Странные странники

Глава 1

Санкт-Петербург. Взгляд на тёмную сторону

Сколько себя помню, я вечно в разъездах. Для меня стали знакомыми и почти родными вокзалы, аэропорты в России и многих зарубежных странах. Такая у меня судьба – быть вечным туристом, летать, кататься, глазеть по сторонам и набираться впечатлений.

Ездил я по всему Союзу, будучи офицером Советской Армии. Потом носила меня судьба по городам и весям в качестве криминального журналиста, а потом и оперативника уголовного розыска. Бесчисленная чреда лиц, городов, улиц. И ощущений – таких разных, сладостных или пугающих, от каждого нового места.

Потом привычка к перемене мест толкала меня на вечные турзаезды в Европу и по другим регионам мира. И была попытка ощутить ритм всего этого мира. Конечно, ни о каком глубоком проникновении в жизнь других стран при таких наездах мечтать не стоит. Это не жизнь в чужой среде, когда через много лет ты начинаешь робко заявлять, что вроде на пороге постижения сути существования иноземцев и басурман. Но вечное мельтешение мест и стран иногда создают какую-то причудливую картину действительности. Которая прямо просится на бумагу…

Итак, начинаем мою книгу путешествий с загадочного, притягательного и пугающего Ленинграда –Петрограда-Санкт-Петербурга.

Этот город роскошный, туманный, зыбкий. Люблю ли я его? Не знаю. Любить его трудно. Но то, что я, как и миллионы людей, болен им – это непреложный факт…

1. Поток и разорение- Нет, при блокаде город лучше выглядел. И порядок был, - сообщает мне старый сотрудник ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области, переживший блокаду.

Середина девяностых. Я, корреспондент милицейского журнала, в командировке в городе трёх революций. Готовлю репортажи, обзоры по истории и нынешней деятельности питерской милиции.

В мою память врезались яркие картинки. Вот мы с вооружёнными автоматами омоновцами перекрываем холодные осенние улицы. На город сваливается болезненная мокрая вечерняя тьма. По разбитым дорогам колдыбают старенькие советские машины и, как пришельцы из иного мира, рассекают на огромной скорости новенькие «Ауди» и «Мерседесы». Тормозим для проверки боевые машины братвы – мол, оружие, наркотики, заложников предъявите! Другие, самые наглые и быстрые тачки, не замечаем.

- А чего так? – спрашиваю я.

- Это из мэрии, - цедит зло омоновец. – Запрещено. У них привилегии за то, до чего они город довели.

Собчаковское время. Не берусь судить о человеческих и политических качествах этого деятеля, но что он довёл город до полнейшей разрухи – это факт. Обшарпанные дома, убитые дороги, бесконечные ряды ларьков, бомжи, кавказцы, мирное население, пришибленное неурядицами и сорвавшимся со всех катушек криминалом. Санкт-Ленинград девяностых…

Только что побывал я в гостях у парня, который работал у нас следователем в прокуратуре четвёртой армии в Баку. Он весь теперь важный, пристроился в крупный питерский банк, денег у него вагон. Но какой-то слегка затравленно-запуганный происходящим вокруг. Одержим сверхценной идеей:

- В городе кирдык наблюдается. Какая там братва и бандиты - это всё шушера. Евреи, евреи власть перехватили. Все деньги у них.

- Так ты на них и работаешь.

- Ага, вот и я у них…

Что-то сдвинуто в сознании людей. Советские люди неожиданно провалились в иную реальность – страшную и безысходную, где Питер – это криминальная столица. Время стрелок, разборок, ожесточённой бойни. И питерская милиция пытается этот беспредел сдержать - и держит из последних сил. И чётко у сотрудников органов разделились в сознании – мы и они. Представители слабеющей власти и набирающего силу криминалитета…

Омоновцы между проверками машин ругают криминал, особенно матерно поливают кавказцев. Сержант рассказывает на эмоциях совсем ещё недавнюю историю, которая не перегорела в душе:

«Кавказцы. Ты посмотри, рынки их, наркота, куча денег. Оккупанты, да! Прикинь, уже заявляют о своём праве на мой город.

Ведут себя нагло, милицию ни в грош не ставят. К нам ещё с опаской относились. Мы всегда их жёстко принимали. А тут решили показать, кто в Питере хозяин.

К нашему расположению через пустырь надо идти. Так они отловили наших ребят, которые на работу шли. Накинулись всей гурьбой. Избили. А потом стрелку через них нам забили – мол, приходите в укромное место, разбираться будем.

Мы как узнали, так собрались и командованию ультиматум – или мы идём на этот разбор, или забастовка и всеобщее увольнение. То есть город вообще мог без ОМОНа остаться – единодушие было полное. Начальство подумало, посудило-порядило. Послать на бой отряд – это, знаешь ли, поступок. Порешили компромиссно. Идти на разбор, но не как на выяснение отношений с бандитами, а как на спецоперацию. Договорились с РУБОПом. Те какую-то бумагу написали – мол, есть оперативная информация, что в таком-то месте ожидается концентрация кавказского криминала. И сами к такой забаве решили присоединиться.

Выдвинулись мы на место. До конца так и не верили, что кавказцы настолько обнаглеют, что придут. А они стали стягиваться целыми толпами. Мы начали по ним работать. Притом жёстко так, со всем пролетарским негодованием.

«Скорые помощи» кавалькадой туда-сюда носились – по больницам их развозили. Бойню мы им от души устроили. Если раньше они по отдельным эпизодам знали, что такое ОМОН, то мы им показали нас во всей нашей необузданной силе. И продемонстрировали, что Питер – это всё же не их город, а наш.

Затихли они потом надолго. Мы на мероприятиях их вообще щадить перестали. А они к нам потом парламентёров присылали. Извинялись – мол, их не так поняли. Намекали, что те, кто это затеял, давно уже в Неве утонули. Типа, давайте дружить. Чтобы мы с этими тварями дружили? Давили и давить будем»…

Это не единственный эпизод подобных баталий. Борьба с криминалом в девяностые годы все больше напоминала настоящую войну.

Оперативники РУБОП работали по бандитским притонам и кабакам. В результате в городе на обгоне их расстреляли из бандитской тачки. Два сотрудника погибли. Это была не только трагедия, но и плевок в душу всей службе, вызов: мол, в городе главный – это бандит.

Заместителя начальника РУБОПа это взбесило. Он объявил, что такое оставлять без последствий нельзя. Поднял по тревоге весь личный состав, СОБР. И по малинам, злачным местам, кабакам бандитским. Всех бандитов собрали, кого могли - больше сотни человек. Морозная зима, так их, отделанных по первое число, выставили во дворе СИЗО «Кресты». Говорят, даже из шланга для бодрости полили. И намекнули, что в следующий раз многих и живыми брать не будут.

Кончилось, правда, не слишком радужно. Убийц, вроде, так и не удалось найти. Замначальника РУБОП за превышение турнули с работы. Но братва что-то поняла. Это как в животном мире – главное, выстроить иерархию. Вот бандиты и осознали, что основная их масса в иерархии куда ниже РУБОПа…

2. Сквозные дворыПлотный, крепко сбитый молодой парень. Эдакий архетип питерского грабителя и гопника, воплощение сумрачного питерского разбойного духа. Наверное, его предки отняли шинель у Акакия Акакиевича.

Мы с ним очень мило общаемся. Он вежлив, контактен и достаточно подробно объясняет, как лучше вырубить жертву:

- Лучше, конечно, когда человек чуть подвыпивший. Точно не успеет среагировать. Бить надо локтём. В челюсть. По плечу похлопаешь, он поворачивается, тут ему удар и наносится. При этом рука должна быть расслаблена, как на шарнире идти. Если хорошо сработал – сто процентов вырубаешь. Так и подготавливаешь тело к очистке карманов. А потом сквозишь через дворы и переулки…

Сквозные, туманные переулки и дворы-колодцы Северной Пальмиры. Воспетые классиками. Будто созданные для того, чтобы в них заводились такие вот то ли потусторонние, то ли чисто земные сущности.

Я вежливо и с пониманием улыбаюсь разбойнику, поддерживаю разговор. А сам думаю, что некоторым людям жить вовсе и необязательно, даже противопоказано для окружающих. Не стоит ими испытывать на прочность и так слишком тонкую ткань социума. Она может и порваться в клочья.

«Закрывайте этажи, нынче будут грабежи».

Питер - город революций, кронштадтского мятежа, либерального мракобесия и демократического упадка. Грабёж – это способ его болезненного самовыражения.

Для сотрудников уголовного розыска разбойник уже почти что родной. Они с ним проводят времени больше, чем с собственной семьёй. А как же иначе? Девяносто эпизодов, на которые он колется, подлежат проверке на месте. Это значит, ежедневно его заталкивают в служебный «жигуль» и везут на места его разбойничьей славы. Там он показывает, где настиг очередную жертву.

О похождениях раскрадывает охотно и в самых мельчайших подробностях. Память у него отличная, язык подвешен.

Единственно, когда ему изменяет выдержка – это когда он рассказывает о дельце, поставившем точку, а может и запятую, в его криминальной деятельности:

- Работал один, все было нормально. А потом понабежала шпана всякая. Я у них как бы сэнсеем стал. Обучал ремеслу. Только где я один работал, они порой и втроём не справлялись. Да ещё две девки эти… Я женщину, такую хорошо одетую, в тёмном дворике отключил. А тут две этих мартышки, которые со мной на дело увязались, глумиться над потерпевшей начали.… Ну и.… Ну и между ног ей какую-то деревяшку вбили… Кровопотеря… В общем, труп…

По его лицу проходит судорога, он проводит дрожащей рукой по щеке, глядя куда мимо нас… Может быть, не всё потеряно, и где-то из бездонных глубин его души слабо просемафорило раскаянье, пробудившееся рядом с дремлющей совестью?

Интересно, где он сейчас, через двадцать лет? Все бьёт локтём припозднившихся пьяненьких граждан? Сделал карьеру в воровском мире? Спился и подох? А может быть, уважаемый бизнесмен или банкир, или даже депутат – парень то неглупый? Всё может быть. Жизнь иногда выделывает невероятные пируэты…

3. Разбойный отделВ кабинет разбойного отдела областного ГУВД заходит заместитель начальника следственного управления. И натыкается прямо у входа на тело. Тело привязано наручниками к турнику и висит, еле дотягиваясь носками ботинок до пола. Телу плохо. Но тело никак не хочет раскиваться и писать явку с повинной.

- Это что такое? – нахмуривается замнач следуправления. – Снять!

И уходит. Но тело снимать не спешат. Потому что принадлежит оно бандиту и отморозку. Притом такому, который упорно быкует и отрицает очевидное.

Но у разбойного отдела большой опыт борьбы с телами, условно относящимися к разумным гоминидам…

Время такое – кипяще-бурлящее. Разбойный отдел в самом центре этого кипения. Им приходится иметь дело с самой активной частью бандитского населения города. С теми, кто чистят с автоматами наперевес обменные пункты, убивают инкассаторов, вооружены и готовы стрелять.

- Вот мой напарник, - гордо заявляет сорокалетний опер-важняк – подполковник. – Мы друг друга знаем, как себя. И друг другу спину прикроем. А больше нам никто и не нужен.

Война идёт. И вываливаются откуда-то из тёмных пространств Зазеркалья такие типажи.

- Ну, мы Мадуева брали. Мы.

Сергей Мадуев по кличке «Червонец» – это легенда преступного мира. Чеченец из Казахстана, он всё пытался выглядеть новым Робин Гудом, но это у него плохо получалось. Вроде бы принадлежал к воровскому миру, но и на воров плевать хотел.

- У него дома зеркала были. Он перед ними тренировался выхватывать пистолеты. Доводил навыки до автоматизма.

Бурная его биография описана во многих криминальных хрониках. Налёты и разборки устраивал всем, вне зависимости от авторитета и положения.

- У меня крыша! Вора авторитетные! – долдонят ему.

- Ну, приводи свою крышу.

Ну, и клал эту крышу наглухо. Много чего наворотил. Грабил без разбора и торгашей, и воров в законе. За ним тянулся длинный шлейф убийств. Сам не пил и не переносил пьяных. Не терпел хамство, за которое не считал зазорным человека убить. Пристрелил охранника одного из питерских клубов, который попытался его унизить. В общем, погулял от души, на всю катушку, как настоящие разбойники на Руси.

Но прославился не этим. Умудрился в СИЗО соблазнить следовательшу областного ГУВД. Да так, что она передала ему на допросе револьвер. Он сделал попытку побега и подстрелил майора из охраны «Крестов».

Художественный фильм об этом сняли «Тюремный романс» - романтически-сопливый, в лучшем помойном стиле девяностых годов. Играл Мадуева сам Абдуллов – такой смазливый душечка получился.

Потом Мадуева телевизионщики в интервью ещё спрашивали, смотрел ли он это эпохальные произведение. Тот говорит:

- Смотрел. Дурачок какой-то показан. Если бы я себя так вёл, она мне не то, что пистолет - стакан воды бы не дала.

Была куча версий, что толкнуло следачиху на такой шаг. От романтических до прагматических.

- А чего это всё-таки было? – спрашиваю я подполковника.

- Да у этой стервы просто крышу снесло, как у влюблённой институтки. Когда стрельба в «Крестах» была, мы всё не могли понять, как у него пистолет оказался. И вдруг эта зараза подкатывает к нам. Вся в слезах. Говорит: «Вы не представляете, как его после задержания избили!» Там в СИЗО, можно сказать, наш боевой товарищ пострадал, коллега. А она по уголовнику убивается. Меня тогда сразу кольнуло – что-то здесь нечисто. И правда. Провели чекисты спецмероприятия, и их контакты задокументировали. Удивительно это…

Ещё два раза он пытался бежать – с помощью сделанного из хлеба пистолета и ствола, переданного ему охранником. Но в итоге буйная натура Мадуева привела его к могильному холму. Помер в «Чёрном дельфине» - колонии для пожизненных заключённых…

4. Людоеды и героиНевский проспект. Ко мне подкатывает пигалица лет шестнадцати с просьбой купить ей мороженое. Купил, отбрехался от дальнейшего общения и пошёл дальше.

Иду дальше. Подходит озабоченная тётка лет сорока, похожая на научную сотрудницу какого-нибудь института «Стройматприбор». Смотрит вопросительно и спрашивает:

- Разрешите задать вопрос?

- Задавайте.

- Ну, есть ли смысл в этой жизни с точки зрения Космоса?

- Есть.

- Какой?

- Так вы Космос и спросите.

Странные люди. Странные движения. Странный эмоциональный фон вокруг.

В Питере царит туманно-морозный, влажный, болотный дух. Этот город – как наркотик. Фантастически красивые проспекты и набережные, шпили и дворцы будто овеяны зыбкостью бытия и ощущением временности нашего погружения в реалии плотного мира. Когда отвлекаешься от повседневности, то понимаешь, что город населён образами. Великие писатели наполняли его своими фантомами, и нам кажется, что вот-вот пройдёт по Невскому проспекту гоголевский Нос. И зажгутся инфернальные жёлтые блоковские окна в доме напротив. Ночь, улица, фонарь, аптека…

А ещё витают над Питером призраки истории. Той самой истории той самой большой страны, которая сотни лет ковалась на этих улицах и в этих дворцах. Отголоски нераскрытых дворцовых тайн, незажившие раны от сокрушительных ударов революций и реформ. Призраки императоров и революционеров, убийц и праведников, негодяев и альтруистов. Тени забытых гангстеров девяностых. Они все живут здесь в своей, немного иной, плоскости восприятия. И иногда до них можно достучаться…

Музей ГУВД. Предметы, документы – свидетельства прошедших суровых времён. Дореволюционный Петербург-Петроград. Бурлящий Ленинград семнадцатого года. И скованный самой страшной в истории человечества блокадой город на Неве.

Блокада. Она не только водораздел на тех, кому повезёт выжить, и кто умрёт от немецких снарядов и голода. Это и линия, которая разделила жителей на людей и нечисть.

Пожелтевшие от времени страницы донесений, материалы уголовных дел.

Кронштадт – там стали пропадать маленькие дети. Милиция сбилась с ног, чтобы понять, куда они деваются. И вот при отработке жилого сектора нашлись свидетели, которые говорили, что дети уходили куда-то с маленькой девочкой, с которой до этого играли.

Преступление раскрыто. Арестовали целую семейку, вполне упитанно выглядящую на фоне еле волочащих ноги ленинградцев. Оказывается, маленькая дочка заманивала детей, с которыми играла во дворе, в квартиру. И там собравшиеся вурдалаки убивали их, разделывали и жрали. Куда там графу Дракуле? Последователи превзошли его по всем статьям.

Вот материалы ещё одного дела. Разгар блокады. На улицах лежат остекленевшие тела погибших от истощения и мороза людей. Крошка хлеба может спасти человека и не дать ему погибнуть.

Протокол обыска. Изъято несколько десятков килограмм сливочного масла, десятки буханок хлеба, тушёнка и ещё какие-то немыслимые сокровища для умирающего в тисках голода города.

Это милиция задержала директора детдома и его сотрудников. К ним собирали детей, потерявших родителей в блокаду. Городские власти старались, чтобы дети выжили, и отрывали продовольствие от других, даже от тех, кто стоял за станками. Самое важное – чтобы выжили дети. Но для руководства детдома это было вовсе не важно. Для них было важно другое – золото.

Драгоценностей, антиквариата у них изъяли на приличный музей. Это все за сворованные у детей продукты. Дай колечко и получи кусок хлеба или сдохни… Именно голод расставляет всё на свои места и показывает, что кусок хлеба – вещь куда более ценное, чем золотое колье…

Дух человека может быть непостижимо велик и поразительно низок. Первое достигается самопожертвованием – ради других людей, близких и далёких, ради Родины. Второе – эгоизмом и желанием сыто устроиться когда вокруг голодают, продлить свою жалкую жизнь.

Нет ничего более омерзительного, чем алчный законченный эгоизм, когда люди живут за счёт гибели других. И нет ничего более возвышенного, чем самопожертвование.

Та же блокада. Пекарь на линии производства хлеба Даниил Кютинен умирает от голода прямо на рабочем месте. При выборе отобрать кусок жизни у другого человека или погибнуть самому он выбрал второе. Мог бы как-то извернуться, урвать кусочек, но знал – так нельзя. Вот оно – истинное величие духа. Настоящая святость…

На рубеже восьмидесятых-девяностых произошла не просто смена экономических формаций. Грянула грандиозная социальная, нравственная, психологическая катастрофа. На вершине общества по-хозяйски обосновались духовные наследники именно людоедов и тех, кто менял отобранный у голодных, истощённых до прозрачности детишек хлеб и масло на золото. Тех, кто воспринимает общество как пищевую цепочку, на вершину которой надо забираться, не считаясь ни с чем. Те, для кого богатство выше совести, хитрость выше разума, успех меряется только в деньгах и власти.

Интересно, выходим мы из этого пике? Этого так до сих пор понять и не могу…

5. Трэш и угар

- Пока порядок в службе уголовного розыска не наведёте, в Москву не возвращайтесь, - заявил нам начальник Главного управления уголовного розыска генерал Трубиников.

Человек импульсивный и упрямый, слов на ветер он не бросал. Так что, приехав в Питер и ознакомившись с состоянием дел, мы поняли, что жить нам в Питере до пенсии и пора подумать о приобретении здесь квартиры.

Потому что порядок там навести нашими невеликими силами невозможно было в принципе!

Это было начало двухтысячных - какая-то яма, в которую тогда провалились оперативные службы МВД. Кадры разбегались, следствие работало из рук вон плохо, уголовные дела не расследовались. Престиж службы УР упал ниже нуля. Кстати, в последние три-четыре года наблюдается аналогичный процесс.

Мне и моему напарнику и другу Игорю выделили в полное распоряжение круглосуточную машину с мигалкой. И мы погрузились в тягостное и томное исследование питерских реалий 2000 года.

Вот перед нами типичное отделение милиции. Мы, поверяльщики из Москвы, такие все важные и вальяжные, требуем положить на стол в УР одного из отделов милиции литерные, оперативные и оперативно-поисковые дела - проверить организацию работы, наметить мероприятия и надавать всем пинков, а потом прополоскать в итоговой справке.

Положение в одном из центральных районов Питера с криминогенной обстановкой и раскрытиями преступлений удручающее. Сперва нам так хотелось всех там порвать, построить и разогнать. А позже уже ничего не хотелось, кроме как плакать.

Начальник розыска – он года три назад закончил высшую школу милиции. Парень мне понравился – такой хваткий, дисциплинированный, неглупый и, главное, в нём не погиб ещё энтузиазм. Но для начальника розыска очень молодой. И не умеет пока держать людей в ежовых рукавицах.

Что-то начинаем ему вещать про нагрузку по «А» и делам на одного сотрудника, про выход раскрытых преступлений.

- У вас же восемь человек розыск, - говорю я.

- Да нет, реально четыре.

Оказывается, из восьми человек, выпускников милицейский школы прошлого года, троих закрыли в СИЗО за поборы и злоупотребления. Тот опер, кто их заложил, с горя и раскаянья повесился. И теперь у начальника ОУР в подчинении четыре человека, только что выпустившихся из ВУЗа.

В кабинете сидит девчушка – на вид лет четырнадцати, маленькая, худенькая блондиночка с голубыми наивными глазами. Ну чисто Мальвина. И аккуратненько, бантиками, шьёт оперативное дело. Она и есть одна из новобранцев.

- Господи, как же вы работаете и раскрываете, - качаю я головой. – Ребёнок же!

- Да не скажите, - улыбается начальник розыска. – Как раз она работает отлично.

Насколько я понял, после школы из её класса большая часть по моде тех времён пошла в проститутки на проспекте работать, а другая часть разбрелась по ВУЗам, в том числе милицейским. Девчушка, придя на работу в розыск, собрала всех своих шлюшек-одноклассниц в резидентуру. А шлюха – такое востроглазое существо, все видит, везде бывает и всё замечает. Так что оперативная осведомлённость о территории у этой пигалицы отличная. И раскрытия идут.

- Ну и другие ребята у меня тоже добросовестные. Работают, как могут. И дают результат.

Мне это чем-то напомнило известный роман «Зелёный фургон», по которому был снят фильм. Там показано, как в угрозыск после революции набирали пламенных революционеров-гимназистов, которым едва стукнуло шестнадцать лет. И как они, набивая шишки, не имея ни опыта, ни взрослого разума, но желая изменить мир к лучшему, боролись не на жизнь, а на смерть с криминалом. Вот и эти пацаны – пока ещё неразумные. Ну, тоже как гимназисты. И в самом горячем пекле. И ведь что-то получается. М-да, не ругать их надо, а молоко за вредность давать и поощрять на подвиги и свершения молодости.

Правда, в другом отделе картину застали несколько другую. Там и с раскрываемостью, и вообще с криминогенной обстановкой обстояло куда лучше. Собрались опытные, немолодые уже опера, работают там уже по десять-пятнадцать лет.

Вспоминая, что на Литейном, в управлении розыска, в некоторых отделах детский сад, я просил начальника розыска:

- А чего в Главк не идёте? Не предлагают?

- Да предлагают, - отмахивается он. – С руками оторвут. Но чего нам там делать?

- А почему? И звания, и зарплаты выше.

- Какие зарплаты? Нас земля-матушка кормит…

Да, опытный опер никогда на земле с голоду не помрёт. При этом делая дело, борясь с криминалом, не продаваясь и не курвясь, он вполне может заработать на нормальную жизнь. Главное - не перегибать палку и не нарушать негласный оперской кодекс: бескомпромиссная борьба с преступностью, никогда не идти на попятный, не продавать свою честь…

Следующий район. Его задолбали квартирные кражи. В дневное время, когда хозяева на работе, домушники толпами шарят по квартирам.

РУВД расположено в старинном питерском доме. Занимает, по-моему, этажей шесть. В коридорах мельтешение – все куда-то бегают. Кто с чайником, кто с папкой с документами. Народу полно. Какие-то девки в милицейской и военной форме, мальчонки томного вида. Все озабочены и воодушевлены.

Беседуем с начальником РУВД.

- Чего вы не можете эти кражи спрофилактировать? – возмущается Игорь. – Активизируйте патруль. Измените маршруты патрулирования.

Один из самых эффективных способов борьбы с квартирками – перекрытие района патрулями в форме. И проверки всех подозрительных. Воры, видя милицейскую форму, обычно идут искать другие места для своего опасного промысла. Это проверено не раз.

- Ха, - хлопает ладонью по столу начальник Управления. – Да у меня патруля почти не осталось. Сейчас весь район прикрыт одной патрульной группой. И больше людей у меня нет.

- Нет?- я вспоминаю толпы в коридорах. – А все этажи кем забиты? Оденьте этих бездельников в форму - и на территорию. Пусть если не работают, так хотя бы маячат.

- Да пробовали, - обречённо вздыхает начальник. – Потом задалбываемся их по пивным собирать. И большинству оружие просто страшно в руки давать.

- Но что-то делать надо.

- Будем делать. Вы правы, буду всех задействовать. Эх, - опять вздыхает он.

И вздыхать есть о чём. Милицейский Главк в конце девяностых превращался в нечто среднее между заштатной войсковой частью и сумасшедшим домом. Тут вина птенцов гнезда Куликова.

К бывшему министру внутренних дел Куликову у меня отношение двойственное. С одной стороны, он, конечно, государственник, человек, немало сделавший для восстановления территориальной целостности России. Но некоторые его эксперименты с родным Министерством иначе как изнасилованием в особо-циничной форме не назовёшь. При нём наша организация как-то постепенно стала утрачиваться связь с жизнью, и деятельность стала приобретать формы виртуальной реальности.

Люди начинают на новом месте работать исходя из своего более раннего жизненного опыта. А опыт новому министру подсказал, что штаб – всему голова. В армии так оно и есть. В милиции получилось по-другому. Дико раздутые штабные структуры мало того, что тянули на себя единицы штатного расписания. Так, доказывая свою просто нереальную значимость, загрузили оперативные службы совершенно идиотской бумажной работой. Протоколы, совещания, отчёты – оно и раньше было бичом. Но при Куликове просто болезненные формы приобрело.

Помню, в министерстве каждому оперу раздали такой талмуд толстенный – ежедневник. Там опер должен был на месяц вперёд расписать, когда у него ожидаются встречи с источниками, когда запланирован подвиг – то есть задержание. Это в службе, где ситуация порой меняется каждый час, а то и минуту.

В общем, расплодили штабных специалистов с большими звездами, которые преступников лишь по телевизору видели. Один такой дуболом при инспекторской проверке умудрился как-то вытребовать оперативные и литерные дела на проверку, хотя это и было незаконно. Его речуга по итогам его изысканий вошла в анналы:

- Чего это такое? Оперативное дело про угонщиков, а называется «Котики»? Это что за намёк?... И ещё – план оперативно-розыскных мероприятий. Почему в нарушение приказа министра о планировании точно не указано время, когда дело будет реализовано и проведены аресты? Непорядок…

Вот такие штабники начали садировать оперативные службы.

Но ещё больший удар нанесла кадровая политика. Решив, что менты в основе своей продажны и недисциплинированные, в МВД начали делать ставку на военных. Многих назначили из дивизий, некоторых, как одного замначальника ГУВД в Питере, выдернули с пенсии, с должности директора рынка на юге России. Ну и те начали рулить по-военному – мол, штаб всему голова, равняйсь, смирно, ползком и зигзагом.

Военная косточка ведь разная встречается. У одних – это каркас, скелет. А у других – сплошной биллиардный шар из мамонтовой кости вместо головы. Часть этих новых руководителей - просто дуболомы, которых к руководству территориальными органами нельзя подпускать на пушечный выстрел с их прямо-перпендикулярным подходом. Другие оказались вполне вдумчивые, добросовестные. Таких из куликовского набора видел немного, но они были. Например, начальник УВД Калининграда, бывший вэвэшник, отлично вписался, никогда не забывал учиться новому и в принципе принёс много пользы в один из самых тяжёлых периодов истории своего подразделения.

О Питере, по моему сугубо личному мнению, которое может быть многократно оспорено, такого не скажешь. Начальник ГУВД П., правивший в конце девяностых годов (не будем поминать лишний раз фамилию), как мне видится со своей колокольни, явил просто образец самодурства, упёртости и разрушительной мощи дуболомства.

Вообще до этого я не видел, чтобы так обращались с ценными кадрами. Там могли опытного сотрудника снять с должности за то, что он что-то там не так сделал на строевом смотре или не выполнил упражнение по стрельбе. Все время какие-то проверки, взыскания как из рога изобилия.

Говорят, легендарного начальника убойного отдела выперли за то, что на отдел много жалоб.

- Надоели мне твои жалобы, - сказал большой начальник. – Ещё будут – пойдёшь искать работу.

Если на убойный отдел не пишут жалобы, значит, он не работает. А отдел работал. Жалобы продолжались. Начальника, на котором всё держалось, выперли.

И таких случаев не счесть.

Я считаю, по питерскому розыску тогда был нанесён такой удар, от которого он не может оправиться и до сих пор.

В ту нашу командировку П. уже два года как не было на должности. Но восстановить Главк после учинённого разора так и не удавалось. Главное – кадры выбили…

Вот так и путешествовали мы по Питеру и области больше месяца, прикидывая, что для наведения порядка надо бы объявить, как в революцию, набор из самых лучших представителей эксплуатируемых классов. Только при капитализме такие фортели не проходят. Ныне главное длинный бакс…

Кстати, в Питере чётко было видно и какое-то разлагающие влияние большого города, переполненного обывателями, иноземцами и иноверцами, купающегося в больших деньгах, почему-то проходящих мимо населения. В районах области ситуация была несравненно лучше – и со статистикой, и с реальным положением дел. Там ещё вопросы правопорядка решались как-то по-домашнему, по-деревенски.

6. Дом с тысячью окон

Самый наш громкий визит в Питер – это на двух военных самолётах, вместе с полусотней министерских оперативников и не меньшим количеством бойцов СОБРа.

Брали тогда «ночного мэра» Питера – Барсуковая-Кумарина. Лидера Тамбовской группировки, который держал за горло не только бандитов и бизнесменов Питера, но, говорят, и власти, и правоохранительные органы. Якобы у него до сих пор где-то зарыт компромат на самых важных лиц города.

Обыскивали мы его квартиру. Там заблудиться можно было. Она занимала верхний этаж старинного питерского дома, да ещё и мансарду над ней.

Самое интересное, местные опера говорили, что этот дом полностью скупила братва. Он у них таким престижным считался. Отреставрировали его по современному, добавили к старым стенам стеклянные панели, осовременили, привели в товарный вид.

И там скупали квартиры представители разных организованных преступных группировок, точнее, их лидеры. Неважно, что они друг с другом были на ножах. И готовы были друг друга взорвать, расчленитесь и опустить циничным образом. Но здесь они вдруг стали добрыми соседями.

В СССР одно время активно возводились ведомственные дома. Были дома сотрудников МВД, железнодорожников, рабочих завода «Красный молот». И прочих, и прочих.

Веянье времени – профессиональный дом работников пера и топора, романтиков с большой дороги.

По идее – взять бы его и взорвать вместе со всеми обитателями. Но нельзя – всё же памятник архитектуры. И арестовать всех жильцов поголовно тоже не выходит. Было такое при Сталине. А потом появлялись романы типа «Дом на набережной» про проклятое тоталитарное прошлое.

Но все же, глядя на это, хочется здорового тоталитаризма. И когда-нибудь дождёмся. Если жить хотим…

7. АнтикварщикиПитер – столица Российской Империи. Столетия вывозимые за рубеж русское зерно, лён и пенька обращались в картины старых мастеров, в изделия Фаберже и императорские вазы, в миллионы ценных и не особо ценных произведений. Город наполнен старинными вещами.

Неудивительно, что самые громкие хищения антиквариата испокон веков были в Питере. Тут и дело Якубовского – когда «генерал Дима» организовал хищение старинных еврейских рукописей из публичной библиотеки – стоимость похищенного тогда оценили где-то до ста миллионов долларов. Это и хищение двух с половиной сотен экспонатов из Эрмитажа, совершённое хранительницей фондов Завадской и её мужем. Много ещё чего было.

Антикварный отдел угрозыска Питера был, пожалуй, самым рабочим и загруженным в России. Большинство моих командировок в город на Неве были именно для его проверок и организации взаимодействия.

О делах и людях его можно эпопею написать. В девяностые начальником отдела был Ф. Человек потрясающей энергии и циничного такого юмора. Опер был прирождённый. При нём подняли, казалось неподнимаемые резонансные дела.

На этой службе угробил всё здоровье. Потому что всегда жил на работе.

Помню, говорил:

- Сейчас вон приходят к нам на работу новые сотрудники. Все правильные такие, спортивные, дисциплинированные. Все у них расставлено по полочкам. Не пьют, не курят, здоровье берегут, и все у них делается, как положено. А мы привыкли жилы рвать за дело. Как на войне. И здоровье терять…

Да, здоровье он, к сожалению, подорвал. Последние годы были большие проблемы с сердцем. Но все же не отрывался от коллектива, когда обмывали раскрытые дела. Пил таблетки, запивал их стопкой водки. И балагурил со свойственным ему юмором. И умер от болезни сердца.

А следующий начальник отдела - Николай Иванов. С такой фамилией и пятой графой, его все принимали за еврея – очень он похож на известного барда Розенбаума. Он отлично выступал в роли богатого покупателя. То скрипку то ли Страдивари, то ли Амати закупал. То картины какие-то. Все его принимали за еврейского важного дельца. Сейчас отвечает за безопасность нескольких музеев и до сих пор раскрывает преступления.

Ну что же, легенды сыска уходят. Память о них стирается. Хотя такая организация, как УР, мне кажется, неспособна жить без традиции и исторической памяти. Иначе опера превращаются в чиновников, а некоторые и просто в коррупционеров.

Двое сотрудников, помню, были в отделе – девчонка такая мелкая, но очень активная, все время рвалась в бой и обижалась, что её не берут на задержания, и её приятель – огроменный такой громила.

Поехала эта парочка на задержание охранника, который обокрал свой музей и ныне мечтал, куда пристроить бабки от такого выгодного предприятия.

Звонок в дверь. Это не опохмелившаяся небритая скотина-охранник открывает и видит на пороге невысокую девчонку. Она ему тычет в нос какую-то бумагу и заявляет, что она из угрозыска, и в соответствии с постановлением следователя в квартире будет произведён обыск. С похмела слова пробиваются в мелкий мозг охранника с гигантским трудом. Ответ закономерен:

- Пошла вон, мелкая!

Она размахивается и бьёт его в брюхо ногой. Ворюга сгибается, и тут из-за угла появляется громила, по сравнению с которым охранник смотрится совершенно неубедительно, и говорит ласково:

- Э, нехорошо маленьких обижать!

Хвать руками-клещами, и в наручники…

Антикварный отдел располагался тогда в отдельном здании около метро «Чернышевская» - за заслуги перед российской культурой выделили. При входе был пост дежурного, стоял чугунный старинный стол и куча других неподъёмных экспонатов, которые музеи выделили на временное хранение – эдакая благодарность за возвращённые раритеты.

В особняке был своя фотогалерея на стенках. Фотографии как сейчас помню. На них – похищенные и возвращённые экспонаты Государственного Русского музея, Российской национальной библиотеки, Российского этнографического музея, Кунсткамеры, Академии художеств, Военно-исторического музея, Государственного музея истории Санкт-Петербурга. А вон фотки коллекции холодного оружия, подаренного японцами Николаю II. Её жулики похитили из Кунсткамеры. Она стоила какие-то бешенные деньги. Искали оперативники долго, отрабатывали различные версии. И, видимо, подобрались очень близко к преступникам. Однажды в ГУВД позвонил неизвестный и посоветовал, чтобы милиция проверила багажник стоящего на улице «Жигулёнка». Там и лежала, плотно упакованная эта самая коллекция. К сожалению, жуликов найти не смогли, Но, судя по всему, им так перекрыли кислород, что они не смогли сбыть ни одной вещи…

Была в особнячке и комната отдыха с холодильником и телевизором с видеомагнитофоном. И даже свой служебный серый кот.

Кот харчевался в отделе, но ходил сам по себе. То есть по всем окрестностям, в том числе по расположенному по соседству американскому консульству. Там ему тоже перепадал свой кусок колбасы – его там уважали и принимали по высшему разряду. Вот только на его ошейнике после этих визитов были следы – вскрывали и заделывали обратно. Это американцы искали там микрофоны. Кот все же из оперативной службы…

Питер – все же воистину интеллигентный город. И крадут там чаше интеллигенты, у интеллигентов и интеллигентные вещи.

Один такой неполживый интеллигент, научный сотрудник, на протяжении нескольких лет крал из архива документы за подписью Екатерины II и других императоров и князей. Заработал на этом аж пару тысяч баксов, скидывая товар куда придётся. На деле стоимость похищенного составляла сотни тысяч, а сегодня, наверное, уже и миллионы, долларов.

Другой интеллектуал на всяко-разное не разменивался. Записавшись в закрытый фонд, он задурил там мозги местным библиотекаршам, и они выносили ему всё, что он пожелает для ознакомления. А он любил ознакамливаться с гравюрами Дж. Одабона «Птицы Америки». И как-то день за днём менял их на газетные листы, толщина та же самая, но вот содержание несколько иное. А потом утащил их в Англию и там выставил на Сотбис.

Чтобы было понятно, что такое эти гравюры. Тогда их начальная оценка была где-то под три миллиона долларов. Сегодня их уже оценивают в восемь.

На Сотбисе от нового лота сильно возбудились. Там прекрасно представляли, что это за вещь, насколько она ценна, и вообще – такие в мире только в двух местах – в США и в Питере. Сначала сотрудники аукциона позвонили в Америку, там им сказали, что всё на месте. Потом в Питер. Там тоже сказали – здесь гравюры, где им ещё быть? Мол, недавно на полку ставили.

Аукционщики пребывали в недоумении – неужели нашлись ещё гравюры, которых не знал ни один искусствовед. Это же прорыв в искусствоведении!

Между тем в библиотеке решили все же проверить, на месте ли гравюры. Но на месте оказались лишь газетные листы.

Оперативники, выслушав библиотекарш, сразу поняли, что к чему. Сняли с газет отпечатки пальцев. И стало совершенно понятно, кто вор.

Теперь его надо было вызвать из-за бугра. А как? Экстрадицию устраивать – это на годы затянется. Ждать, пока сам приедет? Так вряд ли он на Родину торопится. Оперативники тогда отстучали за бугор вожделенному адресату телеграмму – год был 1988, сотовые телефоны ещё были не в тренде. А в телеграмме – родственник при смерти, прилетай скорее.

Ну, родственные чувства взыграли. И в аэропорту его взяли по белы ручки. И препроводили в кутузку. А гравюры вернули…

Ещё два интеллигента сошлись в центре Питера. Старушка-одуванчик. Почти что ровесница века, из них, коренных питерцев. Вся квартира забита антиквариатом, старинной мебелью, хрустальными люстрами. Вот только денег нет, а навестить родственников хочется. Вот и сдала квартиру на время очень интеллигентному молодому человеку.

А когда вернулась, увидела голые стены. Ни антиквариата, ни молодого человека. Ни шиша.

Нашли негодяя. Вещи старушке вернули, правда, не все…

Помню, вместе работали по украинской группе. Те обчистили музеи в Крыму, по-моему, взяли Айвазовского и какие-то ещё картины. А потом поехали в культурную столицу за предметами этой самой культуры.

Заглянули в Эрмитаж, где стащили отличную вазу в стиле модерн начала двадцатого века. Ознакомились с экспозицией в Кунст-камере, попутно забрав в качеству сувенира индийские статуэтки 17 веков. Заявились в музей промышленного (по-моему) училища, где стянули средневековый портрет – правда, так и не смогли его вытащить.

Чем дело кончилось – не знаю. Их словили на Украине, и они сидели там, выдавать их не хотели. Я предлагал в соответствии с законодательном направить туда уголовное дело, чтобы их там судили за наши дела. Но наша машина правосудия иногда начинает дико тормозить…

Эх, много добрых дел оперативники понаделали. Толпы воров и грабителей отправили в места лишения свободы.

А ещё боролись с контрабандой. Изымали подготовленные к вывозу за рубеж под видом металлолома танки и орудия времён Великой Отечественной. На них у коллекционеров большой спрос. Изъятые тогда бензиновый танк «Шкода» и пушки сегодня стоят в музее на Поклонной горе.

Вместе с чекистами в конце девяностых перекрыли канал контрабанды икон. Проводники запихивали в одни им известные конструкционные ниши в вагонах иконы и вывозили их поездом Санкт-Петербург-Берлин. Разрабатывали их долго. Наконец прошла чёткая информация – товар на месте.

Тормознули проезд. Задержали его отправку. Скандал был – замминистра путей сообщения звонит, неистовствует, что срываются графики международного движения. А опергруппа ищет эти иконы. И никак найти не может. Вагон-то большой. Время течёт, скандал растёт.

Оперативник в отделе был, прозвали его Рыжий – азартный, опытный, столько дел глухих поднял. В общем, молодец и опора отдела. Ростом невелик и худощав - он и пролез куда-то наверх, под потолок вагона. Протянул руку. И вытянул икону. После этого два вагона отцепили от поезда, отогнали в ангар и там разобрали до винтика. Где-то полсотни уникальных икон нашли.

Когда пошли последние реорганизации и инновации в МВД, антикварный отдел грохнули. Это не просто безобразие. Это откровенное вредительство. В городе, где сосредоточено столько культурных ценностей, где в одном Эрмитаже семь миллионов единиц хранения, где множество коллекционеров, не иметь подразделения, которое не только раскрывает, но и профилактирует преступления… Конечно, если мы такие богатые, что не заботимся о своих сокровищах - а один Эрмитаж по рыночным ценам, наверное, триллион долларов стоит, тогда всё понятно. Но ведь это ещё и наша история.

Питерская антикварная мафия теперь освободилась от коварного полицейского пригляда. Ударными темпами делают поддельные картины выпускники института имени Репина. Бандиты угрохали Клопа – крупнейшего бизнесмена и антикварного делягу, и до сих пор находят трупы тех, кто делил его наследство. Что творится в музеях – не знает никто. Но мне так кажется, с нынешним учётом и контролем, что ничего хорошего, вместо некоторых экспонатов глаз посетителей радуют отличные подделки. И кому этим заниматься? Некому. Но по статистике всё хорошо. Преступления-то латентные, беззаявочные, о них никто не знает, а выявить их сегодня некому.

Зато в ГУВД были рады, что отдел грохнули. Освободилось такое помещение! Туда тут же заехала какая-то ну очень важная служба – их, важных, в последнее время наплодилось много. А антикварный отдел пропал – ушёл в вечность. Спасибо вам, реформаторы – даже знаю, кого лично благодарить за это… Мелкая сошка, тля, а ведь сделал такое…

8. Норковое мантоПоследняя моя командировка в антикварный отдел. Тогда угрозыск весь был взбудоражен. В центре Питера произошло наглое ограбление. Налётчики под угрозой стволов забрали из магазина элитные норковые шубы. Ущерб был что-то около полумиллиона долларов. И наглость запредельная. Все же уже не девяностые и даже не двухтысячные. Питер ведь сильно оцивлизовался. А тут со стволами, да за шубами…

И надо же – именно антикварный отдел получает информацию. Шубы все у одного пронырливого скупщика краденого. Тот больше антиквариат скупал, но и мехом норки, оказывается, не брезговал. Главное, знать куда продать. А что продать – это неважно.

И зовёт барыга к себе своего знакомого, чтобы тот ему помог эти самые шубы перевести из квартиры в надёжное место.

А знакомый не хухры мухры. Он личный водитель руководителя одной из крупнейших в России госкорпораций.

Ну, как в советских детективах говорят:

- Надо брать!

Приехали на место – ближний пригород Санкт-Петербурга. Все как у людей – просторный двор, новостройки. И машина этой госкорпорации стоит, престижная такая, дорогая - самое то для перевозки краденого. Ни один сотрудник ГИБДД не прицепится – номера то солидные.

Весь отдел дёрнули – человек восемь. Рассредоточились, наблюдение за подъездом ведём. Если выйдут фигуранты с сумками – тогда будем задерживать.

Присматриваемся к подъезду. И тут двое этих типов выходят. Загруженные сумками, деловитые такие. И чапают к машине.

Ну что, задержание!

А я в командировке – ни ствола, ни наручников, конечно же, нет. И так выходит, что к жуликам я ближе всех. И действовать надо быстро, пока они не укатили восвояси – гоняй их по городу.

В общем, народу вокруг полно, а реально на жуликов кидаемся мы – я и ещё один опер. А что от подозреваемых ждать – неизвестно. Но работа есть работа.

Подскакиваю к ближайшему ко мне типу, ору истошно:

- Полиция!

Беру руку на излом, лоб его впечатываю в крышу машины.

А у него из карманов начинает сыпаться различный инструмент. Четырехствольная "Оса" – такой травматический пистолет, которым запросто убить. Потом ещё-то-то ударно-колюще-режущее. В общем, мужики нормально подготовились к защите своей ворованной собственности.

Но не помогло. При захватах главное ошеломить в первые секунды. А потом делай с объектом что хочешь.

В общем, зажал я его, он не пищит уже, только стонет. Опер второго упаковал. Тут добры молодцы подоспели. Наручники, машины, в Управление.

В сумках действительно были шубы. Те самые. Даже ценники ещё не содрали. Барыга становится в позу: я не я и лошадь не моя, откуда дровишки – где-то взял, а где не помню.

А водила из госкорпорации сидит весь бледный, потерянный. Ребята с ним беседуют по душам. Он ничего не скрывает, но плакать готов.

Небольшое совещание. Мы чётко знаем, что он не при делах. Воров не знает. И даже что вещи краденые может только предполагать.

Девчонка-опер говорит:

- Слушайте, ну жалко же мужика. Он сказал, что если мы его задержим, его с работы сразу выкинут. А у него трое детей. Кредиты не выплачены. И что ему теперь, нищенством заниматься?

- Что предлагаешь? – спрашивает начальник отдела Влад Кириллов.

- Взять показания и отпустить.

Думаем, судим, рядим.

Потом барыгу определяем на двое суток в камеру ИВС. А водителя – на волю.

Потому что милосердие ментовскому сердцу не просто не чуждо. Оно там часто занимает главное место. Только носит иногда сильно специфические формы…

Глава 2

Каюк вашей Европушке

1. Десант на Марс

- Русский, заходи, заходи. Горбачёва харашо, Ельцин баламут!

Эти слова неслись чуть ли не из каждой лавки в Хургаде.

Конец декабря 1994 - начало января 1995. Русские войска заходили в Грозный. Уже пожгли бронемашины Майкопской бригады, шли ожесточённые бои вокруг президентского дворца. В Москве стояли морозы. А я ходил вдоль берега, подставлял лицо ласковому солнцу, и меня изумляло, настолько вся эта картина не соответствовала моим привычным представлениям об устройстве Вселенной.

Чтобы понять всю гамму моих чувств, нужно вспомнить, чем была для советского человека заграница. Для большинства населения Железный занавес был непробиваем ни при каких условиях. Особенно для нас, со вторым уровнем допуска к секретным документам. Я совершенно чётко осознавал, что, если сильно повезёт, за годы моей службы попаду в какую-нибудь группу войск и прикоснусь к сакральным тайнам ненашей жизни, пусть и в сильно урезанном социалистическом варианте. Мы завороженно смотрели «Клуб кинопутешественников» и западные фильмы как картины с иной планеты. А откровения знакомых, работающих за границей, воспринимали как сказы Афанасия Никитина. Мир был чётко разделён на "там" и "тут". Здесь привычные вещи, слова, государственная система. Всё приевшееся, обыденное, а потому, скучное. Там – сверкающие грады на холме, огни реклам, вожделенные шмотки и другие вещи, которые иногда просачивались сквозь занавес. И то прекрасное далёко манило в силу своей закрытости неимоверно. Во всяком случае, таких впечатлительных натур, как я.

И вдруг здрассьте-мордасьте – получай пачпорт и вали на все четыре стороны, если есть деньги и коли эти стороны тебя ждут. В начале поездки были затруднительны в связи с фантастическим курсом доллара, по которому полстраны жило на десяток баксов в месяц. Потом курс выправился, открылись врата и – смотри «Дорожную» Шнура.

Таможни, паспортный контроль. Это были для нас реалии новые и непознанные, как Запретный город в Пекине – туда пускали только избранных. Но они стали моими реалиями. И огромный ИЛ-86, вобравший в себя толпу жаждавших иных земель, вознёсся над Шереметьево.

Когда в иллюминаторе стал расти египетский берег, первая мысль была – ну, и куда меня занесло? Внизу была жёлтая инопланетная унылая пустыня, и я представить себе не мог, каким образом тут можно «щщикарно», как говаривал Жиртрест в «Южном парке», отдохнуть. А потом вспыхнуло море, да такими яркими красками, которых я до этого ни на одном море не видел, и настроение взмыло до небес!

Ну что сказать о первом впечатлении пересечения госграницы? Ты как космонавт, который ступил на Луну – в иной мир. «Маленький шажок для человечества, но огромный для человека». Внутренне в тебе происходит какое-то изменение, как инициация в сектах. Ты был из тех, кому никогда не побывать за бугром, и вдруг превращаешься в того, кто уже там. Момент перехода в иное качество… Эх, говорю же, нынешней молодёжи никогда не понять и не оценить этого настроя!

Потом был отель «Марлин ин», как сейчас помню – вполне приличная "четвёрка". По старой памяти, что в домах отдыха по отдельности не живут, мне пришлось делить номер с парнем из Белоруссии, который сразу заявил, что старые египетские камни и пирамиды ему на фиг не упёрлись, и принялся активно ухлёстывать за слабым полом.

Вообще, народ приехал в Египет отрываться. В холле играет в карты толпа грубых, но обаятельных нефтяников из Ханты-Мансийска.

- А мы вообще в Эмираты путёвку взяли! – объявил один из них. - А привезли в Египет. Но мы не в обиде. Главное, море есть. И выпивка.

С выпивкой в Хургаде был напряг – её продавали в спецмагазине по паспорту, ставя на странице штамп, чтобы во второй раз не пришли. Давали что-то типа пары бутылок водки или ящика пива. Но у нефтяников все было с собой.

Публика была самая разношёрстная. В соседнем номере коротали время спортсмены-бандиты – они вывезли своих девах на прогулку, и далеко не в первый раз. Когда я в ожидании откровений спрашивал, как оно в их путешествиях, главный спортсмен мне важно отвечал сакраментальными словами девяностых:

- Хорошо везде, когда бабки есть.

Отель был по тем временам крутой. Помню, мимо идёт настоящая ОПГ – пахан весь татуированный, и за ним шныри и козырные фраера толпой плетутся. Видимо, где-то маза попёрла, срубили бабла по-лёгкому и приехали в Египет гулять, как раньше по воровским традициям гуляли в Сочах. Пахан остановился перед нашим отелем и важно покачал головой:

- Ну, это козырной отель!

Через много лет я проезжал мимо этого отеля – к нему как раз подогнали экскаваторы для сноса. И показался он мне жалким и вовсе не фешенебельным.

Я как губка впитывал новые впечатления. Они обрушились Ниагарским водопадом. Загорал при декабрьском солнце. Плавал в море, когда тебя плавником задевает по ластам девяностокилограммовая рыбина. Гулял по узким улочкам Хургады – она тогда была меньше нынешней раз в десять, главным отелем там считался недостижимы для нас по тем временам "пятёрочный" круглый «Шератон», который сегодня, по моему, то ли снесли, то ли хотят снести за ветхостью. Тогда ещё море не было всё белым от тысяч катеров – болталось сиротливо пара лоханок, зазывая туристов. И морской живности было куда больше. И коралловые рифы ещё не растаскивали туристы с какой-то запредельной остервенелостью.

Путешествие в Луксор – это вообще как удар по голове. Титанические колонны и статуи древнего Египта, долина Мёртвых, а потом два дня в Каире. Тогда, кстати, экскурсионные программы были куда лучше. Нас провезли по крепостям города, уникальным христианским храмам и мечетям. После этого, сколько я не бывал там, программа незатейливая – Пирамиды, обед и фабрика папирусов, где тебе гид будет вдалбливать, что он с этого не имеет ничего, но объективности ради должен сказать – тут единственный настоящий папирус (масло, камень и так далее), а вот в других местах фуфло полное.

По наивности душевной я купил со скидкой два жутко тяжёлых каменных идола, которые пылятся на даче, после чего понял – сувениры не моё. И больше ниоткуда ничего не привозил.

Напряг был в Египте по отношению к нам тогда в связи с Чечнёй. Из каждой лавки неслось:

- Чечня нехарашо!

Мол, обижаем братьев-мусульман, гады мы такие. Но бизнес все же главное. Потому отовсюду – из сувенирных лавок, золотых магазинчиков, бьющих по глазами необычным разнообразием низкопробных, но многочисленных поделок, доносилось:

- Рюсский, заходы!

И там тебе хозяин даст красный чай, расскажет какие-то дикие истории, типа что у него была русская девушка Наташа, только у каждого рассказчика своя, или у всех одна – история об этом умалчивает. И всё на ломаном русском, который арабы уже успели освоить – лишь бы что купил. Потому что ты для них не гражданин или товарищ, ты для них – клиент!

Впервые в жизни я ощутил себя клиентом. До этого я был гражданином, государство заботилось о том, чтобы я не умер с голоду, трудился, был здоровым, имел жилье и незатейливый отдых в военном санатории, где я для персонала враг. Потом государство обо всех заботиться перестало, а слово "клиент" в русском бизнесе срослось со словом «лошара». А тут я впервые ощутил, что за мои деньги мне делают всё, что обещали. Прилично кормят, предоставляют отличный по моему разумению номер, возят на автобусе, показывают памятники зодчества. Чувство это было новое и даже где-то приятное.

Красивые интерьеры, хорошо одетые люди, приличная еда – непривычно было всё. Через несколько лет, погуляв по отелям различной степени звёздности, роскоши и запущенности, я поймал какое-то странное ощущение. Будто существует два мира – один пашет, нищенствует или богатеет, весь в суете. А другой - такие всемирные заповедники, по которым перемещаются из года в год постоянные обитатели. Это курортные отели, где ты окружён заботой, за тобой убирают, тебя кормят. И ты только рыгаешь и валяешься под солнцем. Такой остров Дураков из «Незнайки на Луне». Ощущаешь себя не частью большого мира, а лягушонком в уютной коробочке, созданной каким-то тайным естествоиспытателем для малопонятных экспериментов.

2. Римские приключения

Потом был жуткий, теперь я это понимаю, но страшно интересный автобусный тур в Италию из Чопа. Малобюджетные студенты и малобюджетный я, интернационал из туземцев Украины и жителей России. Примитивный питекантроп-гид, до того возивший челночников, мог выдать:

- А чего нам в Венецию заезжать? Чего там интересного? Под городом хороший торговый центр.

И половина автобуса орала:

- Даёшь торговый центр!

Шок номер два – старушка Европа, чистенькая, ухоженная, солнечная, будто специально созданная для того, чтобы в ней расслаблялись вырвавшиеся из-за железного занавеса русские туристы. Монако, Ницца, Польша – даже не вспомню, где тогда пришлось побывать. Как крот наш еле двигавшийся старый автобус с водителями латышами пропорол Европу и воткнулся на курорт на Лигурийском Побережье, где сотни километров идёт всего одна нескончаемая приморская улица.

Капстрана – это было гораздо круче какого-то Египта. Раньше в арабские страны простые смертные могли ещё попасть, но капстраны - это только для представителей партийно-чекистских кланов, устраивавшихся в посольствах или, о чудо, получавших туда путёвки. И вот нате – тебе и Италия, и Австрия, и всё у твоих ног. Точнее, под твоими подошвами, поскольку возникала загвоздка с деньгами – их было мало. Ты как бы уже и гражданин мира, но как бы ещё и нищий советский турист.

Конечно, без приключений не обошлось. Я там, в Лигурии, весь такой на измене по старой памяти – все же капстрана. А мы воспитаны на песнях Высоцкого:

«Там шпионки с крепким телом,

Ты их в дверь – они в окно».

Кажется, что любой шаг в сторону чреват провалом, как у Штирлица. И тут подваливает ко мне тётка, снискавшая славу баламутки, музыкальный работник из Киева. Каким-то шестым чувством она почуяла во мне под маской нарочитой благообразности и осторожности романтично-авантюристскую натуру. Объявляет:

- Рима в программе нет. А я умру, если не увижу этот город! Может, вообще в Италии больше побывать не придётся...

Резон в её словах был. У меня всё время было ощущение, что всё это временно. Вот кто-то наверху скажет: «Чего это вы разъездились? К жизни хорошей привыкаете? Хватит!» И тогда, как поёт все тот же Высоцкий, "больше не увижу я не Риму, ни Парижу". Или экономика России рухнет окончательно, и денег не будет до Подольска доехать. Рим же хотелось увидеть страшно.

- У меня все спланировано, - объясняла дама. – Едем на поезде в Рим. Группа выезжает на следующий день в Пизу. И мы туда поездом – там встречаемся с автобусом.

- А если не успеем? – жалобно проблеял я.

Перспектива остаться неприкаянным на чужбине со старых времён внушала иррациональный ужас. Хотя, конечно, теперь понимаю – идёшь в аэропорт и покупаешь билет до Москвы в случае такого прокола – денег должно было с напрягом хватить. Но тогда это воспринималось как заброска в тыл врага и выход в экстремальной ситуации в расположение своих войск.

- Успеем, - твёрдо объявила дама.

Гид-питекантроп умолял не покидать его и заверял, что мы доездимся. И оказался прав. Мы и вправду чуть не доездились до полного аута.

Ночной поезд. Купе с сидячими местами на шесть человек, в большинстве своём пустые. Но стоило выйти в туалет, вернулся я уже в купе, набитое неграми, плотоядно оглядывающими мою спутницу. Ну ладно – эти дети саванн вскоре смылись.

И начались Римские каникулы. Дама была пробивная, бодро трещала на английском. Июльская жара такая, что асфальт плавится, и хотелось остаток жизни прожить в холодильнике. Мы с каким-то отчаянным нахальством прилипли к русской туристической группе, и автобус возил нас на халяву по Риму. Потом площади, улицы – просто песня. Ночной Рим, гудящий как улей. Ощущение эйфории и свободы.

Площадь Навона. Тусовка. Итальянский оркестр. Мы разговорились с итальянцем, который заявил:

- Живу здесь рядом. Это моя прихожая.

Потом кивнул на испанцев и грустно заявил:

- Они поют, потому что у них жизнь хорошая. Экономический подъем. А у нас всё плохо.

В общем, пора уже было выдвигаться на вокзал и двигать в Пизу. Дама мне объявляет, вытаскивая плёночный (других тогда не было) фотоаппарат со вспышкой:

- А сфотографируй меня сидящей на фонтане!

И плюхается задницей на гранит фонтана. А там оставленная кем то пивная бутылка. Бутылка разбивается. И глубокий порез на бедре дамы. А я начинаю судорожно вспоминать судебную медицину – как нам говорили, если порезать бедренную артерию, то человека спасти почти невозможно – он за пару минут истекает кровью.

В общем, смотрю я, как джинсы её краснеют, и судорожно пытаюсь прикинуть – задета артерия или нет. А она даже не пищит, а только ошарашенно глотает воздух ртом.

И вот я смотрю факту в глаза – русский мент в центре Рима с истекшим кровью телом на руках. И чего дальше? Куда бечь? Кому орать? Тем более языка не знаю. И даже аптеки ночью все закрыты – бинта купить негде.

Начинается итальянский галдёж, все мечутся, кричат, машут руками, но конкретно как помочь – никто не знает. Нужно скорую вызывать.

Тут появляется итальянский мачо, что-то гыркает на итальянском, запихивает нас в жмущую в плечах микролитражку, и мы дуем на окраину Рима на перевязку.

Дальше вообще анекдот. Мачо мужественно берёт за руку и ведёт на хату даму, которая умирающим лебедем порхает за ним.

Я остаюсь в машине. Светает. Скоро поезд, пропустить который никак нельзя, иначе отстаём от группы, а таких излишеств, как мобильная связь, тогда не было. А они пропали. Полчаса нет, час... Дворники начинают мести утренние улицы, на меня смотрят с подозрением. А я сижу в этой машине и думаю – может, замочил он там девушку. Ну, маньяк, почуял запах крови, и сейчас доедает её.

Выползли они где-то через час, когда я уже собирался закатывать разборку, пытаясь вычислить, в какую квартиру уволокли украинскую диву. И тут они – довольные, как слоны.

Как я понял, перевязал он её минуты за три, а остальное время ушло на любовные утехи. Но это их личное дело. Главное, перевязал качественно - трупа не будет. И доплелись мы до Пизы вовремя. После чего я понял – за границей нужно вести себя как спецназовец. Никаких лишних инициатив и приключений, только выполнение поставленной задачи и жёсткий контроль ситуации.

Когда грянул дефолт, я с горя опять намылился в Италию. Московский рейс обычно ждали три-четыре туристических автобуса. На этот раз туристов уместили в микроавтобус «Фольксваген». И один битый жизнью мужчина выдал:

- Мы тут сумасшедшие все собрались. Которые просто заболели путешествиями.

И был прав. Это как болезнь, от которой избавиться невозможно.

До сих пор этот ветер странствий так меня и не отпустил.

При любой возможности я куда-нибудь срываюсь. И хотел бы выдать на общее обозрение и критику свои ощущения и мысли от поездок по матушке Европе и по миру. Сразу оговорюсь, что это записки дилетанта. Ни в одной стране я не жил за раз более двух недель, поэтому ни на какую глубокую оценку претендовать не могу. В связи с этим не судите строго и не ругайте сильно. Это просто наблюдения и сопутствующие идеи, которые вполне могут не соответствовать действительности.

3. Города

В великие города нужно ехать только проникшись их мифами. Иначе это не путешествие, а просто обзор пейзажей, которые можно посмотреть и на мониторе. Проникаясь городскими мифами, ты получаешь возможность на месте проверить, стать их пленником или с негодованием отвергнуть, что одинаково возвышает тебя в собственных глазах.

Главным таким мифом, созданным гениями недобросовестной рекламы - французами, является Париж. Шарль Азнавур, Дартаньян, Коко Шанель – всё изысканно, всё изумительно, всё восхитительно, равного нигде в мире нет. Половина человечества живёт под давлением этого мифа.

Идиотская поговорка советской кухонной интеллигенции:

- Увидеть Париж и умереть.

Когда я увидел Париж, то понял – умереть достойно проблематично, а вот сдохнуть вполне можно.

Это была моя вторая какая-то совершенно безумная поездка по Европе. Хорошо, когда здоровья полно и сил столько, как будто ядерный реактор вместо сердца. Вот и подписался я на это путешествие – садишься на Ленинском проспекте в Москве, и везёт тебя автобус до самого города Парижу. Как в анекдоте, когда террористы захватили на кольцевой вагон метро, требовали доставить их в Стокгольм, не слушая возражения, что поезд по кругу ездит. Машинист вздохнул:

- Осторожно двери закрываются. Следующая станция Стокгольм.

Вот и прошуршал наш упорный автобус сквозь бесконечные российские и белорусские леса, по горам и долинам, по европейским дорогам.

В Париж въехали ночью. Такого замусоренного города я не видел - Каир отдыхает. Там как раз прошла серия терактов. Исламские террористы закладывали бомбы небольшой мощности в урны, и те взрывались, слава Богу, без смертельных жертв. За несколько месяцев произошло более двух десятков таких взрывов. И французское правительство в лучших своих традициях решило бороться не с террористами, а с урнами. Урны быстро пали в этой неравной борьбе, и кучи мусора получили полную свободу нахождения и передвижения.

В общем, вечерний Париж – это горы мусора, по колено, среди которых бродят толпы смуглых туземцев. Мне показалось, судя по контингенту, что я в Баку вернулся. Правда, в Баку смуглых меньше было. А тут бесчисленные толпы арабов - тусуются, шаурму готовят, обнимаются, хищно по сторонам зыркают. И ни одного француза, Дартаньяна или хотя бы Гобсека и Мадам Бовари. Париж, однако.

Дальше с мазохистским удовольствием я рушил парижские мифы. Лувр, конечно, хорошо, но Эрмитаже покрасивше будет. Парижские улочки, знаменитые - на самом деле всё однотипно, как хрущовки, только девятнадцатого века. Наполеон Третий в каком-то архитектурном припадке снёс весь старый город, явив прямо перпендикулярную планировку – чтобы баррикады было труднее ставить и легче пушками по восставшим массам лупить. Все эти Елисейские поля, Риволи, улицы Роз и Вожирар только лишь разрекламированные пустые звуки. Правда, многие связаны со знаменитыми писателями и художниками, – но с некоторого времени великих я решил воспринимать только через их великие творения, а не кафешки, в которых они пьянствовали с парижскими шлюхами.

