Странные симпатии

Глава 1

– Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, – сказал Сева и замолчал.

– Ты – философ, что ли? – ухмыльнулся Олег, когда пауза затя­нулась.

– Реалист. Так говорила моя бабушка, а она прекрасно понима­ла жизнь.

– Реалист хренов, бабушкин сынок, баба мармеладная! – Олег рассмеялся и глотнул пива. – Рассказывай дальше и не грусти!

Сева раздражённо свёл брови над переносицей:

– Это по щелчку пальца, что ли, делается?

– Делается! – Олег махнул рукой, подчеркнув свою уверенность. – Я ведь не грущу, хотя меня тоже бросила тёлка.

– Не грустишь! – подтвердил Сева и добавил как-то равнодуш­но: – Ты – сухарь!

– Пускай сухарь! Пускай хоть высушенная буханка хлеба! – Олег выпятил грудь. – Тёлки – это приходящее и уходящее. Они – с дру­гой планеты! Они, как НЛО, к нам прилетают. Улетело одно – обяза­тельно прилетит другое. Я недавно читал в газете, что американцы опять наблюдали какой-то светящийся шар. Понаблюдали и забы­ли. Так и с тёлками надо. Запомни это крепко, и давай бахнем!

Сева нехотя взял стакан, будто это была лопата. Друзья чокну­лись, и каждый сделал по глотку. Олег – с удовольствием, так что пиво двумя струйками покатилась из уголков его рта. Сева же чуть пригубил, уставившись куда-то вдаль. Они сидели в баре «Сенегал» около Золотых ворот и пили уже третий час, хотя была середина недели. Так уж вышло, что их обоих бросили девушки, и они ре­шили образовать однополую пивную пару – обсудить, так сказать, ситуацию. Обоим было по тридцать лет. Одноклассники. Олег – худой автомеханик, пацан с серёжкой в ухе – источал показушный позитив. Сева – упитанный инженер в нейлоновой рубашке – го­ревал, виня только себя за расставание с «единственной и непо­вторимой».

* * *

За первыми двумя стаканами свою «историю с тёлкой» расска­зывал Олег. Его девушку звали Нина. Они встречались почти два года и уже думали жениться, заводить детей, но как-то по инер­ции – отчуждение чувствовалось всё больше. Нина стала проводить все вечера или на квизах, или в секции танцев. Олег же с друзьями играл в приставку, смотрел футбол и пил пиво, закусывая солёной рыбкой и гренками с чесноком, что и стало формальной причиной разрыва. Неделю назад Нина заявила, что она больше не может и не намерена целоваться с Олегом, потому что ей противно. Она сдела­ла паузу и добавила, что ей невыносимо омерзительно даже пред­ставить их поцелуй. Никогда больше!

– У тебя изо рта пахнет как из ведра с половыми тряпками, и во­обще мне надоел весь этот детский сад, штаны на лямках! – крикну­ла девушка.

– Нинка, ну чего ты опять злишься? Недотрах у тебя, что ли? Или не с той ноги встала? Я ведь уже трезв, как молодая монашка. Пере­гара совсем нет.

– Перестань меня так называть! – Нина почти незаметно качну­ла головой и добавила, выражая голосом утомление: – Я тебе уже говорила об этом тысячу раз. Тебе плевать на меня, моё имя и мои чувства.

В ответ парень только ухмыльнулся. Он думал, что, как обычно, ничего не будет, она перебесится и станет опять ласковой, но Нина в тот же день хлопнула дверью.

– Сучка! – крикнул ей в спину Олег.

Он был зол на неё и даже написал сообщение, что сегодня же найдёт себе новую «тёлку». Олег пулей выскочил из квартиры, намереваясь расслабиться в баре. Там он стал зверски пить: вод­ка, пиво, коктейли, а захмелев, начал орать и приставать к девуш­кам… Потом – провал в памяти. Очнулся в какой-то подворотне, весь грязный. Кое-как на автопилоте добрался домой. Утро было мрачным. Похмелье оголило нерв вчерашнего разрыва. Парня охватило «безумное горевание». В тот день он не выходил из квар­тиры, пытаясь прийти в себя, но лучше не становилось, поэтому на работе пришлось маскироваться. Олег привык быть внешне безза­ботным. Он хотел производить впечатление человека, у которого нет никаких проблем. Не любил выносить сор из душевной избы – разве что иногда, например, в этот раз, в баре «Сенегал».

