.

— Ну, значит, поступим так. — Я начал инструктаж. — Мы с Василем Петровичем и Евгением Фроловичем заходим без оружия. Вас, господа, скорее всего, попросят остаться во дворе. На вас охрана снаружи. Никодим, ты за забором придержишь оружие для нас. Будешь с Александром Александровичем. Если начнётся стрельба, на вас, голубчики, — я обратился к Иловайскому и Бородину, — входная калитка. Впускаете ротмистра и штурмуете особняк.

— Вашвысбродь, — обратился ко мне Никодим, — а как же мы вам оружие передадим, ежели вы в доме будете?

— Стрельба начнётся не ранее моего сигнала, — ответил я. — А я его постараюсь отдать, будучи уже вне дома. Так понятней?

— Авантюра, — не согласился со мной Коренев. — Но я с вами, князь.

— ferrum unum est potentia Domini! — рявкнули Иловайский и Бородин, подняв правые кулаки вверх.

К ним присоединился и третий голос. Статский советник, помня девиз, продолжил вместе с ними:

— decem est furor ultionis inimicum!

(Девиз группы Юсупова, выбит на его фамильном гербе: "ferrum unum est potentia Domini, decem est furor ultionis inimicum" лат. "Один клинок сила Господа, десять ярость отмщения врагу". авт.)

Особняк встретил нас, естественно, закрытой калиткой. Иловайский со всей своей уверенностью начал барабанить в неё кулаком. Тут же открылось окошко, и в нём объявилось довольно-таки небритое лицо.

— Пошто тарабанишь, олух царя небесного? — пробасило оно.

— А ты что, не видишь? Иль не предупреждали тебя, образина этакая?

Иловайский явно переигрывал, но я не счёл нужным его осаживать, тем паче что лицо оторопело от такой вот наглости.

— Об чём? — спросил стражник. — Чего я не вижу?

Иловайского отодвинул в сторону Бородин и вежливо произнёс:

— Голуба, негоже князя Юсупова у ворот ждать заставлять, тем более что с посланием от Его Императорского Величества к генерал-губернатору Порохову Борису Аркадьевичу.

Окошко незамедлительно захлопнулось, и послышались удаляющиеся шаги охранника.

— Спешит, — промолвил Евгений Фролович.

Вскоре послышались приближающиеся голоса, впрочем, разобрать, об чём они говорят, было невозможно. Окошко открылось, и в нём показалось лицо, полностью противоположное увиденному ранее. Гладко выбритое, до синевы.

— Хвор генерал-губернатор, — произнесло оно. — Не можно к нему.

— Так императору и передать? — не скрывая издёвки, парировал Иловайский. — И вообще, вы кто, голубчик, будете?

— Действительный следователь тайной канцелярии Гусев, — отрапортовал тот в окошко.

— Так вот, Гусев, — приблизив лицо к калитке, проникновенно произнёс зауряд-прапорщик, — императору птичка на хвосте принесла, что преданный подданный его в заложниках находится. Решил Его Императорское Величество пока просто проверить. И послал князя Юсупова с охранением, то есть с нами, проведать Бориса Аркадьевича да доложить, если что не так. — Он ещё приблизился к калитке и смотрел оппоненту прямо в глаза. — Императорскую действительную армию хочешь к воротам, голубчик? Дак это мы мигом организуем.

Надо отдать должное: ни один мускул не дрогнул на лице Гусева. Я всё же решил обозначить свои полномочия и протянул ему грамоты. Гусев пробежал глазами по документам и, сказав лишь:

— Одну минуту, — закрыл смотровое окошко, и снова мы услышали удаляющиеся шаги.

— Этот быстрей спешит, — резюмировал Евгений Фролович.

Василь Петрович всё это время стоял, не проронив ни слова. Вскоре калитка со скрипом открылась, и нас встретили за порогом четверо охранников, вооружённых самозарядными винтовками.

— Кто князь Юсупов? — спросил один из них.

Я вышел вперёд.

— Вы с нами, остальные остаются снаружи.

— Не-е-ет, голубчик, — протянул я. — Так не пойдёт. Во-первых, эти архаровцы, — я кивнул на своих, — моя личная охрана, и извольте пустить их во двор. Во-вторых, к генерал-губернатору со мной пойдут действительный статский советник Его Императорского Величества Малышев Евгений Фролович и главный жандарм управления Гусельской губернии Вятского округа Коренев Василь Петрович. Я ясно выразился?

Отодвинув стражей, мы зашли во двор. Впрочем, они особо и не сопротивлялись. Во дворе было тихо. Даже слишком. Слева от нас стояла беседка с потрескавшейся краской. Сам особняк встретил нас тёмными окнами.

— Я провожу вас, князь, — буквально ниоткуда проявился Гусев.

— А где же прислуга, любезный? — поинтересовался я у следователя, на что тот, ни секунды не колеблясь, ответил:

— Так распустил их хворый. Как болезнь его захватила, так и распустил.

Мы зашли в просторный холл, все окна которого были наглухо занавешены тяжёлыми портьерами. Затхлый запах давно не проветриваемого помещения и пыль на круглом столике посреди комнаты наводили на грустные мысли, что господин Порохов уже и не жилец. Я подал знак, который мог понять только статский советник, уже поучаствовавший с нами в двух битвах: «Внимание».

— Пройдёмте в покои Бориса Аркадьевича. Нам на второй этаж, прошу за мной.

Гусев повёл нас по парадной.

(Парадной называли широкую лестницу в дореволюционной России в особняках прим.авт. )

На втором этаже, постучав в двустворчатую дверь одной из комнат и услышав слабый полушёпот: «Войдите», — Гусев распахнул створки и сделал приглашающий жест:

— Прошу, господа.

В опочивальне лежал немощный старик. Он смотрел на нас, и только глаза выдавали недюжинную силу воли Порохова.

— Выйдите, — сказал он нашему сопровождающему.

— У вас немного времени, — предупредил нас тот и закрыл двери.

— Что с вами произошло?! — воскликнул Василь Петрович. — Не так давно я имел возможность вас видеть, и это был совершенно другой человек!

— Я не помню, — ответил Порохов. — Всё как во сне.

Он откинулся на подушку и поднял трясущуюся руку вверх. Внимательно её осмотрев, уронил на кровать.

— Господь всемогущий, — прошептал он и, собрав пальцы в щепоть, изобразил, будто пишет.

— Да, голубчик, — начал громко говорить я, пока статский советник подсунул Порохову свой блокнот и карандаш. — Болезни никого не щадят. — Увидев, что Борис Аркадьевич, что-то написав, кивнул мне, я продолжил: — Но мы рады видеть вас живым, хоть и не совсем здоровым.

Евгений Фролович забрал блокнот и, прочитав, удивлённо поднял брови. Затем протянул его мне. Там коряво было выведено: «Помогите, они контролируют меня. Они у меня в голове».

Я кивнул Порохову и крикнул:

— Гусев! Мы закончили!

Дверь сразу же распахнулась.

«Подслушивал, собака», — пролетело у меня в голове.

Мы спустились вниз по парадной.

— И давно он недужит? — спросил я у следователя, пока мы шли к входной двери.

— Так почитай три месяца, — отвечал тот.

Я в ответ только молча покачал головой и во дворе уже подал знак своим: «Внимание». Иловайский и Бородин лишь крепче обхватили рукояти оружия. Когда охранники, ничего не подозревая, начали отворять калитку, прозвучало ровно четыре выстрела, и они бесформенной кучей осели на землю. Через калитку сразу же влетел Александр Александрович с ТК наперевес, сзади — Никодим с нашим оружием. Мы забрали его себе, не колеблясь. Лишь Гусев, один оставшийся из противников во дворе, стоял не двигаясь. Слишком быстро для него всё произошло.

— Господа, вы совершили огромную ошибку, — прошептал он, глядя на своих уже не дышавших охранников. — Вы сейчас пошли против тайной Его Величества канцелярии. А это можно расценивать как заговор против Его Императорского Величества.

— Вот, голубчики, — я дослал патрон в патронник и направил оружие на следователя, — вы слышите, что блеет этот, так сказать, господин?

Вопрос был риторический, и на него, естественно, никто не ответил.

— Гусев, волей Его Императорского Величества, на которого ты только сейчас ссылался, я имею право тебя прямо здесь и казнить. Или помиловать. Всё зависит от того, будешь ли ты с нами сотрудничать.

Я протянул следователю бумажку с подписями ЕИВ. Тот, прочтя, опять-таки не потерял самообладания.

— Вы не понимаете, господа, куда сейчас влезли, — только и ответил он.

— Так я не понял, ты жить, Гусев, хочешь? Или нам после зачистки особняка кого посговорчивей отыскать?

Иловайский направил ствол в голову следователю, на что тот как-то странно икнул, растянул губы в улыбку и, прошептав:

— Вы все здесь умрёте, — начал заваливаться вбок, осев в конечном итоге на землю тряпичной куклой.

— Мёртв, — констатировал жандарм, приложив пальцы к шее Гусева и проверив пульс.

— И что это было, любезный Василь Петрович? — спросил я у жандарма, глядя, как он принюхивается подле лица следователя. — Цианид?

— Да в том-то и дело, — отвечал мне Коренев, поднявшись на ноги, — что не похоже на отравление. И характерного запаха ядов, мне известных, тоже нет. Словно у него сердце взяло и мгновенно остановилось. Со всеми вытекающими.

— Господа! — подал голос тотчас Александр Александрович. — Давайте думать о насущном. Вам не кажется странным, что царит здесь и сейчас мёртвая тишина? Ну, не считая наших с вами разговоров. Как по мне, то это очень странно.

Наконец-то и я понял, что тишину во дворе нарушил только наш довольно-таки скоротечный бой. Теперь же царила небывалая тишина. Из дома никто не показался.

— Неужели это все, кто нам противостоит? — произнёс я вслух. — Впрочем, — тут же добавил я, — господа, мёртвые от нас не убегут, давайте осмотрим особняк.

Мы вернулись в холл уже новым составом и держа оружие наизготовку.

— Если дети находятся здесь, они, скорее всего, в подвале, — разумно заметил Коренев.

— А где же им ещё быть? — раздался голос сверху, с парадной.

Подняв голову, я увидел Порохова, державшего охотничье ружьё, направленное на нас.

— Борис Аркадьевич, голубчик, вы не в себе? — поинтересовался я у старика, который мгновение назад лежал немощный в своей кровати.

Показав группе, чтобы не стреляли, я продолжил:

— Если вами управляют какие-то гипотетические голоса, спешу вас уведомить: не надо их слушать. Даже если вы и повинны в пропаже детей, я уверен, что вас держали в заложниках.

Ружьё в руках Порохова дрогнуло.

— Каких детей? — неуверенно спросил он.

Ружьё начало было опускаться, но словно тень набежала на лицо генерал-губернатора, и он снова его вскинул, направив на меня, и нажал на спусковой крючок. Одновременно с ним выстрелил Коренев, попав Порохову в плечо. Борис Аркадьевич неловко развернулся, вследствие чего крупная дробь полетела не в меня, а в картину, висевшую левее нас, разнося её в клочья. Порохов поскользнулся и скатился к нам, замерев изломанной куклой подле моих ног. Коренев подошёл к нему и пощупал запястье.

— Тоже мёртв, — констатировал он.

— Да. Дела.

Я повернулся к группе как ни в чём не бывало, хотя проходившая мимо смерть прямо-таки коснулась меня своим балахоном.

— Василь Петрович, за мной должок.

— Оставьте, князь. — Коренев махнул рукой.

Я кивнул ему и продолжил:

— Иловайский, Бородин, Чайковский, посмотрите-ка за парадной. Судя по расположению, там проход должен быть.

Троица пошла исполнять приказ, держа оружие перед собой. Все были готовы в любой момент выстрелить.

— Дверь здесь, князь, — вскоре послышался голос Бородина и одновременно скрип отворяемой створки. — Лестница крутая, вниз идёт.

— Ну-с, господа, — обратился я к оставшимся со мной Кореневу и Никодиму, — вперёд.

За лестницей была массивная дверь, обитая железом. Вниз, в кромешную тьму, уходили деревянные ступени лестницы. Ротмистр достал откуда-то световую шашку и вопросительно посмотрел на меня.

— Действуй, Александр Александрович.

Он зажёг её и бросил вниз. Красный свет осветил проход с полукруглым сводом.

— Ну, с Богом.

Троица, нашедшая дверь, двинулась вперёд. Ротмистр в руке держал ещё одну световую шашку.

«Где он их набрал?» — мысленно задал я себе вопрос и, решив при удобном случае поинтересоваться у Чайковского, отбросил мысль в сторону.

Шашка освещала весь коридор, имевший небольшую длину и упиравшийся в ещё одну дверь, на этот раз с огромным навесным замком.

— Да-с, — прокомментировал увиденное Бородин. — Стрелять по такому бесполезно.

— Позвольте. — Вперёд вышел Никодим и показал ключи. — Я по случаю изъял у мертвеца, они-то ему без надобности теперича.

— А с тобой нужно ухо держать востро, — заметил я, на что Коренев согласно кивнул.

Никодим подошёл к двери и открыл замок, сразу отойдя в сторону. Иловайский, откинув замок в сторону, начал отворять дверь, мы же держали её под прицелом. Из-за двери нам в лица пахнуло запахами не очень приятственными, послышались стоны. Ротмистр зажёг очередную шашку и забросил её внутрь. Первое, что бросилось в глаза, — стоявшая посреди комнаты фигура в чёрной накидке, закрывавшая лицо капюшоном.

Фигура сделала в нашу сторону шаг, затем другой, и я увидал развешанные на стенах тела подростков. Эту же картину увидали все.

— Стой где стоишь, не двигайся! — крикнул Коренев, но фигура так и продолжала приближаться к нам.

Шаг, ещё шаг. Молча. От неё веяло каким-то ужасом, и первым не выдержал Никодим. Будучи тоже вооружённым, он выпустил весь магазин одной очередью в фигуру. Её откинуло назад, но не убило. Глядя на такой парадокс, мы начали пятиться. Стрелять осмелился только Никодим, я же боялся зацепить жертв и не отдавал приказ.

— Отходим, братцы, — скомандовал я, и мы, пятясь, выскользнули в коридор.

Фигура двигалась за нами. Когда я убедился, что наши выстрелы не повредят жертвам, скомандовал:

— Огонь!

После какого по счёту выстрела упала фигура, было неясно, но всех этих залпов хватило бы на взвод противника, не иначе. Перед нами лежало тело, с которого жандарм дулом автомата откинул капюшон.

— Господа, это же не человек вовсе! — воскликнул Никодим.

Узкая щель рта была открыта в немом крике. Острые клыки открылись нам в этом поистине диавольском лице. Вместо носа — два отверстия и полное отсутствие глаз. Глазницы были словно выжжены чем-то. Это был первый мною увиденный…

— Пастырь! — воскликнул Тимоха, а граф посмотрел на него осуждающе.

— Неэтично перебивать рассказывающего, — заметил он. — Ну-с, юное дарование, на сегодня всё. Вон, смотри, твой провожатый дрыхнет уж давно.

Иловайский, бессильно уронив голову на стол, действительно крепко спал.

— Иван Андреевич, а жертвы Пастыря? И почему он на вас не воздействовал? А на Порохова влиял своим присутствием? — засыпал графа вопросами Тимоха, на что тот прикрыл глаза, вздохнул, но всё же ответил:

— Живы все отроки были, хоть и в крайней степени изнеможения. В госпиталь мы их свезли всех. Коренев повышение получил. Ротмистр с нами остался, да он и сейчас здесь, в городе. А что касаемо воздействия? Нет ответа у меня на этот вопрос. Вот сколько времени голову ломаю — нет. А Пастырь, как вы изволили выразиться, в броне был под одеянием своим, вот мы и не с первого раза его подстрелили.

Глава 6. «Петля».