А Версаль – русскоговорящие гиды со смаком расписывают, как в шикарных залах замерзала зимой вода в стаканах, а за портьерами гадили графини с графинами, так что очарование само как то растворяется. М-да, это не Петродворец. Да и Эйфелева башня – всего лишь большая инженерная конструкция, удачно утрамбованный металлолом, правда, сильно забавная. И дико бесстыдно распиаренная в стиле лягушатников.

Но все можно было бы пережить, и с ностальгическими слезами на глазах вспоминать Эдит Пиаф и Людовика Четырнадцатого, если бы не чёткое ощущение – город захвачен. Говорят, с того времени всё изменилось в худшую сторону, и теперь прохода от оккупантов нет вообще. Но и тогда по ночам слонялись только туристы и арабы.

Ещё бросилось в глаза жлобство - знаменитое французское. Речь не о безобразных дорогущих кафешках – этим все столицы славятся. И дело даже не в жутких бюджетных отелях – таких я больше нигде не видел, комната метров пять, в сортире душ над унитазом для экономии места. Говорят, там и квартиры похожие. Но когда начинаются памороки в сознании… Сижу на лавочке около полуночи, смотрю на Париж, тщетно пытаясь проникнуться его очарованием. Вдалеке Эйфелева Башня - такая хорошо подсвеченная игрушка, что сердце, надо признаться, радуется. Обернулся посмотреть в другую сторону, гляжу обратно, и как-то жутко становится. Ощущение, будто ослеп. На месте Эйфелевой башни чёрный провал.

Тут же сообразил, что ради экономии ровно в двенадцать подсветку вырубают. Мол, не фиг. Кстати, на Канарах по причине кризиса в некоторых населённых пунктах вообще сняли ночное освещение. Ресурсный голод иногда ощущается достаточно сильно даже в бытовых вопросах. То ли ещё будет…

А теперь о хорошем. Миф, который для меня стал своим. Москва – третий Рим. Вот это идеей я проникся. До сих пор ощущаю - если это не самовнушение, что маловероятно - Рим, Константинополь и Москва связаны незримой нитью. Во всех этих городах я как дома. Не из-за каких-то бытовых моментов. Их роднит общая энергетика. И чувство цивилизационного родства. И ещё что-то неизъяснимое.

Эти города потрясают напластованиями цивилизаций. В Риме и античность тебе прямо перед тобой в товарных количествах, и роскошные образцы христианской культуры, и даже Муссолини отметился прямыми проспектами и монументальными зданиями. Все эти цивилизации слились воедино. Рим - это застывшие в камнях волны времени, следы великих эпох.

Так же как в Константинополе – совершенно невероятная Святая София напротив Голубой мечети свидетельствует о разразившейся в пятнадцатом веке катастрофе Восточной Римской Империи. Турки с одной стороны покоряли, а с другой впитывали этот город, становясь его частью.

Москва – те же холмы, боярские домики, величественные храмы, сталинские высотки. Та же умопомрачительная смесь эпох, в которую вписались даже лужковские монстры. Эх, это вечные наши родные города.

Есть города, в которых погружаешься, как в сказку. Это старая Прага – пряничный город средневековых колдунов и еретиков, сильно потрёпанный, но не потерявший своего очарования. Ещё глубже погружаешься в сказку, когда вечером въезжаешь ночью через крепостные стены в маленькие баварские городки с домиками и площадями, не менявшимися пять сотен лет. Тут ощущаешь себя восторженным ребёнком, открывшим сборник сказок.

Вена – тоже вполне соответствует мифу. Холодный роскошный город, расчётливый, где Моцарта похоронили в могиле для бедняков. Зато до сих пор в идеальном состоянии поддерживается памятник советским воинам, а до недавнего времени была улица Сталина. Это вам не братушки болгары, где своими глазами в Бургасе видел измазанный краской памятник советским воинам-освободителям. И не поляки, которых ни обсуждать, ни видеть не хочется.

Испания – рационально-холодная копия Италии. Соборы, средневековые городки, площади - все похоже, но похуже. Итальянцы обладают врождённым эстетическим чувством, в результате чего вызывают совершенно детский восторг и Венеция, и Сиена, и многие другие. У испанцев, как мне показалось, его нет. Поэтому страна интересна, но далеко не шедевральна.

Недавно открыл совершенно обособленный изумительный уголок Европы, бывший не так давно самой её нищей периферией – Португалию. В ней, во-первых, какое-то окраинное тихое очарование. Во-вторых, по архитектурному эстетическому чувству они больше похожи на итальянцев. Живопись и ваяние их позорны, но города построены аккуратно, с любовью, наполнены потрясающими архитектурными памятниками. Это место уюта и расслабления. А заодно бедности.

Мифы во весь голос звучат на Мальте. Там, шагая по улицам, смотря на титанические бастионы, ощущаешь накал былых битв, когда именно здесь решалась судьба Европы – быть ли ей турецкой. Мальта – отдельный какой-то рыцарский мирок в море, овеянный легендами, безумно красивый.

Полностью сбылись ожидания по поводу Голландии. Амстердам остался в памяти всполохами рекламных огней, дико вращающимся чёртовым колесом, подсвеченным в ночи, и липнущим к тебе шлюхам и неграм со словами "Мистер, не хотите ли кокаин?" И Улица Красных Фонарей – куда же без неё. На первом этаже в витринах сидят девки в купальниках – в основном тайки, хотя и немочки белобрысые тоже попадались. И смотрят призывно. Заходишь в каморку, задраивают шторы – и понеслось.

Мы там прогуливались вместе со здоровенным частным охранником из Москвы. У него был талант отыскивать везде улицы со шлюхами. В Антверпене он набрёл на неё через пять минут. В Амстердаме через десять. А в Париже нас вообще поселили на Пляс Пигаль - улице публичных домов и стриптиз-баров. Осведомляясь, сколько стоит удовольствие, он отпрыгивал, витиевато матерясь:

- Да в Москве за эти деньги я батальон шлюх найму!

Эх, Амстердам. Первый город наркотических свобод, куда за дурью двинули торчки со всей Европы. Днём они официально накачиваются наркотиками, а по ночам добросовестно перепиливают цепочки, которыми прикованы велосипеды, чтобы продать железного коня и купить ещё мешок дури.

- В кафе-шопы не ходите, - предупреждал сопровождавший. – Не кофе там варят.

Что там варят, я быстро убедился, заглянув в один из кафе-шопов. Там за столиком сидела пара девок и парень, тупо глядя перед собой, в конец обдолбанные. Девки курили марихуану, а парень, чавкая как свинья, жрал булочки с какой-то наркотой.

Город вечером какой-то адский. А днём – мутные воды, наклонённые трёхоконные домишки, компания «Де-Бирс», где тебе всучивают шикарно огранённые бриллианты. И отпечаток какой-то болезненности – недаром нормальные голландцы валят в последние годы в Австралию. Пока я там не был, а это пятнадцать лет, говорят, там стало совсем плохо. Негритянско-наркоманский анклав – привет демократия и свобода!

Брюссель – официальный, скучный, с привкусом бумаги на губах. Конечно, если не считать Площади Цветов. В этом городе вполне могут втиснуть рядом с готическим собором небоскрёб и радоваться по-дурацки этому. Бюрократический пыльный дух там так и витает, так что миф о Брюсселе как столице европейской гнусной бюрократии вполне соответствует реалиям.

Швейцария – самодовольное сонное царство, которое доит мир и жители которого любуются изумительными видами на заснеженные горы в своих достаточно скромных, малолюдных, уютных городах.

Княжество Монако показалось диким нагромождением зданий. Княжеский дворец убогий. Оно было вполне справедливо запущенно, пока его не раскрутили голливудские звёзды.

В тургруппе был двухметровый полноватый парнишка из Киева. Несмотря на то, что он позиционировал себя ярым католиком и грезил о независимости Украины, хотя не слишком агрессивно, в нём ощущались доброта, позитив и наивность. Время от времени он вспоминал, что является ярым католиком.

- Рулетка – это дьявольское изобретение, - бубнил он, когда мы подъезжали к казино в Монте-Карло. – Подсчитали, что если сложить там цифры, то получится число зверя – шестьсот шестьдесят шесть. Дьявольское наваждение. Ноги моей там не будет.

При приближении к цели тональность его начала меняться. В конце он пришёл к выводу, что истинный христианин должен познать зло, прежде чем его возненавидеть. В общем, попёрся он в это казино и тут же выиграл, по моему, долларов пятьдесят.

А я не пошёл. Я ходил по изумительным садам рядом с казино, потому что на самом деле считаю азартные игры бесовским наваждением.

Постепенно, передвигаясь по Европам, я понял, что она все же находится с нами на одной планете. Тем более, с годами разница в вещах, магазинах, машинах сошла на нет. А порядка в Москве поболее, чем там. Так что инопланетянами европейцы мне казаться перестали.

А вот Китай – это действительно иная планета. Первый раз меня занесло в Харбин, когда я был в командировке на Дальнем Востоке. А потом, не выдержав, взял двух недельный тур по всему Китаю – с перелётами, переездами на сверхскоростных поездах.

И тут ощущение и миф полностью совпали. Открылась многотысячелетняя империя, зародившаяся незнамо когда и в перспективе уходящая куда-то в вечность. В Китае есть ощущение, что он был и будет всегда. Терракотовая армия, Запретный город, гигантские буддистские статуи, вырезанные в скалах. Великая китайская стена. Сверхсовременные стадионы и небоскрёбы. Вырастающие как грибы огромные города, часть из которых даже не заселена. Роскошные парки и совершенно ирреальная ночная иллюминация. Хайтековские бизнес и торговые центры с дико загаженными сортирами, похлеще, чем на совхозных фермах. И сами китайцы. Ну, ей Богу, марсиане. При этом динамично развивающиеся марсиане.

А ещё по приезду в Пекин на миг возникло ощущения возращения в самые благостные времена семидесятых годов СССР. Тишина, спокойствие, порядок, какая-то уверенность и размеренность. И вместе с тем сила и мощь. Уже ради этого стоило туда съездить.

Китай оставляет после себя какое-то огорошивающее впечатление. Более позитивное, чем негативное. Его начинаешь сильно уважать. Хотя что-то стал сомневаться, что уважение это обоюдное – они нас презирают, что мы профукали свою страну.

Ну и ещё разок о достопримечательностях. Все же большинство очарования в них – это наше к ним отношение. Наши запросы. И свежесть взгляда.

С годами я стал замечать, что памятники культуры имеют странную тенденцию – они как-то съёживаются, становятся меньше, хуже. На них начинают проступать конструкционные дефекты, ровные линии уже не такие ровные. И гамма красок не так уж и хороша. И с каждым годом процесс становится всё запущеннее.

Что же происходит? Это что, проходит эффект новизны, начинает все приедаться?

Приезжая в новую страну подсознательно жаждешь чего-то ещё более грандиозного, роскошного. Масштабного. Через некоторое время начинаешь ворчать – видели и получше. А ведь действительно видели. Больше и шикарнее Святого Петра соборов вряд ли найти. Вот и сравниваешь.

Произведшие огорошивающее впечатление египетские храмы во второй раз уже казались не такими грандиозными - колонны там, конечно, солидные, но вроде уже и не так. И пирамида – ну она и есть пирамида. И больше обращаешь внимание уже не на неё, а на бедуина, который бесплатно посадил мужчину из нашей группы на верблюда, а потом выцыганил с него пятьдесят баксов, чтобы спустить на землю.

А ещё у меня колотится крамольная мысль. Познавая мир, мы ищем в нём масштабность и совершенство, которые зазвучат органом в нашей душе. Постигаем культуру, смотрим на новые города, восхищаясь ими. Поиски совершенствам и масштаба начинают утыкаться в какие-то пределы. Приходит понимание, что кардинально нового ты ничего не увидишь, хотя, можешь посмотреть на Королевских пингвинов, белых медведей. И однажды приходит понимание – а ведь совершенство не здесь, не в этих мирах. А где-то там, за пределом. И получается, что ты перерастаешь наш материальный мир.

И что же тогда нам остаётся, когда уже ничто не удивляет? Привязанность к городам, их милым улочкам. Наслаждение нюансами. Подмечание скрытого. И любовь к ним…

4. Братья по разуму

В первые поездки я развлекался в местах сосредоточения культурных ценностей созерцанием туристических групп из разных стран. Осознавал, что в душу им не влезешь, но повадки тоже говорят о многом.

Гогот, подколки, закатывание глаз якобы в эстетическом раже от представившихся красот, высокомерный выпендрёж типа «видели в Лондоне колокольни и повыше, а базилики поширше» – это наши соотечественники. Юркие как мангусты, три секунды – и уже облетели всё, сфотографировали, пощупали камни, попищали, как кошки, загрузились в автобус и исчезли, как наваждение – это японцы. Солидно улыбающиеся, будто присматривающие земли для будущих цехов по изготовлению игрушек и рисовых полей – это китайцы. А вот школа даунов на прогулке, и гид со словами: «посмотрите направо, там большое окно, посмотрите налево, эта фигня называется алтарём». Все послушно оборачиваются и заученно улыбаются – это американцы, жутко законопослушные и дисциплинированные, тупо целеустремлённые, по ним видно, что для них откровение вообще всё виденное, это дети, свалившиеся с Луны. Для них что древнеримские термы, что православные храмы, что Рейхстаг всё одно – большой старый дом. Они не знают ничего, но всем готовы послушно восхищаться.

Гид, таскавшая нас по древнеримским термам, разговорилась по поводу туристов:

- Немцы самые обстоятельные. Достают вопросами – сколько колонна в обхвате, как технически осуществлялись поставки воды и прочее. Такое ощущение, что они по возвращению у себя такое же строить намереваются. С русскими все проще – у них всё шутки-прибаутки, где в этих термах патриции предавались с гетерами пирам и оргиям и сколько чего пили. Сложнее всего вести японские группы. Особенно в Европе. У японцев отпуск неделя в году. Так они успевают проехать всю Европу. Галопом по достопримечательностям. Останавливаются в отеле, три часа поспят, зубы почистят, и дальше – сниматься на фоне развалин…

На мой неискушённый взгляд мне удалось составить свой личный рейтинг туземцев, населяющих нашу оказавшуюся совсем небольшой планету. Не претендую на истину, но как художник абстракционист – я так вижу.

Самые мерзкие массовые представители рода Хомо Сапиенсов – англичане. Был как-то на Канарах в отеле, населённом безобидными пожилыми немцами, которые сидят на крыше и пьют коктейли, интеллигентно поглядывая на океан. И все благопристойно, чинно, пока не поваляются две молодые англичанки и англичанин. Тут же они демонстративно накуриваются анаши, напиваются в хлам, обгаживают лежаки у бассейна и на четвереньках уползают в номер. И это правило, а не исключение. Английская гопота вообще не знает равных в мире. Также как и английские извращенцы.

Тихий семейный пятизвёздочный отель в Турции, спокойная заводь с семейными парами. Даже единственный русский алкаш, который, не в силах привыкнуть, что выпивка бесплатная и безлимитная, выцагнивал все время у бармена ещё глоточек и падал мордой о стойку, смылся на Родину дивить собутыльникам рассказами о сказочных краях, где наливают, сколько попросишь. И длится это до какой поры? Правильно – пока не на сцене не появляются англичане. Мальчик-одуванчик и томный негр принародно лижутся в фойе, а две широкоплечие лесбиянки тискают друг друга за коленки. Англия, етить её. Вековая культура-мультура.

Есть другая категория англичан – надутые, высокомерные, смотрят на окружающих, как на насекомых. Не менее противные, чем гопота. Ну и все они внешне страшны до безобразия. Мужики с рахитичными лбами, мелкие и мутноглазые. Девки поджарые, сухощавые, широкоплечие, по виду чистые лошади, но невзрачненькие, так что даже наша Ксюшадь на их фоне была бы королевой манежа. Конечно, изредка встречается колониальный тип англичан с гордо посаженными головами и военной выправкой, тогда вспоминаешь о "бремени белого человека". Девки тоже иногда бывают симпотные, но это исключение.

Самые шумные – это, несомненно, итальянцы. В Сицилии в отеле на двух этажах рядом поселились итальянские семьи. Будто побывал на птичьем базаре, гвалт и кудахтанье стояли с утра до ночи – это они беседовали. Два итальянца, обсуждающие политику – это буря. Самое смешное, когда на вокзале в Риме в политический диспут включился долговязый, с вывороченными губами, негр – орал, что-то доказывая, ещё громче итальяшек, да ещё размахивал длиннющими руками, грозясь задеть всех в радиусе полутора метров – ручонки очень длинные были.

Вообще, итальянцы мне симпатичны. Они достаточно добродушные, в меру разгильдяи, эстеты и, как они считают, гурманы, хотя кухня у них дрянная по моему опыту и убеждению. Но, говорят, итальянцы уже не те. Всё меньше становится очаровательных типажей, которых мы знаем по гениальным фильмам итальянских неореалистов пятидесятых-шестидесятых годов. Новый мировой порядок стирает национальные особенности.

- Весь их уклад катится к черту, - заявляет мне авторитетно женщина, эмигрировавшая в Рим лет тридцать назад. – Детям не нужны родители, родителям – дети. Единственный способ достойно прожить старость – купить недвижимость и сдавать её. На госслужбе бардак – муж работал на железной дороге, ужасался, в какой хаос приходит там все в последнее время. Образование школьное такое, что, может, лучше бы вообще не было. Проэкзаменовала однажды своего сына, он в седьмом классе, и поняла, что он вообще ничего не знает. Я же помню советскую школу, чему там учили. А здесь то ученики бузят, то учителя бастуют. Пошла к директору выяснить, почему детей не учат ничему. А он мне и выдал: «Учить и готовить в институт – это задача родителей. Школа для того, чтобы они по улицам не шатались»… Эх, Берлускони с ностальгией вспоминаем. Он хоть и жулик был, но народ заставлял работать, заботился о промышленности. А победили его те, кто предлагает кормить паразитов и ничего не делать. Страна катится в пропасть, господа.

Италия разная. Север и Юг друг друга не переносят и все время долдонят о том, как неплохо бы разделиться. Римляне и миланцы прямо как москвичи и питерцы – деловые и расчётливые индивидуалисты, офисные хомяки. Я прямо обалдел, когда утром в безумно жарком июле, когда температура поднималась до сорока двух градусов, видел, как целые толпы офисных клерков в темных костюмах и в галстуках через дикий зной спешат на работу, целеустремлённые, преисполненные решимости. А юг - обитель весёлых бездельников, спаянных крепкими семьями, склонных к кражам и тунеядству. Безработица там тотальная, и всем все до фонаря.

- Вы спрашиваете, какие они? – говорит гид в Неаполе. – Смотрите фильм «Похищение Святого Януария» - неаполитанцы такими были, такие есть, такими и останутся.

На Сицилии наш эмигрант, приехавший туда лет десять назад из Марийки, сокрушался:

- Всё, знакомой нам по фильмам и книгам Сицилии больше нет. Редко увидите жёстких и суровых сицилийцев. Даже мафию всю подвывели. Вон, отель шикарный. Два мафиози его построили. А теперь он в доходе государства, а им за госсчёт другой отель предоставили, с крепкими решётками. Ещё лет десять назад тут всё было – и расстрелы средь бела дня в центре города, и разборки, и рэкет. Сегодня такого уже нет. Но ведь и нормальных мужчин не осталось. Молодое поколение – парень с утра как баба шмотками затоваривается и маникюр делает. Девах меньше чем пацанов. И они тут дико высокомерные, принцессы цирка все как одна, потому что даже самую страшную подберут. Парни из кожи вон лезут, чтобы им понравится. Работать молодёжь не хочет, учиться тоже, сидят на шее родителей до сорока лет или перебиваются сезонными приработками. Больших семей по двадцать человек уже нет – один ребёнок, и хватит. Я их не уважаю. Это люди без цели в жизни…

Самые расслабленные и ленивые - греки. Носители истинного средиземноморского темперамента. Правда, их ленность определяется ещё и тем, что все эти эксперименты с Евросоюзом угробили их промышленность и финансовую систему, так что безработица дикая. В отеле каждый день новый бармен. Оказывается, вся семья поделила дни недели между собой, чтобы все были при деле.

Греки приверженцы старых устоев. Чашечка кофе, хороший длинный разговор, ленность – всё это есть. Нас роднит с ними православие, только они гораздо более религиозны. Поэтому многие греки относятся к нам по братски, что не мешает им быть порой удивительными прохвостами и хитрецами. Так, уже не первую сотню лет они самые лучшие контрабандисты в мире, и серьёзные люди за этими услугами обращаются именно к ним.

Мне показалось, что они разные. Самые приветливые и открытые живут на материке – правда и самые бедные. А на островах у них начинаются разные мелконационалистические комплексы. Крит, кажется, вообще эдакая средиземноморская Украина - мол, це не Греция, а отдельное государство, по недоразумению проживающее вместе с большой страной. Именно там на русских смотрят порой с нескрываемой неприязнью, и там в ресторане официант, услышав русскую речь, прожигает тебя злобным взором.

Киприоты-греки самые большие прохвосты. Единственное место, где меня пытались внаглую обсчитать – пусть на один евро, и сразу отдали, но все же осадочек остался.

Греки обожают шумную политику. Тут ленность слетает, и прорывается необузданный темперамент, появляется сплочённость. У меня ностальгическая слеза по щеке катилась в Афинах 1 мая. Демонстрация там была под стать нашим советским. Стройными рядами шли объединённые передовой коммунистической идеологией люди, искренне уверенные в своей правоте. Забытые нами уже с тридцатых годов транспаранты – буржуй в цилиндре, которого бьёт по носу красный пролетарский кулак. Вот только вся эта энергия масс вылетает впустую. Евросоюзом и новой тотальной идеологией все страны повязаны как цепью – не до смены общественно-экономических формаций.

Кстати, любимое занятие греков старшего поколения клясть Евросоюз и печалиться о развале СССР:

- Мы дома двери не запирали. Никто не крал, Потом развалился СССР и к нам приехали румынскими цыгане, теперь у нас железные двери. Потом мы вступили в Евросоюз, у нас попилили оливковые деревья, исчезла работа, мы всем должны, цены на жилье выросли в десятки раз.

Вторят им испанцы:

- У нас было самое дешёвое жилье в Европе. Теперь ипотеку берут на сто лет – иначе её не обслужишь.

И те же претензии – развал семьи, государства, социальной помощи. Вместе с тем огромное строительство, новые виллы, заменившие ветхие строения. И не поймёшь, что хорошо, а что не совсем.

Самые советско-антисоветские – это страны народной демократии, бывшие сателлиты СССР. Их всех роднит какое-то навязчивое выявление отношений с нами. Нас тоже терзают вечные обиды на их неблагодарность, и мы всё пытаемся с тупым упорством вызнать – а любят ли они нас? Это как рассорившиеся в хлам родственники – всё время их тянет продолжить выяснение отношений и доказать, кто же всё-таки из них сволочь, при этом демонстративно показывая, что они друг друга больше не интересуют. Их старшее поколение озабочено советским прошлым. Некоторые считают на фоне свалившегося кризиса, что тогда был рай земной, люди занимались делом, работали заводы и была социалка, бесплатное жилье и профсоюз. Другие бьют поклоны каждый день, благодаря Господа за избавление от кровавой советской оккупации. Ну а молодняк их попроще, он озабочен одним – вписаться в европейскую жизнь, но получается это неважно, потому что они нищеброды.

Отдельная песня - это братушки-болгары. В моём списке они рекордсмены по переобуванию в воздухе и мазохизму. В принципе основное население к нам относится неплохо, знает русский язык. Но болгары своими экономическими проблемами и продажными властями, которые они исправно избирают, придавлены до состояния потери голоса и даже писка. При этом идёт активное размежевание на пророссийски и антироссийски настроенную часть населения – в основном у молодёжи. Отсюда издевательства над нашими памятниками и заявления, что зря их от турок освобождали. Хотя с правительством, состоящем из самых отпетых политических проституток, по иному быть никак не может. В своих метаниях болгары последнее время исправно обманывают сами себя, влетая в угоду забугорным хозяевам на дикие бабки то с российской ядерной станцией, то с российским газом.

Самые обстоятельные – это, конечно же, немцы. И самые многочисленные – ими заполонены все курорты мира, такое ощущение, что на свете их больше, чем китайцев. Они кучкуются в фойе отелей огромными компаниями и ржут как лошади. Или сидят три часа в баре, цедя пиво и смотря лениво по сторонам.

У них все по правилам и распорядку. Они всегда дают чаевые персоналу в строго определённых рамках. Но вместе с тем этот персонал ставят на уши за малейшие просчёты, поэтому в оккупированных германцами отелях отдыхать лучше – там обслуга шуршит как электровеник, правда, в основном вокруг тех же колбасников.

Как нация нынче немцы находятся в достаточно жалком состоянии, несмотря на то, что являются фактически экономическим и финансовым центром Евросоюза и демонстрируют завидную экономическую и политическую мощь. С сорок пятого года мировое сообщество целенаправленно сгибает стержень их национального характера, и, порой кажется, что хвалёный тевтонский дух утрачен окончательно и бесповоротно. Американцы и прочие враги человечества семьдесят лет активно насаждали там крайний индивидуализм и заставляли каяться за Холокост. Сейчас немца как суковатой дубиной долбят по башке толерантностью и заставляют любить негров больше, чем себя. В Баварии есть традиция к праздникам на окне выставлять забавные фигурки свиней – выглядело это очень мило, веяло старым немецким сказочным волшебством. Недавно мусульмане подняли истошный вопль в своих лучших традициях обиженного невиновного Рафика, что свинья их оскорбляет так, что они халяль кушать не могут! Законодатели рады стараться – тут же принимается соответствующий закон, и теперь полиция ходит, смотрит в окна и штрафует тех, кто обнаглел выставить на подоконнике фарфоровую свинью в поварском колпаке. Полиция работает размеренно и бескомпромиссно – этого у них не отнять. И немцы в ответ только послушно кивают головой, как в нашей рекламе, когда подвергающиеся издевательствам офисные работники на призыв поработать ещё двадцать лишних часов за ту же зарплату послушно долдонят: «ну надо так надо». Изредка в немецких городах появляются фашики и прочие и спрашивают – а на хрена нам такое счастье? За что огребают от полиции и общественности и угоманиваются. А их место занимают полчища распоясавшихся гомиков. Как-то вечером вышел в центр Мюнхена, и в глазах замельтешило от толп откормленных фрицев в балетных платьях, выруливающих из гей-клубов.

Но как нас убеждает собственная история, стержень народа до конца догнуть очень сложно. Помню, в отеле пошёл пострелять в мишень из лука в компании с добродушным спортивным немцем. Из лука я до того на стрелял, но начал лупить, всё в десятку, в отличие от соперника. И добродушный фриц стал надуваться и уже посматривал на меня с неприкрытой злостью. Потом я начал промахиваться, а он попадать. И расцвёл, зараза такая, по плечам меня хлопает, что-то бормочет о российско-германском единстве, довольный такой. Это их национальная черта – быть впереди и делать все максимально капитально, и её не сломить. Вся эта толерантность, как всё наносное, смывается быстро. Мне видится, что за месяц-другой большинство немцев, которые являются идеальным материалом для масштабной пропаганды, можно их перепрограммировать так, что они настроят концлагеря и сожгут в печах всех брутальных беженцев, считавших себя завоевателями немецких территорий. Будет или нет такое? Сейчас время выбора – и он, к сожалению, между самоуничтожением и жестоким авторитаризмом…

Самые обиженные на превратности исторического процесса – турки. Они достаточно европеизированы, в городах там порядок, государственные структуры функционируют хорошо – живи и радуйся. Но в глазах турка горит воспоминание о величии Османской империи. На этом отлично научились играть политики. И, глядя на турок, возникает стойкое ощущение, что превратиться из покорных судьбе офисных работников в свирепых янычар для них – на три минуты делов.

Ненависти к России турки не испытывают, равно как и любви. Хотя в глубине души уважают нас за силу – считать исторического врага, который тебя нещадно колотил, слабым – это признавать собственную слабость. Неустанно они заявляют, что между нами гораздо больше общего, чем с Европой. Россия и Турция – бывшие Империи, поставленные Западом на колени.

Самые странные – китайцы. Что скрывается за их улыбками – понять невозможно. Так же как и им трудно понять, что скрывается за нашими матюгами. В Китае другое всё – психология, традиции. Объясниться жестами с ними невозможно – они просто не понимают нас.

Вместе с тем у нас много общего – стремление к государственному авторитаризму, коммунистическое прошлое, которое наложило отпечаток на сознание не одного поколения.

Ещё у меня создалось впечатление, что в народе у них бродят достаточно приличные реваншистские идеи. Только не плана "мы всех завоюем". А типа "мы им всем покажем". И показывают, экономически опутывая весь мир.

- Этот колокол показывает нам, что народ не имеет права быть слабым, – показывая на какой-то разбитый англичанами во время оккупации древний колокол в императорском дворце, грозно объявляет симпатичная, стройная девушка-гид.

Пришло время как-то посчитаться за исторические обиды, которых у китайцев накопилось немало по отношению к очень многим странам, делившим Китай как торт кусками. Но если к нам и европейцам они больше относятся, как к неизбежным силам природы, то японцев ненавидят искренне и на века.

- Мы им ничего не забыли, - говорит китаец. – Ни Нанкинскую резню, ни унижения.

Мало кто знает, что во Вторую мировую войну Китай потерял почти столько же людей, как и мы, если не больше.

С Японией они тесно экономически сотрудничают. Но желание показать японцам, кто круче, у них просто маниакальное. Японцы в Шанхае построили самый высокий в мире небоскрёб. Китайцы надрываются и строят своими силами здание выше хоть не метр, чтобы показать проклятым японцам, что те отстали, что у китайцев всё лучше.

Самые бесполезные – это арабы. Они как наш Кавказ и Средняя Азия, только в карикатурном виде. Во времена первых Халифатов были передовые арабские страны и отсталая Европа. Но что-то они с толкованиями ислама перемудрили, догматизм стал тормозом развития, в индустриальную эпоху они не вписались, ядерные реакторы это не их. Так же как дисциплина, порядок и организованность, которые требуются для цивилизационного прогресса. Диковатость их широких масс и необузданность всегда требовали от властьпридержащих соответствующего реагирования, поэтому отсечение рук, ног и голов там видится мерой вполне гуманной и оправданной. В своих странах это тихие люди, а за пределами действия суровых палачей и жестоких законов распускаются моментально, превращаясь в агрессивную свору. Особенно неадекватна их молодёжь. А дети напоминают стадо злобных мартышек. Тут французы не дадут соврать.

Правда, жёсткие традиции дают им и преимущества – в таком состоянии они могут жить тысячи лет, в отличие от стремительно деградирующих европейцев, и толерантностью их не сломить. Для выживания они вполне годятся, даже для экспансии, но не для развития. Их судьба всегда оставаться на задворках Вселенной, сидеть в лавках и орать: "Рюсский! Заходи!"

Если, конечно, не будет им какой-то встряски. Социалистический проект был их шансом на рывок и переход в иную весовую категорию, но с развалом Союза актуальность утеряна. В общем, зрелище тягостное, хотя местами и занятное – всё-таки в настоящем Востоке есть очарование. И люди, в общем-то, радушные, если в ИГИЛ не записались.

Ну а самые потешные и беспокойные – это, конечно, хохлы. Когда говорят: "Русский в дальних краях набуянил и устроил непотребство", это на девяносто процентов был щирый хохол (не путать с гражданами Украины и этническими украинцами). В альинклюзивной столовке отеля он обязательно влезет в очередь перед тобой и схватит последний кусок, да ещё зыркнет хищником – мол, чего это ты тут? Он обязательно возьмёт целый торт на халяву, чтобы съесть маленький кусочек, а остальное выбросить. Он все время чем-то недоволен и насуплен.

Пятизвёздочный отель, время домайданное. Тела упитанных тюленей – щиро-хохляцкая семья на выезде. Отца семейства согнали с лежака в вип-зоне, он лежит на общем пляжу и возмущается:

- Меня оттуда хоббит погнал!

Приняв солнечные ванны, толпа хряков встаёт. Отъевшаяся тётка идёт по пляжу, взвалив на плечо огромную, ревущую на полную громкость двухкассетную магнитолу – ну чисто негритянка в Гарлеме. Под зазывное пенье Верки Сердючки, тётка, притоптывая в такт музыке, истошно орёт:

- Слава Украине!

Тогда ещё не воспринимали это как «Хайль Гитлер», и я глядел на них как на обычных клоунов. Но клоуны бывают и злыми, и потом полыхают дома профсоюзов.

В Болгарии два года назад украинцев было какое-то бешенное количество. Но кризис постепенно вымел их из Европы, частью которой они вроде как являются.

В Португалию в начале девяностых переехали и приняли гражданство, по-моему, триста тысяч украинцев, но там они вполне вменяемы, не поражённые нацистскими вирусами и тянут на себе туристические контакты с Россией. К нам относятся нормально, к бандеровцам – как к идиотам, а «клятых испанцев» очень не любят, как и все португальцы.

5. Музейные работники

- Вы ничего не сделали сами! Вся ваша заслуга – это наследие великих предков, которые строили эти храмы и создавали живописные полотна и статуи. Сами же вы никто.

Сотрудник турфирмы рассказывала, что она постоянно чихвостит этими словами своих друзей-итальянцев. Те скрипят зубами, но бьёт она в самую больную точку – и возразить нечего.

По большому счёту нынешние европейцы мало отличаются от варваров, захвативших древний Рим. Они окружены творениями, созданными великими, хотя давно сами такими быть перестали. В чём это заключается? Они перестали видеть будущее и мыслить категориями вечного. Способен современный европеец затеять проект готического собора, который откроется через триста лет – то есть через много поколений, гарантированно не увидев результата? Да ещё без откатов, безумной прибыли, и токма лишь для веры и красоты. Какой тут может быть ответ – конечно же, нет. Необразованные средневековые люди умели мечтать и стремиться ввысь и в будущее. Вот только для этого в груди должно гореть пламя, а у нынешних всего лишь тускло светится энергосберегающая лампочка.

Покорение горизонтов и новых земель, научные открытия, стройка плотин и заводов – все это заменено на бизнес-планы. Первопроходцы и конкистадоры сидят в офисах и множат бумаги, договора, какую-то мерзкую муть, ставшую неотъемлемой частью современной цивилизации. Руками работают за всех китайцы. Они же собираются запускать и корабли на Луну.

Современный человек живёт подменами понятий. Это наглядно видно не только в безумном толерастном угаре, который вышел уже за грани человеческой логики, но и в современном искусстве, когда прекрасные формы заменяются уродливыми, но зато с заумными толкованиями глубинных смыслов, которые фальшивы насквозь. И эти свои убогие творения с упорством идиотов они пихают всюду – на роскошные площади, в старинные дворики. Помню старинный немецкий замок, с испещрёнными ядрами стенами, за которые ни разу не прорывался враг. Вся его территория заполнена какими-то гнутыми шпалами – это выставка современной скульптуры.

Как ни крути, а именно Европа – сосредоточение всего лучшего, что создало человечество в изящных искусствах и архитектуре. Тысячелетиями это всё строилось, развивалось, демонстрировало высоты человеческого духа. И сегодня застыло, превратившись в музей. А европейцы сегодня – это смотрители музея. Они по мере сил лелеют экспонаты – иногда хорошо, иногда плохо, принимают посетителей - но высоком не мечтают.

Созидательный импульс иссяк. Осталась уютная Вселенная обывателя. Мечта его простая и понятная: квартира, ненапряжная работа, выплаченные кредиты и кафе с круассаном и чашкой кофе каждое утро, поход за спагетти или колбасками в ресторан пару раз в неделю. Какие там устремления вверх, глобальные проблемы? Максимум – запишутся в Гринпис.

Мне казалось, что пассионарность основных европейских народов растворилась в двух мировых войнах. Европейцы устали от жуткой бойни двадцатого века и решили пожить хорошо, для себя, что у них отлично получается. Теперь я думаю, что просто эти высокие созидательные и разрушительные энергии целенаправленно в течение десятилетий умело заземляли.

Ведь были после войны и студенческие революции, и мощные левые движения, притом топили больше за коммунистические идеи, а не за сытое брюхо и социальное иждивенчество, как ныне. И все это к концу двадцатого века сдулось. Из европейца целенаправленно воспитывали ручного обывателя, законопослушного, опутанного обязательствами и кредитами, боящегося вякнуть лишний раз, чтобы не оказаться за бортом спокойной жизни. Вялые плательщики кредитов, затолеразированные до полного онемения.

В Китае ощущается энергия и устремлённость в будущее. В России она есть. В США тоже остаточные явления имеются. А Европа застыла в безвременье и готовится так жить вечно. Точнее, им этого хочется. Но история катком катится вперёд.

В Европе бывать комфортно. С европейцами приятно общаться. Тебе всегда улыбнутся, могут даже войти в твоё положение и помочь, если для них это ничего не будет стоить. Тебе не нахамят - хотя разное встречается, иногда хамье встречается первостатейное. Но волноваться они начинают в основном тогда, когда речь заходит о деньгах и их уюте. И интересы у них такие скромненькие – как указано по телевизору, не больше, не меньше. Говорить о высоких материях с ними бесполезно – не интересует. Идеальные люди. Настоящие овцы.

Они всем хороши, пока однажды не приходят волки. Иметь такие богатства, такую степень зажратости и думать, что на твои закорма никто не посягнёт – это тоже такой милый европейский инфантилизм, который поразил коллективный европейский разум.

По телевизору немка горестно рассказывает, как на неё около дома напали и потащили в кусты трое арабов, а её муж – крупный мужик, который кулаком доску может пробить, потомок железной орды, бесстрашно покорявшей мир, с извинениями причитает, прося зверьков не обижать их.

Арабы, затерроризировавшие потомков отмороженных мушкетёров и бесстрашных наполеоновских гвардейцев. Сто лет назад такое возможно было? С бойцами и сегодня невозможно. С музейными смотрителями – вполне.

Кстати больше всего сопротивляются деградации страны бывшего тоталитаризма. Испанцы вроде бы производят впечатление людей, способных на консолидацию. Португальцы под сюсюканье о правах человека умудрились заставить работать негров, которые в Лиссабоне кладут плитку, обслуживают в ресторане, и вообще занимаются общественно полезным трудом, где самих португальцев не видно. Восточные немцы порой вполне успешно сопротивляются Халифату на своих территориях.

Сегодня в европейский музей все чаще начинают заходить хулиганы без билета, а охране дали приказ – билеты не проверять. Поэтому охрана молчит в тряпочку. А что взять со смотрителя-обывателя? Он смиряется с ролью жертвы…

В общем, вечно повторяющаяся история – развитая зажравшаяся цивилизация и варвары. Варвары целеустремлены, они ясно различают своих и чужих, не стесняются в средствах и знают цель – территории, золото, женщины. Изнеженная цивилизация слаба и даже не хочет видеть, что на неё уже нацелились и пощады не будет. У зажравшихся вся энергия уходит на решение надуманных проблем – прав геев и зелёной энергетики. Мы почему-то считаем, что мудрыми правителями там все продумано, уж элиты то все знают и заботятся о будущем, составляют хитрые планы. На самом деле коллективный разум Европы находится в состоянии маразма и единственно, чем занят – усваиванием ложных ценностей. Впереди – или горькое пробуждение и кровь, или сон – вечный.

Мне только вот культурные ценности жалко. Не хочется видеть мечети в христианских храмах.

6. Наши там

В Лигурии, в 1995 году, когда наша безалаберная тургруппа приехала в отель, в тот же вечер пришёл мужичок лет пятидесяти, русский, смывшийся из СССР лет двадцать назад.

- Я всегда прихожу пообщаться с земляками, - с таким видом сказал он, что видно стало – страдает.

Советские времена были суровые. Уехал так уехал - навсегда, и о возвращении забудь. И когда всё изменилось, он с тоской говорил, как наберёт денег и поедет в Россию.

Хотя бывают и другие варианты.

- Я ни в какую Москву не хочу! – как-то нервно восклицает женщина-гид. – Я в Италии, где большинство мировых памятников культуры. Что мне ещё надо?

Но все же сложилось впечатление, что большинство эмигрантов, кроме гламурных дур – но это и не люди вовсе, все-таки во всём постоянно соотносит себя и свою жизнь со старой Родиной, даже когда боятся признаться в этом и себе.

Хотя гражданам мира, дело даже не в национальности, а в настрое, куда легче. Они включают новую сетку координат – там всё плохо, здесь хорошо, если здесь плохо, то там все равно хуже.

Сицилия, отель, народ толпится у стойки турфирмы, выбирая экскурсии. Вижу колоритнейшего такого гражданина Израиля с русской женой. Разговорились. Евреи меня почему-то любят, впрочем, как и я их – люди они забавные и неглупые. Выяснил, что они свалили из СССР в 1990-м году, ни разу на Родине не были и представление о ней имеют преимущественно из израильской прессы. И господин, исходя из этих пасквилей, начинает меня грузить, объясняя, в какой кромешной нищете и безысходности я живу, хотя пребывание в фешенебельном отеле, кажется, должно говорить об обратном.

Я ему забрасываю провокационный тезис:

- Ну что вы. Мы же очень хорошо сейчас живём. По всему миру ездим. Москва расцвела.

Он начинает надуваться, и тут встревает его жена:

- Правда. Вон ребята из Ленинграда приезжали. Говорят, там очень хорошо, и уровень жизни отличный. Так что в России сейчас нормально.

Он уже раздулся индюком, понимая, что проигрывает сражение. Тогда гордо выпрямляется и с видом трибуна объявляет, растягивая слова:

- Но у вас же в России нет ДЭ-Э-ЭМОКРАТИИ!

Я прикусил язык, с которого готово было сорваться: "Сто лет не видеть вашей ДЭМОКРАТИИ!"

Где наиболее комфортно чувствуют себя наши люди? Говорят, что Греция – вообще дом родной. С итальянцами уживаются наши достаточно неплохо – где-то они близки нам. Хотя я был изумлён, услышав, что многие женщины, выскочившие за итальянцев, теперь живут не в Римини или Милане, а в Москве вместе с благоверными. В том же Риме прижиться не могут. Летом там жара просто изничтожающая организм. Зимой вроде не холодно, но дома не отапливают – экономят, поскольку нормальное отопление обходится семь сотен евро в месяц. Вот они в Москву все и двигают. Там бизнес делают и жизни радуются. Так что куда кто эмигрирует – это еще вопрос.

В Германии жизнь сытая и спокойная. Но не видел ни одного человека, который был бы рад тому, что там очутился.

Помню, в путешествии по Баварии сменил несколько гидов и представителей турфирм. В основном они бежали из Украины. Тогда как раз начался переворот, и они, слушая новости, были рады незнамо как, что давно уже не там.

Бывший одесский бизнесмен, а ныне сотрудник немецкой турфирмы, вздыхал:

- Одесса – бандиты, бизнес отжимали, украинская бюрократия надо мной куражилась, как над военным преступником. Жить там было невозможно. Но и здесь не сахар. Здесь все зарегламентировано до полного ужаса. Пока отчётность во все органы предоставишь – свихнёшься. Не дай Бог что забыть – разорят в пух. С немцами мы общий язык никогда не найдём. Мы тут чужие, чужие, хотя сытые и одетые.

Немец, сбежавший с Киева, был куда более оптимистичен. Он в красках нам рассказывал, как вкалывает на конвейерной сборке завода БМВ, а потом ещё водит группы туристов, чтобы жить более-менее нормально и отапливать зимой дом. Не бедствует, но пашет как вол. И опять–таки – главная его проблема, что немец он ненастоящий, а понаехавший. Даже средняя социальная ступенька ему не светит. Зато светит сытая тихая жизнь.

Интереснее всего был пожилой профессор - человек, просто влюблённый в германскую культуру. В Питере он был директором института германистики. Когда закрутились девяностые, психанул и сбежал в любимую Германию. Не нашёл ничего лучшего, чем работа гида. Хотя исправно продолжает выдавать книги, научные труды. Итальянское правительство за его изданный монументальный труд о памятниках Италии наградило его орденом. И он признался:

- В Петербурге я человеком был. С секретарями обкома на равных общался. В театре ложа Горкома – там и для меня местечко было. А здесь? Чего бы ты ни достиг, регалий, орденов, научных вершин – здесь это не значит ничего. Ты чужой. И тебя никогда не допустят в местное высокое общество. Ты всегда будешь для них человеком третьего сорта.

7. Город в осаде

Январь 2018 года. Из динамиков в салоне звучит призывно эротичный голос стюардессы:

- Наш самолёт компании «Аэрофлот» носит имя великого русского писателя Александра Солженицына.

После этих слов мне непроизвольно захотелось выпрыгнуть через иллюминатор. Кто додумался давать имена предателей Родины самолётам авиакомпании, эту Родину представляющей? Преодолев тошноту, я прикинул – несмотря на позорное название, машина вроде летит, пыхтит и не падает. Ну и Бог с ним. Не "Степан Бандера" – уже позитив.

Обратно, правда, летел на «Николае Лескове» – самолёт был гораздо старше и раздолбанее, кресло не опускалось, но зато грело, что он назван в честь великого русского писателя, одного из самых любимых.

В Риме не был несколько лет. И город за это время стал как-то компактнее, менее величественен и уже не кружит так голову.

И ещё Рим в осаде. Иначе как объяснить, что на каждом перекрёстке стоит бронемашина «Ивеко», а рядом, ощерившись автоматами, ждут вражеской атаки куча мужиков и тёток с автоматами наперевес. Почему-то от этого возникает не столько чувство защищённости, сколько мысли – а вот переклинит сейчас у этой белобрысой фифы в голове, и как даст она по невинным туристам автоматную очередь.

Это итальянцы ждут ИГИЛ с официальным визитом. Передовые отряды игиловских дипломатов уже там. Предварительно они посетили Ниццу, Париж, где оставили о себе незабываемые воспоминания. Рим пока остался в стороне. И эти бесчисленные карабинеры, полицейские и армия надеются, что им удастся что-то там предотвратить. Хотелось бы верить, хотя в нынешней общественной парадигме капитализма бороться с терроризмом бесперспективно – это как грызть собственную лапу, ведь терроризм часть системы и время от времени требует жертв. И вообще его Америка дрессирует. Так что все эти пулемётные расчёты однажды проспят пару шахидов.

В городские церкви, в Ватикан - рамочки, обыски, металлодетекторы и прочие радости свободного мира.

И сладкий такой запах тлена и разложения. На лестнице, поднимающейся от площади Испании, средь бела дня два голубых, поросших богатой щетиной, самозабвенно лижутся, так что меня едва не тошнит на них. Интересно, если их пнуть ботинком – пожизненно дадут в рамках программы победы толерастии над человеком?

Негры, как и пять лет назад, продают какие-то браслетики, используя все те же приёмчики. Цыгане, которые шарили по карманам и слонялись табунами, куда-то исчезли.

Ну а римские бомжи – это нечто. Их много. И они везде.

Очередь на проверку металлодетекторами в Ватикан. Рядом с очередью сидит жуткий бич, которого, похоже, сам папа Римский для тренировки христианского смирения вытребовал по блату из лепрозория – просто так таких запущенных не найдёшь. Он выцыганивает мелочь у туристов. А когда это не особо получается, идёт к знаменитой ваттиканской колоннаде и плюхается спать. У него там квартира – матрас, одеяла, скарб. Гнездо глухаря.

Таких гнёзд в Риме тьма тьмущая. На исписанной граффити набережной. Около старинных соборов и вилл. В центре города. На античных руинах. Везде.

Круглая, с колоннами, площадь Республики – почему-то её бомжи любят больше всех, видимо, как и саму Республику. У колонны сидит бомж – привычно запущенный, закутанный в одеяло и печальный. К нему направляется пара карабинеров – важных и гордых. Естественно, не могу пропустить эту сцену. Ностальгически в груди всколыхнулось – ну сейчас-то будет скандал, задержание, полицейская машина, наручники. То есть вся полнота жизни и борьбы.

У бомжа, похоже, такие же предчувствие. Он заметно приунывает. Полицейские о чем-то с ним грозно беседуют. Грозят пальцем. Поворачиваются. И уходят. А бомж устраивается спать.

Италия - богатая страна, напичканная туристами, как сельдями в бочке. И что бросается в глаза - всем до фонаря, кто спит на их улицах. Бродяги – это запущенная социальная проблема, которую никто и не думает решать. Мол, сдохнуть под колоннадой – личное дело каждого.

Правда, в Риме вообще всем все до лампочки, как мне показалось. Огромный парк Боргезе, пара общественных туалетов, заколоченных досками – ведь всё по фигу. Граффити на исторических стенах – по фигу. Правда, меня порадовала одна граффити – «Крым наш», которую до кучи тоже не стирают, пусть будет. Слава Украине не видел ни единой, как и Бандере… Кабаки, где процветает лохотрон и надувалово по ценам – всем всё по фигу. Зато шесть евро в сутки туристического сбора – это уже не по фигу. Это для города – правда, куда всё девается – загадка, но и это тоже по фигу.

Как сказала представитель турфирмы, когда римлян упрекают в чёрствости к туристам и нежелании обустраивать нормальную туристическую инфраструктуру, они отвечают на подлые нападки:

- Рим один. Не нравится – не приезжай. Найдётся, кому приехать.

Потому что по фигу.

Помню, нам сказал гид в Германии – в Италии бардак. Немцам бы эту территорию на несколько лет в аренду, они бы уж порядок навели.

Непонятно, то ли эта неспособность решать простые проблемы – свидетельства краха существующей системы. То ли раздолбайство местных жителей. Но в одном они правы. Всё равно в Рим приедут. Потому что он на самом деле единственный и неповторимый. Там бы только гаечки подкрутить и вернуть если не Древний Рим, то хотя бы старую, любимую нам по фильмам и литературе Италию.

Самолёты уничтожили бескрайние пространства Земли. Раньше тот же Таиланд был практически недоступен обычному человеку – пилить туда на паруснике или пароходе месяцами. Теперь все ноют – не полечу, это же целых девять часов в кресле, ноги затекут.

Самолёт взмывает вверх. И вот Рим с солнцем позади. Впереди - заснеженная Москва. Третий Рим, родимый и единственный мой город. И я знаю, что меня снова потянет куда-то вдаль, убеждаться в чем-то, искать новых чувств, мыслей.

Глаза слипаются под шум моторов, а в голову лезут настырные мысли. Железный занавес в своё время сыграл дурную шутку с нашими людьми. Помимо того, что мы просто не могли увидеть сокровищницы мировой культуры, у нас тупо не хватало ощущений. Не хватало новых красок, вещей, впечатлений. Потому создавалось ложное ощущение – там прекрасно. И люди через эту нитку рвались, как бешеные, именно за ними – новыми ощущениями в том числе. При этом напрочь отключалась привычное мышление. Казалось, там хорошо все, а тут всё в свою очередь плохо.

Теперь мы можем взглянуть на все своими глазами. И развеять мифы. Или утвердиться в них.

А всё же дома лучше!..

Глава 3

Нужен нам берег Турецкий? 2018 год

Самолёт пробил пелену московского тумана, от души ударил своими шасси по Шереметьевской взлётно-посадочной полосе и подкатил к зданию аэропорта. Здравствуй, дорогая моя столица. Две недели отдыха позади. Живой вес вырос, мысли крутятся в голове лениво. Но неистребимое желание упорядочить впечатления о поездке не отпускает.

Мысли мои эмоциональные, на социологический, географический или иной анализ не тянут. Так, хаотичные рассуждения по поводу. Но я набрался наглости выложить их на суд читателя, если, конечно, таковой найдётся

1. Турция

Анатолийское побережье. Цивилизации там уже, наверное, пять тысяч лет, и никуда она деваться не собирается. Невероятное наслоение культур – тут тебе и античность, и Древний Рим, и ислам. Это один из центров человеческой цивилизации и все такое. И все предыдущие цивилизации будто стремились подвести эту землю к апофеозу её развития – превращению в туристическую Мекку, благословенное царство загара, ласкового моря и системы все включено.

Анталия – город хоть и древний, но достопримечательностей почти нет, не считая восстановленных римских развалин. Вместе с тем всё очень чисто, уютно, зелено. А в сторону Кемера начинаются шедевральные природные красоты – высоченные горы, сосны и море.

Новое строительство в городе ведётся более-менее планово, дворы там, деревья, торговые центры – всё на месте. Широкие проспекты в наличии. Приятно глазу.

Турки вообще строить умеют и любят. Вон, океанариум новый возвели – похуже московского, конечно, но интерьеры сделаны со вкусом, даже со дна сбитый в войну бомбардировщик подняли и под стекло засунули к скатам и муренам. Хотя восточная страсть чего-то стырить иногда доводит до цугундера. До сих пор турки вспоминают добрым матерным словом печально прославившегося хозяина строительной компании, все дома которого, сделанные из воды и песка, рассыпались при землетрясении, погребя несколько тысяч человек. Это был такой турецкий Спитак, и причины схожие – повальное воровство. Хозяин компании окончил плохо – то ли расстреляли, то ли закрыли до конца жизни.

В отличие от тех же арабских стран в Турции, во всяком случае внешне, присутствует порядок – как на улицах, так и вообще в организации жизни. Это такое ментальное имперское наследие – способность организовать окружающую среду по чётким правилам.

Знаю людей, которые купили на побережье в Турции по дешёвке квартиры и живут там на пенсии почти безвылазно. Они отмечают именно порядок, по большому счёту отсутствие криминала, и даже незаметность коррупции на бытовом уровне – все по понятным правилам.

Гид гордо объявляет:

- Наша ГАИ взяток почти не берёт. Боятся. Хотя, поймав сильно пьяного, могут взять с него пару сотен долларов, чтобы не составлять протокол. Но при этом обязательно до дома довезут, чтобы за руль не садился.

Да, пара сотен за езду в пьяном виде по нашим меркам плата более чем умеренная.

Со слов гидов и местных жителей существование в тех турецких краях ныне вполне спокойное, хотя своих своих проблем немало - уж точно не меньше, чем у нас. Жилье прилично дешевле российского – за сто тысяч долларов можно купить в престижном комплексе квартиру сто пятьдесят квадратных метров. Через различные механизмы жилье относительно доступное населению. С автотранспортом картина противоположная. Автомобилестроение местное достаточно сильно развито, однако машины обожжены такими наценками, накрутками и налогами, что вылезают в стоимость в два с половиной – три раза дороже, чем в России. Вместе с тем машин немало, поскольку общественный транспорт не шибко развит и шибко дорог – на автобусе десять километров проехал за три бакса, а такси стоит все двадцать.

Государство своих граждан особо не балует, но и на произвол судьбы не бросает. Жилья муниципального практически нет, здравоохранение страховое. Вместе с тем страховки доступные всем. Высшее образование в значительной мере бесплатно.

Госконтроль, мне показалось, существует не только на словах. По моим наблюдениям лекарства там куда дешевле и качественнее, чем в Москве. То же касается и продуктов питания. Наши бестолковые бесконечные эксперименты с ГОСТами и сертификацией до добра не довели – полки магазинов наших порой заполнены такой дрянью, что, ей Богу, за Отечество обидно. В европейских странах и в той же Турции в супермаркетах, по моему личному мнению, которое никому не навязываю, те же молочные и мясные продукты гораздо выше качеством.

Объясняется, скорее всего, это вовсе не невидимой рукой рынка. Просто в большинстве стран приняты драконовские меры по борьбе с контрафактными продуктами и лекарствами. Попавшись на этом, бизнесмены теряют не только бизнес - им корячатся какие-то недетские сроки. В Греции легко можно получить семерик за подделку оливкового масла. В Китае за торговлю фальсифицированными лекарствами могут и к стенке поставить ненароком. А у нас только и слышно – не кошмарьте бизнес, не угнетайте его проверками. Хотя, по моему скромному мнению, санэпидемстанция и прочие надзоры вообще должны не вылезать из супермаркетов и аптек. А за изготовление фальшивых лекарств - срок до пожизненного. Тогда, может, что-то начнёт меняться в лучшую сторону.

Начал я ездить в Турцию лет двадцать назад. Могу отметить, что жизненный уровень с тех времён вырос очень прилично. Города, торговые центры, квартиры, машины, общий достаток – все подтягивается к каким-то общемировым стандартам. Богатые немцы и англичане, размахивающие высокомерно своими портмоне и чувствующие себя сверхчеловеками уже в прошлом – что у нас, что в Турции, что в десятках других стран. Разница между «Золотым миллиардом» и «Изгоями» постепенно сглаживается.

Притом сглаживается не только экономически, но и в образе жизни, в предметах, во всем.

Гид, возивший нас по Анталии и настроенный весьма философично, изрёк с грустью мысль:

- Ну что Анталия. Стандартный город. Стандартные квартиры, как в Москве. Только у нас по сравнению с вашими балконы побольше – климат все же, да и традиции проводить там всей семьей время. Мы так же, как вы и англичане, ходим на работу, ждём со страхом выволочек от начальства за опоздание. У народа такая же жизнь, как и у вас.

В принципе с ним можно согласиться. Антураж, продуты, супермаркеты – все схоже.

Ну а мы? Мы тоже психологически и культурно дрейфуем друг к другу?

2. Турки

\

Сакраментальный вопрос русского туриста: «А любят ли здесь нас?»

Стандартный ответ: «Любят. Но не нас, а наши деньги, которые мы спускаем на их курортах и в их магазинах».

Восток – главное тут всегда было и будет процесс купли-продажи. Цветистые обороты, улыбки, клятвы в вечной дружбе между русским и турецким народом – все посвящено одному – впарить тебе свой товар как можно по большей цене.

Турки почти такие же торгаши, как и арабы, и другие восточные народы. Но опять-таки – все это носит гораздо более пристойный характер, чем в том же Каире. Никто никого не дёргает за рукава, завлекая в серебряную лавку, не пытается внаглую обмануть. Все более чинно и тихо, как и положено в бывшем имперском государстве.

Ради того, чтобы тебе продать, местные жители готовы выучить твой язык, смеяться, поить тебя чаем. Наиболее креативные проявляют чудеса изобретательности.

В Турции постоянно идёт борьба больших компаний и мелких турфиромчек по поводу экскурсий. Большие задирают высокие цены, при этом ещё в автобусе гиды с трагическими интонациями обрабатывают сознание туриста:

- Не берите не улицах экскурсии. Там жулики, они не отвечают за вас. А мы отвечаем – накормим, напоим, привезём-увезём, пусть и два раза дороже.

Мелкие утверждают, что сделают всё тоже самое за гораздо более скромные вливание долларов или турецких лир.

Рядом с моим отелем благоденствовала турфирмочка, которая перевела эту борьбу в фазу наглядной агитации:

«Если ты веришь Америке, то теряешь свою страну.

Если ты веришь отельному гиду, то теряешь свои деньги».

В общем, всё учли, вплоть до наших натянутых отношений с пиндосами.

По моему мнению, торговый люд на Туретчине с общим ростом благосостояния как-то успокаивается и приобретает респектабельность.

Помню, в середине девяностых присутствовал при грандиозном торге между русской тёткой и хозяином магазина кожизделий. Торговались они за какую-то сумку. Он ей загнул цену двадцать долларов. Она сказала, что это очень много за такую фигню. И глаза у продавца загорались каким-то бешенным торгашеским азартом. Цена уже слетела раза в три, но жертва все отказывались от покупки. Под конец турок начал свирепеть, и цена уже пошла ниже себестоимости, но даме торг надоел, и она пошла прочь по улице. Её провожал рык разъярённой гориллы:

- Что, и за два доллара не купишь?! Отдаю! Не купишь?!

Турок был вне себя, так и чудилось, что выхватит ятаган и кончит эту дискуссию с неверной гяуркой радикальным способом.

Сейчас таких типажей практически нет. Как-то все утихомирились, влезли в рамки.

Вообще, страна стала спокойнее. Хотя, похоже, времена сейчас там не слишком лёгкие – экономические неурядицы и геополитические непонятки дают о себе знать. Но в целом царит какое-то сонное умиротворение.

В этом они схожи где-то с европейцами. Но я поймал себя на мысли – если в европейских странах ощущается капитуляция перед всеми вызовами времени, то турки будто бы задремали, но в глубине души у них все ещё живёт османский неуёмный жестокий дух. И он вполне может проснуться. Народ жаждет перемен и действия. Народ грезит имперским прошлым. И в целом вполне может проснуться – это, кстати, показали и события попытки госпереворота, когда люди с голыми руками пошли на танки.

Такое же ощущение дремлющего имперского духа есть и у нас. Но мы уже успешно просыпаемся.

Помню, один говорил:

- Вообще вы зря от нас отворачиваетесь. Между Россией и Турцией на самом деле очень много общего. Обе страны – с жёстким государственным управлением, богатыми воинскими традициями. И нас, и вас не принимает Европа ни в каком виде, только морочат голову и боятся.

Может, он и прав. Однако есть один момент – Османская и Российская Империи были всегда жесточайшими врагами и конкурентами. И не хотелось бы, чтобы все это вспыхнуло вновь. Однако и Сирия, и сбитый наш самолёт сильно настораживают.

Какие турки в быту? Ну, к нам, в принципе, доброжелательные. Хотя не приведи Господи нашим девкам связаться с ними прочной связью. Тут они уже начинают выступать в роли деспотов. И начальник турок тоже в большинстве своём восточный деспот.

Что мне нравится в Турции – это осколки старого уклада. Это большие семьи с колоритными стариками. Это такие клубы по интересам на скамеечках около супермаркетов, где пожилые турки, пока их жены ходят за покупками, обсуждают дела своих семей, дурную эмансипированность невесток и утрату традиций сыновьями. Это воскресные выезды семьями на берег моря, где разворачиваются мангалы, или люди сидят у старинных огромных самоваров, которые приносят с собой. Это колорит ещё старой Турции, которая уже уходит под напором новых реалий.

Плохо, что идёт исламизация государства. Эрдоган сломал завещанную Ататюрком систему светского государства, убрав фактически с политической доски главного игрока и гаранта этой светскости – армию. И с каждым годом становится все больше женщин в паранджах, впрочем, не забитых, а вполне эмансипированных. Вместе с тем большинство турчанок предпочитают вполне европейский стиль одежды и поведения, и мини-юбки там не сильная редкость. В этом страна выгодно отличается от тех же арабских государств. И мне кажется, у большинства населения есть ясное понимание, что высокие технологии, стандарты жизни и паранджа несовместимы.

3. Туристическая индустрия

Да, Крым, Сочи и Анапа хороши – это такие уютные, родные места нашей страны, где мы просто обязаны отдохнуть хотя бы раз в жизни. И понять, что, конечно, дома хорошо, но с точки зрения комфорта есть места куда лучше.

Никто меня не убедит, что соотношение цена-качество в тех же Сочи в обозримом будущем приблизится к тому же турецкому.

В Турции ты ощущаешь, что турист – это ресурс. И его все хотят завлечь к себе. Турецкие отели – это в какой-то мере шедевры архитектуры. Они красивые, так и манят расслабиться в их шезлонгах и отдохнуть в их просторных номерах. Сервис, пресловутое ол-инклюзив – все посвящено тому, чтобы ты, турист, расчувствовался и потащил свои деньги. Притом, не такие уж и большие.

На тебя смотрят там, как на родного. Тебе улыбаются. Тебя кормят с утра до вечера и с вечера до утра, и развлекают вполне себе интересными экскурсиями за дополнительную плату. Ты им люб и дорог – и тебе всячески показывают это.

Это наглядная демонстрация преимущества индустрии над хаосом и самодеятельностью, как в том же Крыму. У нас такая традиция национальная – туриста воспринимают как понаехавшего, чтобы сожрать твои помидоры. Но понаехавшего с бабками, и бабки эти нужно забрать любыми способами, в основном заоблачными ценами. Для нашего отельера и жителя курортных мест ты враг и лох в одном флаконе. У многих в голове просто не сходятся два понятия – что их благосостояние зависит от того, доберётся ли до них турист в следующий раз. Захапать с него, сволочи такой, здесь, сегодня, в сей момент, а дальше будь что будет. Поэтому наша система отдыха ещё с советских времен выглядит достаточно жалко. Не говоря уж об убожестве отелей, наполовину самостройных, толкотне на пляжах, дурацких и дорогих развлечениях.

Интересен опыт Турции. Лет двадцать назад, когда был там в первый раз, отдых был гораздо хуже и сильно дороже – где-то раза в два, а то и в три-четыре по сравнению с нынешними ценами, это с учётом инфляции доллара. И никаких инклюзивов тогда не было. Отельчики немцы в той же Анталии построили симпатичные, но не более того.

