Странные странники 2

Глава 1

Тишина. Пустота. Море. Бездна…

Путешествия

Путешествия, охота к перемене мест с целью все же изменить неизменяемое слагаемое – они как наркотик, стоит только раз попробовать, и уже без этого не можешь. Нам свойственно смотреть на горизонт, всем своим существом стремясь за его линию, чтобы найти там иной мир и иного себя.

Долгий год никуда не летал, и теперь все внутри подводит уже от одного вида аэропорта. От стремительно взлетающих ввысь самолетов. Будто сам приподнимаешься над своим серым куском асфальта и обозреваешь Землю до горизонта и за горизонтом.

С путешествиями сейчас туго. Безумцы в «цивилизованном мире» твердо решили заточить топор и отсечь себе ноги, то есть российские ресурсы, в том числе и туристов. И остается нам что? Турция, которая уже стала привычным местом отдыха, вроде Подмосковья. И все равно немножко иным, не нашим, остающимся загадочным.

С одной стороны, совестно летать по заграницам и глушить коктейли в шикарных отелях, когда страна воюет. С другой - лег на душу тезис одного из военных аналитиков: цель руководства страны в том, чтобы мы жили без ощущения войны, обычной жизнью, не вгоняя себя в аскезу и в состояние полной мобилизации. И пока это получается.

Ночная Москва за окнами такси. Привычная суета аэропорта. Очередь на регистрацию. Погранконтроль со специфическим, будоражащим кровь, стуком печати о твой паспорт.

И вот она, зона «Дьюти фри», свободная торговля, Порто Франко самого мелкого пошиба. Походить по магазинчикам, полюбоваться ценами, которые взлетели в небеса. Никогда не понимал, почему беспошлинная торговля в таких закутках мира всегда дороже пошлинной.

Да и вообще в воздушной гавани цены далеко не либеральные. Попадая в пространство аэропорта, чувствуешь себя дойной коровой, из которой жадные ручонки выдаивают последние капли тугриков, евро, долларов и рублей. Логика простая – нашел триста евро на билет, найдешь и три на воду.

С каждым годом ценник на пол-литра воды в московских аэропортах растет ровно на полтинник. Два года назад была сотня, год назад – полторы. Теперь уже две. Торгаши вообще одурели от жадности – те же пол-литра воды «Байкал» без газа - уже пятьсот рублей на стол. Недаром, говорят, что главный кризис на пороге – нехватка питьевой воды. Вот и готовятся.

В турецком аэропорту вода стоит уже три еврика. Не хочешь – можешь засохнуть, никто не неволит. И все бы ничего, но этот дурацкий курс валюты, когда, с одной стороны, в своей стране ты живешь на зарплату свободно, что-то покупаешь, ни в чем себе не отказываешь. Вместе с тем за границей какой-нибудь бомжующий нищеброд на твоих глазах сыпет из карманов еврики и баксы с пренебрежительным видом набоба, и ты ощущаешь себя папуасом, богатство страны которого скупили за бумажки. Неэквивалентный международный обмен и полное несоответствие реальной стоимости денег в «Цветущем саду Запада» и в «Джунглях всех остальных». То есть обыкновенная мошенническая система. Злит страшно. Помню еще былинные времена, когда за сто баксов в Москве можно было три месяца жить и ни в чем не отказывать. Плохо, если это опять вернется. Потому как это унизительно и создает комплекс неполноценности. Хотя, конечно, понимаю, что подавляющему числу моих сограждан на эти терзания наплевать, они чувствуют себя вполне комфортно, никуда не выезжая.

Ладно, это мы отвлеклись. Пора погружаться в иную жизнь.

Вечная дурацкая тревога – а вдруг не успею сесть в самолет или мое место займут – глупо и иррационально, но избавиться невозможно. Поэтому пытаешься сразу встать в очередь, хотя без тебя уже не улетят.

И вот, наконец, распределенное тебе искусственным интеллектом аэропорта кресло. И нарастающий рокот моторов. Разгон. Взлет. Все, путешествие между мирами началось…

Божества нового века

Наш «Боинг», резко задрав нос, будто и не самолет вовсе, а ракета, взмывает в темень неба, и внизу остаются россыпи огней. Ныряем в какую-то совершенно фантастическую ватную субстанцию, которая сверху кажется похожей на вздыбленное волнами море.

Не перестаю удивляться каждый полет все новым видами и эстетике неустойчивых процессов, типа туч, игры отражений, бликов. Мир прекрасен. И даже не верится, что открылся он с этой стороны человеку чуть больше ста лет. Жалко предков, что не видели этого. И жалко нас, что мы не увидим другие красоты, типа Земли с орбиты или пыльных тропинок далеких планет. А они будут, в это веришь, когда чудесная машина несет тебя сквозь облака и расстояния.

Самолет – это символ нового мира. Такое божество, изменившее сам этот мир. Крылатая машина уничтожила расстояния, изменила наше представления о них, сделала мир в пределах шаговой доступности, от «всего год на верблюде ехать» до «за три часа долетим». Самолет перемешал страны и континенты, день и ночь, времена года.

Земля покрыта покрывалом, сотканном из ниток авиационных сообщений. И узелками аэропортов, линиями посадочных полос. Это покрывало стискивает мир, делает его маленьким. Планета будто усыхает под ним. Становится величиной с грецкий орех, надави сильнее – и треснет.

А вообще, прогресс человечества – это вечная битва с расстояниями. И вечно в нашу пользу. Мы настырные, когда-нибудь перед нами откроются звезды…

Наш «Боинг» ломает пространство, плетя кружева маршрута подальше от зачумленной территории Украины. Руководство турецкой авиакомпании «Пегас» верно заветам воинственных предков, искушенных в пытках и мучениях неверных. Спинки кресел не откидываются, и ты весь полет проводишь в скрюченной позе раба на галере или злостного нарушителя в гарроте. А тут еще и пытка жаждой. Теперь в самолетах не поят. А ценник в триста рублей за стаканчик даже не газированной воды вызывает внутренний протест и возмущение – нехай я помучаюсь, но на такое пойтить не могу!

Авиакомпании во всем мире славятся в последние годы максимальным упрощением всяких уютных деталей, вроде еды в полете, напитков, свободного выбора кресел. Говорят, керосин ныне дорог, поэтому экономят и побираются на всем. Но только дешевле керосин не станет. А привычные стандарты пассажирских перевозок между тем размываются, опускаются и деградируют. Где те времена, когда в салоне поили шампанским и кормили черной икрой? Теперь даже воды не допросишься.

Впрочем, деградация уютных деталей – это проблема глобальная. Мелочи – приятные или неприятные – быта, обихода, поведения, национальных особенностей – их становится все меньше. Стандартизация и унификация – это демоны, которые насыщают человечество всем необходимым, но вместе с тем и лишают его чего-то важного. Раньше как-то заботились о том, чтобы порадовать клиента, покупателя, потребителя. Сегодня побеждает концепция, что человек – это деталь, которую нужно смазывать, держать в порядке, но украшать красивыми орнаментами – это уже излишество. Примитивизация окружающей среды. Классический, чересчур изобретательный в деталях, капитализм испустил дыхание. А империализму ссудного процента человек нужен как единичка в толстых пыльных гроссбухах и банках памяти.

Не то, чтобы удобств становится меньше. Просто возвращается так хорошо знакомый принцип: «И так сойдёт. Чай не графья ублажать вас».

Пик вещественного мира был лет двадцать назад. Побежден голод. Все завалено доступными и качественными товарами – техникой, тряпками, обувью. Теперь решили, что главное – это ощущения, которые лучше направлять в голову напрямую – через информтехнологии. Комфорта в мире становится все меньше, а гаджетов все больше. Такое вот магистральное направление – переход из мира вещественного в мир иллюзий.

В этом разрезе и прямой курс на зеленую энергетику, поедание тараканов и здоровый бег по утрам до работы вместо автобуса и собственной машины. Экономия. Нас много, ресурсов мало, а кому-то наверху они нужнее, яхты и дворцы обслуживать – это дело тяжелое, это вам не в двушке с видом на помойку блаженствовать.

А впереди еще чипы ждут. И ванны с разъемами, как в «Матрице». О, славный новый мир. О, несчастный человек разумный. Информация рано или поздно оторвется от ее источника. А нужен ли тогда вообще будет сам человек?

С каждым годом крепнет ощущение, что мы сворачиваем куда-то не туда. Вот и плетется, сбивая копыта, запутанными тернистыми тропинками лошадь нашей цивилизации, утомленная прошлым стремительным бегом к будущему. В сумраке, не понимая, то ли вокруг нас закат, то ли уже восход. Наш мир будто изнашивается, ветшает, украшается заплатками, а те, кто должен ткать новое полотно реальности, отодвинуты на третий план. Наши предыдущие поколения строили будущее. Мы пытаемся не развалить настоящее…

Хотя это досужие рассуждения. Человечество всегда любило совать пальцы в розетку. И всегда получалось, что напряжения там недостаточно для обугливания. Хотя будет больно…

Пустота и тишина

Декабрьский отель на побережье Средиземного моря напоминает фильмы ужасов. Длинные, уходящие вдаль, коридоры. Горит свет. Ездят лифты. Работает система кондиционирования. Мигание огней, дыхание механизмов. И ни одной живой души. Ощущение, что ты остался один во всем мире.

Но люди есть. Искать их надо ближе к еде. И вот сидишь в ресторане, совершенно пустом, если не считать персонала, который смотрит на тебя и мимо тебя. А ты смотришь на них и мимо них. Мы друг другу неинтересны ни с какой точки зрения, кроме практической – клиент-работник.

Ленность в движениях персонала, положенная в мертвый сезон. Странное ощущение – будто вокруг марионетки, созданы для того, чтобы выполнять функцию – принести тебе «Колу» или сменить полотенце. Ты для них тоже такая деталь окружающего мира, тот кусочек активной материи, ради которой нужно принести «Колу» или сменить полотенце. Все на автомате – улыбки, чаевые, кивки.