— Номад, Рамзес, проверьте, что там, — отдал команду Олег, указав на кучу посреди комнаты, взяв инициативу командира снова в свои руки. Таир, взяв в руки какой-то обломок, стоявший подле стены, подошёл первым и, разворошив лохмотья, произнёс: — Тела, командир. Судя по всему, шесть тел. Что-то с глухим стуком, скатившись с кучи, ударилось об пол. Рамзес поднял предмет. — Фонарь. Гляди-ка, «жучок», сто лет таких не видел, — удивлённо произнёс он и начал заряжать фонарь, нажимая на ручку. Слишком громко в тишине, как по мне. Вскоре лампочка фонаря начала давать свет, нормальный для осмотра хижины. — Док, — попросил я, — гляньте, давно ли погибли и от чего? Иван Аркадьевич подошёл к Рамзесу. — Посвети, любезный. Рамзес направил луч на тела, и Док сразу же отшатнулся. — Этого не может быть, — прошептал он тихо, но его услышали все. — Что там? — поинтересовался Тринадцатый. Иван Аркадьевич повернулся к нам и произнёс тихо: — Это мы. Я увидел бледное лицо Дока и переспросил: — Что значит — мы? Тот пристальным взглядом впился мне в глаза и медленно, практически по слогам, повторил: — Это наши тела, Костя. Даже одежда та, что сейчас на нас. Спустя некоторое время, разложив тела, кстати, неплохо сохранившиеся, мы собрали с них идентичные фонари-«жучки». Света стало побольше, как и жужжания от шести человек, заряжающих фонарики. — Что мы имеем? — начал я, разбавив молчание в комнате. — То, что это именно наши копии, — однозначно. — Я посветил на оружие, которое нашли на каждом из тел. — Оружие отличное от нашего, не из этого мира. Мне оно уже знакомо. АШ-12. Причём у всех. По БК… — Я посмотрел на снаряжённые магазины. — Вполне для наших нужд. Но! — Я многозначительно оглядел живых. — Я что-то сомневаюсь в правильности решения взять их оружие. — Почему? — наконец подал голос Ромыч, на что я пожал плечами и ответил: — Тогда мы станем копиями. Не усмехался бы. — Это я Ромычу, который уже хотел сказать какую-то колкость, судя по его лицу. — Единственное, что нас сейчас отличает от них, — я ткнул указательным пальцем в сторону аккуратно разложенных тел, — это оружие и отсутствие фонарей… Я резко замолчал, так как фонари-то мы как раз и забрали уже. — Вот и я о том же, — усмехнулся Ромыч. — И небо на нас ещё не рухнуло. АШ-12 явно лучше пукалок, что сейчас у нас в руках. Майор знал толк в оружии, да и Тринадцатый со своими товарищами взглядом пожирали штурмовые автоматы. — Ладно. — Я махнул рукой. — Разбираем. — Странно, — наконец-то заговорил и наш ФСБшник, взяв в руки ствол и чуть ли не обнюхав его. — Такое ощущение, что оружием совсем не пользовались. Я согласно кивнул. Автомат был девственно чистым, без нагара. Как будто только с завода. — Всё страньше и страньше, — пробормотал я. — Док, а причина смерти ясна? Иван Аркадьевич в ответ только руками развёл. — Не понимаю, Кость. Абсолютно целые тела. По поверхностному осмотру неясно, от чего наступила смерть. Тут вскрытие нужно, но инструмент у меня отсутствует. Время смерти тоже… — Он снова развёл руками. — Принял. — Я опять взял бразды правления в свои руки. — Давайте осмотримся, оружие наготове держим, мало ли. Мы разбились по парам. Мы с Ромычем, светя фонарями, двинулись в левую часть дома, где присутствовала перегородка в виде шторы, как в душе. Приблизившись, я кивнул Ромычу на неё, а сам навёл ствол на импровизированную перегородку. Майор резко отодвинул шторку, и нашему взгляду предстал металлический стол. Такие стоят в морге, для вскрытия. Присутствовали желоба для стока жидкостей из тела, рядом стоял передвижной столик с инструментом. Скальпель, пилы и прочее. Всё, что полагается работнику морга. На столе лежало женское тело. Вскрытая грудная клетка обнажила бьющееся сердце. Голова была повёрнута к нам. Вместо глаз — знакомые уже мне клубящиеся субстанции тьмы. Рот был зашит грубой нитью, руки и ноги намертво закреплены на столе. Она улыбалась. — Это же… — ошарашенно произнёс я. — Татьяна! Сшитые губы расползались в улыбке. Тело начало трясти, словно от непрерывных ударов током, и сердце перестало сокращаться. Тело сразу обмякло. — Док! — позвал я. Тот подошёл вместе с Номадом, с коим был в паре. — Проверь. — Я указал на тело, на лице которого уже не было тьмы, а только выжженные глазницы. Он деловито подошёл и, проверив пульс, ответил: — Мертва. — Док посмотрел на нас. — А вы что ожидали? Она с такими разрезами априори мертва. — Иван Аркадьевич, она только что была живее всех живых, вон и Ромыч подтвердит. Майор стоял ошарашенный и с совершенно отрешённым видом кивнул. — А у вас что? — спросил я. — Чисто, — кратко доложил Номад. — Здесь подвал! — крикнул Тринадцатый со своего сектора. — Снова подземелья, — пробормотал я, стоя на краю квадратного люка и глядя на круто уходящую вниз лестницу, теряющуюся во тьме. Фонари не добивали до конца. — Не нравится мне это, — Прокофьев решил высказать свою точку зрения. Я не нашёл, что ему ответить, и первым начал спускаться в неизвестность. — Ну, не сильно-то и глубоко, — философски изрёк Ромыч, отмахиваясь от паутины, в которую угодил. Мы стояли посреди бетонной коробки. Сзади — лестница, по которой мы спустились, справа — одна-единственная дверь. Металлическая полностью, со штурвалом, как в бункере. Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы мог протиснуться самый крупный из нас. Я снова взял инициативу в свои руки и боком скользнул в сырое, затхлое помещение и тут же закрыл лицо рукой. Яркий запах гниения и тела, издающие его, висевшие на стенах. Луч фонаря выхватывал и тех существ, которых я уже имел честь видеть, — Пастыря, контроллера, — и тех, которых я ещё не встречал. Все они висели на цепях, вмурованных в стены, и умерли, по-видимому, от истощения, так как ран на телах видно не было. — Не входить! — крикнул я и протиснулся назад. — Наверх! Я первый поднялся и начал глубоко дышать, пытаясь вытеснить из лёгких запах гнили. Было ощущение, что я весь пропитался им. — Что там? — спросил Прокофьев. — Трупы, — ответил я, глубоко вдыхая и отвечая на выдохе. — Тёмные. Так как больше внизу не было ничего, что привлекло бы наше внимание, Номад захлопнул люк. Я же, увидев в углу комнаты стулья, взял один из них и присел. — Мы имеем в сухом остатке какую-то лабораторию. Наши копии, похоже, её охраняли. Остаётся один вопрос. — Я на секунду замолчал и спросил: — Сигаретами никто не богат? Как это ни странно, Док достал из кармана пачку и протянул мне. Я взял сигарету и зажигалку, благодарно кивнул и глубоко затянулся. — Так вот. У меня один вопрос, точнее, два. — Я снова затянулся. — Первый: что убило наших клонов? Второй: где персонал этого «заведения»? — Я докурил и затушил сигарету об пол. — Думаю, нам нужно сваливать из этого странного места. Против никто не был, и мы поспешили на выход. — Ну, куда нам дальше? — спросил Ромыч, когда мы оказались на свежем воздухе. Я показал вглубь леса. — Туда. И не забываем о возможной погоне. Снова вокруг нас деревья, преимущественно хвойные. Темп я, как ведущий группы, взял средний. Всё же в густом лесу особо не побегаешь. Спустя час передвижения мы вышли на опушку, посреди которой стояла бревенчатая изба. — Что за чёрт! — воскликнул я от неожиданности. — Похоже, что мы круг дали, — ответил на мой возглас майор. — Нет. Это исключено, — парировал Иван Аркадьевич. — Почему? — задал вопрос Ромыч. — Потому что компас! — важно заявил Док, демонстрируя часы со встроенным компасом. — Мы шли всё время строго на север. Прийти сюда мы ну никак не могли физически. — Твою дивизию! — Я не выдержал и выругался. — Предлагаю осмотреть дом, может, просто очень похож? — Леонид Константинович подал здравую мысль. Ромыч открыл деревянную дверь, и мы зашли внутрь. Осветив груду тел посреди комнаты, я произнёс: — Ну вот. Приплыли. — Стойте, не делайте поспешных выводов. — Док посмотрел на меня. — Константин, ты разве не видишь некое несоответствие? Я, недолго думая, ответил: — Да, Иван Аркадьевич, тела снова сложены в кучу, как при первом нашем заходе. — Вот. — Док поднял указательный палец вверх. — А теперь присмотритесь внимательно к оружию у верхнего тела. — Так. — Я подошёл ближе. — Чёрт, так это наше оружие. Но… — Я взял орденский автомат. — Оно какое-то ветхое. — И гильзы, — обратил наше внимание на россыпь стреляных гильз под ногами Тринадцатый. Я посветил фонарём на место, где мы нашли тело, и не обнаружил там даже шторки. Комната была абсолютно пуста, за исключением наших мёртвых копий. — Подвал, — принял я решение, и мы вновь подошли к люку в полу. Откинув его и спустившись вниз, мы обнаружили ту же металлическую дверь, но теперь запертую. Открыв её с помощью штурвала, заглянули внутрь, осветив с Ромычем комнату, которая была абсолютно пуста. Хотя цепи уже были тут и свисали, вмурованные в стены. — Ну, что будем делать дальше, господа офицеры? — Я повернулся к группе. — Давайте попробуем в противоположном направлении. — Прокофьев показал себе куда-то за спину. — Если шли на север, давайте на юг попробуем. — Кто против? — Не услышав возражений, я продолжил: — Док, мы с тобой первые, держим направление на юг. Боюсь только, что мы возвращаемся прямо к Татьяне в лапы. Так что держим пальцы на спусковых крючках, а уши на макушке. Спустя час продвижения на юг, строго по компасу Дока, мы вышли к бревенчатой избе, откуда по нам сразу же открыли огонь. Бой был довольно скоротечен, пули из АШ-12 прошивали дом насквозь. Вскоре ответные выстрелы затихли. Тринадцатый со своими пошёл разведать обстановку. Из дома послышался его голос: — Чисто! Я стоял и смотрел, как наши копии укладывают посреди комнаты Номад и Рамзес. Каждому на грудь они клали ствол, с которым он погиб. Теперь тела были не целыми — результат боя. И я не знал, как дальше поступить. Мы попали в какую-то петлю, которая нас выносила каждый раз к этому бревенчатому срубу. И в этот раз причина смерти наших копий — это мы сами… — И что дальше? — Я спросил в пустоту, облокотившись о стену. — Видимо, даже если мы пойдём по другим направлениям, нас выкинет сюда же. Есть мысли у кого на этот счёт? — Я думаю, нужно пробовать, — ответил Леонид. — Нас выкидывает в одно и то же место, но есть нюанс. То ли это разные временные промежутки, то ли абсолютно разные варианты развития событий. Думаю, нужно пробовать. — Кто-то хочет добавить свои размышления? — Все в ответ промолчали. — Ну, на том и решим. Док, давай свой компас, идём по другому направлению. Снова проход по лесу и та же картина. Бревенчатый дом на опушке. Точнее, то, что от него осталось. Три стены, от которых несло жаром, крыша рухнула. Дом догорал. — Осталось последнее направление, — произнёс я, глядя на пепелище. Молча, не сговариваясь, мы выдвинулись друг за другом, испытывая некую обречённость от происходящего. Вышли на знакомую опушку, сразу бросилось в глаза полное отсутствие какой-либо постройки. Дом отсутствовал, вместо него в центре поляны сидел седовласый старец на пне когда-то срубленного дерева. Одетый в длинный кафтан с вышитыми узорами в старорусской манере, подпоясанный кушаком. Белёсые глаза слепо смотрели будто сквозь нас. — Што, сынки? — произнёс он сходу. — Заплутали небось? — А ты, отец, откуда здесь? — спросил я, остальные же хранили молчание, свыкаясь с новой реальностью. — Дык, живу я здесь! — весело ответил он, что было понятно по интонации. За густой бородой и усами улыбку видно не было. — А где же дом? — спросил Ромыч, стряхнув оцепенение. Дед стремительно быстро оказался возле нас и ткнул пальцем майору в лоб. — Дык здеся он. Где же ишшо. Не прошло и секунды, как старец снова оказался сидящим на пне. — Ну а вы, добры молодцы, откель будете? — Он вопросительно поднял седые брови. — Вижу, что не от мира сего вы. — Ну, отец, ты сам вопрос задал, сам на него и ответил, — произнёс я. — Может, поделишься, что за чертовщина тут творится? — Кака-така чертовщина? — снова усмехнулся старик. — Как по мне, всё в порядке вещей. Он опустил руку в траву и достал оттуда посох. Буквально из ниоткуда достал, готов поклясться, что там ничего не лежало. Я закрыл глаза и, досчитав медленно до пяти, снова их открыл. Старик не исчез. — Ты, Константин, думаешь, что я галлюцинация? Зря! Старец мгновенно оказался возле меня и ударил посохом прямо в лоб. — Больно. — Я потёр место удара. — Ага, — ответил ехидно тот, очутившись вновь на пне. — Еда есть? — вдруг задал он вопрос и тут же пояснил: — Голоден я. — Да, конечно, есть. — Док достал армейский сухпай и протянул старику. — О! Галеты. Армейские! — воскликнул тот, вскрывая коробку. Я же с удивлением посмотрел на Дока, тот только плечами пожал. — Ну, путники, пора вам, — произнёс старец, расправившись с галетами и найденным там же, в коробке, шоколадом. — Погоня за вами, но не тушуйтесь. Есть кому нелюдей встретить. Так что поспешайте, но не торопитесь. Тропа вас выведет. Только я хотел спросить, какая тропа, как за стариком действительно увидел змейку протоптанной земли, уходящую в чащу. — Так кто ты, назовись хотя бы? — спросил я у старца. — Дык знамо, кто я, всем, кто в этом мире живёт. Лесовик я. Леший по-вашему. А в миру когда-то давно был-жил профессор Зотов Любомир. Но это быльём поросло. А Лесовика все знают, и стар и млад. Токмо не верьте страшным историям. Хороших людей я за версту чую, даже если у них все руки в крови, как у вас, например. Ну, давайте уже, а то осерчаю. Лесовик встал и ударил посохом оземь. Тут же вокруг него начал дом проявляться. Сначала полупрозрачный, словно марево, но с каждой минутой становящийся осязаемым. — Уходим, — произнёс я и пошёл первым по тропе, ускоряя шаг. — Что-то мне не хочется видеть, что будет с нашей погоней. Шли по извилистой тропе в полной тишине. Вокруг деревья, преимущественно хвойные. Пение птиц, белки, снующие по стволам деревьев. И запах. Запах леса одуряюще действовал на меня. И одновременно успокаивал. — Костя, так что это было? — Меня нагнал Ромыч и задал вопрос, который был написан на лицах группы. — Друзья мои… — Темп был невысокий, поэтому можно было порассуждать вслух. — Я не знаток этого мира, знаю лишь, что здесь активно разрабатывалось биооружие и развивалась генная инженерия, отчего, собственно, и погибла большая часть живущих. Любомир Зотов, который Лесовик, повстречавшийся на нашем пути, скорее всего, один из учёных старого мира, испытавший какую-то разработку на себе. Да и если взять тёмных — это тоже бывшие когда-то люди, свернувшие куда-то в сторону. Чтобы что? Наверное, чтобы стать равными Богу. Вижу так. Да и получилось, как я видел в разных местах, не очень. Я бы сказал, что они больше дьяволами стали. Но не мне судить. За теологическими спорами — это вам к батюшке. Лес вдруг резко расступился, и мы вновь очутились на опушке, где стояла уже знакомая мне изба. С резными ставнями. Не хватало только Стародуба, который в прошлый раз стучал в дверь. Эту роль взял я на себя. Я подошёл и, стукнув в дверь, крикнул: — Яга, открывай! И в тот же миг меня снесло от двери ударом. Я лежал на спине, прижатый мощным телом гончей, которая смотрела на меня в упор, оскалившись. — Не стрелять! — крикнул я своим, которые уже вскинули оружие. — Кадехо, узнал? — спросил я у «собачки». Тот в ответ облизал мне всё лицо и начал подпрыгивать на грудной клетке. Я поморщился. — Кадехо, убьёшь, собака сутулая. Наконец гончая спрыгнула с меня и настороженно уставилась на моих товарищей, глухо зарычав при этом. — Ну и кто ты такой, чтобы своим называться? — спросил меня Паук, материализовавшись будто из ниоткуда и направив ствол автомата прямо мне в лицо. Я же, стараясь не делать резких движений, ответил: — Дмитро. Ты не поверишь, но это я, Костя. — Ну, вставай, «Костя», и в дом иди, — с явным недоверием произнёс Паук. Видок у него был, конечно, тот ещё. На бледном лице — чёрные, без белков, глаза. Словно бездна смотрела на меня. Я под прицелом медленно встал. Оружие, упавшее в сторону под натиском Кадехо, поднимать не стал во избежание эксцессов. — Да и ты, Паук, на себя не похож, — встав на ноги, сказал я Дмитро. — Реально вампиром стал. — Много ты знаешь слишком для пришлого. — Дмитро не сводил с меня взгляда, словно пытаясь проникнуть мне в голову. — Иди уже. — Он повёл стволом в сторону входа в дом и добавил: — Кадик, сторожи пока этих. Я не смог удержаться от улыбки. — Кадик, блин. Ты сократил имя одного из самых свирепых порождений тёмных до «Кадик». Паук в ответ хмыкнул, но ничего не ответил, вновь указав на дверь. Зайдя в уже знакомую мне избу, я увидел Ягу, сидящую за столом. — Ну, здравы будьте, Яга и Кощей Родовичи, — произнёс я. Как я и предполагал, из-за печи вышел Кощей и, уставившись на меня, произнёс: — И ты здрав буде, Константин. — Дык это и вправду он? — удивлённо переспросил Паук. — Да, — практически в унисон ответили брат с сестрой. — Ну что, хозяева, моих-то с улицы запустим? Да расскажете, что тут в моё вынужденное отсутствие происходило? Вскоре все сидели за длинным столом и принимали пищу. — А вы, я смотрю, готовились? — Я обвёл взглядом вроде бы наскоро собранный стол. — Да какой там, Костя. У нас нет недостатка в пище. Ты давай лучше первый расскажи, что да как с тобой приключилось. А там мы поведаем о наших делах. Пока все неспешно обедали, я рассказывал о своих злоключениях с момента, как Матвей Иванович меня отправил домой. А домой ли? Задавался я вопросом этим постоянно. Здесь я чувствовал себя более дома, чем в своём мире. Закончил, когда за окном совсем уже стемнело. — Жив, значит, Любомир, — в тишине прозвучал голос Кощея. — Лесовиком, значит, стал. — Так вы знакомы? — спросил я. — Так отож, — не стал отрицать Кощей. — С одной биолаборатории, как-никак. Умнейший профессор был, а ты гляди-ка, тоже сказочным персонажем заделалси. — Он помолчал минуту и спросил: — Сможешь показать, где дом этот находится? Я согласно кивнул. Ромыч сидел и кивал головой, явно засыпая под наш монотонный разговор. — Спать, может, уложите воинов, а то, смотрите, за столом вырубятся. Яга встала и поманила бойцов за печь. — У вас там что? Бункер какой? — удивился я. — Ну, это ты загнул, — усмехнулся Кощей. — Просто две комнаты больших ещё за печью. В одной вон Дмитро поселился. Во второй твоих спать уложим. — А он нас не того, не выпьет? — поинтересовался Тринадцатый, вставая. — Или как там у вампиров принято? — Спите спокойно, товарищи, — ответил я вместо хозяев дома. — Паук — наш человек… — И, подумав, поправился: — Вампир. — Ну, теперь ваша очередь, — когда вернулась Яга, сказал я. — Рассказывайте, что здесь у вас произошло в моё отсутствие. — Да особо ничего нового, — начал Кощей. — Тёмные периодически вылазки делают, на город нападают, где ваши осели. Потерь пока нет, причём с обеих сторон. Так, можно сказать, вялые стычки. Руководит обороной Сварог. Но не чурается и сам в дозор ходить. Дневали мы там как-то. Лаборатория с помощью ваших ИИ работает вовсю. Пытаются процесс превращения в тёмного обратить. — Ну и как? Получается? — заинтересовался я. — Да какой там. Смертность — 99 процентов. Один выжил, но не реагирует ни на что. — Он немного помолчал, раздумывая, но всё же сказал: — Как твоё тело, когда ты исчез. Я вопросительно посмотрел на него, и Кощей всё понял. — Жива-здорова твоя Лена, не переживай. Вот только кто с тобой на связь выходил, судя по твоим рассказам, мне лично непонятно. Ни Фома, ни Лена этого точно не делали. Поэтому смею предположить, что всё это происки тёмных, да и очутились вы как раз аккурат у них. И если бы не сторонняя помощь, думаю, там бы и остались. Такие дела. Яга встала и удалилась, впрочем, быстро вернувшись, поставила на стол бутыль и четыре стакана. Молча разлив напиток, подняла свой и произнесла: — За встречу, Костя. Не бойся, наша настойка, некрепкая. Тебе в самый раз. Отдохнёшь нормально. Я выпил настойку, пахнущую какими-то травами и пряностями. В глазах сразу же начало двоиться. Я, как во сне, встал и побрёл за Ягой за ту же ширму возле печи. Потом меня покинуло сознание. Я брёл по золе выжженного дотла трактира Одина. Кое-где ещё поднимался дымок. Единственная уцелевшая стена, чёрная от нагара, давала тепло. «Ещё тлеет где-то внутри», — отстранённо промелькнула мысль. Я искал тела своих друзей, которые держали оборону питейного заведения от тёмных. Помощь в нашем лице запоздала. Лиса, Гермес, Один, отец Сергий, Митяй, Вольт, Гарик. Все они были здесь и оборону вели до последнего, надеясь на нас. Но Тимоха, посланный с сообщением, поймал шальную пулю в плечо и доковылял до нас, истекая кровью, слишком поздно. Тут я увидел их. Сжимая в руках мечи, знакомые уже мне по прошлой битве, они все были здесь. Шансов на спасение у них не было. Успей мы буквально на пару-тройку часов раньше — и они были бы живы. Я, остановившись, кликнул Сварога. — Все здесь? — подойдя, тихо спросил он. Я лишь молча кивнул. — Пойдём, Костя, — положил мне руку на плечо Сварог. — У нас незаконченное дело. Я снова кивнул, и мы, загрузившись на броню, управляемую Бомани, выдвинулись по следу нападавших. За нами, громко рыча, ехал БТР, в котором была вторая группа. Бомгани, Иловайский, Бородин, граф Юсупов, которого всё же отпустила Василиса, и дед Матвей. Накатанная колея сквозь лес. По ней видно, что тёмные не только проводили разведку боем, но и готовились к нападению. Нагнали их фактически у выезда из лесного массива. Первую очередь из КПВТ по врагу выпустил позади нас Бомгани. Один из древних броневиков тёмных вспыхнул, клюнув носом и остановившись. Завязалась перестрелка. Хотя их оружие и проигрывало нашему, но что-то в тёмных изменилось. Они рассредоточились и вели по нам огонь из укрытий. «А раньше с топорами на огнестрел кидались», — промелькнула мысль у меня в голове. Вскоре замолк наш пулемёт. Бомани откинулся сломанной куклой возле него. Чей-то выстрел прямо в голову прервал его песню. Оттащив от ПК тело, его место занял Иловайский, подбежав от своей брони. — Бородин — двести! — крикнул он и начал поливать свинцом врага, не давая ему высунуться. Я увидел, как под прикрытием пулемёта к врагу короткими перебежками приблизился граф и закинул что-то круглое в их огневую точку. «ТМ-ка», — отстранённо подумал я. И уже вслух крикнул: — Иван Андреевич, беги! Какой там. Взрыв разметал врага и откинул графа на добрых пять метров от них. Тело упало как кукла. — Граф — двести, — тихо прошептал я. Остатки тёмных пытались скрыться, но пулемёт не оставил им шансов. Наступила тишина, прерываемая шумом деревьев и треском горящей техники. Я устало сел возле брони. Кровь заливала глаза, осколок противотанковой мины зацепил и меня. Дико хотелось пить. Я посмотрел на живот и увидел, что и там пульсирующим фонтаном брызгает кровь. — Ну что, брат, отбегались мы. — Рядом со мной присел зауряд-прапорщик. Говорил он тихо, через силу, держась за горло рукой. Весь китель был в крови. — Пётр Сергеевич, — сквозь боль прошептал я, — мы отомстили тварям. Они все мертвы. — Вижу, — ответил он и уронил голову на грудь. — Иловайский — двести, — зачем-то произнёс я, и темнота поглотила разум. — Ну вот и всё, Костик, — произнёс знакомый голос Артемия. Я открыл глаза. Жёсткий топчан, на котором я лежал, был очень неудобен, и я, кряхтя, поднялся и сел. Передо мной стоял человек средних лет с бородкой клинышком, в пенсне. Русые волосы были зачёсаны назад, открывая залысины, отчего вкупе с бородкой получался эдакий Мефистофель в белоснежном халатике, с бейджем на груди: «Волков Артемий Сигизмундович, старший научный сотрудник института генетики НИИМиЭ». — Да, да, да, Костя. Это я, — произнёс Волков. — Я уже понял, — пробурчал я и посмотрел на живот, приподняв китель. В самом кителе была дыра и уже засохшая кровь. Но ни раны, ни шрама на теле не было. — Как это? — Я ущипнул себя за ногу, было больно. — Да не трепыхайся, Костя. Нам поговорить нужно. — Артемий снял пенсне и протёр линзы халатом. — Ну, излагай, — вновь пробурчал я. — Не бурчи, — подняв указательный палец вверх, попенял мне Волков. — Сказать я тебе следующее хочу, Константин. У меня с вашим руководством договор. Я помогаю проявления тьмы уничтожать, находясь в их лагере, а вы мне — доступ к лаборатории. Видишь ли, мне абсолютно не нравится паукообразным быть. Хочу как человек, о двух ногах и руках… Я хочу перенести своё сознание в какую-нибудь тушку человека, желательно не обременённого тьмой. Я знаю, что, пока тебя не было, людьми стали два порождения тьмы. Некий граф Рофф, бывший в теле контроллера, и некий Вендо, бывший Пастырем. Причём, хочу заметить, вашему ИИ удалось перенести их сознание с тёмными способностями. А вот с Фомой что-то не задалось, и он, пролежав неделю практически в коме, теперь наотрез отказывается от каких-либо перемещений. А я вот желаю. — Волков приблизил ко мне лицо. — Желаю стать человеком. Понял, Костик? На всё пойду. Он отошёл на пару шагов назад, а я помотал головой. — Артемий, но ты же сейчас в человеческом обличии. Он ухмыльнулся и произнёс: — Я всё сказал. Пора тебе, Костя. И я вновь провалился во тьму.