* * *

– Я тебе ещё раз повторяю! – убеждённо сказал Олег. – Что бы ни случилось – всё к лучшему! Брось вешать нос! Ты чё, не гардема­рин? Не мушкетёр, что ли? Боярского уважаешь?

Его слова были только красивыми, но не имели никакой убе­ждающей силы, как лунный свет в мороз, который совсем не гре­ет. Из музыкального автомата, как назло, заиграла песня Петлюры «Платье белое». От первых же аккордов у Севы случился заворот души, а на припеве к горлу подкатил скорбный комок.

– А ты брось пороть эту чушь! – раздражённо ответил он. – Это же по́шло! Вульгарно и тривиально!

– Не буду пороть, если ты продолжишь свою историю! Ну чего ты молчишь? – Олег глотнул пива и причмокнул. – Рассказывай дальше про свою невероятную тёлку! Что за музейный экспонат такой?

– Не тёлку, а девушку! – поправил его Сева и жадно втянул воз­дух носом. Воздух с трудом пробивался сквозь ноздри, будто они были забиты соплями. Выдох был таким же громким, но ещё и сер­дитым.

– Ладно, девушку! – ответил с ухмылкой Олег. – Для нас, паца­нов, это без разницы. Тёлка – она и в Сенегале девушка. Так чего в итоге с твоей… де-вуш-кой?

Повисла пауза.

– Я никому ещё об этом не рассказывал. Ты первый! – произнёс наконец Сева. – Варя ушла от меня к официанту из кофейни. Мо­жет, это и неважно, но как представлю, что она ушла от меня, вы­сококвалифицированного инженера, к какому-то официанту, руки начинают трястись. Они потом сразу уехали в Сочи. Трахались там, наверное… Без меня.

– А как она бросила? Как всё случилось-то? – спросил Олег, что­бы подавить смешок (неужели его друг – куколд?), а Сева чуть не плакал, вспоминая опять горькие моменты расставания.

– Глупо всё случилось. Очень глупо! – Сева сокрушённо пока­чал головой. – Я увидел, что около «Валентины» открылась новая кофейня, и решил туда сводить Варю. Официант нам попался бой­кий. Бегал, суетился. Сначала «хи-хи» да «ха-ха», а потом я в туалет отошёл. Возвращаюсь и вижу, что официант стоит около нашего столика и мило общается с Варей. Я не придал большого значения, а через неделю Варя мне заявляет, что полюбила другого и завтра улетает с ним отдыхать в Сочи. Я пытался с ней поговорить, но всё бесполезно. Говорит, что чувствам не прикажешь, а мы с ней можем остаться друзьями. Представляешь, друзьями! Какая чушь! Чёртова кофейня! Зачем мы только попёрлись туда? Это я во всём виноват!

– Ты прям так сильно её любишь? – спросил Олег. – Кушать не можешь?

– Кофейню? – Сева поднял набухшие от грусти глаза, похожие на переспелые сливы.

Он находился сейчас в прошлом, в других мыслительных изме­рениях. Сева думал, что встреча в кофейне – это ничтожная вероят­ность, и всё же она произошла. Почему? Сева копался в себе. Умом он понимал, что причины нужно искать не в кофейне, а в нём са­мом и в Варе, в их отношениях. Если исходить из них, из этих, мягко говоря, неидеальных отношений, то вероятность будет совсем дру­гой – ох какой немаленькой. Разрыв рано или поздно должен был состояться: из-за работника кинотеатра, из-за грузчика в магазине или из-за продавца в винном бутике. Да из-за кого угодно. Это не имело никакого значения. Главное – разрыв был неизбежен, но Сева не мог это принять. Рана кровоточила.

– Варю. Тёлку твою!

– Очень, – ответил инженер, и его правильное, приятное лицо исказилось гримасой отчаяния.

Над столиком повисла хмурая туча, которая грустным пивом проливалась в друзей. Они бездумно глотали его, и каждый гово­рил о своём. Разговор не клеился, скорее был похож на два моно­лога. Сева всё сильнее нагнетал, корил себя и делал философские обобщения. Олег же пытался приободрить друга – по-дурацки шу­тил и обезьянничал.