Вокруг красота, пустота и изобилие. Будто провалился в какую-то мистическую реальность, где дворцы Халифов, скатерти-самобранки, джины. Даже павлины с белыми хвостами в загоне есть. И с трудом понимаешь, за что тебе такое счастье.

Через некоторое время вообще начинаешь ощущать, что вокруг декорации, обрамление бытия Духа. Недаром отель называется «Мираж».

Идеальная среда, когда выключены все бытовые заботы, когда не нужно готовить и убирать, а нужно только лопать и валяться в неге. Прекрасный повод отвлечься от злокозненных вибраций быта и беспокойств. Такая почва для медитативного постижения реальности. Смена измерения, сознание другого разворота реальности. Открываются глаза если не на Вечность, то на вибрации мира и огонька души, освещающей его часть.

Для кого-то такие условия – возможность освободить свой Разум и приподняться над обыденностью. Постичь хотя бы край того, что пытаются без особого успеха постичь и деятельные философы, и сосредоточенные аскеты, и бездеятельные буддисты. И просто обычные думающие чувствующие люди. Не постичь, так эмоционально соприкоснуться с Вечностью и Сутью.

Для кого-то это свинарник, шанс нажраться от пуза, накараокиться, натанцаваться всласть, и с утра до вечера инстаграммить «вот мой коктейль, а вот я, красивый и божественный». А для большинства – просто возможность убежать от заевшего быта, получить заряд солнечной энергии, которая еще понадобится в нашу длинную хмурую зиму.

Разрушает эту идиллию самоуглубления, когда начинается чисто восточное: «А вы откуда? Здравствуй друг. Заходи на массаж и в турецкую баню! Покупай кожу и сувенир!» Не друг я, а один из источников твоего заработка. Мне уже давно не интересно, какими проблемами живут эти запрограммированные персонажи внешнего мира. Я смотрю на них как на антураж. И весь мир смотрится антуражем. Потому что нет соприкосновения и врастания в иную реальность, как дома. Ты в другом измерении, ты здесь наблюдатель и философ. Через пять часов полета ты будешь деятельная величина, весь в проблемах и эмоциональной сопричастности. Сопричастность – это боль и волнение. Здесь ты можешь смотреть на все отстраненно, и ценишь это.

Вокруг этого островка стабильности вечный наш конец света. Евреи ударным террористическим трудом равняют с землей Сектор Газа и убивают заложников, которых хотели освобождать. Хохлы ожесточено бьются за очередной подготовленный к разворовыванию миллиард кровавого клоуна и за победу Байдена на выборах. Трещит по швам мировая экономика. Россия как всегда пытается выжить и победить. И выживает, и побеждает – это у нас в крови.

Люблю тишину и отстраненность. Но она не длится долго. Окружающий мир продавливает ее, и тогда приходит орда…

Орда

Природа турецких отелей не терпит пустоты. И вот вакуум будто взрывом наполняетсячеловеческой массой – процесс неизменный и постоянный. Потому как не выгодно держать открытым отель всего лишь для пары десятков сонных и обленившихся от отсутствия борьбы за существование постояльцев.

Пустота наполняется конференциями. Зимой работают в Турции только те отели, которые нашли ходы и выходы на устроителей всяческих профессиональных семинаров и сборов. Сколько я их видел. Полицейские, шахматисты, специалисты по макияжу,¸пивные копании. Раньше было больше из России. Сейчас, в основном, турки.

Отель «Мираж» вошел в сговор с турецким здравоохранением. В прошлый мой визит два огромных корпуса за полдня были забиты под завязку эскулапами самых видов и рангов. И тогда пустые коридоры вспоминались как ушедший рай.

Орда врачей – это забитые людьми пляж, бассейн и бары. Шумный и радостный поток людей, вырвавшихся с тяжелой работы на формальные, якобы важные мероприятия – посидеть в зале и послушать начальство. А потом курить, глушить коктейли, плескаться в море и теплом бассейне, играть в специальной комнате в шеш-беш или специфические турецкие азартные игры. Жизнь кипит. И очарование происходящему придаёт то, что ты в этом ничего не понимаешь. Смотришь со стороны и невольно начинаешь поддаваться какой-то бурлящей бестолковой энергии. Но чаще продолжаешь свою медитацию, культивируя одиночество в толпе.

В этот визит первый сбор – медсестрички со всей Турции. В мусульманских и европейских нарядах. Их не так много, они в массе своей тихие и дисциплинированные. Правда, совершенно не напоминающие угнетённых женщин Востока. Постоянно курят. Едят очень много мучного, от чего немало полнотелых.

Следующий заезд – практикующие врачи. В основном, молодёжь. Стараются держаться чинно и солидно. Такое изобилие специалистов даже успокаивает. Вот, падает женщина, подвернув ногу – и тут же вокруг нее образуется целый консилиум. Так что помереть не дадут… Может быть… Но нам и помирать рановато, есть у нас еще дома дела.

Хорошо, что орда запирается на полдня в свой конференц-зал. А потом сидят в барах и на площадках группками, напоминающими философские школы какого-нибудь Сократа. Благообразный седой учитель в центре, вокруг – внимающие ему падаваны, то есть ученики. Смотрится чинно и благородно.

Заканчивается врачебное сборище конкурсом художественной самодеятельности, как раньше у нас в заводских клубах. «Выступают представители монтажного цеха». И понеслись черкесские танцы с криком «асса» и с богатыми костюмами. В общем, получаю удовольствие и от зрелища, и от чувства профессионального единения и восхищения, которое всегда присутствовало в таких вот мероприятиях и у нас – они сильно объединяют людей и создает ощущение общности. В Турции вон это все переняли. У нас не осталось ничего из таких милых наработок социализма и общественного бытия. Что весьма жаль.

Врачи испаряются. И на смену им приходит русский корпоратив – безжалостный и беспощадный… Во всяком случае так принято считать. На проверку хвалёное необузданное буйство офисного планктона оказалось на редкость тихим и незаметным. И очень странным.

Днем появляется целая толпа русскоговорящих личностей, в парадном облачении. Шарятся по территории, обсуждают, где лучше в теннис играть, а где что наливают и как кормят. Обычная адаптация прилетевших из холодных краев в райские края с пальмами и аль инклюзив. С грустью осознаю, что они надолго, и человеческого давящего материала вокруг прибавится.

Вечером на ужине им отводят приличную часть ресторана. Начинается настоящий корпоратив. Это значит, вино с коньяком рекой. Сначала трезвые, но с каждым разом все более невнятные тосты за «наш прекрасный коллектив» и за «наши растущие показатели». Потом курение на площадке, пьяные откровения, обнимашки и кокетливый женский смех с обещаниями приятного, но запретного. Что дальше, в нумерах, остается за кадром.

Утром иду на завтрак. Нет корпоратива, как будто и не было. Ни одного человека. Уже и не знаю, что подумать. Появились офисные жители, как мимолётное видение, и растворились в «Мираже», как мираж.

Это ж надо, пять часов в одну сторону лететь, пять в другую, ухнуть уйму денег, чтобы поужинать, поднять тосты и пообжиматься в номерах.

Ну, у богатых свои причуды. Некоторых лечить пора, но то не мое дело…

Надо выключить телевизор!

Телевизор в номере большой и вместительный – каналов на сто, если не больше. Как везде – немецкие, турецкие, наши. Всякие Би-Би-Си и прочие рупоры империалистической пропаганды.

ТВ на отдыхе смотреть категорически не рекомендуется из-за риска разрушения хрустального кокона, в который ты заключен. Но руки сами тянутся к пульту. И ты тут же ныряешь, как в речку-вонючку, в мировое информационное поле.

Русскоязычных штук десять каналов. Притом настоящих русских немного – «Планета» с ток-шоу, ТНТ с какими-то запредельно идиотскими мелодраматическими сериалами. Зато присутствует какие-то совсем странные каналы. Сутки напролёт аферистки снимают порчу по телевизору и возвращают загулявших мужей, положив загребущие руки на магические шары. По другой программе, похоже, немецкой, за огромные евро на русском языке предлагаются хлипкие пластмассовые приспособления для резки заквашиваемой капусты. Магазин на диване! Несоответствие цены и качества настолько разительное, что даже интересно глянуть на счастливчиков, приобретшие сие чудо.

Ну и цветет пышным цветом русофобия.

Какой-то русскоязычный канал, кажется, из Латвии – пестрит предателями, иноагентами и прочими трагически доверительно голосящими о преступлениях русского режима гнидами. Натыкаюсь там на бесконечный документальный правозащитный фильм про какую-то азербайджанскую тюрьму то ли с политзаключенными, то ли с армянскими пленными. Запомнилась, как задрипанного кавказца товарищи по камере провожают на волю с напутствием:

- Иди и помни, чему тебя тюрьма научила.

Естественно, присутствуют хохляцкие каналы. Там милитаризация во всей своей красе. Сверху на или логотип «ВСУ», или гордая надпись «Мы переможем». Постоянно показывают мощные вертолеты советского производства – не все мы еще посшибали. Гордые и бородатые хари защитников «Свободной Украины» и ее царя Ирода, то есть президента Зеленского. И все вещают с таким патриотическим видом, так убедительно, так все акценты и софиты поставлены, что невольно начинаешь верить и сочувствовать.

Да, промывание мозгов на высшем уровне. Даже я поддаюсь на миг, не то, что несчастные хохлы, которые жрут все это каждый Божий день. В общем, какой-то бред, напыщенный и такой эмоционально убедительный. Все это чертово воздействие и программирование. Включается внутренний цензор, и рука тянется к топору – но не дотянешься до сволочей.

Встряхиваю головой и возвращаюсь к старому доброму: «Это враги и бендеровские твари. Все эти вертолеты должны торчать в земле, задрав хвосты, а защитники Бандерстана – или в плену, или под землей. Иного не дано. Иного и не будет». И тогда понимаешь, насколько же жалко и убого смотрятся на экране все эти глупые ужимки проигравших свою страну, свою историю, все человеческое в себе и самих себя.