Глава 7. Другой исход

Вновь открыв глаза, я обнаружил, что лежу в небольшой комнате на разложенном кресле-кровати. Закрыл и снова открыл глаза. Тело болело, словно меня пропустили через мясорубку. Сел и опустил ноги на пушистый ковёр. Дверь открылась, и в комнату зашла Яга. — Вставай, твои уже позавтракали, — сказала она и вышла. Я встряхнул головой и, пройдя две комнаты, вышел в уже знакомую мне комнату. За столом сидели майор и Кощей. — Доброе, — пробормотал я и уселся на скамью. — Яга, нам нужно срочно в трактир к Одину попасть. Я взял протянутую ею кружку с заваренными травами и сделал глоток. — Ну так в чём проблема? — Она хитро улыбнулась. — Мы вчерась связались по рации, да-да, Паук свою экипировку у нас хранит, мало ли что. Скоро за вами приедут Георгий и Гермес. Сказали, в «коробочке» будут, что бы это ни значило. Я мысленно выдохнул. Значит, видение опережает действительность. И я её поломаю. Первоначально я-то хотел группу в город провести, но то, что я увидел, круто поменяло мои планы. И я разобьюсь, но изменю то, что должно случиться. Я уже допивал кружку, как с улицы прозвучало знакомое рычание БТР. — Сиди, — махнула рукой Яга. — Нужно сначала объяснить твоим, что ты теперь другой. Она вышла, прикрыв за собой дверь. Не прошло и пятнадцати минут, как дверь распахнулась и первым зашёл Гарик. Встал в сторонке, пропуская Гермеса и Ягу. — Гарик, — произнёс я, — папиросы остались или у Юры всё? Сварог всё своё «так» и произносит перед каждой фразой? Ну как? Верите, что это я? Или нужны ещё доказательства? — Костя, брат! — Георгий подскочил и обнял меня. — Дарагой, совсэм тебя не узнать. — Он соскочил на кавказский акцент. Следом подошёл Гермес и крепко пожал мне руку. — Я тоже рад вас видеть. — Я показал на скамью. — Присядьте и ответьте на вопрос: кто из наших сейчас у Одина? — Лиса, Гермес, — присев, начал перечислять Гарик, проникнувшись моим серьёзным тоном. — Отец Сергий, Митяй с ним, Вольт, я, ну и, собственно, сам Один с Тимохой. Там теперь больше не трактир, а наш аванпост. Вот по очереди и квартируем там. — Этого-то я и боялся, — тихо произнёс я. — А в чём дело? — поинтересовался Гермес. Я не стал скрывать и выложил всё, что увидел ночью. — Вам нужно прислушаться к Косте, — сказала рядом стоящая Яга, хотя Гарик и Гермес уже стали более собранными. — Что ты предлагаешь? — Гарик смотрел на меня в упор. — То, что я вам рассказал, уже меняется, — ответил я. — Изменив свои планы, я, возможно, изменил и реальность. Первоначально собирался в город. — Это понятно, — ухмыльнулся Георгий. — Там же Ленка. — Да, — согласился я. — Но теперь с группой, с которой я прибыл, мы выдвинемся в вашу дислокацию. Кстати, и познакомитесь. Отправим в город Тимоху прямо сейчас. — Он только вернулся оттуда, — ответил Гермес. — Познакомился с Юсуповым и теперь что-то пишет, сидит весь день на чердаке. Может, Митяя отправим? Я задумался и произнёс: — Не хочу, чтобы Тимоха пострадал. Давай его с Сергием пошлём. Связь есть с трактиром? — Не трактир, а аванпост, — важно сказал Гарик и достал рацию из кармана. — Лиса, ответь «коробочке». Он отжал тангенту. Сквозь помехи послышался знакомый голос: — Лиса на связи. Гарик протянул рацию Гермесу. — Командуй, старшой. — Лиса, отправляй батюшку с Тимохой срочно в город. Пусть передаст нашим: тут на нас нападение готовится с использованием брони. Причём нужно подкрепление уже вчера. Как поняла? — Принято, — ответила Лиса. — Вас когда ждать? — К обеду будем, конец связи. — Гермес убрал рацию в карман. — Ну что? По коням? Паук решил присоединиться к нам, но ехать категорически отказался: им с Кадехо простор, видите ли, нужен. — И ещё неясно, кто первый прибудет на базу, — резюмировал он. — Э, дарагой! — Гарик опять включил акцент. — Визов, слющай, принят, да? Мы загрузились в десантный отсек, и Гарик тронул БТР с места. Видать, действительно решил соревноваться с пешим Пауком, который, к слову, уже скрылся в чаще леса. — А мне, мил-человек, здесь уже нравится! — в ухо мне прокричал Иван Аркадьевич. — Смотри, даже наш ФСБшник повеселел, будучи здесь. Я посмотрел на угрюмое лицо Прокофьева и особого веселья не заметил, но кивнул доктору в знак согласия. До трактира долетели быстро. Открыв десантный люк, я сразу же столкнулся с Кадехо и Пауком, стоящими подле трактира. — Вот шайтан! — Гарик эмоционально всплеснул руками, увидев парочку. — Но как? Паук улыбнулся. Лицо, и без того жуткое, с антрацитовыми глазами, стало ещё более демоническим. — У нас с Кадехо свои тайны, да, Кодя? Гончая, услышав обращение к ней, припала на передние лапы, затем начала прыгать вокруг Паука. — Ну, чисто щенок, — послышался голос Вольта. Я обернулся на голос и поприветствовал его: — Ну, здравствуй, Иванов Дмитрий. Он подошёл и долго всматривался мне в глаза, прежде чем подать руку. — Ты, так понимаю, Костя? Я кивнул. Он крепко пожал руку и добавил: — Привыкать нужно к новому облику. Ну, пойдём расскажешь, к чему тревогу поднял. В зале, куда мы зашли, были изменения. Столы, некогда занятые посетителями, стояли кругом посреди зала. За импровизированным круглым столом уже собирались знакомые лица. Мы расселись по кругу. Я представил всех, с кем проделал этот путь до дома, и сказал: — У вас тут прямо орден короля Артура. — Видя непонимающий взгляд Одина, махнул рукой. — Потом расскажу. Сейчас на повестке нападение, которое вот-вот должно случиться. Я досконально рассказал своё видение. — Узнаю Костю, — по окончании рассказа произнёс Вольт. — Помнится, ты уже нам нёс своё слово потустороннее. Ну, что будем делать? — Дык убить их всех, да и дело с концом! — хлопнул по столу Один. — Негодяи моего Тимоху ранили! — Позвольте, Один, — в разговор вступил Иван Аркадьевич. — Пока ещё не ранили. — Пока ждём подкрепление, нужно разведку провести. Тем более Константин знает направление врага, — вставил свои пять копеек Тринадцатый. — Предлагаю свою группу в помощь. Есть кто может местность показать? — Дык я и могу, — снова Один. — Я здесь все ходы-выходы знаю. — Я с вами. — Гарик поднял руку. — В разведку. — Решено, — подытожил Вольт. — Экипируйтесь и выдвигайтесь на разведку. Я, Костя и Лиса пока подготовимся к бою. Надеюсь, не нужно разведке напоминать, что толпой и в полный рост — это не разведка? Один помотал головой, и я понял, что были уже без меня какие-то прецеденты. Вольт кивнул. — Старший — Тринадцатый. Свободны. Разведка утопала, ведомая Одином, а Вольт продолжил: — Роман с Доком и Лисой, за вами подготовка медицинской части. Лиса всё покажет. Я, Костя и… — Он посмотрел на Прокофьева. — Прости, запамятовал… — Леонид Константинович, — снова представился ФСБшник. — Так вот, я, Костя и Лёня, — Прокофьев от такой фамильярности поморщился, — займёмся оружием. Паук, на тебе с Кадехо встреча усиления. Незаметно проведи их к трактиру. Вопросы есть? Вопросов нет. Расходимся. Лиса увела Дока с Ромычем в одну сторону, мы же пошли туда, где скрылся Один и сотоварищи. Вольт нас привёл в подвал, где были оборудованы стеллажи с разнообразным оружием, и гордо обвёл подвал рукой. — Выбирайте по душе. Оружейку сами делали. Здесь все образцы и патроны. Форма вон в тех ящиках. Он показал на дальний угол, где стояли зелёные деревянные ящики, возле которых уже находилась наша разведка. — Гляди-ка, — удивился я, — уже оделись. Тринадцатый, Номад и Рамзес не променяли АШ-12 и стояли уже готовые к действию. Один вооружился АК-47, Гарик же стоял с АСВК «Корд», которая весила, если мне не изменяет память, 12,5 кг. Пятизарядная, с дальностью до 1500 метров. Я поднял брови и удивлённо спросил: — Георгий, ты в разведку собрался или воевать? — Я прикрывать буду, Костя-джан. Издали. Я не нашёл, что ответить. Тринадцатый командует парадом, пусть сами, без советов, чтобы не во вред заданию. — Костя, держи. — Вольт мне протянул оружие, идентичное тому, что я и так держал в руках. Я вопросительно посмотрел, и Дима ответил: — Это твой, с которым ты всегда на выходы ходил. Я отставил трофей и взял в руки автомат. Он лёг в руки как влитой, и я почувствовал что-то родное. Кивнув Вольту благодарно, я закинул оружие за спину на ремне и начал снаряжать магазины, подойдя к разведке, которая как раз этим и занималась. Вскоре группа Тринадцатого нас покинула, попрыгав и проверив, чтобы ничего не звенело. Вольт, как это ни странно, выбрал не привычную «снайперку», а вооружился ПК. На мой немой вопрос ответил: — Винтовка на чердаке, у меня там постоянный НП. (Наблюдательный пункт прим.авт.) К моему удивлению, Прокофьев выбрал СВД. — Хорошо знакомое мне оружие, — пояснил он. Вскоре мы поднялись на чердак, который тоже преобразился. Теперь изнутри он весь был обшит металлическими листами с вырезанными в них бойницами. Через некоторое время к нам поднялась Лиса, держащая в руках РПГ. — Рома с Доком лазарет оборудуют внизу. Я здесь полезней буду. — Анархия, разброд и шатание у нас, товарищ Костя, — полушутливо произнёс Вольт. — Совсем махновцы приказов не слушают. — Ну вот. — Я ткнул его пальцем. — Есть же у нас что-то общее. У нас тоже батька Махно был. Оборудование точек ограничилось распределением зон ответственности. Возле своей бойницы, выходящей как раз над центральным входом в трактир, я и сложил оружие и БК. — Ну что, — видя, что все закончили приготовления, произнёс Вольт, — айда до кухни? Война войной, а обед в строго определённое время. — По распорядку, — поправил я его. Спустившись, мы снова расположились за круглым столом, дожидаясь остальных. Вскоре к нам присоединились Док и Ромыч. Лиса гремела чем-то на кухне. Также оттуда слышались её разговоры с кем-то. — А, забыли рассказать, — видя мой удивлённый взгляд, пояснил Вольт. — Повара от Одина наотрез отказались уходить. Так и живут здесь, занимаясь готовкой. — Сейчас подадут горячее, — произнесла Лиса, выйдя оттуда, держа в руках кружку. — А где твои питомцы? — Наконец-то понял я, чего не хватает. — Я в городе их оставляю. Борис присматривает. Разговор прервали мужчины в белых колпаках, поставив на стол огромный чан. Даже через закрытую крышку доносился запах чего-то мясного. Следом за ними вышла дородная женщина и начала раскладывать посуду. Плотненько поев, я откинулся на спинку скамьи. — Хорошо. — Вольт тоже закончил трапезу. — Мы с Костей дежурим, остальные — отдыхать. — Он повернулся ко мне. — Ты не против? Не услышав отказа, Вольт повёл меня на чердак. Расположившись, стали наблюдать за направлением с моего НП. — Как там у вас? — неожиданно спросил Дмитрий. — Ну, я имею в виду, в вашем мире. Проявляется тьма? — Ты знаешь, не так, как у вас, — честно ответил я. — Прокол один всё же есть, к вам. Но я не уверен, что это тьма просачивается. Вообще теперь не понимаю, кто нам путь открыл. Артемий? Или всё же кто-то или что-то другое? Вольт подумал и ответил: — Думаю, мы это скоро сами узнаем. Я согласно кивнул, и мы замолчали. На улице уже вечерело, когда к нам поднялась Лиса. — Я вам кофе принесла. В руках она держала поднос с металлическим высоким чайником с длинным изогнутым носиком и двумя маленькими чашками. Поставив поднос на деревянный ящик, Лиса разлила по чашкам напиток. По чердаку разлился одуряющий запах кофе. — Там Елена извелась вся, тебя ожидаючи, — произнесла она, протягивая мне чашку. — Неровён час, сюда примчится. Я пожал плечами: если Елена решит, её никто не остановит. — Чему быть, того не миновать, — философски заметил я. — Сейчас бы закурить. Вольт достал знакомую мне пачку «Герцеговины». — Угощайся. — Вы все папиросы сюда переместили? — удивился я. Вольт рассмеялся. — Не все, но запас имеется. Я взял папиросу и, прикурив, глубоко затянулся. — Кайф. — Из леса вышли люди. — Лиса оторвалась от амбразуры. — Возможно, наши, не вижу. Вольт взял СВД Прокофьева и прильнул к прицелу. — Вроде наши, темно. Лиц не видно. Мы с Лисой взяли оружие и встали на позиции. Вскоре группа приблизилась. — Наши, — выдохнула Лиса. Спустившись и расположившись за столом, мы стали слушать итоги разведки, попутно попросив накормить разведчиков. — Ну, что мы имеем вам сказать, — начал Тринадцатый. — Пять бронеавтомобилей. По типу того, с которого дедушка Ленин выступал. Около двадцати бойцов трутся возле них. Думаю, что ждут ещё пешего подкрепления. Вооружение — автоматы. Мы с такими здесь начали. Не пойми, то ли «калашмат», то ли «МП» сороковой. В общем, помесь. Заметил три гранатомёта и два миномёта, что вообще не гут. Могут раскатать нас по брёвнышку здесь. Причём издалека. Оборону держать смысла не вижу, нужно нанести удар первыми. — Так, — начал было Вольт, но его прервало стихийное бедствие в виде Елены, ворвавшейся в трактир. Подбежав к нам, она остановилась и долгим взглядом осмотрела каждого. Потом подошла и крепко обняла меня. — Костя. Больше так не делай, — произнесла она. — Но как ты его узнала? — ошарашенно произнёс Вольт. — Ты не поймёшь, — ответила Елена и села рядом со мной, взяв меня за руку. Следом в трактир начали заходить мои старые знакомые. Сварог, Гермес, Матвей Иванович, Юра, Бес, отец Сергий и крупный мужчина с волевым, я бы сказал, жёстким лицом, который с порога представился: — Всем здравия. Юсупов Иван Андреевич. За ним — Тимоха и Бомани с Бомгани. — А Паука где потеряли? — спросил Вольт. — Так у него развлечения новые, — ответил Сварог. — К Кадехо присоединились Маруся и Александра. Вот они там в лесу и охотятся вместе с Дмитро и Борисом. — Я надеюсь, они не на Бориса охотятся? — ехидно заметила Лиса. — А то пойди пойми этих вампиров с адскими псами вместе. Фраза улыбнула всех, кто был в теме. Знакомиться пришлось заново. Когда народ понял, кто я, каждый решил, что обязан меня обнять, кроме, пожалуй, Юсупова, который меня не знал. После того как Юра чуть не поломал мне рёбра, я взмолился: — Братья, хватит. Поломаете же. Мест хватило всем, и мне снова пришлось рассказывать всю историю с момента исчезновения. Затем Тринадцатый повторил свой доклад с результатами разведки. — Так, — слово взял Сварог в своей манере. — Что мы имеем? — Он помолчал минуту и продолжил: — На данный момент мы имеем три БТР с установленными КПВТ и полным боекомплектом. У нас, как я понял, имеется как минимум три снайпера. Оружие тоже имеется. Места для них, надеюсь, тоже разведали? — Абыжаеш, камандыр! — Гарик всплеснул руками. — Всех поместим так, что и комар мимо не пролетит. — Комар нам не нужен. — Сварог продолжил: — Нам нужно уничтожение гранатомётчиков и миномётных расчётов. Затем наскоком скажут своё веское слово пулемёты калибром 14,5. И затем зачистка. Так вижу. Вышли в ночь. Передовой дозор — группа Тринадцатого, Гарик с Вольтом и Леонидом для обустройства снайперских точек. Следом мы на трёх БТРах. Обсуждали это ранее: нам придётся преодолеть довольно-таки длинное расстояние на максимальной скорости и развернуться в боевой порядок уже на поляне, как только прозвучит команда от Тринадцатого. Тимоху, Лену, Одина и отца Сергия оставили в трактире, чем Один был весьма недоволен, так как рвался в бой. Графа тоже оставили на крайний случай держать оборону. Как всегда, судьба внесла свои коррективы в наш план. Из леса прямо на нас выпрыгнула броня противника. Увидев наши «коробочки», вражеский мехвод резко ударил по тормозам и начал сдавать назад, пытаясь укрыться в лесном массиве. В самом лесу послышались выстрелы. — Бей по первому, они здесь все. Ведём бой, — послышался в рации голос Тринадцатого. Глухо ударил КПВТ Беса, не оставляя врагу шансов. Лёгкую броню прошивали пули насквозь, превращая броневик в решето. Он задымился и, неуклюже завалившись в небольшой овраг, остановился. — Минус один! — крикнул весело Бес в рацию. — Не вижу противника, — со второй брони послышался голос Гермеса. Я, сидя за пулемётом, тоже пытался увидеть хоть какое-то движение, помня, что в лесу где-то и наши. Рядом прозвучал взрыв. — Миномёты! — крикнул я. Стрелкотня в лесу не замолкала, и тут же я увидел ещё один броневик, выскочивший из леса и открывший по нам огонь из пулемёта. Крупнокалиберный пулемёт в моих руках начал посылать куски свинца в сторону противника. Я буквально ощущал, как они проникают сквозь броню и плоть врага. Эйфория длилась недолго. Я начал чувствовать, что сознание уплывает, и, опустив голову, увидел, что форма моя пропитана кровью. Затем навалилось забвение. Я стоял возле хижины под ярким фонарём. Видна мне была только часть дома, дверь и окошко. Всё, что было за кругом света, казалось непроглядной тьмой. Но были слышны звуки. Ветер шумел листвой, и сквозь шелест были слышны чьи-то шаги. Кто-то, не скрываясь, передвигался за гранью света и тьмы. Хруст веток и вздохи, тяжёлые, словно этот кто-то нёс неподъёмную ношу. Наконец шаги прекратились. На прощание прямо напротив меня хрустнула ветка. Осмотревшись, я понял, что безоружен. Увидев лежащий возле крыльца хижины топор, я поднял его за рукоять и встал, приготовившись к нападению. И оно не заставило себя долго ждать. Прыжком, занеся над головой такой же топор, как и у меня, на освещённый участок влетел мужчина в одежде доктора и, пробежав по инерции пару шагов, очутившись со мной лицом к лицу, заорал от боли, выронив топор. Тёмный туман вместо глаз начал рассеиваться, открывая выжженные глазницы. Вскоре он упал, пару раз тело дёрнулось в конвульсиях и затихло. И снова во тьме раздались шаги и вздохи. Неожиданно дверь хижины приоткрылась, и знакомый мне голос произнёс из глубины: — Быстро в дом. Я зашёл и понял, почему в окне было темно. Оно изнутри было наглухо заколочено досками. — Ну, здравствуй, Волков, — кивнул я своему спасителю. Это был Артемий, но сильно моложе того, что я встретил в прошлом видении. Пенсне никуда не делось, как и бородка Мефистофеля. — Откуда вы меня знаете? — спросил профессор. — Ну, это же вы, я прав? — Я уже и сам усомнился в правильности выводов. — Волков Артемий Сигизмундович, старший научный сотрудник института генетики НИИМиЭ, так? — Д-да, — чуть заикаясь, ответил он. — Но как? Я ведь абсолютно вас не знаю! Кто вы? — Константин. — Я протянул Волкову руку, которую он с опаской пожал. — Я знаю тебя, Артемий. И знаю как монстра, — начал я напирать на Волкова. — Вы доигрались с генетическими мутациями, и ты изменился. — Это секретная информация, как… Я не дал ему засыпать себя вопросами. — Ты мне и рассказал. Только ты был на тот момент старше. Дверь содрогнулась от удара. — Ф-фонарь погас, — снова начал заикаться Волков. Новые удары по двери, уже топором. — Так они скоро прорвутся, — заметил я. — В хижине есть укрытие? Артемий испуганно помотал головой и, заикаясь, ответил: — Н-нет. — А вот это крайне плохо, — заметил я. — А оружие? Волков попятился вглубь комнаты, где стояла старая кровать с металлическими дужками. И, нырнув под неё, вытащил ружьё, протянув его мне. Система была незнакома, но повторяла западный «Винчестер» из моего мира. Артемий тем временем вытащил из-под кровати зелёный деревянный ящик, доверху набитый патронами. — Откуда у тебя это? — спросил я, заряжая ружьё. — Отец любил оружие, — пояснил Волков. — А я вот тяготел с детства к науке. Но что у отца где было в охотничьем домике, знаю. — Повезло, значит, нам, — произнёс я, досылая последний патрон и нацелившись на дверь, которая уже вот-вот должна была рухнуть под натиском, что и случилось. В дом забежал грузный мужчина в клетчатой тёплой рубахе и джинсах. В руках у него был колун. С диким криком, то ли от боли, которую ему причинял свет, то ли от ярости, он бросился на нас. Выстрел задержал тёмного, но ненадолго. Его откинуло на метр назад. Глухо зарычав, он снова двинулся на нас с Артемием. Бах! Оглушительно прозвучал в комнате второй выстрел, который разнёс нападавшему пол-лица. Он постоял с минуту, словно раздумывая, что делать дальше, и рухнул на пол, проломив собой какой-то люк под ковром и утянув ковёр за собой в тёмный проём. — А это что, а, Волков? — спросил я, указав стволом на место, куда провалился толстяк. — Я н-не знаю, — снова начал заикаться он. — Фонарь есть? Я протянул руку, и Артемий оправдал мои ожидания, протянув искомое. Я посветил вниз и присвистнул. — Да у тебя тут бункер под ногами. Внизу, под сломанным люком в полу, находился ещё один. Только металлический, со штурвалом для открытия замков. Толстяк упал прямо спиной на ребро люка и не подавал признаков жизни. — Давай-ка я первый. Я спрыгнул на бетон возле люка, повернул штурвал, открыв крышку, и посветил в колодец. Лестница из скоб уходила вниз, и я, взяв фонарь в зубы и закинув ружьё за спину, начал спуск. Метров пять вниз — и вот я стою на бетонном полу в коридоре. Следом, кряхтя, спустился Артемий. — Ну и что это за место? — снова спросил я. Волков, озираясь по сторонам, развёл руки. — Да не знаю я! Я кивнул и приложил палец к губам. — Тише. — Не знаю, — уже шёпотом произнёс Артемий. — Ну, пойдём поищем, может, где свет в конце тоннеля найдём. Я двинулся вперёд. Странно, но тёмные не шли за нами. Вроде бы темно здесь и для них самое место для нападения, но нет. Сзади затихли шаги Волкова, и я, обернувшись, увидел, что он сидит на полу и что-то шепчет. — Что с тобой? — Я вернулся, чтобы помочь. — Они заразили меня как-то, — не своим голосом произнёс он и поднял голову. Я увидел зарождение тьмы. Клубки тумана рождались вокруг его глаз, ещё пока не выжигая их. — Я не контролирую своё тело, — еле выговорил Волков. — В кармане шприц. Сделай инъекцию мне. Голос становился всё невнятней по мере того, как тьма захватывала Артемия. Я залез в карман халата и достал металлический контейнер автоматического инъектора. Времени было совсем мало, так как глаза Волкова уже было еле видно. Я прислонил цилиндр к плечу Артемия и увидел, как голубоватая жидкость в смотровом окошке исчезает. Туман рассеялся, Волков посмотрел на меня и вдруг чётко произнёс: — Теперь беги! Тело его выгнулось дугой. Я попятился и, развернувшись, побежал по коридору. Фонарь начал стремительно тускнеть, и я опять провалился во тьму. Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим в кровати. Рядом — Елена, задремавшая на стуле. Попытавшись подняться и поняв, что это плохая затея, так как тело не слушалось от слова совсем, я прохрипел: — Пить. Лена проснулась и, посмотрев на меня, бросила: — Сейчас. Она достала откуда-то пиалу с дымящимся напитком. — Бульон. Куриный. — Поднесла её ко мне. Небольшими глотками я выпил питательную жидкость. — Сколько? — спросил, подразумевая срок моей отключки. Она поняла с одного слова и ответила: — Четвёртый день лежишь. — Потери? — Гарик, осколок в ногу. Тринадцатый — тяжёлый, но жив. Идёт на поправку. У остальных — ни царапины. — Встать можно? — спросил я, на что Лена ответила: — Пока будем садиться. Нужно, чтобы швы не разошлись. Ты бы видел себя. Кошмарная рана живота. Еле с того света вытащили. Я думала, всё. В её глазах показались слёзы. — Тихо. Нормально же всё. — Я взял её за руку. — И не из таких передряг выбирались.