Сегодня добросовестная (или не очень) конкуренция, чёткая государственная политика, льготы и ставка на завлечение клиентов сделали своё дело – индустрия устаканилась, так что хорошо всем – и туристу, которого кормят от пуза, и отельным хозяевам, которые получают пусть не сверхдоходы, но вполне приличные средства, и государству с местным населением.

У поддерживаемой государством индустрии есть одна сильная сторона – всё планируется на годы и десятилетия вперёд. И тогда отрасль становится государствообразующей.

У такой мощной индустрии отдыха есть оборотная сторона. Она очень сильно подвержена внешним влияниям – политике, экономическим кризисам. Она рассчитана на спокойное время, когда люди хотят спокойно отдыхать и имеют для этого средства. Всяческие неурядицы действуют на неё очень плохо. Один теракт способен в разы сократить количество туристов и оставить без средств к существованию огромные массы населения. Что мы и видели недавно.

Кстати, такой развитой туристической индустрией могут похвастаться не так уж много стран. Европейцы, кричащие о своей офигительной непревзойдённой развитости, близко не создали ничего подобного. Римини – это просто дикая помойка, где большинство отелей не дотягивают до наших турбаз семидесятых годов и с отельной архитектурой никто не заморачивается. В Испании все курорты позорные. Как правило, своих пляжей в Европе у отелей нет. Конечно, существуют элитные курорты, где все просто отлично, да только цены там вынуждают протирать глаза и спрашивать: «А не привиделось ли?» На прекрасной Сардинии, пока туда не загнали беженцев, средненький отельчик на двоих стоил под миллион рублей на десять дней, при этом умиляла приписка – вай-фай платно. Это индустрия для богатых, а это нечто иное.

На этом фоне что делать нам? Изучать чужой опыт. Создавать экономические механизмы. И не стремиться запихнуть в тот же Крым как можно больше народу – там и так яблоку некуда упасть. Все же основой экономики там должна быть нормальная промышленность, без которой не выживет ни одна туриндустрия.

4. Сервис

- А что у вас сегодня за праздник? – спрашиваю я у администраторши в ресторане на русском языке.

И получаю неожиданный ответ на ломаном русском:

- Извините, я по-английски не понимаю…

Но это было исключение. Действительно, в отеле по-английски понимал далеко не весь обслуживающий персонал. А вот русский, притом в совершенстве, знало большинство официантов, администраторов, и прочий подневольный люд, обеспечивавший функционирование огромного пятизвёздочного монстра, утопающего в цветах, прикрытого кронами разлапистых сосен.

Объяснялось все просто. Уже который год отель не заморачивается с поиском персонала и набирает на сезон гастарбайтеров из Киргизии.

Кстати, ход оказался выигрышным для всех. Киргизы права не качают, социальные выплаты им делать не надо, они отлично знают русский язык. За работу держатся, всегда тактичны, выдержаны и доброжелательны. И чаевые не цыганят. С турецкой обслугой все обстоит гораздо хуже - их то не дождёшься по причине ленности, то у них признаки панибратства, и начинают выяснять, сколько у тебя детей и как ты зарабатываешь.

Разговорился с одним из киргизов. Тот батрачил где-то на Урале, но потом доллары в России начали заканчиваться, и уже который год он батрачит в Турции.

В итоге выяснилось, что работают они сезон – полгода. Заколачивают в среднем по шестьсот долларов в месяц. При этом общежитие и еда бесплатные. Для киргизов условия просто идеальные – за сезон почти пять тысяч долларов чистыми. В России в последнее время, к сожалению, мало кто может похвастаться такой зарплатой.

5. Туристы

У нас были две самые многочисленные категории туристского космополитического народца – русские и немцы.

Ну, немцы они и есть немцы – в большинстве своём пенсионеры. У них страсть кучковаться друг с другом. Их часто посылают отдыхать группами их пенсионные фонды, вот они и не отходят друг от друга, передвигаясь эдакими зондеркомандами чуть ли не строем, хлещут пиво в огромных количествах, заполняя все бары. С кружкой пива немец вне зависимости от возраста и состояния здоровья спокойно может в компании просидеть три-четыре часа, что-то балабоня и смеясь во весь голос.

Наш турист почему-то стал притчей во языцех и героем анекдотов. Хотя, надо отметить, наши люди за границей в основной своей массе ведут себя достаточно прилично бесконфликтно и интеллигентно.

Хотя были времена…

Ол-инклюзив – это выпивки сколько хошь. Вот и возникали во всех отелях типажи, которые просто жили около баров, чтобы очнуться, протянуть руку с бокалом, в которой набулькают водки или вискарика – уже все равно.

Эти романтические фигуры в большей части остались в девяностых. Как и скандалы с киданием немцев в бассейн, разрывании тельника на груди в караоке баре:

- Владимирский централ давай!

Нет, соотечественников, решивших при виде бесплатных напитков, что житуха удалась, осталось ещё немало.

Интеллигентно отдыхаю на лавочке. И вижу, как атлетическое тело выпадает из автобуса с криком:

- Приех-хали!

Клиент уже хорош – эдакая жертва Дьюти-фри. Он всучивает свой чемодан прислуге с криком:

- Алло, я в бар!

На следующий день тоже замечен в баре. Как и далее. Но это человек просто оторвался от родного офиса. И ведёт себя в целом вполне пристойно, как и его собутыльники. Просто пытается впасть в нирвану и постичь смысл сущего.

Теперь уже немодно братанское поведение, цепи с корабельную толщиной и золотые кресты по килограмму. Люди наши стали выглядеть вполне себе прилично. Так что, за исключением отдельных эксцессов, все анекдоты про русо туристо давно устарели.

Вместе с тем интересные наблюдения. Наши закапсулировались. Если раньше, приезжая в одиночку или с кем-то, они тут же бросались искать себе компании по интересам, находили достойный объект для общения, то теперь стараются друг друга вообще не замечать, иногда лишь при встрече вежливо, ну прям как на Западе, улыбаясь.

Никто уже не орёт: «За знакомство, братан!». Наливая при этом стакан водки и требуя до дна. Никто пьяно не откровенничает о своей судьбинушке случайным знакомым. Все обособились. Видимо, политика атомизации общества даёт свои плоды. Да и люди стали опасаться подпускать к себе других людей.

«Человек что в глуши овраг».

Однако пошла другая традиция – кататься на отдых огромными компаниями. Останавливается автобус, и из него выкатывается табор – папы-мамы, дедушки-бабушки, дети, племянники, друзья по работе и сорок чемоданов. Окрестности оглашаются победным детским визгом и сакраментальным:

- А где бар? Надо бы выпить за прибытие?

Не знаю, как это может нравится. Я бы свихнулся от такой первомайской демонстрации. Но люди довольны – значит, оно им сильно надо.

Ещё один момент, вызывающий некое недоумение. Практически не стало умных разговоров. Раньше прислушаешься, на том же пляжу, кто--то там о Гегеле с Бабелем загибает, кто-то о политике негодует, при этом чуть не впиваясь пальцами оппоненту в шею. Идёт нормальная интеллектуально-балабольская русская жизнь. И особым почётом у народа пользуются балагуры, философы и различные знатоки.

Сейчас все разговоры – сколько что в дьюти-фри стоит, где спа-процедуры лучше, куда на экскурсию податься, чтобы не напряжно и хоть что-то увидеть. То ли люди не хотят себя грузить на отдыхе разными мировыми проблемами, то ли реально привыкают жить животными интересами и не оглядываться вокруг себя.

Может, я в другие отели стал ездить, или же народ угомонился, но гораздо меньше стало курортных романов и безумных загулов. Раньше девки толпами ездили в любые отели в Турцию, чтобы найти там на недельку ласкового и нежного янычара. Ходили, сверкали глазами, расхватывали даже персонал в отелях. Сейчас как-то это уже не модно.

Правда, вечером, на автобусе, когда забирали людей из соседнего отеля, чуть не опоздали на самолёт. Две мясистые блондинки не могли оторваться от своих турчат, которым клялись в вечной верности – аж до самой Москвы. Сопровождающий с трудом прекратил эту романтическую сцену и запихал их в автобус.

В моём отеле ходила и вязалась к мужикам томная тётка. От неё все шарахались – народ собрался тихий и степенный. Не найдя себе воздыхателя, она таскала принародно за кудри аниматора, что-то ласково ему втолковывая, а он вежливо улыбался, искоса оглядываясь, куда бы свинтить и не пора ли делать ноги . Но таких тёток ведь везде полно. Ведь тётки они и есть тётки…

6. Наши и не наши

Украинские братья-небратья – ну куда же без них! Выглядим мы одинаково, говорим в большинстве своем на одном языке, потому, понятное дело, нас запихивают в одни и те же экскурсионные автобусы. В которых пригрелись ещё белорусы, молдаване и казахи.

Ну что тут сказать – майдан стучит в их сердцах. Если кто-то есть постоянно всем недовольный – это незалеженец.

Он будет полчаса просить водителя открыть заднюю дверь потому что ему там входить удобнее, хотя пройти туда всего два метра. Он постоянно будет корчить лицо при осмотре любых достопримечательностей – мол, лучше видали. Он постоянно обделён и борется за свои попранные права.

Дегустация в подвальчике турецкого вина. Надо сказать, вино в Турции не шибко хорошее и сильно дорогое, хотя есть экзотичное – типа ежевичного. Но подвальчики есть, куда возят туристов. Там выкладывают марочные вина. Разливают. Мы пробуем и киваем важно – хорошо, изумительно, просто потрясающе.

- Ну как вино? – спрашивает менеджер.

- Да все на один вкус, - объявляет гарная дивчина с Житомира.

Менеджер смущается и начинает оправдываться:

- Ну вообще, если по науке, нужно после каждой пробы выпивать воды и ждать.

- Так чаго же не наливаете, а? – требовательно буравит его глазами девица.

На фоне этой эпической баталии за рюмку дегустационно чистого вина сидим и не отсвечиваем тихонько мы – белорусы и русские. Только со вздохом пожимаем плечами – ну зачем оно нужно, это выяснение отношений?

Просто мы чётко знаем, что это представление. Нас привезли сюда, чтобы впарить нам бутылку вина и получить с нас хоть какие-то денежки. Мы делаем вид, что страшно заинтересованы, и не прочь попробовать экзотического вина. Мы не боремся, не качаем права. Мы принимаем правила игры и довольны этим. Мы не готовы становиться на баррикады из-за одной рюмки.

А они готовы. Я сперва думал, что Майдан – это просто буйное помешательство маргинальных слоёв населения. Но постепенно стало доходить, что он все же основан на каких-то глубинных смыслах неспокойной украинской души. Вечная борьба – хочу, шоб по моему было, хочу того, хочу сего, при этом не сооборазуясь особо с реалиями подлунного мира. Хочу, подай – и все. Потому что они свободны. А мы, русские и белорусские рабы, сидим тихо и не квакаем.

Думаю, причина их бед, а наших побед именно в этом. Мы гораздо более социализированы. Мы не привыкли свои хотелки и недовольство выплёскивать наружу по любому поводу, из-за этого возникает иллюзия некоторой забитости и нас, и тех же белорусов. То ли дело майданутые – все загрести себе, устроить мир по своим хотелкам и балдеть на вершине своего величия и свободы. Вот только по хотелкам у них никогда не получается…

А вообще, конечно, публика с Украины странная. Две тётки плачутся:

- Цены в Киеве как в Москве. А получаем по десять-двадцать тысяч рублей на ваши. Ну что за жизнь?

Тут у меня начинает сбоить внутренний калькулятор. Я все никак не могу осознать, как получая десять тысяч и живя по московским ценам можно не только выжить, но и шататься по фешенебельным курортам и платить ползарплаты за экскурсию? Ну, там страна Дураков. И кинутые в почву золотые порой взрастают денежными деревьями.

7. Дети

Маленькие дети, конечно, милы, трогательны, забавны. У них огромные выразительные глаза и заразительный смех. Мы их любим, понятное дело.

Но когда куча детей собирается вместе… Ох…

Визг и писк начинается в самолёте. Потому что самолет на Турцию забит парочками с детьми от нуля до четырнадцати лет. Притом ближе к нулю – их больше.

Какая-то в последнее время идиотская тенденция пошла – возить грудных детей на отдых за границу. Не знаю, что родителям говорят врачи и дедушки с бабушками, но катят те с мелкими своими продолжениями на моря толпами. Дети там нередко перегреваются, болеют, капризничают, подвергаются перемене давления. И орут, орут, орут.

Куча детей – это стадо павианов. Они все время прыгают, возятся, и визжат. Так что вскоре начинаешь себя ощущать как в джунглях.

При этом этот визг не лишён определённой логики. В одном конце начинает визжать один грудничок. На другом ему начинает вторить другой – крики совершенно животные и намекающие если не на верность теории Дарвина, то на обоснованность постулата о происхождении человека от обезьян. Потом включаются в хор более взрослые. И через минуту в салоне царит настоящий ад. Уши затыкать бесполезно – все равно пробьют.

Родителям все пофигу, и на всех пофигу. Пошла мода позволять своим чадам делать всё, что они захотят. Это трансформация безумной идеи, что ребёнок точно такой же человек, как взрослый, и все его права и капризы надо жутко уважать, а шлепок по заднице – это преступление, которое должно караться расстрелом.

В отеле то же самое – они все визжат, бегают и орут.

Конечно, взрослым спокойным людям в таком гвалте приходится достаточно тяжело. В моем отеле, слава Богу, всех этих крикунов согнали под охрану на детской площадке, как в концлагере, и кормили поп-корном, яблоками в сахаре и много чем другим. Но те, у кого окна выходили на неё – уж лучше бы им дома оставаться.

Хотя, конечно, на детей смотреть интересно. Немецкие какие-то слегка закомплексованные, озираются на всех и, похоже, мечтают сорваться с крючка. Арабские просто безумны – визжат, кричат, топают ногами, бросаются едой. Особенно если это мальчики, им позволяют все, потому что родители тоже будто с ветки спустились. Самое потрясающее – индусская семья. Во главе стола сидит седой бабай в чалме. Семья у него огромная. И по старшинству все сидят от него по правую и левую руку. Последней тихо как мышь сидит клопина лет пяти и вопросительно смотрит на родителей и дедушку. По одному мановению их руки меччется за тарелками, салфетками - в общем, работает.

Турецкие дети в принципе спокойные, хотя иногда и капризные, но в них проглядывает какой-то янычарский взор, так что не по себе становится.

Ну а наши – беспокойные исследователи. Им нужно везде залезть и все узнать, при возможности разнести все, что можно.

Анекдотично выглядит. Компашка – от пяти до девяти. Самый старший, долговязый предводитель, понукает:

- Вы чего, дебилы! На рецепшен идём смотреть. На рецепшен, болваны!

И «болваны» валят куда-то по очень интересному делу.

Выглядит, конечно, смешно, но нужно тщательнее выбирать отели, обращая внимание на те, где написано «без детей». Это значит, там тихо, в фойе чинно сидят немцы, режутся в карты, и никто не визжит диким голосом.

8. Информационная изоляция

Приезжая на отдых, я огромным усилием воли откладываю подальше пульт от телевизора и использую айфон только для разговоров с Россией.

День - ломка. А потом понимаешь, какое же счастье иногда бывает – информационная изоляция.

Дома ты с напряжением смотришь, какие военные и политические баталии разворачиваются. Весь ты в напряге, потому что порой ситуация меняется резко. Ты вроде и соучастник событий, во всяком случае, нервов тратишь столько же, сколько и прямые участники. Здоровье подтачивается. Руки трясутся.

А через некоторое время понимаешь, что все вырулило как надо, и ты зря беспокоился. Но тут уже подкатывают другие события.

И ты постоянно в каком-то нервическом сопереживании всему и вся.

А в изоляции начинаешь понимать, что время течёт. Его волны смывают как фигуры из песка на пляже и былинных героев, и целые цивилизации. Не говоря уж о сиюминутных человеческих страстях и переживаниях.

И что все сущее - это для нас больше фон, способ отточить какие-то грани наших души, которые только и есть вечны в этом мире.

9. Их доллары ну прям как наши баксы

- Ты вывозишь за рубеж валюту! – любит наезжать на меня мой друг – государственник до мозга костей и крупный чиновник. – Ты кормишь иностранцев, а не нашего производителя!

И я бы даж6е мог с ним согласиться. Тем более, данную точку зрения поддерживают очень многие, даже в интернет-дискуссиях. Только есть нюансы.

На фига государству валюта, если её тратить в принципе не на что? Если бы мы распродавали наши богатства за тугрики, на которые строили бы заводы и пароходы – это понятно. Но таких программ что-то нет. А деньги эти в свободном обороте, так что даже если расплачиваться баксами в Анапе, рано или поздно они окажутся у крупных наших барыг и будут потрачены на предметы роскоши или апартаменты в США.

Да и как-то совесть меня не гложет, что деньги я трачу на тех же турецких работяг сферы отдыха, а не на наших курортных деятелей, смотрящих на тебя, как на потенциальную жертву их жадности и нахальства. Каюсь, к жителям курортных наших мест я никогда не испытывал симпатии – очень уж у них рефлекс стяжательства развит. Хотя, наверное, они на всей Земле такие.

Кстати, с этим курсом доллара, как мне кажется, наши государевы люди перемудрили. Не знаю, как он сказывается на росте или падении экономики. Но наши люди за рубежом все больше становятся похожи на туристов времён СССР, для которых каждый бакс был на вес золота. Когда киргизский гастарбайтер получает больше в баксах, чем квалифицированный специалист с Урала – это выглядит довольно унизительно. Понятно, что играть на чужом поле как на своём мы не можем – а вся эта мировая валютная система для нас поле явно не родное. Но и только так встряхивать население тоже не совсем хорошо.

10. Ворчание по поводу

Не могу отделаться от сравнения – вся эта мировая отельная система жутко напоминает Остров дураков из «Незнайки на Луне». Туда свозят коротышек, развлекают их всячески, катают на каруселях, а те от зловредного воздуха обрастают шерстью, превращаются в баранов, и их стригут.

Вообще, все эти отели – суть воплощение на Земле представлений о протестантском рае. Колбасы – о-о, молока – у-у. Всего вдоволь. Ничего не делаешь, за тобой убирают, тебя веселят, с тебя сдувают пылинки. И это награда за то, что в прежней жизни (офисной) ты добросовестно работал и зарабатывал себе денежки.

Если посмотреть на тенденции развития человечества с моей точки зрения писателя-фантаста, то примерно такой же рай установится лет через сто на большей части Земли и практически для всех. Работать по большей части будут роботы, которых сегодня заменяет прислуга из Средней Азии. И всего будет дофига и больше. И что станется с нами тогда?

Такое времяпровождение влечёт определённые последствия. Во-первых, жир проникает не только в живот, но и в голову. Становится лениво думать и переживать, бороться и искать, найти и не сдаваться. Ведь все и так просто отлично. И хочется, чтобы это тянулось бесконечно.

Весь остальной мир будто отделяется от тебя толстым стеклом. Плевать на войны, политику, передряги. На основной вопрос философии и на освоение Венеры. Нас и здесь неплохо кормят.

Интересы у тебя сводятся к тому, где как вкуснее пожрать и где что купить. По большому счету, происходит воспитание и селекция нового вида человека – Хомо Отдыхающего.

Мировоззрение сужается. Вообще, в советских домах отдыха была традиция – хоть какие-то лекции читать. Не шибко уважаемый мной Эльдар Рязанов, апологет прожигания жизни в суровых условиях СССР и защитник обиженных и алкоголиков, в своё время в «Карнавальной ночи» вывел образ лектора, который не даёт людям развлекаться, навязывая лекцию о жизни на Марсе. Тогда это нами воспринималось как борьба прогрессивного (то есть пьянства и гульбария) против заскорузлого и догматичного – каких-то там лекций. А сегодня мне кажется, что в таких вот обителях расслабления неплохо бы и встряхивать людней подобными мероприятиями. Какие-нибудь выступления о проблемах Вселенной, развивающие фильмы. Ну, дабы приостановить схлопывание личного горизонта полноценного индивидуума в узкий угол зрения жирного обывателя.

Вообще, человечество в таких условиях деградирует за одно поколение. Валяние на пляжу и пожирание халявных шашлыков – это, конечно, хорошо и приятно. Но при одном условии: когда этому предшествовали замерзание на Севере у заглохшей машины, броски с десантных вертолётов, эксперименты на ускорителях, написание книг и симфоний. То есть - жёсткая настоящая жизнь. Между тем офисное существование таких встрясок не даёт, офис и отель – это продолжение и дополнение друг друга. Ненапряжная бестолковая работа и бессмысленный релакс.

Капитализм, или что ему идёт на смену, рано или поздно получит новые источники энергии, справится с материальным вопросом насыщения всех и всем. Но это тупик. Нужны какие-то цели, может даже и недостижимые, полёт духа. А Хомо Жрущий и Хомо Отдыхающий на полёт не способен. И преодолеем ли мы этот тупик – пока неясно…

Ну а вообще – море, сосны и горы – это непередаваемо…

Глава 4

Театр абсурда

В конце девяностых на должность начальника Главного управления уголовного розыска МВД России прислали здоровенного лысого генерала с самой глубокой глубинки – всего такого исконно-посконного. В нем сочеталась бурная энергия с изумлением от самого факта, в каком кресле он ненароком оказался. А министром внутренних дел тогда был небезызвестный всем Рушайло. Нового начальника ГУУР он, мягко говоря, недолюбливал. На каждом совещании доводил того до ступора всяческими каверзными вопросами:

- А каков в Калининградской области процент оперативного прикрытия лиц, занимающихся хищениями цветных металлов?

Немая сцена. Кто и как считал по этим самым металлам этих лиц в этой Калининградской области.

Кстати, в подобной ситуации на заслушивании у заместителя министра наш куратор – замначальника Главка – человек хитрый и прожжённый в аппаратных играх, вытягивался по струнке, преданно глядел и бубнил что-то типа: «восемнадцать процентов». Эти самые проценты на него сходили в качестве озарения сверху, поскольку никто на деле эти цифры не запрашивал. Потом эти значения попадали в протоколы совещаний, а затем и в отчётности. И каждый год мы от света луны, фонарей и иных светил к этим циферкам считали проценты - насколько там чего выросло или упало по сравнению с АППГ - аналогичным периодом прошлого года. Это всё входит в правила такой популярной в некоторых кругах виртуальной игры «Милицейская статистика, и как управлять криминогенной обстановкой в России и мире без участия санитаров».

Но начальник ГУУР в таких играх был не шибко искушён - в столицах до того бывал редко. Зато Рушайло был просто мастером подобных кульбитов. Заслышав потолочные цифры, он обычно кивал:

- Хорошо, я пришлю своего референта, он проверит источники этих сведений.

Тушите свет. Фокус не вышел.

У министра кругозор был необозримый. Какой каверзный вопрос он подкинет на совещании, дабы уесть не приглянувшегося ему подчинённого, предсказать было невозможно. А начальнику Главка очень хотелось, чтобы все цифры и сведения о движении каждой песчинки в нашей криминальной Вселенной были под его взором. Поэтому, не мудрствуя лукаво, он своим указанием грохнул структуру Главного управления уголовного розыска и создал на её руинах так называемые временные отделы. То есть каждому линейному отделу вместо его функциональных обязанностей по борьбе с кражами, грабежами и разбоями нарезался федеральный округ. Нетронутыми остались только убойный отдел – на нём все резонансные убийства, взаимодействие с Генпрокуратурой, так что не избавишься так просто. И розыскной отдел – без него тоже никуда, поскольку он отвечает за международный розыск.

Нашему многострадальному антикварному отделу сказали, чтобы иконы ворованные мы больше не искали. А собирали бы чемоданы и дули на Дальний Восток – ознакамливаться в подведомственными теперь территориями. В общем, ДВФО – за нами.

Командировка в Белгород и во Владивосток – это большая разница. Часовые пояса. Когда два раза в месяц прыгаешь из одного в другой с разницей в восемь часов, то первое время чувствуешь себя в целом нормально. На второй месяц таких прыжков начинает мутиться сознание. На третий – вообще перестаёшь понимать, где утро, где вечер, наваливается на голову такая тяжесть. В общем, трудно это.

А ещё каждому оперу нарезали по паре областей из обслуживаемого округа. И всучили отчётность из ста пятидесяти пунктов, которые нужно запрашивать еженедельно – обзванивать, ставить циферки, извлекать процентики и всяческие малопонятные интегралы. Так Главное управление уголовного розыска стало ещё одним статистическим бюро и штабным отростком в нашей неподъёмной бюрократической структуре. Притом зачем нужны были эти циферки, иначе чем для доклада Министру, которому они тоже на фиг не нужны – неизвестно.

Впрочем, эти кардинальные меры нашему боссу не шибко помогали. Рушайло на совещаниях умудряллся всегда спрашивать то, что в этих отчётах не было. В связи с чем появлялись новые пункты. Начальник Главка краснел на выволочках, потом устраивал выволочки подчинённым. Вот так и развлекались. Классический вечный двигатель – вся энергия остаётся внутри системы, не имея вообще никакого полезного или вредного выхлопа во Вселенную.

Единственный плюс от этой вакханалии был – в командировках нас принимали как родных. Ведь не абы кто приехал, а сам куратор с Главка. Тем более Вячеслав Михайлович инструктировал нас, что порвёт как промокашку любого, кто проявит на местах неуважение к сотруднику Главка – в лучших традициях «Крестного отца». И тут у него обычно слова с делами не расходились. До сих пор в ушах стоит как сладкая музыка – как он материл руководителя самостоятельного Управления МВД России, который по надуманным основаниям не хотел визировать мне документ, и у нас горели организационные мероприятия. Велик и могуч русский язык, а зарвавшийся бюрократ после проработки щекой дёргал, не глядя, ставя подпись и стеная:

- Ну чего ты сразу к нему пошёл?..

Кстати, нашему боссу все эти ноу-хау со структурой вышли все-таки боком. Наверху ознакомились с тем, чего он наворотил. Удивились, куда подевались линейные отделы, где разработки по межрегиональным организованным группам, где задержания серийных разбойников? Вообще, где всё? Ничего не нашли. И начальника ГУУР выперли. Структуру вернули к истокам. И я опять оказался в любимом антикварном отделе с привычными уже жуликами и клюквенниками.

Но до этого пришлось погрузиться в совершенно ирреальный мир дальневосточной преступности.

Вот мы всю ночь названиваем в Комсомольск-на-Амуре. У нас задача – собирать пофамильные списки людей, сгоревших в баре. Обычное блатное выяснение отношений – кто-то кого-то обидел, обиженные пришли и плеснули в бар бензинчиком. И двадцать с лишним человек как корова языком слизнула.

А вечные командировки по организации борьбы с тяжкими преступлениями по всему Дальнему Востоку. Бесконечные дороги, сопки, заснеженная тайга.

Много чего интересного открылось моему стороннему взору. До того я знать не знал, что блатная столица Дальнего Востока – это Комсомольск-на-Амуре. Там собрались все основные воры в законе, откуда этот криминальный спрут и тянет щупальца. Притом в районах их проживания чистота, порядок, «тимуровцы» из числа высокосознательной и ответственной воровской молодёжи следят за чистотой подъездов и бабушек через дорогу переводят. Зато гонцы с этого города наводят шорох по всему Дальнему Востоку и даже дальше.

Читал я как-то кратенькое досье на Джема – смотрящего за Дальним Востоком. Пытался охватить разумом злокозненные слухи о том, что в одном – ну самом хитром регионе Дальнего Востока, на выборах Джем, договорившись с Полпредом Президента по ДВФО, толкал на губернатора устраивавшую всех политическую фигуру. Кстати, суровые дальневосточные туземцы выбрали там в противовес клятым москалям и обнаглевшим «синим» своего кандидата – пусть не без греха, но родного землячка. Им стал казначей из банды Винни-Пухов – кто в курсе, тот поймёт. Так плюнули в лицо и столичным шишкам – тут вам не Москва, а Дальний Восток. И комсомольским авторитетным ворам – тут, братцы, город не воровской, а бандитский.

Летал я в «красные области», то есть находящиеся под милицейским колпаком. В Благовещенске, например, ни одного вора в законе или значимого авторитета не было. Вышибли их с треском, и власть была советская, а не соловецкая. Неудовлетворённые таким состоянием дел комсомольские воры однажды даже послали делегацию – прощупать ситуацию и навести порядок с авторитетами и общаками. Скорость стука опережает скорость звука, поэтому приняли послов вольных воровских прерий на вокзале, сразу по выходу из поезда. Объясняли им в уголовном розыске популярно, что тут "красная" область и воров не ждут. Доходчиво так объяснили. В результате главный посланец ныл заунывно:

- Вы же тут беспредельщики в погонах! Я на вас ворам в законе пожалуюсь! Всё расскажу!

И рассказал всё. Притом настолько доступно и ярко, что больше посланники в Амурскую область не приезжали – окончательно воры зачислили регион в число пропащих, то есть ментовских. Чего там сейчас – не знаю.

Почему у одних получается такой финт, как установление господства государства в регионе, а у других нет? Хорошо я знал и начальника угрозыска Амурской области, и его заместителей. Это было, наверное, последнее поколение советских сыскарей, настоящих волкодавов, которых вся братва панически боялась и уважала, которые знали всё обо всём и держали территорию в железном кулаке.

Ну а вспомнить рыбные края – Камчатку, Сахалин. Там народ живёт от путины до путины. Вулканы заснеженные, бескрайние просторы, отдельные очаги цивилизации. И сезонная делёжка диких бабок с рыбного промысла – и морского, и речного. Вот наш сейнер в открытом море втихаря перекидывает на японский корабль крабов и рыбу. За что капитан получает чемодан с баксами – обычно от миллиона. И в порт приходит с уловом в виде вечнозелёных бумажек. Что, это запрещено и является контрабандой и нарушением еще нескольких статей кодекса? Да ладно вам. Кто хорошему человеку что скажет?

Ещё до захода в порт начинается делёжка. Дольняшка пограничникам, таможенникам,, портовым чиновникам, братве и прочим крышам. И ещё остаётся, и немало! Правда, необходимо ещё с экипажем расплатиться. А это народ и злой – его привлекли в рейс диким набором, от имени левых компаний, без договоров и обязательств, но за обещание больших денег. При таком раскладе если тебя за борт смоет, то никто и не вспомнит. Однако заработок окупает все риски – во всяком случае матросы считают именно так.

А взять Владивосток с его бесконечными разборками, заказными убийствами, транзитами японских автомашин - трассы выложены трупами, как тротуары в Москве плиткой. Бандитов там в лучшие времена, по-моему, не меньше, чем в Чечне было. И боевые действия тоже примерно с такой же интенсивностью шли. То какому-то авторитету под дверь столько тротила положат, что целый подъезд рухнет. То ну очень крутая шайка на две части разваливается, хотя недавно бандиты друг другу в вечной верности на крови клялись. Более оборотистые загоняют своих бывших корешей в количестве, по-моему, семи особей в подвал в гараже и травят угарным газом от двигателя автомобиля. Эдакая душегубка. Вот так и жил восточный форпост нашего государства - шутки, юмор, веселье.

Порой мироздание в тех местах давало какой-то матричный сбой, перемещаясь из реальности в сферу фантасмагорий и абстракций. Ну, ей Богу, старик Сальвадор Дали с его сонными фантазиями отдыхает против такой правды жизни. Вспомнить хотя бы дело по *** СОБРу.

- Нападение на блокпост! – пришёл тревожный сигнал в комендатуру.

Крик души собровцев - на них идёт атака боевиков.

- Держитесь, братки! Мы сейчас поможем, дадим чичам прикурить! - азартно кричит комендант.

И даёт приказ артиллеристам. Там местность давно пристреляна. Так что её быстро превращают в огненный мешок, где не остается ничего живого, даже божьих коровок. Потом на место происшествия двигает подкрепление и опергруппа.

- Ну что, все живы? – спрашивают собровцев.

Те делают скорбные лица и показывают на тело своего заместителя командира отряда. Мол, геройски погиб. Встал грудью на пути у бандитов. Не забудем, не простим, отомстим ваххабитскому отребью.

Когда накал пафоса утих, опергруппа принялась за работу. А дальше начались непонятки.

- Откуда в командира стреляли? – спрашивает следак прокурорский.

- Вон из той лесополосы, - показывает собровец на дымящиеся угольки.

- Все это, конечно, отлично, - кивает следак. – Только на теле следы близкого выстрела. Стреляли максимум с метра.

А потом раскрутка началась. Было возбуждено уголовное дело. Выяснилось, что отряд СОБРа чётко поделился на две части. Большинство - герои, тянувшие на себе смертельные тяготы второй чеченской войны. Но нашлись и шкурники, для которых тяготы не в тягость, а война не тёща, а мать родная. Они и организовали поставку из Чечни стрелкового оружия в родной город. Благо, этого добра в Чечне немеряно. Продавали товар братве – благо постоянные разборки требовали новых стволов, патронов и взрывчатки в огромных количествах.

Когда назначили нового заместителя командира отряда и направили его в Чечню, тот начал подозревать, что творится неладное. И вскоре вскрыл схему. А дальше совершил ошибку - сдуру на блокпосту устроил разборку по поводу контрабанды оружия. Его подчинённые посмотрели на него грустно и со вздохом расстреляли. А потом вызвали огонь артиллерии – мол, снаряды все спишут. Только балбесами оказались – или не учились криминалистике вовсе, или всё, что знали, забыли в результате тяжёлого спецназовского физического труда. Иначе подумали бы о том, что близкий выстрел экспертами определяется вообще без труда.

Дальше трагедия переходит в театр абсурда. Дело длилось довольно долго, шло тяжело. Но все же было направлено в суд – не в Чеченский, а в родном дальневосточном регионе. Доказухи железобетонной не было, все меняли показания, изворачивались, и теперь только от принципиальности судьи зависела дальнейшая судьба негодяев.

А судья считалась такой жёсткой и неподкупной. Незадолго до этого процесса она отвесила пару десятков полноценных годочков авторитетному бандиту-рецидивисту за убийства и бандитизм. Тот был совершенно отмороженный и неуправляемый, на суде всех обещал порешить. Услышав приговор, пообещал от доброты душевной судье:

- А тебя, сука, порешу сто процентов.

Типа, жди меня, и я вернусь, только очень жди.

Её успокаивало, что женщина она в возрасте, и двадцать годков, что она отмерила отморозку, им двоим ещё прожить надо. Потому особо и не волновалась.

А тут – ЧП, тревога. Вторая серия бессмертной «Комедии строгого режима». Отморозок подбивает на побег понедельников. И они вострят лыжи с зоны на паровозе. Нет, все же на тепловозе. Паровозы нынче дороги и встречаются нечасто.

Всех сотрудников ФСИН и МВД по тревоге поднимают. Судье как-то плохеет. Помнит она заверения отморозка о скорой встрече. И живётся ей теперь напряжённо и несладко.

Отморозка все же словили. Через несколько дней. В одном квартале от суда и от судьи.

Женщина распереживалась. Вспомнились бессмертные слова классика: «Но не хочу я, други, умирать, я жить хочу, чтобы мыслить и страдать».

А тут у неё в производстве ещё одно дело на отморозков похлеще того, только в милицейской форме.

В общем, ну его к лешему, ваше справедливое правосудие. Поговаривают, что перекрестилась она, что выжила. Решила сперва думать о себе, а потом о Родине. Да и оправдала этих убийц. Говорят, не без приятных последствий для банковского счета на предъявителя…

Глава 5

Италия (Калабрия): сиеста, спагетти, три зарплаты на мигранта и Великий потоп. 2018 год.

Вокруг царил Великий потоп. Я уже смирился, что утону на этой благословенной земле. Но наш «Боинг» взмыл вверх, почти вертикально, как ракета, пытаясь пробить плотный облачный фронт.

Мне уже показалось, что герою-лётчику всё удалось. Но тут в турбулентности самолёт тряхнуло так, что, казалось, крылышки наш голубь сизокрылый сложит. Но ничего, выжили. И вскоре увидели солнышко.

Аэропорт Ламеция, Калабрия – всё позади. Со мной остались впечатления, воспоминания и полторы тысячи фотографий на мыльницу с красотами и приколами щедрых краёв.

Итак, сортируем впечатления.

1. Города на скалах

Южная Италия – это Вам не чванливый Север. Во всяком случае, местные жители свято в этом уверены. Презрения с северянами у них взаимное и искреннее, от души.

А что Калабрия? Типичный Средиземноморский набор: прекрасное море, холмы и горы, плотно заросшие оливковыми деревьями и лесами. А ещё – приютившиеся на скалах и обрывах очаровательные благородные старинные городки с узкими улицами, великолепными соборами и замками, изъеденными веками крепостными стенами. Ну и привычно уродливая новая бело-розовая застройка – ныне строят для себя, чтобы удобно и практично внутри, а не для людей - чтобы любовались снаружи.

В общем, теплота, лепота и плеск волн. И некоторая заброшенность и запущенность. Калабрия по праву считается одной из самых неразвитых в стране в инфраструктурном и промышленном отношении провинций. Оно и заметно.

Ещё запомнились бесконечные спагетти двадцати видов. Съедобные плоды кактусов – чем-то похоже на кисловатое киви по вкусу, только иголок на плодах столько же, сколько и на самих кактусах. Даже после обработки в супермаркетах при попытке почистить плод все равно ладони магическим образом утыканы невидимыми иголками, болящими не хуже видимых, и их по три дня не изведёшь. А ещё внутри семечки – твёрдые, как промышленные алмазы, и занимают половину объёма этого странного фрукта.

Местное население специфичное. Внешне – низкорослые и смуглые в отличие от бледных и высоких жителей Севера.

Проехал почти всю Италию. Помню, что в Милане и Риме живут строго европеизированные, холодные, замороченные транснациональным капиталом офисные крысы. Они знают, что, почём, как расплачиваться карточкой и брать кредиты, какие ныне смартфоны в моде. Расчётливы, прагматичны – в общем, дети современной цивилизации во всей красе.

Южане в Италии считаются душевно щедрыми шалопаями и бездельниками. Что, похоже, близко к истине. Но юга тоже бывают разные. Неаполь – это весёлые бесшабашные прохвосты. Обаятельные, как и положено жуликам, широко улыбающиеся и смотрящие в твой кошелёк. Калабрийцы, как мне показалось, смотрят не в чужой кошелёк, а больше держатся за свой. Есть в них эдакая крестьянская недоверчивая напряжённость и подозрительность. Оно и неудивительно. Местность в основном сельская. Народ оливки собирает. И на приезжих смотрят так, как я только в Китае видел, то есть с искренним изумлением – а чего это за существа такие. И с недоумением – за каким хреном им понадобилось что-то в нашей дыре, да ещё и за их же деньги.

Особой доброжелательности у населения не заметил. Как все селяне – себе на уме. Живут большими семьями и родами. Как и все итальянцы экспрессивны и болтливы. Когда встречаются они для обсуждения даже деловых вопросов, обычно полчаса уходит на приветствия, комплименты, жалобы на жизнь. И две минуты на сами дела.

Гид, прожившая в Калабрии десяток лет, с непонятным воодушевлением восхищалась образом жизни аборигенов:

- Они не как мы, задёрганные гонкой за деньгами и делами. Они наслаждаются жизнью. Для них главное – красота и уют существования. А это – на обед и ужин бутылка хорошего вина, спагетти, и общее умиротворение. Они не надрываются на работе. У них сиеста.

То есть рабочий день у них разделяется на полчаса до сиесты, полчаса после и непосредственно саму сиесту, когда работать западло. Ведь только лошади работают, да и то не итальянские, а приблудные. В общем, полное умиротворение. Тут с ними только греки сравнятся, хотя тяжёлый крестьянский труд вроде бы подразумевает высокие трудолюбие и упорство. Вот не получается только.

2. Зелёная энергетика.

Результат вечной сиесты налицо. Когда едешь по этим краям, видишь только остовы заводов. Сами производства позакрывали от греха подальше. Ведь у станка сиеста не положена. Значит, в пропасть эти станки, в море бушующее. Вот и остались только оливки, масло и помидоры.

В семидесятых годах на референдуме Италия отказалась от ядерной энергетики. Калабрия пошла дальше – решила отказаться от энергетики вообще. Тепловые электростанции в большинстве своём закрылись. Зато, о демоны прогресса и слава Зелёным Богам, вся территория заставлена ветряками. Сбылась мечта зелёного идиота.

Не знаю, как кого, а меня ветряк пугает. В нём есть что-то инфернальное. Крутится сам по себе, пользы приносит мало. На экологию влияет разрушительно – землеройки, мыши и люди от них разбегаются, поскольку, говорят, создаётся инфразвук. И леса вокруг ветряка вырубаются. А бедные птички перемалываются лопастями-киллерами в фарш. В общем, по идее, все зелёные в мире должны водить вокруг них хороводы, как убийц окружающей среды. Но этого не наблюдается.

В общем, эти края переходят на зелёное электричество. Хиленько, ненадёжно, но, похоже, местным больше энергии и не надо.

Плоды деиндустриализации – развалины некогда процветающих заводов, раскиданы везде. Ну что сказать – смотрятся отлично, не хуже древних замков. Эдакие осколки минувших цивилизаций. Если их не снесут в ближайшие годы, а это вряд ли будет – просто некому, то они станут архитектурным достоянием. И дети будущего примутся донимать взрослых вопросами: «а как на этом элеваторе королевские войска отражали нападения сарацинских арбалетчиков и конницы?»

Сельское хозяйство и туризм – вот идолы новой эпохи для этих мест. Сельскохозяйственное производство особых дивидендов не приносит, туристическая инфраструктура развита слабовато, что странно при наличии таких природных красот. Результат – средняя зарплата около семи сотен евро. А на Севере Италии средняя зарплата около двух тысяч евриков. Правда, там и расходы выше, особенно, на жилье.

Европа це не Россия, для неё семьсот евриков – это грань выживания. Но если активно работаешь и получаешь образование, то будешь получать аж под тысячу. Ну, это если устроишься. А при таком уровне безработицы найти работу проблематично.

Как живут и выживают туземцы? А фиг его знает. Насколько я понимаю, существуют они там большими семьями, помогают друг другу, что отрадно в наш век безразличия к самым близким людям. А у каждой достойной семьи есть надел с оливковыми деревьями. Ну или кактусами, которые можно обдирать, и плоды продавать в супермаркетах, чтобы туристы потом выковыривали из рук иголки.

В Калабрии в среднем на окраине одного из многих городишек с населением пять –шесть тысяч (десять тысяч это уже почти Париж), квартира в полсотни метров стоит пятьдесят-шестьдесят тысяч евро. В общем-то, немного, только где они эти евры берут при таких зарплатах? Как накопить пятьдесят тысяч при зарплате в семьсот и ежемесячных расходах в тысячу – одному Аллаху известно.

Машины скромные. Ездят по- свински – никто никого на зебрах не пропускает, и по дороге обязательно проедут впритык к тебе, чтобы обдать пешехода пылью – ну это такой способ заявить о себе и своей важности во Вселенной.

Грязь и мусор, как в Греции. Никто не считает полезным дойти до урны и выбросить окурок. Убираться никто не спешит. Поэтому изумительные прибрежные лесополосы завалены пакетами, банками. Кого это волнует, кроме туриста?

В отличие от той же Греции, где в посёлках все дороги кончаются тупиками, в Италии они обязательно выводят хоть куда-то на свет, к людям…

И ещё не шибко обнадёживающее наблюдение. Везде, где я был, видно, как цивилизация потребления постепенно стирает природные ландшафты, порой хищнически, бессмысленно и варварски. Идут вдоль побережья шикарные леса. Дышится в них широко и глубоко. Сначала впирается туда отель. Потом вилла. И вот вместо побережья – эдакий хрущобный посёлок. И это обидно. И «Гринписа» не видать – он воюет с нашей самой экологически чистой буровой платформой. Тогда начинаешь думать, что человеческий вид всё же по сути довольно-таки сволочной…

3. Мигранты

Любимая тема моя – мигранты. Всегда интересовался психиатрией, а для Европы мигранты – это такой вид коллективного суицида. Что самое удивительное, главный источник этой заразы нынче – старушка Германия, в прошлом страна победившего расового человеконенавистничества.

Врать не буду – мигрантов в Калабрии не видел почти. У итальянского правительства начали пробуждаться зачатки общественного сознания, когда с огромным трудом приходится думать не только о своей толстой ряхе и кошельке, но и об избирателях. Поэтому со скрипом начинают трамбовать это неорганизованное сарацинское нашествие. Не дают оккупантам выходить из зон своего обитания. Ежели не работаешь, стараются выпихнуть куда-нибудь в Ливийскую пустыню – получается пока что не очень, но лиха беда начало.

Видел двух негров. Один на велосипеде ехал мимо отеля с наушниками в ушах. Второго словил в объектив фотоаппарата во время экскурсии в ста километрах севернее - очень похожий, ехал в таких де белых красоовках примерно на таком же велосипеде, и с такими же наушниками. Может, тот же самый? А Бог его знает.

Ещё мимо проехал арабский захватчик на мятой дешёвой машине - гордо не смотря по сторонам и не обращая внимания на тех, кто выпрыгивает из-под колёс. Как у всех арабских сверхлюдей – морда суровая и снисходительно наглая, а рядом баба в чадре. Осматривают свои новые владения перед окончательным решением европейского вопроса? Фиг знает. Но что-то мне не по себе становится от них.

Население от мигрантов постепенно начинает звереть. Не из-за того даже, что они под ногами крутятся. Южная Италия – это вам не Германия, шебутным насильникам и хулиганам быстро бритвой по горлышку и в Средиземное море. Там не забалуешь. Просто калабрийцы начинают напряжённо считать, когда им сообщают об очередных успехах в благородном деле поддержке миграции из не пойми каких стран и не пойми по какой причине. В среднем мигрант обходится казне в тридцать евро налогоплательщиков в сутки. При том, что их благополучие подвергли жестокому секвестрованию – ещё недавно получали шестьдесят. И вот итальянец с пятью классами образования, отойдя от оливы, начинает вспоминать курс вычитания и сложения, пытается понять, тридцать евро в день – это больше или меньше его семисот в месяц. Результаты его не радуют. И тогда он начинает возмущаться и вопрошать – доколе.

До недавнего времени ему ездили по ушам про толерантность, человеколюбие и демографический провал. Мол, коренное население Италии вымирает, нужно же его чем-то компенсировать. А у простого крестьянина-рабочего-военного или полицейского возникает закономерный вопрос: а не лучше ли, если его страна вообще опустеет и тут снова будут бродить тигры и львы с лосями, чем воцариться шумный многолюдный ваххабитский Халифат, у которого итальянцы будут рабами и прислугой?

Похоже, время просветления мозгов все же приходит.

Плохо, что приходит оно поздновато.

4. Санта Мария и семь гномов

Говорят, юг Италии страшно набожен. Ну, по Неаполю это видно наглядно – на каждом углу церкви, соборы, часовни и фигурки святых – см. фильм «Похищение Святого Януария» - как говорят местные, практически документальное кино.

В Калабрии мне показалось, что народ не шибко заморочен проблемами богословия. На основной территории Италии в каждой деревне больше двух дворов обязательно торчит колокольня. В Калабрии такого нет. Маловато церквей, что весьма негативно сказывается на красотах пейзажей. И фигурок святых тоже не шибко много.

И пиетета к святым, по-моему, там не сильно испытывают. По-моему, христианство там с приличной примесью сельского язычества. Святые – это как старые добрые духи, почти члены семей, с которыми и церемониться особо не надо, они же свои, но и хамить, демонстрировать пренебрежение не стоит - чревато.

Пиетета к формальным атрибутам христианства там не слишком много. На стене изображение святого, половина его заклеена плакатом с какой-то блудливой рожей политика, призывающего голосовать исключительно за него на выборах.

В другом месте стоит изрядно потрёпанная непогодой фигурка Святой Марии. А вокруг неё – семь гномов. Тех самых, диснеевских.

По-моему, американская культура с человеком пауком, трансформерами и Капитаном Америка и католическая с Иисусом и Девой Марией здесь в сознании постепенно становятся равноценными. Глобализация черти её дери, проклятые янки, испытывающие своей суррогатной культурной экспансией нестойкие селянские умы.

5. Мафия

Калабрия, Сицилия – это исторические места обитания мафии. Рудимент борьбы за независимость от французов, норманнов, всех прочих, а заодно и от родного итальянского государства. Вывел её под корень только Муссолини, притом дня за три. Недобитые мафиози быстренько переселились в США, обратно приехали на американских танках.

Кстати, решение проблемы с мафией, равно как и проведённая индустриализация, возвращение духовных исторических ценностей, восстановление памятников культуры – всё это входит в исторические достижения итальянского фашизма. В связи с этим отношение к Муссолини далеко от черно-белого, мол, фашист и сволочь. Многие итальянцы главную его вину усматривают в том, что связался с плохой компанией и ходил под маньяком Гитлером. Вон, в Испании Франко не совался на Россию, прожил долго, счастливо, оставил социальную процветающую страну после себя и даже для смеха восстановил после себя монархию. Многие итальянцы мечтают о ком-то, типа Муссолини – чтобы порядок был и не было мигрантов, имелась бы работа, а как бонус – восстановление величия Италии в разрезе Древнего Рима. После дуче была там эпоха разрухи и неореализма в кино, когда снимали фильмы не о великой Италии, а о разрухе и страданиях маленького человека. Здорово снимали, великие режиссёры были, но это искусство отчаянья.

Ещё недавно на юге Италии кипели жаркие войны. Людей расстреливали демонстративно в центре городов средь бела дня, и дела эти оставались висяками – кто будет давать показания против мафии? Всё, как положено - взрывы разборки, продажная или запуганная полиция, мздоимцы-чиновники и депутаты. А в двадцать первом веке неожиданно кипучая энергия насилия как-то стала сдуваться и иссякать.

Сегодня, говорят, преступность там – это по большей части разворовывание бюджета, финансовые махинации и прочие высокодоходные радости жизни. То есть прослеживается всеобщий мировой тренд – самые большие бабки появляются там, где уходишь от реального производства, то есть для мафии – от грабежей, убийств и рэкета, а начинаешь жонглировать счетами, акциями и бюджетными средствами. Традиционная мафия ещё пыхтит, но уже сдувается. Мальчики в хороших костюмах и боящиеся крови зарабатывают куда как больше.

Зато коррупция процветает.

- Как можно полсотни лет строить одну дорогу и из Рима получать на это деньги! – восклицают местные жители.

А чем плохо? Пусть лучше дорогу, которая дороже, чем Крымский мост, обходится, строят, чем воруют людей, убивают должников и торгуют наркотой. В интеллигентной преступности есть свои плюсы – она тихая , спокойная и не лезет в каждый дом запахом пороха и удушающим страхом. Зато приводит к разрухе.

А вот обычной уголовной преступности в Калабрии и Сицилии, по-моему, практически и нет. Даже отпетые мафиози в быту крайне законопослушны и добропорядочны. Разделяют чётко жизнь и бизнес. В отличие, кстати, от Неаполя, где имущественные преступления – крупные и мелкие, это такой своеобразный образ жизни и социокультурный феномен.

6. И немного о глобальном

Спокойная обстановка, умиротворяющий шум волн, благодаря которому Гомер (или кто-то ещё) изобрёл стихотворный размер гекзаметр. В этих же местах создавал свои геометрические математические и завиральные философские теории Пифагор. В таких условиях невольно тянет на философию, особенно глядя на бездонное небо, засыпанное щедрой божественной рукой мерцающими звёздами.

И вспоминаются мне в минуты раздумий вроде бы приземлённые слова о приземлённых реалиях всё той же восторженной гидши:

- Устроиться в Калабрии на работу по специальности, полученной в институте, невозможно. На хорошую работу берут только своих. Основная масса населения занимается физическим трудом. Поэтому местные удивлялись, что я учусь в ВУЗе, экзамены сдаю, над учебниками глаза себе порчу. «А зачем тебе это надо?» Большинство из них даже школ не заканчивает. Максимум начальная школа – пять классов. Тяга к образованию нулевая. К повышению статуса тоже - да это и практически невозможно.

В общем, как я понял, тут если родители собирали оливки – детям кроме оливок ничего не грозит. Врачам - врачово, военным – военное. Это такая средневековая наследственная цеховая система во всей красе. Некоторые пытаются разорвать эту цепь, укатив в Германию или Австралию, то есть порвав со своей Родиной.

Большинство населения не мечтает ни о чем, иначе как стать барменами, отельерами, водителями. Они не мыслят себя в ином качестве. Их это устраивает.

А ещё в Калабрии и на Сицилии, в недавнем прошлом суровых краях с суровыми людьми, резко растёт инфантильность населения. Молодёжь не стремится работать и строить семьи. Женятся уже далеко за тридцать, многодетные семьи с десятью детьми в прошлом, сегодня одного бы поднять, да и тот будет избалованным.. Главное стремление молодых парней – стать метросексуалом и красить ногти в маникюрном салоне.

Вот так размеренно, по прямой в спокойной реке южноитальянской жизни плывёт лодочка физического туземного тела. И всё у тела хорошо. Сиеста, вкусное спагетти, море, здоровый сон, молодое вино и крепкая семья.

И видится мне в этом подтверждение постулатов мэтра попсовой антропологии и мозговеденья профессора Савельева. Гоминиды, поведение которых основано на базовых инстинктах добывания пищи, самосохранения, размножения и доминирования. Всё, больше ничего нет. Подтверждается и его идея о том, что у мозга главная задача – это лень. То есть – такая вот вечная сиеста.

Профессор Савельев– это некий Филя Киркоров от науки. Поёт красиво, но ни о чём. Отлично, профессионально, научно описывает мозговую и социальную деятельность животного вида «Хомо сапиенс», забывая, что каждый из нас – это ещё и Человек. И полностью уходит в сторону от очевидного момента - в человеке кроме инстинктов и подсознания есть ещё и крупица божественного огня, именуемая душой. Есть у нас и сверхсознание, которое делает нас людьми и придаёт вечные смыслы. А ещё мы социокультурный феномен. И человека делают человеком большие абстрактные цели, выходящие за пределы его животной натуры. Именно они толкают на самое страшное для всего живого – на попрание инстинкта самосохранения, на жертвенность. И на жуткие преступления, и на подвижничество. И наша культура может сделать человека человеком, а может и свергнуть его с пьедестала царя природы.

Тихие уголки человечества. Люди засосаны в какое-то ленивое обывательское болото, которое топит высшие смыслы и устремления. Нет социальных лифтов. Нет движения даже в бок – куда ехать, если и тут хорошо. Все крутится по кругу.

Людям не нужно ничего. У них расслабуха, спагетти и послеобеденный сон. Иногда нужно шевелиться и работать, но это тоже не принципиально. С голоду не умрёшь.

Не придут завоеватели и не возьмут тебя в плен. Семья не умрёт с голода. Электричество не выключат с водой. Расслабуха.

Нет смысла напрягаться. Две тысячи лет высшие смыслы и подвижничество концентрировала религия, матушка католическая церковь. Теперь американский Гном приравнен к Святому Петру.

Религия становится декоративной, она не пугает больше геенной огненной, она тоже толерантная. Не нужно рвать жилы и завоёвывать гроб Господень. Не надо надрываться на строительстве храмов, окончание строительства увидят только твои пра-правнуки. Высших целей нет. Есть балкончик, увитый плющом, баклажка вина, спагетти и детский гомон. Мир маленьких радостей, скромных дел.

Все смешано. Все неважно. Тишина и покой только имеют значение. И нет особой их вины. Так повелось.

Сегодня я понимаю, насколько правы были коммунисты, когда ударами кирзовых сапог загоняли человека в светлое будущее. Большинству людей нравится нежиться в ванне обывательского благодушия, считать пролетающие мимо уютной чередой дни и попивать вино. Но когда человека нацеливать в космос, на освоение новых идей, знаний, пространств, на образование Империй, на глобальные проекты, он будто просыпается. И тут понимает – а ведь есть мир больших дел. И какое удовольствие жить именно в таком мире.

Я благодарен судьбе, что рос в стране, у которой была большая благородная цель – изменение сложившегося закостенелого миропорядка. Где нас воспитывали в стремлении к будущему, готовили к тому, чтобы стирать руки в кровь, но толкать нашу страну и весь Земной шарик вперёд, в небесные дали, которые с высоты нашего неофитского цинизма кажутся теперь наивными. Но только кажутся, к счастью.

Наши невиданные по кровопролитию и величию войны, наши социальные катаклизмы – это горе, слезы миллионов. Но это и большая, даже великая цель. Ощущение причастности к глобальным делам. Это стоит многого. И это куда важнее комфортной сиесты.

Глобальные цели и задачи, к которым ты причастен – это очень много. Сверхусилия, которые перекраивают границы, возводят пирамиды и храмы, меняют облик Земли, давая возможность пользоваться плодами твоих трудов твоим же потомкам на тысячи лет, делают из нас Человека Глобального.

К сожалению, немногие страны и народы могут похвастаться этим. Только великие. Даже у США они ещё были и даже остаются – потускневшая, окрасившаяся голубизной и трансгендерством, но ещё живая американская мечта и напрочь лишённая светлого содержания, совершенно бесовская, но мощная энергия осознания собственной исключительности. А в маленьких странах с маленькими людьми этого нет.

И у нас не будет, если мы будет создавать страну победившего обывателя. Заботиться исключительно о процветании офисных хомяков, квалифицированных потребителей, детей рекламы, винтиков потребительского общества.

Все равно будущее мира – за Россией, прошедший через горнило тектонических геополитических и исторических изменений, привыкшей осваивать гигантские проекты. Это в нашей крови. Ну а что? Европа стара, уныла и анемична. Африка – дика, до цивилизации ей ещё пара тысяч лет. Арабы – это такая архаика, неспособная к технологическому совершенствованию окружающей среды. Китайцы – страна традиций и чиновников, это кандидат на будущее. И мы. Так будет – никуда не денемся…

7. Продукты

Чего в Калабрии хорошо – это продукты. Я вспомнил вкус нормальных огурцов и помидоров. Понял, какие бывают домашние колбасы. Оливки, масло, сыр – все выше похвал.

В Италии, Греции и ряде других стран Евросоюза совершенно драконовское законодательство по фальсификации продовольствия. И результат налицо.

Думал, что у меня бзики, связанные с глубокой биологической древностью. Мне все кажется, что в детстве вода была слаще, а хлеб лучше. Мне иногда с дикой ностальгией вспоминается изумительный хлеб моего детства, при СССР. Берусь утверждать, что он самый лучший в мире. Был…

Что теперь происходит с хлебом в Москве – иначе чем глумлением над святым для русских продуктом и не назвать. В супермаркете торгуют условно съедобной замазкой. Иногда попадаются лепёшки у таджиков, но держатся как правило такие маленькие пекарни месяца три после открытия, потом получается та же замазка, но с нерусским названием. Хлебокомбинаты, которые ещё года два назад производили что-то, напоминающее нормальный хлеб, влились в общий тренд халтуры и несварения желудка клиентами, зато их руководители раздают красивые интервью, что зерно хреновое, а цены такие низкие, что дом в Майями не купишь, а ещё и яхта внукам нужна, и дочке бриллианты на свадьбу. Хотя и за сто рублей нормальную буханку не найдешь, так что не в цене дело, а в полном пренебрежении к результатам собственного труда и ненависти к клиентам, которых по идее ты должен ценить, любить, уважать.

Вообще, я бы ввёл четвертование за угробление исконно национальных достойных продуктов, производств и технологий. Специально для топ-менеджеров и министров. Угробил станкостроение – пожалуй на Лобное место. Уконтрапупил завод шарикоподшипников и авиационное производство – давай туда же. А за хлеб – так вообще массовые казни, поскольку он для нас сакрален и выше всего другого… Мечты, мечты. Прямо город солнца Кампанеллы!..

Так вот, в Италии я понимаю, что со вкусом у меня все в порядке, и действительно на свете существует и вкусный хлеб, и настоящий помидор.

У пиндосов, говорят, в магазинах ничего доступного и хорошего из еды давно не найти. Эпидемия ожирения тому порукой. А мы с них, супостатов, жизнь свою копируем. Потому что все дискуссии по политике, промышленности и социологии заканчиваются у нас одним – а вот в Америке вот так вот… Так что продукты у нас будут все хреновее и хреновее, как в США. Конечно, если Лобное место будет пустовать…

8. Новая Хронология в старых храмах

В Калабрии, да и во всей Европе, наглядно видно, что Фоменко – шарлатан. И вся его "Новая хренология" не стоит выеденного яйца.

Калабрия постоянно страдала и страдает от землетрясений. «День Лиссабона и Мессины!» Рушатся города, тысячи жизней уносит трясущаяся земля и взбесившееся море.

Но воссоздаются здания, храмы, люди возвращаются в свои жилища. При этом в старинных соборах, в их гулких залах и на вычурных фасадах, наглядно видны напластования веков. Вот вам греческая колоннада, притащенная из языческого храма Афродиты в новый, христианский храм. А вот римская мозаика. А это врытый в стену храма древнейший языческий камень с желобком, по которому сливалась кровь жертвенных животных, а может и людей.

А тут Византия с её великолепной золотой мозаикой и приземистыми куполами – эдакая копия святой Софии. А дальше – готика, барроко. На камнях печать времени. Отлично видно, где камни поновее, а где настоящая седая старина.

Так что всегда говорил и говорю – Фоменко или сумасшедший учёный или великолепный разводчик. Хотя математик он большой – этого не скроешь.

Возможно, в общепризнанной исторической хронологии и есть какие-то проблемы, но не такие зияющие провалы, на которые намекают Фоменко-Носовский. В общем, традиционная наука имеет свои плюсы и правду.

Да, и земля тоже круглая. Мне тоже так кажется…

9. Потоп

Дождь лил ровно сутки – притом как-то очень уж круто и безысходно. Не верилось, что он хоть когда-то кончится.

Молнии вообще не гасли, можно было читать при их свете.

По-моему, высшие силы высказали своё недовольство сущим и человеком в частности. Иначе откуда меня посетило такое безысходное ощущение беспомощности перед силами природы?

Поплыли улицы сицилийских городов. Утонули площади Калабрии. Кто-то даже захлебнулся насмерть. А дождь все продолжался.

У порога бунгало воды было залейся, чего не скажешь о водопроводе. Горячую и холодную воду вырубил в отеле напрочь. Оно и понятно. В землю впивались миллионы молний. Неудивительно, что одна из них по великому закону подлости шарахнула именно в распределительный щит, питающий насосы. Так что русские туристы, которыми на девяносто процентов был заполнен отель, были в воде и без воды.

Ничего, выжили. Даже спагетти в ресторане поели перед отъездом. А дальше – «Дорожная» Шнура, или что там заменяет её итальянцам, махавшим нам вслед платочками.

Дождь пошёл на спад как по заказу – перед нашим отлётом. Хотя мы уже душой погрузились в эту мокрую неопределённость, теряя надежду увидеть дом родной.

Единственно что хорошо – было тепло. Края-то жаркие, южные. Благодатные. И обаятельные…

Моя статья может быть воспринята, как злопыхательство по поводу Калабрии, Италии и итальянцев. Так вот – не фига подобного. Я полагаю, что Италия –самая красивая европейская страна. Итальянцы по духу достаточно близки нам – доброжелательны, эмоциональны, открыты. Во всяком случае, с теми же вечно обдолбанными и пьяными англичашками или палачами жирафов датчанами не сравнить.

Безалаберны, правда, и крикливы, как кавказцы. Зато эстеты, каких в мире нет. И страна у них раздолбайская, но вместе с тем прекрасная, тянет как магнитом. И, в общем-то, для нас комфортная, без враждебности населения, в основной своей массе.

Ну а недостатки, подмеченные мной - это моё субъективное мнение. Возможно, далёкое от истины, поскольку получено путём блиц-наблюдения. Читатели, кто там живет, скажут гораздо больше, а заодно, может поправят меня, где я не прав. Да и вообще нет в мире совершенства. Даже близкие люди нас раздражают – и чем ближе, тем больше. И со странами, по-моему, оно так же…

Глава 6

Халифат Дойчланд и руссиш швайне… Путешествие в Мюнхен за пивом и сосисками… 2018 год.

- Хенде хох, - услышал Юрка.

Это значит «руки вверх». И в его груди закипела праведная, прописанная в генах, ярость. Показалось, будто это его не в аэропорту шмонают, а целятся из автоматов солдаты Вермахта где-то под Сталинградом…

Мой друг Юрка вернулся из Мюнхена. Переполненный самыми противоречивыми впечатлениями.