Мертвый сезон, море и горы…

Мертвый сезон на побережье. Опустевшие торговые ряды, лавки, экскурсионные бюро. Раньше идешь под приглашающие возгласы: «Откуда: Из Москвы! О, Москва! Заходи, хороший товар!» Сейчас эта неудержимая энергия купли-продажи и обмена исчерпана. Торговые точки закрыты.

Ощущение, что здесь произошел какой-то апокалипсис, убойный вирус вымел большинство людей, оставив предметы нетронутыми. Вот стоит ларек с мороженным, так в нем даже остались вафельные стаканчики. Сидит на стуле одетый в тряпье манекен без лица, но в шляпе. Лежит на земле качественно сделанный пластмассовый транспарант «Только лох берет экскурсии в отеле». Да, растет качество наглядной агитации в вечной борьбе между отельными и городскими устроителями платных экскурсий. Но уже не шумят былые битвы, плакат лежит, его топчут.

Все же жизнь некоторая теплится. Охранники бдят у ворот закрытых на зиму отелей. Работяги сдирают облицовку с идущего под реконструкцию здания. Около другого отеля стоит высоко взметнувшийся над ним механизм угрожающего вида, очень сильно смахивающий на марсианский треножник, скребет стену суставчатой лапой, а потом начинает шарить вокруг себя – еще один эпизод какой-то фантастической реальности.

Мертвый сезон на курорте – это такой зазор между мирами, где и время, и чувства, и картинки – все иное, сглаженное и способствует отвлечению и отдохновению, а также успокоению. Этот отдельный клочок реальности создан для того, чтобы вываливаться в него из шумного, кипящего, голосистого и жесткого мира.

Большой мир как за стеной. Откуда доносятся не звуки, а отзвуки канонад, волнений, лозунгов и призывов. Здесь ты можешь отстраниться от суеты и мельтешения. Можешь не глядеть за чужим мельтешением и не мельтешить самому.

Не жжет безжалостное летнее солнце, обугливая телеса отдыхающих. Не нужно пробриваться в отеле за куском курицы через толпу и кричать: я тут стоял. Малолюдье и респектабельность.

И ты имеешь возможность побыть наедине с морем и горами. Это совершенно взрывное сочетание. Ты пристраиваешься на берегу и растворяешься в окружающем.

Море и человек на берегу, всматривающийся вдаль или слушающий шорох волн. Это нечто глубинное и грандиозное. Будто само бездонное мироздание расстилается перед тобой, а накатывающие волны – это его вибрации на поверхности, то, что создает из хаоса ритм и, в итоге, порядок.

И тут же горы – величественный символ преодоления. От гряды к гряде, от вершины к вершине, к новым сверкающим высотам, где ты будешь первый. В этом суть человека разумного, ищущего и созидающего…

Дамы и кавалеры. Третий пол…

Ну вот и дождались. Наконец-то повеяло тлетворным влиянием Запада – тухловатым ароматом извращенцев. Две молоденьких и симпотных лесбиянки оккупировали бассейн в отеле. Вот только одно обстоятельство поднимает когнитивный диссонанс – девки-то русские.

Эх, душили мы их, душили.

Одна похожа на тупую овцу с вялым взглядом. Другая – энергичная, нервная, деловая, походит больше на трудолюбивого заботливого ветеринара, обихаживающего любимую скотинушку. И учит плавать ее в бассейне, эротично поддерживая за выступающие части тела. И что-то назидательно внушает. И в ресторанчике кусочек ей на тарелочку положит. Может, это любовь, и мы что-то не понимаем?

Если отвлечься от высокого и неизменного, невольно опускаешься в обыденность. И начинаешь привычно оценивать окружающее. Проще говоря – засматриваться на девок – не ради чего-то запретного, а исключительно из эстетических соображений.

Заезд меседструх не оправдал ожиданий. Просто представить нашу конференцию с нашими медсестричками. Аж внутри все подводит - это был бы такой цветник в райском саду! А турчанки показались какими-то блеклыми.

Хотя среди них, конечно, много красивых, изящных и восхитительных. Но тут что-то не сложилось. Маловато таких, чтобы доставить такому изощрённому ценителю, как я, истинное удовольствие.

А вот заезд врачей – это вообще испытание для дам, которые при виде брутальных, часто диковатых на вид и скупо бритых самцов бросают в воздух чепчики и хлопаются в обморок от избытка мужской энергии, бьющей через край.

Интересно, что среди врачих симпотных и стильных было гораздо больше, чем среди медсестер. Почему? Наверное, сословные дела. Врач – это куда выше, дороже и изящнее. Это многовековая династия.

И снова понял простую истину – лучше наших женщин никого нет. Вон, тот причудливый корпоратив. Там были и молодухи, и дамы в возрасте. Но от них исходил такой аромат духов, такой флер кокетства, такая зовущая на подвиги туманная волна, что голова кружилась. То-то во всех заграницах все на них пялятся.

Сколько идиотов юмористов купили машины и квартиры, глумясь над нашими женщинами за рубежом. Мол, все люди как люди, в тапочках и кедах, а наши в вечерних платьях и на каблуках. Все люди как люди с небритыми подмышками и всклокоченными волосами, а у наших модельная прическа. Все люди как люди, сами себе двери открывают и за себя в кабаках платят, а наши фифы фифами, им мужское внимание и подарки подавай.

Но вот только смотрю я на них, «расфуфыренных», крашенных, в вечерних платьях, и вижу перед собой настоящих красивых женщин, которые мужчины должны защищать, ублажать и приподнимать. И сразу как-то на душе становится легче, потому что так – правильно…

Микромир

Разговорился с сотрудницей по работе с клиентами отеля. Симпатичная казашка с Алма-Аты, уже лет пятнадцать как в Турции. Говорит, что, конечно, есть определенные трудности, как у человека фактически русской культуры. Другие праздники, другие взгляды, но терпимо. С турками жить можно, конечно, если уважать их некоторые причудливые национальные особенности.

Рассказывает, что отель «Мираж» входит в холдинг по зеленой энергетике. В результате часть территории изувечили под солнечные панели.

Говорит, что многие сотрудники просто намертво сжились с отелем и не представляют себя без него. Некоторые работают со дня его основания, стали просто его частью. Потому что тут своя целительная атмосфера, совершенно отличная от окружающей реальности. Свой микромир, достаточно комфортный, своя жизнь.

Тут возникает простая мысль. Большинству людей не нужен большой мир. Им нужен их маленький и максимально уютный микромир.

Друг у меня был, следователь, притом хороший. Говорил, что самое его счастливое время, когда работал на ЗИЛе. Тоже отдельный и достаточно комфортный мир, в котором легко закрыться. В котором приятно жить. Где все свое…

Я вернулся

Возвращение. Само слово звучит какой-то торжественной струной. Без возвращения путешествия бессмысленны. Как бы не было тяжело дома, но это всегда дом. Мы прикованы к нему. Мы не можем без него. Без него мы никто.

Всю жизнь откуда-то возвращаюсь. Из командировок по всем частям страны. Из пылающего Закавказья восьмидесятых. Из врывающейся военной Чечни 2000-го. Из всяких туров по разным местам планеты. И всегда это и эйфория, и ожидание, и опаска.

Остались там, на побережье, двадцать пять градусов тепла и солнце – как раз распогодилось. Остались благоустроенность быта и сладостное отсутствие повседневных забот.

Встречает в столице ветер. Аномально большие сугробы, в которых тонут привыкшие за последнее время к песку пляжа ноги. Ежишься и ощущаешь, как мимо летают бациллы – кажется, что кашляют все, при этом снайперски целясь в тебя, чтобы меткая бацилла поглотила твой организм и заставила отпаиваться чаем с малиной, дрожащей рукой пересчитывать заканчивающиеся таблетки.

Впереди повседневные заботы, привычные и методичные, пережигающие жизнь секунда на секунду и превращающие почти незаметно минуты в года.

Тут вечно что-то скрипит, трещит, ломается. Мироздание меняется. И ты гнешься вместе с ним, моля о кусочке тишины и бездействия, и вместе с тем понимая, что это не спасет, что для тебя все равно этого будет мало. Потому что жизнь наша в напряжении и движении. Главное, чтобы движение было в правильном направлении.

С возвращением, наблюдатель. С прилетом…

В общем, так вот и крутится мир. И мы в нем. С чем всех и поздравляю.

Глава 2

Имперские города

Великие столицы

Когда реальность обыденности затирается до серости и хочется смахнуть с нее пыль, тогда я собираю чемодан и двигаю на перекладных в Стамбул. Беру отель с видом на Босфор, Святую Софию и Голубую Мечеть. И проваливаюсь в какой-то иной мир, ощущаю порой медленное и неотвратимое, а порой взрывное течение истории, запечатленное в древних камнях и в видевших все волнах Большого Пролива.

Есть города, с которыми ты роднишься сразу. Ты в их поле притяжения, в русле течения их энергии. Они интересны до боли. Вполне возможно, в каком-то из прошлых воплощений ты ходил по их древним улочкам. Такое полное душевное совпадение лично у меня с тремя великими столицами – Римом, Константинополем и Москвой.

И ведь все неспроста. Недаром издавна Москву именуют Третьим Римом. Прослеживается неразрывная золотая цепочка, такая историческая преемственность и вечно кочующий великий имперский дух - от столицы к столице.

Мы третий Рим. Истоки нашего Христианства, Православия и во многом национального мироощущения в предыдущих Римах. А с Москвой я сросся неразрывно. Без нее я не могу. Без нее я пуст.

Но это все лирика. А так – все, как всегда. Весна 2024 года. Самолет. Пятичасовой полет в обход диких полей Украины, чтобы не достали «Пэтриотом» ненароком. И аэропорт Стамбула…

Скорбь по Навальному

Все же чего не отнять у турок – это их мгновенной реакции на шуршание купюр и прилагающейся шустрости. Дожидаемся трансфера на туристических задворках аэропорта, где толкутся встречающие гиды и выстроились в ряд минивэны и автобусы турфирм. На стоянке возникает заблудившийся молдаванин, сразу сообщивший народу, что прилетел в Стамбул по коммерческим делам, и растерянно вопрошавший, как ему дешевле, приятнее и быстрее и попасть в город.