– Нинка больно худая у меня была, мне помясистее нравятся девки. – Олег изобразил руками громадные «сиськи». – Вот Варька у тебя убойной тёлкой была, судя по фотке, что ты показывал. От­личные буфера! Какой размер? Третий или четвёртый? Спал на них, небось, или накрывался? – Парень возбуждённо хихикал.

– И как теперь строить новые отношения после этого преда­тельства?! – вопрошал куда-то вперёд Сева. – Мне больно и мерзко! Варя мне в душу нагадила! Наплевала! У меня пропала всякая вера в любовь и, что самое страшное, в девушек! Я на них теперь смо­треть не могу!

– А ты не смотри! Ты нюхай их! Пробуй их! Ешь! – Олег хохот­нул и захлопал в ладоши, вспомнив что-то стоящее, очень подхо­дящее к их разговору. – Я сейчас тебе покажу фокус-покус, а по­том расскажу историю! Хочешь? Хочешь?

Сева нахмурился и подозрительно взглянул на друга. Олег в пья­ном виде мог всякое отчебучить – он этим прославился ещё в стар­ших классах.

– Чего хмуришься, как майская параша? – спросил Олег и, не до­ждавшись ответа, крикнул «алле-гоп», задрал рукав майки и лизнул правую подмышку.

– Ты чего? – Сева отпрянул и вжался в спинку стула.

– А того! Вот как люди настоящую любовь находят! – Олег опёрся локтями на стол и, приподняв тело, наклонил его вперёд, точно со­бирался прыгнуть. – Слушай, есть идея! Я позавчера в Москву ездил на «Ласточке», и в ней бесплатную газету раздавали. Я от нечего де­лать читать её стал и наткнулся на интересную статью. Называлась она «Странные симпатии», а говорилось в ней про мужика из Бра­зилии, который нашёл себе жену через пот.

– Как это – через пот?

– Ну так слушай! Я же рассказываю! Не перебивай! – Лица дру­зей раскраснелись, как у обычных русских людей. – Бразилец этот был просто помешан на поте. Он считал себя кем-то вроде дегуста­тора пота. Якобы по его вкусу он мог определить, что из себя пред­ставляет человек. Типа хироманта – только не по руке, а по поту. Врубаешься? В итоге к этому мужику километровые очереди на­чали выстраиваться, и он у всех пот пробовал за деньги, а потом диагнозы выносил. Рецепты какие-то выписывал, типа травки и ко­ренья всякие.

– Он прямо настоящий пот пробовал? Не обеззараживал?

– Прямо настоящий. Свеженький, тёпленький, как парное мо­лочко из-под бурёнки. – Олег рассмеялся.

– Фу! – вырвалось у инженера.

– Кому-то – «фу», а кому-то – лимонад «Буратино». В общем, этому бразильцу предложили сняться в вечернем шоу. Он согласил­ся. Выпуск назвали «Любовь с первого пота». Суть была в том, что были этот мужик и десять тёлок. Он их не видел, только слышал голоса. Мужику, значит, ведущие задавали вопросы про девушек, а он пробовал их пот и отвечал. За правильные ответы начислялись баллы. Всего три раунда и финал. В конце оказалось, что бразилец этот и правда неплохо сечёт в людском поте. Он хорошо отгадывал, кучно, процентов семьдесят вопросов взял, а у победительницы – вообще все сто. У них потом роман начался. Затем свадьба и ребё­нок. В общем, потный хеппи-энд.

– Обалдеть. Лютая кринжуха! – Сева выпучил глаза от удивле­ния. Его правильное, приятное лицо окончательно утратило гри­масу отчаяния и стало базедовым.

Олег одним глотком закончил пиво.

– Пойду за добавкой! Угощаю! – Он улыбнулся от удовольствия. – И потом расскажу тебе одну мощнейшую идею, которая родилась в моей внезапной пацанской голове!

Олег подошёл к барной стойке. Меню было написано белым ме­лом на чёрной стене: два ряда по девять позиций. Олег решил взять покрепче. Его взгляд остановился на имперском стауте. Целых че­тырнадцать градусов. Стоил он, конечно, дороговато – пятьсот рублей за ноль три, но идея Олега была бесценна. Он хотел её как следу­ет отпраздновать и сделал бармену заказ. Тёмная плотная, тягучая жидкость наполнила два бокала. Пахло горечью и тухлыми носками, но вовсе не отталкивающе, скорее наоборот. Олег поставил бокалы на столик и весело подмигнул Севе, щёлкнув языком.