Глава 8. Город спящих

— Э, генацвале! — В комнату ввалился Георгий с Вольтом. — Живой, да? Гарик подошёл к кровати, ловко перебирая костылём. — Лена, дашь нам посекретничать? — Вольт недвусмысленно попросил её оставить нас. Лена посмотрела на меня и, кивнув, встала и направилась к выходу, бросив через плечо: — Много не пейте. Нельзя ему. — Вах, какая проницательная женщина! — Гарик подмигнул мне и уселся на стул. Вольт притащил ещё один и поставил рядом. — Давай, дарагой, доставай. Вольт открыл вещмешок, который был у него в руках, и на свет появились бутылка коньяка, три металлические рюмки и мандарин. — Откуда? — спросил я, глядя, как Георгий вскрыл бутылку и ловко разлил по рюмкам янтарный напиток. — Э, дарагой, потом расскажем. Гарик протянул мне рюмку, а Вольт, успевший почистить мандарин, протянул дольку. — Давайте, — тихо произнёс он. — За нашу маленькую победу. Вторую мы выпили за возвращение некоего блудного сына. Третью — за тех, кто уже не с нами. За разговором, да и под действием алкоголя, меня снова безудержно потянуло в сон. Увидев, как у меня закрываются глаза, братья закруглились и с фразой «Нас ждут великие дела» покинули комнату. В этот раз я провалился в сон без видений. Лечил меня снова Иван Аркадьевич. Я был очень удивлён наличием стерильных салфеток и таких же стерильных хирургических инструментов, которые Док каждый раз приносил запечатанными в пластике. На все вопросы был один ответ: — Вот на ноги поднимешься, тогда и узнаешь. Даже Лена не отвечала на вопросы. За всё время лечения забегало много знакомых лиц. Да практически все, кого я здесь знал, заходили проведать, поздороваться, многие — отнюдь не с пустыми руками. — Ты так сопьёшься, — не одобрила такие посиделки Елена, но, видя, что это не превращается в попойку, а ограничивается парой рюмок, больше эту тему не поднимала. Настал тот день, когда я, неуклюже ковыляя — сказалось долгое горизонтальное положение, — вышел во двор трактира. Был полдень, судя по солнцу. — Костя, здрав буде! К трактиру приблизилась телега, которой управлял Стародуб. Телега поравнялась со мной, и Данило, спрыгнув на землю, заключил меня в объятия. — Готов, Константин, к обороне и вылазкам? — Видя мой вопросительный взгляд, ухмыльнулся в бороду. — А, ты-то ещё не знаешь. Из ваших сформировано два отряда. Один вглубь ходит. На проклятые территории. Второй — туда, откель ваши пришли. Тебя вот ждут. Несут наши проходцы всякое полезное. Что-то и мне перепадает на продажу. Вот я первый к тебе с деловым предложением и прибыл. Если что будет не для нужд общины, я готов купить. — Ну, окаянный, что пристал к человеку! — Один вышел из трактира и сразу же набросился с претензиями на Стародуба. — Не видишь? Вой после ранения, чуть в Вальхалле не оказался. А ты сразу со своим «продай, купи»! — Дык я ж это, — начал оправдываться Данило. — Не корысти ради и зла. И вообще я за Костей прибыл. Его в общине ждут. Сход там воев. Так что… — Он повернулся ко мне. — Давай собирай вещички, жинку и айда в город. Там тебе уже и жильё выделили. Аж рядом с Юсуповым соседствовать будешь. — Да а что нам собираться. Мы уже. — Елена стояла прямо за Одиным. С ней был Тимоха. — Вон и Тимоха рвётся к Юсупову за историями его. Мы загрузились на телегу и поехали через лес по знакомому мне тракту. Стародуб затянул песню: Ой ты ель лесистая. Дуб, осинушка. Да трава пушистая Злато-солнце здесь. Русь моя родимая Широка раскинулась Ой земля любимая Воздух сладок здесь. Закончив петь, он повернулся и сказал: — Зауряд-прапорщик написал. Талант. Умиротворение лесом закончилось аккурат на выезде. Перед телегой появилось два бойца в «пиксельной» форме с АК-47 в руках. Один держал нас на прицеле, пока второй неспешно приблизился к нам, держа оружие на сгибе руки. — Кто таковы? Откель? — строго спросил он. — Дык знамо откель, с форпоста мы, — ответил ему Стародуб. — Ты ж меня знаешь, Митяй. — Положено вопрошать, вот и вопрошаю, — без тени улыбки произнёс тот. — А энто хто? — Показал он на меня. — В штаб везу. Командир он. С жинкой. Давай проверяй да пущай. Суровый воин отпустил автомат и достал из кармана фонарь. Посветил сначала мне в глаза, затем купцу и Елене. — Пропускай. — Махнул он рукой второму, и тот опустил оружие и сделал два шага в сторону, освободив тракт. — Но! Залётные! Данило дёрнул вожжами, и мы поехали дальше. — Вон оно как, видишь вона чё, — прокомментировал Стародуб. — Пришёл как-то в городище люд. Нормальный такой, с бабами и детьми. Расположились, значица. А потом люди городские пропадать начали. Не всяк это связал с пришлыми. Юсупов взялся за дело. Вышел на них, если кратко. Бойня была. Сопротивлялись шибко. Так вот, в глаза одному выжившему пацанёнку совершенно случайно фонариком засветили. Диким криком закричал. Тёмная сущность в оном отпрыске была. Выходила изнутри. Да и сгинул он сразу. Так вот. Новый вид, так сказать. Мы подъехали к воротам. Городище преобразилось. Как сказал Данило: «Все бункеры прошерстили да всё полезное у погибшего братства изъяли». По периметру стояли турели, которые, движимые сервоприводами, направили свои дула на нашу телегу. К нам вышли трое. Броня, похожая на «Ратник» из моего мира. Шлемы, тактические очки и лица, закрытые полностью. Просветив наши лица фонарями, один коротко произнёс в рацию: — Пропускай. Ворота начали медленно открываться. Мы въехали в город. Телегу начало трясти на мощёной камнем дороге. Попетляв по улочкам, подъехали к бревенчатому срубу в два этажа. — Хозяйка, обживай хоромы. — Данило обвёл руками постройку. — А мы-то поедем, заждалися ужо Костю. Попеняв, что не посмотрю дом, а сразу в бой, Лена отправилась обживаться на новом месте, а мы поехали дальше. Дома в городе все были один к одному. Улочки узкие и чистые. Кое-где прогуливались люди. Пробегали собаки да кошки, мирно сосуществующие в данном ареале. Вскоре дома стали редеть, и мы выехали к кирпичному одноэтажному зданию с металлической дверью. Вместо окон — бойницы для стрелков. — Ну, Костя, бывай. — Стародуб остановил телегу и показал на серое здание. — Тебе туды. Мне-то в другую сторону. Не забывай о моём предложении. Он крепко пожал мне руку. Подойдя к двери, я встал, не зная, что делать дальше. Ручки на ней не было, как и звонка. Поэтому я стукнул кулаком по металлу и крикнул: — Открывай, сова, медведь пришёл! Внутри послышался писк, и дверь приоткрылась внутрь. Шагнув, я наткнулся на ствол АК, направленного на меня. И яркий прожектор, бьющий прямо в глаза. — Константин? — спросил незнакомый мне воин. — Он самый, — буркнул я. Уже начало надоедать количество оружия, направленного на меня. — Проходите. — Махнул боец стволом автомата. — Прямо по коридору дверь, вас там ждут. Прикрыв глаза ладонью от света прожектора, я прошёл в указанном направлении. Толкнув одну-единственную дверь, я очутился в полукруглой комнате, посреди которой стоял круглый же стол, за которым сидели мои давние друзья. Вольт, Сварог, Гарик с уже зажившей ногой, но с тростью, Гермес, Бабка, Юрий и Бес. Половина стульев была пуста. Меня тепло поприветствовали и перешли сразу к делу. — Костя, тебя в курс введём, — начал Сварог. — Остальные у нас на выходе. Мы потеряли группу. На востоке от нас начинается «проклятая земля», как окрестили её местные. Что там за биологическое оружие применялось, нам до конца неясно, но постройки будто законсервированы. Впрочем, как и трупы. Будто вчера всё случилось. Обитатели тех земель — потомки выживших. Людьми их назвать… — Сварог взял паузу, подбирая слово. — Проблематично, в общем. В чём-то схожи с порождениями тёмных. Боятся света. Нападают стаей. Каннибалы. Был печальный опыт. Поэтому вылазки — только в течение дня и избегая подвалов и домов с явно заколоченными окнами. Группа перестала выходить на связь сегодня с утра. Мы организовываем поисковую операцию. Здесь присутствующие. Ты как? — Он вопросительно посмотрел на меня. — Присоединишься или ещё в себя не пришёл? — Я с вами, — кратко ответил я. — Вот и ладушки. — Сварог постучал пальцами по столу. — Гарик, экипируй Костю. Встречаемся через тридцать минут на улице. Бабка, подгоняй броню. Гарик вывел меня обратно в коридор и повёл к посту, где, не доходя до бойца, повернул налево и открыл передо мной металлическую дверь. — Заходи, дарагой, в пещеру Али-Бабы. Как я понял, это был вещевой склад, совмещённый с оружейкой. — Облачайся. Автомат твой уже в БТР с полным БК. Я привёз из трактира. — Гарик, — решил я спросить, — а тебе трость зачем? Не хромаешь же. — О! Это, брат, — ответил он мне, — последний аргумент. Он ловко подкинул вверх трость, перехватив её в воздухе, и ловко, словно фокусник, разъединил её надвое. В руках у Георгия оказались два клинка. Покрутив их в руках, он снова с щелчком соединил их вместе, и снова в его руках оказалась трость. — Ты забыл сказать «Алле-оп!», — сказал я Гарику, завязывая шнурок на берце. — Как в цирке. Ну, в общем и целом я готов. Георгий с прищуром осмотрел меня, но на колкость бросил только: — Сам ты клоун. Попрыгай. Я попрыгал на месте, сделал пару наклонов и приседаний. Обмундирование нигде не жало и не мешало. «Сферу» пока надевать не стал, как и броню, взяв с собой. На улице нас уже ждал БТР с сидящими на броне Сварогом, Бесом и Юрой. Бабка с Гермесом, как я понял, заняли места мехвода и стрелка. Мы с Георгием взобрались на БТР, и Сварог стукнул прикладом автомата по металлу. — Гермес, оружие выдай! Откинулся люк, и Гермес протянул мой АШ-12. — Держи, брат. И снова скрылся внутри машины. Мотор громко зарычал, и, дёрнувшись, мы поехали к выезду из города. Запертые в городе — Тормозни-ка! — крикнул в рацию Сварог где-то на третьем часу поездки на броне. БТР остановился, и мы спешились. — Смотри, — он почему-то обратился ко мне, показывая на дорогу. — Как по мне, так обычная полёвка, — ответил я. — Накатанная. — Не видишь мелочей, Кость. — Сварог осуждающе посмотрел на меня. — Это не накат. Асфальт здесь был давным-давно. И я вот ещё что заметил. Чем ближе мы к «Проклятым землям», тем чаще проявляется вот это. Он стволом автомата показал на часть дороги, отличающуюся цветом. Я подошёл и, присев, потрогал рукой тёмно-серое пятно. — Гляди-ка. — Я удивлённо посмотрел на Сварога, встав и отряхнув руки. — Глаз-алмаз. Действительно дорожное полотно. Он удовлетворённо кивнул. — А теперь вдаль посмотри. До города, где наши пропали, километра два по прямой. Я уставился вдаль и увидел, что чем дальше, тем больше становится пятен асфальта. — Дальше, перед самим городом, будет ощущение, что его только сейчас проложили, — продолжил Сварог. Он взобрался на броню следом за мной. — Двинули! БТР дёрнулся и покатил вперёд. Теперь я смотрел, как множатся отпечатки былой цивилизации, исчезая под днищем брони. Вскоре мы действительно выехали на трассу и остановились снова. — Дальше пешком. — Сварог спрыгнул с брони, и мы последовали за ним. — Бабка, — командир начал давать указания, — остаёшься в машине. Рацию из рук не выпускать на случай непредвиденной эвакуации. На этом направлении из нас был только я один. Поясняю. На транспорте в город нельзя. Первый экипаж на местной машине нарвался на что-то необъяснимое. Из последних разговоров было понятно только, что какое-то марево красного цвета охватило машину, после этого они на связь не выходили. Следующую группу возглавлял я, и было принято решение идти пешком. Что случилось с группой, вы сами увидите, мимо будем продвигаться. В городе идём только за мной. Никакой самодеятельности. Я знаю маршрут прежней группы. По всему городу, помимо местных бывших людей, зоны непонятной пока активности, по типу той, в которую попал экипаж. Научники просятся сюда, но пока ещё тропы нехожены, так сказать, мы их не берём. Опасно. Ушки на макушке, оружие всегда наготове. Костя, тебе открывать новое направление вскоре, поэтому тебя взяли. Обкатать, так сказать, в боевых условиях. Ну что, готовы? Выдвигаемся. Мы пошли за командиром, каждый дослав патрон в патронник. Город был обнесён бетонной стеной, так же как и тот, в котором в своё время обосновалась Татьяна. Похоже, что, когда начался апокалипсис, жителей попросту заперли в их месте проживания. Но это не спасло никого. Перед въездом стоял блокпост. Бетонные блоки и мешки, наложенные друг на друга. Причём развёрнут он был в сторону самого города. Первые пять тел — солдаты. Трое лежали возле мешков, в форме. Было сюрреалистическое что-то в этом. Такое ощущение, что они спят. Ещё двое сидели возле бетонного блока. Оружия не было. Ран на телах тоже. Некогда закрытые ворота лежали на асфальте со стороны города. Было видно, что их вырвали какой-то техникой. Мы прошли через проём, и я увидел то, о чём предупреждал Сварог. Неподалёку от ворот стоял броневик, на котором сидели бойцы, одетые явно с наших складов. Они держали в руках оружие. Глаза открыты и недвижимы. Застывшие, словно памятник. Сварог наклонился и поднял с земли небольшой камень. — Смотрите. Он кинул его в сторону броневика. Не долетев до экипажа считаные сантиметры, камень застыл в воздухе, и вокруг него начали расходиться радужные пятна, расширяясь и образуя вокруг него сферу. Бойцы ожили и вскинули оружие, озираясь в поисках цели. Мутно-красный цвет, которым в итоге покрылось пространство вокруг них, начал тускнеть и исчез. Камень, всё это время висевший в воздухе, взорвался мелкой пылью, а бойцы застыли, уставившись в одну точку. — Вот так как-то, — грустно произнёс Сварог. — Непонятно. Живы, не живы. Что с ними. Красный цвет появился после того, как туда пытался зайти боец моей группы. Его распылило, как этот камень. И цвет стал такой, как сейчас. Ладно. Посмотрели, двинули дальше. Сейчас нам вон в то здание. Он стволом показал на какую-то производственную постройку из бетона. Огромные окна с блоками непрозрачного стекла, проходная со шлагбаумом. — Это точка, откуда они вышли на связь в последний раз. Пройдя мимо пустого поста охраны перед шлагбаумом, мы приблизились к входу в цеха. Сварог открыл дверь, и мы вошли внутрь. Вот тут меня и ждал небольшой шок. Огромный цех со станками был освещён. Разнообразные станки металлообработки тоже ярко отсвечивали индикацией. — Не советую что-либо нажимать, — предупредил Сварог. Создавалось стойкое ощущение, что рабочие отлучились на обед и скоро вернутся, что косвенно подтвердил командир: — Все цеховые в столовой. Сидят как живые. Но мы туда не пойдём. Не будем тревожить. Я хотел вставить, что умершим всё равно, но к месту вспомнил наших парней на броне и промолчал. — За мной, — тихо произнёс Сварог и повёл нас мимо работающих станков. В цеху стоял гул работающей вентиляции. Вскоре мы подошли к стене цеха, противоположной входу. Здесь располагалась будка из стекла и металла — место мастера или бригадира цеха. Так называемый аквариум. Внутри сидел человек в серой робе за деревянным столом, на котором был ворох бумаг. Сварог поднял кусок металла, лежавший под ногами, и кинул его в будку. Снова повторилось то, что мы уже видели на улице. Металл остановился в воздухе, и от него начали расходиться радужные круги, словно в воде. Человек в робе поднял голову и, посмотрев прямо в нашу сторону, вновь перевёл взгляд на стол и начал перебирать бумаги, делая какие-то отметки. — Жутко, — произнёс я. — Между жизнью и смертью находиться. — Так и непонятно, — ответил Сварог. — Живы они все или уже нет. Тут повсеместно такое. Я-то уже привык. Как видите, приближаться не стоит. Мы с ним согласились, и командир повёл нас дальше. За аквариумом находилась дверь. Пройдя через неё, мы очутились в раздевалке. Металлические шкафчики и деревянные лавки. Здесь царил полумрак, разгоняемый тусклыми лампочками. В конце стоял деревянный стол со скамьями. За столом сидело четверо в робах. То, что произошло, их застало за игрой в карты. — Как будто восковые фигуры, — заметил Юрий. — Непривычно? — усмехнулся Сварог. — На вашем-то направлении всё проще в плане врага. — А вы куда вылазки делаете? — поинтересовался я у Юры. — Так обратно к нам, — ответил он. — Да, там всё захвачено тьмой, но и вещей мы там добываем неплохо. Медицина в основном, продукты и оружие. — Так, — перебил его Сварог, видя, что Бес поднял с пола кусок ножа и прикидывает, как бы его кинуть в сторону картёжников. — Василий Александрович, я категорически не рекомендую тревожить «спящих». Да, так мы их назвали, — пояснил он. — Зрелище не из приятных. Они-то как раз в очень неспокойном состоянии. Бес кивнул и откинул железку в сторону. — Дальше-то нам куда? — наконец подал голос Гермес. — Пошли. — Сварог выдвинулся к ещё одной двери, поясняя на ходу: — Группа начала на складе. Чисто теоретически на заводе должна быть оружейная сталь. А у нас в городе есть оружейник и мастера-станочники. В идеале мы хотели прямо здесь начать производство. Сначала необходимое для города, а впоследствии и оружие. Много его в наших условиях не будет. Да и броню ремонтировать нужно. Мы сюда технаря притаскивали в прошлый раз. Так он сказал, что на этих станках даже подшипники можно изготавливать. Вот на складе группа и хотела познакомиться с заготовками и тем, что завод производил. Мы прошли ещё одну дверь и очутились в просторном помещении, наполовину отгороженном металлической сеткой. За сеткой стояли ровными рядами стеллажи, на которых располагались всевозможные детали. Присутствия людей здесь не наблюдалось. Сварог кинул найденный на полу кусок обрезанной трубы в район сетчатой двери склада. Металл звякнул об сетку и со звоном рухнул вниз. — Чисто, — произнёс командир, и мы зашли на склад. — Кто-нибудь слышит меня? — спросил он в рацию, но ответа за шипением помех не последовало. — Расходимся по два-три, аккуратно обходите всё непонятное, во избежание, — снова отдал команду Сварог. В этот раз ко мне присоединились Юра с Гермесом, и мы начали обход с крайнего левого ряда высоких стеллажей. По центру выдвинулся Георгий со Сварогом, правую часть склада взяли Бес и Вольт. Повернув в проход между стеной и стеллажом, я увидел ворох одежды. Свет сюда попадал тусклый, поэтому было непонятно, что это. Юра включил фонарь, и луч вырвал из мрака тело в форме, лежащее в неестественной позе. Конечности сломаны в нескольких местах, голова вывернута назад. Остекленевшие глаза смотрели на нас. — Вадим — двести, — произнёс Юрий в рацию. — Ваш? — спросил я, на что Юра кивнул. — Один из группы. Разведка. Он было двинулся к телу, но я его остановил. — Подожди. Взяв со стеллажа какую-то металлическую деталь, я кинул её в сторону тела. Беззвучно упав на труп, железка вдруг подпрыгнула в воздухе и начала быстро вращаться. Видя, как с другой стороны к нам вышли Гарик и Сварог, я им крикнул: — Стойте! И показал на деталь, которая, ещё повращавшись некоторое время, остановилась и упала снова на тело. — Бес, Вольт, аккуратно возвращайтесь на точку, откуда начали, — скомандовал Сварог, и мы вернулись в начало. — Сколько их было? — спросил я, подразумевая исчезнувшую группу. — Восемь человек, — ответил Сварог. — Из них два мехвода, которые должны были ждать у въезда. — А тебе не показалось странным, что и транспортного средства нет на въезде? — поинтересовался я. — Так и фишка-то в том, что они одновременно замолчали и в эфир больше не выходили, — ответил мне Сварог и развёл руками. — Поэтому-то я не ждал встречи с эвакуационной группой. Я кивнул и продолжил: — Давайте-ка пройдём вдоль и просветим каждый ряд стеллажей, мы уже этим путём прошли и никуда не вляпались. Прямо-таки везунчики, — добавил я в конец фразы немного иронии. Командир молча кивнул. В третьем слева ряду обнаружилось ещё одно тело, но это был не совсем человек. Вытянутая нижняя челюсть, в которой острые клыки. Чуть раскосые глаза, подёрнутые белёсой пеленой смерти. Руки, мощные, с канатами мышц и сухожилий, заканчивались трёхпалыми кистями с мощными когтями. Коленные суставы, по-видимому, гнулись в разные стороны. Как оно передвигалось, было исключительно непонятно. Существо попало в ловушку не так давно. — Это то, о ком вы мне говорили? — поинтересовался я, на что Сварог ответил: — Знаешь, Константин, а ведь мы их и не видели толком ни разу. Было бы очень печально, если это ещё один какой-то вид. На это возражений не последовало. — Смотри. — Я посветил на тело снова. — У него кожа какая-то странная. На броню похоже. Я поднял автомат и, переключившись на одиночные, выстрелил в тело. Пуля с громким звоном отрикошетила от панциря и ушла куда-то вверх. — Чёрт, — выругался Сварог. — Ты предупреждай иногда. Я в ответ показал ему большой палец, мол, понял, и продолжил: — Калибр — 12,7 миллиметра. Как при встрече отбиваться? Все озадаченно посмотрели на тело. Юрий, взяв какую-то деталь со стеллажа, бросил в сторону твари и, убедившись, что никаких препятствий нет, подошёл к ней. Присев, он начал осматривать тело. — Горло, — произнёс он. — Обычная кожа. Ноги и руки тоже. Можно, по крайней мере, обездвижить. Мы подошли к нему. — Голова, — Гарик вставил свои пять копеек. — В общем и целом, — резюмировал Сварог, — убить можно, но трудно. И лучше не встречаться с ними. Последний вопрос: отчего оно умерло? И на него ответа нет. И с этим мы согласились. Больше на складе ничего не обнаружили, что говорило бы про пропавшую группу. — И это странно, — только и сказал по этому поводу Сварог. — Бойцы были обученные и вот так разделяться, по одному, не должны были. Это значит, что группа, потеряв Вадима, начала отход. Вопрос — куда? — Предлагаю выйти наружу, — задумчиво произнёс я. — И попытаться найти следы. Тем же путём мы прошли раздевалку с картёжниками, «аквариум» мастера, станки и, пройдя через входную дверь… оказались снова перед складом. — Чёрт, — снова выругался Сварог. — А вот это мне совершенно не нравится. Попробовав ещё раз выйти, мы снова оказались в той же точке. — Я, кажется, догадываюсь, отчего умерло существо, — задумчиво произнёс я. — По-моему, от банального истощения. Я рассказывал про нашу дорогу в лесу, когда мы застряли в одной и той же точке? Здесь, по-моему, такая же ситуация. Поэтому предлагаю пока перекусить, отдохнуть и разработать какие-нибудь другие пути отхода. Наскоро перекусив армейскими галетами, решили попробовать найти план завода. — По-моему, висит план эвакуации возле будки бригадира, — сказал Юра. — Так, — произнёс Сварог. — Делиться не будем ни при каких обстоятельствах, во избежание потери личного состава. Идём все вместе. На стене возле «аквариума» действительно висел очень пыльный план эвакуации. Очистив его ветошью, которая лежала в ящике возле рабочего места мастера, мы начали его изучать. — Так. — Сварог водил пальцем по плану. — Идём двойками, замыкающий — Гермес. Начиная от склада, — он показал его на плане и провёл вдоль него пальцем, — мы должны выйти через дверной проём в ещё один цех, дробеструйной обработки. Пройдя через него, судя по плану, мы должны выйти на склад металлопроката, а там въездные ворота. То есть выход на улицу. Костя, со мной. Проверяем путь, прежде чем идти. Сразу кинув к виднеющейся впереди двери кусок арматуры, подобранной тут же, и не увидев никакой реакции, мы подошли к ней. Дверь была металлической, с амбарным замком, кем-то уже сбитым с петель. Юра открыл дверь, и я кинул внутрь тот же кусок металла. Пройдя к месту падения арматуры, мы огляделись. Было светло от ламп, горевших и здесь. Дробеструйные станки возвышались громадой посреди цеха. Под ногами, как ковёр, перекатывались серые шарики металла. Я достал арматуру, почти утонувшую в мелких серых шариках, и посмотрел на Сварога. — Куда дальше? Он показал на проход между двумя станками, и я закинул в ту сторону металл. Не долетев буквально метр до станков, моя арматурина взорвалась тысячами молний, едва не ударивших по нам в воздухе. Яркая вспышка на мгновение ослепила нас. Проморгавшись, я не увидел никаких последствий удара. Только шариков на полу прибавилось. Сварог присел и опустил руку в серый металл. Поводив рукой по полу, он что-то нашёл. В руке у него оказалась пустая бутылка тёмно-зелёного цвета, в моём мире имеющая название «Чебурашка». Он размахнулся и кинул её левее станка. Стекляшка, пролетев добрых три метра, с тихим звоном упала на серый металлический ковёр из отходов «дробеструйки» и прокатилась ещё вперёд по инерции. — Туда, — скомандовал Сварог, и мы прошли почти половину цеха, зайдя за механизмы. Весь пол был завален абразивной дробью для станка, и идти было тяжело. Постоянно проваливаясь по щиколотку, мы наконец увидали ещё одну межцеховую дверь. Сварог поднял бутылку и, не рассчитав силу, кинул её вперёд. Стекло разлетелось, встретившись с металлом двери. — Ну, по крайней мере, чисто, — сказал, усмехнувшись, командир, и мы побрели к следующему проходу. Здесь нас встретил нетронутый навесной замок. — Если группа отходила, то явно не здесь, — заметил Гарик, пока Юра сбивал замок. — Готово. Юра снял сорванный замок с петель и открыл дверь, тут же кинув через проём внутрь кусок металлической заготовки, благо на заводе такого добра хватало. Послышался звук удара металла об пол. Заготовка прокатилась ещё немного по бетону, позвякивая, и наконец остановилась. Освещение внутри давали только огромные окна, выложенные зелёными стеклоблоками. Огромное помещение, в котором прямо на полу, на сваренных держателях, лежали длинные кругляки металла разного диаметра. Было и листовое железо, тоже расположенное на бетоне. Посреди цеха, прямо над нами, расположилась конструкция кран-балки. — Ну, с Богом, — произнёс Сварог, и мы шагнули втроём, благо проём позволял, внутрь. Следом приготовилась вторая линия, включающая в себя Юру, Беса, Гарика и Гермеса. На меня вдруг навалилась темнота. И вдруг вместо огромного цеха я увидал перед собой закрытую бункерную дверь. — Чёрт, — выругался Вольт, уткнувшись мне в спину. — Мы всё же разделились, — послышался голос Сварога позади. Бункер был ярко освещён. Тишина наглухо закрытого помещения разбавлялась тарахтением где-то вдалеке какого-то механизма. Возможно, дизель-генератора. Я подошёл к гермодвери. Штурвал на ней отсутствовал. Рядом тоже ничего похожего не нашлось. — Гермес, ответь, — произнёс Сварог, взяв в руку рацию. В ответ — только шипение помех. — Мы окружены толщей свинца и бетона, — констатировал я. — Вряд ли по рации мы кого-нибудь вызовем. Спешу всех огорчить: мы в ловушке. Дверь изнутри не открыть. — Так. — Сварог задумчиво достал вновь рацию и повертел её в руках. — Думаю, в бункере должна быть какая-либо радиорубка. Только вопрос, как определить, где он сам находится. Имею в виду бункер. Даже если мы наладим связь… — Он многозначительно помолчал. — А давайте решать проблемы по мере их поступления, — подал голос Вольт. — Найдём радиорубку, свяжемся с братьями, там уже куда-нибудь вырулим. Я надеюсь, они, увидев наше исчезновение, остались возле дверей. — Хорошо, — согласился Сварог. — Пойдём искать радиорубку. Держа оружие наготове, мы выдвинулись вперёд по первому помещению, в котором очутились. Здесь явно складировали всё, что могло пригодиться при большом белом зверьке под названием «песец». Стояли двухъярусные кровати с облупившейся краской, между ними штабелями лежали деревянные ящики. Маркировка биологической опасности на каждом предмете навевала совсем нехорошие мысли. Группа Гермеса — Чёрт! — воскликнул Бес, когда первая тройка во главе со Сварогом вдруг резко исчезла, шагнув в дверной проём, просто растворившись в воздухе. — Стоп! — Это уже Гермес, раскинув руки, остановил всех от необдуманного шага. — Сварог, ответь. — Юра взял в руки рацию и, не дождавшись ответа, задумчиво произнёс: — Ну и куда их перенесло? Ответа на этот вопрос никто не знал. — Сюда мы не пойдём. — Гарик указал на цех, в котором всё было так же, как и до исчезновения группы. Гермес, подняв с пола ещё одну железку, кинул её внутрь. И снова предмет беспрепятственно пролетел дверной проём и, долетев до середины цеха, со звоном покатился по бетону. — Всё это странно, — тихо произнёс он. — Если действие касается только одушевлённых, то какого чёрта группа исчезла вместе с вооружением и амуницией? — И где их теперь искать? — в тон Гермесу задал вопрос Гарик. — Ответа не жду, тут наши «яйцеголовые» нужны. — Так, нам нужен ещё один план здания в первую очередь. И я его, по-моему, видал на складе. — Юра ткнул пальцем в то место, откуда группа пришла в полном составе. — Поэтому давайте пока не раскисать. Тел нет, значит, будем думать, что они попали туда, где радиоволны не проходят. А это значит что? — Он вопросительно посмотрел на оставшихся и, не дождавшись ответа, продолжил: — Правильно, это либо бункер, какие на таких больших предприятиях обязаны быть, либо какой-то подвал за бетонными перекрытиями, но я склоняюсь к первому варианту. — От ты молодец, — оценил спич Юрия Гарик. — Вопросы задаёшь и сам же на них отвечаешь. Прям Ходжа Насреддин. Ну, я на все сто процентов с тобой согласен. Нет тел, значит, живы. Пока не доказано обратное. — Выдвигаемся на склад, — подытожил Гермес.