Из положительного – автомобильный музей, который Юрка всегда хотел посмотреть. Чистота, порядок, остатки немецкого орндунга. Неплохая архитектура, хотя и не относящаяся к мировым сокровищам. Прекрасное пиво. Изумительные рульки и колбасы. Белобрысые немецкие дети.

Из шокирующего – огромное количество иноверцев, иноземцев, беженцев и Аллах знает кого. Он думал наивно, что наши СМИ преувеличивают по поводу нашествия на Германию новых оккупационных сил. Да не фига не преувеличивают!

В четырехзвездочном пафосном отеле в самом центре города, в котором он жил, больше половины арабов. Притом такие правоверно-ортодоксальные. Тётки – в паранджах, через которые даже глаз не видно, и не знаешь, что под ней – инопланетный биологический организм, боевой андроид или террорист игиловский с компактной ядерной бомбой.

Насколько я понимаю, помимо беженцев вся Европа заполонена ещё и туристами из Саудовской Аравии, Омана, Эмиратов. Летом в пустыне жить становится невозможным, вот и срывается такой бабай с двадцатью жёнами и тридцатью племянниками в холодные края – в Европу. То же самое я видел и в Вене, где им мёдом намазано. Просто толпы бесконечные. Нефтебакс – большая сила.

Ну и всякие международные бродяги – арабы, негры, пакистанцы. Вообще, что-то не видно разрекламированных в Германии мер по наведению порядка. Всякой шушеры, именуемой себя беженцами, до сих пор ещё полно. Смотрят на всех волками, и им всё чего-то надо.

Вообще, вся эта Европейская мотивация с беженцами – это вызов моей, допускаю, что и не слишком развитой, логике. Почему их столько и их надо кормить так, чтобы они были сыты, довольны и никуда не хотели уезжать – тайна для меня великая.

Сегодня даже самые заядлые проповедники общечеловеческих ценностей признают, что девяносто процентов беженцев – это не невинные жертвы революций и войн, сбежавшие с родных краёв, чтобы сохранить себе жизнь. Это обычные экономические эмигранты. То есть им дома за работу платят, как им кажется, маловато. Вот они и едут туда, где им будут платить за ничегонеделанье и битие баклуш много. И это воспринимается ими как должное.

Если продолжить логическую цепочку, так по всей Африке платят мало. И что, пускай всё население там дружно снимается с обжитых мест и едет в Германию, Бельгию, Швецию? А что, каждому европейцу по три негра и два араба на прокорм! А чтобы проблему с жильём решить – пускай их дома у себя селят. И вообще, на Земле минимум шесть миллиардов человек живут неважно так. Поэтому есть резервы для толерантности.

Кстати, селят к себе в дома – это не шутка. Немцы с привычной для них упертостью - когда дурака заставляют молиться, а он лоб разбивает - умудрились официально это реализовать. Изымали у владельцев не используемые ими пустующие - собственные! - квартиры и заселяли туда беженцев. Ввели практику, когда германская семья фактически усыновляет бородатого беженца и несёт за него всю ответственность, в том числе юридическую. Самое смешное – куча народу повелось. Про двух дебилов-журналистов был репортаж – подобрали на помойке такого курчаво бородатого игиловца-мачо. Тот теперь у них дома живёт и готовится всю семью перевести. Не знаю, может он сексуально обслуживает своих «усыновителей», не глядя на возраст и пол? Иначе это всё непонятно.

Тайны сумрачного германского гения. Немцы на полном серьёзе считают, что так и надо! Вообще, с головой у них что-то не в порядке. Переборщили пропагандисты, прививая им чувство исторической вины за Холокост и войну с цивилизованными Англией и Францией. Только вину они почему-то испытывают перед арабами, с которыми вообще не воевали, а не перед теми же белорусами, у которых сожгли в деревнях и расстреляли чуть ли не треть населения.

Ещё вот для меня непонятно с беженцами. Они вроде бы улепётывали от войн, революций. С какого такого бодуна война на твоей Родине стала основанием смыться с этой самой Родины? Это как в 1941 году, вместо того, чтобы записываться в Красную Армию и становится к станкам на военных заводах, все население завопило бы : «У нас война, нам плохо». И двинуло бы куда-нибудь в Аргентину. А там бы наших двести миллионов человек уже ждали бы с хлебом, солью и пособиями, кормили, поили, а сбежавшие презрительно смотрели бы на дураков, которые остались воевать против Гитлера… Человечество всю жизнь воюет. И никогда это не считалось причиной ввалиться в какую-нибудь соседнюю развитую страну и на голубом глазу потребовать тебя кормить, поить и ублажать…

Кто бы ни говорил, что мы краски сгущаем, ведя клеветническую борьбу с прогрессивной и современной Европой, народ потихоньку оттуда начинает сваливать на историческую Родину.

Знакомая прожила в Баден-Бадене двадцать лет. В прошлом году вернулась в Москву. Наслаждается жизнью. Говорит, как из тюрьмы откинулась. Сперва немцы доставали с их бюрократией, пунктуальностью, писанными и неписанными правилами, фантастическим высокомерием. Ещё терпимо было. Но вот когда в последние годы фешенебельные курорты превратили в зону отстоя для беженцев!.. Теперь в знаменитые бассейны с минеральной водой эти дети пустынных земель забираются в хиджабах и шароварах. Или вот - едет она вечером в электричке. Европейцы - она и контролёр. Остальные – полный интернационал.

Притом, говорила, что даже на арабов смотрят больше как на родных. Почему-то больше всего на курорт завезли негров, притом на вид совершенно диких, откуда-то из экваториальных лесов специально выловленных, чтобы разбавить холодную немецкую кровь. Правопорядок, спокойствие, размеренность жизни, которыми так славился Дойчланд – это упало куда-то до точки замерзания.

- Как же хорошо в Москве!..

Правда, другой знакомый, живущий в Баварии, имеет противоположное мнение:

- Нет, как раз с неграми у нас проблем нет. Как ни странно, приезжают тихие, приветливые, готовые на любую работу. И у них на лице написано желание вписаться в социум, жить как все.

Действительно, слышал, что все же остатки соображения у немецких властей иногда начинают работать. И из Африки в основном ввозят активных членов католических общин, то есть людей набожных и управляемых.

- Вот арабы – это да, - качает он головой. – Это вообще орда неуправляемая – наглые хамы, гопники и профессиональные тунеядцы и склочники. Я не представляю, чтобы они вообще когда-нибудь начали работать и попытались бы адаптироваться.

Юрка разговорился с нашей эмигранткой, которая двадцать лет в Баварии живёт.

- Тишина была, спокойствие. Хорошо. А сейчас боишься из квартиры выйти, вполне можно нож в бок получить. Везде какие-то нацменьшинства. Полиции на них плевать. Она араба защищает, пылинки сдувает. А они все больше наглеют.

Вообще, мне кажется, Меркелиху когда-нибудь немцы, если выживут, поминать будут куда более грубыми словами, чем Гитлера. Тот хотя и был мерзкой гадиной, но всё же мечтал о величии нации, ввязался в войну и проиграл. Немцам не впервой проигрывать войны. Потом тевтонские традиции и фантомные боли берут верх, и они опять лезут в заведомо проигрышную авантюру, вооружившись щитами, копьями, гаубицами. А Меркелиха просто сдала свою землю оккупантам, а народ забесплатно, по одной ей ведомой причине, отдала в рабство. Теперь каждый немец работает, как вол, чтобы прокормить себя и своего хозяина-беженца…

Хотя о чем это я? Нет во мне врожденной приверженности к толерантным ценностям. Как русский медведь, я задержался в развитии на уровне пещерного варварства. И как любому дикому существу для меня чужд свет европейского прогрессивного гуманизма. Короче, не готов отдать свою квартиру цыганскому табору из Румынии или арабскому бабаю с женой и верблюдами. Как-то так.

За скобками остаются всякие мелочи. Например, что исламские ортодоксы считают – земля, где стоит мечеть, уже не принадлежит её народу, она принадлежит Аллаху и его буйным детям. Что в Европу запустили ИГИЛ и ещё тысячу террористических организаций, которым пока ещё не поступил приказ на большой бум, но он обязательно поступит. Если не мулла постарается, то дядя Сэм о своих агентах не забудет - обязательно ударит ими как ладонью по столу в нужный момент. Что идея, будто бы эти переселенцы позволят решить демографические проблемы и вопросы с тающими трудовыми ресурсами, из области клинической идиотии. Нет, уж демографическую проблему они решат, так что лет через сто немецкую речь встретишь только в зоопарках и заповедниках. А вот по поводу труда – не будут дикари нормально работать никогда – ни через десять, ни через сто лет. За станком стоять не умеют. Обрежь им пособия – а накроторговля и кражи на что? Что, турки вписались в германский социум? Ну, во-первых, не всегда. Во вторых, турки – правопослушная, практически европейская общность со своими традициями, они даже придают колорит. Кстати, среди всех национальностей Германии они наименее криминогенны и дают единицы правонарушений. А выходец племенных земель Пакистана, воевавший против советских и американских оккупантов? Это далеко не турок и не сириец.

В общем, сегодня арабы с тупым дикарским самодовольством считают, что они Германию завоевали, и собирают с немцев дань.

Ну и всякие ещё новации появляются, типа того, что немцам уже запрещено иметь свои традиции. Как же – беженцы и новые граждане Германии по судам затаскают. В некоторых странах и регионах они уже отсудили массовые ёлки – теперь ёлки запрещены, как немусульманское действо. В Баварии немцы на праздники выставляли статуэтки свиней. Свинья – грязное животное. Ну, прямо её скульптурка в чужом окне – это тяжёлая психологическая травма для тонкой души игиловца Ахмеда. Ахмед через суд добился запретить эти скульптуры. Теперь ходит полиция и штрафует немцев за то, что они выставляют эти фигурки свиней. Уже дома немец не может держать оборону. Ахмед и туда добрался…

Как беженцы ассимилируются - отлично видно по Франции. Что не праздник – то десятки, а то и сотни тысяч сгоревших машин. Это заявляют о себе арабские детишки – граждане Франции в третьем поколении. Оккупировавшие целые городки вокруг столицы, устроившие там привычный арабский срач, когда в дерьме по колено, все разломано, инфраструктура на ладан дышит, автобусные остановки расколочены. И детишки в восторге - готовятся идти, как обычно на досуге, грабить французиков, которые и так запуганы и попрятались по своим хатам.

Хочу поставить точки над i. К Исламу как религии и ко всем народам я отношусь хорошо. Земля прекрасна своим многообразием наций, культур. Но вот только иногда эти самые уникальные народы и культуры приходят к соседям в качестве покорителей и устанавливают свои правила. Что мы и видим сегодня…

Хотя о чём это я? Я вовсе не понимаю того, что на самом деле творится в Европе. И неправильно вижу врагов и угрозы, поскольку там не живу. Какие там игиловцы из Сирии, притворяющиеся добрыми переселенцами? Ну не может такого быть!

У немцев есть противник куда страшнее – русская угроза.

- Хенде хох! – с такими словами Юрку, тщательно умытого, побритого и одетого в фирменные отутюженные шмотки полковника полиции в отставке, и его жену – коммерческого директора медицинского центра, шмонали на отлёте в аэропорту Мюнхена.

Сотрудники службы безопасности водили самозабвенно какими-то детекторами, заставляли раздеваться. А ещё снимали кроссовки, и под разными ракурсами смотрели в рентгеновских лучах. Мазали руки детекторами взрывчатки. В общем, наслаждались жизнью. В итоге руссиш туристен не успели даже получить деньги за такс-фри – спасибо безопасникам аэропорта за потерянные сто пятьдесят евро. При этом делали они это с каменными рожами, достаточно грубо и требовательно. И демонстративно так, со смаком. Что-то вспомнились советские фильмы про военнопленных и концлагеря. Ну, ей Богу традиции СС так просто не выветриваются.

- Слушай, - говорит Юрка. – Я ведь все понимаю. Террористическая угроза. Шмонать надо, чтобы обеспечить безопасность полёта. Я совершенно не против. Но когда со Светки снимают кроссовки, а в это время идёт существо непонятного пола в парандже, вся звенит металлом, может, у неё бомба, и её с заискивающей улыбкой пропускают вообще без досмотра – это как?!

Юрка – натура горячая, сдержался и не полаялся с немцами. Кстати, по прилёту их так же шмонала таможня – добросовестно пытались откопать наркотики, оружие и избранные труды Владимира Путина.

Конечно, что такое Аль-Каида по сравнению с русскими террористами? Что, не было ещё ни одного теракта с участием русских? Так это же ещё хуже! Значит, они готовятся и устроят что-то похлеще атаки на небоскрёбы в Нью-Йорке.

- А полиция – все какие-то недокормленные, тщедушные, - продолжает Юрка. - И арабов, мне кажется, они боятся, как разбушевавшуюся тёщу. Как они абреков задерживать собираются? Немцы же в основной своей массе вполне себе крупные люди, здоровьем пышут. А в полицию будто фольксштурм набирают – последний резерв. Да, это вам не дивизия «Эдельвейс» и «Мёртвая голова». Никто из нормальных людей не горит желанием идти и обеспечивать безопасность. В общем, убожество!

И ещё по поводу полиции. У меня ощущение, что они просто нагло фальсифицируют статистику, когда пудрят народу мозги по поводу того, что у них падает преступность, связанная с национальными меньшинствами.

Кстати, забыли сексуальные меньшинства. В Мюнхене в центре то и дело из баров выпархивают нежные парочки – мальчики, притом один в юбочке, а другой вообще хрен поймёшь в чём. И вызывают такой восторг окружающих. Голубых и розовых в Баварии немало! Во всяком случае, лезть в глаза и вызывать законное возмущение у русского туриста – с этим они справляются.

В общем, вывод простой. Арабам там лижут зад. Русских терпеть не могут. Мне кажется, тут не только конфронтация России с Западом, но ещё и память предков о параде 1945 года…

Хотя в быту озлобления к нашему брату не чувствуется. В тарелки не плюют – надо надеяться. Обслуживают. Даже улыбаются.

Вот мне интересно – такое отношение к арабам, неграм и русским – оно у них в инструкциях прописано? Или их госслужащие – марионетки, киборги, в которых можно заложить любую программу? Ведь они этой идиотией занимаются не из-под палки, а по искреннему внутреннему убеждению. Или они все ещё нас боятся? Или это у всех немцев такое наблюдается, а не только у госслужащих?

Да кто его знает. Ясно одно - если они эти свои проблемы с арабскими и пакистанскими оккупантами не решат в ближайшее время, будет Халифат Дойчланд.

Кстати, нам бы тоже неплохо присмотреться, кому за последние двадцать лет раздали наше гражданство – там тоже ИГИЛа и Талибана немало. И вообще надо бы прекратить это надругательство над здравым смыслом в виде двойного гражданства – его быть не должно. Люди или наши со всеми правами и обязанностями, или не наши – тогда о них та сторона пущай заботится. Третьего как-то не дано. И надо решать это быстро, пока процессы не достигли точки невозврата и можно ещё что-то изменить…

- А вообще, - говорит Юрка, - немцы утверждают, что еврочиновники просто тупо живут откатами с совершенно диких денег, которые выделяются на беженцев. Поэтому используют все ресурсы, чтобы этот ужас был без конца. И им на саму эту Европу плевать. Лишь бы бабло не переводилось в их обширных карманах… Деньги на хаосе и крови – это такая добрая европейская традиция. Ничего не попишешь. Вот такие они…

Глава 7

Старушка в маразме. Путешествие по Европе. 2018

1. Хорватия

Самолёт точно по расписанию вылетел из Хорватии с её солнцем- морем и клюнул носом в проливной московский дождь. А у меня от дождливой тоски начали раскладываться по полочкам впечатления и ощущения от поездки.

Итак, Хорватия, Истрия. Природа чудесная. Сотни зелёных островов, изрезанная будто поддатым бракоделом-закройщиком береговая линия, сосны и буйные заросли. Море кристально чистое, выглядит каким-то причудливым гладким куском стекла.

Архитектура – романтические средневековые города с острыми колоколенками и улицами, которые норовят стиснуть тебя с двух сторон. Масса уникальных архитектурных памятников – там и Древний Рим, и Византия, и Австро-Венгрия отметились.

Чистота и порядок – видимо, наследие всё же Австро-Венгрии. «Слыхал, Петька, в Вене шампунем улицы моют? Ну, ты чего плачешь?» «Ох, Василий Иваныч, как же они страну то загадили». В общем, орднунг.

Отели – победа концепции не фиг на отдыхе шибко шиковать. Номера тесные. Холодильников нет нигде. Территорий отельных нет. При этом цветы, зелень, все красиво и уютно.

Еда – в отелях вполне приличная. В ресторанах – как попадёшь. В некоторых готовят очень вкусно, но если ты становишься завсегдатаем, на тебя перестают обращать внимание - мол, сожрёт, что дадут, и спасибо скажет.

Цены высокие – поболе, чем в Италии, но меньше чем в Швейцарии. За что берут, когда сервис не шибко развит? Ну как по анекдоту про еврея, торговавшего семечками в десять раз дороже, чем другие. «Семечки у меня такие же. Но я просто очень деньги люблю». Впрочем, это все понятно. Хорватия живёт с туризма.

Порядок на улицах и порядок вообще немножко разнятся. Народ крутится, как может, стремясь по мелочи нагреть и туристов, и родину. По-моему, на Западе именно там в первый раз меня нагрели в супермаркете – тупо обсчитали. Правда маленько-маленько, чтобы не обидно было. Когда я попытался возбухнуть, началось: моя-твоя не понимай. При этом кассирша смотрела укоризненно так, что мне стало стыдно – чего я это из-за десяти рублей разошёлся. В следующем супермаркете понял, что надувают не только меня, но и Республику Хорватия в целом. В тот раз обсчитали не меня, а государство. Мне все дали до копейки, но в чеке была сумма указана в три раза меньше. Ну, это такие игры с налоговой – милые и непосредственные. При этом душа у местных широкая – могут на автобусе прокатить и деньги забыть взять, чего в других местах Европы как-то не наблюдалось.

Хорваты и мы… Им на нас наплевать. При схожести языков русский в основном учить и понимать не стремятся. Комплексом братишек и мыслями о единстве славянских народов не страдают, а даже, скорее, наоборот. Они католики, мы православные, гусь свинье не товарищ, и вообще – чего это вы тут делаете? Хотя враждебности тоже нет.

Ну, и самое главное ощущение от страны. Над ней, как мне показалось, летней тягучей жарой зависла некая ленность, пофигизм. Не особо там люди стремятся ввысь, не мечтают, не ловят пульс планеты и Вселенной, коротают время под солнцем и живут одним днём. Будто перегорели. Или отдыхают после недавних кошмаров.

Хорватия, для справки, была частью Югославии. И все радости имперского развала познала на себе. Точнее, сама была одним из локомотивов развала. Всё было – и этнические чистки, и оголтелый национализм, и два десятка тысяч убитых и полсотни тысяч инвалидов – и это для страны с четырьмя миллионами населения. И давние распри между православными и католиками. Ещё недавно здесь были жестокие времена, на некоторых домах ещё следы от пуль и снарядов остались. Это было безумное кипение страстей, перекраивание границ, судеб.

Дикий накал борьбы сегодня сменился какой-то ленивой самодостаточной апатией.

Впрочем, мало отличающейся от той, которая охватила всю погружающуюся в анемию старушку Европу.

2. Немецкий вопрос

Немцев на курортах много. Больше всех. Поэтому они сразу бросаются в глаза.

Я обратил внимание на то, что немцы почти перестали здороваться в коридорах и на узких тропинках. Раньше практически все расплывались в дежурных улыбках и, надо сказать, это было приятно – ощущаешь себя джентльменом, отвечая на приветствие незнакомых людей. Сейчас они всё больше смотрят куда-то мимо тебя, или удостоят дежурным кивком.

Впрочем, понять их можно. Мне кажется, что эту некогда великую нацию довели до уровня полной потери ориентации во времени и пространстве.

По телевизору как раз разворачивалась очередная серия мыльной оперы «Меркель и мигранты». Заодно эта тема муссировалась и по российскому ТВ. Какой-то немец-публицист у Соловьёва сбивчиво объяснял, что да, мигранты к ним едут не от войны, а за сытой беззаботной жизнью в неге и безделье. Но это такой крест немецкого народа, искупление вины за фашизм – кормить за свой счёт мигрантов, проявляя дикое великодушие к другим нациям. То есть, искупая вину за фашизм, они кормят негров, которые к мировой войне отношениям вообще не имели, или арабов, многие из которых воевали за Гитлера. И нет, чтобы отвесить полноценные золотые сольдо пострадавших от их агрессий России и Белоруссии, взять на содержание жителей Минска и Сталинграда. Ахмед и Джумба – главные жертвы Второй Мировой.

Вслед за этим какой-то сумасшедший украинский политолог радостно вещал, что Европа обязательно продлит санкции по России, несмотря на свои солидные экономические потери. Потому что для Европы самое важное вовсе не экономика, а священные принципы. По поводу этих принципов ничего внятного он сказать, правда, не смог, сославшись лишь на священные основы международного права. И невдомёк дурачку, что международное право – это право силы и договорённостей, чтобы не воевать по любому поводу, а иметь механизм компромисса. И не более того. И что вообще никакого божественного либерального смысла в международном праве нет.

Судя по свидомому политологу, Россия – конечно же, империя зла, которая всех попирает и угнетает, даже маленькую милую фашистскую Украину. И тем самым плюёт в европейские и в целом общечеловеческие ценности.

Где-то хохол прав. По мере возможностей мы стараемся в эти самые ценности наплевать, правда, пока что ещё робко и вежливо. Потому что ценности эти постмодернистские, натянутые за уши и полностью абстрактные. А ещё – они просто гибельные.

Сегодня Европа со своей толерантностью и малопонятными принципами, запутанной правовой системой, цинизмом и наивностью в одном флаконе, звериной жестокостью и одновременно мягкотелостью, откровенным лоховством вместе с мелочной расчетливостью напоминает старушку в пиковой стадии болезни Альцгеймера. Когда была она молода, её действительно лихорадило от поиска новых смыслов и принципов. В те времена создавались новые народы, государства, возникал патриотизм. Лилась кровь на алтарях новых божеств, таких как Свобода, Равенство и Братство. Кипела интеллектуальная и духовная жизнь. Энергия созидания и разрушения переливала через край. Великая история просветлений и палений, жестокости и высот человеческого духа.

Но всё, - энергия иссякала. Подобрался негодяй Альцгеймер. И в затуманенном мозгу былые великие принципы исказились до невероятия, полностью оторвались от действительности и приобрели дикие, самоубийственные очертания. Вместо Свободы и Равенства, вместо демократических принципов диктатуры большинства возникла Толерантность. Кстати, на языке микробиологов это означает неспособность организма вырабатывать антитела против агрессивных факторов.

И вот теперь больная Альцгеймером старушка, все ещё сохранившая былые богатства и силу, гоняется с клюкой за теми, кто не признает этих её туманных маразматических принципов и постулатов. А гопник из-за океана в звёздно-полосатых портках весело подзуживает: а ну, давай, старая грымза, покажи им, мы с тобой.

Притом достаётся от этих ударов почему-то нормальным пацанам, у которых свои взгляды и принципы по жизни. А в это время смуглые соседи заселяются к старушке в квартиру и выносят антикварное имущество. Но старушка их не замечает. Она долбит то по Сирии, то по Ливии, то по России.

Но все это делается уже по инерции. Силы иссякают. И вскоре в квартире её расселится, а потом и официально пропишется Халифат.

Сатановский, кажется, сказал, что идёт великое переселение народов, и деться Европушке от этого некуда. Ну, да, так и есть. Варвары всегда сметали более развитые цивилизации. Вот только настоящая энергичная цивилизация всегда найдёт способ и силу дать отпор. А разложенческая, построенная на ложных принципах, попавшая во власть прохвостов и политических демагогов, умирающая цивилизация способна только запустить к себе под какими-то надуманными сумасшедшими предлогами толпы захребетников, бездельников, террористов и насильников, которые с самого начала объявляют, что едут в чужую страну отдыхать, а не работать.

Лицо Европы сегодня – это лицо той же Меркель и других старушенций, а также президентов-геронтофилов, оккупировавших политическое поле. Выживающие из ума, подверженные безумным идеям, и вместе с тем хитрозадые, они способны достигать тактических целей, при этом за счёт будущего своих народов. Остающиеся по европейски жестокими, способные на любые кровавые провокации, и вместе с тем нарочито сентиментальные, постоянно пекущиеся то о слезинке Халифата, то о правах людоедов в Южной Африке, об обижаемых злыми русскими коренных бандеровцах. Маразм и лицемерие.

В конце передачи немецкий публицист объявил Соловьёву, что таким образом Меркель хочет остаться в Истории Европы. Ну а только пока со старушкой сама Европа влипла в нехорошую историю…,

3. Рюсский свин

Вместе с тем в наше интересное время куча народу в мире никак не озабочена ни правами человека, ни слезинкой гомосека. Они просто живут и радуются своей дурной агрессивной энергии и силе.

Знакомые только что приехали из Египта. И подтвердили мои впечатления от прошлого посещения, года четыре назад – арабский мир продолжает кипеть. Не в смысле политических процессов, а в смысле внутренней душевной агрессии и неуспокоенности. Арабская весна ещё жива – и в боях в Сирии, Ираке, и в арабских городах. Но, главное - в головах.

Впервые, когда я приехал в Египет, застал там умиротворённую страну. Восток со своими баями, с жёсткой, порой жестокой, властью, которую все боятся. На этой суровой власти строимся железный порядок. Никто не бузит. Террористов убивают. Мелких жуликов бьют. В общем, все нормально и тихо. Все знают свои места. Пальцы не гнут. К туристам относятся с благоговением, как к дойной корове, которую надо по возможности обезжирить, но ни в коем случае не обижать.

Года четыре назад, когда только удавили Арабскую Весну в Каире, египтяне были какие-то взбудораженные и слегка двинутые головой. Всё никак не могли успокоиться после разграбления Каирского музея, массовых расстрелов, погромов и прочих инициированных Западом радостей «свободного арабского мира». Если раньше египтяне только улыбались, впаривая тебе товар, то теперь даже в лавках с маслом начали качать права про политику и прочую фигню. А когда ты терял интерес к ним, чуть ли не за руки хватали:

- Вы в нашей стране, должны нас выслушать!

Сейчас ситуация куда более запушенная. Арабы без хорошей плётки (впрочем, это относится ко многим народам, если не ко всем) постепенно всё больше походят на стадо обезьян – ну, гамадрилы которые - подпрыгивают, кусаются, кидаются фекалиями. Теперь из каждой подворотни в адрес наших женщин слышно:

- Наташка! Иди сюда!

Даже не смущает, когда они в сопровождении мужей. Все равно:

- Наташка, нам хорошо будет!

Это бытовое свинство расползается. И особая агрессия наблюдается почему-то именно к русским, которые их, дураков, столько лет снабжали военспецами, оружием, строили им заводы. И до сих пор помогаем. И слышим – Наташка, иди сюда..

Впрочем, тут есть ещё один момент. Последние годы Хургаду плотно оккупировали хохлы, сменившие наших туристов. И плоды их пребывания и влияния не нестойкие мозги туземцев тоже сказываются:

- Русские свиньи!

Это сегодня в той же Хургаде кричат нашим в спину, тем самым вызывая непреодолимое желание снова вернуться в эту гостеприимную страну.

В общем, порядка в арабском мире становится все меньше. Не говорю уж об остальной Африке, где как-то незаметно для цивилизованного человечества ни на минуту не стихает гражданская война и ежегодный счет убитых идёт на миллионы. Зато дурная энергия там продолжает бурлить. Требует выходу и простора. Требует налётов и грабежей – а для этого рядом есть богатая и впавшая в маразм старушка.

Итак, сегодня Греция, Хорватия и прочие средиземноморские державой лениво отдыхают, живя настоящим. Германия кается и платит неграм за Вторую мировую войну. Скандинавы режут животных в зоопарках и обсуждают, что запрет педофилии - это нетолератнтно. Польша, истекая яблочным соком, борется с призраками советского прошлого и голосами в своей голове. Франция любуется на десятки тысяч спаленных автомобилей и загаженный беженцами Монмартр. Италия горестно считает экономические потери от санкций, толп беженцев, пытаясь что-то жалко вякать против, но понимая, что супротив конгломерата европейского маразма ей не выстоять. Болгария со слезами пожинает экономические плоды очередного предательства русских братушек и жалуется, что не виноватая она, её заставили. А в это время армия вторжения захватывает все новые территории и берет контрибуцию в виде пособий по безработице и отжатых мобильных телефонов. Потому что у армии вторжения с мотивировкой и пассионарностью все в порядке – как у конкистадоров, видящих перед собой неразграбленную территорию.

Исламский фактор? Ну, он наверняка имеет место быть. Война креста и полумесяца идёт с переменным успехом – были и перемирия, и жестокие схватки. Но главное не это. Главное – это грабёж более успешных соседей. Такое незатейливое человеческое устремление, которое сопровождает нас с ещё с пещер. Если видишь, что где-то что-то лежит, и это не защищается силой оружия и воли, приди и возьми.

Мне Европу жалко. Две тысячи лет быть движителем прогресса и рухнуть под тяжестью орд дикарей. Или все-таки проснутся и раздадут всем наперво и налево, не разбираясь, кто виноват? Тоже вариант возможен. Но для этого старушке надо пройти комплекс омоложения и справиться с рождёнными маразмом псевдоценностями. И вернуться в реальный мир, начать обустраивать себя не для торжества гей-парадов и исконного права Ахмеда на «белый женщин», а для сохранения нормальной жизни и традиционных ценностей…

В общем, началось все с обсчёта в супермаркете, а закончилось судьбами цивилизации…

Глава 8

Тундра и полярные сияния

Каждую ночь я просыпался в три часа, искренне уверенный, что проспал и давно должен быть на работе. Потому что именно в это время прямо на меня светило яркое солнце, и полное ощущение, что самый разгар рабочего дня.

А чего удивляться? Это лето. Крайний Север. Столица Ямало-Ненецкого округа Салехард.

Город уникален тем, что он не за Полярным кругом и не перед ним, а точно по нему. Ну и, соответственно, со всеми прилагающимися радостями – летний день - несколько месяцев, зимняя ночь без намёка на солнышко сплошная беспросветная тьма, снегопады и порой, как сюрприз, северные сияния над головой.

И чего, спрашивается, меня судьба-злодейка туда занесла? Дотуда ведь на хромой кобыле не доберёшься. Машины не ходят туда, бредут спотыкаясь олени. Хотя нет – из столицы имеются же регулярные авиарейсы местной авиакомпании.

Звоню коллегам в УВД ЯНАО, чтобы, значит, заказали мне, уважаемому представителю горячо любимого Главка МВД, билет на самолёт – на обратный рейс, потому как в Москве с ними напряжённо. И слышу в ответ радостное: билеты до Москвы распроданы на полгода вперёд, и помочь московскому полковнику просто не в силах… Надеются, наверное, что проверяющий, учитывая географию, просто не доберётся до них. Билетов же на «Боинг» нема, а на собаках долговато будет.

Проявляя чудеса изворотливости, добываю билет туда-обратно и сообщаю, что так просто от меня не отделаешься. Выслушиваю очередной спич, что гостиницы в Салехарде стоят в три раза больше, чем положено по командировочным расходам МВД. Требую настойчиво обеспечить меня хоть каким-то жильём, поскольку столько денюжек у меня нет – все же не от Газпрома лечу. И в один прекрасный день двигаю в аэропорт.

Проверяльщиком мне летать не впервой. Не шибко люблю я это дело – копаться в бумагах, выковыривать из них недостатки и недочёты и щедро сыпать в справку с перечнем мер по устранению. Это такая старая игра в Ревизора, крайние формы которой описаны в пьесе Гоголя, который наше все. Хотя на этот раз не поездка, а халява. Потому что лечу я не по линии уголовного розыска, а буду терзать все подразделения - по списку. То есть строить участковых, следаков и прочих подневольных людишек.

Главное управление по охране общественного порядка МВД России устроило грандиозную пиар-акцию, напомнив о своём существовании – выдало концепцию деятельности по профилактике преступлений.

Профилактика – такое неприкаянное аутичное дитятко, которое все службы МВД всегда пытались сплавить друг другу. Без неё никуда, но и с неё только шишки, и никаких дивидендов. Выросла преступность – профилактика виновата. Упала – ну работайте и дальше в том же духе, чтобы падение и в следующий год было. Ясных критериев нет.

Профилактические службы подчинялись при СССР угрозыску – целое Управление в ГУУР было. Потом передали её в Главное управление охраны общественного порядка, рассудив, что главный профилактор – это участковый. Вот пиарщики из их Главка и разродились целой концепцией, чтобы запудрить мозги руководству МВД и страны. Мол, навалимся всем миром и переборем гидру преступности. И на проверку исполнения своих грандиозных планов подвязали все Главки МВД. По всем областям послали по два-три человека, а в Салехард, учитывая отдалённость и малонаселённость, решили, что хватит меня одного.

Концепцию перед отлётом я прочитал внимательно. Не, написано конечно, красиво и, в целом, даже по делу. Вот только ни шиша не выйдет из неё грандиозного и красочного. Так, мелкие лечебные процедуры дряхлеющего организма. Потому что со времён Ельцина всю эту систему государственной профилактики уголовной преступности цинично и жестоко уничтожали, доводя до логического завершения элементарный принцип капитализма - никто никому ничего не должен, каждый сам за себя отвечает, ежели ты решил сдохнуть в тюрьме или в теплоцентрали, то мешать не будем. А ещё у меня стойкое ощущение, что дорвавшаяся тогда в России до власти либеральная сволочь просто была заинтересована в обвальном росте преступности. Чего и добились, надо сказать, виртуозно и эффективно. Так что не дураки они были. Обычные вредители и террористы.

Именно в начале девяностых был до предела ослаблен надзор за отсидевшими и условно освобождёнными зеками – убрана статья из УК о нарушении правил условного освобождения и ряд других, что практически выбило все оружие по работе с профессиональным уголовным контингентом из рук правоохранительной системы. Уничтожены приёмники-распределители для бомжей, так что все те прописались рядом с моим домом около одного из московских вокзалов. Практически развалена психиатрическая помощь – долгое время психов можно было прятать в дурдом только с их согласия (это невменяемых людей), или ежели он кого пришьёт. Приказали долго жить лечебно-трудовые профилактории для алкашей – это же ужасное нарушение права человека на то, чтобы пить и тиранить окружающих. Развалена работа с подростковой преступностью, позакрывали множество спецшкол для малолетних преступников, дав право недоноскам грабить и воровать всласть до достижения возраста уголовной ответственности. Вытрезвители где? Только сейчас спохватились. А трудоустройство ранее судимых – краевой камень адаптации к нормальной жизни. Как сейчас это делать? И таких диверсий в законодательстве и организации госуправления полно. Все понимают, что нужно восстанавливать советскую систему профилактики, но как всегда простой капиталистический вопрос: а где деньги взять? Тем более, сломать что-то – три секунды, а воссоздать – годы.

Так что можно хоть сто концепций написать, но вопросы эти решаются только системно, всеми ветвями власти.

В общем, поездка намечалась как увеселительная. Хотя узкие места в реализации концепции мне, надо сказать, в итоге удалось какие-то нащупать, так что может и польза была от этой поездки.

Ну что сказать про Сахалин, то есть про Ямал? Внеземная колония – если на том же Марсе найдут газ или какой-нибудь чудо-элемент. Полная отстранённость от Большой Земли.

Ощущение иной планеты. Кто не был – не понять. Тундра, где под июньским солнцем, которое не заходит круглые сутки, ещё лежит белый снег. Вечная мерзлота. Вездеходы, меряющие тундру гусеницами. Двести двадцать дней в году морозы, порой до шестидесяти градусов, а то и до семидесяти. Холоднее на нашей планете только Антарктида. Экзотика, однако.

И на въезде в город огромная скульптура, изображающая былого властелина этих краёв, вытесненного закутавшейся в шкуры голой обезьяной. Мамонт. Издалека вообще выглядит как живой.

Сам город производит странное впечатление. Кажется, что новенькую игрушку, сияющую яркими гранями, насильно впаяли в древнюю первобытную тундру. Новые жилые и общественные здания, современные дорожные развязки, автозаправки, магазины - все смотрится ярко и дорого. Сразу видно – именно в этих краях фактическая столица Газпрома, много денег, возможностей и работа на перспективу.

Говорят, значительную часть города отстроил бывший зам по тылу местного УВД, деловой и пробивной еврей. Если так, то молодец. И правда хорошо получилось.

Часть города – это старые бараки, напоминающие о тех временах, когда это был безнадёжный и беспросветный край света, где раскинулись самые страшные исправительно-трудовые лагеря. По моему, в романе «Эра милосердия» (фильм «Место встречи изменить нельзя») Вайнеры прошлись по лагерям Салехарда - оттуда бежали матерые воры, прихватив с собой «гастронома» – то есть попутчика-зека, назначение которого быть съеденным с голодухи при походе через тундру.

Смотришь на бараки и пытаешься представить, как оно было тогда, в былинные времена. И как-то зябко становится, несмотря на то, что лето здесь в тундре выдалось вполне тёплое.

Интересно, что квартиры этих бараках вполне по ценам сопоставимы с московскими. А билеты на самолёт вообще запредельные. При этом билет до Москвы раза в три дешевле чем до Новосибирска, хотя расстояния и меньше. Закон рынка. В Новосибирске один из головных офисов Газпрома, и туда постоянно летают на совещания местные шишки. Есть спрос, есть предложения, ну и спекуляция. В местных СМИ постоянно муссируется вопрос о парадоксах ценообразования на авиабилеты и дефицита этих самых билетов, когда за полгода приходится их покупать. Но вопросы не решались тогда никак. Может, ныне что-то и изменилось.

Народ в госорганах, прокуратуре, внутренних делах по большей части пришлый. Те, кто приехал в тундру за деньгами, выслугой лет, да так и остался, будто магнитом прилипнув душой и телом к Северам. Эти края завораживают, пленяют очень многих. Хотя и климат жуткий, и условия жизни экстремальные. Но ведь ощущают люди эти края родными.

Тут обтачивается с годами особый северный характер. Способность переносить тяготы жизни. Трудиться не за страх, а за совесть. И ещё какое-то особое чувство плеча ближнего рядом с собой. В одиночку на Северах не выживают. Поэтому самым страшным считается не остановиться на зимней трассе у заглохшей машины – это здесь просто кощунство, за такое и пришибить могут. Выжить тут можно всегда было только сообща. Поэтому и отношения у людей какие-то более тесные. То, что на Большой Земле не принято, тут в порядке вещей. Единство и взаимопомощь во всем – и в крупных делах, и в мелочах.

В гостиницах цены запредельные, расходы мне никто не оплатит. Чего делать?

Замначальника розыска заявляет:

- У нас сотрудник сейчас в отпуске на Большой Земле. Я с ним созвонился. Говорит, чтобы ты пожил пока в его квартире.

Так я и получаю двухкомнатную квартиру в новом, с улучшенной планировкой, доме - в полное своё распоряжение. На Большой Земле такое вряд ли встретишь. Но на Севере такое гостеприимство просто в порядке вещей…

Многое делают там и государство, и Газпром для людей.

Например, в таком климате при отсутствии излучения Солнца проторчать здесь целый год безвылазно – для европейца очень вредно для здоровья, особенно детского. Вот многие годы и отправляли всех детей (наверное, и сейчас отправляют) за государственный счёт на лето на юга, в тепло, на море.

Огромные средства тратятся на поддержку коренных народов - ненцев, хантов и прочих чукчей и якутов. Там проблем полно. Общими усилиями вымирание малых северных народов, вроде бы, прекращено. Но под тяжёлой поступью цивилизации продолжается разрушение их привычного образа жизни. Не от того, как говорят дураки, что туда вторгаются трубы Газпрома и вездеходы геологов – там такие бескрайние пространства там, что все эти самые трубы и месторождения исчезающе малы. Основная беда в столкновении двух цивилизаций – развитой технократической и практически первобытной, природной.

Значительная часть коренного населения ещё живёт в мире стихий и духов. У них совершенно другие представления о действительности и приоритетах. Порой наивные, порой куда более здоровые и цельные, чем у представителей атомного века.

- Чудеса тут, - качает головой замначальника розыска. – Местные – они и правда по-другому на все смотрят. Вон, случай. Один тонет в море, другой ему руку даже не подал. Спрашиваем – а почему не помог? А он в ответ – Дух Воды забрал, кто я такой, чтобы ему противоречить? Это не бравада и не оправдания. Он правда так думает.

Заканчивается лето и подходит время осени – а, значит, учебного года. Вертолёты поднимаются, вездеходы углубляются в тундру. Детей со стойбищ собирают в Интернаты. Родители отпускают не слишком охотно – мол, чего оленеводу всякой ерундой голову забивать? Но забирают. И опять столкновение цивилизаций. Перемешивание, иногда не слишком удачное. С одной стороны, местное население таким образом утрачивает корни, отходя от традиционных промыслов. С другой – появляется своя интеллигенция, свои специалисты с высшим образованием и чиновники. Прогресс этот не остановить.

Туземцы потихоньку усваивают не только плюсы цивилизации, но и её болезни. Основная и самая страшная для них – алкоголь. У северных народов нет генов, которые адаптируют человека к спиртным напиткам. Для некоторых достаточно бутылку выпить, чтобы стать алкоголиком. Ну а на этой почве люди, которые бьют из ружья тюленя в глаз, теряют разум, нередко возникают соответствующие эксцессы и трагедии. Выяснения отношений, пьяный угар, стрельба. Большинство таких происшествий так и остаётся в тундре – она большая и скроет все следы. Хотя в целом северные народы достаточно покладистые и смирные.

Узнают дети заснеженных равнин и вкус таких понятий, как уголовная преступность, паразитизм, когда можно не зарабатывать, а красть и забирать. В тундре так не принято. Но здесь же цивилизация! Вот и умудряются самоеды и селькупы вливаться в состав различных банд и организованных преступных групп – хотя довольно редко.

Угрозыск задерживает одного такого молодого начинающего бандита – человека отмороженного и крайне бесстыдного, совершенно не чтящего уголовный кодекс. Он в запале и орёт:

- Лягавые, вы чего, охренели меня задерживать! Я же в «Красной книге»!

Ну да, вымирающий народ. Имеет право побандитствовать.

- Всех бы вас, бандитов поганых, да в «Красную книгу», - в ответ вполне резонно замечает оперативник.

Говорят, на Севере в глубинке существуют ещё традиции, когда гость был обязан возлечь с местной женщиной. Это делалось для разнообразия генетического кода. Думаю, что ныне это уже не актуально. Но один наш сотрудник чуть не влетел в командировке лет десять назад в такую ситуацию. Парень здоровый и статный – ему все пытались подсунуть местную диву – чтобы дети были красивые, но без всяких обязательств. Еле отбился. А то ведь обида кровная.

У северных народов полно каких-то межнациональных счётов – воевали друг с другом веками. Свои кланы, свои князья. И денег у многих полно – оленьи стада, охота, рыбалка, традиционные народные промыслы приносят очень неплохой доход. Так что в стойбищах нередко увидишь и спутниковую тарелку. И вожделенная мечта каждого северянина – снегоход «Ямаха», который стоит тысяч двадцать долларов. Но покупают – деньги есть.

Один из сотрудников областного розыска решил жениться на местной красавице. Девчонка – глаз не отвести. Запал на неё, сделал предложение. Пока договаривались о свадьбе, выяснилось, что её отец типа там какого-то князя, у которого денег, как у олигарха местного разлива.

Вот и встреча будущих родственников. Приезжает из тундры такой серьёзный мужчина. Вежливый такой. Выслушал дочь, будущего зятя, как они друг друга любят и жить не могут поодиночке. Потом заявляет:

- Хорошо, что такой красивый на моей дочке женишься. Квартира, дом, машина, деньги на жизнь – все даю тебе.

Наш парнишка прямо расцвёл.

- Но если ты её бросишь, я тебя застрелю.

Все, все акценты расставлены. И семья живёт счастливо и хорошо…

Проехался немножко по тем краям. Много чего там интересного. Тундра с низкой растительностью. Изрезанная береговая линия. И реликты ГУЛАГа – самые суровые колонии России.

В колонии рядом с Салехардом отбывает пожизненное заключение за ряд заказных убийств верный подельник знатного уголовника Ходорковского и начальник службы безопасности ЮКОСа Пичугин.

Суровая зона такая. Монументально бетонная, со многими рядами колючки. Даже гостиница в посёлке при ней имеется.

В разговорах с нами сотрудники колонии всё проклинают час, когда к ним Пичугина прислали.

- Как только к нам он пришёл, тут же группа поддержки завалилась из адвокатов и правозащитников. Теперь на постоянке здесь живут – вон, всю гостиницу этот кагал оккупировал. И по каждому чиху Пичугина петиции в Верховный Суд и Совет Европы катают. Достали, ей Богу. Может, кто заберёт его!..

Время в этих краях как-то странно сжимается и растягивается. После работы едем на местное озеро на шашлыки. Благоухание хорошо приготовленного мяса. Пиво. Винцо красное. Разговор за жизнь. Солнце в зените.

Оглянуться не успел, а на часах уж полпервого ночи. И поверить в это невозможно.

Но у местных свои часы. Они знаю, что уже поздно. И что солнце никуда не денется. И что оно будет примерно там же, когда вставать на работу.

- Ну, по домам, - говорит местный опер.

Мой дом далеко. И он ждёт меня. И мне вскоре предстоит прощально махнуть мамонту у въезда в город рукой. И на самолёте в Москву. На самолёте любая точка Земли – она недалеко…

Глава 9

Джульетта и негры. 2019

1. Генуя

Не был я в Генуе раньше. А город удивительный. Он наполнен какой-то ирреальной, потусторонней аурой. Он инаковый в окружающей действительности. То ли сердце Италии, то ли её заноза – понять трудно.

Карабкающиеся от стеклянно-изумрудного моря по горам и скалам великолепные дворцы, храмы и жилые дома. Удивительные виды во все стороны. Запутанные серпантины многоуровневых улиц.

Градостроительного плана здесь сроду не было, и из-за нехватки территории строители пихали дома, куда только могли. И теперь, живя на шестом этаже, ты видишь проходящую прямо перед твоим окном автомобильную дорогу, взобравшуюся к тебе извилистым серпантином. И на твой же шестой этаж ведёт железный мостик от этой самой дороги. Причудливо и забавно все выглядит.

И история, и нравы там тоже какие-то причудливые и странные. Дикие богатства, которые произросли из-за терпимости местного населения к разным видам деятельности, а также нациям, вероисповеданиям – главное, чтобы человек хороший был, то есть богатый. Здесь издавна процветало банковское дело, тогда как в большинстве месте Европы ростовщичество было осуждаемо. Генуэзские мореплаватели и купцы присутствовали во всех концах света, принося домой золото и товары. Аристократия лопалась от денег. И родился странный союз народа и олигархии. Здесь ещё в пятнадцатом веке пришли к выводу, что лучше народ не злить и давать ему кусок – дешевле станет. Поэтому уже в те времена стали появляться бесплатные медицина, образование, даже пенсии. В том числе слово «коммуна», как основа самоуправления, красные флаги – тоже отсюда.

Многими социальными завоеваниями мир обязан именно Генуе. Было сильное антифашистское сопротивление. Фашизм не пройдёт – это именно здесь кричали, для Муссолини этот город был занозой. И вместе с тем именно здесь образовались непробиваемые социальные прослойки, объединения, в которые чужих не пускают. Это город торжества связей и личных контактов, где в приличных домах тебя принимают только тогда, когда тебе кто-то даёт рекомендации, иначе ты не человек. Это город максимально закрытых людей. Все стараются утаить друг от друга подробности о своих делах, благосостоянии, подозрительно косятся по сторонам, боятся излишнего внимания к себе – генуэзцы издавна были такие, сохранили привычки и до нынешних космополитических времён.

Поговаривают, что любят они русских, да и вообще славян. Но странною любовью. Дело в том, что все эти давние социальные завоевания никогда не мешали генуэзцам вполне успешно торговать рабами, перепродавать их. В том числе массово скупали славянских рабов у крымских татар и везли к себе. Мужчин приколачивали к галерам, женщин пристраивали кем-то вроде гейш – ублажать аристократов. В общем, такая дружба народов. Так что к славянам тут относятся до сих пор хорошо – знают, какие это могучие рабы. И до сих пор используют их в повседневной жизни. Сплошь и рядом служанки и уборщицы в местных богатых домах – украинки. Благо, стоят дёшево, готовы на любую работу. А главное, не будут наушничать соседям о том, что увидят внутри закрытых богатых домов.

Поражаешься, как история ветвится, как прорастают одни из других ветки и листья. Вчерашнее оказывается актуальным сегодня и задаёт движение в завтра…

2. Уроды и поклонники

Комо - старинный маленький горно-курортный и озерно-целительный городок. Очаровательные соборы и средневековые улочки. И почти в центре стоит главная достопримечательность всех окрестностей - прямо-перпендикулярное, стеклянно-бетонное, беленькое и страшненькое двухэтажное здание, по-моему, принадлежащее налоговой инспекции.

Это гордость города. Одно из первых сооружений в стиле конструктивизма – в начале двадцатого века ещё нового направления, которому как пожару предстояло подпалить и испепелить все прошлые традиции градоустройства.

Ну что сказать – у нас такое таджики за неделю строят. Называется шиномонтаж или обувной салон. Убогонько, скучненько, рациональненько. Но туристам обязательно демонстрируют этот сарай, как вестник новых и странных времён.

Вот никак не могу до конца понять - почему все старые исторические города такие красивые, изысканные и уютные. А от всей новой конструктивисткой и массовой архитектуры веет такой скукой и тоской.

Старинный центр итальянского города от российского или китайского можно отличить всегда. А окраины Берлина, Москвы и Рима фактически близнецы-братья. Знаменитый новогодний фильм про то, как пьяный врач перепутал московскую квартиру с ленинградской, теперь можно распространять на весь мир. Заснул в Москве, проснулся в Барселоне и впёрся в испанскую квартиру к донне Анне. Благо Шенген годичный был в паспорте.

Понятно, что изменились стандарты жизни – сейчас к услугам расплодившихся на Земле в огромных количествах хомо сапиенсов комфортное жилье с горячей водой, отоплением и вентиляцией, а также стереоцентрами и двухметровыми плазменными панелями. Раньше плебс прозябал в конурах и подвалах, влача там жалкое существование. Но факта это не отменяет – от новостроек веет скукой, а от старинных кварталов – романтическими загадками, пылью крестовых походов, гарью от костров инквизиции, они блестят золотом из Нового Света и обдуваемы воздухом, наполнявшим паруса галеонов.

Возможны варианты. Может быть, это всего лишь самообман – на старые стены просто наслаивается долгая история. Тени славных деяний предков, исторических значимых событий, да и просто время и поколения ложатся на брусчатку и крепостных зубцы. И они будоражат наше воображение.

Второй вариант – за давностью лет выжили по большей части фешенебельные районы с дворцами, статуями и фонтанами, а многочисленные трущобы, по мостовым которых бурным потоком текли нечистоты, где во дворах разделывали туши свиней, удачно канули во тьму столетий. Так что мы видим лучшее из лучшего. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что в той же Германии некоторые городки стоят неизменными по тысяче лет и простоят, дай Бог, не меньше. И они тоже наполнены внутренним каким-то тесным изяществом и уютом.

Или просто людей стало настолько много, а потребности их так высоки, что главное ныне – упаковать их комфортно в жилые блоки, на что нужны гигантские ресурсы. Тут уж не до красоты и изящества. Прямо, перпендикулярно, с торговыми центрами и автомобильными развязками – красиво так не бывает, но зато удобно.

Ещё одно объяснение – люди перестали восприниматься городскую среду, как нечто жизненно значимое. Автомобиль, телевизор, кондейшен и отопление есть – и ладно. А как оно смотрится – всем плевать. Победа рационализма, ржавчина упрощённого конструктивизма. Люди меняются. Перестают ощущать ответственность за себя и мир, смиряясь с ролью шестерёнки. А шестерёнке не нужна шибко уж красивая упаковка. Шестеренке как-то психологически энергозатратно расходовать себя на всякие условности типа любви к родному городу, родным камням и берёзкам. Шестерёнке больше всего нужно, чтобы сохранялся режим влажности и правила хранения. А режим комфорта современная архитектура соблюдает блестяще. А эстетика? Главное – функциональность. Это основа идеологии технократического общества, которое, надо сказать, постепенно заходит в тупик.

В самом центре Венеции вместо квартала старинных готических домов впёрли страшно уродливый куб банка – ещё в шестидесятые годы. Ощущение, будто гигантская кувалда в центр города из космоса рухнула, с отвалившейся ручкой. Серо, гнусно и паскудно. Зачем?

- Так банк же, - говорят венецианцы. – Деньги решают всё.

И действительно решают. И если в Италии это исключение, они слишком бережно относятся к историческому наследию, то многие наши города деньги изуродовали, включая нашу родную столицу, где куда-то провалилась значительная часть исторической застройки, и на её месте как поганки выросли стеклянно-стальные кубики офисных зданий и магазинов.

Вообще-то, современному человечеству должно быть где-то даже стыдно. При таких технологиях, материалах и многотысячелетнем опыте массово строить такие города, как сейчас… Вот только иногда изящно перекрученный и сияющий гранями небоскрёб какой в Шанхае душу порадует, да или затейливый офис транснациональной корпорации появится в пафосном порыве быть лучше всех и удивить мир.

Больше всего удручают стеклянно-деревянно-оловянные убогие сооружения, которые ныне выдают за новые церкви и соборы. Так что нашей РПЦ надо сказать спасибо за соблюдения традиций при возведении новых храмов.

Интересно, что и с современными технологиями время от времени выходят чудовищные промашки. Проезжали в Генуе мимо рухнувшего недавно моста, простоявшего всего несколько десятков лет. Стоит, как обломанный зуб, несколько пролётов рухнули, похоронив под себя исторические здания. Поехал в бок и начал разрушаться недавно построенный мост в Венеции – до строителей не дошло, что нужно использовать опыт предков – капитального укрепления сваями стен канала. А мосты и сооружения, и Древнего Рима, и эпохи Возрождения – до сих пор крепки и будут стоять ещё долго.

Что это? Какая-то самодовольная самоуверенность нашей развитой техносферы? Утрата цеховой чести, которая раньше не давала делать и строить плохо? С гигантским развитием знаний о природе и технологий человечество одновременно поражает вирус легкомыслия и поверхностности. И это усугубляется с каждым годом…

И облик новых городов – тоже болезнь такого же рода.

Так почему всё же делают тяп-ляп и страшненько? Секрет мастерства утерян? Денег не хватает? В чем причина? Почему раньше хватало на соборы, которые строились по пятьсот лет, а сейчас, когда человечество с дикой скоростью перерабатывает ресурсы и достигло пика потребления, не хватает?

Наверное, запроса на величие нет. Деньги сожрали эстетику. Эстетика безобразного рулит – она такая же директивная, как Священное Писание в средние века. Недаром рядом с любым более-менее значимым памятником культуры новые властители дум и ресурсов упорно стараются впихнуть какое-нибудь творение современного искусства, представляющее собой воплощённое уродство и полное отсутствие мастерства. Этот антикультурный диктат носит всемирный характер, и нас не обошёл.

Не приведи Господи, когда-нибудь землетрясения и наводнения догложат ту же старую Италию. И на её месте вырастут прямо-перпендикулярные молдавско-таджикские по виду и исполнению коробочки. И тогда все изменится волшебным образом. Люди просто не будут знать, как оно может быть – когда красиво.

3. Венеция – город тысяч масок

В Венеции карнавал. Это не просто такой разухабистый балаган с масками и выпивкой. Это нечто большее.

Когда вокруг тебя метелью кружат фигуры в старинных одеяниях, великолепных масках, притом не одна и не две, а тысячи, от этого голова идёт ходуном. Ты будто выпадаешь из реальности в какое-то иное пространство, в калейдоскоп цветов и чувств, которые уже вроде и не связаны с твёрдым материальным миром - несут тебя в космос странных ощущений.

Это своеобразный гипноз. Это красиво. Это завораживает. И даже пугает.

Венецианцы готовятся к карнавалу целый год. Им страшно хочется отличиться друг перед другом нарядами и масками, некоторые из которых стоят бешенных денег. Но люди их тратят. Это и национальные традиции. И народу хочется порвать ткань обыденности и провалиться в межвременье.

Вот и рассекают по старинной брусчатке, по берегам каналов, по соборным площадям дамы в шёлковых и бархатных платьях, кавалеры в широкополых шляпах, треуголках, в ботфортах, и многие, многие другие персонажи. Они с удовольствием фотографируется с японскими туристами, жмут с достоинством и грацией руки русским пришельцам из снежных краёв. Они психологически, так же как и мы, полностью в пространстве карнавала.

И вот уже на полной народу, как метро в восемнадцать часов в среду в Москве, площади Святого Марка выбирают лучший карнавальный костюм. Чопорные дамы и господа прошлых веков с достоинством ступают по ограждённому от ротозеев проходу. Графы, графини, капиталисты во фраках и древнеримские легионеры. Всех можно увидеть здесь.

И какое-то странное ощущение – привлекательной яркости всего этого и вместе с тем жуткой поверхностности. Это калейдоскоп – мелькание причудливо сложившиеся в узоры кусков исторических реалий прошлого. Но только обёртки. Все весело. Всем забавно. У всех эйфория.

А вместе с тем на дворе двадцать первый век – это странное время обесценивания изначальных смыслов. Превращения их в красивую картинку.

Вот важно вышагивает аристократ со шпагой. Красивая картинка. Но шпага тупая, и никого не проткнёт никогда. Также как и чумной доктор в маске с длинным клювом не склонится обречённо над бездвижными телами в полностью вымершем от чёрной смерти квартале. Не пошлёт купец свой корабль на далёкие острова за ходовым товаром. И маска Казановы уже не скрывает горячего поклонника, карабкающегося на балкон и старающегося не быть узнанным соотечественниками во избежание конфликтов, дуэлей и смерти. Смертельный смысл кипения крови и чувств, былых страхов и побед сокрыт в веках. Остались одни картинки.

Современные люди, опутанные обязательствами, долгами, паспортами и кредитными историями, никогда не смогут нутром ощутить этих реалий прошлых великих и ужасных веков. Они наслаждаются картинкой. И сами создают эти картинки.

Но все равно, проваливаясь в этот калейдоскоп, нет-нет, да ощутишь веяния прошлого – холодные, величественные и мощные…

Ветерок этот холодный прошлого прошёл и растворился. Опять - веселье, балаган. Притом густо напичканный чужими картинками – тут и принцесса Лея с Дарт Вейдером, и Чужой – это как бы конвергенция с «Великой культурой Всея Пиндоссии и окрестностей», забавные, но совершенно чуждые, однако молодняку нравящиеся – они выросли на этих Железных человеках и капитанах Америках.

В одиннадцать часов по тросу над площадью Сан Марко пролетает Ангел – как правило, победительница конкурсе красоты прошлого карнавала. Летит к величественному собору, украшенному стыренными с Константинополя квадригой бронзовых коней и другими скульптурами. Мимо двух столбов, между которыми устраивали, притом довольно часто, казни злоумышлявших против Венецианской республики.

Всем весело. И как-то жутковатенько…

4. Верона и балконы

Если отдельный человек способен ещё что-то адекватно соображать и оценивать, то толпа и человечество в целом живёт мифами и навязанными смыслами.

Навязанные смыслы – то, что используется везде и давно. Основные выгодоприобретатели и создатели их – церковники, сектанты и бизнесмены.

Особливо бизнесмены.

Потому что миф спокойно конвертируется в звонкую монету. Особенно миф всемирно раскрученный.

Мелкий старинный балкончик фиг знает в каком дворе Вероны. Но это не просто балкончик, а навязанный миф - отсюда воспетая стариком Вильямом нашим Шекспиром малолетка Джульетта посылала воздушные поцелуи изнывающему от гормональной бури Ромео, готовясь из-за девичьей глупости пустить под откос жизнь свою, своего избранника, а заодно благополучие двух аристократических семей. Почему отсюда? Ну, так исследовал же кто-то, сказал же – балкон тот самый. И пусть Джульетта выдумана, но балкон настоящий, вон висит.

Такая же ерунда в Египте с Горой Моисея. Понятно, что никакого Моисея именно там на девяносто девять процентов не было, но сотни лет раскручивается эта гора – сначала монахами, потом туристическими фирмами. И каждое утро прутся туда толпы восторженных туристов встречать или закапывать изумительно красивый закат и ощущать своё приобщение к Высокому.

Магнитик с надписью Джульетта стоит пять евриков – ровно в пять раз дороже, чем другие магнитики. Но ведь миф. За мифы их жертвы всегда платят.

А так Верона сказочно красива, ухожена, вся в архитектурных кружевах и бриллиантах, как истинная дама света. Башни, окаймляющая старинные районы река, крыши. Вид с высоты старых казарм, нависших над черепичным городом. Благолепие, красота и умиротворение. Туристический лаковый лоск. И древнее обаяние…

А ещё Верона вместе с Венецией является эталонным образцом курортного жлобства…

5. Жлобы

С каждым годом наблюдаю рост в Италии курортного жлобства. Такой синдром а-ля Сочи-Крым: «понаехали тут всякие, жить мешают, пляжи грязными сандалиями топчут, поэтому продадим-ка им пиццу в три раза дороже разумного и достаточного, а на сувенире китайском пять концов сделаем». Ну и соборы все платные – куда без этого. Главное их музеями обозвать. В общем, побольше бабла за меньше усилий.

Руссо, американо, германо и японо туристо – это такая жирная тупая корова, которую нужно больше доить и меньше кормить. Наглядно это жлобство проявляется в кабаках, тратториях. Порции с каждым годом все меньше, а цены скачут все выше, да и улыбки персонала все более пластмассовые и порой даже немножко злые.

Вне конкуренции тут, конечно, Венеция. Ладно, цены большие, но не удосужились для людей ни одной лавочки поставить, ни одного сортира бесплатного сделать – опять жлобство, чтобы все спускали деньги в кофейных и кабаках, давая отдых телу. Это кажется, что просто руки у властей не доходят до элементарного. Нет, просто это жлобство, чтобы вытянуть лишнюю еврокопеечку.

При этом в Венеции в последнее время зачастили местные с демонстрациями – мол, туристы им всю брусчатку постирали, да шагами улицы втаптывают, так что город тонет. В общем, держитесь все от нас подальше. При этом понимание, что город живёт, реставрируется, поддерживается в приличном состоянии именно за счёт миллионов культурных паломников, отсутствует в принципе. Стандартное курортное жлобство – что в России, что в Италии.

Тут римляне прекрасно отмазываются, когда им сетуют на полную неприспособленность инфраструктуры города для приёма гостей и общую обшарпанность:

- Рим один такой. Всё равно приедете.

А ведь правы – приедем. Потому что вечный город, других таких на Земле нет…

Кризис, наверное, виноват во всеобщем медленном, но неуклонном разрастании жлобства. Италия балансирует на грани финансового коллапса, в который её толкают как ервочиновники, так и законно избранные импотентные власти, заблудившиеся в глухой чаще евроинтеграции, где в голодную Польшу несколько сот миллиардов евриков влили только за то, что она локомотив освобождения Восточной Европы от ненавистного коммунистического ига.

Виновато, наверное, и само население, часто раздолбайское, не особо желающее напрягаться в работе и продолжающее выбирать болтливых и пустых политиков. Да ещё санкции в отношении России, которые для итальянцев нож острый. Они все время вякают против них, но сделать ничего не могут – наглый и бесцеремонный хозяин пиндосский велел старых корешей славянских гнобить, так и будем гнобить.

Раньше на Евросоюз злились греки и испанцы, у которых в результате приобщения к семье европейских общих народов цены на недвижимость выросли в десятки раз, да ещё еврочиновники выкорчевали тысячелетние оливковые рощи, дабы не заваливать рынок дешёвым маслом. Теперь вот и до Италии очередь дошла. В общем, экономика имеет шанс сорваться в штопор, а парашют зацепился и никак не вылазит…

По телевизору идёт дискуссия, в которую включаются политики, артисты. Суть её в том, что итальянцы перестали петь и жизнерадостно улыбаться.

Кризис, что скажешь. Хотя, конечно, были времена и похуже. Взять послевоенную разруху, когда вообще страну одолевал настоящий голод, вопрос стоял о выживании народа. И насколько светлые, весёлые, гениальные фильмы итальянского неореализма того периода. Тогда смеялись и радовались. Пели. А теперь не поют. И фильмы выходят скучные, выхолощенные, страшно политкорректные, с надуманными проблемами и пластмассовыми, лишёнными эмоциональной жизни и человеческих привязанностей персонажами. Почему?