– Сейчас, – сказал он и побежал к музыкальному автомату. Зазвучала песня Сергея Наговицына «Городские встречи». Олег вер­нулся, приплясывая.

– Смешно тебе? – с нотками раздражения спросил Сева. Он, как и любой брошенный человек, считал, что весь мир должен горе­вать вместе с ним.

– А что, нельзя? Ты тут не один! Не пуп земли! – Олег глотнул стаута и произнёс внутриутробно: – Ух! Крепко! Пей!

У него вдруг искренне повеселело на душе. Ему стало плевать на Нинку – пошла она в задницу! Олег, конечно, так подумал под воздействием алкоголя, но не только. «Мощнейшая идея» вселила в Олега непоколебимую уверенность в собственные силы. Он ре­шил, что стал обладателем философского камня – самого надёж­ного способа, как «отхапать себе новую тёлочку».

– Пей, пей! – повторил Олег, подгоняя Севу.

– Ладно, мучитель! – ответил тот и глотнул через силу. Он не любил крафтовое пиво, предпочитая «обычное светлое».

– Так вот, – продолжил Олег свой «потный» рассказ, – прочитал я эту статью и забыл, а вчера в обед иду по Большой Московской и вижу Аньку Болонкину. Классная тёлка, правда, немного тупая, но кто из нас без греха. В общем, решил я к ней подкатить. Идём мы, зна­чит, навстречу друг другу. Улыбаемся, а на улице сейчас – Ташкент, сам знаешь. И вдруг вижу – у неё из-под волос вылезает капелька пота и стекает вниз по лбу. Огибает глаз и выкатывается на щёку. Анька мне эту щёку и подставляет. Делать нечего – я чмокнул прямо в эту капельку пота. Соль обожгла губы. По вкусу как морская вода, только с человечиной. И я как по щелчку пальца понял, что Анька мне вообще не подходит. Меня чуть не стошнило от неё. Я быстро попрощался и свалил.

Пауза.

– И? – не понял морали Сева.

– Пот работает! – Олег стукнул рукой по столу, чуть не опроки­нув бокалы. – Вот как нам нужно действовать!

– Пробовать чужой пот? – не понял Сева.

– Да. Именно. В точку! В самую носопырочку!

– Ты с ума сошёл? – Сева приподнял брови. Он аж сам весь при­поднялся на стуле. – Ни за что в жизни не буду пробовать чужой пот. Может, ещё кала и мочи мне предложишь отведать? И вооб­ще, как его пробовать, этот пот? Подходить на улице к девушкам и просить у них слизнуть из подмышки? А если они больные ту­беркулёзом или каким-нибудь лишаём?

– Да уж! – Олег сразу как-то поник и разочарованно глотнул ста­ута, понимая справедливость поставленных вопросов. Его прекрас­ная идея обрушивалась под их тяжестью. – Я не подумал об этом.

Пауза.

– Не унывать! Всё же идея неплохая! Стоящая! – вдруг громко сказал Сева. – Классная идея! Пот и странные симпатии! Это инте­ресно! Но ведь странной симпатией может быть не только пот. Пра­вильно?

– Правильно! – с надеждой ответил Олег. Его глаза загорелись. Он прекрасно понял, куда клонит друг. Олег поднял бокал. – По два глотка за твою идею на мою идею! По два глотка имперского стау­та за странные симпатии! Давай бахнем!

Друзья уже прилично опьянели, и все их проблемы, ради кото­рых они тут собрались, как-то померкли за пеленой алкоголя и пер­спективами новой идеи. Она ширилась, разрасталась в их головах, как государственный долг США. Парни усиленно думали, переби­рая в головах всё странное, что бы им могло понравиться в девуш­ках. Запах духов, длина волос, их цвет, форма носа, часть гардероба, дефект речи, родинка на шее, а может, размер ноги или количество грудей? Друзья чокнулись и выпили, счастливо поморщившись. Горький стаут пролился, как лечебная амброзия, на их измученные души. Он прилип ко рту, пищеводу и желудку, как перцовый лейко­пластырь на порезанный палец – неприятно, но спасительно.