Глава 9. Живые ключи

Группа Сварога Из первого помещения мы вышли в такое же большое, но совершенно пустое. — Что-то здесь совсем не тепло, — выдыхая пар, произнёс Сварог. — Смотри, возле стены. — Я указал на тело в форме, сидевшее прямо на полу с зажатым в руках АШ-12. — Судя по оружию, наш? Мы приблизились. Человек сидел, вытянув ноги и опираясь обоими руками на приклад оружия, перевёрнутого стволом вниз. Лицо, наполовину закрытое капюшоном, было опущено. — Это Павлик, — тихо произнёс Сварог. — Окоченение произошло давно, — заметил я. — Инеем подёрнулся уже. Вольт протянул руку, но я вовремя ухватил его за кисть. — Не стоит. Сначала что-нибудь кинь. Дмитрий кивнул и, достав из кармана плитку шоколада, кинул в сторону трупа. Шоколад упал тому прямо на ноги и покрылся коркой льда. — Твою ж дивизию! — выругался Вольт и, порывшись по карманам, достал оттуда патрон. Размахнувшись, он кинул предмет в сторону двери, ведущей дальше. Патрон отскочил от неё и, зазвенев, покатился по полу. Неожиданно он застыл в метре от прохода, взлетел вверх и взорвался. Раздался противный визг рикошета. — Ты это… — пригнувшись, тихо произнёс Сварог, обращаясь к Диме. — Не раскидывай боеприпасы. Вольт, ещё не отойдя от произведённого им эффекта, только молча кивнул, не ответив. Аккуратно, вдоль стены, мы начали продвигаться к двери, ведущей нас дальше. Группа Гермеса — Вот он. — Гермес подошёл к пыльной рамке, висевшей на стене возле склада. Сняв её, он аккуратно вытащил стекло и достал листок с планом эвакуации. — Чёрт! — Не сдержал эмоций Гермес, осмотрев чертёж. — Вход в убежище находится на улице. И как нам туда попасть? Группа Сварога За дверью нас ждала комнатка четыре на четыре метра и следующая дверь. — Это ещё что за… Мы молча с ним согласились. Дверь была из металла, рядом — пульт с цифровыми кнопками. Возле двери лежали останки человека в когда-то белом халате. — Умер очень давно. Я бросил в его сторону гайку, подобранную ранее в цеху. Проверив отсутствие активности, присел возле тела, лежавшего лицом вниз, и аккуратно перевернул его. Халат сразу рассыпался пылью. — Очень давно, — чихнув, повторил я и поднял упавший с тела бейдж. — Старший научный сотрудник НИИ ГиМ Наум Никифорович Убегай, — прочёл я надпись на пластике. — Кость, попробуй к замку прислонить. — Вольт обратил моё внимание на прямоугольный выступ над клавиатурой. Я, поднявшись, прислонил пластиковый прямоугольник к замку. Послышался писк считывателя, и в двери что-то громко щёлкнуло. — Ну вот, — радостно произнёс Дмитрий и потянул на себя дверь. Я только услышал ещё один щелчок и крик Сварога: — Граната! Вольт прыгнул в мою сторону и сшиб меня на пол. Послышался взрыв, и дверь вылетела из проёма в сторону Сварога, который кувырком переместился в противоположную от нас сторону. — Жив? — спросил лежащий на мне Вольт. — Если слезешь с меня, то ещё поживу, — пробурчал я в ответ. Пылевая завеса закрывала обзор, и мы не видели Сварога, но спросить я не успел — он опередил меня: — Живы? — Точно так, — ответил я. — И даже здоровы. — Вольт, я тебя пришибу! — послышалось от командира. — Виноват, расслабился. На лице Дмитрия я увидел улыбку. — Дмитрий, вам кто-нибудь говорил, что вы наркоман адреналиновый? — не преминул я подколоть Вольта. Он не успел ничего ответить, так как получил мощный подзатыльник от подошедшего Сварога. — Серьёзность словил! — добавил тот. Вольт перестал улыбаться и, кивнув, ответил: — Расслабился я. Исправлюсь. Сварог хлопнул его по плечу и произнёс: — Вот веришь, нет, Дим, я порой тоже начинаю сходить с ума. Всё, что происходит вокруг нас в последнее время, иррационально. Но нужно собрать мозги в кучу, если мы хотим жить. Его речь зацепила и меня. Сварог был прав. — Ладно, не буду дальше продолжать. — Сварог сделал шаг назад. — Нам нужно теперь понять, какого лешего на заводе НИИ находится. А там, я полагаю, — он показал в проём уже без двери, — находится именно какая-то лаборатория. Так что давайте, братья, аккуратно заходим. Оружие наготове. Он поднял автомат и, сказав: «Костя, за мной, Вольт — замыкающий», выдвинулся ко входу. Мы зашли в ярко освещённое помещение. В центре, по кругу, располагались мониторы, на которых были статичные картинки. От каждого монитора отходили силиконовые трубки, через которые прокачивалась ярко-красная жидкость. Трубки периодически подрагивали, будто их кто-то дёргал из-за круглой ширмы, находившейся за мониторами. Ширма была из какого-то серебристого материала. Перед каждым монитором находился металлический столбик с пультом, на котором было всего две кнопки — красная и зелёная. Мы подошли ближе. На мониторах транслировались чёрно-белые изображения разных мест. Ближайший к нам показывал мир тёмных. Клубящийся туман и Пастырь, стоящий боком к нам. Возле него сидели две гончие. На втором экране — город. Солнечный день и полное отсутствие людей. Всего мы насчитали двадцать мониторов с разными картинками. Обойдя их по кругу, мы увидели проход за ширму. — Вольт. — Сварог показал стволом автомата на проход. — Первый, я за тобой. Твой левый край, мой правый. Костя, замыкающим, контролируй центр. Мы ввалились в проём, взяв на прицел каждый свою зону ответственности. — Твою ж дивизию, — глухо выругался Сварог, опустив автомат. Я был с ним абсолютно солидарен, но промолчал, не опуская автомат. По кругу, в медицинских креслах, сидели яркие представители пожирателей миров. Пастырь, контроллёр и другие, которых мы ещё не встречали. Трубки из мониторов, заканчивавшиеся иглами, были присоединены к телам тёмных. Их кровь прокачивалась сквозь какие-то аппараты и, проходя через мониторы, возвращалась обратно. Также трубки подходили к телам из пола, что-то подавая в них. — Глаза закрыты. Полагаю, что они усыплены, — пробормотал я, не опуская автомат. — Если это то, о чём я думаю… Я медленно подошёл и ткнул стволом в тело Пастыря. Никакой реакции не последовало. — То сюда нужно наших научников, — закончил за меня Сварог. — Мы ни-че-го, — он по слогам произнёс последнее слово, — здесь трогать не будем. Вольт, ты понял? Тот кивнул, и Сварог продолжил: — Выходим и осматриваем помещение. Выйдя за ширму, мы разделились. В целом здесь больше не было ничего интересного, и я начал осматривать мониторы. Как я понял, тут транслировались разные миры. И самое неприятное — людей в них видно не было. На одном из мониторов за что-то зацепился глаз, и я встал как вкопанный. Это был город. Точнее, центральный въезд. — Сварог, Вольт, подойдите, — попросил я напарников. — Ого! — Не скрыл удивления Вольт. — Так это же наше убежище. Сварог покачал головой: — Хотел бы я быть в этом уверен на сто процентов. Но БТР, выехавший через ворота, убедил нас окончательно. — Может, нажмём? — спросил Вольт. — Может, и нажмём, — ответил командир. — Но не сейчас. У нас ещё команда где-то на заводе. И нам нужно найти к ним выход. На это ответить было нечего. — Там две двери, — продолжил Сварог. — Ты карту не выронил? Он посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой и достал из кармана бейдж. — Ну, пойдём проверим. Мы обошли по кругу мониторы и вышли к двум проходам в неизвестность. — Правая или левая? — спросил я. — Налево, — в унисон произнесли напарники. — С вашей удачей? — хмыкнул я. — Ну ладно. Я подошёл к пульту левой двери и приложил пластик. Замок щёлкнул. Вольт подошёл к двери и выжидающе посмотрел на нас. Кивнув, мы разошлись по двум сторонам от прохода. Вольт дёрнул за ручку и отпрыгнул в мою сторону. Дверь приоткрылась. — Вроде чисто, — произнёс Вольт и, стоя с краю, потянул за ручку, открывая дверь окончательно. — Растяжка. Сварог первым увидел тонкую проволоку, растянутую на уровне голени. — Ого, — произнёс Вольт. — Умелец какой-то ставил. Проволока шла наверх и была привязана к двум стаканам, в которых покоились гранаты, уже с выдернутыми предохранителями. Стаканы из тонкого стекла должны были упасть перед задевшим проволоку и разбиться, не оставив шансов вошедшему. — Красиво, — согласился Сварог и перешагнул проволоку. Остановился и, повернувшись к нам, скомандовал: — Стоять! Мы замерли, уставившись на командира. — Я стою на «разгрузочной» мине. Стаканы, похоже, для отвода глаз. Сварог смотрел на нас практически не моргая. — Вижу вопрос в глазах: как я это понял? Отвечаю: я её вижу и, наступив, я её взвёл. На лбу командира заблестели бисеринки пота. — Вот уж не думал, не гадал, что попадусь на «разгрузку». — Он как-то невесело улыбнулся. — Выхода нет. Вы это понимаете. Какие-либо манёвры с прыжками и выдёргиванием меня с мины не помогут. Есть только один шанс, что взрыватель не сработает. Шанс один из ста. Если она рабочая, то ступню, как минимум, мне оторвёт. Он помолчал, облизнул пересохшие губы и продолжил: — Отойдите за стену, но сначала аккуратно снимите гранаты. Не хватало только, чтобы и они сработали. Я буду прыгать в проём и перекатом сразу вправо уйду. Если взрыватель живой, нужен сразу жгут и обезбол. — Он опять облизнул губы. — Приказ понятен? Действуйте. Вольт аккуратно снял стаканы и, хмыкнув, отнёс их в помещение, откуда мы пришли. Мы расположились по двум сторонам проёма. — Три, два, раз! Крикнув последнее слово, Сварог прыгнул. Командир перекатом сразу ушёл вправо, оказавшись рядом со мной. — Повезло, — тихо произнёс он. — Похоже, взрыватель… Его перебил мощный взрыв, разворотивший дверной проём как бумагу. — Что там про взрыватель?! — послышался крик Вольта с другой стороны. — Ты давай, продолжай, не стесняйся. Мы встали, пытаясь отряхнуться от пыли, но это было бесполезно на данном этапе. Пыль висела в воздухе плотной завесой. К нам подошёл Вольт. — Там, похоже, не только «разгрузка» стояла, судя по взрыву. ТМ-ка, не меньше. — А взрыватель-то того. — Сварог решил всё же договорить незаконченную фразу. — Сработка-то должна быть мгновенная, а тут задержка. — Ты чем-то недоволен? — поинтересовался я. Сварог лишь помотал головой. — Смотрите, что у нас тут нарисовалось! Вольт уже стоял возле пролома на месте дверного проёма и смотрел вниз. Мина пробила бетонное перекрытие, и внизу, прямо под нами, проходил ярко освещённый коридор. — Вольт, стой! — крикнул Сварог, но было уже поздно. — А тут почище будет, — раздался его голос снизу. Командир лишь махнул рукой, и мы присоединились к Вольту. Узкий коридорчик через каких-то пару метров резко уходил вправо. Позади нас была глухая стена. Недолго думая мы выдвинулись, тихо ступая по бетону. За поворотом — ещё пара метров, и коридор упирался в дверь. На этот раз без замков, белую, похоже, из пластика. — Не думаю, что здесь заминировано, — задумчиво произнёс Вольт и открыл её. — А вы заметили, что здесь явно теплее? — спросил Сварог, проходя в новое помещение. — Ну вот это хоть похоже на лабораторию, — заметил Вольт, проходя мимо длинных столов, уставленных разными ретортами и колбами. Жидкостей в них, собственно, никаких не было. — Глянь туда. — Сварог показал Вольту на дальний угол лаборатории. — Это на компьютер похоже. Мы подошли к столу, на котором действительно стояли монитор и клавиатура. — А где же системник? — спросил я. Ответа, естественно, не последовало. От монитора не отходило никаких проводов. Как и от клавиатуры. Вольт захотел приподнять монитор, но у него ничего не вышло. — Интересно девки пляшут, по четыре в один ряд. — Он провёл пальцем по месту, где тот стоял. — Костя, а стол с экраном — одно целое. Я ткнул в клавиатуру. — И она тоже. Вольт нажал на клавишу с единственным красным значком. Клавиша загорелась светодиодом, и экран показал заставку: «НИИ ГиМ». Надпись исчезла, и на экране появился рабочий стол с папками. — Надо же, не запаролен, — удивился я и положил руку на стол. — Абонент не идентифицирован, — раздался женский голос. — Доступ к папкам заблокирован. Для идентификации приложите карту доступа. И тут я обратил внимание, что под моей ладонью стол начал светиться голубоватым цветом. — Хм, — задумчиво произнёс я. — А если так? Я достал из кармана пластиковую карту, снятую ранее с трупа, и приложил её к тому месту, где была моя рука. — Ограниченный доступ, — произнёс тот же голос. — Добро пожаловать в систему, Наум Никифорович. Экран сразу сменился. Вместо пейзажа, который был ранее, на заставке появилась фотография семьи. Мужчина в строгом костюме, женщина в платье красного цвета и двое детей лет десяти. — Так, — пробормотал я. — А как папки открывать? Я потыкал пальцем в экран — безрезультатно. Нажатие клавиш на клавиатуре тоже не помогло. Я, задумавшись, провёл указательным пальцем по столу, оставляя полоску на толстом слое пыли, и в тот же момент на экране появилась стрелка. Повторив траекторию движения моего пальца, она исчезла, как только я оторвал его от поверхности. — Интересненько. Я подвёл курсор к папке с названием «И.1» и два раза стукнул по столу пальцем. Папка раскрылась множеством файлов. Найдя первый с маркировкой «Вид.», я активировал его. На меня с экрана уставился мужчина с заставки. — У нас получилось! — приятным баритоном произнёс он. — Охотники притащили нам испытуемого номер один. Понадобилась огромная доза транквилизатора, чтобы его усыпить. Да, открытие портала в этот мир — не наша заслуга, а воля случая, но скольких жертв стоило разведать тот мир и заполучить ментального мутанта. Стоит ли оно того? Я думаю, да. Камера отъехала от лица говорившего и показывала теперь Пастыря, лежавшего в кресле. Те же трубки, которые мы уже видели в комнате, были подведены к телу. — Это чудо, — продолжил голос за кадром. — Ментальная связь мутанта открывает прокол в пространстве. Камера приблизилась к монитору, на котором виднелась поляна в лесу. Рука на видео нажала на красную кнопку пульта, и монитор пропал за круглой, вращавшейся по спирали завесой тумана. — Прошу, — произнёс голос за кадром, и в клубящийся круг шагнул человек в костюме, закрывавшем всё тело. На голове — маска со шлангами, уходившими за спину. За спиной, по типу ранца, висели два баллона, по-видимому, с кислородом. В руках человек держал какой-то прибор. Буквально через секунду он оказался на экране, уставившись на прибор. Помахав рукой в экран, человек вернулся назад тем же путём и, сняв маску, произнёс: — Это победа, Наум Никифорович. Атмосфера пригодна для дыхания. Мы можем наконец отсюда эвак… — Не продолжай, запись идёт, — прервал его Наум, и камера выключилась. — Так, — задумчиво произнёс Сварог. — Нужно искать наших и срочно ехать к яйцеголовым. Это их заинтересует. Да и такие проколы, без всякого сатанизма и жертв, — это, несомненно, прорыв этого погибшего мира. Мы поднялись наверх через пролом и вернулись к двери, возле которой оказались первоначально. — Нужно обыскать другие помещения, — произнёс наконец Вольт, когда мы вновь оказались у запертой двери. — Если вы не забыли, мы ищем радиорубку. Группа Гермеса — Давай, командир, методом исключения, — прервал Бес обсуждение того, в какую сторону им двигаться. — Из цеха выхода нет. Это раз. За ними нырять на складе в неизвестность — не вариант, это два. Давайте попробуем выйти через крышу. — Что? — переспросил Гермес. — Через крышу, — повторил Бес. — В цеху я заметил лестницу. Металлическая. Она идёт по стене возле входа внутри цеха. Под потолком какая-то площадка, тоже из металла. Не знаю для чего, но нужно попробовать. Может, это какой-то выход на крышу здания цеха. Снаружи стопроцентно должна быть пожарная лестница. Как вам идея? — Интересно, — ответил Гермес. — Бес, знаешь армейскую поговорку про то, что инициатива… — Знаю, знаю, что она делает с инициатором, — усмехнулся Бес. — Пошли, первым буду. Проведу разведку, так сказать. Возле входа в цех действительно имелась вертикальная лестница, ведущая куда-то под потолок. — Держи ствол и БК. — Бес вручил своё оружие Георгию. — И смотри, чтоб… — Вай, дарагой. Сохраню в целости и сохранности. — Гарик улыбнулся и добавил: — Держись, брат, прикроем в случае чего. — Ну, с Богом. — Василий перекрестился и начал подниматься по лестнице. — Здесь люк! — вскоре послышался его голос сверху. — Открываю! Послышался глухой стук. И буквально через пять минут Бес крикнул сверху: — Кидаю верёвку, на крыше нашёл. Привязывайте стволы и поднимайтесь. Вскоре группа стояла на большой по площади крыше цеха. — Ну и где пожарная лестница? — поинтересовался Юра. — А вон, смотри, поручни у противоположного края. Это она и есть. Подойдя к лестнице и убедившись в её надёжности, они в том же порядке — сначала человек, затем его оружие и БК на верёвке — спустились вниз. — Знаете, что плохо? — спросил Гермес. — Во всей этой ситуации меня напрягает наступление вечера. Действительно, день подходил к концу, и нужно было решать с убежищем. — А что там по плану? — спросил Юрий. — Бомбоубежище далеко? Гермес достал чертёж и, сориентировавшись, ответил: — Да нет, мы возле него стоим. Он указал на огромный холм земляной насыпи со стоявшим наверху бетонным монолитом вытяжки. Обойдя холм, они увидели и спуск вниз. Ступени из бетона, ведущие к гермодвери. Пару раз крутанув штурвал, Гермес с Юрой открыли толстую свинцовую дверь. За ней обнаружилось помещение с ещё одной такой же дверью. Юра и Гарик, крутанув штурвал, закрыли первую дверь. На улице стемнело ещё больше, и, перед тем как гермодверь отрезала их от внешнего мира, они услышали многоголосый вой, разнёсшийся в тиши мёртвого города. — Вовремя, — произнёс Юра. — Что-то мне не хочется встречаться с бронированными мутантами. — Давай помоги лучше. Бес с Гариком пытались открыть вторую гермодверь, и у них это слабо получалось. Юра с Гермесом присоединились к ним, и дверь нехотя начала поддаваться. Вскоре она открылась настолько, чтобы мог протиснуться самый крупный из них. Изнутри их обдало холодом. — Надо же, а здесь свет горит, — удивился Юра, проникнув туда первым и сразу взяв весь сектор комнаты бункера под контроль. — Давайте по одному. Здесь чисто. — За исключением его, — добавил Бес, проникнув внутрь вторым и показав стволом автомата на тело в форме, сидевшее возле противоположной стены. — Трупы не кусаются, — парировал Юра. — Исходя из всего, с чем мы столкнулись за последнее время, — продолжил разговор Гермес, оказавшись внутри, — я бы не был так в этом уверен, Юр. Ты посмотри, как живой сидит. Тело действительно выглядело живым, настораживал только абсолютно неподвижный взгляд. — Стой, проверить нужно. — Бес взял за руку Гарика, видя, что тот сразу пошёл проверять бойца. Пошарив по карманам, Василий вытащил оттуда связку ключей и, отстегнув один, бросил в сторону тела. Ключ упал тому на вытянутые ноги, и вокруг тела сразу возникла рябь. Словно воздух стал видим. Всё исчезло в мгновение, как будто ничего и не было. — Не хотел бы я такой смерти, — задумчиво произнёс Гермес и повернулся к Бесу: — Василий, а ты всегда с ключами ходишь? Беседин ухмыльнулся и ответил: — Возле «аквариума» в цеху валялись, я и подобрал. Он отстегнул от кольца ещё один ключ и кинул в сторону двери. Зазвенев по бетону, тот беспрепятственно докатился до двери. — Чисто, — произнёс Бес и первым зашагал к ней. За очередной дверью оказалось помещение, заставленное двухъярусными кроватями и ящиками со знаком биологической опасности. — Стоять! — крикнул стоявший в комнате человек, одетый почему-то в зимний камуфляж. В руках он держал винтовку или автомат — было абсолютно непонятно, и времени это выяснять не было, так как он сразу начал стрелять. Группа рассыпалась за укрытия. — Ты кто? — крикнул Бес, высунувшись из-за ящика. — Конь в пальто! — крикнул тот в ответ и снова выстрелил. Бес успел нырнуть за укрытие, и Гермес сразу же выстрелил в незнакомца. Пуля попала в центр груди и начала выжигать его, словно фотографию. Через секунду от воина не осталось и следа. — Это ещё что такое? — ошарашенно произнёс Георгий. — Стоять! — крикнул вновь возникший в другом месте воин и снова успел выстрелить, словив в очередной раз пулю, но теперь от Юры. Фокус со сгоранием повторился. Группа Сварога Мы нашли радиорубку в дальнем конце всевозможных ответвлений бункера. Вольт успел её запустить и уже пытался найти нашу волну, когда мы услышали выстрел, а затем ещё один где-то в стороне, откуда только что пришли. — Я надеюсь, это наши. И надеюсь, что не через портал попали. Тут в радиостанции на запрос Вольта отозвался Гермес: — Вольт, приём, слышу тебя. Ведём бой с призраком. Находимся в бункере возле завода. В динамике послышался выстрел и крик Беса: — Снова попал! — Где находишься? — спросил Вольт. — Здесь хлам всякий, возле входа первая комната! Гермеса перебил незнакомый голос: — Стоять! И снова выстрел. — Эта сволочь мне в ногу попала, — снова Гермес. — Мы знаем, где вы, выдвигаемся. Вольт посмотрел на нас и задал вопрос, на который ни у кого ответа не было: — Откуда там призраки? — Живые?! — крикнул Сварог, когда мы уже стояли возле двери. — Мы по рации можем теперь, — перебил его Вольт и, взяв рацию в руки, спросил: — Гермес, отзовись, живой? — Да, — шёпотом ответил тот. — Пока мы не разговариваем здесь, со своей стороны, он не появляется. Мы переглянулись. — Как поступим? — тоже шёпотом спросил Сварог, взяв в руку рацию. — Стоять! Крик за дверью и выстрел. — Он вас услышал, — тихо ответил Гермес. — Но стреляет всё время в одну сторону, то есть в нас. Сейчас мы пошумим, завалим его. Он появляется после каждой смерти через тридцать секунд. За это время уходим поодиночке. Первый Бес, потом Гарик и Юра. Я замыкающий. — Э, так не пойдёт, — в эфире послышался голос Георгия. — У тебя ранение, ты должен первый идти, мы прикроем. Потом уже как ты сказал. — Внесу коррективы. — Теперь Юрий взял инициативу. — Я тебя тащу к двери, парни прикрывают. Потом уже Бес и Гарик. — Принял, — согласился с неизбежным Гермес. — Принято, — Бес и Гарик отозвались следом.