А мне кажется, тут закредитованность вносит свою лепту. Люди опутаны кредитами, долгами, обязательствами и проблемами. Живут сыто, в общем-то, вполне достойно, о чём их деды и мечтать не могли. Но как рабы. Не вздохнёшь спокойно. Все мысли, как выплатить кредит, как оплатить учёбу детей, как не вылететь с работы, иначе это крах. И как вставить зубы. Люди в такой ситуации не поют.

Вообще эта самая богомерзкая ростовщическая кабала не столько душит экономику стран – иногда, наверное, даже и вовсе наоборот. Она просто нещадно давит все весёлое и беззаботное в людях. Превращает их в затюканных гуманоидов, озабоченных только погашением кредитов. И страшно боящихся будущего с его неопределённостью.

Пора возвращаться к христианским и мусульманским ценностям – всякое ростовщичество от лукавого. Не должно его быть.

Ещё заметил – вроде карабинеров и военных стало гораздо меньше. В прошлом году ими был заполонён Рим. После кровавого теракта в Ницце Италия оставалось одной из немногих стран, до которой не добрался ИГИЛ. Ждали всё терактов.

Правда, машин муниципальной полиции и карабинеров на улицах полно. И в каждой обязательно тётка с пистолетом. Притом ничего такие попадаются, даже блондинки. Но у меня остаётся твёрдое антифеминистское убеждение – в патрульной машине тёткам не место.

Ныне, похоже, ждать этих самых терактов силовики устали. И пошла некоторая расслабуха. Невозможно силовые структуры постоянно держать в состоянии сжатой пружины. Это я помню по вечным усилениям, когда работаешь без суббот и воскресений, все ждёшь террористов. А потом просто устаёшь и перестаёшь реагировать должным образом на угрожающие ситуации.

Тревожно только, что когда начинается такое умиротворение, тут обычно и наносится коварный удар. Не хотелось бы…

И ещё наблюдение. Едешь по Южной Италии, так за каждым холмом ветряки – зелёное мракобесие докатилось дотуда, вместе с массовым закрытием предприятий. В Центральной и Северной Италии не видел ни одного ветряка, хотя проехал полстраны. И только одну площадку солнечных панелей высмотрел. Или так повезло?..

6. Швейцария и швейцарские гномы

Самодовольный, самодостаточный, жестокосердный барыга, которому плевать на весь мир и на всё, кроме своего банковского счёта – это и есть истинный швейцарец.

Благодаря мировым войнам и уютному сожительству с нацистами, а также тайне вкладов Швейцария застолбила себе место в качестве мирового финансового центра, благодаря чему активно перетягивает на себя ресурсы человечества, жируя и пируя не по чину.

Это сытое благополучие наложилось на протестантизм - это такой западный ваххабизм прагматического толка. В приличной протестантской общине до исповеди не допускаются люди ниже определённого уровня дохода – если человек бедный, значит, его не любит Бог. И главная задача Бога – это сделать тебя, молящегося ему и отстёгивающего на церковь, успешным, богатым и самодовольным.

До наступления новых времён швейцарцы с голодухи нанимались в наёмники. При этом нрав имели весьма свирепый, как и большинство горцев во всех концах мира, были типа наших черкесов – злой черкесс ползёт на берег. Успешно голодали столетиями. Не так редко на альпийских перевалах застигнутые врасплох зимней непогодой и метелью переселенцы просто жрали друг друга. В общем, Швейцария никогда не славились высокими достижениями в культуре и науках.

Но сейчас время ростовщиков и торгашей. Именно такое, к чему наилучшим образом готова протестантская цивилизация. Так что поднялись они неплохо.

Город Лугано на одноименном озере – он полон чванливых и спокойных, как танки, ленивых бюргеров, введённых в состояние неги красивыми пейзажами и увесистыми собственными банковскими накоплениями. Там же - немножко суетливые, слегка озадаченные и робкие от окружающей стерильной чистоты и великолепия туристы и прочие гости Швейцарии.

Политические, пограничные и таможенные чиновники в Швейцарии – это вообще чистейшая концентрация спеси и высокомерия. Одним своим видом демонстрируют, что они самые высокоразвитые существа Земли, а другие у них где-то под ногами болтаются. Итальянский пограничник поулыбается, потрещит эмоционально, но докапываться не станет. Местный – улыбаться не станет, но докопаться постарается. Если даже малейшее нарушение найдёт, то договариваться, умолять, заламывать руки бесполезно. Орднунг немецкий. Как у их кореша Гитлера был. Стоять, стреляю. В общем, выглядит как-то механистически и неприятно даже в этом виде их государственная машина.

Хотя, надо отдать должное, порядок на улицах, рациональность движения человеческого стада – всё это там на высоте. Все под колпаком, орднунг над всем. Только вот мигранты слегка портят благостную картину.

Итальянцы швейцарцев недолюбливают. После войны Италия находилась на грани голодной смерти. Оккупация, американские войска на старинных улицах, теневая торговля. Толпы голодных граждан. Из Италии тогда люди бежали куда глаза глядят.

Вообще, реально нормально Италия зажила где-то в семидесятых годах двадцатого века. До этого там безраздельно царствовала нищета. Итальянцы с начала девятнадцатого века огромными толпами бежали из страны, так что теперь по миру, дон Корлеоне не даст соврать, разбросаны десятки миллионов итальянцев, сохранивших свои традиции и память о Родине. Но по той же памяти предпочитающие держаться от неё на расстоянии.

Вот и в Швейцарию, не только оставшуюся в стороне от тягот войны, но и вообще бесстыдно разжиревшую на ней, рванули итальянские беженцы. Падающие от голода, готовые на любую работу. Это как таджики в Москве. И использовали их швейцарцы примерно так же - на самых черных и неблагодарных работах, за которые не брались сами. Но это дело житейское. Другое дело, что их ставили в жёсткие рамки – ни шагу вправо-влево. Семьи не привозить. Женщинам детей не рожать – депортируют. Гражданство - через сто лет непорочной службы. Ну и так далее. В общем, воспользовались бедой соседа по полной. И с протестантской расчётливостью и жестокостью.

Многие беженцы тогда прижились в Швейцарии. Кантоны целые итальянские теперь, язык итальянский вроде даже государственный. И сейчас эти ассимилировавшиеся швейцарские итальянцы смотрят свысока на своих бывших соотечественников. А как иначе! Они же ныне не в какой-то там Италии живут, а в самой Швейцарии! Там цены в два раза выше, а зарплаты – так в целых три! Это же свидетельство превосходства и принадлежности к высшей расе!

Интересно, когда в Швейцарии навернётся финансовый базис, чему уже первые ласточки пролетели, то местные опять подадутся с голоду в наёмники? Боевой дух у многих ещё не утрачен. И в каждой семье по пулемёту или автомату – все считаются резервистами и держат дома огнестрельное оружие, с которым обязаны встать в строй по звуку тревоги. Как бывало в истории не раз – основную территорию Швейцарии так никто и не захватил – завоеватели гибли в узких ущельях под градом стрел или позже ядер.

Какой-то либерал-идиот, называющийся русским военным экспертом, на основании этого даже делал прогнозы в ифнормпомойках типа «Новой газеты», что если чего, то Швейцария Россию одной левой загнёт – у них с детства всех стрелять учат. И идиоту непонятно, что сейчас война идёт не мушкетами, а системами «Смерч» и ракетами, с которыми у Швейцарии напряженка. Но умеющих стрелять людей полно. Так что в наёмники сгодятся вполне.

7. Сферы интересов

В Генуе несколько озадачила меня одна вещь. Зашёл в муниципальный дворец с бронзовой вывеской. Сейчас в стране какие-то политические движухи и дебаты. И в этом дворце висит огромная, шикарно сделанная карта. Насколько понял, там расписаны сферы стратегических интересов Италии.

Там вся Европа и Африка. И разрисовано, какие страны чьими являются.

Сильно порадовало, что Крым окрашен в российские цвета. Донбасс обозначен сферой интересов России.

Ну, у Италии там тоже обрисованы амбиции немалые – на половину Европы. Но нас, судя по всему, с нашими амбициями начинают уважать.

Здравствуй, земля Африканская!

Город Комо на границе со Швейцарией. Дворик, где имеется бесплатный вайфай. Все скамейки заполнены чёрными, как жизнь украинского патриота, неграми. Ну, очень чёрными. Они все шарят по смартфонам – таковые имеются у всех. И шлют в жаркую Африку весточки о холодной погоде на Европейщине, завоевать которую их послали. В общем, авангард вторжения.

Тут рукой подать до границы со Швейцарией. А Швейцария для них как Эльдорадо – сказочная богатая земля. Там огроменные пособия и тысяча благ для жадных до халявы беженцев.

Хотя Швейцария и не в Евросоюзе, но квоты по мигрантам все же нарезают исправно. И гномы всячески отбрёхиваются от них, заявляя, что станут брать негров с арабами только с определённым уровнем образования и дохода. То есть миллионеров и академиков.

В общем-то, от нашествия им пока удаётся отбиваться, хотя и не всегда.

Так уж повелось - вражеские десанты высаживаются в портовых городах, на островах, а потом идут грабить богатые регионы. Нашествие третьего мира на Европу ничем не отличается от этой схемы. Оккупация идёт через порты и острова.

Мигранты умудрились сожрать в Италии фешенебельные курорты Сардинии, где неделя пребывания стоила ещё недавно десять тысяч евро. Схрумкали Лампедузу с её пятизвёздочными отелями, куда теперь ни один приличный турист не поедет. Завоевали и не поморщились Сицилию, прибрежные города. Но там как-то не задерживаются. Их путь лежит в тучные места, лучше всего в Германию, Швецию и Швейцарию.

Не секрет, что Европа перестаёт из-за этих толп завоевателей походить сама на себя. Негры, арабы цепляют тебя за брюки, тряся пустой кружкой – подай убогому.

- Танзания! – орёт радостно огроменный негр, всучивая ошалевшему немецкому молоденькому туристу кожаный браслет – прямо на площади перед церковью Санта Мария Новелла во Флоренции, под звуки оркестра, наяривающего коммунистическо-освободительный марш «О, белла чао!» - ныне день международной солидарности трудящихся женщин с оркестром и демонстрантами.

Или эти негры кучкуются по троуарам, что-то трут между собой. И шарят в соцсетях, посылают СМСки – тут они ничем не отличаются от европейской молодёжи – все в виртуальности и отстранённости. Гаджетам все расы покорны.

Говорят, мэр Генуи пришёл к власти на обещании вытурить за два дня всех незаконных мигрантов из города. К тому времени горожане уже даже не стонали, а выли волками от этого нашествия. Этот припортовый город стал перевалочным пунктом для мигрантов по всей Европе. Жуть страшная. Так что мэра избрали.

Как и обещал, за пару дней незаконных мигрантов он вышиб. И вроде бы жители вздохнули свободнее. Но зато остались законные.

Представить не могу, что до этого там творилось, когда их было ещё больше.

Отель в центре города. Рядом уникальные храмы, памятники культуры, туристические достопримечательности, кафе и рестораны. Но улицы все исписаны граффити и похожи черте на что.

Кстати, лирическое отступление – эти граффити на исторических зданиях в Европе бесят дико. Этот такой идиотский вандализм. Корни где-то в каменном веке, когда люди стремились украсить стены пещер. Но тогда именно так рождалась живопись и культура. А теперь именно так культура уничтожается. Вообще, куда-то не туда двинуло человечество. Штрафы, порицания за быдлячество и вызов обществу. А вот издать закон, что авторам граффити сперва пальчики ломать шаловливые, а потом, при рецидиве, можно и начать их рубить. За два дня дураки переключатся на расписывание стен собственных квартир…

В общем, возвращаемся к нашим баранам. Узкие улочки, граффити, бардак. А на улицах!

Не надо искать чёрного негра в темной комнате. Достаточно протянуть руку, обязательно нащупаете его на центральной улице в Генуе – и не одного.

Господи, стольких я никогда не видел. Ну, здравствуй, Берег Слоновой Кости. На длинной-длинной и очень многолюдной улице я был единственным белым лицом. И смотрели на меня с интересом. Правда, как сытые хищники, которым пока ничего не надо. Это, как я понимаю, мигранты законные.

Узкая, не шире двух метров средневековая улица. Вся запружена черными, губастыми негритянскими шлюхами, выдающиеся филейные телеса которых туго обтянуты чёрными джинсами. Работают девушки. На точке, во всеоружии. Наверное, единственные кто и работает из этой публики.

Непонятно одно – война идёт в Сирии и Ливии, а львиная доля мигрантов – негры. Почему так? Хотя в Африке война вообще вечная, если всех воюющих оттуда переселить, как раз будет народу поболе нынешней Европы.

Вообще Африка и арабские страны представляются мне такой крокодильей фермой, где в гигантских количествах вылупляются новые ящерицы, которым затачивают зубы и отсылают обкусывать Европу со всех сторон.

При этом дико слушать сказки, что таким образом поставляются в Европу новые европейцы, будущие трудяги. Это нужно вообще не понимать психологию людей, находящихся на более низком уровне цивилизационного развития. Это сытый европеец может насиловать своё сознание вечными вопросами смысла жизни - быть там или не быть. У дикаря все проще – конечно, быть, жрать и размножаться. Они настроены на выживание и доминирование, притом с наименьшими трудозатратами - прям милая иллюстрация к загибам профессора Савельева. Эти люди настроены на выживание, притом лучше за счёт других и с наименьшими затратами собственной энергии. Жрать, не работать, совокупляться и показывать своё Я. При этом по дикарской привычке когда им дают все, что они просят, это воспринимается не как милосердие, а как страх перед тобой, королём помойки. Укусить дающую руку - в порядке вещей. И сколько поколений должно пройти, чтобы это все выбить из мозгов и соорганизовать их на подвиги во благо цивилизации?

Чего европейцы будут с ними со всем этим нашествием делать? Куда девать крокодильчиков? Представить невозможно.

Вообще-то, в принципе тех же негров в небольших количествах развитому обществу адаптировать вполне под силу. Знакомый один под Мюнхеном живёт. Бабка канцлерша им от щедрот душевных отсыпала столько мигрантов, что жители даже дар речи потеряли. Так этот знакомый говорил:

- Понимаешь, негры у нас в основном из протестантских и католических приходов. Вежливые, тактичные. С ними можно общаться. Они сами ищут работу, притом готовы на любую. Хотят адаптироваться. Готовы принять европейскую культуру, стать частью немецкого общества. Вот арабы – это нечто. Это какая-то неуправляемая дикая сила. Это нахальство и тунеядство, переходящее все мыслимые пределы. Им все должны, а ежели чего не по ним – буянят. Власть ни в грош не ставят. Считают себя выше окружающих, выше законов. И никто им укороту не даёт – такая вот политика, спасибо правящей партии. У них на Родине сразу за такое секир-башка, а тут можно повыёживаться. Так что пусть лучше негры будут…

Наверное, так и есть. Мне кажется, тут только одно условие должно соблюдаться. Запускать их можно такими порциями, чтобы они не задавали информационный и культурный фон. Чтобы они вписывались в ткань общества, а не бухались в него куском навоза, разбрызгивая себя вокруг. Они должны жить в поле новых смыслов и кодов. При строжайшей ответственности за попытки распространить людоедские дикарские правила и традиции. Не должно быть районов их компактного проживания, всех этих Гарлемов. И самих этих негров не должно быть слишком много – все же не стоит забывать, что Европа создана белыми и для белых. Это не Африка.

Ну а арабы в массе своей просто завоеватели. У них монолитная культура, религия, и свою идентичность они разменивать на благо новой Родины не собираются. Они хотят просто распространить в Европу свою старую Родину. Там где мечеть - там мусульманская земля. И хрен чего с ними сделаешь. Тем более практически весь ИГИЛ ныне в Европу переселился – тут русские бомбардировщики не бомбят. Ждут эти бойцы часа Х. Пока ещё сил не набрали для большого бума. Но ещё не вечер.

А европейцы… Чтобы противостоять самим же собой созданным проблемам нужна энергетика, нужно население, имеющее какие-то внятные цели, энергично стремящееся к их реализации, наполненное амбициями и традициями. А вот с этим в Европе, мне кажется, совсем плохо. Те же США – страна гопоты и олигофренов, замочивших коренное население, но чётко знающих, что такое американская мечта и как нести её всему миру, не понимающему своего счастья. Население, заточенное на успех и богатство. Какая-нибудь Бразилия – горячая кровь, бандитизм, экономический рост. У мусульман – джихад, шахиды. В Африке – первобытное желание проехаться пассажиром на вершину пищевой цепочки мира. И Европа – где основную массу составляют благополучные бюргеры с желанием комфортно устроиться в уютных городах, закредитоваться и жить тихо, не стремясь вверх - по фиг кем – официантами, клерками, водителями. Главное, очертить свой уютный круг существования и послушно принимать ту идеологическую толерастно-слащавую картину мира, которая им транслируется из каждого угла. Всё это на фоне страшного упадка национальных культур и национальной самоидентичности – сравните ещё недавний европейский кинематограф и литературу с нынешними, и все сразу станет понятно – смыслы заменены на яркую обёртку в стиле «а-ля пиндоссия». Так войны не выигрывают. А что у них на носу самая страшная война – за физическое выживание и власть над своими территориями, это к бабушке не ходи.

Миграционный кризис растёт. Итальянцы ругаются и плюются. Выходят на демонстрации. И сделать не могут вообще ничего.

Вот стоят с плакатами жители города – мигранты, вон! А этих бедных итальянцев поносят все СМИ как распоясавшихся фашистов. Их слова, что в городе всего пять тысяч работающих, а туда же запузырили две тысячи мигрантов, не слышит никто вообще. Людей просто забалтывают, причём чем тупее трёп, тем большая безысходность от него – через этот словесный поток здравому рассудку не переплыть. «Толерастия, общечеловеческие ценности, ссылки на гуманизм, феминизм, транссексуализм» и прочие измы.

- У нас власти вообще нет, которая способная принимать хоть какие-то решения, - говорят сами итальянцы. – Нет единой руки. У них вечно какие-то фракции, коалиции, программы. И так горячо всё обсуждают – кому с кем и за каким столом сидеть. Просто некому решать вопросы. И заболтают любую проблему, вывернут все задом наперёд, так что вообще у избирателей заходят шарики за ролики. И при всем этом имеется хороший презент – на мигрантов выделяются колоссальные деньги, которые пилят политики между собой и своими близкими. Что им Италия? Вон, Берлускони, несмотря на его судимости все, вспоминаем с тоской. Эх, Муссолини на них нет…

В общем-то все возможно и готовится как почва для нового Муссолини. Но, скорее всего, даже не Муссолини, а Гитлера.

Всегда задаюсь себе вопросом – за каким таким чёртом они себе это устроили? Что вообще происходит с этой миграцией? Или это хаотический процесс из недр сошедшего с ума и постаревшего, впавшего в маразм европейского сообщества? Или этот гигантский попил денег? Или это какие-то непонятные планы транснациональных элит? Или, как всегда, привычно мерзкая и циничная подлянка пиндосская?

Вопросы, вопросы, вопросы.

Вот интересно посмотреть, если так дальше пойдёт, куда все докатится. Белая раса на Земле вообще исчезающая. Как там будет в мире будущего, состоящего сплошь из негров и китайцев, ну, конечно, с агрессивными арабо-мусульманскими территориями. Вот через пару сотен лет, возможно, и будут последних белых европейцев держать в резервациях. Или в зоопарках, показывая детям: «Вот эти неразвитые существа по глупым мифам построили города Европы. Чего только не придумают».

Ну, есть ещё варианты – съедят белых, возьмут в рабство, обратят в Ислам или Вуду. Все зависит от того, как глубоко по цивилизационной шкале рухнет человечество.

А потом новых хозяев мира пожрёт вирус толерантности и гомосячества, и из вольеров полезут обросшие шерстью белые новые хозяева мира. И так по кругу…

8. Кровь и песок

Вообще, Италия - это какой-то культурный и исторический феномен. В прошлом – центр мира. Могучая Римская Империя, завоевавшая практическая всё. Потом лоскутные одеяла княжеств. Протектораты. Множество мелких государств, которые вечно воевали друг с другом, интриговали, перекупали жителей и политиков.

Всю эту мышиную возню лучше всего отразил Макиавелли в своём творении «Государь», где расписал, как управлять государством людям, полностью утратившим честь, совесть и порядочность. Думаю, многие местные царьки этими рецептами пользовались - в тактическом плане они способны помочь достичь определённых успехов, но в стратегии государство, лишённое нравственных основ, обречено в лучшем случае на прозябание. Так и произошло – сверхдержавы ни из одного государства Италии не получилось.

Кровавые бойни, жестокость инквизиций, коварство пап, прославившихся своими отравителями и интриганами. Много чего прокатилось по этим землям, щедро удобренных кровью миллионов погибших в войнах, на инквизиторских кострах, внутренних жестоких политических сварах людей.

В этой крови и грязи ковались Эпоха Возрождения, строились потрясающие воображения архитектурные произведения, появлялись великие мастера – камня, кисти. Итальянцы – пожалуй, самый эстетично продвинутый народ на Земле. Кто лучше их пел, рисовал и строил? Да, пожалуй, никто.

И откуда все взялось? Откуда эти достижения культуры? Из надрыва междоусобного кровопролития? Из-за душевных метаний вечно запертых в сети неразрешимых противоречий людей? Из щедрости богатейших флорентийских фамилий, приютивших великих творцов?

Наверное, все тут есть.

А ещё велика роль католической церкви. Все же здесь был её всемирный центр. И, как ни крути, именно церковь пригревала и возносила архитекторов и художников, давала им творить, выделяла лучших. И творцы были вдохновлены Священным Писанием, являвшемся их главной опорой в творчестве. Так что роль католицизма тут просто неоценима, в том числе и его центра – папства. Хотя в основном папы и были интриганами, сатрапами, казнокрадами, бандитами и тиранами – читайте Декамерон и жизнеописания пап, но чего от них не отнять – они были и ценителями прекрасного.

Да, факт остаётся фактом – великие достижения человечества созданы на крови, тирании и несправедливости.

Ну а ещё тут наглядно видно, что вся история, культура и её плоды связаны лишь с именами сильных мира сего. Со всякими герцогами, королями, банкирами.

Безволосая обезьяна, получившая божественный дар разума, как-то быстро поделила своё сообщество на две части – верхних и нижних. У верхних в руках оружие, богатство. Нижним нужно сидеть, подрыгивать по щелчку, создавать материальные ценности и не вякать. Верхние заказывают песни, нижние танцуют, но сами не заказывают ничего.

И, как не прискорбно, все творения культуры, технологии, развитие цивилизации ассоциируется именно с верхними. Они заказывали произведения искусства и дворцы. И сами же пользовались ими, пережигая миллионы жизней трудовых муравьёв. И, к сожалению, это был единственный вектор развития. Другого вектора обезьянам не положено было, не смогли бы.

Последние века наблюдается различные попытки перевернуть этот устоявшийся уклад – свобода там, равенство, братство. Социализм и коммунизм. Иногда получается что-то внятное. Но через некоторое время в новом качестве снова устанавливается наследственные иерархии – в том или ином виде. Но обезьяна когда-то должна же превратиться в человека – высшее существо. Притом не индивидуально, а в массе. И строить созидать не для кого-то, кто наверху, а для всех и всем. Но это пока что мечты. Особенно с крахом Красного проекта.

Интересно, что в этом лоскутном вечном поле шахматной борьбы и войн, которым являлась Италия, сформировался и национальный характер, окончательно оформившийся с приобретением независимости. Не берём разницу между регионами. Но в целом из европейцев, наверное, именно итальянцы ближе всех нам. Какая-то есть в них отлично понятная нам обаятельная эмоциональность, природное добродушие. Юмор и ирония. Они ценители прекрасного. Недисциплинированные шалопаи, склонные немножко к анархии. Сибариты.

По причине бесконечных межгосударственных свар и внутригосударственных и тесных клановым связей они за все время так и не научились хорошо воевать, но зато создали в своём роде совершенные преступные структуры. Вон, сицилийская мафия поставила на уши всю Америку, и до сих пор продолжает прекрасно существовать. Но воевать – это уже другой уровень самоорганизации и самопожертвования. Тут им до нас не то, что далеко – они такими не будут никогда.

Если, конечно, нас всех не сровняет глобализация. Прекратив в биороботов без расы и национальности. Хотя это направления развития цивилизации мне видится уже закрытым…

Глава 10

Бандиты-связисты, барыги-таможенники и вампиры в Псковских лесах

1. «Верните танк Т-34!»

От моих многочисленных путешествий по Псковской области с различными проверками деятельности подразделений угрозыска в память врезалась провинциальная русская истина: «чем глубже в лес, тем толще опера». Точнее, не толще, а здоровее и увереннее в себе. В глубинке в русских людях просыпается что-то такое исконно-могучее, и чем глубже – тем сильнее.

Псковскую область я в эти командировки исколесил, наверное, всю. Загружались мы с моим хорошим товарищем – замначальника угрозыска Потаповым в служебную «Газель» - и в путь. Смотреть, как в чащобах народ живёт и государеву службу блюдёт.

Потапов был замом УУР по имущественным преступлениям. Настоящий такой розыскник старой советской формации. Это когда у людей вся жизнь на работе, а на первом месте не сытость брюха, здоровье и благополучие, а только лишь служебный долг. И ты себя не мыслишь в ином качестве. Ну, заодно – как и положено оперу, он человек компанейский, юморной, слегка циничный. И, конечно, был бедный, как церковная мышь. В те времена – это начало двухтысячных, причастность к уголовному розыску означала полуголодное существование. Государство тогда деньгами своих сатрапов не баловало, а мзду по большей своей части они не брали – считали, что это дико и западло.

Помню, в том же Пскове один из руководителей розыска был. Всю жизнь бандосов давил, авторитет имел в области непререкаемый. Многие мутные субъекты с началом перестроек и перестрелок пытались к нему подъезжать – мол, мы спонсоры, то да се, сговоримся. Были в ответ посылаемы далеко и надолго. А тут у него несчастье - жена заболела, притом врачи прогнозы давали самые неутешительные – счёт шёл на недели. Спасти можно было, но операция платная, недешёвая. А в карманах милицейского полковника шаром покати. Даже квартиру продать – не поможет.

И тут к нему коммерсы и братва подъезжают со сладкими речами:

- Мы операцию оплатим. Все будет чики-пуки.

- А отдавать чем? – интересуется полковник.

- Так спонсорская же помощь.

- Что-то потребуете взамен.

- Ну что вы как маленький. Ну, свои же люди. Какие счёты между нами. Ничего не потребуем. Слово даём.

В общем, так убедительно уговаривали, что было понятно – слово словом, но обязательства появятся непременно. И возьмут услугами – прикрыть глаза, что-то шепнуть на ушко, покрышевать слегонца уважаемые фирмы. А чего тут стесняться-то? Дело такое, в девяностые годы вполне себе обычное.

- Ну, если ничего, - усмехнулся полковник.

Идёт к начальнику УВД на приём. Объясняет ситуацию. И откровенно говорит:

- Я не могу жену потерять. Выхода у меня нет. Поэтому они мне операцию оплатят.

И выкладывает на стол рапорт на увольнение.

- А я ухожу. И спросить они с меня ничего не смогут.

- Да ты не суетись, - махнул рукой начальник УВД. – Давай вместе думать.

И надавил на все рычаги, которые смог. В результате администрация области все же оплатила операцию. Жена выжила. Полковник остался служить, При погонах и чести офицера, которая для одних лишь виртуальная реальность, а для других – единственно возможное и безусловное правило жизни.

Не знаю, мне кажется, сильно что-то изменилось в мироощущении моих коллег, да и всех наших земляков. Сегодня, по-моему, люди в погонах долго бы не рассуждали – ну, спонсоры так спонсоры, а потом посмотрим, как с ними вопросы решать. Но тогда люди были другой закалки. И угрозыск дольше всего держался в стороне от всего этого похмельно-разудалого, без краёв и чура, бешенного дележа бывшего общенародного пирога и заколачивания бабок, которое постепенно захватывало и нашу родную правоохранительную систему.

Вот и Потапов, и я, и мои коллеги были из того же теста. Так сказать, уходящая натура – ведь дикий капитализм постепенно стискивал все сильнее нашу систему, как змея анаконда сладкого жирного кабанчика. Это был длительный процесс привития госслужащим барыжной стяжательской идеологии, который продолжается до сих пор – к счастью, с переменным успехом…

Целый месяц мы долбали Псков на инспекторской проверке. Инспекторская - это такая катастрофа, которая обрушивается на областные управления раз в пять лет, и тогда татарской ордой налетают на провинциальный служивый люд проверяющие из всех служб. Признали мы состояние дел в службе уголовного розыска удовлетворительным, что для руководства уже счастье. А в следующий раз довелось мне приехать в град Псков через год.

В одном районе сидим с начальником отдела, вспоминаем, какие копья ломались в инспекторскую.

- Ох, - начальник отдела вытирает пот. – Тяжелее всего с тыловиками пришлось. Такие въедливые. И всё что-то хотят, смотрят, как голодный пёс на человека с мешком корма. Ну что поделаешь. Вот их главному пришлось машину подарить.

- Что?! – подпрыгиваем мы на стульях.

- Ну, ну не Мерс и даже не Жигуль. Просто в лесу нашли какой-то немецкий кубельваген – это легковушка чуть больше мотоцикла, типа нашего ГАЗ-69, тока похудее. А тыловик ваш собирает экспонаты, связанные со Второй Мировой. Вот отряхнули от грязи эту машинку и отдали.

Тут Потапов взвился:

- Слушай, ну что это такое? Машинку проверяющему. Вон, Илья, - кивает на меня. – Или я. Мы тебя проверяли. Мы чего, с тебя машинки просили? Или деньги? Рюмку налил за здоровье – и ладно.

- Ну, вы же уголовный розыск, - с каким-то озадаченным видом и вместе с тем въевшимся в подкорку у всех служивых в МВД уважением произнёс начальник ОВД.

Ну да, розыск гордый, но голодный. Такова наша суть тогда была. К сожалению, не у всех она сохранилось в первозданном виде – слишком силён был ураган новых времён, выдувший из многих такие эфемерные понятия, как неподкупность, принципиальность. Ну а тут и до избавления от химеры совести недалеко.

Правда, каюсь, все же и мне что-то досталось от путешествий по этим местам боёв. Один опер, занимавшийся поисковой работой на местах великих битв, преподнёс мне в подарок мятый немецкий армейский котелок с дыркой от пули и как ножницы скрещенные вместе немецкие вилку и ложку.

А однажды мне удалось вернуть государству танк времён войны, который откопали в болоте в Псковской области. Получил оперативную информацию, что деляги уже собрались под видом металлолома вывезти его за границу. А тогда был бум на военную технику, и такой танк стоил под миллион долларов. Там ещё в теме был замгубернатора одной из российских областей.

С утра пью кофе в кабинете, никого не трогаю. И тут звонок. Казённым голосом какая-то деваха сухо сообщает, что со мной будет беседовать сам замгубренатора. Его превосходительство меня радостно уведомляет, что я не должен думать о нем чего плохого, танк он спереть вовсе не собирался, а собрался поставить его на высокий постамент в родном городе. И факсом шлёт мне фоторепортаж с установки этого танка.

И как только прознали, гады, о нашем интересе. Но все хорошо, что хорошо кончается. И танк стоит на постаменте. И это мой вклад в сохранение исторической памяти России…

2. Наука виктимология.

Сколько мы накатали по Псковской области? В последнюю командировку на счётчике «Газели» было полторы тысячи километров.

Дороги, города, лица – ожидаемые или случайные.

Уж полночь близится. Едем на машине. На дороге голосует достаточно вульгарно, но стильно одетая молодящаяся тётка лет сорока. Пьяно покачивается.

- Виктимология, - говорит Потапов, сбрасывая скорость. – Наука о жертвах преступлений… Знаешь, кто это стоит?

- Кто? – спрашиваю я, считая, что он увидел знакомую.

- Это живая заява и строка в книгу учёта преступлений. Сейчас её, такую красивую, заезжие хачи запихнут в тачку, отъестествлят в неприличных формах. Хорошо, если не убьют. А у нас – висяк.

- Ну ты расписал.

- Да чего тут расписывать? Все пройдено не раз. Надо бы её до дома подвезти.

Тормозит, подаёт машину назад. Распахивает дверцу и с видом наивного и обаятельного котика спрашивает:

- Далеко везти, красавица?

- До Ленина. Дом двадцать, - с откровенным интересом смотрит дама на него.

Сто процентов – тётка не шлюха, не на заработках, но в том состоянии, что прямо притягивает разные хитрые приключения на своё мягкое место.

Садится в машину, оглядывается. И то ли встревоженно, то ли со скрытой радостью протягивает:

- О-о, вас много.

Я аж икаю от её внимательного взгляда.

В общем, шутки, прибаутки, минут через десять подкатываем к её дому. И она смотрит недоуменно:

- И чего, все?

- Ну, так приехали же, - говорит Потапов.

- Э-э, - вздыхает разочарованно тётка. – Не-к, вы мне не понравились. Единственно, кто мне понравился – это он, - она тыкает в сотрудника нашего Главка Мишу, съежившегося на заднем сиденье и сурово промолчавшего всю дорогу, поскольку от обилия выпитого на нашей гулянке он говорить не мог чисто физически – язык не шевелился.

Фыркая, дама идёт к подъезду.

- Сегодня заявы не будет, - хмыкает Потапов.

3. За связь без брака

А мы едем дальше по Псковской области. Машина крутится по сельским разбитым дорогам. И оторопь берет, что в непосредственной близости от западных границ, можно сказать, в самой цивилизованной части страны, есть такие чащобы и черные дыры.

Это начало двухтысячных. А впечатление такое, что Великая Отечественная война закончилась на днях. Дырявые дороги, обшарпанные дома. Развалины свиноферм. Обрушившиеся трубы. И как после боевых действий везде лежат ржавые скелеты техники – только не танков и пушек, а комбайнов и тракторов, которые туземцы пока не удосужились дотащить до пункта металлосбора.

В одном из районов мы не можем дозвониться до Пскова и сообщить, где мы. Нет телефонной связи. Офонаревшие от безделья и пьянства селяне время от времени выползают из своих фамильных усадьб и идут в набег за цветными металлами. После их реализации закупают самогон и пьют всей деревней до посинения.

На сей раз сняли полтора километра медного кабеля, оставив район без связи с центром.

Имя прошедшей через эту землю войны – Перестройка и демократизация. Какая-то депрессия над всем этим миром витает. Она просто физически ощущается. Неприятное чувство, что страна наша как субъект развитой цивилизации погублена навсегда.

Нищета, безденежье. Она видна во всём. Даже в сводках происшествий и в материалах оперативно-поисковых дел.

В каждом отделе листаю их до красноты в глазах, мелким почерком расписывая стандартные указания по активизации оперативно-розыскных мероприятий. В основном кражи. Притом мелкие, убогие, свидетельствующие о просто фатальном безденежье населения. Спёрли алюминиевый бак, три курицы, дырявую резиновую лодку, стог сена – и прочее в том же роде. Это не Москва с привычными мне хищениями картины Айвазовского в миллион баксов или коллекции марок за три миллиона. Все простенько, бедненько, тоскливо.

И вдруг дохожу до иной картинки. Украли – десять тысяч баксов (в то время для Псковской области это как сейчас лимон евро), две норковые шубы.

«Все, все, что нажил непосильным трудoм, все же погибло! 3 магнитофона, 3 кинокамеры заграничных, 3 портсигара» - вспоминается сцена с потерпевшим Этушем из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

Вскоре на глаза попадается ещё одна сводка – тоже упёрли имущества на полсотни тысяч долларов.

Поднимаю глаза на начальника криминалки Себежского района.

Тот сидит в своём начальственном кресле, накинув шинель на плечи. На улице мороз градусов двадцать, а в здании ОВД и раньше топили далеко не идеально, а в этом году что-то в отоплении окончательно лопнуло и потекло, так что температура в кабинете близка к нулю.

Спрашиваю:

- Таможенники?

- Ну а кто же ещё, - хмыкает подполковник.

Район это приграничный. Городок, как и все окрестные, находится в упадке. Покосившиеся дома и заборы. И среди них, как английские аристократы в толпе нищих кули, ярко торчат двухэтажные особняки, во дворах которых стоят гладкие и особо шикарные на фоне окружающей разрухи иномарки. Это таможенники строят – не могут удержаться, чтобы не продемонстрировать землякам обрушившееся на них шальное богатство.

Ну а самый шикарный дом в городке – конечно же, самой таможни. Зеркальные стекла, евроремонт и все такое. Просто другой мир с другими стандартами и из другого века.

Ну, время такое – таможня недаром ассоциируется с денежными потоками, которые так и норовят вильнуть сопричастным в карманы и разорвать их в клочки мощным напором. Таможня – это не просто большие деньги. Возникает ощущение, что это вообще все деньги, которые есть в стране с разрушенной промышленностью и мрачным будущим.

Впрочем, граница кормит не только таможенников. Много народу шастает туда-сюда, играя на разнице цен. Потому хорошие дома встречаются не только у таможенников, но и у других пригревшихся к кусочку государственной границы.

- И кто же этих таможенников так сурово и беспощадно обнёс? – спрашиваю я.

- Да были тут клоуны, - говорит начальник криминалки. – Сняли мы бригаду. В прямом и переносном смысле бригаду – она и воровская, и рабочая. То есть бригада Минсвязи нам тут провода тянула. Одновременно приглядывали ребятишки козырные дома – понятное дело, у нас такие только у таможенников. И чистили. У них эпизодов несколько десятков по всей области. И суммы ущерба внушительные – это тебе не стог сена у бабки спереть.

- Шли к успеху. Не подфартило… Всех взяли?

- Всех. Таможня может спать спокойно.

- Таможня берёт добро… Много проблем от границы?

- Да немало. В том числе личных моих, - хмыкает начальник криминалки. – Не знаю, как в кресле остался.

- А чего стряслось?

- Тормознул я несколько лет назад по оперативной информации колонну с контрабандным спиртом. Длинная такая колонна была. Дорогая. Протокол составили. Дело возбуждать готовимся. На все крики контрабандистов, что у них нереально крутая крыша и меня в блин раскатают, привычно не обращаю внимания. Они так всегда орут… А тут ко мне и заявляется сама эта крыша – высокопоставленные чудики из Службы безопасности Президента. Какой Президент тогда был – Ельцин, такая у него и служба безопасности была. Контрабанда спиртного – на эту тему они тогда крепко сели и конкурентов подчистили. Ещё афганский фонд и Русская православная церковь тогда этим занимались по крупному – им какие-то квоты раздали на ввоз спиртного и сигарет, под которые они всю страну спиртом залили… В общем, поимел я неприятностей. Колонну у меня забрали. Спасибо, с работы не выгнали… Не, сейчас такого нет уже – времена изменились. Но все равно головняк постоянный от границы…

В один из выездов границу мы перемахнули – с Белоруссией. Тогда я ощутил жуткую зависть к этой стране и что ими Батька правит. Чисто, ухожено, трактора не ржавеют, а по полям ездят. На окраине Полоцка, кажется, идёт шикарное по тем временам жилищное строительство.

Я видел, что, оказывается, порядок на осколках СССР очень даже можно поддерживать. Кто же мог подумать, что и у нас порядок начнут наводить. Тогда это казалось фантастикой. Притом ненаучной…

4. Медвежий угол

Народ на Псковщине мне очень нравится. Это место такое экстремальное всегда было – именно псковичи принимали на себя первые удары собравшегося идти в очередное завоевание на Русь западных орд. Именно они отбивали эти земли от псов рыцарей. Надёжные люди, с каким-то философско-спокойным взглядом на мир. Настоящие русские, закалённые в боях, умеющие работать, пережившие не одно лихолетье с честью. Я был уверен, что переживут и мерзкие времена безвременья и краха – и, кажется, оказался прав.

Особенно с благодарностью вспоминаю сотрудников угрозыска по нашей антикварной линии. Старший у них был – человек, трепетно любящий родной край и знающий о нём практически всё. Он лучше любого экскурсовода водил нас по старинным псковским церквям, в которых знал каждую икону. Да и ребята у него под стать – добросовестные, поднявшие немало самых серьёзных преступлений. С начала девяностых как на конвейере вычисляли и брали шайки и банды, промышлявшие по церквям. В эти бандформирования входили и священнослужители, и бывшие и действующие сотрудники милиции и спецслужб. И ничего, брали их тепленькими. Только вот кражу из Изборской крепости не подняли, а оттуда ушли уникальнейшие иконы…

Мы движемся в глубь края. Чем дальше, тем меньше удобств и комфорта. В одном районе останавливаемся в какой-то то ли гостинице, то ли турбазе на территории заброшенного военного аэродрома. На улице минус двадцать пять. Отопления нет – приходится бросать поленья в буржуйку. Когда это делать перестаёшь – то помещение тут же охлаждается, и высунуть нос из-по одеяла уже кажется совершенно кощунственным и даже сильно обидным.

А утром вспоминаю сказку «Морозко». В предбаннике висит на стене умывальник – ну это когда приподнимаешь носик ладонью, а тебе на руки льётся вода. Так вот – воде отсюда литься не суждено ныне. Весь умывальник покрылся толстой коркой прозрачного весёленького льда. Ну, чисто иллюстрация к сказкам про трескучую русскую зиму.

Хотя тут банька есть. Можно в ней со смаком и смыслом погреться, да ещё и отметить встречу с местными.

Доотмечались так, что Потапов и Миша, завернувшись в простыни, двинули за трезвостью и счастьем прямо по взлётной, занесённой снегом полосе аэродрома. Это в минус двадцать пять градусов! И босиком. И, самое главное, хоть бы носом шмыгнули после этого. В здоровом и проспиртованном теле – здоровый дух.

Так вот – продолжу, с чего начал. Чем глубже в леса, тем оперативный состав службы уголовного розыска здоровее и суровее. Это какой-то закон. В тайге выживает сильнейший.

И как всегда, самым здоровым придают самые уничижительные клички.

В одном райотделе самый младший по сроку службы и гоняемый лейтенантик носил кличку Малыш. Это был двухметровый верзила с юношеским стыдливым румянцем на щеках, скромный такой, ножкой шаркает. А видно, что в руках-кувалдах силища немеряная.

- За ним глаз да глаз нужен, - хмыкает с определённой гордостью начальник розыска. – Тут бандитов взяли. Они все на понтах, права качают, ругаются. Малыш одного за ухо взял и дёрнул. Не рассчитал – ухо так в руке и осталось. Скорую вызывали. Отписывались. Такой вот добрый молодец.

Следующая остановка – совсем глушь. Как всегда – объятия, приветствия, русская банька.

Эх, сколько я тогда в бани эти ходил – вспомнить страшно. Пивко, водочка, закуска, пар. И так изо дня в день. В тех краях гостеприимство воспринимается через неё – парилку.

Надоели эти баньки мне незнамо как. Когда из поездки по окрестностям мы в Псков вернулись, только, значит, я устроился уютненько в мягком кресле в кабинете, как заходит начальник одного из отделов УУР области:

- Хорошо, что вы приехали. Вовремя. У нашего сотрудника сегодня день рождения. Банька уже заказана.

Я думал, там и рухну. Но это будет уже позже. А пока мы в каком-то лесничестве.

Ночь, небо как в фантастической фильме – кажется, что рукой можно дотронуться до Млечного пути и провести по его шелковистой шерсти шершавой ладонью.. Хрустальная снежная тишина. Сосны. Воздух можно пить, как доброе старое вино – от него приятно кружит голову. И понимаешь в такие моменты, что, может, первобытным людям жилось и не так плохо. Мамонтятиной закусил. Сидишь, любуешься на Млечный Путь. Сказки сочиняешь, которые и через десять тысяч лет будут передаваться из уста в уста. Один на один с Вечностью и Вселенной.

Принимающая сторона – два брата. Это лесничество – их участок обслуживания. А лесник – их лепший кореш, который говорит:

- Не нужны мне эти города, шмотки, небоскребы. Мы живём красотой и природой.

Кстати, не врал. Ощущалась в ребятах нечто такое – сопричастность к Вечному. На уровне интуиции воспринималось.

Два брата – это участковый инспектор и оперуполноченнывй уголовного розыска. Они эту часть района вдвоем держали и были тут царями и воинскими начальниками.

Старшой брат рубаху в предбаннике снял – ну и здоров мужик! Плечи широченные, в поясе узкий, мышцы перекатываются – ну прям Шварценеггер. Он служил в каком-то спецназе КГБ – ещё при СССР. А потом подался в родные края, в угрозыск. Ну и братан ему под стать – такой же здоровяк.

Вопросы начинаю задавать, как у них с преступностью.

- Преступность? – удивлённо смотрит на меня опер. – А у нас её нет.

- Вообще?

- Ну, так держим местных в кулаке.

Кулак он сжимает, и я понимаю, что держит крепко.

Это такой шериф дикого запада. В глухих местах, где вопросы решаются не столько по закону, сколько по справедливости. И особое значение имеет, у кого ствол и кто сильнее физически и духовно. И, мне кажется, людям это по душе куда больше, чем извилистая и непонятная власть крючкотворов, адвокатов и прокуроров.

- Только залётные порой шалят, - сетует опер. – Тут вон риэлторы из Питера повадились.

В это время как раз шла активная утилизация «лишнего населения» – стариков, алкашей, одиноких и просто не вписавшихся в рынок, с целью завладения жилплощадями. Только что отшумели громкие дела – убийц-врачей со скорой помощи, жертвами которых стали десятки пожилых питерцев, квартирами которых потом бандиты завладевали. Притом в первый раз самый справедливый ельцинский суд кровососов вообще отпустил, после чего они продолжили мочить стариков. Докатились эти волны борьбы за питерскую недвижимость и до самых медвежьих углов Псковской области. Сюда упыри стали вывозить тех, кого по доброте душевной не стали душить, травить и растворять в кислоте.

- Представляешь, - разводит руками опер. – Привозят в халупу какую-то нежилую людей, чью квартиру отмели. Мразь такая на дорогой иномарке, с иголочки одет. И чего-то невнятное мне бормочет.

- И ты что?

- Да ничего. Взял гвоздь и проколол ему шины. Тот что-то начал верещать, а я ему: «Ещё раз увижу, ты из наших болот вообще не уедешь».

- Увидел?

- Да где там. Больше ни одного не приезжало. Кому охота дно болота исследовать.

Сурово. Зримо. Радикально. Ну а что – так и надо…

А потом – возвращение в шумную космополитичную Москву. С её суетой. Это как залезть в трансформатор – тут в воздухе ощущается, что сюда сходится энергия всего мира, и здесь, возможно, решаются его судьбы. Но маленькому, растерявшемуся человеку здесь страшновато, неуютно и тесно. И так порой хочется ласкового и безбрежного Млечного Пути над головой.

Ну а ещё, что и есть основное - после таких вот поездок все больше и глубже утверждаешься в мысли, что Россия – это целая Вселенная. И нет для нас её краше.

Глава 11

Мигранты и эмигранты

В свое время нашумел роман Чудиновой «Мечеть Парижской Богоматери». Меня он если и не потряс, то в какой-то мере выбил из колеи. Картины Парижа под исламским владычеством больно ранили. Страна мушкетеров там превратилась в грязный аул, где добрых христиан пускали на удобрение.

Сперва воспринял произведение, как гротеск и дешевое нагнетание. Пока сам не добрался до Парижа. И увидел грязный арабский городишко. Только одно отличие от настоящих арабских городов. В арабских странах правители, не страдающие иллюзиями гуманизма и прав человека, держат свое нередко склонное к лени, насилию и анархии население в ежовых рукавицах. На что население отвечает тем, что становится похожим на граждан, с ними можно общаться, по улицам можно ходить без опаски. Арабы в Европе – это чаще выпущенные из зоны строгого режима отпетые зечары, которых запустили в города, где нет полиции.

Европа – это такой кусок суши, за который христиане и мусульмане бились давным-давно. То Турция отхватит часть Австрии. То в Испании мавры чудят. Речь не идет о сосуществовании христиан и мусульман. Часто они жили вместе и вполне нормально, мирно, равно как и с евреями – местами. Речь о доминировании. О том, чья земля – Христа или Магомеда. От этого полностью зависели мироуклад и общественное строительство.

Как мы знаем, по причине природной свирепости и отмороженности, а также отсутствия тормозов и страсти к конструированию всяких механизмов, как правило, убойного назначения, Европа таки всех прогнула и захапала бОльшую часть мира. Но ведь и та часть мира не оставила надежды захапать Европу.

Все течет, все переливается. И приходит время, когда меняется все кардинально. Сильные становятся слабыми. Умные - идиотами. Мне кажется, такой интуитивно бессознательно консолидированный мусульманский мир решил, что такой момент фактически настал. Сила его извечного противника, наконец, ушла.

То, что сейчас скромно именуется миграционным кризисом, на деле ничто иное, как вторжение.

Мусульмане, а заодно негры и прочие ушлые ребята, решили, что час настал. Европа очень уж сильно переживает за права человека. И как наседка кудахчет и заботится о том, чтобы ублажить мигрантов, спасти несчастненьких от резни в их странах, которую они сами же себе и устраивают. Пребывающая в паморочном состоянии сознания Европа принимает толпы беженцев от развязанных ею самой войн и выдуманных ею диктаторов – Асада, Хуссейна, Кадафи. И, пораженная старческим ослаблением зрения, просто не видит, какие же именно мирные овечки стадами приходят к ней в загон.

А к ней идет оккупационная армия. Как и тысячелетия назад озабоченная тем, чтобы захватить золото, земли и рабов. Просто методы вторжения немного изменились. Но рабами европейцы у мигрантов уже работают. Среднестатистический француз пашет на трех работах, чтобы беженец или безработный араб получал пособий больше него. Это ли не рабство? Но то ли еще будет, когда инородцев станет больше?

Последние десятилетия дали множество новых понятий. Одно из них – демографическая этническая бомба. Незачем заваливать города противника снарядами. Достаточно просочиться на его территорию в товарных количествах и начать бесконтрольно плодиться. В нынешних условиях, когда демократия, один человек – один голос, да еще права человека во всей красе, да еще права меньшинств во всей их абсурдности, типа «только жизни черных важны», оружие это воистину смертельно для развитых государств. Это раньше можно было агрессивную этническую группу, противостоящую государству и традиционному укладу, взять и выселить. Испанские цыгане с евреями об этом много рассказать могут. До сих пор поются цыганские песни жалобные, как им тяжело было покидать обжитые и удачно обворованные ими испанские земли. Сейчас такие фокусы не пройдут. Сегодня Европа опутала себя оторванными от задач выживания и процветания правилами, как цепями. И в этих цепях она и поднимается на эшафот.

Никак не могу понять, а зачем это вообще европейцам надо? Ну не для того же, чтобы компенсировать естественное сокращение ресурсов рабочей силы в связи с низкой рождаемостью и поддержать демографию. Из беженцев работники те еще, уж в чем они не замечены, так это в трудолюбии, зато отличаются в грабежах и изнасилованиях. Так что работают не они, а работают на них. А замещение хоть и плохонького европейца на фанатичного салафиста с четками – это вообще тема для психиатров. Но ведь открыли этот вентиль. Распахнули двери дома перед шайкой асоциальных элементов и бывших боевиков террористических армий. Ведь в основном едут в Европу не запуганные женщины с детьми, а нахальные здоровые мужики, некоторые еще с синяками от прикладов АКМ на плечах. На что мудрые европейцы надеются?

А черт его знает. У меня явных объяснений нет. Есть только предположения, самое мягкое из которых – а они просто сошли с ума. Классический пример утраты пассионарности по Гумилеву – прав он или не прав, вопрос другой, но явление им отлично описано. Иссякла батарейка, даже не у отдельно взятого европейца – разные среди них попадаются, а у их системы в целом. Вместо захватчика, отмороженного покорителя земель, пространств и богатств, всегда готового вцепиться в глотку и отнять чужое, европеец превратился в жвачного и сонного обывателя-потребителя. А тут еще стресс после двух мировых войн, когда был такой ужас, после которого одно желание – пожить тихо, дружно, в теплой норе, и не вспоминать, что такое, когда по тебе лупят из пулемета. Вот и расслабились так, что пролежни пошли, анемия и неспособность восстановления двигательной системы.

Поддерживала их еще в тонусе холодная война, но после того как они победно сожрали своего экзистенциального противника – мировую систему социализма, то и напрягаться уже не надо. Ловить мышей не надо. И даже обращать внимание на мышей перестали, наоборот, пустили их в дом, который те загаживают и уже ножки буфета потихоньку подгрызают.

Ну а европейские хваленые политические и экономические элиты, которые с удивительным коварством, наглостью и профессионализмом опутали долгами весь мир, выстроили мировую экономическую систему под себя? Может, это их какой-то далеко идущий план? Не фига нет никакого плана, как и единства целей. По-моему, там засели точно такие же тупые обыватели, полностью утерявшие стратегическое мышление и имеющие лишь один рефлекс – прибыль. Притом не в реальных вещах, а в ноликах и акциях. Последний их стратегический и мудрый проект был – перевод львиной доли промышленности в Юго-Восточную Азию, что позволило кардинально изменить доступность к жратве и товарам народного потребления, а заодно жить припеваючи за счет надрывающихся на производствах в дыму и антиэкологии азиатов. Больше прорывов у них не было, ну кроме как раздолбать Сербию или Ливию из-за каких то мелких политических и экономических соображений, гомеопатических выгод, оборачивающихся долговременными издержками.

Из Европы также уходит христианский дух, который веками держал ее в рамках. На смену приходит настоящий сатанизм – он есть всемерное потакание самым извращенным человеческим страстям. Все с той же целью – потешить пресыщенного обывателя.

Ослабленный биологический организм всегда подвержен разным вирусам. А болезненный политический организм буквально уничтожается идеологическими и информационными вирусами. Неважно, откуда взялись эти вирусы по поводу того, чтобы распустить фемин, гомиков, нацменьшинства, создать новояз, из которого уходит половина общечеловеческих понятий, а также завезти к себе весь арабский мир и кормить его. В каких-то недрах политических дискуссий, мимолетных выгод, партийной борьбы, стремления к расширению электоральной базы и голосующих за тебя, любимого. Как правило, мотивы эти до абсурда мелки и мимолетны. А последствия – глобальные. Вот и видим сегодня великое переселение народов с последующим демонтажам христианской цивилизации. Здравствуй, ИГИЛа с отрезанием тупых европейских голов, с десятью женами в гареме и минаретами на каждом углу.

Самая милая и глупая идея инициаторов самоубийства Европы: «Завезем беженцев и они вскоре станут голландцами, французами и немцами. Впишутся в европейскую культуру»!» Вот только получается все иначе. Те же турки в Германии куда больше мусульмане и традиционалисты, чем их родичи в Турции. У них ощущение, что они на чужой Земле, и им нужно прежде всего сохранить себя.

Ну, турки – ладно. Они хоть цивилизованные, с ними договориться можно. А как договориться с арабом или пакистанцем из союза племен? Переезжает не пакистанец, а его родоплеменной уклад. При этом евробюрократы сотворили уникальную вещь – беженцам и эмигросам позволили не работать. Борьба за существовании заставляет хоть как-то вписываться в реалии чужой страны. А эти цветочки и ягодки с жарких стран, в основном, безработные, на пособии, и только все чего-то требуют. Им уже ай-фоны бесплатно раздают. А если не дают, они берут сами, при этом полиции приказано дел не возбуждать.

Не в состоянии сейчас психически и умственно отсталая Европа, впавшая в маразм, с населением, где каждый сам за себя, противостоять консолидированной воле того же ИГИЛА с Аль Каедой и их группой болельщиков. Думаю, после краха в Сирии ИГИЛ уже наполовину в Европе. Чего делает? Ждет сигнала, чтобы взяться за оружие? Вряд ли. Они сами по себе оружие. Это инородный предмет, который внедрен в тело и вызывает нагноение. Но и до оружия тоже рано или поздно может дойти.

В Европе столкнулись увядающий, наивно-пацифистский, вульгарно-феминистский, гомосячий дух, переходящий в душок, с силой традиции, агрессии и животного желания экспансии Третьего Мира. Те же арабы с неграми, в отличие от изнеженных европейцев, отлично знают, что им надо – это жрать, иметь и властвовать. У них это на рефлексе. Первобытный человек в условиях развитой цивилизации всегда победит интеллигента.

Потому что у дикаря нет иллюзий – ему не нужны идеи. Ему нужно иметь все и властвовать.

И что, кто победит при таком раскладе? Победят государственные институты, которые в Европе были доведены до совершенства? Так вы же, твари¸ их и разлагаете первыми. Уничтожаете полицию, парламент и органы управления превращаете в сборище лицемерных пустобрехов. Вы, ущербные, неконкурентноспосбны, поскольку заменили действие на болтовню. Кроме того создали загадившие всему населению мозги мифологемы, типа злобных русских с новичком и добрых щедрых арабов с урюком и восточными улыбками.

Интересно и грустно смотреть на европейцев. На французов с их патологической жадностью и болезненной самовлюбленностью, на чехов с их пресмыкательством перед врагами и презрением к друзьям. На польский гонор. На стыдливое и милое вечное предательство братушек из Болгарии. Такие национальные зеленые побеги, которые ни сегодня-завтра разровняет бульдозер Всемирного Ислама. Останутся там лишь мечети, поклоны и боль туземцев, когда их колотят по пяткам за недостаточное радение в изучении Корана.

Вот сейчас посыпятся в мой адрес отповеди – мол, мы там живем, все не так. Это временные проблемы, Европа и не такое решала… Решала. Но решит ли?

Жизнь меняется по мелочи, но постоянно. Видел профессора германиста, в 90-м свалившего в Германию. Он сказал с грустью: «Любимой мной традиционной Германии с немецкой обстоятельностью уже нет. Это нечто другое». А ведь всего тридцать лет прошло.

В общем, армия вторжения уже на месте. Будем ждать развития ситуации. То есть Нового Халифата Европа.

Насколько сегодня такой сценарий имеет возможность на осуществление? Когда же во Франции, где за год вместе с Собором Парижской Богоматери сожгли еще около ста католических храмов, и все это стыдливо умалчивается, вместо колоколен будут минареты?

Все же близкий вариант с таким молниеносным захватом и перекодировкой Европы мне кажется маловероятным. Европейская цивилизация еще способна огрызаться, сопротивляться, демонстрировать недюжинную силу и животную алчность. Но это десять, двадцать, тридцать лет. А что будет при таких тенденциях через пятьдесят? Или через сто?

Два сценария. Или полное затухание национальных европейских государств вместе с народами. Или сбрасывание оков нынешних болезненных идей и правил и решение всех проблем по существу. Что выберет Европа? Второй вариант означает фашизм, нацизм, расизм и религиозную нетерпимость – иначе не выкарабкаются. В общем, будет ужас железных оков, к этому Европе не привыкать. С другой стороны – сдаться на милость победителя. Но только у этого победителя милости не будет. ИГИЛ – это такое воплощенное и безжалостное зло.

Так что там будет? Четвертый Рейх? Или Халифат, где режут бошки неверным и жарят живьем людей, как в Ираке? Возможно, так и будет. Если, конечно, Россия в очередной раз не вступится.

Впрочем, хоть и жалко мне тех же обаятельных итальяшек с их спагетти и мафиози, и наивных, милых предателей-болгар, и даже чопорных англичан с их пристрастием к старым английским чаепитиям, но они выбрали сами. Главное тут – наш выбор. Ну, когда мы все же отряхнемся от иллюзий и скажем – ребята, нас старая карга Европа с молодым гопником Соединенными Штатами Америки тащат с собой в могилу. Они невменяемы. Нет европейским ценностям! Нет их пропаганде! Нет обучению наших детей там, за границами, или здесь, по их стандартам! Нас интересуют только их технические достижения. А вот их демократические институты и идейные выкрутасы – это код суицидников. Люди так не живут. Или это не люди.

Главное, глядя на них, не потерять себя. Не растратить наш мятежный, и вместе с тем гармоничный русский дух, взросший в тяжелейших ратных и гражданских турдах на бесконечных просторах нашей Державы. Дух справедливости, благодушия и вместе с тем железной целесообразности и жесткости. Не раствориться бы нам в Кола-коле. Не забить небесные чакры гамбургерами. Не отравить кровь нанороботами толерантности.

Также отметить, что испытываю уважение и к мировой религии Ислам, давшей нашей планете очень многое, и к европейским нациям, и к арабам. И выше речь идет только об их радикальных и тревожных проявлениях...

Глава 12

Калининград. Граница и Тьма...

Жахнуло на улице так, что мой гостиничный номер тряхнуло, и тут же сработала сигнализация на припаркованных около гостиницы машинах. Продолжения не последовало. Грохот очень напоминал взрыв, но это же не повод для бессонной ночи.

Утром, в УВД Калининградской области, я узнал, что под окнами гостиницы, где проживала комиссия МВД России, а также собранная со всей страны опергруппа по проведению операции «Шторм» с целью борьбы с организованной преступностью в области, выстрелом из гранатомета разнесли на куски человека. Попали точно в голову, говорят, её оторвало, и она с десяток метров летела. Это был очередное китайское предупреждение местному преступному авторитету. За несколько месяцев до этого он взял у ростовской братвы приличную сумму за партию ворованных «Мерседесов»,но вот незадача – машины изъяли, а деньги уже в обороте. Братва прилетела на разбор, бандит с испуга пожаловался в РУБОП, после чего СОБР разложил гостей прямо на взлетной полосе – встретили честь по чести, отмутузили хорошенько, за неимением доказательств выпустили. Ребятишки на прощание сказали авторитету – у нас так дела не делаются, ждите ответа.

И после этого неустановленные киллеры стали потихоньку прореживать окружение авторитета. Самого его жалели – ему еще предстояло расплатиться с долгами. Под гранатометный выстрел попал охранник его особняка – прапорщик-пограничник,который, чтобы прокормить семью, был вынужден стоять на воротах.

- Давай расклад, будем работать, - в очередной раз сказал бандиту, находящемуся в состоянии жуткой депрессии, замначальника областного розыска Таранов.

- Да толку то с вас, - отмахнулся бандит. – Сам разберусь.

- Ну разбирайся…

Это было начало двухтысячных. И такого криминального трэша и угара я не видел даже в беспредел девяностых в Москве. Самая западная область страны предстала настоящим диким Западом. Там в самом разгаре были сигаретные войны – бандиты делили квоты на ввоз сигарет в Россию, получивший это право в нагрузку получал возможность для практически безграничного ввоза контрабандного табака в Россию с трехсотпроцентной прибылью. За этот лакомый кусок бились несколько группировок. Милиция только и успевала собирать на улицах трупы. Взлетали на воздух сигаретные магазины. Расстреливали на улицах средь бела дня людей. Главный городской бандюган купил себе бронированный лимузин – при этом на миг почувствовал себя лохом. Лимузин оказался не изначально бронированным, а лишь кустарно обшитым бронированными листами, в результате чего ездил плохо, но спас своего хозяина от взрыва и автоматной очереди. Выиграл тендер ко всеобщему удивлению Военторг, чей начальник являлся правой рукой того авторитета, его добрым подельником, которого братва именовала уважительно - полковником в законе, что соответствовало его воинскому званию. На разборки в город толпами приезжали москвичи, интересуясь, как это их представителя грохнули вразборке. Среди гостей были даже действующие бойцы «Альфы», объявившие: «Мы тут порядок наведем, все ответят!» Не навели. Не их земля.

Помню, задержал розыск тогда бригадира киллеров-табачников – здоровенного, как бык, двухметрового детину с наивными глазами, жутко интеллигентного. Засекли, как он прятал в гараже прикупленный по случаю для разборок мешок с чешскими пистолетами-пулеметами «Скорпион».

Еще одна банда оседлала трассу, по которой из Германии гнали немецкие тачки на продажу – скромно собирала по двести-триста баксов с каждой машины. «Синяки» - ранее судимая братва, тоже были при деле, кого-то рэкетировали, какие-то вопросы утрясали. Но тогда они были озабочены неожиданной проблемой – смотрящими за зоной присвоил себе весь «грев», присылаемый с воли, и по освобождению был выдернут на суд общественности. Как рассказывал один авторитетный ворюга:

- Собрались на толковище. Мы ему и говорим – а чай, а продуты – все себе в кишку пускал? А деньги – все себе? Он на колени – простите, братва. А братва ему – мерзавец, мерзавец…

В общем, царил привычный криминальный беспредел. Бандатва рулила, превращая запущенный, мокрый, балтийский город с монументальными немецкими фортами и старинными особняками в некое поле бесконечной битвы…

Глава 13

Архитектора казнить. 2019 г.