– Предлагаю дружеское пари! – сказал Олег. – Главных условия три. Первое – найти себе любимую тёлку. Второе – искать тёлку можно только через странные симпатии. Третье. Срок – месяц. Кто через месяц будет без тёлки, тот оплачивает пьянку.

– Какая же чушь! Как в тупой молодёжной комедии! – Сева рассмеялся. – Но я обожаю «Американский пирог»! Я согласен! Только пару уточнений. Как контролировать симпатии? Мало, что ли, этих симпатий можно придумать? В каждой девушке найдётся отличительная черта. Глаза карие, пальцы длинные или имя начи­нается с нужной буквы. То есть можно найти любую девушку и по­том придумать к ней странную симпатию. Так не пойдёт. Интереса никакого нет.

– Как же тогда? – растерянно спросил Олег.

– Очень легко. Нужно выбрать себе по странной симпатии пря­мо сейчас. Ну… или хотя бы по две.

– Прямо сейчас говорить?

– Подожди. Дай хоть пять минут подумать.

Друзья замолчали. В баре они остались одни – только из теле­визора ещё бормотал комментатор. Показывали чемпионат России по дротикам. Олег смотрел внутрь стакана, в тёмный круг стаута. Он видел в нём «свою любимую тёлку», с огромной нежностью, на которую способен только пацан, вспоминал Нину и разбирал её по кирпичикам: что же ему в ней нравилось? Голос с хрипотцой, слова-паразиты, красные ногти, упругие ляжки, зелёные глаза, чёрная по­мада, очки… даже прыщ на щеке, который стабильно вскакивал раз в пару недель.

Сева яростно чесал затылок. Его взгляд кружил по всему бару, выискивая хоть что-нибудь, что могло бы отвлечь его от Вари. Сева не хотел искать себе девушку, хоть как-то похожую на неё, но она в полный рост стояла перед его глазами: коричневый плащ, резко очерченные брови, красный берет, рыжие кудри, аккуратный но­сик, упругие груди и большой рот. Вдруг взгляд Севы остановился на плакате с котом, который с довольной мордой пил немецкий мерцен.

– Мяуканье кошек! – выпалил Сева. – Я буду выбирать себе де­вушку по мяуканью кошек. Хочу, чтобы её котик мяукал так же, как мой любимый Эрнест. Думаю, мне нужно нечто подобное.

– А вторая симпатия?

– Второй не будет. Мне хватит и одной. Это моё право. Теперь говори свои две!

Олег тяжело вздохнул. Он так и не смог определиться. Его голо­ву переполняла мешанина из слов, которые, если сложить, опишут Нину.

– Ну, пускай зелёные глаза и… не знаю даже… прыщ на щеке.

– Прыщ на щеке сегодня есть, а завтра его нет, – возразил Сева. – Это не постоянная величина.

– Я фото представлю. Устроит?

Сева ухмыльнулся в ответ. Они ударили по рукам и допили стаут. Он уже вовсю работал против их вестибулярного аппарата. Друзья поднялись из-за стола и почувствовали, что их ноги на­лились свинцом, а в голове – лёгкий космос. Ребята, пошатываясь, направились к выходу. Олег приобнял Севу, повторяя, что они за­кадычные братки и всё у них будет ништяк на веки вечные.

– Будет, будет. Обязательно будет, – отвечал Сева, глупо, по-пьяному улыбаясь.

Друзья вышли на улицу. Дневной жар давно спал, и теперь было даже прохладно. Улицы освещались яркими фонарями, горели ви­трины, и вся эта путаница огней таила в себе какое-то чудо. На пе­рекрёстке в красном «Иже-каблучке» сидели двое молодых ребят и курили. О чём-то спорили. На тротуарах людей почти не было, часы на сером столбе показывали час ночи. На их же уровне стоял рекламный билборд. Известный актёр предлагал выиграть в лоте­рею сто миллионов рублей.

– Знаешь, что я подумал? – спросил Сева, кивнув на билборд.

– Нет, – промычал Олег и отрицательно тряхнул головой.

– Я подумал, что в жизни полезнее всего быть везучим. Тот, кто так думает, глубоко понимает жизнь.