Глава 10. Парящие

— Давайте попробуем. Мы со своей стороны тоже прикроем, — отозвался Сварог с нашей стороны. — Пошумите и обнулите «призрака».

Георгий, недолго думая, крикнул:

— Эй, выходи! Сейчас мы тебя немного рэзать, как барана, будем!!!

— Стоять! — не преминул отозваться «призрак» и выстрелил в сторону Гарика, после чего словил пулю от Беса и исчез.

Мы открыли дверь. Нам навстречу выдвинулись Гермес и придерживающий его Юра. Когда они были почти возле нас, за их спиной материализовался боец, который крикнул набившую оскомину фразу:

— Стоять!

И выстрелил в противоположную от них сторону, после чего был обнулён Вольтом — прямо в голову. Сразу же после произошедшего в нашу сторону бегом бросились остальные. Бес, замыкающий, остановился возле двери и повернулся к «призраку». Прозвучало очередное «Стоять!» и выстрел в место, где до этого они скрывались. Бес, державший его в прицеле, опустил оружие.

— Странно, — тихо произнёс он и, развернувшись и зайдя к нам, продолжил, закрывая дверь: — Похоже, что это боец, попавший в какую-то петлю.

Сварог, уже вколовший Гермесу обезбол и бинтовавший ему ногу, ответил:

— Пускай с этим наши яйцеголовые разбираются. У нас сейчас насущная проблема: как выбраться отсюда и предупредить Бабку.

— Есть предложение, — задумчиво ответил Вольт. — Думаю, оно вам не особо понравится.

— Излагай.

Сварог хлопнул по плечу Гермеса, и тот в ответ показал большой палец, мол, отлично. Командир перебинтовал ему сквозную рану на ноге и добавил:

— Гермеса нужно быстро к докторам отправить. Куски материи с формы сто процентов в ноге.

— Тем более у нас вариантов нет, — ответил на это Вольт. — Двигаемся сейчас в радиорубку, вызываем коробочку. Говорим, чтобы двигал в город один. Далее идём к проколам: мы же там видели, что один идёт к нашей точке назначения. И перемещаемся туда. У меня всё.

Он замолчал, выжидающе глядя больше на Сварога, который, помолчав и обдумывая предложение с минуту, ответил:

— Всё так, у меня идей других нет. Кто-то ещё хочет вставить свои «пять копеек»?

Мы промолчали.

— Я так и думал, — продолжил командир. — Выдвигаемся в радиорубку и действуем согласно плану Вольта.

— Бабка, ответь, — крутя ручку древней радиостанции, взывал к нашему мехводу Вольт.

Мы расположились в радиорубке, усадив Гермеса на стул. Наконец рация, разразившись помехами, ответила голосом Бабки:

— Приём, слышу плохо. Отошёл от города. Была попытка нападения на «коробочку» каких-то тварей. Крупняком отогнал. Ни одну не задвухсотил. Передислоцировался дальше по дороге. Сейчас чисто.

— Бабка, выдвигайся на базу, — перехватив рацию у Вольта, скомандовал Сварог. — Встретимся там. Как принял?

— Есть выдвигаться на базу, — с запинкой ответил мехвод. — А как же вы?

— Выполняй! — коротко бросил Сварог, и Бабка тут же ответил:

— Есть выполнять!

— Ну вот и всё, — произнёс командир, положив микрофон древней рации на стол. — Теперь назад дороги нет.

Мы стояли и смотрели на экраны, подключённые к тёмным.

— Это перенесёт нас в точки, транслируемые на экране, — произнёс Вольт, глядя на то, как пытаются сформулировать что-либо в ответ на увиденное вновь примкнувшие к нам.

— Сколько же они тут сидят? — наконец подал голос Бес. — Я даже боюсь представить.

— Вы уверены, что прокол сработает? — включился в диалог Юрий, на что лично у меня ответа не было.

Ответил Сварог полувопросом:

— А у нас есть варианты?

И показал взглядом на Гермеса, который всем своим видом показывал, что он ещё повоюет. Но испарина на лбу и бледное лицо выдавали его состояние.

— Вот, молчание — знак согласия, — сказал Вольт не в тему и, подойдя к монитору, нажал на красную кнопку пульта.

И... ничего не произошло.

— Что и требовалось дока... — начал разочарованно говорить Бес.

И в этот момент с громким хлопком в воздухе возле монитора появилась чёрная точка размером со спичечный коробок с быстро растущей вокруг неё спиралью тёмного цвета. Вскоре прокол разросся до размера в два моих роста.

— Вот же... — чуть не выругался Беседин.

— Ну что, двигаем? — Сварог осмотрел нас и добавил: — Я первый.

Отодвинув Вольта в сторону, он шагнул в темноту прокола. И мы по одному последовали за ним. Передо мной, поддерживая Гермеса, зашёл в водоворот Юрий. Я оказался замыкающим. Зайдя в темноту прокола, я не увидел, как у одного из Пастырей, лежащих в ложах, растянулась пасть в злобной ухмылке.

— Это явно не похоже на наше городище.

Первое, что я услышал, вынырнув на вполне себе улице современного города, — голос Беса. Нас окружали двухэтажные кирпичные дома с выступающими балкончиками и покатыми крышами. Посреди двора шла теплотрасса, обмотанная минватой, проведённая к каждому дому. Металлические трубы, сваренные буквой Т, с натянутой проволокой, на которой висели чьи-то вещи. В каждом доме было по три подъезда с деревянными дверьми. Низко клубящийся туман. И первое впечатление от цивилизации омрачала полная тишина, давящая и угнетающая.

— Гончая! — крикнул Вольт и открыл огонь.

Мы сразу рассредоточились, не ожидая команды Сварога, ведь где одна гончая, там и Пастырь. Вторая тварь не заставила себя долго ждать. Как только Вольт крикнул со своей стороны: «Чисто!», с крыши в мою сторону прыгнула ещё одна гончая. Очередью я снял её в полёте и сразу поменял магазин, осматривая свой сектор.

Пастырь с третьей гончей появился как будто ниоткуда, прямо возле нас, и, взяв своей громадной рукой Юру за горло, начал его душить, поднимая вверх. Ноги Юрия висели в воздухе, а мы не могли выстрелить, боясь попасть в товарища.

— Господи Сил, с нами буди, иного бо разве Тебе помощника в скорбех не имамы, Господи Сил, помилуй нас!

Послышался громкий голос сверху, с одного из балконов, и раздался выстрел. Пастырю снесло полголовы, и Юра упал на землю вслед за ним.

— Суди, Господи, обидящие мя, побори борющие мя. Приими оружие и щит и восстани в помощь мою, — продолжил вещать голос.

Последовал второй выстрел, обезглавивший последнюю гончую, приготовившуюся к прыжку.

— Всесвятая Богородице, во время живота моего не остави мене, человеческому предстательству не ввери мя: но Сама заступи, и помилуй мя. Все упование мое на Тя возлагаю, Мати Божия, сохрани мя под кровом Твоим.

Да воскре‌снет Бог, и расточа‌тся врази‌ Его‌, и да бежа‌т от лица‌ Его ненави‌дящии Его‌, — закончил бородатый мужчина, одетый в рясу батюшки, стоящий на балконе.

Черноволосый, гигантского роста, он осмотрел нас с высоты второго этажа и басом произнёс:

— Ну что, путники. Двигайте. Сейчас Прошка вам двери разблокирует.

В руках он держал до боли мне знакомый дробовик «Вепрь-12». Со скрипом отворилась дверь подъезда, и мужичок, полная противоположность нашему спасителю, метр с кепкой, но уверенно державший в руках идентичный дробовик, крикнул, немного гнусавя и безбожно картавя:

— Ну шо, ироды царя небеснаго стоите? Бегом в дом, пока демоны не набежали!

Мы поспешили, следуя совету Прошки, в дом. Захлопнув за нами дверь и накинув металлический засов, Прошка снова прикрикнул:

— Вверхь живо! Отец Никодим встретит. Я за вами.

Типовые площадки двухэтажки и бетонные ступени привели нас на площадку второго этажа, где стоял настоящий гигант в рясе.

— Здоров, дядя, — удивлённо сказал Юра, потирая шею, на которой красным пятном отпечаталась лапа Пастыря.

— И вам того же, — пробасил гигант и протянул руку Юре. — Никодим!

Немаленькая ладонь Юрия утонула в лапе Никодима.

— Отец Никодим? — спросил он, поморщившись.

— Ну не мать, это точно, — ухмыльнулся в бороду гигант.

Мы представились и, приглашённые Никодимом, зашли в одну из квартир. Заходя последним, я бросил взгляд на люк чердака и увидел ТМ-ку, примотанную к ручке люка проволокой.

— Никодим, — зайдя в прихожую, сказал я. — А там у тебя, в коридоре, если сдетонирует... Снесёт же весь этаж как есть. Не боишься?

Никодим посмотрел на меня и произнёс:

— Всё в руках Всевышнего. И жизнь, и смерть. Нет. Не боюсь.

И повёл нас в зал трёхкомнатной квартиры. Я осмотрелся, впитывая обстановку. Справа от прихожей — душ, туалет с пластмассовыми табличками и проход на кухню. Даже не проходя туда, я живо представил уголок со столом, стоящим там. Раковину и газовую плиту. А самое главное — окошко в душ, квадратное, со стеклом. Следом спальня, за кухней, в которую вела деревянная белая дверь с двумя окошками, открытая. Там стоял продавленный диван, столик возле него и холодильник с читаемой надписью «Свияга».

Мы прошли в зал. Вторая, двойная дверь, тоже с оконцами и белого цвета. В зале стоял ещё один диван-раскладушка, длинный стол, телевизор «Горизонт» и ещё две двери: одна вела в комнату, вторая — на балкон.

— Ну, гости дорогие, — пробасил Никодим, плюхнувшись на диван, который жалобно скрипнул пружинами в ответ на такое издевательство. — Вон в той спальне стулья.

Он показал на вторую комнату.

— Прошка сейчас приготовит перекус, что Бог послал. А вы рассказывайте, кто таковы, откель здесь появились и куда путь держите?

— Погодь, Никодим, — прервал его Прошка. — Не видишь, что ли, ранетый у них.

Он показал на Гермеса, который стоял, облокотившись на стену. Капельки пота стекали по бледному лицу.

— Давно тебя? — поинтересовался Прохор, на что Гермес отрицательно помотал головой.

— Пулевое у него, — сказал Сварог. — Недавно, но рана «грязная». Чистить нужно.

— А ты что, доктор? — спросил Прошка.

— Нет, — ответил Сварог. — Но в ранах понимаю, сталкивался не раз.

— Ну раз не раз, — скаламбурил в ответ Прошка. — То бери товарища и айда за мной. Я-то как раз дохтур, да ещё и хирург ко всему прочему. Нам в квартиру двенадцать, которая напротив.

И, насвистывая, пошёл к выходу.

— Ну, излагай, — Никодим обратился в этот раз к Сварогу, словно учуяв в нём командира.

И тот начал рассказывать вкратце, пытаясь обойти то, что мы пришельцы в этом мире.

— Да ты не тушуйся так, — перебил его Никодим. — Неужто я на дремучего похож? Я ведь сразу понял, что вы не отсюда. Да и наша церковь не возбраняет, а придерживается точки зрения параллельных вселенных. Так что давай-ка, рассказывай. Всех демоны одолели али как?

Он выжидательно уставился на командира, и тот, выдержав игру в «гляделки», тяжело вздохнув, начал пересказывать последние события, приведшие нас сюда.

В момент рассказа о том, как мы прошли через прокол, Никодим поднял руку и, смотря поверх Сварога, спросил:

— Ну что?

— Спит, — ответил зашедший в комнату Прошка. — Вовремя обработанная рана не считается смертельной. Я ему снотворное вколол. Пущай поспит часиков двенадцать. Оно к здоровью прибавит.

Никодим кивнул и, погладив рукой бороду, произнёс:

— Ну, я про вас послушал, теперича моя очередь. Прохор, — он обратился к своему соратнику, — что у нас откушать будя?

— Так знамо, что, — недолго думая, ответил Прохор. — Картофель жареный с лесными грибами да огурчики малосольные. Вприкус сальцо копчёное да вино домашнее.

— Тащи, — одобрил, похоже, ежедневное меню Никодим. — А я пока пришлым про наше житьё-бытьё расскажу.

Никодим

— Ну глядите, коль время у нас покамест есть, буду глаголить поболе вашего, — начал батюшка.

— Отслужив в армии и прошедши локальный военный конфликт, уволился я в чине прапорщика. На почве контузий и плохого состояния психики я по совету знакомых отправился к приходу православного отряда монахов-отшельников. Долог путь до монастыря, коий располагался в горах Кавказа. Условие такое было: дабы вступить желающему в отряд, пройти путь пешком, терпя лишения и отринув всё накопленное.

И вот, спустя два года скитания по родной землице и истерев две пары добротных армейских ботинок, я стоял пред большими воротами монастыря.

— Кто таков?

Из окошка мне прямо в лицо смотрела смерть в виде ствола дробовика.

— Коля я. Астахов. К вам хочу примкнуть.

Ворота открылись внутрь, и я зашёл в неизвестность. Два дюжих молодца в рясах тотчас схватили меня за руки, выкручивая их. Третий стоял с «Вепрем», направив дробовик на меня.

— Голову подними, — попросил четвёртый, подошедший ко мне монах.

Я поднял голову, и мне по глазам ударил яркий свет, от коего я перестал что-либо видеть.

— Чисто, — ответил изувер с фонарём, и я почувствовал, что руки освободились.

— За мной следуй, — продолжил ослепивший меня монах.

Идти пришлось практически на ощупь, так как в глазах стояли блики от яркого света. И я скорее почувствовал, чем увидел, что монах с ружьём идёт позади меня, так и держа мою тушку на прицеле. Мы зашли в помещение, и я чуть не упал, споткнувшись о порожек.

Недолго попутешествовав по каким-то извилистым коридорам, мы зашли в комнату, и меня больно ткнули меж лопаток оружием.

— Садись, — приказал тот, что шёл впереди.

Блики потихоньку исчезали, и я осмотрел помещение. Мои проводники стояли позади меня с двух сторон, причём тот, что с оружием, по-прежнему держал меня на мушке, а второй откуда-то взял самый натуральный двуручный меч. И, судя по их взглядам, монахи не раздумывая пустят оружие в ход, если возникнут какие-либо сложности.

— Прямо смотри, — приказал тот, что с дробовиком.

Комната, даром что выполнена была в древнеславянском стиле, бревенчатая и с образом в «красном углу», теряла свой образ уже к середине. Там стоял вполне современный стол, на котором был компьютер с изогнутым монитором. За столом сидел вполне себе не старец. Детина в камуфляже и чёрном берете. На спинке стула висел «Калашмат». Заряжен он или нет, проверять особо не хотелось.

— Ну, рассказывай, — глядя на меня в упор, произнёс молодец, и я, супротив желания своего, начал говорить.

Рассказав всё и не утаив ни одной детали, я обессиленно замолчал.

— Ну, так-то ясно всё, — сказал детина и протянул мне руку. — Ерёма. Будем знакомы. Ты теперича Никодимом будешь. Вижу твой немой вопрос: «Как так?» А вот так. Посмотри на стол внимательно, видишь камень?

Я опустил взгляд и, увидев чёрный огранённый камень размером с ладонь, кивнул.

— Так вот, Никодим, эта вещь не из нашего мира. Как она к нам попала, возможно, и узнаешь позже. Есть у него такая функция, проверенная временем. Кто садится подле неё и начинает лукавить или зло замышляет собеседник, разное случается с ним... Вплоть до летального исхода. Ты вот, стало быть, прошёл испытание.

— А ежели человека просто на ночлег к вам... — спросил я. — Вы его тоже... того?

Я показал на камень.

— И в речку?

— Ха, а ты с чувством юмора, — хохотнул Ерёма. — Нет, конечно. Ты же, как я понимаю, пришёл с целью к нам вступить?

Он вопросительно посмотрел на моих конвоиров, и они синхронно кивнули.

— Да и по одёжке видно, что не приехал с комфортом.

Никодим помолчал и произнёс:

— Ну а вы, смотрю, подустали малясь. Там, где стулья брали, и располагайтесь. Историю-то дорасскажу, коль интерес будет. Я пока с вашим старшим пообщаюсь.

Он кивнул на Сварога. Мы особо против не были, ибо вымотались ещё на заводе. Примостились кто где в большой комнате. Меня сразу начало клонить в сон, и последней мыслью было: «А чёрный камень, похоже, у Никодима хранится, быстро он с нами на контакт пошёл».