1. Такая мелкая планета

Вот приходит отпуск. Ты готовишься в путешествие и с надеждой глядишь на карту мира в предвкушении грядущих чудесных открытий. Пытаешься примерить себя любимого к разным точкам поверхности нашей голубой планеты. И вдруг приходишь к удивительному выводу - а ехать-то некуда.

Италия, Испания, Египет, Таиланд, Китай – вроде везде были. В своё время казавшийся бескрайним Земной шар вдруг усох до размера школьного глобуса, который можно полностью накрыть двумя ладонями. Во многих странах и континентах ты уже отметился, пусть и мысленно: «Здесь был Я».

Нет, конечно, при желании можно всю жизнь исследовать ту же Московскую область, и все равно в ней останется полно новых интересных мест. Но если смотреть глобально и масштабно – Земля скукожилась и почти что вся попала в пределы досягаемости простого обывателя, не имеющего отношения к племени мореходов и покорителей пространств.

Бродяжий дух, тяга к новым землям и впечатлениям у человека неистребимы. Вот только раньше это новое стоило очень дорого, порой – по цене человеческой жизни. Сегодня в мире массового производства и потребления всё дешевеет и упрощается. Реактивные пассажирские самолёты сделали доступными на Земле практически любую точку. Белоснежные авиалайнеры всасывают в своё чрево по полтысячи пассажиров и высаживают в тропиках или у полярного круга. И никаких проблем теперь в путешествиях нет, кроме денег, то есть в конечном итоге количества керосина. И пока керосина много, Земля будет уменьшаться все больше, опоясываясь порталами аэропортов, вздыбливаясь новыми отельными комплексами. Всё для ротозея-обывателя. Или для романтика, родившегося не в предназначенную ему эру открытий и свершений, а в эпоху потребления…

Вот та же проблема и у меня. Отпуск. Свобода. Ехать надо. А вроде уже основные места и изъезжены. И чего делать?

Глаз падает на Турцию. Вроде уже был там бессчётное количество раз. Турция для россиянина по доступности и желанию сегодня на втором месте после родного садово-дачного товарищества. Относительно дёшево, привычно, и все какое-то там родное – недаром столько столетий с турками воевали, а иногда подвоёвываем и ныне. Пароходы с белыми офицерами туда уходили – смотрите фильм «Бег». Давний и хорошо знакомый геополитический враг куда дороже мимолётного друга.

Ну, Турция так Турция. Начинаешь более пристально проводить рекогносцировку, то есть лезешь в глубь проблемы. И выясняется, что осталось масса неохваченных мест. То же Эгейское побережье. Вот прошло оно как-то мимо меня, хотя истинными ценителями считается самым роскошным для отдыха. Тыкаю пальцем в один из самых раскрученных курортов - Мармарис. Это якобы наиболее европеизированная часть Турции с почти что западным сервисом и тысячей удовольствий, как мне отрекомендовали в Интернете.

Такси, самолёт, аэропорт. Привет горам, соснам и морю. Открытие сезона. Наш туристический десант – один из первых из России.

Ну что вам сказать про Сахалин. То есть про Мармарис. Места, мягко сказать, благолепные. Во всяком случае, лично я ничего подобного не видел до сего времени.

Это огромная тихая бухта, окружённая горами. И усеянная поросшими соснами, с серыми обрывистыми скалами островами. Пейзаж совершенно неземной.

Историки утверждают, что именно в этой бухте в шестнадцатом веке стоял флот султана Сулеймана Великолепного перед броском на остров Родос, который совсем рядом, несколько десятков километров по морю. Именно отсюда ушла армада, выбившая с насиженного места самых непримиримых врагов Османской Империи – рыцарей госпитальеров, которые после этого обосновались на острове Мальта, и Орден стал Мальтийским.

От тех славных времён в центре Мармариса – бывшей рыбацкой деревушки, осталась не слишком большая, но такая крепенькая квадратно-зубчатая крепость-форт, куда туристов пускают за сто рублей. Там же демонстрируют многочисленные античные раритеты – амфоры, скульптуры без рук и носов, обнаруженные при раскопках и поднятые со дна залива.

Говорят, что название Мармарис – это такое вольное переиначивание фразы Султана Сулеймана. Тот, прибыв в крепость, увидел, что двери на главных воротах открываются вовнутрь и без труда выносятся тараном. Тогда он и воскликнул:

- Мимары ас!

Что переводится: «Архитектора казнить!»

Другой вариант – по-древнегречески Мармарис – это сияющий, великолепный.

С того времени архитекторы в Турции реабилитировались по большей части, так что казнить их вроде не за что. Деревни и городишки на местном побережье выглядят как пряничные картинки.

Турки умеют строить уютно. Умеют красиво и уютно строить итальянцы - тут у них конкурентов нет. С казарменным средневековым акцентом и нарочитой помпезностью строили свои очаровательные городишки немцы. Вот испанцам и грекам это как-то не слишком дано – города у них какие-то неудобно колючие, хотя вроде и всё на месте. А турки умеют.

Так что Мармарис и окрестные деревни, заточенные под туристов, весьма чисты, аккуратны и приятны на вид и ощупь. Причалы с яхтами, бесчисленные магазинчики, украшенные архитектурными излишествами виллы. По всему городу – бронзовые скульптуры. Начиная с памятников Ататюрку – они в Турции везде обязательны, как у нас были памятники Ленину, и находятся всегда в самом центре – конные, пешие, но обязательно ухоженные и величественные. И кончая бронзовыми девушками с каким-то птицами, или тоже бронзовыми туристами, обвешанными фотоаппаратами. Такие жанровые скульптурки, стоящие не на постаментах, а на асфальте, рядом с тобой, как обычные прохожие, добавляют городу светлого оптимизма и доброго юмора.

Как с качеством строений и соответственно с качеством жизни на этих улочках – трудно сказать. Нарушения строительных норм в Турции как-то привело к страшной трагедии - во время землетрясения множество домов, построенных фактически из песка с небольшим добавлением цемента, просто рассыпалось, похоронив десятки тысяч граждан. С того времени, наверное, много изменилось. Но местные все равно говорят – зимой в этих домиках жить тяжело из-за холода. Отопления фактически нет или стоит очень дорого. И мягкая средиземноморская зима переносится куда суровее, чем Сибирские морозы.

Нужно отметить, что наши кондовые и страшненькие на вид пяти и девятиэтажки для комфортной жизни приспособлены гораздо лучше – во всяком случае, в них всегда тепло и есть горячая вода, да и землетрясения им не страшны. В Союзе умели крепко строить…

Побережье Эгейского моря – это масса всякой античности. Многочисленные древнегреческие и римские развалины театров, храмов и, конечно, терм, где патриции занимались пирами и оргиями. Активно раскапываемый археологами город Эфес и многие другие. Отрада для любителей истории.

Как правило, эти следы античного величия представляют из себя обломки колонн и фундаменты, водя по которым гиды бодро трещат:

- Вот здесь был храм Артемиды, от которого ничего не осталось… А там были дома богатых греков, от которых тоже ничего не осталось.

Пытаешься домыслить, что же такого здесь не осталось. Воображение волнительно подкидывает картины с белоснежными строениями и эллинами в тогах. А заодно стучат тревожно вечные мысли о неотвратимости времени, разрушающего всё, что попадётся на его пути. Река времени. Стрела времени. Вектор времени. Все одно – изменение, тлен, рождение нового и опять тлен. В общем, грустно как-то становится, когда смотришь в Бездну…

Впрочем, много чего осталось и в товарном виде. Плывёт-качается лодочка по Дальян-реке к пляжу, куда мигрируют из Америки для кладки яиц огромные морские черепахи. И видишь на скалах как бы вырезанные в породе портики древних храмов. Это ликийские гробницы, которым по две с половиной тысячи лет, выглядят огни если и не новенькими, то далеко не развалинами.

Теперь к практическим моментам отдыха и расслабухи. Сами курорты Эгейского побережья. Холодноватенько там в мае. Да и в июне будет не шибко жарко.

Когда в отеле термометр показывал градусов восемнадцать, из Интернета я с возмущением узнал, что в Москве аж двадцать шесть. В общем, приехал на юг. Сразу вспомнился анекдот времён СССР, когда самыми богатыми были грузины. Сидит такой в кепке и смотрит телевизор. А там – цены на мясо выросли на сорок процентов, на автомобили на тридцать. У грузина ни один мускул не дрогнет. И вдруг сообщают:

- И о погоде. Завтра в Тбилиси десять градусов. В Москве – двадцать пять.

Грузин аж подпрыгивает:

- Э-э, ну что хотят, то и творят!!!

Вода в самой бухте Мармариса холодная. Говорят, там бьют какие-то холодные источники, так что и летом не шибко комфортно плескаться.

Сервис в отелях и правда европейский – это как в Европе, когда тебя в упор порой не видят и совсем не понимают, почему в номере в пятизвёздочном отеле должен быть шампунь, тапочки и халаты, и вообще на фига каждый день его убирать. Вон, французские короли по десять лет постельное бельё не меняли, и ничего, не расклеились. В общем, Мармарис це Европа.

Хотя отельные территории изумительные, все в соснах и цветах. Кормят-поят вполне пристойно. Туркиш кофе, пиво Эфес. Ну и турецкое вино – фиговатенькое такое, чтобы поплыть от него, надо литра полтора освоить. Турки вообще с вином как-то не дружат. И их марочным винам я не доверяю – ну не дано им искусство виноделия. Хотя вино из граната и шелковицы весьма приятственное, такого больше нигде не делают.

Экскурсии по сравнению с ценами в Европе почти задаром и весьма содержательные. Можно мотануться в Памукалле посмотреть соляные террасы и горячие источники. Можно плавать по рекам и островам. В общем, много чего можно и даже нужно.

Народ местный в целом не дикий, достаточно выдержанный, торговцы за руки в лавки не тащат, при этом в массе своей корректны и доброжелательны. Преступности, похоже, нет как таковой. В общем, ощущения от окружающего достаточно комфортные, жизнь течёт гладко и без особых ухабов.

Хотя нет. Ухабы бывают. Вон, недавно Мармарис хотели бомбить военно-воздушные силы Турции.

Наши туристки вспоминали, как прятались в подвалах, когда всё это было.

А чего было? Политика была. Эти вот глухие места почему-то густо пронизаны эманациями большой политики.

2. Политика в Эгейском море

Любопытно, что недалеко от Мармариса – на фешенебельном курорте в Бодруме, одновременно со мной отдыхал после выборов новый президент Всея Укрии Зеленский. Он так и заявил: « утомили выборы, пора бы и потусить, расслабиться. Царь я или не царь».

В общем-то, поступок понятный, в лучших традициях богемы – после удачного «чёса» с гастролями по городами и весям необходимо оторваться по полной на песочке, да под южным солнцем, да с коктейлями, и чтобы вокруг девки в купальниках. Такие милые артистические безответственность и легкомыслие.

А вообще, он мне сильно напоминает короля Йагупопа (Попугая) 77-го из прекрасного фильма моего детства «Королевство кривых зеркал». Номинальным правителем страны был попугай, являвшийся орудием в руках олигархических сил и богатых феодальных семей. И когда король решил вякнуть, что он все же правитель и хочет чего-то там по своему разумению, его вполне закономерно осадил главный министр Нушрок:

- Никогда не произносите слов – такова моя воля.

Мол, делай что прикажут и не открывай рот. «Возлагая корону на Вас, мы рассчитывали, что Вы не забудете о печальной судьбе Ваших предшественников». В общем, делай, что приказывают. За это тебе будет пайка и уважение. Можешь от пуза жрать и расслабляться - ну как Зеленский в Бодруме.

В общем, артист был где-то рядом. Конечно, любопытно было бы взглянуть на него – чего он там делает, как Украину осастливить хочет. Хотя, скорее всего, ничего интересного. Очень уже бессмысленная и мелкая фигура. В общем, отдыхает перед съёмкой продолжения нашумевшего сериала про Президента Украины – на этот раз уже в более дорогих, даже натуральных декорациях…

Отдыхал я в сетевом отеле. Вся сеть принадлежит старому приятелю Эрдогана. И время от времени Президент Турции приезжает к нему – за жизнь перетереть, кофе попить и побродить между сосен, глядя на спокойное море Мармариса.

В полукилометре от нас был ещё один отель этой сети. Там и расслаблялся Эдроган, когда с подачи пиндосов турецкие военные решили его выкинуть с поста. Тогда и прятались посетители отелей в подвалах, потому что реально было принято решение о том, чтобы нежелательного Президента разбомбить к чертям с применением боевой авиации.

Но как-то обошлось, к счастью.

Нервы у Президента Турции, видимо, крепкие. Во всяком случае, он не только не стал избегать мест, где его вполне могли приголубить авиабомбой, но и теперь строит себе там новую резиденцию.

В связи с этим там масса полицейских. Время от времени даже устраиваются проверки документов, так что туристам рекомендовано носить с собой паспорта, если, конечно, не хочешь ознакомиться с нравом и бытом местных полицейских участков. Хотя, конечно, никто эти паспорта с собой не таскает. Потому что отдых, и вообще по фиг. Расслабуха и нега…

Развалился я в фойе нашего отеля в кресле. А напротив меня устраивается сухощавый невысокий человек. Присмотрелся, протёр глаза – ба, ну чисто Путин, один к одному. Только годочков всё же немного поболе будет.

Я же говорю – энергетические потоки большой политики тут веют. Даже такие фантомы появляются, как тот, что устроился в кресле напротив меня и смотрит с каким-то напряжённым подозрением.

Оказывается он англичанином. Так что ложная тревога. Логика и разум возвращены в этот странный мир…

3. Дети разных народов

Курорты, отели вообще-то должны быть раем для психологов, политологов, социологов. Царящее там столпотворение со всей Земли даёт возможность сделать хоть и не слишком полноценные, но достаточно интересные срезы психологии разных народов. Я не психолог, мне просто забавно смотреть на всё это и записывать в записную книжку.

Первые дни в отеле – нашествие арабов и иранцев. Их реально много. И, присматриваясь, понимаешь, что они достаточно разные. У меня ощущение, что те же арабы все больше расслаиваются – в социальном и психологическом плане. Представители среднего, или выше среднего, класса выглядят чинно, без выпендрежа и надувания щёк. Сдержанные женщины в национальных одеждах, терпимо шумные дети, в общем, пытаются выглядеть и вести себя пристойно.

Но каким-то образом до дорогих отелей докатываются и диковатые особи со звериными ухватками. У них на лице и в повадках отпечаток борьбы за существование. Заворожённо смотрят на женщин в купальниках. Ржут как лошади, врубают на всю мощь свои бедуинские напевы и подвывают им как волки. В общем, зверьки такие. Такое ощущение, что им ИГИЛ профсоюзную путёвку выписал.

Персы все такие сосредоточенные, дисциплинированные и сумрачные. В их глазах плещется шариат и бескомпромиссность борьбы за тожество Ислама во всём мире – во всяком случае, мне так показалось на мой непрофессиональный взор.

К майским праздникам все европейцы и арабы с неграми (которых, кстати, на курорте масса) как-то растворяются, блекнут. Начинается русская оккупация.

Набережная, пляж, экскурсии – русская речь звучит раз в сто чаще турецкой. Не говоря уж о каких-то там лягушачьем и аглицком языках – не котируются они там в эти дни. В майские праздники Мармарис отдан во владение руссиш туристен и русского языка. Иногда звучит мова, но как-то слабо, хотя народ с Украины есть.

Руссо туристо в последнее время в основной своей массе выглядит отлично и ведёт себя прилично. Раньше нас, русских, на чью долю пришлись лихие девяностые, можно было легко отличить по взгляду - цепкому, внимательному, будто оценивающему зону обстрела и вычисляющего позиции врагов. Сегодня, надо отметить, мы смотримся куда более вальяжно и спокойно. Думаю, дело в том, что в стране нашей накал внутривидовой борьбы за существование спадает. Стабильность, однако. За границей это отлично ощущается.

Общаться наши друг с другом стали гораздо меньше – редко сколачиваются на местах шумные и весёлые компании, как это бывало раньше. Люди с одной стороны атомизируются и избегают таких тусовок. С другой стороны, всё больше наших ездит отдыхать за бугор колхозом – человек этак по десять. Жены, дети, любовницы, кореша, сослуживцы – всех собрать вместе и поехать тусить на праздники уже в порядке вещей, благо средства многим позволяют. Непонятно, неужели они друг другу за год не надоедают, и даже на отдыхе, когда у человека законное желание отдохнуть от всех и сменить среду обитания, не могут расстаться ни на час? Но тут уж кому чего нравится.

Отмечаю, что среди наших всё больше появляется надутых самодовольных индюков, с высокомерным презрением взирающих на окружающий мир и людишек рядом. В основном эта «болезнь мыльных пузырей» поражает где-то тридцати-сорокалетних офисных крыс. То есть людей, которые никогда не видели реальных результатов собственного труда – ничего не творят, не делают руками. Они живут графиками продаж и прибылей. Погружены в виртуальный мир, который пытаются натянуть на себя и в быту. Не подозревая, что они будут стареть, живя лишь этими графиками, радуясь фирменным шмотками, новым тачками и выездам в пятизвёздочные отели, реализуя себя фотками в инстраграммах. И не то что жизнь за этими графиками продаж пройдёт мимо, а они сами пройдут мимо этой жизни, точнее, пролетят пушинкой, прикрываясь от ощущения собственной никчёмности щитом чванства и глупой самовлюблённости.

Идёт такой руководитель отдела продаж шарагиной конторы, и нет предела его гордости за его нереально крутой карьерный рост. Кажется, сейчас раздуется как аэростат и улетит в небо, где уже реет пара фигур на параплане, которых кружат кругами моторные катера.

Но в основном русские люди отдыхают вполне себе обычные и стандартные. Есть и жлобы, и застенчивые интеллигенты, и те, кто вечно качает права, и те, кто всегда стенает, что именно русским не докладывают корма в западных отелях, потому что мы русские. Но все они наши, мы с ними на одной волне.

А вот с европейцами у нас как-то волны, как мне кажется, расходятся чем дальше, тем больше. Могу понять и даже оценить по достоинству убеждённость того же иранца с его аятоллой. А вот у европейцев вообще что-то сломалось. Вялые по большей части, искра погасла, нет интереса. Дежурные улыбки, дежурные действия, дежурные разговоры. Они будто и оглядываются вокруг, но взор их проникает как-то мимо сути и плоти мироздания. Наверное, глобальный эксперимент удался, создана раса идеальных потребителей.

И ещё по большей части они какие-то неказистые. Очень мало образцов красивой европейской породы. Хотя бывают.

Типичная картина – хлипкий юноша тащит за собой девку с задницей в три обхвата. У них любовь. Но она тоже какая-то скучно-анемичная. Действуют по привычке. Отдыхают по принуждению. Живут с трудом. И таких пар, наверное, больше половины.

Что интересно, у более старшего поколения европейцев все же порой горит ироничный весёлый огонёк в глазах. А толстозадая и худосочная молодёжь полностью лишена иронии и самоиронии. Они жутко серьёзные, хотя и не перестают пластмассово улыбаться, прямо как манекены в витрине магазина одежды.

Украинцы – ну куда без них. Хотя там кризис, обнищание и победа социал-дарвинизма, им не до того, чтобы пузо греть в заграницах, но все же некоторые птицы перелетают середину Днепра и долетают до Египта, где их больше всего. До Болгарии. И даже до Турции. Некоторые ведут себя шумно, а когда им делают замечания, объявляют себя русскими. Другие вообще стесняются сказать, откуда они. Им, похоже, стыдно за то, что творится вокруг них и до чего доведена их страна. Они будто бы оправдываются.

Две женщины из Харькова реально в ужасе от того, что творится. Считают себя русскими. Утверждают, что психологически и морально регион пытается отгородиться от основной Украины. Что были очень сильные движения по дрейфу к России, но якобы оттуда намекнули, что РФ их не в состоянии принять и по внутренним, и по внешним причинам. В результате чего ныне там такая самоизоляция.

- А как уровень жизни? – спрашиваю я.

- Ну как, - говорит женщина. - До майдана получала тысячу долларов. Сейчас за ту же работу – триста. Дальше хуже будет.

Грустная картина. И людей жутко жалко тамошних. И что с этим делать – непонятно…

4. «Артек»

Любой приличный отель – это, считай, пионерлагерь «Артек». Детей просто запредельное количество, особенно с началом сезона. Есть отели без детей, но они или дрянные, или дико дорогие. Так что приходится выживать у экстремальных условиях вечного визга, рёва, писка и кашля вокруг.

Дети, как всегда, кричат, бегают и не дают жить спокойно солидным постояльцам отеля, таким, как я. Русские цветы жизни, как мне показалось, наиболее расслабленные и шаловливые, порой до безобразия – спасибо родителям. Все время куда-то лезут, путаются под ногами, пытаются что-то расколотить, прыгают в столовке по диванам, в общем, радуются себе и миру. Родители их все время дёргают, тыркают, орут на них - в общем, любят. Беспокойнее наших только арабчата.

Когда прислушиваешься, понимаешь, что у детишек совершенно своё измерение событий, своя жизнь. Иногда слышишь, как они ненароком выдают какие-то странные и тайные смыслы, о которых сами и не думали, или хохмят довольно точно.

Очередь за мороженым. Мороженщик что-то спрашивает нашего мальчонку лет десяти. Тот гордо выпрямляется и объявляет:

- Я русский. Я ничего не понимаю…

Другой чехвостит на всю Ивановскую своего маленького братишку:

- Ты же русский. Как ты этого не знаешь! Ты же Россию позоришь.

Рядом худощавая очкастая девочка лет двенадцати выдаёт подружкам сюрреалистическую историю в стиле хоррор:

- У мамы есть подруга. У подруги есть морская свинка. И ещё есть сын, похожий на эту морскую свинку.

Чем дело кончилось – не дослушал. Дети смылись. Настал час «намаза». Не в смысле бития поклонов в сторону Мекки. А в смысле – принесения в жертву Богу Интернету огромной ценности каждого человека - собственного времени.

Их всех объединяет священнодействие, практически стирая разницу в национальностях и цвете кожи. При любом удобном случае дети упираются в мобильники или и в компьютерные игры. Впрочем, как и их родители. Это священнодействие, когда на рецепшене, единственном месте, где берет вайфай, собираются толпы отдыхающих – юных и старых. Они синхронно упираются носами в свои планшеты, айфоны и прочую технику. Их сознание погружается куда-то в виртуальные дали. Пальцы бегают по сенсорным панелям, и в «Одноклассники», в Инстаграммы, к знакомым и незнакомым абонентам улетают фотографии ужина, окрестностей, экскурсий – и так изо дня в день, до бесконечности. Кажется, информационная электронная среда планеты гудит, готовясь перегреться и взорваться. Погруженцы очень сосредоточенны. Они заняты делом – правда, каким, объяснить не могут и сами себе.

Погружение – это зло. Человек учится мыслить, читая старые добрые книги. В вирте он просто ловит картинки и информацию, принимая как должное. Да, похоже, уходит время философов, которые знали, что ничего не знают. Сегодня погруженец знает всё – у него же есть кнопка и сенсорный экран.

Ещё детей всяких народов объединяют гамбургеры и картошка фри. Мелочь или сидит и поедают её. Или канючит у родителей, чтобы они дали им эту дрянь. В результате много толстых и неуклюжих детишек, но это никого не трогает. В кармане айфон, на тарелке – фри, что еще нужно ребёнку, чтобы радостно встретить юность.

5. Есть женщины в турецких отелях

Отдельная тема – женщины. В очередной раз, путём сравнительного дистанционного визуального исследования, убеждаюсь, что самые красивые женщины во всем мире, наполненные изначальной космической женской энергией и очарованием - это наши, русские. Среди них вижу типичный набор. Там и стервы, и прирождённые домохозяйки, и хабалки, и сплетницы. Кто угодно. Но в любой нашей девчонке, даже не обладающей особыми внешними достоинствами, присутствует эта самая магнитно-притягательная сила. И мелькнёт в глазах отблеск шальной энергии, напрочь отсутствующей у представительниц других стран и народов.

Этот избыток энергии порой выплёскивается в весьма экзотических и даже разнузданных формах.

Из лифта на рецепшен выруливает дама с айфоном и орёт в него благим матом так, чтобы все слышали:

- Да он меня зае…, трах его тарарах! Он же до меня просто домогается!

И такая безмятежная радость написана на её лице.

В общем, энергия наших женщин удержу не знает ни в чём. И ещё они постоянно шпыняют всех – детей, мужей, подруг, официантов.

Кроме того, наши самые ухоженные, расфуфыренные. И накрашены почти как мусульманки. Духами от них разит за километр. И всё пытаются в пляжном отеле взлезть в вечернее платье. Им же надо показать себя и свои тряпки. Зря что ли столько денег уплочено. А потом звучат крики скорби в Интернете:

- Не езжайте в этот отель! Там негде выгулять вечерние платья! Там не изысканный ресторан, а столовка!

Пять звёзд на фасаде отеля почему-то до сих пор многих вводят в заблуждение и иллюзии, что там изысканные дамы цокают по полу шпильками, подметая мрамор вечерними платьями. А получается, что там народ гуляет в шлепках и нагло норовит заявиться на ужин в шортах и купальниках.

Вообще, у наших дам какое-то маниакальное желание выпендриваться тряпками. Это уже не первая сотню лет тянется. Через царизм, революции, хаос девяностых прошла и только окрепла мещанская мечта о бриллиантах, мехах и светских раутах при свечах. Лишь бы приобщиться. Притом сегодня появились возможности удовлетворять возросшие аппетиты наших дам. Ну а тут заграница, пятизвездочный отель – но только босоножки и купальники…

Надо, справедливости ради, отметить, что красивые и с горящим взором женщины встречаются среди тех же арабок, негритянок. Немало красивых и стройных турчанок – сказались многолетние перемешивания кровей со славянами. Шикарно выглядят персиянки – в своих платках, с гордой осанкой, правильными чертами лица – подсвечивают их древние отблески алтарей зороастрийцев-огнепоколонников. Все же энергетика народа и места обитания сказывается на людях.

То, что мусульманки закутаны в платки, чадры, придаёт окружающей обстановке некоторую пикантность. Вообще в нашем стандартизированном, не знающем границ и расстояний, мире национальные одежды являются порой ярким пятном инаковости на сером фоне скучной нормы. Плохо только, когда это идёт не от законного желания сохранить народные традиции, а от того, что даму дома побьют камнями, если она без паранджи.

В очередной раз укрепляю подозрение, что внешне самые страшные женщины – это англичанки. Вот идут две – по виду чистые рептилоиды, хоть сейчас на Рен-ТВ без грима. Скорее всего, просто мне так не везёт, но среди попадающихся мне на глаза англичанок каждая вторая - ящерица или лошадь. Страшненькие по большей части немки и скандинавки.

Номер справа снизу оккупировали две англичанки, уже в возрасте. У них порыв патриотизма. Эти брекситки на балконе с двух сторон повесили британские флаги. А между ними протянули верёвку, вывесив на них все интимные предметы женского туалета. Вот и реют британские стяги среди нижнего белья…

6. А если завтра зомби-апокалипсис.

Вокруг все улыбаются. И ты вынужден соответствовать. Постепенно это меня начинает утомлять, потому что улыбка моя кривая и жалостливая, в общем, не внушает. Все эти «соррри», «экскюзьми». Кроме того у нас рефлекс с девяностых – если тебе так доброжелательно и широко улыбаются, значит, хотят надуть и что-то спереть.

С другой стороны, оно, конечно, приятнее, чем хмурые лица в понедельник в семь утра в московской маршрутке при минус двадцати на улице.

Ну да, сосны и море, чего не улыбаться? Вообще, отели, где все включено – это такой извращённый аналог вульгарного коммунизма. Жрать можно сколько хочешь, наливают всегда, у каждого уютная комната с душем и всеми удобствами. А работают роботы – тьфу, местный персонал. Это расхолаживает и настраивает на миролюбивый лад. И все люди кажутся если не братьями, то людьми.

А вот интересно, если завтра зомбиапокалипсис или нашествие червей-мутантов. Обслуга сбегает. Запасы не подвозят. На сколько при таких условиях хватит этих улыбок? И когда начнутся отчаянные драки за кусок хлеба? А когда придёт людоедство?

И вообще, кто как себя будет вести? Естественно, все начнут объединяться по национальностям.

Американцы без инструкций на десяти листах мелким шрифтом, скорее всего, впадут в ступор. Начнут упорно ждать Шестой флот или Супермена. Потом станут искать доминантную гориллу, которая всех защитит. Далее устроят у себя Дикий Запад в стиле «все против всех», побеждает тот, кто быстрее выхватит Кольт. На суде Линча перевешают самых шустрых, напринимают законов, деклараций и инструкций, и на их основе устроят какое-то подобие порядка. И по привычке будут, осознавая собственную исключительность, присматриваться, кого бы загеноцидить без ущерба для своего здоровья.

Европейцы образуют что-то вроде маленького Евросоюза, члены которого будут перелагать ответственность друг на друга, глядеть, кого бы заболтать, надуть и на чьей шее проехаться. Когда ничего из этого не выйдет, разбегутся под крылышко более сильных общин, по старой привычке борясь за право понравиться пиндосам и стать любимой их женой.

Немцы в ожидании начальственных указаний, энергично будут пытаться наладить порядок, чтобы не сдохнуть. Ну а потом примутся ждать фюрера, который поведёт их на захват жизненных пространств - бунгало и пляжей.

Поляки будут пыжиться, выпендриваться, орать, что они самые главные в этой части Вселенной и им все должны. Станут петушиться. Огребут и успокоятся – где-нибудь на полчаса. А потом начнут сначала. Этих ничему история не учит.

Иранцы сплотятся и между намазами замутят какую-нибудь Джамахерию с аятоллой, который поведёт их в светлое мусульманское будущее.

Китайцы найдут в своих рядах самого большого начальника и устроят привычную себе пирамиду власти с чиновниками и привилегиями, которой уже три тысячи годков.

Арабы поиграют в священные войны и газаваты, пограбят слегонца, на кого-нибудь наедут от ощущения собственного величия. Получат по морде от русских и немцев. Потом найдут кого-нибудь сильного и цивилизованного, примкнут к нему и будут из-за его спины шакалить по мелочам и крутить понты.

Хохлы помитингуют, попрыгают, потом отправятся доить русских на комплексе исторической вины и мнимой братскости.

Наши, думаю, сначала переругаются, потом сгруппируются. Оттаскают за косы истеричных баб, переломают ребра шустрому молодняку. Сплотятся во что-то вроде общины. И общими усилиями начнут что-то строить и ваять, защищать сирых и убогих. Попутно настучат по мордасам агрессорам, поделят территории поляков. Хотя сначала, наверное, в зависимости от контингента, верх могут взять урки, бандиты и всякая сволочь, но на сколько-нибудь длительной перспективе банды нежизнеспособны. А русская община с авторитарным управлением, которое «от Бога» - это идеальный инструмент выживания. Так что, может сдаться, пляжи и корпуса отелей опять будут делить немцы и мы.

А англичашки, под завывания об общечеловеческих ценностях, пригреются где-нибудь в стороночке и будут науськивать нас друг на друга, попутно грабя негров и всех остальных под видом благотворительности.

Евреи же переместятся поближе к складам. Заморочат, замутят всем головы. И, при определённой полезности для окружающих своих хозяйственных и организационных навыков, завсегда поимеют гешефт в виде бараньей ноги или коробки печенек…

7. Телевизионный террор

Поскольку делать на отдыхе, в общем-то, нечего, начинаю заниматься тем, от чего в Москве давно отвык. То есть смотреть зомбическую коробку, где наше родное ТВ-вещание изливает на нас психоэмоциональные волны и коды кодировок.

Поскольку это у меня происходит раз в несколько месяцев, то бросаются сразу в глаза происходящие на ТВ изменения. Начинаешь понимать, как трансформируется информационное поле страны и куда нас ведут.

Интересно смотреть отечественные телесериалы. Их можно начинать осваивать с любой серии и в любом жанре – мелодрама, триллер, ужастик или эпическая сага. Все будет одно и то же – запредельно тупые диалоги, фальшивые страсти и люди, которых ни в какой реальности не встретишь и которым невозможно сопереживать.

Вот по экрану горной козой скачет оперативница СМЕРШ (уже смешно, не было в войсках баб оперативниц, а если и были, то занимались несколько другим). Строит глупые рожи, якобы задумчивые, кого-то изобличает, Смотрится смешно и совершенно безысходно.

Самое поразительное – в каждом сериале большинство актрис демонстративно бездарны. У томагочи (есть такая электронная собачка), когда он жрать просит, больше чувств, чем у этих. Где их берут, в каких ВУЗах готовят? Мужики-артисты ещё ничего порой встречаются, но эти профурсетки…

Особенно разительно, когда в новый сериал дурным ветром занесёт актёра старой школы. Разница у него с молодежью примерно как между динозавром и амёбой, несопоставимые весовые категории. Сразу видно, где актёрская школа, а кого на панели и в гей-клубах, в кокаиновом дыму, отыскали.

Так что сериалов на российском ТВ нет. А есть один большой, длинный, как язык либерала, и бездарный фильмец, который не окончится никогда. Хотя, признаюсь, бывают счастливые исключения.

Самый длинный, с таким мощным эмоциональным и идейным накалом сериал называется Украина. Как началось с 2014 года, так каждый день по три ток-шоу. Там свои звезды. Свой накал страстей. Свои мордобои. Все как положено.

Включаю очередное шоу днём. А там жизнь кипит. Опять ругаются, матерятся. Штатные хохлы говорят какие-то дикие вещи, явно напрашиваясь на то, чтобы их побили.

Что заметил - накал растёт. Если раньше спорщику достаточно было просто намекнуть – вы не првы, законы мироздания не подразумевают такой трактовки. То сейчас в порядке вещей матерные обвинения и оскорбления оппонентов. Скоро будут пинать друг друга ногами, а потом вешать в прямом эфире. Напряжение в шоу должно расти, зритель не должен скучать и привыкать, иначе упадёт рейтинг, а этому божеству должны быть принесены жертвы – сначала культура дискуссий, потом вежливость, потом телесное здоровье, а потом и жизни. Это такой информационный Молох, который пожирает людей.

Какой-то образцово мерзкий обитатель Брайтон-Бич уже несколько лет проездом из США безвылазно подъедается на всех российских ТВ-программах. Только что завернувшись в американский флаг не ходит. А так все годы орёт благим матом, что Америка божественна. Она великая и непогрешимая, а мы все её ногтя не стоим, будем повержены, раздавлены, унижены, в общем, да воцарится американская демократия на русских костях. Его пока ещё не били, хотя, думаю, многим хотелось. Так что в следующую свою поездку, когда, наконец, включу телевизор, надеюсь увидеть его разбитое хайло. Неизбежная логика, закон жанра. Такая харя просто обязана быть бита во имя роста популярности передач. Тогда телезрители будут ликовать и пить неделю-другую.

Но этот хрен в пальто сказал в принципе правильную мысль. Постоянный этот сериал про Украину посвящён тому, чтобы перед глазами был образ врага и кошмара, дабы свои проблемы меньше волновали народ. Мол, посмотрите что на Украине делается, а вы про наши мелочи что-то такое впариваете – ЖКХ, пенсии. А там живьём людей жгут.

Доля истины в этом есть. На самом деле власти вполне эффективно используют факт нахождения рядом с нами дикого поля, где попраны все человеческие и моральные законы, где разруха, жуть и Кащенко. Но есть один нюанс. Украина – ведь это не выдуманный, а реальный пример – до чего может привести потеря управляемости государством и постоянного предательства элитами всех – друзей, партнёров, собственного народа, будущего страны.

Украинские власти и верхушка, как ни крути – отличный образ врага. Притом с учётом, что они таковым и являются.

Периодически смотрел я там украинские каналы. И убедился в том, что правильно хохлозащитников ругают и бьют на наших ток-шоу. На самом деле там дела ещё хуже, чем представляют на нашем ТВ.

Ещё в прошлом году можно по украинским каналам было услышать русский язык хотя бы из уст людей, к которым обращаются на улице или берут интервью. Сейчас все – только мова. При этом половина говорящих пучат глаза, поскольку видно – эту мову никто нормально не знает.

Но не это главное. Там с утра до вечера идёт откровенная милитаристская пропаганда и нагнетание военной истерии. В основном, состоит она в изображении каких-то учений, показах со всех сторон древней советской техники. Вот, привезли на полигон новую пушку, она старенькая но надёжная. И какая-то гнида в форме объясняет, как хорошо палить по ворогам из неё, и сепарам теперь кранты.

А вот гвинтокрыл поднялся и полетел, пригибая верхушки деревьев. Сколько их осталось, винтокрылых машин – не говорят. Но летит красиво. Советская всё же машина.

Отъевшаяся кабанья харя истинного селюка, едва влезающая в телеобъектив. Ему лет сорок, сидит в БТР и заливается трелью птичьей, как он добровольно пошёл в АТО и будет до последнего вздоха мочить врагов Украины – то есть жителей Донбасса и прилегающих территорий. Герой, блин.

Ну как изюминка - репортаж, посвящённый великой и подло замалчиваемой москалями украинской истории. На месте былых подвигов идёт торжественное празднование какой-то там мутной судьбоносной битвы УПА. Улыбающиеся мальчики и девочки фотографируются с ещё живым ветераном - такой мерзкой недобитой нацистской сволочью в бандеровской кепке с трезубцем. Дедуля заливает, как подвиги совершал. Молодёжь восхищённо щебечет. Фотка на память. Очаровательно – фашисткий праздник удался.

Любопытно получается. Европа аплодирует достижениям украинской демократии, истекающей кровью под напором северных варваров. И в упор не замечает, что на Украине растёт и укрепляется пещерный нацизм.

В той же Германии быстро огребёшь срок, если усомнишься в количестве убиенных при Холокосте. А тут под боком проклюнулся и подрос такой птенчик Птицы Рух – матёрый украинский нацизм. И всем по фиг. Ведь в сознании европейского обывателя – нацизм только в путинской России, жестоко и цинично запрещающей гей-парады.

Что, двойные стандарты на Западе, скажете? Да не фига! У них никаких стандартов вообще нет. Они лепят, что им выгодно и в голову взбредёт. И убеждают в любой чуши полностью зазомбированного европейского обывателя, который готов поверить во что угодно вообще без включения сознания…

Пусть на меня не обижаются украинцы, ничего плохого про их мову сказать не хочу, но меня упорно отказывается оставлять ощущение, что на ней не говорят, а просто прикалываются. Эдакое камеди Клаб и КВН. Забавно же звучит.

Теракт в Шри-Ланке.

- Это совершили жинки-мусульманки, - объявляет сурово дикторша.

А у нас жинок-мусульманок полный отель, и когда я вижу их, мне эти слова на ум приходят и жутко ржать хочется. Но это от моей испорченности...

8. А может их на Лобное место?

Сделал для себя любопытное открытие. Оказывается, эталонно пошлое шоу «Дом-2» про маргиналов, которые в каком-то уютном концлагере без остановки десять лет балабонят про любовь – ныне становится просто опорой морали и нравственности на российском телевидении. Там же люди строят отношения – пускай тупо, мерзко, гадостно, но строят. На остальных каналах с каким-то маньяческим смаком показывают только тех, кто эти отношения разрушает, и вообще изживает из себя все человеческое и доброе.

В принципе, когда говорят, что мы находимся в состоянии войны с Западом, напрашивается следующая мысль – а ведь тогда и врагов нужно судить по законам военного времени. По этим самым законам того же Малахова и автора десятка подобных продуктов телевизионного террора против общественного сознания стоит лишить головы на лобном месте.

Геббельс, наверное, смотрит на творящееся и вздыхает, какие же возможности по опошлению действительности и манипуляциями социумом он упустил.

Это реально какой-то кошмар. Бесконечные ток-шоу, где дети предают и поливают грязью родителей, где родители отказываются от детей. Где все кого-то разоблачают, мешают с грязью. Где даже без секунды сомнений зрителям вываливаются самые потаённые семейные тайны, которые даже между близкими не обсуждают.

Грязь льётся мутным потоком неразвитого сознания. Никакого стыда, ничего человеческого в героях этих шоу давно нет. Патока и сопли, перемешанные с каким-то непристойным паскудством.

Раньше был уверен, что Малахов таскает к себе артистов, которые за долю малую изображают из себя нравственных деградентов. Но когда в ход пошли известные личности, понял – само понятие стыд и совесть становятся пустыми звуками.

Да, теперь день ото дня в ток-шоу идёт копание в грязном белье знаменитых актёров. Бесконечная череда обиженных наследников, любовниц, жён и супругов. Постоянные анонсы – тайна измен кумира восьмидесятых. Или пятидесятых. Одни тайны и одни измены. То, что люди творили, создавали, почему стали известны – не интересует никого. Интересуют только пошлые и мелкие тайны всяких убогих и давно не важных измен и драм.

При этом артисты и другие известные люди с такой радостью во весь этот блудняк лезут, вываливают всё грязное бельё с такой готовностью, что начинаешь задумываться – а может правильно в древности считалось, что представители сей странной специальности вообще не люди. А они нам сколько лет ещё про политику и как обустроить Россию с такой же беззаботным наивным бесстыдством впаривали в сотнях передач. И извинялись перед всем миром, как Ахеджакова, за нашу вечную остталость и жестокость.

Не знаю, что телевизионщики будут делать, когда закончатся старые кумиры. А такой час уже близок. Новые как-то не набрали ещё веса, чтобы вызывать интерес и чтобы рейтинг рос. Но пока удаётся стервятникам глодать мертвечину и живое мясо. Женщины Джигарханяна, жена Евстигнеева с какими-то жуликами и Казановами. И все что-то делят, кого-то обличают и при этом вываливают всё на забаву народу.

И это главные каналы России. В самое лучшее время. Ни детских передач, ни репортажей о науке и искусстве – ничего. Все искусство – кому достанутся бабки постепенно, как мне кажется, впадающего в маразм Джигарханяна.

И ещё у телевизионщиков ныне появилась новая игрушка сексуального характера – ну, типа фалоимитатора. Называется генетическая экспертиза и сильно возбуждает и их самих, и зрителей. Это какой-то нереально пошлый и злобный бесконечный мексиканский сериал в виде ток-шоу. Какие-то внебрачные дети, какие-то дикие угрозы и разборки.

Это всё настоящая блевотина, которая должна у нормальных людей вызывать тошноту. Но ведь население приучили смотреть эту дрянь и создавать ей рейтинги. Хотя, по большому счёту, основная масса народа, от воспитания которого государство и общество самоустранились, никогда не тянулась к моральным и изысканным культурным высотам. Больше всего зрителей во все века собирали цирк уродов и казни. Интерес к Малахову и дивизии его соратников, наверное, примерно такого же уровня.

Скабрёзное нездоровое любопытство к чужим делам, позорным тайнам – его, похоже, в обозримом будущем из нашей дефектной хомосапиенсовой природы не изжить. Тогда человека просто надо ограждать от этого психотеррора. Значит, наверное, неплохо все же было бы Малахова и его соучастников в преступлениях против человечества повесить. А ещё лучше устроить мировой трибунал по культурному и психоэмоциональному террору. Потому что это дерьмо давно разлилось во всемирном масштабе.

Если что – это ирония, сарказм и бесплодная мечта.

И все это бесчинство направлено на одно – сделать из человека скотину. Бессловесную и манипулируемую. Что очень успешно получается – наши советские пенсионеры, выросшие на балете Большого Театра, открыв рот смотрят генетическую экспертизу со словами:

- О, как бывает!

Конечно, мне могут возразить, что все это для тёток, которые и являются главными потребителями этого навоза. Так-то оно так. Но через тёток детям и внукам внедряются стереотипы отношений друг с другом, понятие дозволенного и недозволенного, стыда, собственного достоинства. Скабрёзность, пошлость и истерика – это отныне нормы поведения и воспитания.

Нам преподносятся стереотипы поведения людей, в которых достоинства нет совсем. Зато есть амбиции, алчность, склочность, подлость и привычка решать меркантильные проблемы, не оглядываясь на средства.

Это происходит необдуманно, ради погони за рейтингами? Или народ зомбируется сознательно? Тогда кем и зачем? Вот бы узнать, с чьей подачи и с какой целью ведётся эта масштабная информационно-нравственная атака на Россию и её базовые нравственные ценности, да, похоже, некому. Ох, где же вы, ОГПУ-ВЧК и Архипелаг ГУЛАГ…

9. Немного философии

Все же потрясающие природные виды, шуршание листьев и равномерный шёпот волн настраивают на философские размышления за Жизнь и Вселенную. Это так же приятно, как попивать терпкое сухое выдержанное вино.

О чем философствовать прикажете? Ну как о чём! О времени, природе и человеке. На что ещё могут натолкнуть прекрасные пейзажи и ласковый весенний ветер, напоённый ароматами цветов и едкой краски от красящегося рядом ресторана?

Глядя на первозданные пейзажи, думаешь о том, насколько нагло и бесцеремонно вторгается человек в природу, перекраивая то, что создавалось Вселенной миллиарды лет.

Море, холмы, скалы. Через них просачивались, почти не меняя их, секунды и тысячелетия. В результате создавалась усилиями времени, оборота материи и Вселенского Духа Красота и Совершенство. Которые были невостребованы, пока не появился Наблюдатель. Его роль отныне играет безволосая обезьяна, прозванная потом Хомо Сапиенсом по-научному, а в обыденности – человек.

И теперь этот самый человек калечит Совершенство. Он безошибочно выявляет самые красивые места на Земле и заковывает их в бетон. Срезает зелёную бахрому деревьев, стискивает берега гранитом набережных, опутывает горы серыми лентами дорог и сдавливает белоснежными зубьями отелей. Человек переделывает для своего удовольствия и комфорта Совершенство природы. А поскольку сам он этого Совершенства лишён, то чаще плоды его творения получаются, корявенькими и недолговечными.

Нас очень много. И теперь мы уже не выживем, не питаясь нефтяными соками Земли, не обустраивая себе бетонные норы, не рассекая землю иглами дорог. Мы не знаем удержу. Плодимся и разрушаем.

Демографический перегрев уничтожает нас и Землю. Глобализации, массовые переселения народов – всё это только начало.

Смотрю на изумительную бухту Мармарис. И думаю о её судьбе в эпоху грядущей Глобализации – надеюсь она захлебнётся. Границы, нации, расы – ничего не будет иметь никакого значения, кроме инвестиций и капиталов. Человечество загнало себя в ловушку, когда оно живёт для показателей экономического роста, а не экономический рост существует для человека. Вот и придёт сюда с деньгами и неуёмной, залсужвиающей уважения энергией какой-нибудь Китай. И за пару лет на Острове чаек взовьются вверх стоэтажные небоскрёбы. Построят, срыв пару скал, международный аэропорт, пророют двести станций метро. Пустят сверхскоростную железную дорогу между островами. И примерятся на новую площадку перестраивания поверхности планеты.

Не верится? Пока да. Но мы же живём не одним днём.

Ну а как было бы правильно? Чтобы наша планета вздрогнула и смела со своего тела назойливых насекомых, возвращая себе лоск и Совершенство? Но тогда для кого это будет? У планеты ведь не станет своего Наблюдателя.

Только сам Наблюдатель с таким поведением рано или поздно доиграется…

Ещё, глядя в лицо моря и Вечности, волей-неволей закрадываются мысли об относительности времён. Историческом, геологическом, биологическом.

Глядишь на обломанные колонны Эфеса и Ликийские гробницы, и мороз по коже пробирает – как давно их возвели, какая уйма лет прошла после гордых эллинов, сколько битв и цивилизаций прокатилось по этим местам. Но по биологическому времени миллион лет существования нашего вида – это не так много. А для растущих сотнями миллионов лет гор все наши трепыхания – это даже не миг, а что-то совсем уж микроскопичное и незначительное.

Время стирает память о цивилизациях, сдувает хрупкие и очень мимолётные биологические организмы, не оставляя даже памяти о них. Но все же они иногда застывают в гуще геологических времён следами хвостов и конечностей, окаменелостями, а может и информационными отпечатками и записями на лентах времён, которые когда-нибудь Наблюдатель научится воспроизводить.

Иногда историческое и геологическое времена пересекаются на разломах. Человек вторгается в мерное течение жизни планеты, срывает горы, меняет русла век. Мимолетный миг – и происходят изменения, на которые нужны миллионы лет. Наверное, горам больно. Иногда они не понимают, почему в миг погибают. Они с трудом могут различить того, кто убивает их за какие-то мельчайшие временные отрезки. Но технологическая эпоха схлопывает времена в жажде разрушения и перемен.

А для самой планеты Земля, наверное, вся эта деятельность человека с поворотами рек и термоядерными бомбардировками вообще практически неразличима. Вся наша деятельность строится где то в пределах десяти-двадцати километров от поверхности, что для Земли с её диаметром в двенадцать тысяч километров практически неощутимо. Как таракан крошки человек перетаскивает с одного конца Земли на другой полезные ископаемые, присасывается к нефти, но для Земли это всего лишь лёгкое почёсывание. Общий баланс материи и её элементов остаётся практически неизменным.

Когда человек достигнет могущества, чтобы расколоть саму планету – тогда он или изменится сам и образумится, или ему придёт конец. Потому что на Землю вполне можно привить и нового Наблюдателя, а вот Наблюдателю найти новую такую же планету куда труднее…

Глава 14

Майорка. Скалы, козлы и стадо бегемотов. 2019

1. «Мне понравилось искать острова»

«Пусть тебе приснится Пальма де Майорка». Есть такая попсовая песня, благодаря которой я не рассматривал никогда этот остров в Средиземном море в качестве базы для отдыха, расслабления и насыщения положительными эмоциями. Так же как и раскрученная в своё время песня «Вечер в Сорренто» долго отталкивала меня от этого итальянского города. Поскольку попса если о чем-то томно стонет, то, значит, там треш, угар и Содом с Гоморрой.

Как ни странно, ошибся. И Сорренто оказался изумительным курортным городом с памятниками архитектуры аж одиннадцатого века. И на Майорке, куда занесла меня судьба в июне 2019 года, тоже оказалось всё в общем-то достаточно прилично, хотя про Содом где-то и верно. Один из центров мирового гейства, но я, слава те Господи, был не в их шумных угодьях.

Как поёт Высоцкий:

«Ах, Фортуна, ты опять не права,

Мне понравилось искать острова».

Вот и мне кажется, что в островах существует какая-то первозданная тайна на грани двух стихий – земли и тесно сдавливающие её воды. Я люблю острова в океане, или, на худой конец, в морях.

Ну а Майорка. Что тут скажешь. Объездил я в своё время практически всю материковую Испанию вдоль и поперёк, включая океанские острова. У меня какое-то странное ощущение. Все там как-то старательно освоено и расчерчено полями и сельхозпосадками вдоль и поперёк, выжжено жарким солнцем и как-то уныло. То же касается и многочисленных маленьких городишек. Не шибко любят испанцы украшательства всякие – все строго и буднично, города будто повёрнуты внутрь себя и скрыты от посторонних глаз. Только иногда попадётся в центре установленная муниципалитетом на клумбе среди южных ярких цветов скульптурка в виде кукиша, изваянного мальчиком-аутистом, или коленвала от трактора, которому присвоили звание произведения искусства незнамо за какие заслуги. Вся Европа больна этим современным искусством. Только турки по старой имперской традиции пытаются украшать свои города приятными бронзовыми памятниками, фонтанами. Европа отринула всякие такие благоглупости и резко, прыжками движется в странное будущее, лишённое эстетики и самого понятия вкуса. Так что кукиш на центральной площади и достаточно уютные, но скучные новые здания – такое ощущение от всей Испании.

Конечно, это не о таких шедевральных городах, как то же Толедо. В Испании много есть чего посмотреть людям, больным архитектурными красотами. Все же это богатейшая сверхдержава в прошлом, успешно грабившая несколько сот лет Америку. На свет там появилось множество шедевров в самых разных сферах искусства. Сумрачный испанский гений, подпалённый слегка инквизицией, дал миру по-настоящему великих художников – Веласкес, Эль Греко. И в Испании родился великий архитектор Гауди с мистически туманным мироощущением, которое он перенёс и на города. Так что с понятиями о прекрасном там веками было все в полном порядке.

Майорка в отношении архитектуры не шибко продвинута. Есть прекрасный готический собор в Пальме, строившийся несколько сот лет – последним к нему приложился Гауди. Да ещё живописная деревенька Вальдемосса, где в своё время композитор Шопен отжигал с известной писательницей Жорж Санд – кстати, впервые узнал об этой их запретной страсти.

Но что касается природных красот – с этим все в порядке. И даже больше.

Из номера стоящего на утёсе отеля видны яркое, бьющее по глазам Средиземное море, погружающиеся в воду утёсы, по которым скачут дикие горные козлы. И до горизонта – ни одного строения, только изрезанная бухтами с изумрудной водой береговая линия. И какие-то то ли дикие прерии, то ли необжитые пампасы, то ли тундры, поросшие редкими деревьями и низким кустарником.

Реально смотришь в окно и ощущаешь себя на форпосте, в крайней точке освоенной Земли. И от этого какая-то сладостная дрожь проходит по телу, будто воспаряешь ввысь. В этом месте будто сошлись два мира – преобразованной человеком для комфорта и наслаждения, пропитанной бетоном и парами бензина обихоженной для услад тела уютной среды и дикого хаоса природы, из которого мы вышли.

Какое-то время находишься под гипнозом. Простор и первозданность – это то, что нужно человеку, как воздух. Потому что природные просторы – это необходимое условия для совершенствования души. А кондиционеры, шампуни и пицца маргарита, поданная официантом - это для тела. Конечно, мы брошены в грубую материальную реальность, и жить только высшим, без освоения материального мира и изменения среды – это навсегда остаться в пещерах. С другой стороны, а какая цель всего движения, этих двигателей внутреннего сгорания и круизных лайнеров – ежели всё без души, только для живота? Кому это надо? Так что желательно это бы совместить – простор Вселенной, в которую стремится дух, и усладу материальную. Но вот только уже вряд ли удастся. Пока вряд ли. Человечество отгрызает у природы последние первозданные уголки. Самой большой ценностью становятся пригодные для жизни, неперпаханные и не залитые в бетон места. Планета Земля стремительно становится огородом и пляжем.

Вид из окна отельного номера – это всего лишь иллюзия. Я знаю, что в нескольких километрах дальше «прерия» закончится, и там уже пляжные зонтики, кораблики, бухты и белоснежный город Порто Кристо. Простор на проверку оказывается обманкой, и я прекрасно знаю об этом. Но разум и дан человеку для того, чтобы обманываться, притом обманываться приятно.

Вот и смотрю в окно, как по отвесным скалам, будто по проспекту, направляется стадо горных козлов в близлежащий отель объедать тамошние газоны – к козлам здесь отношение толерантное.

Обидно, что постепенно человечество застроит бетонными хижинами, очистными сооружениями и отелями все пригодные для жизни и комфортные природные места. И за простором придётся кататься на Охотское море, где холодно. Потому что если в целом брать человечество, то оно технологически высокоразвито, но неразумно и неуправляемо.

2. Жиртресты

Путешествую уже не первый десяток лет по Европам и Азиям. И некоторые моменты начинают просто нагло лезть в глаза.

Навскидку несколько наблюдений. Татуированных обитателей пляжа стало поменьше. Несколько лет назад вышел на пляж в Греции – такое ощущение, что попал на воровское толковище. Практически все иностранцы татуированы или просто разрисованы, притом от пяти до девяносто пяти лет. Какое-то умопомрачение было.

Сейчас вроде бы татуировок стало меньше, но по закону сохранения вещества и энергии они стали куда гуще и крупнее. Вот устроилось под зонтиком пузом вверх такое татуированное с ног до головы тело – любой вор в законе от зависти соплями бы захлебнулся от такого роскошества. Другой затейник идёт по улице, сняв футболку, чтоб все видели – на его жирном пузе и груди тщательно и со смаком нарисована страшная инфернальная рожа. А в носу и ушах жирдяя серьги позвякивают.

Чего доказать хотят, зачем это делают – непонятно. Если это просто рисунки – ну ещё можно понять - повыпендриваться, показать своё великое Я. Но если это реальные татуировки, которые не уберёшь ваткой со спиртом – это реальное психзаболевание. И таких психов становится чуть меньше, но рисунки все гуще и насыщеннее.

Это субкультура такая? Или вообще чего? По-моему явление вполне вписывается в тенденцию тотальной интеллектуально-психологической и нравственной деградации Запада, утраты им роли локомотива прогресса. Собственные цивилизационные смыслы там низведены до картона и суррогата, с переходом в абсурд. Так что человеческое сознание невольно пытается скатиться в архаику, в её атрибуты, притом минуя все фазы развития цивилизации – сразу в пещеры, в наскальную живопись-граффити и в татуировки туземцев-людоедов Тихого океана. Лиха беда начала. Лет через тридцать и до людоедства дойдут.

Ещё что дико бросается в глаза – с каждым годом растёт количество жиртрестов. Притом не просто толстых людей, которые выглядят вполне обаятельно - многим по вкусу полные женщины и мужчины, и винить в этом их нельзя. Однако увеличивается количество болезненно жирных представителей популяции.

Притом многие толстеют как-то странно. Вон, девушка. И талия, и что выше вполне себе нормальных размеров, зато филейная часть как у бегемота, а ноги как у слона.

Это настоящая эпидемия. Как всегда Америка тут впереди всего мира уже не одно десятилетие – там это приобретает вообще фантастические очертания, кажется, что появился на планете новый вид свинопотамов. Ну и Европа стала догонять быстрыми темпами.

Что происходит? Почему? Ведь тенденция явная. То ли у европейцев реально начался генетический сбой, то ли низкая детская смертность и отсутствие естественного отбора внесли свои кривые правки в гентоип. То ли корпорации постарались с их гамбургерами и ГМО - или ещё чем там. Сказать трудно. Тема как-то умалчивается и в мире по большому счёту никому не интересна, кроме блогеров и авторов женских гламурных журналов. Но возникает холодное ощущение, что белая раса потихоньку начинает самоуничтожаться, в том числе и таким образом.

При этом в основном жирнеют тётки и младые девы. Парни выглядят более-менее прилично – стройняшки, поджарые, хотя тоже жиртрсты встречаются, но гораздо реже. Вот и фланируют по улице – высокий широкоплечий, сухощавый парнишка лет двадцати и его пассия – задница в три обхвата, обёрнутая ярко жёлтой, в перьях, юбочкой, а в зубах гамбургер. И оба счастливы.

Эти груды мяса жизнью вполне довольны – нет былой затравленности, ощущения ущербности, как у наших девок, набравших лишний килограмм от своих пятидесяти. Раньше были жуткие комплексы, толкающие девчонок в жёсткие объятия девы анорексии. По-моему, сегодня это уже не в моде. Сегодня бегемотики вполне уверены в себе, даже вызывающе нагловаты. И в глазах вызов – я такая, как есть, и ничего не собираюсь делать, чтобы стать лучше. И общество аплодирует – это её выбор, ей так нравится, надо уважать чужой выбор и права на этот выбор.

То есть толерантность и сюда докатилась. Мол, делай, что хочешь, все восхищены тобой. И становится понятно, что эта самая толерантность по большому счёту не от уважения к человеку, а просто от того, что на человека всем плевать. Плевать на то, сдохнет он или жив, беден или богат, собирает в мусорных баках объедки или режет на яхте лазурные волны. Всем на все плевать – главное, жить в рамках закона.

Толерантность – это прежде всего равнодушие к человеку и обществу, прикрываемое борьбой за какие-то мифические права. Хотите быть голубыми, розовыми, жирными, некрофилами и прочей нечистью, невежественным, необразованным, тупым и гнусным – будьте. Тебе внушат добрые дяди – главное, что ты на свет появился, весь такой исключительный. А что ты существо, явно нуждающееся в воспитании и совершенствовании – это никого не волнует. По большому счёту, и государству, и обществу плевать, какие вы.

Миру алчности и кредитных историй не нужно совершенство духа и тела. А тем, кто заседает на Олимпе, это даже выгоднее – мелкий обыватель, который, считая себя пупом земли, коряво самовыражается и пользуется абсолютной свободой в узких рамках, не в состоянии структурировать своё мышление и начать задавать неудобные вопросы о смысле существования и справедливости. У него все сознание занято ложными целями – феминизм, ЛГБТ, права мигрантов. И некому его взять, встрянуть, поставить с головы на ноги.

Ни творцы, ни ищущие ныне не пользуются спросом. Не нужны люди, а требуются биологические объекты - китайские рабочие руки для заводов и европейские дряблые тела для заполнения офисных стульев. Последние не шибко полезны, скорее обуза, но пока ещё являются необходимой биомассой для существования и процветания западной цивилизации.

Общество там давно плюнуло на совершенствование социума и человека, и нас призывают к такому же типу организации жизни, которая почему-то называется демократия и цивилизованный миропорядок.

Что делать-то? На Европу с Америкой плевать, но все их проблемы как бациллы к нам переносятся. Вообще, для России единственный выход решения её проблем – построение жёстко организованного, прям до суровой авторитарности, разумно-управляемого общества с обратной связью. Главное его преимущество в принципиальной возможности выявления и купирования возникающих угроз, а также постановке стратегических целей и задач. Ну и также совершенствования социума. Должно быть Министерство актуальных проблем и целей. Что-то типа нашего Совета Безопасности. И выявлять такие тонкие места, где ткань нашего национального бытия может порваться. И тут проблема того же ожирения и ложных целей не менее важна, чем проблема международного терроризма.

Представляю плакаты: «Все на борьбу с Макдональдсом», жертвы которого уже грузно расхаживают по нашим улицам, проминая асфальт, в метро расталкивая седалищем гораздо менее увесистых сограждан. Ну а что, это не угроза национальной безопасности? Почему нельзя провозгласить информационную войну вредным привычкам и ожирению? Ведь толстозадые тёти и необъёмные мальчики-свинопотамы наступают. Они давно пересекли нашу границу. Они взрастают на нашей почве.

Все на борьбу с «Макдаком». Всё для просветления сознания и мозгов.

Эх, мечты. Особенно по поводу просветления сознания и призывов через массмедиа к светлому и вечному. Никому оно не нужно.

Нащупал в номере пульт от телевизора. Российских каналов оказалось до фига. Включаю – опять ангельское лицо Малахова, он меня просто преследует в отпусках. Опять будоражащая кровь и потрясающая драматизмом и накалом страстей история. Какой-то чукча выращивал в своих волосах вшей, продавал в элитный ресторан, где из них готовились элитные продукты для элитных посетителей. И на этой почве он так нереально продвинулся духовно, что его подобрала американская миллионерша – такая разбитная бабёнка с Брайтон Бич.

Вздохнул и выключил телевизор. Не вынесла душа поэта столь бурного накала правды жизни. Госканал, прайм-тайм. Да, пока с оздоровлением информационной среды придётся подождать. Малахов в авторитете, народ смотрит и балдеет. Россия с наслаждением купается в токсичных информационных субстанциях.

3. Но будь я и негром преклонных годов

Вот у кого нет особых проблем с фигурами и мышцами – это у негров.

В моем отеле, достаточно приличном, негров почему-то было полно. Вон за соседним столом сидит эфиопочка – высокая, стройненькая, точёная, глаз радуется. А вот ещё компашка совсем черных девок – эти помясистее и посолиднее, но все равно достаточно спортивны и в принципе смотрятся ничего так.

Где-то читал идею, что каждая раса ответственна за сохранение у вида наших гомо сапиенсов определённых черт и свойств. Белые - за интеллект отвечают, жёлтые – за самоорганизацию, трудолюбие. А негры – это здоровье человечества.

Ну, насчёт здоровья – это да. Тут не поспоришь. Здоровенные мускулистые мужики. Изящные женщины (правда, Северная Африка тут рулит, ближе к экватору – это ближе к гориллам и мартышкам).

Ещё они кладезь какого-то непосредственно эмоционального отношения к жизни. Умеют радоваться, ничего не скажешь. Справа на балконе от меня в номере жили тихие и вежливые немцы – постоянно здоровались, кланялись и вызывали положительные эмоции, а главное тихие. И вот за два дня до моего отъезда заезжают вместо них негритянки. И с утра до вечера я становлюсь подневольным слушателем хора девочек из Республики Нигерия, или откуда там ещё – может и с Европы. Дикая смесь рэпа джаза, попсы и криков спаривающихся слонов. Но какие эмоции!