- Пятнадцать долларов! – тут же подхватывает подачу наш гид, кивая на служебный микроавтобус.

У молдаванина буря чувств – и радость, и сомнение, и подозрительность. Но прагматизм побеждает, он кивает, что согласен, а потом еще долго выспрашивает у всех, не переплатил ли. И умиротворяется счастливо лишь тогда, когда ему объясняют, что, наоборот, не доплатил раза в два.

Машина трогается. Впереди больше часа по бескрайним окраинам огромного города, по спальным районам с бесчисленными многоэтажными домами, стамбульскими деревянными строениями, мечетями и церквушками, со стеклянными небоскребами.

В салоне микроавтобуса не сильно многолюдно. Молдаванин, я, да девушка из Москвы – лет двадцати пяти от роду, вся гладенькая, фирменно одетая, избыточно гламурная, с легким налетом презрения к несовершенному окружающему миру. Она из тех, что усиленно протирают юбки в офисах, пялясь в цветной квадратик ноутбука, картинно пьют смузи и недолюбливают родную страну, которая не воздала им по их божественным достоинствам.

Молдаванин с непосредственностью фруктового сельского заготовителя начинает сеанс общения по душам. «А вы откуда? А почему? Ах из самой Москвы!» Я насупился сычом в углу и упорно гляжу по сторонам, а молдаванин зацепляется языком с девушкой. Разговор их стремительно переходит в политическую плоскость. И тут уже мне приходится развернуть свои уши-локаторы, потому что диспут становится крайне забавным.

- Я была на похоронах Навального, - гордо и с вызовом объявляет фифа.

Тут даже молдаванин недоумевает – родственник тот ей, что ли? Нет? А на фига он тогда ей сдался?

- Ну жалко же. Человек. Боролся.

Дальше следует невнятное дополнение – мол, власть побоялась страшного своего конкурента и накормила его «Новичком» ложками. Так же как и Немцова, бедного, завалили, кровопийцы из ВЧК. Тут уж я не выдерживаю и выдаю реплику, что ни за каким чертом тот Навальный властям не сдался. Ну, сидел по уголовной статье, жулик и вор, помер своей смертью, а вообще – враг народа. Молдаванин удовлетворённо кивает – мол, так и есть. Оказавшись в обидном меньшинстве фифа, к ее чести, упорствовать перестает.

- Нет, я понимаю, что он деньги из-за рубежа получал. Но все же жалко. Неординарный человек.

При этом посматривает на нас несколько презрительно – мол, товарищи не догоняют сути момента. Уж она то все понимает. Она не зашоренная. Она продвинутая.

Но дорога длинная, тема исчерпана. И молдаванин, который не может молчать, тут же задвигает новую:

- На транзите смотрю рейс в Шарм Аль Шейх, на курорт. Толпа длинная такая. Одни украинцы.

- Так у них же война, - подаю я голос.

- Так и я их тоже самое спрашиваю. – у вас же война, что вы тут делаете? А они так стыдливо глаза в сторону, и вздыхают: «Ну нас же бомбят. Знаете, как мы устали. Нам отдыхать надо»… В пятизвездочном отеле от бомбежек прячутся. Хорошо живут. А как вы в Москве?

- Плохо, очень плохо, - заученно чеканит девушка. – Цены растут. Зарплаты на прежнем уровне.

Забыла добавить: «До чего проклятый режим страну довел».

Тут молдаванин проявляет в очередной раз свое провинциальное приземленное благоразумие:

- Ну да. В Росси похуже стало. А в Европе – так совсем плохо. Она вообще нищает на глазах. Значит, в России лучше, чем в Европе. Значит, у вас хорошо.

Золотые слова. Мы переживаем кризис неожиданно хорошо, потому что делаем все, чтобы из него выбраться. А Европа переживает тяжело, потому что делает все, чтобы закопать себя как можно глубже «ради обуздания агрессора». Когда-нибудь с таким подходом мы выкарабкаемся. А они зароют себя окончательно…

Стамбул

Все-таки Стамбул на редкость колоритный город. Хотя и заточенный во многом под туристов, испорченный раскиданными тут и там блестящими режущими осколками глобализма, типа «Макдональдсов» и «Старбаксов», но еще не утративший восточного очарования.

Все эпохи, подходы, религии перемешались. Девчонки в чадрах и мини-юбках воркуют друг с другом у ворот университета. На каждом шагу шаурма и турецкий чай. То тут, то там в Стамбуле кладут плитку. Собянина постоянно ругают за такую плитку, но есть какая-странная закономерность – вместе с плиткой приходит чистота и обустроенность и уходят хаос, грязь и мусор.

В первый раз в Стамбуле был в конце девяностых. Плитки не было. Зато бардака и грязи – с лихвой. Весь мир тогда находился в каком-то нервном и чумном состоянии. Тот город больше походил на Стамбул из «Бега», по которому шатался неприкаянно генерал Чернота.

Весь город был заполнен нашими челночниками, бродящими неустанно и упорно по магазинам и лавкам, тянущим за собой огромные баулы с турецкими дубленками. Взгляд у них был рыщущий и алчный. И в глазах читался вопрос: «Почему это все еще не мое? И как все это увезти?»

Все кабаки были забиты нашими и турецкими спекулянтами, обмывающими удачные сделки. А самолеты в Россию едва отрывались от полосы, по макушку загруженные турецким шмотьем.

Типичный челночник в турецком аэропорту. Кожаный пиджак, поверх него – кожаное пальто, а сверху еще натянута дубленка. Это чтобы за груз не платить и таможню не нервировать. Мол, моя одежда - дедушка еще зипун передал от своего дедушки, вот и ношу. Чемоданы, тюки, сумки в мелких квадратиках. Челночный рейс.

А когда я вылезал у отеля из такси, тут же ко мне подскакивал низкорослый турок с усами и радостно орал, кивая не деньги в моих руках, которыми расплачивался с водителем:

- Туркиш герлс! Туркиш герлс!

- Никаких герлс, - следовал твердый ответ.

И сутенер сдувался, грустнел и шел выискивать следующего русского гостя, более любвеобильного.

И еще совсем недавно в городе было полно нищих и бомжей, часть при этом явно цыгане. Как положено, выцыганивали они мелочь и воровали, что плохо лежит. Смуглые, цепкие, наглые.

Сегодня такого уже не увидишь. Босых бродяг видел всего пару штук, возраста лет тринадцати, они висли на поручнях трамвая, болтая босыми ногами и зверовато оглядываясь вокруг. Герлсы турецкие, конечно, где-то есть, но не маячат у всех на виду. Челночники вымерли как биологический вид. Русскоязычными туристами полон весь центр города, но они не тащат за собой волоком тяжеленные баулы, а обвешаны фотоаппаратами или щелкают окружающее на смартфоны, отдыхают, респектабельно, с достоинством и без пьяных заскоков. Плитка, однако.

А фоткать есть что. Стамбул – это волшебная восточная сказка, воплощенная в фантастических строениях. Святая София, Большие мечети, которые видны со всех сторон рассеченного проливами и Золотым рогом города. Маленькие мечети, приткнувшиеся чуть ли не в каждом переулке. Крепостные стены древней Византии, которые взламывали стенобитные пушки Мехмеда Второго. Древняя сельджукская крепость, сегодня уже в пределах города, где десятилетиями стояли, облизываясь на Константинополь, орды захватчиков. Фантастическое наслоение цивилизаций.

Это не просто величественные здания, которые повидали много на своем веку. Это невероятное сосредоточение вложенных Веры, душевной энергии, гигантского труда и огромного мастерства. Это то, что возвышает человека и делает его великим.

Перекличка муэдзинов, когда песнопения и призывы к молитвам летят от минарета к минарету. Какое-то неземное ощущение, будто это звучат голоса с другой стороны реальности, из другой Вселенной, наполняя непонятной, странной энергией.

Улочки, улочки, улочки. Узкие, с недавно отреставрированными или полуразвалившимися старыми домиками – каменными и деревянными. Бесчисленные ресторанчики, лавки, магазинчики, около которых тебе улыбаются хозяева:

- Заходи! Кожа есть!

- Заходи! Шаурма есть!

- Заходи! Все есть!

К чести турецких торгашей, хотя они и зазывают тебя в свои заведения, но делают это достаточно тактично, в отличие от арабов, которые тебя чуть ли не за ноги цепляют, таща в свой ларек. Да и вообще население достаточно европеизировано и доброжелательно в массе своей.

Ну и еще – сам Босфор с его мостами, будто положенными на берега Титанами, со стаями реющих гордо чаек.

При взгляде на него тут же лезет в голову старая добрая песня:

«Небо - как Чёрное море,

Растеклись звёзды в Босфоре,

Ночь повисла на минаретах,

Пальцы жжёт сталь пистолета.

Ночь темна, а на рассвете

Встреча у старой мечети.

Между пальм - тени и шёпот,

Может, там турецкие копы».

Встреч ночных у меня не предвидится. Пистолета нет. Копов бояться нет причин. Но сам Босфор на месте.

Вода в омывающих Константинополь водах божественная – то стеклянно гладкая, то волнисто изломанная. Вечером в ней купаются светлячки отраженных от домов и судов огней. Днем ее режут форштевни бесчисленных кораблей, катеров, речных автобусов. Корабли и Стамбул неразрывны. Они вместе создают здесь жизнь, движение и волшебный колорит.

Рвет ткань моря очередной водный трамвайчик, за поручни которого я держусь. Тянется до горизонта и далеко за ним по обе стороны пролива плотная застройка. Здесь когда-то плотным покрывалом лежали сосновые леса, а ныне земля примята массой микрорайонов пятнадцатимиллионного города.