Утро

Я проснулся позже всех. Из зала тянуло запахом кофе, что заставило меня поторопиться. Там я застал практически идиллию, если не останавливаться взором на том, что все сидящие с чашками ароматного кофе были вооружены. Царила тишина, и в этой умиротворяющей картине ко мне молча подошёл Прохор и протянул бодрящий напиток. Я благодарно кивнул и сделал глоток. Кофе был отличным. Нашёл свободный стул и присел.

Когда с данным ритуалом было закончено, тишину нарушил Сварог:

— Друзья! — начал он. — В этом мире несколько другая ситуация, как вчера мне поведал брат Никодим.

Тот чинно кивнул в ответ.

— Если вкратце, то здесь шла борьба с проявлениями Тёмных очень давно. И братство, о котором он рассказывал, как раз эту битву и вело. Сейчас он нам покажет, во что превратилось местное население. Говорит, что это безопасно, но оружие держите наготове.

Никодим снова кивнул и встал с дивана, который вновь скрипнул пружинами.

— Ну, Прохор, — обратился он к своему напарнику. — Ты за Гермесом приглядывай, а мы прогуляемся по туману.

Мы потянулись за ним к выходу. За нами щёлкнул замок входной двери подъезда, отсекая нас от кажущегося безопасным места.

— Идём за мной, не расширяем строй, — неожиданно в рифму произнёс Никодим. — Демонов с собачками, которых вы гончими окрестили, у нас немного, но хватает. Так что держите ушки на макушке.

Мы вышли из двора двухэтажных зданий и пошли по дороге. Справа мимо нас проплывали типовые дворы, один в один такие же, как и тот, из которого мы вышли. Слева — комплексы так называемых сараев. На гаражи они не тянули даже проёмами около метра шириной.

— Дык это сараи и есть, — просветил нас Никодим, видя наше любопытство. — Каждый с подвалом. Поверх велосипед можно хранить или мотоцикл. Ну и запчасти всяки. В подвале заготовки всякие.

Пройдя дворов шесть, мы вышли к бетонному забору.

— Цеха здесь, — почему-то шёпотом произнёс Никодим. — Нам внутрь, вон проходная.

Слева были закрытые транспортные ворота и кирпичная проходная с отсутствующей дверью. По одному прошли турникет и, ведомые нашим проводником, приблизились ко входу в цех.

— Внутрь вам, — опять шёпотом, будто боясь кого побеспокоить, сказал Никодим и показал на металлическую дверь в металлических же воротах. — Я не пойду, насмотрелся.

Сварог кивнул ему, мол, понял, и повёл нас внутрь.

Цех был большой. Станки, пыль и тишина. Контрастом с этой тишиной, гротескно выбиваясь из рутинной картины заброшенного предприятия, в воздухе висели тела. Много тел. Запрокинув головы назад, они парили в воздухе недвижимо. Раскинутые в стороны руки и ничего не выражающие лица с распахнутыми, словно в немом удивлении, глазами и ртами, словно кричащими без звука.

Бес зашёл последним и закрыл дверь. Послышался звонкий удар металла о металл. Это послужило каким-то триггером, и ближайшее к нам тело вдруг рухнуло вниз, распластавшись на полу. Лежало оно недолго: неестественно выгнувшись, встало на ноги и повернуло лицо к нам.

Издав какой-то глухой горловой рык, существо, некогда бывшее человеком, кинулось в нашу сторону. Первым среагировал Гарик, выпустив в его сторону короткую очередь, расчертившую грудь пятнами попаданий и откинувшую его на пару метров назад. Неловко споткнувшись, существо упало. И снова вскочило на ноги, громко начав кричать, широко раскрыв рот. И тут все тела, висевшие до этого в воздухе, начали падать.

В цех забежал на шум выстрелов Никодим и, оценив ситуацию, громко крикнул:

— Отходим!

И первым выскользнул за дверь. Я выбежал последним. Никодим накинул неизвестно откуда взявшийся у него амбарный замок на металлические петли двери и защёлкнул его. С той стороны по двери ударило что-то тяжёлое.

— Уходим, — снова коротко бросил Никодим, и мы побежали по уже известной нам дороге.

— Как вы это сделали? — с одышкой, на бегу, спросил Никодим. — Сколько раз я туда ходил. Даже стремянку ставил, пытался их расшевелить — тщетно. А вы тут зашли, такие красивые, и на тебе. Стрельба, беготня.

— Сами не знаем, брат, — ответил Юра, единственный, кто ничуть не запыхался после побега из завода. — Просто зашли, ты дверь закрыл — и понеслась...

— Понеслась, это ты точно заметил. Выстрелы-то в тишине аж здесь было слыхать. Я не удивлюсь, что к нам вскоре гости пожалуют, — заметил Прохор, открывший дверь и стоявший в проёме, пропуская нас. — Чуйка у меня.

— Думаю, братия мои, — начал Никодим, когда мы расположились в комнате, включая Гермеса, немного осоловевшего после длительного сна, — вся эта банда с завода к нам пожалует. Прохора чуйка не подводила ещё. Есть ли у вас путь отхода? Туда, откуда вы к нам, так сказать, провалились?

Мы переглянулись. По всей видимости, проход был в один конец.

— Скорее всего, у вас нужно искать, — ответил Сварог. — Занимались у вас проколами?

Никодим оставил этот вопрос без ответа, лишь пожав плечами, сказав лишь:

— Братство точно этим не занималось. А вот откуда демоны к нам проникают? Вот это вопрос, конечно. И ведь не спросишь ни у кого. Мало нас здесь осталось, да разрознены все. Думаю так. Перво-наперво нам нужно отбить атаку, а она будет. Прохор, — он обратился к своему напарнику, — сними бомбу с чердака. Народу много, всем нужно где-то пристроиться. За мной балкон.

Прошка кивнул и ушёл в коридор, только дверью скрипнул входной.

— Так, — включил командира Сварог. — Гермес, Вольт, Гарик, берите окна, остальные — на чердачное помещение обживаться. Ждём врага.

Подхватив оружие, мы молча начали расходиться. Поднявшись на чердак, меня снова «зацепила» обстановка. Деревянные лаги, хрустящий керамзит под ногами и окошко. Выход на двускатную крышу. По очереди начали выбираться наружу. По краю крыши шли поручни.

Я и Юра расположились со стороны, откуда мы появились в этом мире. Сварог с Бесом взяли тыл дома. Осталось ждать нападения. Не заставив себя долго ждать, с нашей стороны показались первые «заводчане», как их окрестил Гарик. Гулко бахнул дробовик Никодима. И сразу за ним мы начали выкашивать нападавших, заваливая двор телами. Вскоре «заводчане» кончились.

— Это было нетрудно, — произнёс Вольт, когда мы вновь собрались в комнате.

— В этом странность, брат, — ответил ему Никодим. — Первое: с какого чертополоха они очнулись? Второе: почему они пошли в такую самоубийственную атаку? Третье: кто их вёл? Вы же не думаете, что стадо без вожака целенаправленно пошло сюда?

Это заставило нас задуматься.

— Это ладно, вопрос будем решать по мере возникновения проблем, — нарушил возникшую паузу Сварог. — Ты мне вот что скажи, брат Никодим. Ваша организация занималась уничтожением этих самых «демонов». Значит, должны быть какие-либо материалы, документы в конце концов, о местах их частого проявления. Я не думаю, что вы просто сидели сложа руки.

Он вопросительно посмотрел на хозяина квартиры, и тот, недолго думая, ответил:

— Был и отдел аналитики у братства. Даже могу отвести вас туда. Да и делать-то нам с Прошкой здесь нечего. С вами пойдём. Надеялся я и искал. Надеялся, что «висящие» очнутся, и искал выживших, но так и не нашёл. А с «висящими» вон оно что вышло. Оказия, однако.

Он обернулся на Прохора, стоящего за его спиной.

— Ну что, брат. Сгинем из дома на чужбину?

Тот в ответ степенно кивнул.

— А что нет-то, люди, видать, хорошие. Место-то нам найдётся небось, на чужбине-то?

На том и решили. Боекомплекта у нас осталось не так уж и много, и здесь придётся искать что-то похожее, если мы застряли надолго в этом мире, или переходить на местный огнестрел. Никодим, пока они собирались с Прохором, нас просветил насчёт местной оружейной промышленности. За исключением некоторых деталей, в этом наши миры совпадали.

Странные проявления тёмных, а именно не в таких масштабах, как то, что мы видели ранее, объяснялись работой «братства». Как рассказал Никодим, у них целые НИИ были созданы под эти цели, поэтому путь был ясен и понятен. Сначала так называемый головной терем братства, затем НИИ.

Вскоре мы выдвинулись в путь по маленькому городку, утопающему в тумане и состоящему преимущественно из двухэтажных домов. Тишина вкупе с туманом создавали гнетущее чувство мёртвого мира. Животных и птиц не было. Только деревья тихо шелестели листьями в такт нашим шагам. «Ссссмммерть, ссссмерть» — слышалось в кронах.

— Как вы смогли и избавиться от угрозы проникновения, и умертвить всё вокруг? — шёпотом, поддаваясь тишине улиц, проплывающих мимо нас, спросил Георгий.

На что Никодим так же тихо ответил:

— Это не ко мне вопрос. Я обычный боец, сражавшийся с демонами. Надеюсь, в НИИ мы найдём ответы. Но я бы не надеялся на это. Когда полетело всё к чертям? Проснулся, а вокруг тишина и туман этот. Братья — нет, не стали «висящими». Просто исчезли разом. Долго скитался, видел «висящих», сталкивался с «демонами», пока Прохора не нашёл. Ну а потом, потеряв надежду найти ещё людей, обосновались в Гертове, резонно посчитав, что кто-нибудь всё же на нас сам выйдет.

— Тихо, — перебил его Бес, идущий рядом. — Слушайте.

Неподалёку раздался вой, затем к нему присоединился ещё и ещё. Вскоре стало казаться, что многолосый хор неведомых нам зверей выл отовсюду. Внезапно всё это прекратилось в момент, словно выключили запись, и тишина резко ударила по ушам.

— Что это? — спросил Бес у Никодима.

— А я почём знаю? — тихо ответил тот. — Такого я ещё не слыхивал. Словно вервольфы какие.

Дальше мы передвигались ещё более внимательно, постоянно останавливаясь, проходя каждый дом и ожидая нападения из переулков. Но удача нам благоволила, и спустя пару часов мы вышли, ведомые Никодимом, на окраину города.

Слева шумела листвой лесопосадка, в центре которой возвышалась вышка добрых триста метров высотой с огромными тросами растяжек. Справа — автостанция с открытыми воротами, через которые были видны брошенные автобусы. И снова меня захлестнула волна дежавю. Плоскомордые жёлтые автобусы с круглыми фарами, дверьми-«гармошкой» и мутными стёклами. Советское наследие, так бы я их охарактеризовал.

Прямо был мост через железнодорожное полотно, на котором неловко, словно уставший от трудов праведных, лежал товарный поезд с составом преимущественно из цистерн и пустых платформ. За мостом шла трасса, которая ввиду открытого пространства уходила к горизонту, превращаясь в точку.

Никодим нас повёл прямо, мимо моста, по грунтовке, вдоль канала из бетонных плит, видимо, для орошения полей, чередующихся с лесополосами, и вдоль асфальтированной дороги. Ввиду открытой местности неожиданного нападения можно было не ждать, и мы немного расслабились.

Глава 11. Третья сила.