Стало на курортах немало весьма специфических пар. Вон, двадцатилетняя негритянка и древний, как Биг Бен англичанин. Или старая карга с молодым негром. Идут под ручку, воркуют – у них любовь. Притом бабка белая загорает, а негр, чёрный, как антрацит, закутался в полотенце – прячется от солнечных лучей, обгореть боится. Идиллия, ерики маморики! Запад!

Это такое творческое развитие идей и смысла рабовладельчества. Богатенькие, утомлённые и пресыщенные белые колонизаторы прикупают себе чернокожую игрушку, переполненную жизненной энергией. Такой симбиоз – подпитываются друг от друга. Одни витальной энергией, другие – хрустящими деньгами.

Думаю, немало вокруг этого возникает всяческих коллизий типа – «Где сокровища убиенной тобой тёщи», «почему бабка переписала заводы и замки на молоденького пастуха из Замбии?» И вообще, кто бабку тюкнул, тот и шляпку свистнул. Но это реалии пресыщенного общества, теряющего энергию.

В этих парах негры своей рабской долей довольны и даже откровенно счастливы. Похоже, эти занимаются такие специфические экземпляры, при их бурлящей энергии по большому счёту не так важно, кого огуливать – молодуху, старуху или овцу. Зато кормят, поят, одевают, деньги капают. И главное – можно ни шиша не делать.

И глаза в этих парочках – у европейцев утомлённо-равнодушные, а у негров – хитро, оценивающе довольные и даже высокомерные. Жизнь у них состоялась. Цивилизацию свою технологическую их сородичи не создали, да и поддерживать наследие ушедших белых колонизаторов часто не в состоянии, скатываясь в племенные структуры и в очередной раз бросая города и переезжая в хижины. Зато ныне вполне можно бежать в цивилизацию чужую и найти там тёплое место паразита и нахлебника. Просочиться, сесть на шею – это такая простая незатейливая негритянская мечта, рождённая в трущобах и хижинах из картонных ящиков и жестяных банок. Европа для этого созрела, она теряет энергетику, навыки управления и выдаивания мира, поддержания порядка. Настало время бывшим рабам вклиниться туда и прилипнуть к их благам.

Ей Богу, расизма у меня нет вообще. Думаю, цвет кожи для человека не так важен, как внутреннее содержание. И человек может быть святым или сволочью, умным или идиотом вне зависимости от цвета и его насыщенности. Но различие уровня цивилизаций, смыслов и понятий в культуре все же никуда не деть. И проблемы тоже никуда не деть – демографический перегрев в Африке дикий, желание пользоваться благами цивилизации тоже огромное, великое переселение народов идёт. Что после него останется от цивилизации – это ещё вопрос.

Хотя Европе, наверное, все рано каюк, как и Америке. Эра Водолея, будущее за Россией. В том числе и будущее духовных и культурных кодов. А мы как-нибудь разберёмся со всеми, поскольку энергия наша не только не растрачена, но и накапливается…

4. Ну, погоди, чумадан!

Куда же без волнительных и стрессовых приключений в дальних краях.

Взял билет на туристический кораблик до Порто Кристо - туда-обратно. Цель - посмотреть Пещеру Дракона и вернуться морем, наслаждаясь пейзажами и удивительными пиратскими гротами, идущими через весь берег.

Пещера оказалась потрясающая. Много пещер я обошёл в мире, но такой роскоши не видел. Это настоящий дворец с витыми колоннами сталактитов, известковыми цветками самых невероятных форм и огромных размеров, отражающимися в водной глади.

Как будто побывал в совершенно ином, гипнотизирующем своей инаковостью мире.

Тут на острове некоторое время жил великий испанский архитектор Гауди, и, глядя на пещеру, по-моему, становится ясно, где он брал примеры для причудливой каменной вязи на фасаде барселонского Собора Святого Семейства.

В общем, понравилось там настолько, что на скамейке в зале, где звучала классическая музыка и куда выплывали из пещерной тьмы лодки с музыкантами, я оставил все бумаги. В том числе обратный билет на пароход. Обнаружил уже, когда солнце ударило после пещерной темени по глазам и с трудом вернуло меня из подземного царства на привычную плоскость нашей планеты.

Внаглую обойдя контролёров и охранников возвращаюсь в зал, нахожу кресло, уже занятое немцами, начинаю им на ломаных языках что-то впаривать про бумаги. Они, ошарашенные, протягивают мне свои билеты в пещеру, приняв меня за контролёра. Ничего не нашёл.

Самое смешно даже не то, что билет утерян. Все же взял немножко денежек на автобус. Но я хоть убей не мог вспомнить, как называется деревня, из которой приехал. Учитывая моё блестящие знание таких языков, как английский, испанский и хинди – примерно одинаковое, рассчитывать на то, что язык до отеля доведёт, было самонадеянно.

На моё счастье на главной площади Порто Кристо обнаружил информационную туристическую будку, показал браслет с названием моего родного караван-сарая. И был послан… прямо в нужном направлении... То есть на автобус. Ей Богу, как домой, то есть в отель, вернулся и тут же хлопнул на террасе коктейля на радостях.

Но триллер не закончился. Отъезд. Трансфер в аэропорт. Кидаю в брюхо туристического автобуса, наполненного разноязычными племенами, свой чемодан, который купил у азербайджанцев в магазине за полторы тысячи перед поездкой и который уже успешно начал разваливаться, хотя и выглядел новеньким.

Автобус объезжает все отели – да сколько же их в окрестностях Почему-то в основном они ярко-белые. Белый цвет не особо люблю, но испанцам, понятное дело, на мои вкусы и предпочтения плевать с колокольни собора в Пальме.

Около очередного отеля ждёт деловитая и гордая толпа немецких пенсионеров. Войдя в автобус, они быстро наводят порядок, пересаживая пассажиров в конец автобуса и кучкуясь вместе. Немцы вообще всегда кучкуюся – они мне напоминают пехотные подразделения – дисциплинированные, деловые и жёсткие.

В общем, навели в автобусе порядок. В аэропорту выскочили первыми. Когда я вышел, они уже усвистели в неизвестном направлении. Ну и ладно. Не особо интересна их судьба. Гораздо интереснее, что моего китайского чемодана я не увидел.

Тут начинаю пытаться понять – это чего такое. Чемодан же я лично запихивал в багажное отделение автобуса. Вытряхнули его по пути? Зачем и каким макаром? Или тут стырили? На фиг он кому нужен – вопрос…

В итоге вижу – в багажнике остаётся один единственный чемодан, и явно мне не принадлежащий. Претендентов на него нема. Тут закрывается мысль – фрицы просто прихватили мой, оставив мне свой, который никаким боком мне не упирается.

Водитель, невозмутимый, как индейский вождь с дымящейся трубкой мира, только разводит руками:

- Обращайтесь в фирму.

Бросает лишний чемодан в багажник и уезжает.

Приехали почти впритык. До отлёта считанные минуты. И мне нужно понять, где мои шмутки.

Не буду расписывать перепутий поиска чемодана. Но буквально за несколько минут до отлёта я извлёк его из офиса транспортной компании - там были незнамо как рады вручить мне его, что даже на паспорт не поглядели. Зато поведали, что к ним припёрся какой-то старый фриц, начал возмущаться, где его драгоценный багаж, с презрением пнув ногой и отправив в уголок мой чемодан.

«Ну, чумадан, погоди», - как говаривал Волк в великом мультике, примерно так же презрительно относившийся к этому вместилищу тряпок и сувениров.

А немец кричал, сволочь такая, возмущался, будто не он уволок, а у него. Хорошо, что мой отдал. И еще лучше, что я успел в последнюю минуту затолкать чемодан в самолёт.

Больше всего удивляет то, что наши чемоданы были совершенно разные по цвету и размеру. И как это можно не понять – загадка.

Хотя, по моему мнению, на отдыхе, когда скалы, море, солнце, как-то размякаешь и утрачиваешь связь с грубой действительностью. Все важное становится неважным. Пребываешь в медитации и расслабухе, и какая разница – зелёный или синий у тебя чемодан. Лишь бы был…

Долетел нормально, чемодан получил. Воздуха в Москве, считай, нет, и пыльно как-то после моря. А потом и осень заглянула мимоходом, напомнив о себе дождями и холодом…

Глава 15

Берег турецкий. Мёртвый сезон и искусственный интеллект. 2019

1. Побег из серой хмари

- Ты мне тот коктейль закажи! – кричит дородная белобрысая хохлушка своей двинувшей к длинной стойке бара худосочной подруге.

- Какой? – оборачивается та.

- Шлюха называется.

- Чего?!

- Не. «Секс на пляже»! Во!

Ну, секс так секс – этот коктейль бармен знает. А вот об украинских шлюхах слышал несколько в ином формате.

Турция. Море. Отель. Мёртвый сезон. И я, невозмутимый наблюдатель за переменой картинок данной мне реальности…

У природы нет плохой погоды. Плохая погода есть у человека. И когда тучи над Москвой опускаются так низко, что чешут тебе затылок, невольно закрадываются магнитно-притягательные мысли о тёплых краях. Раньше тоскливое чувство русского человека перед бесконечной ненастной зимой было всеохватывающе и безысходно. Но в эпоху межконтинентальных воздушных лайнеров оно перестало быть неизбежным. И вот начинаешь готовить побег из нашей средней, а поздней осенью ещё и крайне серой полосы.

Три часа полёта, несколько часов на регистрации, такси и автобусы. И вот вам Анатолийское побережье. Приятный, не слишком большой отель между многолюдной Анталией и игрушечным Кемером уютно раскинулся своими корпусами и бунгало под суровыми скалами. Он омываем Средиземным морем и заключён в тесные объятия сосен и пальм.

Ну, прямо радужные и совершенно нереальные сны в трескучие русские зимы моей молодости.

Мёртвый сезон. Его ощущения хорошо переданы в знаменитом одноимённом фильме с Банионисом в роли отважного советского разведчика. Ленивая грусть, пустота ещё недавно многолюдных улиц и пляжей. Набегающие на пустой берег холодные волны.

Ржавые и скрюченные конструкции пирсов, с которых сняли настил, уходят к горизонту и напоминают следы какой-то ушедшей цивилизации. Даже ненадолго брошенные человеком строения попадают под власть духов стихий и бессознательных архетипов.

Утопающий в соснах отель выкрашен в суровый шаровый (темно-серый) цвет, которым обычно красят корабли военно-морского флота. Так что окрасом и угловатыми резкими формами он чем-то похож на линкор времён угля и пара, выброшенный штормом на берег.

Расслабленность и сонливость лежит на курортной местности как плотный полог тумана. И какая-то ирреальность во всём. Сознание вяло фиксирует обрывки действительности. Вот вереницы автобусов, доставляющих по шоссе утром из Анталии толпы работяг, лечебными процедурами и косметикой приводящие в порядок страшно уставшие за сезон отели. Работает, наверное, процентов десять отелей – с тёплыми крытыми бассейнами.

Кудахчут куры на соседней территории, отданной в их полное распоряжение. Они с готовностью косолапо сбегаются, шевеля лапками, прикрытыми богатыми клёшами перьев, когда посетители через забор кидают им крошки хлеба. В отдалении важно семенит непонятно как затесавшийся в этой плебейской кампании роскошный павлин.

Оккупируют все лежаки приблудные сытые кошки, собирающиеся со всей округи поближе к кухне. Самые наглые просто занимают диваны и кресла в холле.

Отельная публика в массе своей соответствует времени – сонная и довольная до жути, что вырвалась из серых краёв. Тут тоже прошёл дождь, принеся с собой волнующий и необыкновенный запах моря и сосен, но вот уже неделю как не переставая светит зимнее анатолийское солнце, догоняя градусник до отметки в двадцать. Это толкает наиболее отважных и активных постояльцев ощутить на себе температуру декабрьского Средиземного моря. Так что время от времени из волн доносятся отчаянные крики муки и восторга.

Тушки в купальниках жадно впитывают кожей крупицы зимнего солнца. В отдалении от всех на лежаке устроилась европейского вида тётка, умудрившаяся почернеть похлеще любого негра. Она лежит под солнцем вообще не вставая и не двигаясь, поставив целью обуглиться на веки вечные и застыть угольной фигурой на постаменте.

По вечерам в украшенном ёлками и новогодними украшениями холле с мягкими диванами и расписанными восточными узорами потолками звучит живая музыка. В интимной полутьме она идёт на ура под достаточно посредственные коктейли и отличный турецкий кофе.

Сперва на фортепиано наяривает активный и по-детски искренний пианист. По его поводу вспоминается объявление в салуне на Диком Западе: «Не стреляйте в пианиста, он играет как умеет». А умеет он так себе - фальшивит немилосердно, однако по этому поводу не комплектует. Его репертуар широк и кажется бесконечным – он собрал самую забойную попсу со всех концов мира. Всё, что он где-то и когда-то слышал, и кто ему напел, без сомнений и рассусоливаний тут же пускает в оборот - под клавиши и в уши слушателей. Наверное, любителей музыки он приводит в предкондратийное состояние, но мне нравится – энергично, забойно и весело.

Этого деятеля музыкальной сферы на другой вечер сменяет пианистка русского происхождения, каждый вечер меняющая переливающиеся блёстками вечерние платья. Она играет получше, но репертуар её из советских домов отдыха семидесятых – русские песни, большинство из которых известны лишь нашим пенсионерам. И нет в ней щенячьей наивной радости жизни, как у прошлого исполнителя. Но тоже вроде неплохо.

Радует живой музыкой турецкий пианист - тот играет лучше всех, репертуар у него приятный, но одаривает он нас своим вниманием только один вечер.

После пианистов за дело берутся разные инструментальные группы. Они так долго готовятся и столь тщательно настраивают инструменты, что зрители замирают в ожидании того, какие райские мелодии польются сейчас. Но волшебства не случается. Все эти настройки инструментов венчаются заунывной англоязычной попсой. И я в очередной раз думаю о том, насколько мне претит этот завоевавший всю Землю англо-саксонский канон. Так играют и поют на дискотеках, в клубах и барах - везде! По этому канону уже который год вгоняет в сон своих благодарных слушателей Евровидение. Шаг влево, шаг вправо – побег. Хочешь играть – играй эту лабуду родом, наверное, из английской битловой традиции. Стиль простой – волчий вой на полную Луну. Тоскливые переливы струн, невнятные слова, скука. Если у «Битлов» это ещё как-то удобоваримо было, то у нынешних - просто снотворное.

Эх, где же старый джаз и блюз? Где вы, пронзительно человечные, грустные и развесёлые итальянские напевы и продирающий до печёнок французский шансон? Где Нино Рото, Джамайка и прочие так любимые мной замшелые старые ритмы? Нет их, есть очередные вариации на тему «Сюзанна, фазана». Тьфу на вас и ваш стайный вой. А заодно и на так полюбившиеся молодняку быдляцкие хип-хопы и чернокожие рэпы. Миром сегодня правит звуковая дисгармония, сожравшая разум и вкус многих поколений.

В отеле есть большой зал, заменяющий летний амфитеатр, в котором по вечерам исправно появляются то весёлые танцоры, то не менее жизнерадостные акробаты. Вот выступает толпа негров. Они настолько недостижимо гибки, азартны и подвижны, что закрадывается невольная мысль – а не разные ли мы с ними биологические виды? Ну, созданы негры для того, чтобы быть гибкими, подвижными и безбашенными. А мы созданы, чтобы смотреть на них после того, как построим машины, поразглядываем звезды в радиотелескопы и перегородим реки плотинами.

Когда большой зал закрывают на официальные мероприятия, ламбаду и латиноамериканскую акробатику нам крутят в ирландском баре. Получается у латинистов хуже, чем у негров. Но ещё и места там маловато. Актрисы, громоздясь на плечи своих партнёров, всё норовят задеть затылком потолок, а потом стремятся съездить туфелькой в нос зрителям на первых рядах. Такого нам не надо.

Такой мёртвый сезон. Тихий… До поры до времени. Пока не начинаются конференции…

2. Заседание открывается

На Турецких курортах зима и осень – это время семинаров, конференций, сходок людей в солидных костюмах. Туда съезжаются представители турецких и зарубежных государственных и коммерческих структур. Особенно любят эти места наши массовики-затейники. Если у тебя большая солидная контора с множеством филиалов, ты просто обязан проводить пустые сходняки, семинары и сборы – иначе люди не поймут. Под Москвой и в Сочах цены такие, что и Газпром по миру пойдёт. А в Турции в мёртвый сезон всё доступно, качественно и, главное, тепло, красиво. И для участников этих сборов открывается халява во всей её непередаваемой великолепной сладости.

Я давно любуюсь в Турции на такие сборища. Помню конференцию дилеров завода «УАЗ» в фешенебельном отеле «Риксос». Собрались суровые, деловые и воспитанные люди. Их сменило нашествие огромного количества каких-то первобытно необузданных сотрудников одной крупной пивной кампании из России – как положено, с пьянством, руганью и дружеским милым мордобоем.

В пивном сборище были ярко выраженные признаки сложного сословного общества. Менеджеры относились к своим подчинённым сотрудникам, как рабовладельцы к рабам – мол, кормят вас, поят, а вы, захребетники, пляшите. Они и плясали. Мелких клерков вырядили в разноцветные маечки, дали флажочки, выстроили на футбольном поле и устроили эту… Как она называется. Инсталляция, инстаграмма. Нет, всё не то. В общем, живую картинку, как на трибунах Олимпиады. Должна была выйти бутылочка, которая пенится, и из неё вылетает пробка.

До сих пор в ушах стоит могучий рык режиссёра данного позорного перфоманса:

- Машенька, пробочка наша, побежала! Бежит, бежит, бежит. И останавливается. А пенка пенится! Выше флажочки! Пенится пена!!!

И так часа три не переставая. И всё это снималось с квадрокоптёра на плёнку. А потом довольный режиссёр в коридоре излагал коллегам правду жизни:

- Ваше начальство как взглянет на экране на эту картинку, так и прибалдеет на радостях. Начальству много не надо. И счастливо будет. Начальство баловать надо…

Помню делегацию самого крупного турецкого банка – суровые и статные клерки в чёрных костюмах, приехавшие на личном транспорте – машины одной марки и одного чёрного цвета, которыми заставили не только стоянку, но и все газоны в отеле. Ну, прямо кино «Люди в чёрном».

А семинар турецких полицейских – настоящие янычары, полные угрозы и величия. Даже завидно стало. Мы наши полицейские семинары затевали в гораздо более суровых условиях.

Смотреть, конечно, на эти конференции весело, но они доставляют много дискомфорта. Толпы восторженных от того, что все бесплатно и за счёт родной фирмы, сотрудников подметают запасы продовольствия в ресторанах. На пляже кончается вода и айран. Ночью в баре дым коромыслом, а утром совещающиеся добросовестно отсыпаются на лекциях и выступлениях своих гуру. Всё как всегда и у всех.

На сей раз у нас в отеле был семинар фотографов. Завалилась толпа брутальных, относительно бритых, импозантных турок, которые с утра до ночи фотографировали свою единственную модель, подметавшую полы отеля подолами бальных платьев. А вечером они танцевали в холле под турецкую музыку, а русская разухабистая и не слишком трезвая тётка в возрасте далеко за сорок с молодецким уханьем пыталась вклиниться в их суровый мужской танец и охомутать хоть кого-то, но ответного понимания не нашла.

После фотографов настала пора деятелей в сфере телекоммуникаций. Это что-то типа нашего министерства связи. Там всё строго. Плакаты, стенды, списки участников, бейджики на лацканах пиджаков. Каждому участнику - по рюкзачку, сумочке и портфелю, которые они брали с радостью. Дресс-код строгий, так что выглядела чиновничья братия солидно и убедительно – статные подтянутые клерки и клеркицы в темных, ладных европейских костюмах. Турки нация красивая и спортивная, спасибо славянским кровям, а наполненные чиновничьего достоинств и в чиновничьих прикидах вообще неотразимы.

Присмотревшись к списку участников, вывешенных в холле, с изумлением увидел, что процентов десять носят русские фамилии, ещё несколько человек с Северного Кавказа. В очередной раз убедился, что взаимопроникновение у нас с Турцией масштабное. Даже по вывескам в Анталии и окрестностях видно – там по-русски написано и «Ткани с фабрики», и «Грузинская кухня», и «добрый экскурсовод».

Апофеозом конференции по телекоммуникациям явилось явление ОБН - Очень Большого Начальника. Судя по тому, что весь отель был забит жандармами, во дворе дежурили «Скорая помощь» и машины сопровождения дорожной полиции, ОБН был в ранге никак не меньше министра. Жил он на моём самом высоком этаже, так что у лифта на стуле вечно сидел полицейский, ел восточные сладости и внимательно пытался рассмотреть во мне, ждущем лифта, признаки носителя террористической угрозы

Прощание с ОБН выглядело очень мило. Он, невысокий, седой, благообразный и обаятельный, шёл по холлу, с отеческой улыбкой расточая знаки внимания и заботу о подданных, а вслед ему, со слезами умиления на глазах, махали платочками подтянутые и весьма симпотные турецкие чиновницы в строгих костюмах. Будто показалась на миг старая добрая Турция, где правили султаны и паши, где власть была сакральна и вместе с тем близка каждому подданному.

В очередной раз я подумал о том, что власть обязательно должна быть с соответствующими атрибутами – темными длинными лимузинами, охраной и прочим. Премьер на велосипеде возможен только в Швеции. Турция, Россия и США – куда нам без «членовозов» и мигалок, без вертолётов и снайперов. Потому что власть – это центр организации имперского пространства, она должна выглядеть приподнявшейся над обыденностью, а не рухнувшей в неё, о чем мечтают либерал-демократы, долдонящие о том, что власть не больше, чем обычная сфера услуг…

3. Обитатели

Унылые немцы-пенсионеры, зевающие или ржущие англичане – всё как всегда. Старые европейские нации самодовольно-самодостаточны по своему внутреннему содержанию. Бурление мира их не шибко волнует. Они улыбаются и неторопливо перемещаются. Не отягощены лишними эмоциями, пока вопрос не заходит о главном в этой жизни – о деньгах.

На креслах расселись и возбуждённо машут руками двое джентльменов, в возрасте, что-то горячо доказывая друг другу. В речи пробиваются знакомые слова: «Россия-Польша-Украина». Это поляки, вечно озабоченные проблемами своей несостоявшейся империи и нашей состоявшейся, так что даже в отеле в мёртвый сезон им покоя нет.

Русских, понятное дело, много. Нас вообще, судя по путешествиям по заграницам, много на Земле, и это внушает оптимизм. И мы привыкаем вести себя все так же сонно и снисходительно, как и лягушатники, хотя чаевые платить так и не научились.

Время от времени вспыхивает и искрится уснувшая было взрывоопасная энергия от соприкосновения русского человека с заграницей. Молоденькая деваха, ещё открывающая для себя огромный и волшебный мир, восторженно вопит в айфон своей подружке:

- Ну ты представляешь! Мы-то в босоножках! А турчанки все тут в сапогах ходят! Мёрзнут!

Порой нашему народу страшно хочется не только на людей посмотреть, но и себя показать. Точнее, свою сопричастность Большой Цивилизации.

В ресторане сидящая за соседним столиком русская тётка, которая перед этим все пыталась плясать с турками, расфуфыренная до ужаса по случаю приезда в не наши края, настойчиво вещает официанту на английском, что-то требует принести. Официант английский знает плохо, а по-русски понимает более-менее. Но она упорно грузит его английским. Наконец он растерянно идёт искать не пойми что. Я объявляю тётке:

- Он хорошо понимает по-русски.

Она несколько озадаченно смотрит на меня. И отвечает мне по-английски. Выглядит по дурацки, но смешно…

Гламурные наши тётки на завтраке тонкими пальчиками презрительно набирают на тарелку какие-то йогурты и хлопья, потом пережёвывают их с хорошо скрываемым омерзением. Не вкусно, понятное дело, но надо соответствовать, чтобы не дай Бог за русских не приняли. В Европах же лопают с утра только смузи и хлопья.

Самое интересное, что в отеле сами европейцы с утра жрут как раз всё – налегая на беконы, сосиски, яичницу, салаты. Потому что хлопья они у себя дома поглощают от жадности, прикрываясь диетами и нормами здорового питания. А на халяву жрут всё и от пуза. Но многие желающие соответствовать западным стандартам наши наивные сограждане до этого допереть не в состоянии.

Правда, среди и наших, и не наших случаются и другие крайности. Ведь у многих прослеживается на отдыхе давящий, как пресс, мотив - отбить бабки. Их можно «отъесть» – брать по пять тарелок еды, а что не съесть, то понадкусывать. Справедливости ради надо отметить, что такой стиль поведения у русского человека постепенно уходит в прошлое, люди научились ценить своё здоровье и изживают из себя жлоба.

Деньги можно «отпить» – то есть оккупировать бар и высчитывать в голове, на сколько сегодня ты употребил халявного мартини. Тут тоже из наших остались достаточно редкие экземпляры. У заморских гусей такое поведение встречается чаще. Два интеллигентно выглядящих турка на террасе у моря заставили весь пейзаж десятком опустошённых бокалов пива. Вечером они глушат в баре водку – и тоже стаканами. В общем, отрываются на все сто, хотя при этом ведут себя прилично.

Ещё деньги можно «отлюбить» - то есть предаться плотским утехам, подстёгнутым радиоактивным южным солнцем. Но все же мёртвый сезон, и былого летнего напора и выбора уже нет. Ходит неприкаянный загорелый и грустный русский мужик лет сорока по отелю, вежливо вяжется к тёткам с каким-то невысказанным тоскливым вопросом в глазах, но те не отвечают ему взаимностью. Наконец угоманивается рядом с какой то донной на пляжу, но утром завтракает один и этим фактом недоволен.

Русские тётки, как правило, в возрасте, неистово пытаются вязаться к туркам. Одна в их хоровод влезет. Другая закатывает глаза и долдонит официанту, какие в Турции горячие и красивые мужчины. Но тоже как-то без успеха. Так что с «отлюбить» вложения в отдых в мёртвый сезон как-то не у всех получается…

Присутствуют всякие аномальные компании, семейства. Идёт негр – ядрёный, экваториальный, с вывороченными губами, чёрный, как антрацит, с длинными руками – дите саванны. Жена у него – кажется, скандинавка, бледная, как моль, белобрысая, голубоглазая и снулая. И ребёнок метис.

Я, конечно, не расист. И даже не из тех, кто ненавидит расистов и негров. Я в меру толерантен. Но все же скребёт на душе осознание того, что белая раса вымирающая. Поэтому такие союзы вовсе не радуют. И фильм сталинских времён «Цирк» со страшным обвинением «У неё чёрный ребёнок» ныне воспринимается уже далеко не с позиций благодушного и наивного интернационализма. В «Красную книгу» всей белой расой как-то не хочется. А смуглый мелкий метис в коляске внаглую готов поставить крест на нашем расовом будущем.

А вот компания совсем странная. Настоящие кондовые гомики. Только не мальчики одуванчики, знакомые нам по комедийным фильмам. Наоборот – какие-то природно диковатые. Один пухленький, похожий на опойного слесаря, с серьгой в ухе и невероятно нахальным взором просто не отходит от бара, треская стаканами водку с кока-колой и насасываясь до потери пульса. Его партнёр – двухметровый детина, похож на лесоруба, с руками-лопатами. В ушах серьги. О мир, куда же ты катишься…

Сразу меньше становится жизненного пространства с прибытием лайнера из стольного града Киева.

С украинцами всегда так. У них в сердце бьёт дятлом и всё не успокоится молоток свободы и вольной воли. Им везде тесно. И где появляются они, становится тесно всем.

Какой-то украинский тренинг по инвестициям. Смуглый молодой и очень сосредоточенный хохол ездит по ушам, как стать миллиардером в гривнах. Толпа полнотелых и смешливых дивчин ему лениво внимает. Им эти инвестиции до лампочки, но отъесться и искупаться они намерены на все капиталовложения. И первое, что делают - по-хозяйски оккупируют ресторан.

Необъятная разбитная деваха загребает на тарелку десять видов пирожных со словами:

- Надо же брать, пока дают!

На пляже уже лежат эти морские котики, загорают. У них звучит во все динамики проигрыватель, неся окружающим невнятную, но любимую нашими братьями-небратьями разухабистую музыку.

В баре всё та же толпа украинских дивчин. Набрали пива. Для важности ткнули в пивные кружки соломинки для коктейля, и теперь через них потягивают «Эфес». А потом, после короткого недоразумения, тянут коктейль «Секс на пляже».

Самое интересное, ни один украинец ни слова не сказал на мове. Даже мыслей таких нет, оговорок. Ну, немножко иной говорок. Но абсолютно русский язык, правильный и органичный. И тут задумаешься – какую же беспредельную наглость и тупую жестокость, а также неуёмное и неумное прожектёрство нужно иметь властителям, чтобы запрещать людям говорить и переписываться на своём родном языке.

На днях беседовал с дальней родственницей из Харькова. Ей семьдесят, работает в колледже, что позволяет ей хоть как-то сводить концы с концами, поскольку пенсии с трудом не квартплату хватает. Тут звонит ей на рабочее место какая-то тётка и начинает задавать дурацкие вопросы на украинском. Родственница ей на русском отвечает.

- А почему вы разговариваете на русском? – спрашивают её.

- Мне удобнее. Это мой родной язык, и у нас все на нем разговаривают.

- Вы должны в учреждении отвечать на украинском.

Выяснилось, что это масштабные оперативные мероприятия проводит их новое языковое Гестапо – какой-то там орган нацистский создали из потомков Розенберга. А после разговора в школу грозная бумаженция приходит – принять меры, сжечь ведьму за то, что по хохляцки не ответила.… Ну, чего, слов нет, одни многоточия. Закон о языке в действии.

Самое интересное, что фашизм обычно легко добивается таких целей, и лет через тридцать бандеровцы могут вполне заставить русских и русскоязычных людей размовлять на соловьиной и забыть, кто они такие по роду-племени. Пока что это вполне получается.

Вся надежда на то, что фашизм столько не живёт, и этих бандеровских недоносков всё же перевешают, а мова останется приятным сельским говорком. Хотя это будет трудно, учитывая, какую ненависть к ней прививают у народа…

4. Взрывающаяся гречка…

Порадовал ресторан в отеле. Не столько изысканной пищей, сколько лингвистическими новациями.

Глядя на таблички у расставленных блюд, с ностальгией вспоминаются былые сказочные времена китайского торгового хаоса. Ценники, бирки и аннотации китайцев стали классикой жанра. «Чай из травы. Китай. Кровь горлом пойдёт». «Сельский туризм. Шоу трансвеститов». «Здравоохранительное мытье ног»…

Но и турки решили поприсутствовать на этой ниве. За время пребывания в отеле видел немало интересных блюд.

«Гречневое варенье» - это варёная гречка.

«Индюк» - тушёная индейка.

«Взрывающееся пшено» - какая-то странная пшёнка.

«Перец-заполнение» - фаршированный перец.

«Печь картофеля» - печёный картофель.

«Лимон СОС» - с трудом понимаешь, что это не зов лимона о помощи, а всего лишь заурядный лимонный соус.

«Сыр телячий» - непонятно.

«Биосалон кунжутное» - что-то совсем непонятное.

«Курица ликвидация» - всё ещё больше запутывается.

«Треснувшая пшеница» - это плов.

«Синтез курицы» - курица вроде нормальная, не из пластика, может бройлер там. Загадка.

Самое интересное, что в отеле полно персонала, который в совершенстве говорит по-русски. И таблички они могли написать вполне грамотно. Но кто-то видимо с азартом занимается постижением нашего великого могучего русского языка и балуется вольным лексическим конструированием, вскрывающим дремлющие до того в глубине народного сознания тайные смыслы.

Вот и выходит нечто высокое, типа - «духовная печень». Это вообще что то из мистических практик, как открытие третьего глаза…

5. Искусственный разум

Современные родители взяли дурацкую привычку срывать детей с уроков в школе и таскать по отелям – мол, потом программу нагоните, а что не нагоните – так и не надо. От лишних знаний волосы выпадают.

Вот и получается такая сцена. Фойе. Многолюдная семья – папаша, мамаша, тёща, младенец и две девчонки лет по тринадцати. Отец, что-то восточное в его крови, из кожи вон лезет, чтобы выглядеть строгим и волевым главой семьи, который держит всех в железных клещах. Как бы не так!

Папаша подбил все семейство на поход в горы. У его дочек вид такой, будто заградотряд гонит их на немецкие доты с лопатами наперевес. Их, конечно, не оторвать от смартфонов. И подготовку к походу они саботируют демонстративно.

- В сейф ваши смартфоны спрячу! - возмущается отец семейства. – Ничего кроме них не видите!

- - Ну да-а-а! – аж задыхается в возмущении от такого коварства девчонка.

- Отдыхайте, а не в смартфонах зависайте! Зря что ли вас сюда привёз?

- Да тут делать нечего! Со скуки помрёшь!

- Математику учите! А то уроки пропускаете.

- Сам математику учи!

- Чего?! – возмущается папаша. - Вот что! Я на тебя забил!

- А я забила на то, что ты забил!

Поговорили. Адская смесь – переходный возраст и смартфоннная зависимость…

Мы как-то слишком стремительно перепрыгнули из телевизионного в интернет-цифровое общество.

«Есть телевизор, мне дом не квартира», – ещё не так давно пел наш любимый бард Высоцкий. На нашей памяти основной угрозой, сосредоточением рисков и манипуляций обществом всегда являлся телевизор, он же «зомбоящик». Именно телевизор был тем самым окном в мир. Теперь весь мир – это лишь окно в смартфон.

Только что этим двум девчонкам предоставили в распоряжение красивый и тёплый мир. Прекрасные пейзажи, романтика путешествий, тысяча визуальных и эмоциональных радостей. Но это им не любо. Это скукотень. Им необходимо цифровое погружение. У них мир свой.

То, что это революция в образе жизни и мироощущении наглядно видно везде – и в транспорте, и в квартирах. И в том же самом отеле.

Холл, интимная полутьма, мягкая живая музыка. И большинство народа упёрлось носом в свои смартфоны, айфоны, планшетники и прочие чудеса технологий.

Толпа вновь прибывших постояльцев шатается по территории, держа перед собой айфоны. Они идут, пялясь не по сторонам, а в изображение окружающего их пространства на экране, как водолаз в узкое окошко тяжёлого шлема. Это идёт видеофиксация и цифровизация нового ареала обитания. Картинки автоматом немедленно сбрасываются в Инстаграмму, фэйсбуки, знакомым и малознакомым людям. В ответ динамики доносят восторженное:

- Вау!

Документируют эти люди всё тщательно и основательно, как при осмотре места происшествия. «Вот мой ресторан!» «Вау!». «Вот мой ужин!» «Великолепно!» «Вот мой номер». И в ответ лайки, лайки, лайки.

Благообразные немцы возрастом годков по шестьдесят пялятся в один айфон, на котором изображения обнажённых девок, выражение лиц довольное, улыбки скабрёзные. Новые технологии! Виртуальный мир!

«Есть айфон, мне дом не квартира, я всею грустью скорблю мировою».

Правда те, кто постарше, ещё пользуются пыльным атавизмом – печатной книгой. Но это так, антикварные существа, ползущие на свалку истории. На фига книга, когда есть айфон? Потому что книги толстые и тоскливые, с ними скучно, а айфон – вещь весёлая и инсттаграммистая, без него скучно.

Столовка. Ребёнок лет двух капризничает, не желая есть. Мамаша сует ему под нос смартфон. Мелкий начинает уверенно шарить по экрану пальчиками, вытаскивая какие-то картинки, и в это время хитрая мамаша пичкает его едой. Без смартфона дитя не ест.

Интересно, что базой объединения и унификации человечества в нечто однородное и аморфное послужил именно смартфон. Его можно найти и в офисных небоскрёбах, и в монгольской юрте. И террорист-игиловец, и офисный клерк с одинаковым фанатизмом шуршат по инстаграммам и соцсетям и ставят лайки, на время забывая и о котировках акций, и о заложенных бомбах, выпадая в иную яркую реальность.

Сеть давно уже не дополнение к жизни. Это её замена. Такая вот новая информационно-цифровая форма существования цивилизации.

Понятно, что прогресс не остановить, человечество всегда развивалось по пути совершенствования доступа к информации, имея целью постигать окружающий мир и перестраивать его. Наскальные рисунки, глиняные таблички, папирусы, книги, патефоны, магнитофонные записи, телепрограммы, И вот она, сеть Интернета, глобальная паутина, вершина тысячелетней борьбы за доступ к знаниям. Система, связавшая отдельные сокровищницы информации через магистральные информационные потоки. Всё во благо человека и его стремления к постижению тайн Мироздания.

Триумф, что и говорить. Переценить этот цивилизационный переход на информационно-цифровую ступень трудно. Хотя бы потому, что за этим будущее. Человек, отдаляясь от животного состояния, развивается как информационное существо, постигающее и осознающее мир и постепенно частью самого своего существа переселяющегося в информационную реальность.

Только возникает вечный вопрос заполнения информационных просторов. Проблема вечная. В книгах печатались труды Ньютона, а вместе с тем и инструкции по пыткам, и творения маркиза де Сада. Так и Сеть. Там ждут своих читателей философские, научные, социальные труды, откровения, знания. Но девяносто девять процентов – лайки, кошечки, пустые разговоры. Эрзац. Триумф коллективной Бузовой, апофеоз пошлости и бесполезности, сводящей человека до положения жрущей и веселящейся скотины, в мозгу которой не удерживается ничего тяжелее обеда новой кинозвезды и очередного развода затейницы Собчак.

Заковырка виртуальных миров в том, что люди их создают под себя. Проявляя себя в них. И это массовое проявление не радует – победа пустоголового обывателя, мещанина, занимающегося поиском кумиров и ложных ценностей. Основную массу людей интересуют информационные отходы цифровой цивилизации, поэтому они уподобляются крысам, копающимся на помойках. «Новые стринги Бузовой».

Ну и фиг бы с ним, стандартный обыватель никогда не был образцом высокой духовности и возвышенных культурных интересов, и самыми популярными культмассовыми мероприятия всегда были казни на площадях. Однако есть одно серьёзное обстоятельство.

Сейчас с новой силой вспыхнули споры о том, возможен и нужен ли искусственный интеллект и когда его создадут. Поздно. Тушите свет, глушите оркестр. Искусственный интеллект уже создан и он среди нас. Только он не в глубинах сетей и плат. Он в головах наших сограждан. И он невообразимо в массе своей туп и бесперспективен.

Вот кажется, гений человечества создал фактически новый мир, пусть и виртуальный. В нём использованы великие достижения человеческой мысли. Развивайся, постигай, совершенствуйся. А вместе с тем подстраивающееся под этот мир человеческое сознание в массе использует самые простейшие средства взаимодействия с миром. Это зрение. «Ой какая кошечка… Ох, как смешно этот мужик пускает пузыри!» Это слух – «Ой, как он забавно рыгнул!» То есть первую сигнальную систему, которая есть у животных. И напрочь убивает вторую – то есть глубокое внутреннее осознание связей окружающего мира.

Этот синтетический интеллект давно не способен держать в себе длинные слова, значит, не готов воспринимать смыслы. Он идеально подходит для механического лавирования в информационных потоках – какую кнопку кликнуть, чтобы погуглить информацию и зарегистрироваться в клубе любителей жвачки и гамбургеров. Но не способен к творчеству, которое рождается из вдумчивого чтения. Воображение и творчество подменяются креативом – это когда ты выдумываешь всяку хрень, чтобы все сдохли от удивления. Это не осознание и преобразование мира, а сотворение из него забавной картинки.

И это тупик. Недаром инженеры, работавшие на кульмане, достигали куда большего, чем дети смартфонов с их удивительными технологиями. Искусственный интеллект очень неохотно создаёт что-то новое. Как говорил недоброй памяти министр образования Фурсенко с сатанинским откровением «нам нужен квалифицированный потребитель». Не фиг о звёздах мечтать, достаточно стрингов Бузовой.

Пора уже начать задумываться над наполнением информационного пространства и вернуть детям книги и фильмы. Потому что книга не столько источник знаний, сколько ключ к открытию творческой энергии и воображения…

Когда народ перестанет путешествовать и любоваться горами и шпилями старых городов, заменяя это просмотрами тех же самых видов в сети, тогда и констатируем – пришёл каюк...

Глава 16

Коронавирус. Курс на горизонт. 2020

Анекдот. Вот и пришёл год крысы. Теперь тащим продукты себе в нору. Там их и едим. От людей прячемся...

1. Самоизоляция

Когда выступил Путин и сказал, что неделю никто не будет работать, всех запрут в их квартирах - это было воспринято как забавный казус. Недельная халява - кто откажется? Когда это состояние продлили на месяц, всем стало не до смеха. Не работающая месяц страна - это похлеще землетрясения, а в экономике - так и полноценное цунами.

Так начиналась наша затворническая жизнь. Хотя сомнений по поводу реальности и масштабов происходящего у меня до чёрта, но как правопослушный человек в гордом одиночестве сижу дома. Да и искушать судьбу неохота.

Щёлкает день за днём, как счётчик в такси – равномерно, ритмично. И ты перемещаешься в какое-то странное пространство существования в режиме ожидания. Прям как настольный компьютер, которому давно не подавали команды. И все проблемы, волновавшие ещё недавно, отходят на второй план. Постепенно начинаешь жить коронавирусом.

Утро начинается с Интернета, где отслеживаешь «сводки Информбюро». То есть сообщения штаба по борьбе с коронавирусом.

С ожиданием, надеждой и страхом читаешь об оперативной обстановке. Какие города уже осаждены невидимым врагом. На каких позициях мы закрепились. Где отступление переходит в паническое бегство. И всё думаешь, когда, наконец, начнется наше контрнаступление. Родная столица, дорогая моя Москва, теперь в глубокой осаде, самый пострадавший город, и от этого совсем тоскливо. А тут еще полнолуние, и на диск Луны размером с серебряное блюдо страшно хочется повыть.

Постепенно биологическая война органично вплетается в твоё сознание. И кажется, что так было всегда и будет отныне вечно...

Время тянется, как резина. Заполняешь его какими-то пустыми делами. Сперва висишь часами на телефоне. Тебе звонят и грузят проблемами и чувствами все родственники и знакомые. Но постепенно это утомляет и тебя, и их самих. Люди начинают замыкаться в своих стенах и эмоциях. И даже наслаждаться своей незавидной участью и психологическими страданиями. Отдаляются от сущего с его проблемами и контактами. Пытаются заглянуть в себя...

Вообще, самоизоляция постепенно превращается в такой вид самокопания и коллективной медитации в масштабах всей страны. Недаром все эзотерики и прочие колдуны в восторге. Они без устали призывают использовать это время для душевного успокоение и развития. И тут же толкают старую страшилку: мир меняется безвозвратно и переходит на другую частоту вибраций, всё дурное будет отринуто, все хорошее взрастёт. В пояснениях о том, что это за вибрации и как они меняются, путаются...

Душа сначала бурлит. Постепенно привыкает к новому состоянию. Мы медленно дрейфуем к горизонту. Через моря недоверия и пролив отчаянья к океану безразличия…

2. Время перемен

В последние годы мы привыкли к надежности всего сущего, расслабились. А тут выясняется, что наш дом вовсе не из железобетона, а из стекла.

У современного русского человека есть страшный опыт. Многие из нас по возрасту помнят, каково это однажды проснуться в другой стране. А теперь мы приобретаем новый опыт - как проснуться в другом мире, на другой планете, живущей по каким-то другим законам. В куда более жёстком и непредсказуемом.

Только что ты ехал в комфортабельном пульмановском вагоне современной цивилизации, уютненько катившемся под откос. Но тут тебя пересадили на разъярённого быка. Шкура его полна вирусами. Копытами он разносит цены на нефть. Дыхание его ноздрей сдувает финансовые рынки. Рогами он пробивает в стене экономики рецессию. И неизвестно, сбросит ли он тебя со своей спины в пропасть, или перекинет через высокое ограждение, за которым неожиданно откроются новые просторы и горизонты.

Что-то страшно и неотвратимо проворачивается в голове всей цивилизации. Гей-парады и права трансвеститов, кормление с ложечки мигрантов из ИГИЛ, буйства желтых жилетов с ритуальным побиением камнями полиции - всё по боку. Даже дефективная девочка Грета с её глобальным потеплением увяла. В жалобном изумлении от падающей популярности она еще пытается вернуть себе былые позиции. Но её заявления, что теперь она видит не только углекислый газ, но и короновирусы, которые в отместку укусили её, и теперь она больна, не вызывают никакого отклика. Людям на неё пофиг. Точнее не людям – их мнение никого не интересует. Пофиг кукловодам. У них новые, куда более забавные игрушки...

Тяжелее всего, конечно, в рушащемся мире сытому Западу. Там привыкли к тишине и размеренности. Правда, тамошних обитателей хорошо встряхнуло и потренировало в последние годы мигрантское нашествие, но это сопровождалось такой информационной дымовой завесой, что тех же немцев убедили, будто Ахмед из ИГИЛ в твоей прихожей, заглядывающийся на твою жену - это благо. Это же права человека. Права игиловца, гея и демократического журналиста куда дороже спокойствия самого западного обывателя, его семьи и его страны. И переформатировали всех, приучая к такой дичи постепенно и аккуратно. А эта чума грянула неожиданно. Сознание обывателя готово к плавным переменам, но беззащитно перед неожиданным обрушением реальности.

3. Информационные вирусы

Коронавирус. Каждый день у тебя отношение и настроение по его поводу меняется в диапазоне от полного отрицания до тягучего ужаса. Сперва его присутствие обжигает или холодит твоё сознание. Но постепенно просто ложится на плечи тяжестью, которая со временем становится привычной, но от этого нисколько не легче...

Главное, что тебя терзает - верить или не верить в пандемию и конец света. Неверие всё же преобладает - очень всё это походит на самый дорогой спектакль в истории человечества. Но это неверие держится всего лишь на ментальном уровне, никак не переходя в сферу действия. Одно дело вот так снисходительно смотреть на это представление и осознавать явное несоответствие степени беды и принимаемых против неё мер, которые сами по себе являются куда большей бедой. Но выйти из дома без намордника и общевойскового костюма химзащиты - это совершенно другое. Нет, лучше дома посидеть - оно надёжнее будет...

Дома хорошо, тихо и спокойно. И можно с утра до вечера погружаться в интернете и на телеэкране в дискуссии по поводу пандемии.

Все ток-шоу и передачи посвящены главному герою - Вирусу. Развод Петросяна и замужество Собчак, скандалисты Малахова, любимые народом и рейтингами дегенераты и мутанты из второго Дома - всё снесено могучим ураганом. Они хороши, когда лодочка приятно покачивается на информационных волнах в тихую погоду. Но сейчас бушует шторм. И становится всем до фонаря и на лайки в Инстаграмах, и на фотографии котиков. Теперь время новых истерик. В сладостную дрожь бросает не от грядущего развода Галкина с Пугачёвой, а от сакраментального, продирающего до печёнок вопроса - а куда дели наши маски?

Вирус нагло потеснил даже ставшую вечной и незыблемой тему Украины. Хотя со временем становится понятно, что до медийного успеха бандеровцев ей далеко. Потому что Украина - это по большей части смешно. От её созерцания нашего телезрителя распирает гордость от того, что мы не такие. А вирус - это отдаёт нечеловеческим, неподвластным нам ужасом. Он сильно гнетёт и утомляет. И постепенно люди начинают переключать каналы. Тема не угасает, но начинает вызывать отторжение...

Сперва смотришь все передачи про вирус. Ловишь как откровение мнения специалистов, прогнозы и рекомендации. Пытаешься разобраться. Потом понимаешь, что вирусологи и прочие учёные коты всё ходят по цепи кругом. У них, как и у юристов, на двух специалистов три точки зрения. И конкретно никто ничего не знает - все горазды только успокаивать или пугать. Только составишь в уме картину происходящего, как очередной факт или авторитетное мнение рушит её, как карточный домик. Истина становится просто гулящей девкой, и за хвост её поймать не удаётся никак.

Вообще, чем больше смотришь дискуссий по поводу короновируса, тем больше приходишь в состояние неврастении. И начинаешь ненавидеть тех, у кого отличная от твоей точка зрения. А так как точка зрения на проблему у тебя не сформировалась, то ненавидишь всех экспертов и праздно рассуждающих. Психоз шагает по планете...

4. Чума

На нынешнюю ситуацию невольно примеряешь черную чуму, периодически скашивавшую в былые времена до половины европейского населения. Она отлично расписана и у Камю, и в «Декамероне», и у Эдгара По. Вымершие города, выжженные тогдашний эпидемстанцией районы вместе с жителями. И понимаешь, что сегодня всё не так плохо. Даже совсем неплохо. Просто цена жизни с тех времен выросла неимоверно, и каждый чих уже вселенская катастрофа...

Чума - это иной разрез бытия. Скол миров, где всегда сходилась явь и навь, жизнь и смерть, привычный мир с его смертельным искажением. Чума - это больше чем болезнь.

Чума - это отдельный суперразумный организм, который испытывает человечество. И даже её жалкий потомок Корановирус быстро и мощно объявил о себе, разодрав ткань бытия, в прореху которой хлынули уже давно позабытые страхи и зёрна дезорганизация нашего беспокойного мира.

Чума всегда воспринималась людьми как эдакое разгневанное жестокое и непостижимое божество. Она приходила неизвестно откуда и по своему расписанию. И уходила по каким-то своим непостижимым соображением, собрав обильный кровавый урожай. Её воспринимали как наказание за грехи человечества или просто произвол высших сил, питающихся кровью. Чуме молились, приносили жертвы. Молились и против неё. Её имя боялись произносить, чтобы не привлечь её внимания. И она всегда вызывала мистический ужас.

Худо-бедно человечество достигло кое-каких успехов в борьбе с Чумой и её многочисленными родственниками. Но, как признался недавно академик-вирусолог - изучив возбудители пандемий, мы так и не приблизились к их пониманию, как некоего большого псевдоразумного целого, живущего по своим неподвластным человеческому разуму правилам и законам.

Самое интересное, что отношение к коронавирусу – жалкому, но довольно злобному внучку великой Чумы, во многом тоже мистическое и религиозное. Это такое новое божество двадцать первого века.

Немало тех, кто искренне уверен, что Вирус призван покарать злодеев, очистить человечество и переменить мировой порядок. Оды вирусу, страх перед вирусом, растерянность перед вирусом, транслируемые массово в СМИ – фактически, это молитва ему. Его эгрегор - информационную мощь, накачивают неустанно и без перерыва на обед.

Коронавирус уже больше чем вирус. Это новая философия бытия эры перемен...

5. Состояние войны

Жизнь теперь пошла примерно как во время войны в окопах. Вирус - это вроде пули, которая может попасть, а может и пролететь мимо.

Конечно, укрытия и инженерные сооружения, ДОТЫ и ДЗОТы помогают. Но вот только судьбу не обманешь. И может статься, что она отлила для тебя эту пулю. Так что население, то самое, которое тонко чувствует, поражает эдакий фатализм - чему быть, того не миновать. Хотя эта ситуация пробивает и самых толстокожих. Ибо чума - она властвует не столько над телами, сколько над душами.

Каждый выход в общественное пространство, и ты две недели будешь ловить симптомы - а не чешется ли у тебя горло. Тут и до неврастении рукой подать.

Постепенно становишься фаталистом. И вроде уже и на себя плевать, и ко всему готов. Вот только очень страшно за близких.

Тешишь себя, как и многие соотечественники, надеждой, что коронавирусом уже переболел. Возникают смешанные чувства. И надежда, что это так, и теперь тебе не страшен ни серый волк, ни Вирус. И гордость, что сдюжил, поборол заразу и выжил. И подспудное сомнение в том, что ты так легко отделался.

Действительно, я в феврале схватил какую-то дикую простуду - давно так не болел. Кашель дикий, ощущение, будто выкашляешь и лёгкие, и бронхи.

Коньюктивит такой, что с утра не можешь открыть слипшиеся глаза и бредешь в ванную на ощупь, чтобы их промыть. Горло как напильником пилили. И почти две недели никакого просвета. До сих пор кашляю. И так переболели очень многие. Коронавирус? Или его брат?

Вирусологи утверждают, что за последний год на Землю высадился такой сборный коронавирусный семейный десант из разных штаммов. Или с Землей что-то не так, и она все же налетает постепенно на небесную ось, или анунаки расчищают пространство, чтобы устроить тут курорт для жителей Нибиру? Всяко говорят, навевая морок на податливое человечество.

Интересно, если бы китайцы не подняли тревогу и не выявили бы этот вирус, что было бы? Может и прошло бы как обычное ОРВИ с повышенной смертностью от легочных заболеваний... И жили бы мы в неведении, что у нас пандемия…

6. Время не ждёт

Времени теперь вроде бы завались. Его должно хватить на всё. Написать книгу или статью. Разобрать балкон. Починить дверцу в шкафу. Вот сейчас возьмемся, да как ухнем.

День за днём проходит, и выясняется, что ты не делаешь ничего. Потому что нет энергии и желания. Весь день уходит не пойми на что. На интернет, телефонные разговоры, любование постепенно пустеющем холодильником.

Холодильник - отдельная песня. Видишь, как с каждым днём там тают продукты. И тебя пробивает холодный пот от того, что вскоре придётся выползать на улицу под обстрел шальных вирусов, а потом с ужасом ждать результата этой разведывательно-диверсионной вылазки.

Со временем вообще творится что-то непонятное. Его не хватает и вместе с тем его с избытком. Пытаешься нащупать пульс времени и событий, а он ускользает и дико сбоит, не давая тебе попасть в его неспокойный и нелогичный ритм.

Посмотрел неожиданно веселый и по делу мультик "Масяня", посвящённый самоизоляции. Героиня его утром потягивается в кровати и объявляет:

- Ну, вот я и проснулась. Спрашивается - а на хрена?

На определенный день изоляции это становится просто всепоглощающим чувством – «а на хрена?» Попадаешь в ритм повторений. А через некоторое время уже и привыкаешь к нему. А потом уже и согласен жить так вечно, столетия, тысячелетия, любуясь на не меняющийся и застрявший во временной петле короноваруса мир.

Но вот только не получится. Время не знает сострадания и всегда возьмет свое. И часы, дни твоей жизни текут в заколдованном круге, но неумолимо...

Хронос - самый страшный Бог древности, никогда не знающий пощады…

7. Звезды и барыги

Попса и денежные мешки, как и следовало ожидать, зарылись в норы, но пытаются продолжать гульбарить по полной. Вот уже и всенародно-любимый и страшно древний певец Лещенко после своего бурного дня рождения заехал в больничку, поговаривают, позаражав массу «лучших людей Державы».

Многие денежные мешки свалили в покрытую чумой, как одеялом, Европу, и теперь держат оборону в лучших традициях чумных времён – подняв мосты в своих замках и пожирая запасы провизии, заливаясь марочным вином. И с ужасом осознавая, что для них, для кого законы государственные не писаны, законы вирусологии и медицины актуальны, как и для последнего нищего. И это вводит их в ступор. Колеблет железобетонный фундамент осознания их собственной исключительности и сверхчеловеческой сущности, выражающейся в нарисованных в банковских компьютерах длинных циферках на личном счёте, дающих власть над миром.

Модно стало прятаться от вируса в больнице на Коммунарке. Там уже и собчачье семейство прописалась в комфортабельных палатах. И многие другие.

Попса не теряется и делает себе рекламу, создавая вокруг своей персоны ажиотаж, как та же Бабкина. Вся страна обсуждала, есть ли у ней вирус или нет. И никто не отважился сказать - а до лампочки, пусть сама разбирается, нечего эмоционально вовлекать в эти проблемы с рекламными целями все население, которому и так плохо от кружащей его информационной пурги.

В общем, попса верна себе - капризные безответственные инфантилы, которым все должны и которые всех презирают. Ну а барыги - они и есть барыги. Кто-то чахнет в изоляции за бугром над своими деньгами. Кто-то рубит бабло, продавая имбирь и лимоны в сто раз дороже и пытаясь спекульнуть масками и перчатками.

Понятное дело, злорадство от факта, что попса и денежные мешки тоже страдают, доставляет народу немало приятных минут. Чума она такая, всех уравняет. Хотя надежды тщетны. Твари с деньгами всегда выплывут там, где остальные утонут.

На этом бесстыдном фоне звездных эпатажных конвульсий порадовал мужественный поступок Харатьяна. Думал, он пустой стандартный актер. А он за свой счёт покупает пенсионерам продукты и разносит по соседним квартирам. Ну что, в таких ситуациях и проверяется, кто человек, а кто гнида...

Как всегда, в моменты потрясений люди скидывают с себя гипноз и чужую волю и мнение. И мир предстаёт более реальным. И тогда люди понимают, что барыги жаждут только денег. Что всякие деятели халтуры и культуры в основной своей массе пустышки и надутые воздушные шары, часто не обладающие даже талантом, а всего лишь раскрученные и наглые. И что главная опора в жизни – это вовсе не они, а врач с пробиркой, или полицейский на кордоне.

Видал я это уже не раз. В том же Закавказье, когда беженцы, многие из которых до того презирали армию, смотрели на военных, как на спасителей, которые вытащили их из ада межнациональной резни. Люди понимают, что самый главный и отважный человек – это он, защитник, по велению приказа или сердца встающий на пути смертельной угрозы. Поэтому теперь и таксисты порой возят врачей бесплатно. И рестораны таскают еду. Уважение и надежда появляются к людям социально значимых профессий.

Надолго ли?

Схлынет вирус. Буря Мироздания стихнет. Люди опять погрузятся в гипнотическую реальность. И тогда поп-звёзды снова станут главными в их духовной жизни, а Малахов вновь вернёт звание властителя дум. Потому что шторм пройдет, а человеку так нравится быть податливым на всякий морок обывателем, живущим в уютной норке и не знающим проблем больше, чем измены киноактрис и заработки звезд, а также коммунальные скандалы на телеэкране.

Ну, такие вот мы по природе, и вообще ничего тут не попишешь. Отчаянье кризиса как всегда быстро выветрится из голов. И мир погрузится в обывательское болото. Обыватель - это и сила, и слабость человечества. Это стабильность, и вместе с тем приземленность целей, застой и надругательство над той искрой, что горит в душе каждого и делает нас людьми... Но таким создано общество. Притом общество, которому уже несколько десятилетий не транслируют больших целей и задач…

8.Нашествие

Первые дни карантина и самоизоляции. Пустые улицы. Нет пробок. Чистота и порядок. Солнце светит. Город перед тобой будто из светлых снов.

А потом понимаешь, что это не светлый утренний сон, а тягучий ночной кошмар. Ибо на улицы наползает тень проклятого Вируса. И ты ощущаешь, что ты вовсе не в городе солнца, а в ловушке.

По нашему двору ходят какие-то странные личности в скафандрах. Двор пуст. Кроме скафандров никого. Ну чисто пришельцы из иных миров. И закрадывается дикая мысль - а может этот хай подняли инопланетяне, чтобы вот так под маскировкой высадиться десантом во всех уголках Земли.

И никто бы не обратил на них внимания, пока бы они не сказали:

- Мы здесь, в каждом подъезде! Земля оккупирована!

Нервный смешок от этих мыслей. Но скафандр в привычном дворе выглядят ирреально...

Да и вообще город какой-то не такой. Мы привыкли, что город, дома и транспорт - это такая константа. В них может происходить что угодно, но дома и трамваи незыблемы. И тут понимаешь, что все может измениться в секунду.

Я то привык - разрушенные окраины Гудермеса, десятиметровые ритуальные костры в центре Баку. Перекройка привычного пространства, когда не остается ничего. А для большинства населения такие чувства - в новинку...

9. Главный враг

Ощущение глобального надувалова никак не проходит. И жутко обидно, что горстка «рептилоидов» или денежных мешков в цилиндрах, считающие себя демиургами, как хочет крутит человечеством и, причмокивая, питается его жизненными силами, жадно пожирает невосполняемые ресурсы.

Радует, что на волне отчаянья и истерики, а также уходящей почвы из под ног, «рептилоиды» о нас не забывают. Похоже, хотят продемонстрировать, что они не при делах. Поэтому принц Чарльз демонстративно шмыгает носом и зловеще намекает, что у него короновирус. Бабка Лизавета, поправив корону, крокодильими слезами рыдает перед английской нацией, призывая перед лицом невиданной угрозы сплотиться рабам и рабовладельцам.

А Премьера Англии Борю Джонсона для пущей убедительности загнали в реанимацию - мол, богатые тоже плачут. Еще повезло. Могли бы для красоты картинки и заморить. Для рептилоидов и прочих элит всякие там премьеры - не более чем одноразовый шприц - выдавили и выбросили... Или уморили картинно...

Когда становится совсем грустно, выходишь на сайт РВСН, любуешься "Тополями" и "Ярсами" и мечтаешь послать их всех своим ходом прямо в США, потому что они за всем этим стоят. Они же наверняка этот вирус создали, спонсировали или раскрутили. А если и не стоят, то всё равно виноваты во всём. У них на нашем шарике нынче роль такая - быть виноватым во всех гадостях, несправедливостях и мерзостях на планете. И они с этой ролью отлично справляются, вызывая законную ненависть у всех людей, у кого остались хоть толики совести и разума.

Так что американцы если лично не выращивали проклятый вирус в пробирке, то вся эта система хайпа, истерик и невменяемости, транслируемая гипноизулчателями типа Би-Би-Си, Си-Эн-Эн и прочим оружием массовой дебилизации - это уж точно их заслуга. Так что бабахнуть бы по ним ядрёной бомбой!

Хотя нет. Простых Билов и Джонов всё же жалко. Себя уже не жалко, и на ответку плевать. А простых людей - жалко. Потому что они марионетки в руках кукловодов. А кукловоды отсидятся и только крепче от радиации станут, как все негуманоидные сущности. Так что с ядерным ударом лучше повременить. Тем более все сходятся на том, что ядерные боеголовки - в военном деле – это уже ближе к каменному топору или в лучшем случае к арбалету. Нынешние войны - это войны вирусов. Биологических, компьютерных и информационных. И пока в этой войне мы проигрываем вчистую. Но надо учиться...

Для кукловодов всё человечество, объект манипуляции. Они отнимают у нас не только свободу выбора, но и свободу осознания. И скорее всего за этими мировыми аферами и невзгодами стоят не гении и инопланетяне, а обычные барыги, недалёкие, не слишком умные, но на рефлексах ощущающие, как долбить мозги семи миллиардам человек и оставаться при этом в неизменном наваре. В костюмчиках, с одышкой и космическим самомнением. Каждый сам по себе - тля, но имя им легион, и они объединены в какой-то сверхчеловеческий интеллект, который и навязывает нам такую жизнь странную…

10. Планы и реалии

Сегодня мы наглядно видим доказательство старой теоремы: «Если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах».

Ныне эти самые планы сыпятся на землю массово, как пожухлые осенние листья. То есть рушатся планы не одного человека, не тысяч. А миллионов. Да практически у всего человечества.

Бизнеспроекты, долгожданные покупки, путешествия, встречи, браки и разводы – все отодвинуто куда-то в сторону, а то и забыто. Во все расчёты сначала закрадывается, а потом становится доминирующим фактор неопределённости.

Над человечеством витает Вирус и как ластиком стирает, а потом переписывает канву событий, фактов и свершений.

И понимаешь, что человек – всего лишь молекула. А человечество – это газ. Повысь температуру – и молекулы начинают метаться в броуновском движении, сталкиваясь, разлетаясь, вспыхивая от надежд и свершений. А понизь её на несколько градусов – и всё замирает, покрывается льдом и тоской.

А если резко повысить давление, так и взорвётся всё ко всем чертям.

Сейчас на Земле те, у кого вентиль в руках, стали активно играть температурой и давлением. И мнения, чувства и, главное, планы отдельных молекул тут не волнуют никого…

11. Нравственное превосходство

Именно сейчас стало понятно, насколько порочна и устарела западная концепция - человек человеку волк, и насколько обогнала время наша, советская, о сотрудничестве и взаимодействии, когда беду встречали все, и когда было постулировано, что главное - это человек, его здоровье, образование.

В Италии, говорят, уже старикам помощь не оказывают - мол, не работают, только захребетничают, лучше молодых спасать - те налоги будут платить. Рационализм и людоедство в одном флаконе. Вот такие они. Когда людей за возраст приговаривают к смерти - это общество дикарей. Это общество без шанса на прогресс и светлое будущее.