А вот и дачные Принцевы острова. На одном из них развалины неприметного дома, там жил после изгнания Троцкий. С заросшего старыми деревьями холма виден бесконечный Стамбул. Вечный город…

Выборы, выборы

На каждом заборе теперь не по одному плакату со светлыми ликами кандидатов. В Стамбуле скоро выборы.

Кандидаты преследуют тебя везде. Пялятся с заборов. Наблюдают с развешанных вездефлагов.

По улицам ездят специальные автобусы, опять же с лицами этих самых кандидатов либо логотипами партий. Из их громкоговорителей гремят воинственные марши и призывы голосовать все за тех же кандидатов.

На пристанях стоят временные павильоны, где раздаются агитационные материалы. То тут, то там проходят митинги. По-моему, стамбульцам нравится вся эта карусель. Они принимают в ней активное участие, что-то требуют, за что-то подписываются. В общем, политическая жизнь бурлит и пенится.

Интересно, что примерно треть кандидатов – женщины. В общем, забитая женщина Востока ныне не такая уж и забитая и тоже хочет откусить лакомый кусок от жирного политического пирога.

Идя по улице, невольно изучаешь фотографии этих самых кандидатов. Все как на подбор – двадцать два молодца, одинаковы с лица. Все в строгих костюмах и галстуках. Все гладкие и причесанные. И все улыбаются однотипной улыбкой стандартного политика.

И костюмы, и лица, и улыбки одинаковы во всех частях света и на всех континентах нашей родной планеты. Кроме, разве что, Антарктиды.

Такое ощущение, что где-то в тайных лабораториях поставлено на поток производство таких вот гладких, опрятных и улыбчивых политических андроидов. Тех, которые до выборов говорят то, что народу нравится. И после делают то, что им самим хочется.

Все же избирательная демократия – это зло. Вопрос только в том – неизбежное ли? И что взамен?..

Теракт

Сперва даже не обратил внимание на сообщение в сети. В «Крокус-сити» стреляют. Вообще не мог вспомнить, где это находится. Почему-то даже сначала посчитал, что за границей. После следующего сообщения мне поплохело. А потом я как будто вмерз в глыбу ледяной, уже состоявшейся, жуткой реальности.

Ужас, холодный, непробиваемый. Такое уже со мной было. «Норд Ост». Тоже сперва не воспринял за что-то серьёзное. А потом…

Два дня пребывал в пришибленном состоянии. И думал лишь о том, смогут ли наши ребята найти этих тварей. И взять живыми, чтобы выявить подоплёку. С самого начала была уверенность, что нити потянутся от исламистов и хохлов к саксам.

Потом последовали греющие душу и растапливающие лед кадры задержания выродков. С изумлением глядел на сцены с телефоном и отрезанными ушами.

В принципе, признаюсь, подобные антуражи мне не чужды по сохранившимся в памяти эпизодам борьбы с ваххабитами на Кавказе. Что там было? Ну, не будем лезть в подробности. Всякое было. Так что полевой телефон – дело привычное.

Поразило, что это просочилось в интернет. Для чего это делать было? По большому счету, если подходить строго, то у законников по этим эпизодам будут вопросы и будет процессуальная процедура – ну такие у нас законы, ничего не попишешь. Последствий для бойцов, конечно, не будет, но зачем создавать такие прецеденты. Случайно? За деньги? По дурости? Может быть. Есть версия, что это предупреждение почему-то уверившимся в нашей бесконечной доброте всяким выродкам – мол, доброта должна быть с кулаками, а то и с ножом, чтобы уши отрезать.

Ожидаемо пошли визги либерасосов о нарушении прав человека. Мол, как можно, живую скотинушку, да ножом по уху. К этой шушере подключились и сердобольные девушки и мальчики – мол, террористу же больно, вон он лежит несчастный, мёрзнет, рожа разбита – хотя рожу ему разбили даже не в момент задержания, а еще при теракте мужественные наши ребята.

Тут и Москалькова подоспела с комиссией по правам человека – мол, нет пыткам. Незаконно.

Ну что тут сказать! Правильно все бойцы сделали! Хватило даже воли не пристрелить ублюдков при задержании. И колотили правильно. И телефон к месту пришёлся. А вот выкладывать все же не стоило в публичное пространство.

Конечно, большинство людей эти кадры порадовали. Но у другой части к этим выродкам вызвали жалость. Действительною, вид униженного и раздавленного, полностью лишённого свободы воли человека на подсознательном уровне вызывает брезгливую, но все же жалость.

Каюсь, когда смотрел на них, тоже укололо – все же человек, хоть с большой натяжкой. Но у меня есть иммунитет к этому. Множество преступников видел за свою жизнь, и в определенный момент от них исходят такие волны несчастья и неустроенности, что сердце сжимается. Но у меня сразу включается переключатель – а что же эта скотина сделала и как она выглядела в момент совершения преступления, как она упивалась своей жестокостью и всесилием. И жалость как рукой снимает. А у простого народа такого переходника нет. Так что происходит очеловечивание этих террористов, хоть и для небольшого количества зрителей.

Некоторый шок испытал от того, что перед этим самым терактом террористы жили в Стамбуле. Притом в том же районе, что и я. Может, даже в одном отеле. И вот живёшь, а рядом ходит эта нелюдь. И рогов нет – значит, не определишь, кто перед тобой. И от этого жутковато.

После теракта в Стамбуле турки арестовали по наводке наших спецслужб несколько сотен причастных к ИГИЛУ, который до того отлично тут готовил бойцов. Думаю, лагеря эти там не последние. Есть уисламских террористов по всему Востоку немало сочувствующих, желающих примкнуть и тоже убивать мирных людей.

Вообще, что в этих террористах страшно. Их все характеризуют, как вежливых, тактичных людей, ни в чем предосудительном не замечены. Живут как все. И вдруг щелк - включается программа. И перед тобой свирепое бешенное животное, готовое грызть глотки. Эта ублюдочная компашка за четверть часа убила народу в несколько раз больше, чем Чикатило за всю жизнь.

Тот кстати в быту и на работе тоже характеризовался как вежливый и тактичный…

Экономика = сейчас не сэкономишь

Турецкие лиры оставлять в кармане на будущее бесполезно. Такая вот валюта нежизнеспособная. Год не был в Турции, а лира уже усохла в два, а то и в три раза.

Вообще не специалист в экономике, но отлично вижу, что Турцию лихорадит не один десяток лет. Впрочем, за эти же самые десятилетия экономика выросла значительно, равно как и уровень жизни. Массовое строительство, обустройство городов, развитие предприятий. Но постоянно случаются какие-то кризисы, и национальная валюта сдувается. Только успевай переводить заработную плату в доллары, как в наши девяностые года. Как турки живут и радуются жизни – непонятно.

Но сейчас процесс еще интереснее. Кратно растут цены в самих долларах. Пообедать в ресторане уже раза в полтора-два дороже, чем год назад. С продуктами тоже какая-то чепуха. Связка бананов в килограмм весом – больше пяти долларов, притом в супермаркете. Сколько это? Почти пять сотен рублей?

А всякие восточные сладости, пахлава там или что еще. Ценник с пятнадцати долларов за кило и дальше вверх, можно и за пятьдесят купить. Плитка шоколада – четыре сотни рублей в супермаркете. Ну и дальше все такое же.

Взвинтили раза в два цены на музеи и культурные центры. Вышло выдумщикам боком, потому что деньги не потекли рекой, а наоборот. Спрос у туристов снизился. «Ничего, Софию снаружи посмотрю». Вот так жлобское желание поиметь копеечку на всем часто выливается в общий убыток.

Святая София ныне мечеть, притом в отличие от других мечетей – платная. Мол, если под одним углом зрения взглянуть – то мечеть, с другого – музей. В итоге вниз не пускают туристов, можно любоваться только галереями и с галерей. А это уже половины грандиозного ощущения от великого храма, откуда пошло наше Православие, нет.

Еще, конечно, выводит из себя наш совершенно неестественный курс рубля, который вообще не соответствует никакой реальной покупательной способности. По идее, доллар должен стоить рублей двадцать-тридцать. Он и стоит по экономике. А по факту под стольник, в результате ты себя на чужих просторах ощущаешь голодранцем, что совершенно не соответствует действительности.

Конечно, турецкое правительство предпринимает отчаянные попытки удержать уровень жизни. Притом для всех. Но, мне кажется, Турция тут натолкнулась на ту же проблему, что и Индия, Египет, а также куча других стран. При такой небольшой территории иметь восемьдесят миллионов населения – это приговор. Никогда их полноценно не прокормить, одеть, обуть и расселить. Просто землицы не хватит для жизни и хозяйства.

В общем, Мальтус если был и не во всем прав, но во многом. Демографический перегрев всегда во зло, если, конечно, не хочешь жечь лишнее население в войнах…

Возвращение

Аэропорт «Жуковский» явно не дотягивает до своего высокого международного статуса. Больше похож на воздушные ворота в какой-то глухой провинции. Однако с «Дьюти-фри».

Далеко до него. Так что есть проблемы с тем, чтобы добраться, правда, решаемые без особого труда. И какое-то там все затрапезное. Как был, так и остался специальным аэродромом для всяких НИИ. Зато на въезде в Жуковский стоит красавец «ТУ-144».

Поскольку народу в аэропорту Жуковский мало, то трясут там на вылете и прилете всех основательно. Таможенник долго и нудно выпрашивает у меня, сколько денег на кармане, сколько было, а куда остальные дел и не обеднел ли. В Домодедово тебя просто пропускают за одну русскую морду и за слово «турист». Там просто нужно время на других - шмонать небритых, смуглых, бородатых и пропахших дымом марихуаны гостей Москвы. Здесь же сотрудники бдительны от скуки и строги от сознания собственного великого положения.

Пустой автобус-шаттл до платформы «Отдых». Дальше – МЦД, прекрасная электричка «Иволга». Москва. Плитка. Отлаженность. Размах. И теплое ощущение дома.