Из удаляющегося от нас города снова послышался многоголосый вой. — Что-то мне не хочется встречаться с ними, — задумчиво заметил Бес. И я был с ним абсолютно согласен. Мимо нас проплывала огромная гора мусора. — Маханка, — решил просветить нас Прохор. — Городская свалка, в лучшие времена всегда чадила дымом и кишела бездомными. Я посмотрел в ту сторону и спросил: — А сейчас? — А сейчас там неизвестно что, — ответил за него Никодим. — И это неизвестно что приближается к нам. Присмотревшись, я увидел силуэты, которые действительно приближались. — К бою! — крикнул Сварог, и мы рассредоточились в небольшом овражке, идущем вдоль дороги. Позади нас было какое-то предприятие с бетонным забором и строениями из панелей. — Бес, Вольт, держите тыл! — приказал Сварог, и те взяли сектор предприятия под огневой контроль. Из тумана вынырнул первый из нападавших. Я успел рассмотреть немолодое густо заросшее лицо с кроваво-красными глазами и шапку-вязанку на голове. — Иссссса! — крикнул нападавший. В руках он держал ржавый кухонный нож. Не добежав до нас пары метров, он был откинут пулей двенадцатого калибра, выпущенной Юрой. Второго, бежавшего следом, «заземлил» дробовик Никодима. Следом раздалась какофония выстрелов. Нападавшие даже и не думали отходить. Они безумно бежали на нас, крича «Исса!» и размахивая кто чем. У одного я даже увидел клюшку для гольфа. Скоро враги закончились. Мы, перезарядившись, подождали ещё несколько минут. — Что значит «Исса»? — задал я вопрос Никодиму. — Не хочу вдаваться в лингвистику, но схоже с Иисусом или мусульманским вариантом его имени. — Вопросов стало больше, чем ответов, — констатировал Вольт. — Вроде мир захвачен тёмными, но в то же время их присутствие здесь ограничено. Мы вылезли из овражка. — А что за строение? — спросил Бес, указывая на сектор, который они с Вольтом держали. — Мясокомбинат. Заброшенный ещё до происшествия, — пояснил Прохор. — Ладно, отряхнулись, встряхнулись, — напомнил нам Никодим про цель путешествия. — Пошли далее. Нам осталось километра с два — и мы на месте. Дальнейшее путешествие было ничем не примечательным, и однообразие пейзажа, далее состоящего исключительно из полей и тумана, угнетало. Тишина оптимизма тоже не добавляла, и мы начали разговоры. Тихо, на грани шёпота, но тем не менее в тишине это звучало как гул пчёл, летающих роем вокруг пасеки. Где-то через пару километров, как и сказал Никодим, мы вышли к трём озёрам, окружённым деревьями. Они располагались друг за другом практически на одной линии. — Карьеры тут пытались рыть, — пояснил Никодим. — Но в одном вдруг открылся родник. Так и бросили, не в силах с заполняющей их водой справиться. Очень глубокие, — добавил он. — А вот и дом. За третьим по счёту озером, обнесённое частоколом, стояло кирпичное здание, отдалённо напоминающее средневековый замок. — Сейчас открою. Никодим подошёл к запертым воротам с калиткой, на которой висел огромный амбарный замок. Он скинул с плеча вещмешок и, порывшись в нём, достал оттуда ключи. Позвенев связкой пару минут, он открыл калитку. — Милости прошу к нашему шалашу. И первым зашёл внутрь. Двор ничем примечательным не выделялся. Справа, на входе, — покосившееся одноэтажное строение, похоже, для охраны. Извилистая дорожка из брусчатки вела к центральному входу здания, куда, закрыв калитку на засов, нас и повёл Никодим. Зайдя внутрь, он нащупал одному ему известный выключатель и зажёг свет. Мы оказались в холле. На полу выложена мозаика. Рыцарь в железном доспехе, разящий копьём «гончую». На стенах тоже мозаика. Сплошь фигуры в чёрных балахонах. Винтовая лестница, уходящая наверх, и два прохода без дверей, с арками, тонущие во тьме. — Слева, — Никодим показал на одну из арок, — проход на кухню и столовую. Справа — жилые кубрики-кельи братьев. Наверху офис. — Не так я представлял место, про которое ты рассказывал. Ну, с чёрным камнем, — протянул Сварог. — Так это и не оно, — ответил Никодим. — До того места километров тридцать по прямой. А ежели по дорогам, то и сто выйдет. — Так, — Сварог осмотрел нас, раздумывая, — я, Гарик и Вольт — наверх, в офис. Никодим с нами. Остальные тут осмотритесь. Ты же говорил, тут не оставалось никого? — задал он вопрос Никодиму. Тот в ответ отрицательно помотал головой: — Нет. Разом все исчезли. — Ну вот и ладушки, — сказал командир и первым пошёл к лестнице. — Ну что? — задался вопросом Бес. — Кельи проверим? Или в столовую наведаемся? Решили проверить сначала кельи. Зайдя в правую арку, мы оказались в полутёмном коридоре с рядами дверей. — По-спартански жили, как есть монахи, — хмыкнул Прохор, заглянув в первое помещение. — Действительно келья. Внутри была откидная кровать из дерева. На момент пропажи жильца она была откинута, с помятым постельным бельём, словно спящий только что отлучился. Деревянный стол и табурет — вот и вся обстановка. На столе лежали бумаги. Я взял одну из них и прочёл вслух: «День пятый содержания сущности. Агрессии не проявляет. Сидит в камере. Было когда-то, несомненно, человеком. Вопросы: 1. Как обратили? 2. Можно ли вернуть обратно человека? Пока без ответов, существо на контакт не идёт. По поводу дальнейших раскопок в подвале. Ход нас привёл к некой непонятной аномалии. В воздухе клубится разноцветная субстанция размером примерно с человеческий рост. Без защиты туда соваться никто не хочет, вызвал специалистов из НИИ. Брату Ростиславу от брата Варлаама. Дополнен. Строго секретно». Я закончил читать. — Я думаю, что здесь имеет место быть прокол, — озвучил наши мысли Бес. — Нужно наших звать. — Он взял в руки рацию. — Командир, у нас есть зацепка. Спустя несколько минут мы набились в небольшую келью, и Сварог, вслух прочитав лист, протянутый мной, обратился к Никодиму: — Что скажешь? Тот лишь пожал плечами: — Знать не знал. Не ведаю я ни о каких пленниках и раскопках. А вот Варлаам — от он-то прибыл сюда недели за две до конца. Особо ни с кем не общался. С ним воины были. Но и они куда-то делись. Слухи были, что Варлаам энтот — шишка какая, а воины — охрана его. Стало быть, сопроводили и уехали. — Так, ты не о том сейчас, — прервал его Сварог. — Про подвал нам поведай, старец… Тьфу ты. Начал как ты говорить. Расскажи про подвал. Знаешь что? Никодим снова пожал плечами: — Боец я. Секреты всяки — не моё. Да и мои братья, больше чем уверен, ничего такого не знали. — Так, — снова прервал его Сварог, — будем искать. Спустя час блужданий Никодим нашёл несоответствие в кладке, не бросающееся в глаза, если не присматриваться. — Действительно там что-то есть, — пробормотал Прохор, стоящий возле этого места с горящей зажигалкой в руке. Пламя словно втягивалось в шов между кирпичами. — И тяга внутрь идёт. Вопрос: как это открыть? — Отойди. Отодвинув его в сторону, к стене подошёл Вольт. Достал из вещмешка что-то и начал крепить на стену. — Это то, что я думаю? — спросил у него Сварог, наблюдая за манипуляциями Дмитрия. — Ага, — ответил тот. — Пока мы блуждали по бункеру, я нашёл ящик с маркировкой «ЭВВ-9» и капсюли-детонаторы. Прихватил с мыслью, что запас карман не тянет. Вот и пригодилось. Он не спеша поместил два детонатора в прикреплённую к стене взрывчатку и начал разматывать моток огнепроводного шнура от них. — Вы бы вышли все от греха, — попросил нас Вольт, и мы, проникнувшись, последовали его совету. Вскоре вышел на улицу за нами и Вольт. — Три, два, раз, — сказал он, и внутри здания послышался взрыв, ударивший по ушам и выбивший входную дверь. — Так, мы с Вольтом сейчас проверим там на предмет угрозы обрушения. Остальные — по команде. Сварог с Дмитрием исчезли в облаке пыли, которое заполонило все помещения на первом этаже. — Чисто, — вскоре послышался голос Вольта в рации, и мы прошли на место взрыва. — Больше пыли, чем последствий, — заметил Бес, освещая взломанный взрывом проём. Вниз уходили каменные ступени. — Ну что, пошли? — Сварог задал вопрос и стал первым спускаться в подземелье. Глубина была небольшая, и вскоре мы оказались в нижнем помещении. Лучи фонарей выхватывали стены вокруг. Справа была металлическая дверь с оконцем-решёткой вверху. За дверью послышался стон. Бес первым подошёл к камере, а это, по-видимому, она и была, и посветил через решётку внутрь, сразу отпрянув от неё. — Там Пастырь, — проинформировал он нас. «Помогите, — прошелестел голос в голове. — Я не причиню вам вреда». «Кем ты был? — мысленно обратился я к узнику, неожиданно напомнившему мне Фому. — Помнишь?» «Да, — услышал я его. — Я из братства. Согласился на эксперимент по проникновению в так называемый прокол. Прошёл через окно и очутился в странном месте, где меня схватили такие же, каким я стал. Более не помню ничего. Очнулся уже здесь, один, в темноте». — Все его слышите? — я обратился к группе. Оказалось, что пленника не слышат только местные — Никодим и Прохор. Я пересказал им нашу беседу с Пастырем и, обратившись мысленно к нему, спросил: «Что планируешь делать, если выпустим? Учти, людей здесь не осталось. Ну, по крайней мере, мы не встретили». Узник не спешил с ответом, и пауза затянулась. Наконец его голос прошелестел у меня в голове: «Буду выживших искать. С вами мне всяко не по пути». Я удовлетворённо кивнул и, повернувшись к Вольту, спросил: — Дима, осталась ещё взрывчатка? Тот вопросительно посмотрел на Сварога, который внимательно слушал нашу беседу с Пастырем. — Действуй, — произнёс командир, и Вольт снова достал из вещмешка ЭВВ-9. Внимательно осмотрел дверь и отрезал от взрывчатки кусок, убрав оставшееся назад. «Тебе там есть где укрыться?» — спросил я у пленника. «Да», — коротко ответил он. «Готовься тогда, сейчас взрыв будет». Мы снова покинули нашего взрывотехника, поднявшись наверх от греха подальше. — Бойся! — крикнул Вольт, выбежав оттуда, и прильнул к стене. Вновь раздался взрыв. «Живой?» — мысленно спросил я. «Да, — прошелестел голос в моей голове. — Выхожу, не стреляйте». В проёме показался силуэт в балахоне с капюшоном, сдвинутым на глаза. Руки Пастырь прятал в рукавах. «Спасибо», — прошелестел его голос в голове. И вдруг удивлённо: «Это с вами Астахов?» Я недоумённо посмотрел на Пастыря, а потом вспомнил: Никодима же в миру звали Астахов Николай, он сам рассказывал. «Он, — подтвердил я. — Только он тебя не слышит». «Передай ему, что я Василий Паренков», — попросил меня бывший пленник братства. Никодим потерял дар речи, когда впитал эту информацию. Из его сбивчивой речи я понял только, что это его сослуживец ещё по армии и Никодим ему жизнь должен. Мы некоторое время сосуществовали с Фомой, и нам было совсем не странно наблюдать, как Никодим обнял монстра. Прохор же стоял и смотрел на эту картину с ошарашенным видом. — Братия, — торжественно произнёс Никодим, — я хотел пойти с вами, но, коль так повернулась судьба, я останусь здесь, помогать Васе чем могу. Пастырь никак не прокомментировал сей спич, лишь удовлетворённо кивнул. «Ты знаешь, где прокол и куда он ведёт?» — спросил я у тёмного. Тот помолчал и всё же ответил: «Под нами подземелье, древнее очень. Там и находится прокол. Ведёт он аккурат к тем тварям, что меня обратили. Какая-то лаборатория. Не знаю. Заброшенная. Чёрт меня дёрнул на разведку пойти наружу. На улице-то меня и оприходовали». Я повернулся к Вольту и произнёс: — Дим, а помнишь, мы тоже были в лаборатории? Мир тёмных, профессор Ступица. — Ну, помню, — ответил он мне, подняв брови, мол, к чему такой вопрос. — Ну, помнююю, — передразнил я его. — Этот проход, — я почему-то показал себе под ноги, — ведёт аккурат, судя по рассказу Василия, прямо туда. Оттуда мы прыгнули на базу, а с базы — в новый дом. То есть путь нелёгкий, но проходимый. Вольт посмотрел на меня и ответил: — А что, может срастись, тем более я прекрасно помню, как запустить там генераторы. «Проведёшь к проколу?» — спросил я у Пастыря, который внимательно слушал наш разговор. «Да», — коротко ответил он. — Командир? — я повернулся к Сварогу. Тот пожал плечами и произнёс: — Ну, выбора-то у нас и нет особо. Либо блуждать непонятно сколько по этому миру с непонятным противником, либо в знакомые места. Я за эту авантюру. Остальные согласились быстро. Всем хотелось вернуться в знакомую обстановку. — Ну а ты? — задал вопрос Никодим Прохору. — С нами али в новый дом? — С вами, конечно, — ответил тот. — Здеся я родился и вырос. Здесь и помирать. — Отставить помирать, — прервал его Сварог. — Нам ещё с вами мост налаживать. Считаю, ваш мир может послужить ещё в битве с тёмными. К вам будет просьба: если решили здесь искать людей, все бумаги, что будут попадаться про то, как вам удалось от тьмы самой отбиться, к рукам прибирайте. У нас научники есть, что заняты этими проблемами. — Ну, веди нас, — Сварог обратился к Василию, — Страшила, дорогой из жёлтого кирпича. «Что он имеет в виду?» — почему-то ко мне обратился Пастырь. Я пожал плечами. «Там, откуда мы родом, есть такое произведение. Причём мы с командиром из разных мест, но многое совпадает. Это он процитировал», — как можно короче постарался я объяснить Пастырю слова Сварога. Василий повёл нас в подземелье, открыв еле приметную дверь напротив своей камеры. Попросив спички у Вольта, он попутно зажигал факелы, находящиеся в подставках на стенах. На вопрос, почему не электричество, он пожал плечами: «Сам не знаю, для антуражу, наверно?» Ход действительно напоминал что-то средневековое. Вскоре каменные стены закончились и начался тоннель из бруса и подпорок — место, откуда начались раскопки, как объяснил Пастырь. Тоннель вывел нас к большому залу, в центре которого клубилось, переливаясь, окно прокола. Оно освещало сполохами весь зал. На стенах и потолке — причудливые рисунки, выполненные с изрядным мастерством. Какие-то человекоподобные монстры, просто люди и животные, неизвестные лично мне даже из мифов. «Ну всё. Пришли», — прошелестело у меня в голове. Попрощавшись с новыми знакомыми и пообещав открыть проход к ним, как только окажемся дома, мы шагнули в неизвестность. — Чувствуешь? — я толкнул Вольта в плечо, когда мы буквально выпали в знакомой лаборатории. — Что? — переспросил Вольт и шумно вдохнул. — Мы ближе к дому на шажок, — ответил я ему. — Помнишь, где запитать освещение? Вольт кивнул и ушёл. — Да будет свет! — послышался голос Вольта, и я поймал себя на мысли, что это дежавю. Моргая, начали разгораться лампы, освещая знакомое помещение. Те же круги переходов, стоящие ровными рядами, и пульты, моргающие красным аварийным сигналом. — Что по БК? — задал вопрос Сварог. Мы проверили подсумки и магазины, доложив по количеству боекомплекта. — Ну что ж, — резюмировал Сварог, — на один решительный бой у нас есть всё. Главное, чтобы он не состоялся. Пойду включу пульт. Костя, ты со мной? Я кивнул, и по пути снова чувство нереальности происходящего захлестнуло меня. Опять пульт и опять Сварог нажимает кнопку с надписью «Питание». И, как в прошлый раз, заработали переходы. — Рад, что здесь всё стабильно, — произнёс командир. — Помнишь, какое окно? — спросил я у Вольта. — Да вон то, активированное. Он показал на клубящуюся уже туманом рамку перехода. В лаборатории стоял тихий гул работающих переходов. — Ну, пошли, — скомандовал Сварог и первым шагнул в прокол. Туман. Видимость практически нулевая, и шорохи вокруг. Я дёрнулся от прикосновения к плечу и, резко обернувшись, увидел Сварога, который прислонил указательный палец к губам, мол, тихо. Всех остальных было видно только силуэтами в густом тумане. Я перехватил автомат поудобнее, благо патрон дослал ещё на той стороне. Надеюсь, все так сделали перед прыжком. Сварог протянул мне трос, и я, поняв, что от меня требуется, продел его в карабин. Так по очереди мы соединились между собой и тихо начали продвигаться к нашей бывшей базе. Никого и ничего не встретив, мы оказались на знакомой территории, войдя через выбитые ворота. Несмотря на снятые турели и отсутствие ИИ, которые перевезли на новое место жительства, ход на саму базу был закрыт, и мы, без проблем открыв проход, спустились в наш бывший дом. Оказавшись в относительной безопасности, я наконец задал вопрос, который меня мучил всю дорогу: — Есть у кого-то мысли насчёт того, кто выключил за нами напряжение в мире Пастырей и почему здесь на нас никто не напал? — Вопросы интересные, — ответил Бес. — Но давайте сначала до дому вернёмся. Послышался звук выстрела, грохотом разнёсшийся по коридору, и громкий голос крикнул: — Кто такие, назовитесь! Иначе откроем огонь на поражение! — Знакомый глас раздался ночью, то негр был, я это знаю точно! — неожиданно крикнул в ответ Вольт. — Чапай, чёрная твоя душа, ты ли это? — Дима? — раздался тот же голос, и из-за поворота жилого сектора появился Бомгани. Встал как вкопанный и крикнул: — Выходи, стрелкотни не будет, свои! Следом за ним показались Бомани с катаной наперевес, Бородин, Иловайский и Юсупов, вооружённые АШ-12. — Судари, а вас-то уж и похоронили-с некоторые, — после тёплой встречи и обниманий произнёс Юсупов. — А вы вот они, живы-живёхоньки. Но как вы здесь очутились, смею спросить? — Долгая история, граф, — ответил за всех Сварог. — А вы здесь, я так понимаю… Он многозначительно замолчал, давая продолжить группе Юсупова, а что он командир, сомнений ни у кого не возникло. — Так собираем потихоньку всё, что здесь уже не пригодится, — ответил Юсупов. — Сюда же постоянное окно открылось, но с небольшим нюансом. После прохода группы оно схлопывается на сутки, потом снова открывается. Вот мы, стало быть, здесь уже… Сколько? Последний вопрос был адресован явно Иловайскому, так как он сразу же ответил: — Десять часов, вашбродь. — Вооот, — протянул Юсупов. — Стало быть, нам здесь ещё четырнадцать часов торчать-с. Предлагаю отметить встречу, тем паче мы собрали, что хотели, и даже больше. На кухне повар уже ждёт нас. Вот диво ему будет. Насчёт того, кто повар, Юсупов умолчал. Лифты на подземной базе не работали, и мы пешком спустились в столовую. — Половой, чаю! — крикнул, неожиданно для всех, Иловайский. И из кухонного отдела выплыл Фома. — Чего орё… — он замолчал на полуслове, уставившись на меня. — Костя? — Вот смотри, дорогой друг меня сразу узнал, в отличие от вас, — подколол я присутствующих. — Ну ты, брат, сравнил, — ответил мне Бес. — Ментального супермонстра и нас, простых обывателей. В общем, мы наконец попали в привычный нам социум и спустя некоторое время, пока Фома колдовал с сервировкой стола, уселись трапезничать, как назвал это действие Юсупов, который, кстати говоря, достал откуда-то несколько бутылок вина и выставил на стол. — Ну а что? — развёл руками он. — Отметить надобно встречу друзей дорогих. Опьянеть не опьянеем, а традицию соблюдём-с. Вино ударило всё же в голову, и под мерный рассказ Сварога про наши перипетии я задремал прямо за столом. Проснулся от громкого хохота Юры и Беса. Встряхнувшись и хлебнув ещё вина из так и не допитого мной бокала, я спросил: — Романыч, а ты тёмных чувствуешь здесь? Разговор прекратился, и всё внимание переключилось на Фому. Тот, помолчав с минуту, ответил: — Поблизости точно нет, а к чему ты клонишь? — Дело в том, что по пути сюда мы не встретили ни одного из них, — задумчиво ответил я. — И из их мира мы легко перескочили сюда. Неспроста это. Но мыслей на этот счёт у меня нет. Просто чувствую подвох. — А давай, пока есть время, проверим малой группой окрестности, — вступил в беседу Сварог. — У вас по боекомплекту как? Поделитесь? — обратился он к Юсупову. — Отчего ж не поделиться? — ответил граф. — Поделимся, конечно, но предлагаю нашим пойти. Вы, судя по рассказам, хлебнули уже перестрелок, да и Гермес вон не долечился. — Давай так, граф, — предложил Сварог. — Пойду я, Костя, Фома, так как он чувствует тёмных, и Чапай. Будем на связи по рации. Как, согласен? — Я тоже был бы не против присоединиться, — влез в разговор Иловайский. — Хорошо, — не стал с ним спорить Сварог. — И Пётр Сергеевич. На том и решили. Пополнив БК, мы поспешили наверх, оставив остальных в пустой базе. — Туман будто ещё гуще стал, — произнёс Сварог, когда мы поднялись наверх. Действительно, вытянув руку, я посмотрел на неё. Ладонь пропала в густом тумане. Звуки тонули в нём, и разговор был слышен словно через подушку. Сварог снова дал нам трос, и мы им скрепились между собой. Командир шёл первым. Фома, не принявший трос, шёл с ним рядом. «Пока в округе ни одной живой души», — Фома перешёл на мысленную передачу. — Хорошо, — послышался голос Сварога в наушниках, которые мы сразу подключили на выходе. — Предлагаю прогуляться за ворота. Помните базу отдыха? Как раз успеем туда и обратно. Мы вереницей вышли в лес. Там, среди деревьев, как ни странно, туман был реже. Мрачная красота вокруг. Низко стелющийся туман, словно мы по болоту из дымки идём, деревья, тихо шелестящие листвой, и, кроме этого шёпота, больше ни звука. Лишь мы разбавляли тишину леса шуршанием шагов по упавшей листве и хрустом случайных веток под ногами. Нервы были на пределе, мы ждали нападения в любой момент. Так, в полном молчании, мы вышли к мосту, ведущему на базу отдыха. Сварог поднял руку, и мы остановились. — Осмотримся, — тихо произнёс он в рацию и сразу же шёпотом обратился к Фоме: — Романыч, что там? «Чисто, — прошелестел голос в голове. — Мёртвая тишина вокруг». — Вперёд, — отдал команду Сварог, и мы продолжили движение. Подходя к административному зданию, я бросил взгляд вверх, надеясь увидеть старого знакомого, Игната Романовича Сладкого, но разглядеть окна второго этажа не представлялось возможным из-за вновь спустившегося тумана. — Странно, — произнёс Сварог, глядя на картину, открывшуюся нам в холле здания. По всему помещению лежали трупы. Зияющие ожоги вместо глаз говорили о том, что они все были заражены. — Да их тут штук пятьдесят, не меньше, — ошарашенно добавил Иловайский. — И ран не видно. Словно упали все там, где стояли. Действительно, тела, насколько было видно, были абсолютно целыми. — Вы больше ничего не замечаете? — спросил Чапай. «Тумана в здании нет», — прозвучал в голове голос Фомы. — А призраки? — спросил я его вслух. Романыч не ответил, просто указал пальцем на второй этаж. — Если Сладкий здесь, может, он нам прояснит, что здесь происходит, — заметил я. Сварог тем временем потянул за трос: — Пока мы в здании и видимость хорошая, отстёгивайтесь. Он смотал нашу «путеводную нить» и первым начал подниматься по лестнице, старательно перешагивая тела заражённых. В коридоре второго этажа нас встретила Юля. Потерявшаяся девочка-призрак. — Дядя Костя, здравствуйте, — произнесла она, увидев меня. — Привет, Юля, — в ответ поздоровался я. — А остальные где? — А в кабинете дядьки Сладкого, — ответила она. — Совещаются всё время. Скукота. — Она прищурила глаз. — Вы нас заберёте с собой? — Да мы бы с удовольствием, только как? — я развёл руками. — А дядя Сладкий уже придумал всё. Вы идите к нему, вот он обрадуется. Юля помахала рукой и повела нас в кабинет к Игнату Романовичу. — Только не говорите, что я его дядей Сладким обзываю, сердится он. Как будто не его фамилия вовсе, — сказала Юля уже возле двери кабинета. Я ей жестом показал, что рот на замке. Она улыбнулась, открыв дверь, и крикнула: — Дядя Игнат, тут гости к нам! Все мы зашли в просторную комнату, именующуюся кабинетом, и хозяин, увидев нас, широко улыбнулся. — О! Старые знакомые. Как вы кстати. Обнял бы на радостях, но сами знаете, не могу. — Ну, рассказывай, Игнат, что здесь произошло, пока нас не было. Из короткого рассказа Игната стало ясно, что тёмных убило что-то, что невидимо даже для призраков. С месяц назад они вдруг решили напасть на базу, хотя людей на ней не было. И все, кто зашёл внутрь, падали замертво. Кто прямо сразу, кто добравшись до второго этажа. — Словно их выключили, — охарактеризовал это действие Сладкий. — И всё. Больше не было ни одной твари после этого инцидента. — Он развёл руками. — Сам не понимаю, что произошло. Я посмотрел на Фому и спросил: — Романыч, а ты как себя чувствуешь? — Как обычно, — ответил он вслух. — А должен? — он вопросительно посмотрел на меня. — Ну, что-то их убило. Ты же учёный, должен понимать, что просто так живой организм не падает замертво. Он развёл руками: — Если и была какая-то зараза в воздухе, то её сейчас нет. И… Достал из кармана медицинскую маску, надев её. Я посмотрел на Романыча недоумённо, и тот вновь развёл руками: — Ну, может, поможет. Махнув на него мысленно рукой, обратился вновь к Сладкому: — Какие ещё у вас новости? — Я бы хотел, чтобы вы нас забрали отсюда, — попросил Игнат. — Нам люди нужны, иначе мы просто растворимся в небытии. — С чего такая уверенность — это первое. А второе: как мы это провернём? — спросил я, помня, что Юля говорила о каком-то плане Сладкого. — Мы уже всё рассчитали, — скороговоркой начал он, боясь, видимо, что мы передумаем. — Мы здесь оказались только благодаря вещам, к которым были привязаны. Вам стоит только их забрать — и всё. Мы уйдём с вами. — И что за вещи? — спросил Сварог, видимо, уже приняв решение. Оказалось, что Сладкий был привязан к золотой ручке, что подарила ему супруга, Юля — к кукле, которая была с ней во время нападения. И ещё три помощника Сладкого, которые всё это время молчали, — к трём не взаимосвязанным между собой предметам: обручальному кольцу, фото семьи и, как ни странно, портмоне. На последнем пункте Сладкий развёл руками и пояснил: — Бухгалтер. Словно это всё должно объяснить. Мы разбрелись по этажам в поисках указанных вещей и вскоре вновь стояли в холле. — А далеко вы можете от своих вещей уходить? — поинтересовался Фома. — А что? — вопросом на вопрос ответил Сладкий. — Да есть мыслишки на ваш счёт, — расплывчато ответил Романыч. — Вас же не все видят, так? — Шпионить хочешь заставить? — неодобрительно спросил Игнат. — Не шпионить, — вроде как обиделся на такую трактовку Фома, — а проводить разведку в стане врага. Там, куда мы направляемся, тоже тёмные. И невидимые помощники нам бы не повредили. — По рукам. Сладкий протянул ему руку, но потом, вспомнив, что он неосязаем, поспешно её убрал. — Ну что, господа офицеры, двинем-с назад? А то что-то неуютно мне здесь, — подал голос Иловайский. — Да, двинули, — согласился Сварог и размотал трос. — Пристёгиваемся. Снова туман и тишина окутали нас. Путь назад тоже был чист, словно мир избавился от всего, что нарушало его покой. Лишь шелест деревьев провожал нас, да потрескивали ветки под ногами. — Возможно, скоро тут будет царство растительности, — заметил я, когда мы спустились в убежище. — Без людей, животных. Заповедник. Никто из команды мне не ответил. — Ну, в общем, граф, такие дела, — Сварог доложил Юсупову о результатах вылазки. — В следующий раз вам, может, стоит и до ближайшего городка разведку провести. У меня стойкое ощущение, что тёмных здесь всех что-то уничтожило. — Так вы же местные! — загорелся Юсупов идеей. — Может, отложим перемещение и разведку проведём по горячим следам? — Он замолчал в ожидании ответа, но, так и не дождавшись, продолжил: — А ну как живых ещё найдём? Да и по аптекам нужно бы прошвырнуться. У нас здесь «Тигр» есть. На малую группу хватит. Сварог обдумывал идею недолго. — Ну а почему бы и нет? Я лично согласен. Кто в группе? Пятерых было более чем достаточно для экипажа «Тигра». Сварог, Юсупов, Иловайский, я и Вольт. Остальные попрощались с нами и выдвинулись к проходу, который скоро должен был открыться. — Ну, граф, — начал Сварог, — рассказывай, откуда у тебя «Тигр» здесь и где он сейчас? — Ну-с, любезный, — отвечал ему Юсупов, — обнаружили мы его ещё три вылазки назад. Стоит на задней части территории. Заправленный, а самое главное — с пулемётом и БК. А откель он? Да шут его разберёт. — Он пожал плечами и продолжил: — Наш мехвод сказал, что на ходу и в идеальном состоянии. — Ну, ведите, граф, к железному коню, посмотрим, как он, — сказал Сварог. — Действительно в идеальном состоянии, — послышался голос Вольта из машины, когда мы прибыли на место. Он сразу полез в «коробочку». Послышался оглушительный в полной тишине этого мира звук заводимого двигателя. Я залез в десантный отсек брони и сразу взялся за пулемёт. Действительно. Лента снаряжённая и готова к бою. Рядом ещё короба с лентами. — Странно всё это, — поделился я с товарищами, которые уже разместились внутри. — Насколько я знаю, всю технику вывезли отсюда. — Будем решать проблемы по мере их поступления, — сказал Сварог. — Граф, сколько у нас времени? — Через двадцать четыре часа должны быть здесь, иначе будем куковать ещё сутки, — отрапортовал Юсупов. — Вольт! — крикнул он Дмитрию, временно замещающему мехвода. — Перво-наперво давай до Карпова, не доезжая до моста, помнишь? Военная часть. Заезжаем туда, осматриваемся, пополняем БК по возможности. Затем по мосту в сам Карпов. И домой. Задача ясна? — Да, сэр, так точно, сэр! Есть, сэр! — вдруг ни с того ни с сего рявкнул Вольт. — Двигай давай, — улыбнувшись, ответил Сварог. — Рейнджер недоделанный. Мы выехали с территории базы и покатили в сторону Карпова. Проезжая мимо базы отдыха, я по привычке поднял голову, сидя рядом с Вольтом, и посмотрел на второй этаж проплывающего мимо нас здания. Естественно, там никого не было. «Сладкую компанию», как я их прозвал, мы отправили с нашими домой. Хоть и был вокруг густой туман, тем не менее, выхватывая на ходу одному мне известные ориентиры, я вспоминал всё, что происходило с нами здесь, с изрядной долей ностальгии. Словно это был мой. Настоящий мой мир. Вскоре мы очутились на асфальте и покатили в сторону Карпова, туда, где впервые встретили Пастырей с гончими. Знакомый поворот на просёлочную дорогу, и вскоре броня тормознула у когда-то зелёных ворот с красными звёздами. — Когда мы были в прошлый раз здесь, ворота были заперты, — заметил Вольт, глядя на то, как одна из воротин раскачивается на одной петле, движимая потоками небольшого ветерка. Вторая же стояла у бетонного забора рядом. Словно её аккуратно сняли с петель и с той же аккуратностью поставили возле плиты. — Командир, заезжаем? — спросил он у Сварога. — Нет, — ответил тот. — Сначала разведка. Мы с Костей ноги разомнём. Не против? — спросил он у меня. Я пожал плечами. — Вот и ладушки. Я подхватил АШ-12, достал и рассовал по кармашкам разгрузки магазины. — Заходим. Сварог зашёл внутрь, держа левый сектор под прицелом, я, соответственно, — правый. — Очешуеть. — Командир опустил ствол и в изумлении уставился на картину, открывшуюся нам. Весь плац был завален телами разноплановых тёмных. И Пастыри, и контроллеры, и просто заражённые здесь были, да и ещё невиданные нами ранее мутанты. — Они, судя по расположению тел, нападали на казарму. — Я опустил ствол и показал рукой на двухэтажное здание. — Но что-то их скосило в одночасье. Так же, как и на базе отдыха. Сварог кивнул и сказал в рацию: — Вольт, заезжай, здесь… — он замолчал. — Чисто. Ревя двигателем, к нам подкатила броня. — Да что здесь происходит, господа? — глядя на картину, открывшуюся перед ними, воскликнул Юсупов. — Настаиваю на каком-нибудь вирусе, — произнёс Вольт. — Или биооружие… — Так, теории оставим на потом, — оборвал его Сварог. — Осмотрим казарму, затем на склад. БК пополним. Мы зашли в казарму и поднялись сразу на второй этаж. — А вот это уже любопытно, — заметил Сварог. — Где куча трупов, виденных нами ранее? — Такое ощущение, что здесь кто-то капитально прибрался, — согласился я с ним, включив фонарик и осматривая помещение. Все кровати на месте, расставлены рядами. Пол блестит, словно его только что помыли. И ни одного тела. — Я, знаете, что вспомнил? — я нарушил возникшую тишину. — А мы ведь так и не поняли, кто вёл трансляцию, рекламируя базу отдыха, когда я здесь появился. — Это ты сейчас к чему? — поинтересовался Сварог. — А к тому, что, возможно, здесь есть ещё какая-то третья сила, о которой мы не знаем. Кто-то же убил всех тёмных здесь и куда-то дел трупы солдат и офицеров из казармы. Если помните, их было не просто много здесь, а очень много. Сварог кивнул и скомандовал: — Ладно, не расслабляемся. Двигаем на склад. На броне мы доехали до штаба и, обогнув его, остановились у знакомого кирпичного ангара. — Гляди-ка. — Вольт показал на вход, перегороженный металлическим контейнером. — Как мы его закрыли в прошлый раз, так никто и не трогал. Костя, цепляй лебёдку. Я выбрался из «коробочки» и зацепил контейнер. Вольт дёрнул назад и отодвинул преграждающий нам вход контейнер. — А сержанта-то никто так и не похоронил, — заметил Сварог, когда мы зашли внутрь, показывая на уже мумифицированное тело сержанта в кресле. — Ну что, затариваемся боекомплектом — и в город.