А хваленая американская страховая медицина в самой богатой стране мира отлично показала, кто главнее - деньги или человек. Причина мора - элементарное восприятие проблемы человека как проблему бизнеса на человеке. Нет денег – иди и удавись лучше сам, чем постепенно выхаркивать лёгкие. Тест на короновирус – несколько тысяч баксов. Лечение – семьдесят тысяч. Страховка далеко не у всех. Нет страховки? На нет и суда нет, кроме страшного суда….

Кстати, уже на Западе вовсю твердят, глядя, как советское наследие и китайский порядок справляются с проблемой, о необходимости переделки мироустройства.

А как же иначе! Ведь только что продемонстрировано преимущество коллективистского устройства. Западные развитые богатые страны крысят друг у друга таблетки и маски. А Россия, Китай, Венесуэла всем помогают. Демонстрирует моральное превосходство.

А Запад показывает лишь свою мелочность. Никто никому не помогает, все друг друга обдирают. Евросоюз – фикция, он не способен ни на что. Итальянские газеты воют в голос, называя наших военных, пришедших им на помощь, первой волной оккупации Запада и сетуя, что мало аппаратуры и лекарств с собой привезли, нужно было на всю Италия, чтобы в каждый дом по русскому аппарату искусственного дыхания. И по фиг, что их собственное здравоохранение показало свою бесполезность и ущербность. Но во всем русские виноваты, что не спасли сразу всех, а только часть…. Убогие, что с них взять.

Цивилизационный разлом продемонстрирован во всей красе. Это по поводу того, что Россия - это Запад. К счастью, не Запад мы.

И что-то затихли голоса наших либералов про благословенную заграницу. Эти недавние пламенные пропагандисты страховой медицины и тезиса, что слишком много врачей обществу не нужно, мол, пусть идут в бизнес, ныне хором визжат: «Такое сякое правительство в рамках оптимизации позакрывало инфекционные больницы и сократило кардинально койки! Не простим! Ату их!»

Кстати, правильно орут. Действительно оптимизация и развал в последнее время синонимы, особенно в медицине. Но где же вы, таври, были раньше? Проповедовали, что советская медицина бесплатная, потому что ей как таковой нет. А как пригорело, так сразу – проклятые власти опыт лучшей медицины в мире сохранили не полностью. И надо как раньше.

Они бы определились – как раньше или страховая медицина. Впрочем, о чем я. Как только икота от страха за свою шкуру их отпустит и нормализуется ситуация, опять будут вопить, что государство не так лечило, не то делало. И наших граждан спасали от коронавируса, вытаскивая с Запада не на комфортабельных изящных Боингах, а на грубых ИЛ-76, как каких-то презренных вояк. И опять - Запад - наше фффсёёё!

Их уже не изменишь - они больные. Но народ вроде уже начинает подозревать, кто есть кто. Однако эти твари доминируют в виртуальном пространстве. Пройдёт страх. И опять врачи станут париями, а дизайнеры и имиджмейкеры со смузями и «Кафе-хаузами» - солью нашей земли. Креативный класс, блин! В намордник их и в войска гражданской обороны по мобилизации...

12. Пределы злости

Первоначальный шок от объявления карантина потихоньку отпускает. И на улице становится больше народу. Такие вот люди. Как всегда - кто-то сидит смирно или помогает другим. А другим плевать на запреты и на окружающих – мол, шибко умные все, мы и сами с усами. И бесшабашно валят на шашлыки и в маникюрные салоны. А потом стонут в коммунарке, что к ним не слишком там ласковы, кормят не как в ресторане, и вообще – до чего страну довели.

Ловишь себя на том, что воспринимаешь этих праздношатающихся как врагов. Типа - полить бы вас напалмом, чтоб неповадно было бродить и чихать.

Но тут же вспоминаешь хохлов - эдакую карикатурную сторону большого славянского этноса. Как они забрасывали карантинные автобусы камнями. Оказывается, они своё время так же забрасывали камнями автобусы с эвакуируемыми из Чернобыля. А сегодня позвонила родственника из Днепропетровска и сказала, что на городском кладбище заранее вырыли пятьсот могил – готовятся к наплыву посетителей. Это вообще за пределами разумного и человеческого – они уже заранее похоронили своих граждан. Впрочем, чему удивляться. Бендеровцы всегда с удовольствием хоронили своих соотечественников. И украинская женщина, вернувшаяся с Запада с коронавирусом в родное село, когда на видеозаписи слезно умоляла своих соседей-западенцев пощадить и не вырезать её семью, знала о чём говорила. Возможно, там могилку уже для неё вырыли, осталось только доставить к месту.

Да, хатаскрайничество, кулачество и озверение - они всегда рядом ходят. Так что к сожалению безобразия там - часть культурного кода, а не временное помутнение. Это не про украинцев, а про щирых хохлов, чей культурный код становится для Незалежной доминирующим.

Думаешь об этом, и сразу становится стыдно. Нет, мы не такие. Для нас все люди братья, мы полны сострадания, понимания, готовы войти в чужое положение и протянуть руку помощи. Поэтому не стоит жечь напалмом нарушителей карантина. Нужно только пожалеть их. Ну и оштрафовать на пять тысяч, чтобы неповадно было.

Все же свидомые для нас сегодня бесценны. Это такое кривое зеркало, показывающие, какими мы моментально можем стать, если вызверимся и отринем то ценное человеческое, что накапливалось в народной сути веками.

13. Экономика кризиса и лак для ногтей

Пребывая в праздном безделье в квартире, понимаешь, в каком выигрышном положении находишься. Сидишь дома, получаешь какую-никакую пенсию, можешь самоизолироваться и глядеть на все со стороны. Вместе с тем тревожит мысль, что у миллионов соотечественников загибается бизнес, работа, кредиты, тают сбережения. И все эти люди Вирусом просто припёрты к стенке.

Заодно видишь, как иллюзорны все наши достижения и накопления. Сегодня получаешь долю малую. Завтра перекрыли кислород, деньги обесценились, и их едва хватит на буханку чёрного. А послезавтра пришли и сожгли тебя вместе с квартирой, потому что кто-то решил, что здесь очаг заражения. Рамки жизни и благополучия, оказывается, очень быстро и резко могут смещаться, сужаться и расширяться. И вот уже ты не узнаешь и мир, и себя.

С утра до вечера только и слышно в эфире – отгулы, отпуски, простои, работа по удалёнке. Рынок труда и сам труд резко переформатируются. И открываются глаза на ситуацию и перспективы, которые давно уже были понятны, но никто в упор их не желал видеть. Проблема лишних людей, которая с годами поглотит весь привычный мироуклад.

Действительно, людей девать некуда. Сложился новый социальный подвид Хомо сапиенса - человек расслабленный. Сельхозполей, заводов и строек давно на всех не хватает, считанные единицы заняты в производстве конкретных благ. И общество вынуждено лишенных общественно полезной и сознательной деятельности индивидуумов рассовывать по офисам, коварно завлекая повышенным денежным довольствием, заказом пиццы прямо на рабочее место и гордым званием среднего класса.

И не выкинешь их в такие передряги на свалку. Это же наш народ, наши братья. Вот схлынет вирусный паралич, и придётся опять открывать для них офисы, маникюрные салоны и курилки кальяна.

И опять задумываешься о мировой парадигме. Нужен ли современному социально-экономическому укладу человек? Да ни на шиша не нужен. И «рептилоиды» не против заменить его на биоробота, о чем и снимается сейчас половина фанатических фильмов. Обыватель и так почти биоробот, но слишком много реликтовых отростков - например, какие-то представления о чести, справедливости, что такое хорошо и плохо вместо желания покупать и голосовать. Современному обществу люди не нужны.

Если смотреть в будущее, современной техносфере может соответствовать только концепция творческого развития и реализации личности. Иначе людей лучше просто убить и оставить искусственный интеллект и немного рабочих муравьев на его обслуживание. Но сегодня как-то напрочь ушло из миропонимания то, что человек создает цивилизацию для человека. Цивилизация – это не как вещь в себе, где человек не нужен, и не услада для властьимущих альфа-самцов. В идеале это среда существования высшего Я с целью его совершенствования и развития.

И тут опыт СССР пусть и неудачный, но он был. И мы к этому вернемся. Коронавирус поможет. Немножко. Не кардинально. Чуть-чуть. Но дорога большая начинается с маленьких шагов...

И ещё один момент. Много радости или горестных стенаний о том, что собачьи парикмахеры остаются без работы, а кабаки закрываются. Мол, паразитический сектор загибается, да и хрен с ним, обойдемся. Или: «А где же паразиты харчеваться будут?!»

По поводу этого сектора паразитизма, излишеств и глупости. Эта вещь для сытого и спокойного общества необходимая. Жизнь состоит не только из подвигов и свершений, не из достижения глобальных жизненных целей, но и из приятных мелочей. Выпить кружку пива в таверне. Сделать родному псу прическу такую, чтобы все соседи или завистливо взвыли, или стали крутить пальцем у виска – мол, и сам дурак, и собака у него не лучше. Сходить в фитнес и потрясти там филейной частью перед носом фитнестренера. Жизнь состоит из таких приятных мелочей, когда не надо рвать жилы и стремиться в космос. Так что вроде и не совсем паразитарный этот сектор. И будем ждать, когда эти все мелочи вернутся.

Это как финансы. Есть крупные купюры. Но если не менять их на медную мелочь, то денежный оборот становится невозможным. Вот так и оборот крупных и мелких дел, свершений и стремлений. Нужно порой менять крупное на мелочь, иначе не выйдет…

14. Ужастики и их творцы

Мир - это картинка. А сейчас она в руках алчных рекламщиков апокалипсиса.

Новый жанр в информпространстве - корона-хорроор. Ужастики множатся. «Я с больным в палате пытаюсь говорить, а у него лёгких уже нет», - читаю я очередную страшилку о жизни инфекционной больницы. И даже восхищаюсь, до какого маразма может дойти человеческая мысль в садомазохистском стремлении напугать до икоты и себя, и окружающих.

Издавна пиндосы со своим Голливудом пугают человечество зомбиапокалипсисом и эпидемиями. Ну как накликали, мерзавцы.

При этом попадаются творческие образцы потрясающей прозорливости. Лет двадцать назад американский писатель Дин Кунц, зарабатывающий на хлеб с икоркой написанием романов ужасов, описал эпидемию уханьского вируса. Так и написал - вирус из Уханя. Ну что, пророк, выходит. Всё же есть информационное поле, и в нём отражается иногда будущее, и некоторые люди способны увидеть этот отблеск.

Помню, сам писал когда-то книгу. Про происки злобных американцев, выпускающих в мир свиной грипп. Ну, свиной и свиной. Только интересно, что было это написано за полгода до того, как свиной грипп проявился в нашей реальности.

А вообще ситуация с пандемией (есть она или нет) - это звездный час для всяких шарлатанов - астрологов, экстрасенсов, всех тех, кто паразитирует на предсказывании будущего. Сейчас они хором орут: «Мы же предсказывали эпидемию - страшную, беспощадную и необоримую! Мы пророки!»

Только они уже несколько тысяч лет пересказывают на каждый последующий год землетрясения, военные конфликты и эпидемии. И как-то всегда попадают в точку. Можно ли вспомнить год без землетрясений? А в последнее время к ним прибавились еще и авиакатастрофы. И каждый упавший самолет сопровождается хором «Мы же предсказали!»

Я бы поверил, если бы кто-то предсказал год без землетрясений и авиакатастроф - и это сбылось. Вот это был бы пророк. Настоящий. Но такого пока не встречалось...

15. Олимпиада и олимпийцы

Как я уже говорил выше, Вирус пройдёт, и опять в обществе главными людьми будут футболисты и попса. А о служивых забудут. И людям не будет стыдно. Людям никогда не стыдно забывать героев и превозносить ничтожества и пустышки. Потому что вот такие мы, люди. Существа с короткой памятью и длинным стремлением отводить от себя всё, травмирующее психику.

На этом фоне радует, что накрылась Олимпиада. В последние годы - это наш нескончаемый позор. Постепенно этот смотр спортивных побед тоже стал таким мутным мороком. Это наглядная демонстрация, как истинные ценности трансформируются в злокачественные и ложные. Как из культа физического совершенства можно сделать помойный бак, где с бульканьем мешаются стероиды и интриги, бизнес и политиканством, где под воздействием химпрепаратов совершенство человеческого тела превращается в гипертрофированное уродство, где царит американский бандит с лицемерными методами типа - мы убиваем вас для вашего же блага.

Хорошо будет, если олимпийское движение с его русофобствующими чиновниками и даже не с двойными, а с десятерными стандартами, канет в лету. К сожалению дерьмо это не тонет, и мы опять рано или поздно увидим Олимпиаду. И наших спортсменов под белым флагом капитулянтства. Потому что олимпийское движение – это большая политика, где Америка пинает неугодных, демонстрируя свое болезненно раздутое эго. Потому что огромные деньги, ради которых попраны и мораль, и всё человеческое. Никаких чувство кроме омерзения эти олимпийские игрища давно не вызывают, а белый флаг нашей команды - это смачный плевок в морду каждому гражданину России...

Взбодрил плач Ярославны - полый боли крик тренера заштатной футбольной команды:

- Доходы падают! Как мои мальчики будут жить на двести тысяч рублей в месяц?

А как их коллеги из центровых команд проживут на жалкий миллион долларов в месяц, когда привыкли жить на три? Аж сердце от сострадания заходится.

Во всем перераспределении общественного богатства одно из самых несправедливых - это гигантские зарплаты попсы и футболистов. За какие заслуги борец с мячом за месяц получает больше, чем весь штат районной поликлиники за год? Что-то изначально бесстыдное в такой постановке вопросов. Еще один пример вопиющей дисгармонии современного мироустройства.

Так что пускай футболисты худеют. А еще лучше – нехай пинают мяч в свободное от токарных дел время - как при СССР.

16. Философия и философы

Есть лучшее время для философствования, чем самоизоляция в квартире с запасом продуктов? Ведь именно сейчас мир видится на таком переломе гораздо чётче, выступают до того скрытые мороком выступы и расколы.

Это время задуматься. Разобраться в себе. Попытаться смыть чистыми мыслями, как проточной водой, страхи и неуверенность. И смотреть чаще в небо, на звезды.

Именно сейчас понимаешь, насколько жалок и несовершенен и вместе с тем велик человек. Наша плоть пронизана вирусами и держится на лекарствах. Наше сознание пронизано информационными вирусами и стоит на обмане, самообмане и истериках. Наша жизнь подчинена мировым воротилам, которые в угоду своей алчности трясут этот мир, как грушу со спелыми плодами.

И что тогда остается в нас? Чем мы можем гордиться? Искра бесконечной жизни, единства его с Мирозданием и другими искрами.

Болезненное и сладостное стремление к совершенству духа. Звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас, как говаривал старина Кант.

А еще думаешь о том, что человек - существо информационное. Вся наша цивилизация стоит как на столбах на постулатах и приоритетах информационных узлов и потоков.

При этом обычно по настоящему актуальная информация и постулаты плотно скрыты за всяким информационным мороком и гипнозом. Они заставляют человечество заботиться о СО2 и правах гомосеков и трансвеститов, вытирать сопли беженцам, не замечая кинжал за их спиной, которым тебе уже планируется отрезать голову.

Но однажды происходит событие, и морок слетает. И встаёт над всем главный приоритет - выживание. И люди, метавшие в Париже бутылки в полицию, вдруг соглашаются выходить из дома по предварительной записи и не дальше пяти метров от подъезда. Потому что понимают - для начала надо выжить. А пудрить мозги можно потом, когда морок вернется.

Я думал, морок стал настоящей реальностью и никогда не сдаст свои позиции. Но оказалось, что страх быстро поставил всё на свои места и вернул пирамиду на место. Простой вопрос – «а вы жить хотите», как то сразу привёл человечество в чувство. Ненадолго. До новых спокойных времён...

17. Что день грядущий нам готовит

Главное, что нас терзает тревогой - неопределенность. Никто не знает, чем всё кончится. Все в напряжении ожидания. И в ощущении растягивающегося как резина времени. Неделя карантина. Потом месяц. А потом? Год? Два? И что будет, если появится схожая зараза? Опять карантин? Опять крах? Опять экономические потрясения?

Будет ли возврат в наше ставшее относительно спокойным и теплым болото? Или нас выбросят на ледяную пустыню? Ничего не понятно...

Но это пройдет рано или поздно. И мы, кто выживет, будем вспоминать эту странную жизнь или со смехом, или со стыдом. Но для этого карантин должен перейти из разряда настоящих в разряд прошлых. А до этого ещё надо дожить...

На научное и социальное осмысление процессов не претендую. Это лишь записки человека, боящегося высунуть нос на улицу.

Ну и вести с просторов Интернета

О коронавирусе известно следующее:

Из дома выходить нельзя, но если нужно, то можно.

Маски не помогают, но их обязательно носить.

Магазины закрыты, но их открывают если нужно.

В больницы бесполезно с этим идти, но идти обязательно.

Этот вирус смертельный, но в принципе не страшный.

Вирус на детей не действует, но дети в зоне опасности.

Оборудования не хватает, но оборудования достаточно.

Есть много симптомов того, что ты болеешь, но можно переболеть без симптомов.

Каждый разжигающий панику начинает свое сообщение словами «не хочу разжигать панику, но».

Штрафы законно не обоснованы, но их выписывают.

Чрезвычайное положение не объявлено, но власти ведут себя так, будто оно есть.

Домашнего ареста нет, но выходить никому нельзя.

На своей машине передвигаться можно, но ее увезут на штрафстоянку.

Болеют только азиаты, но умерло больше всего европейцев.

Вирус живёт на разных поверхностях два часа, нет, четыре, нет, шесть, нет, семнадцать дней. Но ему нужна влажная среда... А, нет, уже не нужна

Глава 17

Линия времени… 2021

Свершилось знаменательное событие в области культуры. В Москве рептилоидами и прочими скрытыми и открытыми врагами человеческой цивилизации в рамках тренда на всеобъемлющую эстетическую и духовную деградацию водружен памятник дерьму. Слава Богу, пока из металла, поскольку естественного материала при таких гигантских размерах творения достать не удалось. Но лиха беда начало.

Правда, водрузили шедевр современного искусства на Болотной площади. Именно там героически сражалась за освобождение от тирана и за демократизацию России с последующей стерилизацией и гомосексуализацией обширная толпа иностранных агентов, продажных шкур и примкнувших к ним идиотов, ротозеев и обиженных обывателей в норковых шубках. Так что где-то памятник и к месту пришелся, если смотреть в недавнем историческом разрезе. Правда, тогда табличка нужна соответствующая: «Героям болотной революции от благодарного мирового сообщества». И все, вопросов бы не было. А без таблички получается вроде бы и обычный террористический акт, точнее так, актик, против чувства прекрасного, а заодно и против русского национального сознания, все еще недостаточно измазанного в трендах мирового культурного дерьма.

Стою вот я, весь такой в раздрае чувств от культурных новостей, и как валерьянку пью возвышенные ощущения от скульптур Мухиной «Хлеб» и «Плодородие» в Парке Дружбы у Речного вокзала. И все как-то там к месту и под настроение. Божественные обнаженные женские формы, начисто лишенные привычного нашим современникам порнографического содержания, являются символами обновления и плодородия нашей планеты, совершенства мира, человека и его труда.

Может, и не какой-то шедевр на все века, но грубо, убедительно и зримо, как и положено Искусству. Есть мастерство, мысль, сила и экспрессия. А в куске дерьма на Болотной только жгучее и непреодолимое желание эпатажно нагадить. Притом обязательно за счет щедрых олигархов.

Как добрался я до Мухиной на другом конце Москвы? Ну, просто решил взглянуть на отреставрированный Северный речной вокзал, памятник сталинской архитектуры, который едва не развалился в смутные времена, а сегодня засиял новыми красками. Заодно поглядеть на канал и Москву-реку, такую томную, вожделенную в жаркий летний день. Прокатиться на кораблике. И ощутить какое-то с небес снисходящее спокойствие и движение Времени.

Вообще, река – это для человека такая мистическая линия Вечности, прочерчивающая настоящее от прошлого к будущему. Она несет свои воды через века и тысячелетия. Наша родная Москва-река - вдоль нее бродили мамонты и древние люди. Возводили славяне на ее берегах первые свои избы, даже в самых пылких мечтах и страшных кошмарах не в силах вообразить, что здесь будет потом. И однажды Москва-река стала символом великой русской цивилизации. И мерно течет через ее исторические периоды, эпохи, глубокие падения и титанические свершения.

Итак, свежие ощущения. Северный речной вокзал. Парк перед ним роскошный и ухоженный. Само здание отреставрировали добросовестно, со всем уважением. И оно засияло в своем былом великолепии. Конечно, в связи с экономией и оптимизацией хрустальных люстр и бронзовых светильников не стало. Но все равно, отреставрировано качественно. И на фасаде как новенькие засияли знаменитые медальоны, где отражены вехи индустриализации и взрывного развития страны – плотины, метро, самолеты и корабли. В этих формах и очертаниях витает созидательный порыв устремленности в счастливое коммунистическое Грядущее и явно звучат античные мотивы.

На нижнем этаже Северного речного вокзала стоят стиснутые узкими стенами и страдающие от этого, привыкшие к открытому простору скульптуры, перенесенные с фасада здания. Уже серые от времени, поистрепавшиеся, но не сломленные, гордые, полные величия труженики и герои. Красноармеец, солдат, крестьянка. Античные формы сталинских времен, как и у Мухиной. И герои тоже античные – слегка голодные, бесконечно преданные общему делу созидания и защиты и всегда готовые на подвиги. А тогдашняя архитектура, в том числе самого речного вокзала – это ведь тоже античные общественные храмы духа, в ущерб, порой, личному комфорту и удобству. Но разве комфорт самое важное для людей идеи, прорыва и порыва?

Отчаливает от пристани наш экскурсионный пароход. Плывет неторопливо по реке времени. Вместо изб теперь на ее берегах возвышаются стальные и стеклянные замки. Вечность неизменна, но архитектура отражает изменчивость людей.

Город с воды выглядит гораздо более интересным и значимым, чем с суши, изнутри. Мерно бегущая искрящаяся вода придает ему какую-то завершенность и смысл. Она позволяет взглянуть на него со стороны. Ощутить то, что не ощущал до сих пор.

Вон притаились, будто опасаясь за свою жизнь, в зарослях и за другими домами нещадно идущие под снос хрущевские пятиэтажки. Пришедший к власти селюк Хрущев обустраивал пространство города и страны по своему разумению. А в ее основе была простая украинская мечта – упаковать население в такие теплые и относительно сытные хатенки и в уютный хлев, чтобы все чавкали в унисон и были довольны жизнью. Догнать и обогнать американские хлев!

А вон серые дома брежневских времен – все рационально, удобно, без излишеств, но и без нарочитой эстетической убогости. Видно стремление запереть людей в девяти и шестнадацтиэтажки, чтобы им там было сытно, комфортно, чтобы не шибко стремились взлететь и нарушить такой устойчивый, казалось, на многие века идейно вылизанный уклад стабильности. Но река вечности вмешалась и здесь. Уклад треснул. И из земли, как вурдалаки, полезли разруха под ручку с бесстыдным расточительным и безвкусным богатством проснувшегося хама.

А вот свидетельства новых времен – человековейники. Выглядят они, конечно, более изыскано, с претензией на эстетику и современные формы. Но упаковка людей в ней плотная, как байты на новой флешке. Задача стоит втиснуть в них как можно больше рабов ипотеки. Это такой ширпотреб – в красивой коробочке, с изящными бантиками и яркими финтифлюшками, но как-то все работает на внешние эффекты, не в масть мечущейся русской душе. Ударить по глазам, чтобы создать иллюзию осмысленности у людей, которых давно и целенаправленно лишают этой цели и смысла жизни. Живи просто, потребляй, обустраивай ячейку в своем улье. И будь счастлив. Главное, о высоком не мечтай. А если мечтаешь, то не делай. В мире давно расписано твое место. И твое будущее. Спи, обыватель, ты биомасса успокоившегося в сытости человечества.

Время голодных античных героев в прошлом. Время голодных обывателей, рвущихся в отдельную квартиру – тоже. Сейчас время обывателя сытого, бесцельного. Для которого и кусок металлического дерьма – искусство, не потому что ему так нравится, а потому что ему сказали, что черное это белое.

Ну что попишешь. Бесконтрольно размножающаяся популяция уничтожает сама себя. А человечество самоуничтожается не столько физически, сколько нравственно и духовно. Нас очень много. Толпа истаптывает газоны. И в толпе человек-творец уступает место человеку-муравью или разжиревшему трутню. Людей стискивают в пространстве красивых коробочек и прижимают к земле. А лучше всего заставить ходить строем, в масках и только там, где они не мешают, не мельтешат и не смущают покой владельцев пароходов, нефтяных скважин и умов.

Корабль ползет в сторону Химок. Тут на реку напирают стекляшки. Практически над водой нависают зеркальные стекла – три башни возводимого то ли жилого, то ли гостиничного, то ли офисного комплекса – они ныне все одинаковые. Кажется, чуток тряхнет почву, и рухнет это великолепие в воду, перекрывая реку времени, доказывая, что водные артерии тоже не вечны и вполне могут стать запрудой и водохранилищем, расползтись стрелками каналов.

А вот и Химки впереди. Они отмечают свое присутствие огромным баскетбольным центром.

Вообще, в Химках с градостроительством, как это смотрится с воды, творится что-то странное. Возводятся забавные, сюрреалистические и монструозные строения. Изломанные кубики с квадратиками, лихо перекрученные, как конструктор лего – эти жилые дома, они ложатся нормально на глаз. А на другом берегу взметнулась ввысь и расползлось длинной стеной громадная Цитадель с бесчисленными ячейками квартир. За ней высится настоящая башня Суарона, только не светится.

В этом месте реальность будто бы сдвигается в иную плоскость, проглядывает что-то незнакомое, выбивающее человека из привычной колеи обыденного ритма. Но это только иллюзия. Перед нами обыкновенный человекеовейник, и там лениво булькают все те же сглаженные страсти - не покорение Вселенной и установление над ней власти, а кредиты, поездка в Турцию прививки от КОВИДа с Гамлетовским «Делать или не делать». Не энергия созидания, а инерция существования.

А корабль разворачивается и двигает обратно к Северному речному вокзалу. Спокойно и размеренно течет Москва-река. Жизнь на ней давно вошла в степенный достойный ритм. Снова суетятся прогулочные катера, натружено тянутся гуськом баржи. С достоинством отбывают в рейс до Углича элитные или не очень круизные суда «Антон Чехов» и «Тынянов». Люди чинно рассаживаются по каютам, чтобы насладиться путешествием. Или доброжелательно машут в приветствии руками проплывающим мимо.

А я помню девяностые, когда на реке рушилось все. Она будто превращалась в пиратское море. Тогда делили корабли и пароходства с соответствующей канонадой и взрывами. Корабли превращались в плавучие бордели, где новые русаки и братва под гром дурной блатной музыки и «Семь сорок» предавались разнузданному разврату, выражая презрение к сухопутному народу, подыхающему с голоду на берегу. Устраивались бандитские разборки. Плавали по реке трупы убиенных при разграблении приватизируемого народного добра. Вода кипела от страстей и крови.

Река времени прорвала гнилую запруду девяностых и течет, как и раньше – мерно и величественно. Куда? Надеюсь, куда надо. Будущее все же у России светлое. И дома на берегах вознесутся ажурные и искристые. Потому как вечна не только река, но и однажды зародившийся Разум, который стремится к свободе, духовности и совершенству…

Глава 18

Швейк хохлу не товарищ. 2022

Знакомые прикупили в сытые и стабильные времена квартирку в Чехии, в курортных Карловых Варах. Три года там не были. А недавно вырвалась по случаю, чтобы проинспектировать свое имущество и убедиться, что оно пока еще их.

Добирались окольными маршрутами, на машине. Через фиников, а потом паромом через бурное седое Балтийское море. Прошел вояж на удивление гладко. Финские таможенники не шарили у них по карманам, вытряхая, будто уличная гопота у школьника, последние монеты, как это принято в последние дни. Полиция не приставала. Анкеты о ненависти к России и верноподданичестве к святому Западу заполнять не требовали. Успели проскочить еще до того, как градус истерии по поводу коварного руссиш туристо, агента русского милитаризма, улетел в космос.

Хорошо, что не отправились через Польшу. Там и в спокойные времена всегда возникали проблемы с пограничными и таможенными службами. Те, не стесняясь подчеркивавшими свое свинско-заносчивое отношение к русским.

Ехали с тяжелым сердцем. Боялись, что чехи, возмущенные беспросветным и агрессивным тоталитаризмом, царящем в Российской Империи, разорвут редких русских путешественников на части, науськиваемые хитрыми украинцами.

Как ни странно, картину застали совершенно противоположную. Управляющая домом, завидев их, бросилась обниматься и всячески выражать радость от присутствия ныне редкого русского человека на их земле. И гордо объявила:

«Я путинка!»

«Да тише ты, услышат!» - попытались окоротить ее гости.

«А я никого не боюсь!»

Как ни странно, подобные настроения вовсе не единичные. Большинство людей, с которыми им довелось общаться, в той или иной степени выражали поддержку России. Некоторые открыто заявляли, что правительство их уроды, а простые люди с нами.

Доходило до того, что чехи в ресторанчиках им проставляли пиво, а потом жадно интересовались, как там в Москве. Возможно, им сильно повезло, и они просто не наткнулись на противоположные настроения, которые, думаю, тоже имеются в изобилии.

Сильно напрягало броуновское движение вокруг толп украинцев. Их в Чехии настолько много, что они успели осточертеть практически всем местным. Их просто тихо ненавидят. Чехи вздыхают, что такого наглого и бесстыдного народца в жизни не встречали. Считавшиеся до этого эталонными свинюшками арабы по сравнению с ними теперь просто плюшевые зайчики.

Интересно, что все украинцы общаются меж собой исключительно по-русски. Но в их присутствии по-русски говорить страшновато, ибо москаля им сразу видно. А поведение у них агрессивное. Всегда всем недовольные, смотрят зверем. Искренне считают себя жертвами москальской агрессии, поэтому им все должны, а они имеют святое право требовать, указывать, скандалить и вести себя нагло, как вольные макаки.

Приходит такой беженец в магазин, предъявляет какие-то бумажки с печатями и требует, чтобы завернули вот те и те вещички. Объяснение, что магазин частный и бумажки тут действуют только в качестве дензнаков, вызывает бурю эмоций, угроз, обещаний, что это так с рук не сойдет.

В Карловых Варах бросается в глаза какое-то накатывающее пугающей пустотой запустение. Курорт в лучшие времена облюбовали русские туристы, от которых было не протолкнуться. Город во многом жил за счет наших денег. Теперь источник иссяк. Ресторанчики закрываются. Налоги сужаются. Безработица. А тут еще Ледниковый период в отдельно взятой Европе на носу из-за происков коварных русских, которые, по словам еврокмиссаров, подло запрещают себя грабить.

Знакомые признаются, что на них ностальгически повеяло картинками из детства. Тогда, в старые добрые советские времена, они мотались по дальним военным гарнизонам. Многие военные городки были не отягощены удобствами, центральным отоплением, так что приходилось на зиму запасаться дровами. Сейчас частный сектор в Карловых Варах тоже закупился дровами и углем, и его жители смотрят в зиму с умеренным оптимизмом.

А вот у коллег в Праге, до которых добрались на обратном пути, уныние. Отопление центральное. Счета огромные. Впереди – морозильник. Но надеются выжить.

В общем, несколько пошатнулась моя картина происходящего. Учитывая не слишком теплое отношении к нам чехов после Пражской весны, а также дикую идеологическую русофобскую накачку последнего времени, такие благостные их эмоции трудно объяснимы. Мне кажется, тут есть несколько причин.

Прежде всего это кризис. Перспектива из-за разбирательств русских с какой-то Украиной, которая всем осточертела и жители которой наглядно демонстрируют своей нахрапистый норов селюковского хама, остаться без газа, тепла, промышленности, вряд ли кого радует. Начинает приходить к людям понимание, что до России по сугубо политическим и шкурным мотивам просто докопались США и их сильно бестолковая, но весьма преданная прислуга в виде евробюрократов. Между тем от русского туриста были доходы всем, счастье и процветание, а от украинского беженца – уныние и начертание курса в пропасть и прозябание.

Возможно, чехи своим нутром вечных флюгеров почуяли, куда ветер дует, и что идти в будущее им комфортнее с богатой Россией, а не с обтрепанной побирушкой Украиной, клянчущей оружие, чтобы самоубиться до последнего хохла о восточного соседа.

Глава 19

Границы с Заграницами. 2022 г.

1. Зал вылета

Звучат в гигантском гулком зале аэропорта «Внуково» уведомления на нескольких языках. Объявляется посадка на очередной рейс в теплые края. Изнуренные войной и санкциями русские граждане толпами валят на отдых, зализывать душевные раны. Каждый час взмывает самолет на Анталию, Доломан. "Страна бензоколонка" и "агрессор" как-то без должного усердия изолируется от большого мира, и нищета все никак не может до нас добраться и распахнуть свои худосочные крыла.

Зависает над взлетным полем махина самолёта, вопреки здравому смыслу, который твердит упорно – такой аппарат летать не должен, и душа наполняется ощущением присутствия чуда. Темнеет, по аэропорту и окрестностям рассыпаются огни. Шатаюсь, преодолев довольно необременительные процедуры досмотра и паспортного контроля, по зданию, дивясь ценам – полторы сотни рубликов за пол-литра негазированной воды.

Жадно присматриваясь к красивым бутылкам самого разного спиртного в «Дьюти фри», который тоже как-то давно перестал радовать доступностью цен.

Вокруг, волоча за собой компактные чемоданчики на колесах, бродят отлетающие - такие же, как ты, озабоченно-деловые и вместе с тем с туманным взором, в которым лихорадочным огнем бесится слово «Отдых». На море, в горах, в чужих городах. Люди одержимы движением, перемещением и стремлением попасть в тот самый благостный мир Всемирного Отдыха, опоясавший планету сетью отелей, стремительными капсулами автобусов, наводнивший ее расплодившимся в огромных количествах услужливым и хитроватым племенем гидов, встречающих и сопровождающих, туроператоров, отельной прислуги.

Три года, после начала пандемии и кардинальной перетряски мировой системы, пришлось просидеть дома. И теперь, глядя на очередной, напрягшийся в предчувствии взлета самолет, я осознаю, насколько сильно мне всего этого не хватало. Путешествия, самолёты, отели – это такой наркотик. Без него начинается ломка. Кто подсел на все это, тот меня поймет. И вот схлопнувшийся было мир распахивается передо мной снова, но уже немного иным, не таким просторным и легким. В нем все новые ниши захватывают страх и хаос.

Звучат на весь аэропорт из динамиков угрозы от Роспотребнадзора за нарушение эпидемиологических правил. Снова загрузка на рейс в Баку. Москва, Внуково, ночь.

А вот и долгожданное «Рейс «турецких авиалиний» в аэропорт Бодрума». Мне туда, в сказочные края бьющей в глаза бирюзы моря, яркой зелени островов и пьянящих средиземноморских елей. Я лечу на пару недель приобщиться к Империи Всемирного Отдыха. Рядом со мной – куча народа, вооружившихся справками о ПЦР тестах, нацепившие у прохода в самолёт предупредительно предоставленные маски. И знакомый звуковой фон – отчаянный рев грудных детей, которых легкомысленные парочки непонятно зачем тащат за тридевять земель, шуршание паспортов, билетов, дежурные улыбки бортпроводников.

Ну что, полетели. Волшебное ощущение полёта. Эх, вспомнить, на чем и куда мне только не доводилось летать. На «Илах», «Тушках». На вертушке «Ми-8» с распахнутой дверью, где проем перекрыт турелью с присобаченным пулеметом, которым из стороны в сторону водит бортрадист, высматривающий залп «Стингера». На оглушительно рокочущем, до контузии в ушах, гиганте МИ-26, который потом сбили ваххабиты, убив почти полторы сотни наших воинов. Даже на спортивном двухместном самолете – и это было самое незабываемое, там ты соприкасаешься всем своим существом с небом, и виражи опытного летчика наталкивают на мысли о воздушных боях Великой Отечественной. Шасси везущих меня летательных аппаратов касались бетона полосы в европейских столицах, в Пекине, на военном аэродроме Моздока и на посадочных площадках расположений российских войск на Кавказе. Никогда не хотел стать летчиком – сложно, заморочено. Но всегда хотелось летать.

2. Границы и пограничники

Самолет, огибая и ломая границы, стремится на Эгейское побережье. Я там уже был. Как раз три года назад. В Мармарисе. А совсем недалеко, в Бодруме, в пафосном отеле, вместе с прихвостнями и «стрельцами» отдыхал тогда еще случайно получивший роль президента и преисполнившийся величия не слишком смешной комик, а ныне совсем не смешной военный преступник Зеленский. Что интересно, двинул туда сразу после инаугурации, плюнув на все дела. Ну а мое колесо сделало оборот, и опять я лечу в те края. Преисполненный каких-то посторонних, но принципиально важных раздумий о смыслах и подоплёках событий.

Мир лишь частично объективен. В нем существует куча реальных предметов и явлений, не считаться с которыми глупо. Мы их используем для того, чтобы функционировать. Но само содержание их – это наше отношение к ним. И знание о них. А отношение меняется. Чем и важна жизнь.

Привычный мир дальних перелетов, границ, всеобщей движухи. За три года, что я в нем не был, он наполнился совершенно другими ощущениями. Интерьеры те же, но ты уже другой. И обстоятельства иные. Самолет взмывает вверх, и ты паришь вовсе не над спокойной, утопающей в неге планетой. Этот новый мир в кровь исхлестан, как пятихвостой плёткой, пандемией, унесшей миллионы жизней, истериками вокруг пандемий, разрушивших мироуклад и унесшей тоже, наверное, миллионы жизней.

И еще летишь над войной. Мирные и красивые турецкие стюардессы разносят напитки, а тебя прижимает страшная тяжесть – мы воюем, наши люди в этот момент пригибаются под свистом нацистских снарядов, перемалывающих города с мирными жителями. И колет что-то в сердце, становится даже стыдно. Но потом понимаешь, что судьба расставила все по своим местам, что в твоей жизни в свое время были войны, теперь вот этот полет над изменившейся планетой. Все имеет свое время и значение.

Все меняется, течет куда-то река жизни и Истории. И ты, щепка в ее волнах, меняешься сам. Мир такой, каким мы его ощущаем, повторяю я себе. И это национальное всеобщее самоощущение особо остро, когда ты пересекаешь границу и оказываешься на той территории, в отрыве от своей страны.

Долгие годы русский турист – это было существо расслабленное, типичный средний класс, не сорящий деньгами, но чувствующий себя вполне достойно, в общем-то вписавшийся в глобальную картинку органичным мазком масляной краски. Ему улыбались таможенники и погранцы, зная, что он везет деньги и благополучие местным.

Внешне что-то изменилось? Те же улыбки, те же процедуры. Вот только изменились собственные оценки. Теперь ты ощущаешь себя не средним классом, вписавшемся в общую космополитическую картину мира. Теперь ты изгой, из страны, обложенной санкциями, из страны, которая воюет. Из страны, которая не просто воюет, но, как всегда, воюет за правое дело, трансформируя уютно прогнивший и катящийся в пропасть мир. Ты как викинг из стылых северных краев, идущий вместе с соратниками праведной дорогой доблести. И на тебя смотрят примерно так же. Добро пожаловать в теплые края, изгой. Наверное, так себя ощущали после революции, граждане СССР, страны, встряхнувшей весь мир и заставившей прийти в броуновское движение всех западных тараканов. И сегодня мы вновь из Державы, содрогнувшей пошлый и вялый мир, которая пугает и несет изменения. И это ощущается сегодня почти физически.

Аэропорт прибытия Бодрум. Стандартная длинная стеклянная коробка, затерявшаяся среди удивительно красивых гор. После московской холодрыги – жара, надписи на турецком.

Надписей на русском, в отличие от Анталии, немного. Эгейское побережье считается более респектабельным, заточенным под европейцев, в основном под англичан, поэтому здесь имеется некая доля европейской напыщенности.

Заканчиваются въездные процедуры. И будто рвешь грудью натянутую веревку. И опять какое-то эйфорически опасливое ощущение - я за рубежом. И внутри становится прохладно и весьма тревожно.

Это у меня неизбывное наследие советского прошлого. И железного занавеса. Когда растешь с ощущением, что заграничный мир для тебя закрыт. И ты только можешь читать книжки про таинственную Азию, старую Европу, о путешествиях и путешественниках. То, что находится за закрытыми дверьми, всегда кажется необыкновенным и влечет как магнитом. Поэтому с придыханием ловишь каждое слово знакомых, которым судьба благоволила посетить ПАРИЖ. И они небрежно бросают, как там на Эйфелевой башне и что в магазинах все есть, кроме очередей. А ты ловишь как откровение каждое слово. Там же Париж. Через много лет ты узнаешь, что такую похабную и грязную помойку еще поискать. Что Париж, разрекламированный шансонье и «Кристин Диорами», и Париж арабов и грязи – вещи разные, притом второй – реальный, а первый – больше выдуманный. Но в те годы у тебя вторая форма допуска. Ты служишь в Советской Армии. И предел твоей мечты по исследованию мира – какая-нибудь группа Советских войск, да и то надежда слабая, поскольку для такого назначения нужны большие связи. Не светит тебе ничего с путешествиями по миру. Вот работяга на заводе может по существующим нормативам раз в три года взять путевку в Болгарию или раз в семь лет в капстрану, и это будет одно из самых ярких впечатлений его в общем-то безоблачной жизни. Правда, с валютой в СССР сложно - если в Болгарию или ГДР тебе еще поменяют сотню рублей, то в капстрану тебе дадут марок двадцать, чтобы гулял на все. Поэтому наиболее ушлые таскали с собой банки икры и руссиш водка, которые втихаря толкали – у нас это стоило дешево, а там за банку икры можно было стать обладателем фетиша – джинсов «Левис», стать первым парнем в своей деревне. А если еще и упакуют покупку в красивый целлофановый пакет!.. Ну а тебе, офицеру советской Армии, это все не светит. Ты зарежимлен по самое не балуй. Тебя не пустят туда. Ты прикован. Зато беспокойная судьба носит тебя по самым отдаленным точкам СССР. Целина, Дальний Восток, Байконур, место тихих и грандиозных свершений. Но тебе хочется огней реклам и звездного безмолвия пустынь.

В первый раз поехал за бугор в девяносто пятом году – в Египет. Еще живы были советские представления. Опасливость – «там шпионки с крепким телом, ты их в дверь, они в окно». И было ощущение того, что ты рухнул в совершенно иной мир. Другая планета. Какой-то яркий удар по сознанию. Все кажется иным, не таким. Машины, деревья, магазины, здания. Невероятные храмы Луксора. Ну правда был культурный шок, нынешней молодежи этого не понять.

И оттенки этих чувств в какой-то мере остались до сих пор.

3. «Где древние укры?»

Утренняя встреча в отельном холле прибывших из Москвы с представителем туроператора. Ну ничего не меняется. Среди прибывших обязательно найдется знаток всего и вся. В этот раз сию роль исполняет довольно задорно вальяжный мужчина лет пятидесяти с верной женой. Вчера при прописке в отель он гордо и громко возвещал, что все тут знает, поскольку он тут в третий раз. И теперь рот не закрывает. Комментирует все – как переходить улицу, где как платить. Он же тут в третий, нет, в пятый раз! Притом специалист он во всех областях бытия. Когда турфирмач говорит о падении рубля, знаток тут же восклицает:

- Это хорошо!

- Для кого? – удивляется туристический работник.

- Для экономики! – гордо отвечает знаток, и жена его, давно привыкшая к такому поведению благоверного, привычно одергивает его резким, типа «Молчать!» Говорун грустно замолкает.

Есть у нас и свой маргинал – плюгавенький и кривоногий мужичонка сантехнического вида, который тут же взгромождает босые ноги в шлепках на мягкие подлокотники кресла и демонстративно именует свою, похоже, любовницу, длинную, худую, которой он по пояс, «малышкой».

И вот самый торжественный момент. Впаривание экскурсий. Знаток объявляет, что ему ничего не надо, он везде был. При допросе с пристрастием со стороны гида, выясняется, что не был он игде, и заканчивается все его признательными показаниями:

- Да нам вообще экскурсии не нужны! Мы сюда купаться приехали!

Этот сдулся…

Туристер как-то скучающе расписывает Доломан, Памукале, Эфес и кучу островов, где самый лучший во Вселенной песок.

Старая турецкая национальная борьба продавцов экскурсий от туроператоров и с улицы. На улицах всегда считалось, дешевле, притом порой в два раза, у туроператоров – вроде надежней.

Вот и заливается представитель принимающей стороны, пытаясь слупить с нас копеечку. Расписывает красоты Доломана, реки, пляжи с громадными черепахами и скальные ликийские гробницы. Мол, это неповторимо, это нельзя пропустить, сдавайте деньги. Если бы не был уже там, то сдал бы обязательно, потому что поездка на самом деле уникальная. Таких красот поискать еще.

Появилась ноу хау в продажах путевок. Если раньше туроператоры давили на то, что, продавая нам экскурсию, они несут за нас всю нелегкую ответственность и готовы ринуться в смертельный бой, а уличному продавцу нас лишь бы отправить подальше и сгрести купюры, то теперь в ход пошли запугивания другого плана, в ногу со временем.

- Уличному оператору ведь все равно, с кем вы поедете. Мы же группы подбираем. Чтобы в одной не было русских с украинцами!

И все русиш туристы мрачнеют. Люди приехали сюда отдыхать, а не лаяться и не глядеть на дураков, орущих везде «Слава Украине» и размахивающих своими флагами. Довод серьезный, и руки сами тянутся к кошельку:

- Дайте две!

А представитель турфирмы нагнетает.

- Вначале были конфликты. Как война у вас началась, западные туристы в некоторых отелях блокировали вход в ресторан и не пускали русских. Стояли с плакатами насмерть. Но потом как-то решили все эти вопросы.

Ну в общем-то да. Знакомые приехали из Турции недели три назад, там до мордобоя с укропитеками дошло, полицию вызывали.

Надо отметить, что после арабов древние укры – это самая беспокойная публика. Они все время чем-то недовольны и качают права. Если на дегустации кто-то орет, что ему недолили вина и что у него за все уплочено, я уверен – это хохол. Если кто вывесит свой национальный флаг на балконе - этот флаг будет опостылевше желто-голубым.

Еще до майдана сценка в пятизвездном отеле. Лежбище котиков – в ряд, в ленивой неге, замерли на лежаках упитанные тела, в очертаниях которых угадываются хохлушки в ярких купальниках и их сопровождающие. Загорают. Появляется еще один, который безуспешно пытался влезть в тщательно огороженную для загара вип-зону, и теперь возмущается:

- Там хоббит не пускает!

Воздушные ванны заканчиваются. Плотная, дородная и очень энергичная хохлушка встаёт, загружает на плечо двухкассетный магнитофон, врубает его на полную мощность, как негритянка из Гарлема, и идет к бару, пританцовывая под несущуюся над волнами во всю мощь динамиков песню Верки Сердючки. А потом истошно орет:

- Слава Украине!

Так что они всегда в неадеквате были. Майдан у них вечно в сердце горит. Эх, Тяньаньмэня на них не хватило! В общем-то ехал в Турцию с опасениями, особенно начитавшись интернетов. Какая-то хохлушка в Анталии обещала, что как боевой Ихтиандр будет плавать в водах Средиземного моря и, шевеля жабрами, утаскивать в темную пучину подлых русских оккупантов на корм осьминогам. И это перед началом сезона. Не знаю, как с ней турки поступили. Но в целом они как-то вопрос решили. Может, раздельным проживанием имперцев и отщепенцев. А может быть, депортациями и прочими мерами силового воздействия. Но как-то конфликтов не было. В общем, урегулировали.

Сами турки доброжелательны, у них сезон, бабло надо рубить. Какая там война? Так что делают все для нормализации. Ну а европейцы. С ними интереснее.

4. Бабка Лизка и ее рабы

С такой ненавистью на меня, опознанного по русскому языку, как подлый оккупант, давно уже не смотрели. Парочка англичан, уже в годах, одарили меня такой искренней, наивной и трогательной ненавистью, что я аж взбодрился. Последний раз меня так пытались прожечь взглядом в Болгарии. Там был хохол, взбудораженный отчаливанием от «Ридны Украины» Крыма. Думал, бросится с кулаками. Англичане люди интеллигентные, бросаться в бой не станут. Просто они не упустят возможности окатить холодным презрением дикаря из северных лесов. Они же англичане. Сверхчеловеки, блин. Понятно, у кого Гитлер учился. Раньше они тоже все пытались на русских выжигать узоры лазерами взглядов. Но там было больше превосходство и презрение. А сейчас ненависть. Просто так, по географическому принципу. Ну и за то, что мы пнули ногой их шелудивую, усеянную нацистскими блохами жовто-блокинтую дворнягу, хотя не понимаю, простому подданному и рабу Ея Величества Королевы Великобритании и окрестностей какое до этого дело?

И еще одно наблюдение. Больших свиней, чем англичане, найти трудно, и не им на кого-то коситься. Типичный англичанин на отдыхе – это или пьяная обкурившаяся молодая тварь, утопившая морду в собственной блевотине, или такая вот высокомерная скотина. Хотя, конечно же, уверен, что бывают исключения и даже нормальные люди и джентльмены, но те какие-то скромные и незаметные…

Кстати, по поводу Англии. Как раз грянуло семьдесят лет правления заслуженной рептилоидки бабки Лизки, пристроенной чуждым инопланетным разумом на британский трон и немало потрудившейся на расчеловечивание человечества. Все программы переполнены картинками торжеств в ее честь.

Весь Мармарис обклеен английскими флагами и портретами представительницы семьи потомственных наркоторговцев, авторов опиумных войн, пиратов и почетных лидеров мирового геноцида.

Всегда для меня был загадкой нездоровый интерес плебса к жизни титулованных дегенератов. Ну раньше понятно – сословное общество, одни на вершине пищевой пирамиды двигают империями и событиями, другие знают, что в эту среду никогда не попадут, так и останутся, кем родились - крестьянином или мещанином. Но сословное общество давно сдохло, а тяжёлая зависть вперемешку с вожделенным восхищением к августейшим гнидам у обывателя осталась. Вот и обклеивают портретами рептилоидов стены. И наше центральное телевиденье вещает купленный за дикие бабки прямой эфир бракосочетания английского принца с какой-то шалавой неопределённого рода занятий и национальности. А русские девки, выросшие на сказках о благородных принцах и прекрасных принцессах, называют своих дочерей Дианами в честь обшлюшившейся в конец принцесски…

В общем, вечная ментальная проблема – чернь и царственные особы. Когда ты попадаешь в эту хитрую ловушку, то автоматически сам начинаешь признавать себя чернью. Мне как-то ближе пролетарское – у нас графьев с семнадцатого года нет…

Оптимизаторы и оптимизм

Мешая русские и английские слова, бармен, с преданной усталостью глядя на меня, осведомляется:

- Хиер? Здесь? С собой?

- Здесь, - киваю я.

И кофе льется в фарфоровую чашку, которая ставится на фарфоровое блюдце. И я усаживаюсь в тени сосны, глядя на великолепный вид на залив, на раскинувшийся вдали городок. И этот пейзаж, и фарфоровая чашка толкают меня к философствованию, прямо зуд какой-то, как от обгоревшей от жёсткого солнца кожи. И вылезает такое дрянное слово – ОПТИМИЗАЦИЯ.

Это такой бич нашего времени. Был я три года назад в этом отличном пятизвездочном отеле. Тогда меня не спрашивали – с собой, не с собой. На столах в ресторане стояли бокалы, а теперь пластмассовые бутылочки с водой. И наливали не в пластиковый стаканчик, а в стекло. Но вот оптимизировали ненужные детали, сэкономили копеечку.

Это такое поветрие времени. Убираются ненужные детали эффективными менеджерами, ибо унификация и экономия копеечки. Как меньше сделать и больше получить.

Оптимизируется все. В отеле исчезли бокалы, ибо так выгодно. В самолётах исчезла еда. Всегда думал – на фига кормить и создавать неудобства, стряхивать крошки и грозиться вылить на себя кофе, когда лайнер будет трясти. Эффективные решили так же – вы чего, сюда жрать пришли? Вам крылышки куриные или лететь? Соптимизировали. Кстати, на турецких авиалиниях кормят до сих пор, и достаточно прилично. В отличие от наших. Но оптимизаторы уже обсуждают, что не только не фиг кормить. Появились идеи, как набить в летающий сарай больше скота, сидеть скоту не обязательно, новая концепция кресел, когда ты стоишь, в таком полусидячем положении. Бред? Не знаю. Оптимизаторы оправдывают все самые смелые наши надежды, кроме одной – «чтобы они сдохли!»

Оптимизировать стаканы – это безобидно. Равно как и обед в самолете. Только грозит обострением ностальгией и воспоминаниями героя куликовской битвы – «а вот в наше время». Но оптимизация и эффективность – они вездесущи. И далеко не безобидны. Дооптимизировались с промышленностью. Помним же Гайдаровское великое изречение: «На фига нам свое! За границей все купим!» Экономист, титан! Теперь не знаем, что делать с импортозамещением и как не скатиться в девятнадцатый век в период мирового презрения и изоляции. Дооптимизировались с целыми видами государственной деятельности – я это на своей шкуре испытал, когда, как кажется прошаренным умникам, второстепенная линия не нужна, уничтожается, а потом все устают считать потери. Чуть не дооптимизировалми санэпидемиологические и микробиологические службы, слава Богу, не до конца, так что пандемию пережили. Дооптимизировались с ГОСТАМи, так что теперь нормальный хлеб, при СССР лучший в мире, ем только за границей.

Оптимизатор выгадывает копеечку, уничтожая на рубль. А когда оптимизаторы все вокруг поголовно, то происходит обвал привычной реальности. Что мы и наблюдаем сегодня в мире. Не может быть только выгода и сокращение непроизводительных расходов единственным мерилом. Человек слишком сложен, и человеческое общество слишком разнообразно, чтобы жить одной выгодой. Человек живёт впечатлениями, деталями, долгом и ощущением гармонии. А выгода – это больше от животного мира, от обезьяны...

Правда, оптимизаторы были и в СССР. В итоге, презирая мелочи, сделали жизнь, хотя и защищенной, и правильной, но страшно тусклой и бесцветной. Эти утраченные мелочи и сожрали гигантскую и справедливую страну. Тоже оптимизаторы постарались…

Пожары.

Окрестности Мармариса всегда славились удивительными соснами. Все холмы и горы зеленели пышным бархатом роскошных лесов, напоенный смолой воздух, казалось, пьешь, а не вдыхаешь. Недавние пожары оставили на теле этой земли страшные ожоги. Веселые зеленые холмы чернеют сегодня обгорелыми костями растений, как будто здесь погибли древние гиганты. Зеленый цвет сменился на грязно бурый. Вокруг самого города леса удалось отстоять, а вот горы в направлении Ичмелера облысели серьезно.

И смотреть на них страшно грустно. Остались одни воспоминания о былой красоте. Деревья растут медленно, нескоро горы покроются соснами вновь. Тут приходят грустные мысли о том, насколько относительно время. И что существует не одно, а множество времен, каждое явление развивается в своем русле. Для природы сгоревшие леса – это так, легкое неудобство. Вскоре вырастут новые, еще лучше. Так что это эпизод для Вечности и Катастрофа для конкретного гомо сапиенса в его быстротечном и коротком потоке времени. Ибо мы вряд ли дождёмся, когда все вернется. Если продолжить мысль, то, когда-нибудь и горы здесь разрушатся, через миллионы лет – тоже миг по сравнению со Вселенной.

Диалектика по Гегелю. Все течет, все переливается, все приобретает новое качество и возвращается к старому на новом уровне. А человеку, по его мнению, так не хватает Вечности. Хотя, уверен, она у нас есть...

Почему на море тянет на философию? Море что-то потаённое пробуждает в душе. Вон, Гомер под звук волн постиг ритм гекзаметра, а заодно надиктовал свою «Илиаду» с «Одиссеей». Я бы тоже чего надиктовал, но время уходит на ресторан, кофе с десертом, купание и вздохи по поводу скорого возвращения в родную страну. Потому что сосен и моря всегда не хватает…

5. Спасите лиру

Отсчитываю в обменнике долларовые купюры и получаю местные лиры. Ими легче расплачиваться за всяческую мелочь.

Интересно, что мне меняют валюту без звука. И с уважением. У вошедших следом за мной немцев требуют паспорт и начинают внушать, что без паспорта ну никак. Немцы умоляют, но турки строги и неприступны. Что это? Какое-то, наверное, родство русских и турецких душ, когда о правилах можно чуток позабыть, лишь бы человек хороший был. Вид у меня, наверное, располагающий. И язык русский убаюкивает бдительность. А немецкий наоборот зовёт к войне и порядку. Тут уж паспорт необходим.

Обменник – для турок это стало местом скорби. Национальная валюта за считанные недели рухнула раза в три. И продолжает рушиться. Когда улетал, за доллар давали пятнадцать лир. Теперь уже семнадцать.

В туристических районах кризис не чувствуется – там народ рубит доллары, евро и рубли. Но по стране население бурлит. В новостях показывают бои с полицией. Кого-то задерживают. Кто-то митингует. Кто-то огребает полицейской дубинкой – в Турции это быстро и жёстко, это не наш вежливо-травоядный ОМОН с искусственно подавленной правозащитными психотерапевтическими мантрами агрессией. А тут еще очередные обострения с Грецией. До Родоса от Мармариса рукой подать, кружат военные вертолеты и в небе ощущается опасность военного конфликта, как перед грозой. Хотя она десятилетиями ощущается. Турки с греками все делят Кипр и ненавидят друг друга страшно.

Что происходит с турецкой экономикой, почему она рушится? А черт поймет! Весь мир трясет, плющит и колбасит. Этому способствуют политические элиты, сошедшие с ума и плюнувшие на благосостояние, целостность и будущее своих стран, у них народ на последнем месте, главное – Вашингтонский обком. Но и у Эрдогана что-то пошло не так. Запутался, просчитался, не туда погреб? Может быть.

Все же, по-моему, главная причина в другом. Турция не так велика по площади. И восемьдесят миллионов населения, которое все увеличивается, достойно прокормить просто не в состоянии. Избыток населения – это еще хуже, чем его недостаток. Он всегда утилизировался войнами, а то и революциями, но сегодня это не катит. В общем, овес нынче дорог, на всех не хватает. Чтобы держаться стабильно, нужно или печатать сомнительные бумажки, рисовать нолики в компах, или качать нефть. Все остальное – это скатывание на обочину. Правда и нолики, спасибо России, уже перестают держать на плаву, Запад сам дырявит свой спас круг…

Турки наши старые и испытанные враги. Мы с ними воевали столетиями. И как истинные антагонисты стали чем-то похожими.

Помню, еще давние рассуждения гида, когда в первый раз в Турцию приехал. Тогда только СССР развалился, и у нас еще были ощущения – мол, мы сверхдержава, а всякие Турции – это клопы такие, на которых наступить ненароком можно. Турки это ощущали и, кажется, злились, пытались объясниться.

- Вы напрасно на нас свысока смотрите, - разоткровенничался гид. – Между нами больше общего, чем вам кажется. Обе страны империи. Притом империи не торговые, а военные. Обе страны потеряли колоссальные территории и мечтают о возвращении их. Обе страны – изгои на Западе. Нас боятся. Евросоюз для нас закрыт. Мы в него не влезаем.

Есть доля истины в этих словах. Хотя по поводу империй… Ну да, военные империи. Но вот возрождение - тут у нас шансов куда больше, чем у Турции. Поскольку при внешнем сходстве, главное различие – наша Империя строилась на крови нашего народа, а Османская – на крови побеждённых. Одна из причин, почему будущее за нами. Жертвы во имя большого дела никогда не бывают напрасными. А излишняя жестокость выходит боком. Поэтому и в стратегической перспективе на той же Украине мы победим, и она будет наша. Потому что мы не сметаем «стратегами» города и бережём каждого мирного жителя. А хохлы та той, темной стороне, берут в заложники собственное население…

6. Облико аморале

В общем, надо отметить, наши туристы ведут себя в основной своей массе прилично и достойно. Давно уже не дежурят в баре отельные алкаши, для которых все включено – это кран в цистерне с водкой. Давно уже не удивляют нас всякие хитрые отельные примочки и автоматически раздвигающиеся двери. И скандалистов почти нет.

Хотя порой и наткнешься на аномалии, такие ностальгически милые. Вон у чайного столика стоят две толстые тетки лет по пятьдесят. Умело выстроились, по всем правилам воровской науки. Одна стоит на шухере, высматривая приближение персонала. Другая сгребает со столика и пачками кидает в сумку пакетики с зелёным чаем. На фига он им нужен? Тетки заплатили достаточно большие деньги, приехали в пятизвёздочный отель и так позорятся.

Хотя таких фокусов и фокусниц стало куда меньше. Правда, прогремели недавно россияне, которые уволокли из отеля всякого барахла на несколько тысяч долларов. Но это уже как бы исключение и как бы уходит в прошлое.

Интересно, что собирательством и добыванием в отелях всякого барахла занимаются в основном люди лет под пятьдесят и выше. Чем объяснимо? Наверное, фантомные боли всеобщего горбачёвского дефицита и незатейливый ответ на него в народе: «Тащи с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость». Ну еще голодные времена девяностых, когда реально можно было сдохнуть, и тащить чего-то было совсем незазорным, а даже почетным.

Да, нынешняя молодежь выросла при Путине, жизни не знает. Поэтому привыкла вести себя прилично. Как положено среднему классу. Ну, это радует…

Вирус и вирусологи

КОВИД. Его тень так и стоит над человечеством, оттягивая на себя внимание и мешая жить. Предотлетная столичная суета. Лететь мне на турецкий берег через два дня, а тут справку ПЦР надо добывать. Мало того, что она не так дешева, как кажется, так еще сиди и жди результатов. Брякнет что-то в анализаторе, и вместо Турции будешь ходить по врачам, выяснять, ошиблись ли они. И все деньги на ветер. И весь отдых – в дым и на алтарь Короновируса. Правда, сейчас страхуют ушлые ребята на подобный трагикомический случай. Всего лишь пять процентов от путевки и слабая уверенность, что в случае, если мигнет в приборе тревожная лампочка, то тебе деньги возместят. Возместят? К счастью, узнать не пришлось.

«Без справки ПЦР в Турцию ни ногой. Там везде маски». В общем, наслушался ужасов. И перед паспортным контролем в турецком аэропорту стоял с заискивающей улыбочкой, скромно держа в руке справку на английской и с блямбой кода…

И думал, подойдет ли она или что-то там не сработает. И отправят меня обратно во Внуково, во власть врачей и санитаров.

Пограничник на справку даже не взглянул. Не взглянули на нее и в отеле. Нигде не взглянули. А 1 июня вообще отменили всю эту фигню. Потому как бизнес, сезон. Да и Коронавирус куда-то растворился. Погиб в подвалах Мариуполя. Сгинул, как батальон «Азов»…

7. Любимый город

Возвращение. В Москве долгожданная жара. Почти такая же, как в Турции. Шуршат колеса машины по шоссе. Все вокруг родное – сосны, березки и загадочное здание СВР по дороге, затерявшееся среди торговых центров и лесов.

Водитель болтлив и забавен. Он талыш из почти родного мне Азербайджана. Большой философ и знаток, рассказывает, какой у него дом в Ленкорани, но он туда не вернется, потому что у него нет достаточно денег, чтобы выглядеть круто. А когда будут деньги, то вернется непременно, чтобы односельчане видели – у него полно денег. Напоминает мне более говорливого и эмоционального, но менее разумного азербайджанца, несколько лет назад везшего меня из аэропорта и крывшего матерными словами Собянина:

- Выступления будут! Демонстрации будут! Денег совсем нет! Лужков, отец родной, как же при нем хорошо жилось! Вышел, в любом месте ларек поставил, или лоток. И деньги собирай! А Собянин все лотки снес! Народ такого не потерпит!

Нынешний таксист более концептуален. Он в поисках доброй доли объездил весь Восток. Ирак, Иран и прочее.

- Нищета там. Но прожить можно. Деньги всегда будут. Потому что там торговля и спекуляция. А где они есть – там всегда жить можно будет. Хуже всего – это когда в государстве порядок. При порядке все деньги наверх идут. А когда бардак – всегда выжить можно.

Да, Восток есть Восток, а Запад есть Запад, и руки их никогда не сойдутся – писал Киплинг. Хотя у нас все сходится. И как-то гармонизируется. Потому что мы Россия. Как ни крути – а центр нашего человеческого мира…