Здесь наш Третий Рим, оплот Империи, Православия и дружбы народов. Великий город, у которого есть не только славное прошлое, но и великое светлое будущее…

Глава 3

По памятным местам Лукашенко, Абрамовича и зеленой гниды…

В окружающем мире множество загадок. Бермудский треугольник и исчезнувшие там корабли. Полет астронавтов на Луну – был или не был. И еще – почему всегда, как только ты привычно расслабляешься и сладко засыпаешь в кресле пассажирского самолета, сразу же появляются стюардессы со словами:

- Поднять спинки кресел. Откинуть столики. Вам курица с макаронами или свинина с рисом?

Первое желание, конечно, гордо отказаться. Мол, не жрать мы сюда пришли, а полетать, как птица, над полями и косогорами, и уничтожить некогда почти непреодолимые для большей части человечества расстояния. Но ты говоришь другое:

- Курицу, пожалуйста. И кофе.

И получаешь разогретый контейнер в фольге с курицей и макаронами, а также коробочку с хлебом, кусочком помидора, ветчиной, прочими приятными и съедобными мелочами.

Конечно, есть в этом что-то, слегка роняющее человеческое достоинство. Скрючившись в узком кресле и задевая локтями таких же скрюченных соседей, поглощаешь аэрофлотовскую еду, а потом смахиваешь крошки и затираешь пятна на одежде. Выглядишь при этом непрезентабельно, как воробей около магазина, которому рассыпали булку. И движения какие-то неловкие. И тесно. И вообще множество разных чувств.

Человек вообще существо противоречивое и непостоянное. Но через всю какофонию чувств пробивается и звучит басовой струной главное желание - поесть. Поэтому от аэрофлотовской еды не отказывается никто, даже самые расфуфыренные гламурные существа всех возможных и невозможных полов.

Были времена, когда в самолетах кормили черной икрой. Но я их не застал. Зато отлично помню, когда поили вином. На аэрофлотовских рейсах – убогим на вкус и цвет «Арбатским» и «Таганским». На итальянских и мальтийских линиях – соответственно итальянским и мальтийским.

Сейчас все унифицируется, упрощается. Авиакомпании экономят на всем и втискивают в самолет как можно больше народу, так что и кресла уже не откидываются. Будь их воля, они бы возили людей штабелями, погружая в анабиоз, но наука пока до этого не дошла. Дойдёт, наверное. Тогда и увидим чудный новый мир.

Ну а пока в самолетах еще кормят. Свинина с рисом и курятина с макаронами. Но только на дальние расстояния.

А расстояния до чужих теплых морей у нас сейчас все дальние. Приходится плести кружева и облетать места, где хохлы в засаде выцеливают самолеты, гражданские или военные - им безразлично.

- Вам сок или воду? – спрашивает стюардесса.

- Конечно, сок. Томатный.

На высоте все пьют томатный сок. Тоже загадка…

***

Бодрум долгое время числился эдакой турецкой Сибирью. В этот рыбацкий поселок ссылали сто лет назад всяких диссидентов, инакомыслящих и просто уголовную шушеру в надежде на то, что эта публика успешно загнется в корчах от малярии и прочих милых болезней. Климат здесь такой – куча комарья, влажность. Так что мерли вольнодумцы и жулики ударными темпами, освобождая благодарную за это власть от забот о своих персонах.

Потом, говорят, кто-то додумался красить дома белой известью. Ее всякие комары с мошками вроде бы сильно не любят, вот и подались вредные насекомые в места более для себя комфортные. Бодрум взамен них оккупировали туристы и богатеи.

Местные жители гордятся тем, что Бодрум весь белоснежный, как греческие города. Мол, вот она, Европа. По ассоциации с английским языком так и прозвали эти места – постель Европы.

Сегодня это один из самых дорогих курортов Турции. Изумительные, с чистейшей водой, бухты теперь скованы бетоном набережных и престижных отелей. К пирсам швартуются яхты и туристические лайнеры. Барабан крутится. Деньги летят. Жизнь прожигается.

А когда-то ведь это были полностью пустынные места – одни заросли да сосновые леса, да диссиденты с комарами.Сегодня заповедных уголков в Турции почти не остается. Нужно же куда-то втиснуть восемьдесят миллионов населения, да еще орду туристов, которые обожают бетонные отели с пирсами и жрут все подчистую, как саранча…

***

Под уютное шуршание колес гид, тыкая пальцем в тёмную сельджукскую ночь, где расплываются в черных водах Эгейского моря огоньки отелей, гордо заявляет:

- А вон отель, где все сплошь миллионеры.

В общем, недавно там был Лукашенко. Притом батька поселился именно в том отеле, куда не пускают русских и никто на нашем языке не говорит – похоже, сильно утомился от россиян и их «данайских даров» в виде списывания кредитов и постройки атомных станций.

Туда приплыл на своей шикарной яхте и харчевался олигарх Всея Руси и Лондона Рома Абрамович.

А вон там прибился весной 2019 года, сразу после инаугурации, артист бродячего балагана, игравший тогда роль только что избранного президента Украины, а сейчас получивший повышение в виде трагикомической роли диктатора и узурпатора.

Ну почему никто не говорит: «Там был Илья Владимирович». Я же тихий, спокойный, достойный во всех отношениях. Я же лучше собаки, как говаривал Карлсон с пропеллером. Или там был добрейшей души Николай Иванович, мой сосед. Но мы неинтересны. Публике подавай небритых олигархов и закамуфлированных в вышиванки президентов-висельников.

Ничего не поделаешь. Так устроен мир. Все расставлено по ранжиру. Тот, кто выше стоит, по законам оптики и социологии виден куда большему количеству народа и с более дальнего расстояния.

***

Кстати, сами суперотели для выгула и ублажения олигархов и президентов выглядят чрезвычайно мрачно. Под них отвели полуостров, где выгорели леса, которые решили не восстанавливать, а обустроить там элитные места отдыха для натур исключительных и богатых.

Вот и приютились на склоне горы несколько здоровенных высотных корпусов, похожих на человейники в Марьино. Один из них назван символично – «Титаник». То самое суденышко, которое утопило значительную часть старой европейской элиты. Символ смены правящих кругов. Я бы поостерегся, будучи жирным денежным мешком, в таком отдыхать. Символы – это часто язык высших сил.

И покрашены все корпуса в такой темный цвет, который навевает грустные мысли о тюрьмах и казематах. Но богато, ничего не скажешь.

Наверное, там насильно закармливают постояльцев лобстерами, а икра черная лежит в банках без дела, потому как всем надоела хуже горькой редьки. Но слоняться по этим бетонным джунглям, как Зеленский, снимавший там за десять тысяч евриков в сутки скромную обитель – это же скукота.

Притом открывается вид на какой-то занюханный залив, на противоположной стороне которого проходит напряженная трасса, а весь берег уставлен складами, щитами реклам и прочим безобразием, ломающими живописную береговую линию.

По мне так есть места и получше. Но вступает в игру эффект ажиотажа и самоподогрева социальных групп. «Васька с Жаном были, отдыхали, как шейхи, а мы что, лысые, что ли!» Это срабатывает во всех социальных слоях общества. Только кто-то выбирает освоенную теплоцентраль, где бомжевать престижно, и сливки бродяжьего общества собираются там. А кто-то присматривает отель с номером за десятки тысяч долларов в сутки. Но самое главное, что все эти понты и атрибуты престижа не имеют никакого отношения к истинному успокоению душевных бурь, постижению красоты мира и себя в нем…

***

Коты в Турции страшные, облезлые и с вытянутыми мордами. Наши помойные и дворовые полосатики на их фоне просто особы королевской крови, звезды подиума и вожделенные мурлыки для самых престижных домов.

Котов в отеле много. Здесь сколотились шайки профессиональных попрошаек, живущих за счет подаяний от добрых людей. А туристы обычно добрые и расслабленные. Потому кошки недостатка в провизии не испытывают.

И у меня тоже сердце не камень. Еще от Москвы остался бутерброд с ветчиной, который при нынешнем «все включенном изобилии» уже не важен. Куда его? Не выбрасывать же. Не могу выбрасывать еду – это доставляет мне почти физическую боль. И довод «В Африке дети голодает» тут не последний. Детям в Африке я свой бутерброд заслать не могу, зато вполне могу накормить кота, что дело такое же богоугодное. Коты – тоже люди, как писал великий фантаст Хайнлайн.

Стоит выйти за порог номера, как появляется усатый шерстистый вымогатель. У них все отработано. Начинает мурлыкать, тереться о ноги и преданно смотреть в глаза, как щука, которую поймал Емеля: мол, покорми меня, и я тебе буду служить верой и правдой.

Не будет. Коты ветреные, у них ничего не удерживается в голове, в том числе и благодарность. Но этот полосатик своим трогательным голодным взглядом заслужил кусок российской ветчины. Его я ему и протягиваю.

Эх, жалею, что не снимал эту сцену на видео. Вот бы удача поперла. Выложил бы ролик на Ютуб, стал бы миллионером и прописался бы в номере, где жил Лукашенко.

Вот пасть полосатого кота растягивается в радостной улыбке – не вру - в предчувствии еды. Потом он нюхает ветчину.

Господи, приемная комиссия театрального института взяла бы этого кота вне конкурса, даже не заставив сдавать экзамен по истории и сочинение. Такой гаммы чувств на морде живого существа не видел никогда.

Сперва легкая тень недоумения. Потом наивное и немножко обиженное подрагивание усов. А затем выражение бескрайнего омерзения, сменяющееся высокомерным презрением. Мол, за кого ты меня держишь, коты в Бодруме такое не едят! Жрите сами и не подавитесь!

Пренебрежительное фырканье. И кот чинно удаляется, всей своей походкой выражая свое уничижительное отношение к понаехавшим, которые даже не удосужились перед визитом изучить, что едят приличные коты…

***

Исторический центр Бодрума – это звучит, конечно, немножко издевательски. Потому как долгая история этот город трепала, трепала и дотрепала до статуса рыбацкой деревни, где на начало двадцатого века проживало около пяти тысяч жителей. Ну и центр соответствующий – улочки из непрезентабельных двухэтажных домов, прямые и узкие.