Глава 2

Прошла неделя. Олег провёл её как в тумане: днями работал в ав­тосервисе, мучаясь с похмелья, а вечера проводил в барах, пьянствуя со случайными знакомыми, приставая ко всем возможным «тёл­кам», но безуспешно. Девушек отпугивали разболтанный вид Олега и его пьяные глаза, пылающие вожделением, обидой, сексуальным голодом, который парень хотел утолить немедленно – неважно, с кем или чем. Олег никак не мог забыть «свою треклятую Нинку». Ему и секунды не хотелось о ней думать, но жучки хандры упор­но точили его изнутри, разрушая внутренний мир. С каждым днём становилось только мерзостней на душе. Полный разброд и ахтунг!

«Привет! Как успехи?» – прочитал Олег на экране телефона, и к его горлу подступил комок раздражения. Про какие успехи спра­шивает Сева? Он что, издевается?

Олег мучился на работе. Вчера они с приятелем ходили в новый бар, где раздавили пузырь водки и зачем-то сверху полирнули креп­ким вишнёвым пивом. Оно явно было лишним, и именно его Олег винил в своём ужасном состоянии – ему была омерзительна вишня и в целом ненавистен весь белый свет. Он проигнорировал сообще­ние друга, но Сева не проигнорировался. Спустя час он позвонил и поинтересовался, почему Олег не отвечает. Не поздоровавшись, тот равнодушно сказал, что отвечать нечего: никаких успехов у него нет – всё как обычно, как и должно быть у настоящего пацана.

– Как обычно? Почему обычно? – удивился Сева. – А я думал, что ты уже с тремя девчонками крутишь. Ты же пацан заметный!

В ответ сердитое молчание. Сева решил, что у друга плохое на­строение, и перевёл разговор в более позитивное русло. Он расска­зал про свои успехи на любовном фронте – про кошатников и ко­токафе «Кабачок». Олег слушал сначала с напряжением, но потом вдруг понял, про какие успехи его спрашивал Сева. Олег совершен­но забыл про их пари – мало ли что ляпнешь по синему делу. Ему казалось это самоочевидным, и теперь он был сильно удивлён, что его друг так буквально всё воспринял. У Олега даже похмелье ней­трализовалось, голова прояснилась, а пари стало вызовом. Делом пацанской чести. Наконец-то есть чем заняться. Появилась цель – на целых двадцать три дня вперёд. Олег воодушевился: его конкрет­но достала, утомила постоянная пьянка. Организм не выдерживал напряжения. Олег чувствовал, что он уже на грани.

– Круто! Молодец! – весело ответил Олег, когда Сева закончил. – Я тоже работаю над пари! – соврал он. – Пока успехов нет, но есть некоторые мазы. Ты смотрел клип «Зверей» «До скорой встречи»?

– Конечно.

– Ну вот. Один из вариантов. – Олег это придумал только что, и ему казалось, что его идея-шутка гениальна.

– Что ж, удачи. Дело за малым! Найти во Владимире бизнесву­мен со сломанным «бентли»! – ухмыльнулся Сева на другом конце связи.

– У меня всё схвачено! Тёлки ждут не дождутся моего прише­ствия! – уверенно ответил Олег, и друзья попрощались.

Повесив трубку, Олег начал размышлять, как бы ему найти де­вушку с зелёными глазами или прыщом на щеке. Парень поёжил­ся: откуда в его голове только взялся этот мерзкий прыщ? Олег вспомнил лицо Нинки в тот день, когда она ушла. Ещё с утра на её щеке красовался большой, смачный, красный прыщ, но уже око­ло входной двери он был замазан тональным кремом и напоминал вовсе не себя, а целый фурункул с белым гноем.

– Тьфу! – Олег сплюнул от накатившего омерзения.

Он стоял около ворот автосервиса в рабочей одежде, перепач­канной маслом. Вокруг – промзона на Тракторной. Людей почти не было, только автотранспорт, горячее солнце и дорожная пыль. Мимо проехал допотопный 412-й «москвич» с зелёными фарами.

– Зелёные глаза, как зелёные фары «москвича», – пробормотал Олег, пытаясь родить утончённую фразу, похожую на комплимент. Парень решил, что раз ему придётся искать «тёлку» по глазам, то нужно иметь соответствующие комплименты, и чем больше, тем лучше. Комплимент собственного производства он оценил на «так себе». Вряд ли девушке понравится сравнение её глаз с отечествен­ным автопромом.