Аборигены гордятся старым городом, рассказывая сказки, как из противоположных окон их предки протягивали соседям чашку кофе. Но общей картины это не меняет. Деревня и есть деревня, хоть и большая.

Хотя может и было бы это колоритно, если бы район общими усилиями не превратили в эдакий вещевой рынок в Лужниках. Одни витрины на первых этажах, яркие вывески на вторых, от которых зайчики в глазах, и висящие сумки наверху, о которые норовишь все время врезаться лбом.

На возвышенностях, где вечные ветра, скучают включенные ЮНЕСКО в число памятников культуры мельницы без лопастей – страшно запущенные, но придающие колорит окружающей местности. Восемнадцатый век, памятник архитектуры. От них открывается изумительный вид на весь Бодрум, которые сегодня разросся почти до двухсоттысячного города.

Ну а смотреть-то в «новом-старом» городе больше нечего. Разве еще набережную, где лес дремучий корабельных мачт, за которыми не видно ни облака, ни чаек. Шикарные яхты, туристические прогулочные кораблики. Здесь этого всего явный переизбыток. Но создает настроение.

Гораздо интереснее, что тут есть не только старый город. Но и очень старый город. И совсем древний город.

Гордо и массивно царит над Бодрумом громада замка Святого Петра, который заложил орден рыцарей госпитальеров в начале пятнадцатого века. И который до сих пор лучится энергией мощи, величия, от него исходит какая-то угроза, которую не смыли прошедшие века. Это продуманное серьезное сооружение для защиты и обороны.

Тянуло рыцарей к типовому строительству. Такие же замки я видел на Родосе. И в совсем грандиозном исполнении – на Мальте.

А Древний город – у него и название было другое, античное и красивое – Галикарнас. От него остался фундамент мавзолея Мавсола, зачисленного в число античных семи чудес света и снесенного землетрясением. Раскопан античный амфитеатр на двенадцать тысяч мест. Еще ворота Миндоса, когда- то стоявшие на въезде в древнегреческий город - от них осталось несколько идеально подогнанных и жутко массивных каменных кубиков. Не то, что они вызывают эстетическое удовольствие, но выглядят солидно.

Древние сооружения. Сегодня, когда гладишь эти серые камни, будто волна тепла проходит по телу. Ты ощущаешь седую древность. Теперь это памятник культуры. Но когда-то это были просто обычные утилитарные сооружения.

Те же рыцари больше думали не о том, с какого ракурса потомки будут сэлфится на фоне замка, а выдержат ли стены залп из крупнокалиберных пушек. И в амфитеатре наверняка огораживали вип-места для особо доверенных граждан. И там кипела жизнь - яркие одежды, ставка на лучших гладиаторов, разносилась еда. Все смыло время – и былые горячие страсти, и антураж, и людей. Осталась лишь гладь камня…

***

Экспозиция замка Святого Петра впечатляет. Туда натащили множество экспонатов, добытых как при наземных, так и при подводных археологических поисках. Амфоры, изъеденные морской водой мраморные изваяния давно ушедших богов, обломки капителей там в товарном количестве. И макет в полный рост затонувшего у берегов греческого судна.

Хоть и видано такое не раз, но все так же интересно. Проникаешься. Ощущаешь движение истории. И даже как-то успокаиваешься и впадаешь в медитацию от ее наглядного воплощения - прямо под рукой и перед глазами.

Но там в казематах притаилось одно местечко, которое будто дрыном по хребту бьет. Экспонаты из обнаруженной тридцать лет назад гробницы Ады Карийской, правительницы этих земель, вернувшей свою корону на копьях Александра Македонского, которого по-простому именовала сыном. Завоевав город, македонцы разнесли его по камешкам, прилично проредив население. Суровый был Александр. И не слышал о Женевских конвенциях.

Под стеклом лежат извлеченные из гробницы кости. Археологи склоняются, что они реально принадлежат Аде. Удивительные украшения, тонкой работы золотой венок, роскошная диадема – все как новенькое.

Специалисты реконструировали внешность по костям. И установили восковую фигуру в полный рост, в воссозданных древних одеяниях. Бывшая суровая властительница теперь смотрит на нас из-за стекла, попирая ногами свои же кости.

Самое интересное, что она обычная. Правда руки тяжёлые, широкие, это какое-то костное заболевание. Такая же женщина продаст вам хлеб в булочной или встретит в турфирме, впаривая очередную ну очень интересную экскурсию. Глядишь на нее и понимаешь – она не строчка в учебнике по истории и не страничка в рекламном проспекте о чудесах этих мест. Она жила. Дышала, страдала, ликовала. И крутилась в эпицентре грандиозных исторических событий, о которых больше двух тысяч лет слагают легенды, пишут книги, а теперь снимают фильмы.

Люди жили здесь, растили детей, чем-то торговали, потом были снесены железными полчищами, возведшими на трон Аду Корнийскую.

Воображение рисует бесчисленные войска Александра, подошедшие к городу. Можно представить, какое здесь царило отчаяние. Для жителей этого города наступали последние дни, и они прекрасно знали это. Знали, что пощады не будет. А будет суровая властительница, пришедшая взять свое по праву рождения.

Выросла новая трава, вознеслись новые здания. Пришли римские легионы. За нимивизантийцы, арабы. Госпитальеры. Турки. И, наконец, я, который стоит на этой политой обильно кровью и вместе с тем прославившейся великими достижениями земле, давшей миру много восхитительных творений и исторических личностей.

Оглоушивающее ощущение. Ты будто стоишь на утесе настоящего, а вокруг клубится и чернеет океан прошлого и будущего. По его поверхности прокатываются и затухают волны бесчисленных судеб и событий. А в его глубине живут недоступные нашему пониманию вечные божественные смыслы, которые и являются движителем всего.

Вечность сзади. Вечность впереди. И твой открытый всем ветрам риф сегодняшнего бытия. И, пока не рухнул в пучину, ты должен выполнить что-то важное. Нужное. Стать лучше, совершеннее, попытаться сделать совершеннее этот мир…

***

Отбывая в пятизвездные восхитительные места с лагунами, шумом моря и пронзительно голубым небом, стремишься накрыться куполом и дистанцироваться от сует и неурядиц, переходящих в стойкие кошмары, большого мира. Ты в теплице, где тебя усердно и бережно взращивают, как денежное дерево, из которого сыпятся доллары и турецкие лиры.

Но отгородиться не получается. Интернет окутывает тебя и здесь. Уже с раннего утра предательская рука против твоей воли тянется к смартфону. Хитрый аппарат в это время походит на ночного клопа, напитавшегося кровью новостей.

Новости. Они по твоему железному куполу начинают барабанить пулями. Бои за такой то населённый пункт. Отбили у бандеровцев центр очередного города.

Идет война. Наши люди воюют. Побеждают. Совершают подвиги.

«Мы не зомби, не супергерои

Мы должны продвигаться вперед!»

По куполу личной изоляции от этих информационных выстрелов идут трещины. И ты не успеваешь даже оглянуться, как проваливаешься в эту пучину. Из которой выныриваешь, с изумлением озираясь не сказочное великолепие вокруг – сосны, бухту, встроившиеся в скалы корпуса…

***

Как насчет уколов совести? Страна воюет, а я плещусь в чистейшей воде и расслабляюсь.

Небольшие уколы есть. Но если разобраться, то приходим к вечной формуле – каждый тянет свою лямку. Главное, тянуть ее честно, жить по совести.

У каждого поколения своя война. У моего – Афган, до которого я так и не доехал. Закавказье, Северный Кавказ, которых я хлебнул с лихвой. У нынешнего поколения - Украина.

Этот цикл войн вообще не кончается. Мы вынуждены из поколения в поколение доказывать свое право на жизнь и на свободу.

Призовут – щелкну каблуками, соберу чемоданчик, благо, это уже на автомате, и поеду. Только вот возраст, черти его дери, да всякие пакостные болячки мешают. Но все равно – готов в любую минуту.

Ну а пока минуты не настало – нужно жить так, как живется. Как нравится. Как лучше. И не запираться в скит без какой-то видимой цели, исключительно в знак солидарности с теми, кто знать тебя не знает и кто воспримет такой поступок как верх кретинизма.

Огромная заслуга нашего руководства, что война на основной территории России неощутима. Да, приходят новости с линии фронта. Но голодные дети не стоят за станками всю ночь. Нет карточек на еду. Все вдали, там, за чертой, где страшно и сурово. Но это там.

Есть еще момент – возвращение. Возвращаются те, кто воевал. Кто поглупее и понаглее начинают себя бить в грудь – мы кровь проливали, а вы тут омаров жрете. Им вторят экзальтированные провокаторы-военкоры, призывающие мобилизовать все население, заставить жрать гречку и производить снаряды, при этом сами собираются остаться в стороне, заменяя работу и войну на треп без устали. Но те бойцы, кто поумнее, вполне резонно замечают:

- Мы для того и воюем, чтобы наши сограждане, наши дети жили спокойно. Чтобы война не коснулась их.

Помню возвращение с чеченских войн. То же самое. Из-под пуль, взрывов мы приезжали в относительно мирную страну. Но тогда было гораздо хуже. Тогда страна былабольна – криминалом, бардаком, безысходностью. Вирусом саморазрушения. Тогда давила совершенная непредсказуемость будущего, которое рисовалось страшным.

Сегодня страна выглядит куда лучше. У нас появилась общая цель. У нас есть стратегия. И, главное, страна не собирается гибнуть, а намерена процветать, расти назло врагам и возвращать свое былое влияние и свой образ уникальной русской имперской цивилизации.

Так что отдыхаем, пока отдыхается. Работаем на всю катушку, пока работается. И воюем отважно, если потребуют…

***

С одной стороны, тебя поместили если не в идеальную, то в жутко комфортную среду обитания. Прекрасные интерьеры, волнующие пейзажи, предупредительный персонал. В общем, чистота, свет и гармония. И респектабельность. Ну кому не хочется почувствовать хоть на миг себя белым сахибом? Наверное, есть такие, но они мне не встречались.

С другой стороны, несовершенство окружающего большого мира так и норовит вспороть острой бритвой твое умиротворение и напомнить о неоднозначности мироздания.

И вот уже возникают черные кляксы не белизне твоего пятизвездочного бытия. А еще лезут всякие странности. Иллюзия благостности, умиротворения то тут, то там грозит померкнуть. А окружающие время от времени просто из кожи вон лезут, чтобы продемонстрировать наглядно свое происхождение от бешенной обезьяны.

Вежливые, улыбающиеся немцы гоняют шары по сукну биллиарда. Здороваются, твари, улыбаются.

Я тоже люблю иногда погонять шары по сукну. Заходя в биллиардную, вижу, что после визита фашистов все три кия изломаны на мелкие части. Что они ими сделали? Лупили друг друга, что ли? Не похоже – чтобы так изломать кий, нужно человека забить до полусмерти. А полиции не видать. Значит, просто прорвалась иррациональная ненависть к биллиарду. Или кто-то пару евро продул и выместил зло на несчастной деревяшке.

Следующая удивительная сценка. Затравленно оглядываясь, официант доедает за посетителем какой-то деликатес. Что, не кормят в Турции? Как в Африке, где дети голодают? Да непохоже.

Вообще персонал тут отзывчивый, но со странностями. Русская туристка писала, как пообщалась с местной полицией, накатав заяву на служащего отеля, пытавшегося изнасиловать ее дочь прямо в номере.

А вот и корябающие слух звуки подоспели. Родной русский мат. Это пристроившийся вечером на шезлонге пацан лет тринадцати что-то вдохновенно объясняет своей сестре, слушающей его с восторгом.

Да, деградирует младое поколение. В наше время дети изысканнее матом ругались. Такие обороты были, прям заслушаешься. А у этого лишь тупой перебор унылых нецензурных слов с переходом на междометия и пыхтение от невозможности найти нужно выражение. Нормальный такой питекантроп растет. Ну ничего, приспособится. Родители диплом купят. Будет в офисе сидеть и мычать на посетителей.

Да, близки мы уже к тому, что мат милым сердцу станет. Следующее поколение будет просто невнятно восклицать, рычать и скворчать. Утрачивая язык, человек утрачивает разум.

И вот опять просачивается энергия мирового несовершенства. Даже коты в этом поучаствовали.

Постоялец с любовью соорудил себе горку из спагетти, полив ее соусом и украсив зелеными листьями. Поставил тарелку аккуратно на стол. И отправился искать салаты.

В это время наглая серая котяра заскакивает на стол и принимается с видимым удовольствием уплетать спагетти.

Сгоняю тварь лохматую. Указываю официанту, что не только посетитель откушал спагетти. Тот только пожимает плечами – мол, бывает. Даже мысли нет забрать тарелку. А что, кошка зверь аккуратный. Ничего плохого, что из одной тарелки с тобой ест.

Следующая клякса. В рамках мирового тренда добрались в твой огороженный мир извращенцы. Трансвестит в баре светит своими обнаженными частями телам. Парочка гомосеков о чем-то воркуют в уголке. Еще два гомосека расслабленно валяются на террасе бара, задрав ноги на спинки диванов.

Ну не могу я на них глядеть спокойно. Ведь чтобы взирать на цирк уродов, нужно иметь к этому интерес, хотя бы и научный. А у меня сплошь одно советское дремучее отвращение.

Да, хаос так и хочет ворваться в мою тесную и уютную обитель гармонии и порядка. И ему это удается. Да и наш отель – это наглядное свидетельство вечной мировой борьбы разрушения и созидания…

***

Вообще отель немножко странный. Единство и борьба противоположностей по Гегелю во всей красе.

Изумительная бухта, куда спускаются с гор затейливые, очень приятные на вид домики. Разъезжающие по дорожкам электрокары, подхватывающие тех постояльцев, которые не достигли серьезных успехов в альпинизме и которым невмоготу карабкаться наверх по крутой горе до ресторана или номера. Вода - по чистоте видел такую только в Египте. Рыбки плещутся.

Но чтобы жизнь медом не казалось, приготовлена ложка дегтя. Множество промышленных закутков. В местах, которые прямо просятся под смотровые площадки, все завалено пластиковыми стаканчиками, мусором. Стойкий запах канализации в некоторых местах. В общем, приличная доля свинства и безобразия.

Со жратвой то беда, то радость. Шикарное мороженое и неплохо приготовленные яства сочетаются с отсутствием многих необходимых продуктов, а также с периодическим исчезновением уже привычных блюд. На рецепшене ни одна сволочь не говорит по-русски – язык редкий, шиш спецов найдешь по нему. Хотя барменши и уборщицы с Казахстана лепечут на нашем лучше, чем на своем.

Все холодильники в фойе завалены бутылочками с газированной водой, запечатанными металлическими крышками. Рядом висит уже неделю сломанная открывалка. Мало того, что ей ничего не откроешь, так она еще и на верёвочке, которая не достаёт до стола. Открывай на весу, так прикольнее.

Наконец, додумались, повесили мощную железную открывалку. Провисела три часа. Затем ее технично и аккуратно сперли.

Оно и неудивительно. Это какой-то дефицит открывалок – он тотальный. Даже в баре открывают тебе бутылочку длинной ложкой – правда, лихо, с задорной улыбкой, в этой они поднаторели. Вот и я научился в итоге так же лихо открывать. Даже понравилось. Так что спишем это на полезный опыт.

Эх, такой родной и знакомый пофигизм и расслабуха. Персонал напрягается, конечно, порой, чтобы сделать все красиво. Но надолго его не хватает. Потому как за циклом напряжения следует неумолимо, как восход Луны, цикл расслабухи.

В общем, отель контрастов. Все красиво, уютно, даже чинно и благородно, но порой сделано через одно не называемое в приличном обществе место…

***

Лежу на пляжу и от скуки слушаю закачанные в плеер перед отъездом книги. Попалась очередная бойкая бояр-анимешка.

В основном в сети присутствуют бесконечные озвученные боярки и всякие попаданцы, а также пространные описания компьютерных баталий. Это такая ныне фантастическая литература - другой литературы у нас для вас нет.

Вэтих боярках так смачно описано сословное общество. Так аппетитно обсасывается вседозволенность и безнаказанностьправящих кругов. Прям так и хочется тут же заполучить графский титул и пороть крестьян за то, что низко кланяются.

Откуда у нашего свободолюбивого и умеющего сопереживать народа популярность этого жанра – дикой смеси анимешек с русскими былинами и мистическими страшилками? Ну понятно, это вроде реинкарнация всяких рыцарских романов и сказок. Но откуда такое умиление сословными привилегиями?

Такой интерес к жизни господ может быть только у закоренелых холопов.

***

Прихожу менять номер. Там уже присутствует юная парочка из нашей группы. Такие трогательные, приятные, светлые молодые люди. Девчушка хлопает наивными глазами и со вздохом говорит:

- Мы хотим поменять номер.

- Что вас не устраивает? - осведомляется представительница турфирмы.

- Как что? Там же нет вай-фая! А, говорят, есть номера с вай-фаем, - с завистью шепчет девчушка.

Да, без смартфона и интернета никуда. Для парочки это просто катастрофа. Я им сочувствую – притом искренне.

Другая парочка сидит друг напротив друга. Оба погрузились в смартфоны. Не удивлюсь, если они шлют друг другу смс-ки. Живого общения теперь в мире почти нет. Есть инстграмма с телеграммом.

Этот перекос в массовом сознании заметил еще лет десять назад. Целый отель напряженно таращился в смартфоны. В абсолютной тишине. Это было зловеще. Было видно, как постепенно и неумолимо вползает к нам новый мир.

Тогда это было нечто удивительное. Сегодня удивительным выглядело бы, если бы ребята сказали – ну и на фиг нам четкий сигнал, нам и так хорошо.

В общем, вай-фай нужнее булочек с маком.

Ничего особо плохого в этом нет. Новые реалии, новые подходы, новый тип мышления, ну или безмозглости. Пусть даже и не Спинозу там погруженцы читают, а лишь котиков лайкают, да повествуют с ошибками, что они пожрали на завтрак.

Плохо только, что из этого погружения в виртуальность на поверхность люди поднимаются все реже.

И что все эти сети стали оплотом невиданной пошлости – поскольку пошлость легче продать. Ну а также пропаганды хаоса и разрушения основ…

***

Здравствуй, столица. Привет, Внуково.

Приземлились вовремя, притом чудом. Рейсы переадресовывали в другие аэропорты, потому как опять засветился где-то пущенный из московских лесов вражьей агентурой беспилотник.

Добро пожаловать в большой мир.

В Москве жарче, чем в Бодруме. Климат выкаблучивает такие вещи.

Главное, чего мне не хватает в родной столице – это моря. И заливчиков. Но тут уж ничего не поделаешь. Вот растает Антарктида, может, и море появится. Но это вряд ли.

А так – я счастлив. Хорошо возвращаться домой. Потому что на то он и дом, что лучше и краше него не может быть мест…

Заодно рекламирую мои книги

«Призраки черного континента»

https://author.today/work/328782

Из серии «Десант против Синдиката» - фантастика, где в параллельной Вселенной группа «спецов» сошлась насмерть в битве с врагами России

https://author.today/work/series/29184

Серия «Сирийский транзит» о деятельности спецназа в Сирии

https://author.today/work/series/25356

«Мятежный регион» - о работеМВД в горячих точках.

https://author.today/work/96898

Ну а также Серия «Эффект Манделы» - новые романы о путешествиях в параллельные миры с их страшным илисветлом грядущим.

https://author.today/work/series/22938