Олег достал из кармана мобилу и ввёл в строке браузера два слова: «глаза» и «комплименты». Информации выскочило сколько угодно, но все комплименты были какими-то пошлыми, избитыми, будто из прошлого века – как на картинках, которыми мама и ба­бушка поздравляют друг друга со всевозможными праздниками в WhatsApp. Олег долго ходил по разным ссылкам и вдруг наткнул­ся на ЖЖ-пост какого-то парня, где тот описывал глаза португа­лок, встреченных им за день в городе Порту. Текст был образным, воздушным и лёгким – порыв души в благодарность югу Европы за прекрасный отпуск. Без негатива, политики и глубокого ана­лиза – только красота женских глаз. Олег выписал себе несколько фраз в заметки, намереваясь использовать их при знакомствах.

Этим же вечером он пошёл в бар около дома. Несмотря на буд­ний день, внутри было многолюдно. Большая компания – по всей видимости, рабочий коллектив – что-то с размахом праздновала. Олег сел за барную стойку и, заказав светлое пиво, стал присма­триваться к «тёлкам». Ему приглянулись две: крашеная блондинка в зелёной блузке и кудрявая брюнетка в облегающих брюках. Олег решил начать с блондинки, подумав, что женщины часто надева­ют одежду под цвет глаз. Заметив, что та пошла в туалет, парень обогнал её и «случайно» задел плечом. Конечно, начал извиняться, но не слишком расшаркивался, потому что глаза у неё оказались голубыми. «Минус один», – подумал Олег и переключился на кудрявую, но, понаблюдав за ней минут пять, понял, что та при­шла с молодым человеком.

На следующий день в баре было пусто, ни одной «приличной тёл­ки» за весь вечер. Потом Олегу привалила работа, и он трое суток не вылезал из автосервиса, один раз даже ночевал там, мучаясь от не­возможности закрыть гештальт. Это умное слово он вычитал недав­но в газете и понял его по-своему. Он сформулировал смысл этого термина по-пацански: Нина – гештальт, который нужно закрыть «другой тёлкой». Пари – тоже гештальт, который нужно закрыть «тёлкой». Олег решил, что это будет красиво – убить два гешталь­та одним «тёлковыстрелом». Когда он наконец вырвался с работы и зашёл в бар на районе, то был максимально заряжен на новые знакомства – как розовый кролик из рекламы батареек Energizer.

– Привет! – сказал Олег девушке, сидевшей за барной стойкой. Он широко улыбался. – Можно тебя угостить пивом?

«Тёлка» посмотрела на него и почему-то ухмыльнулась. Парень ещё раньше заметил, что у неё зелёные глаза (поэтому и подошёл), но теперь он убедился, что её глаза большие и яркие, как яблоки сорта «Гренни Смит» или как фары у зеленоглазого такси, про ко­торое пел Боярский. Олега снова покоробило от собственных ме­тафор. Он трезво оценивал свои «стихоплётные таланты».

– Можно, – ответила она и тут же отвернулась. Не слишком ласковый приём. Ещё неделю назад Олег немедленно ушёл бы – не пресмыкаться же перед такой «тёлкой», но теперь он сел рядом и за­казал бармену две бутылки светлого пива. Девушка молчала.

– Как дела? Как бодрость духа? – наконец спросил парень и пред­ставился. – А тебя как зовут, крошка?

– Неважно, – ответила она и, посасывая через трубочку коктейль, спросила с каким-то фальшивым спокойствием: – Почему я?

Олег даже растерялся – какой-то глупый вопрос, ведь всё оче­видно.

– А почему нет? – он ухмыльнулся.

– Почему я? – повторила девушка. В её голосе чувствовались нотки истерики.

Олег сглотнул слюну и начал объяснять, что она ему просто по­нравилась, а он – одинокий молодой человек, поэтому нет ничего удивительного в том, что ему захотелось познакомиться с привлека­тельной, одинокой… девушкой. Олег чуть было не сказал «тёлкой».

– Почему все хотят познакомиться именно со мной? Почему я? – повторила ещё раз девушка. – Я не понимаю, почему я не могу по­сидеть и спокойно выпить коктейль за свои деньги? – Она громко всосала коктейль и перешла на повышенный тон: – Всем от меня что-то нужно, но я – не какая-то там проститутка и не буду спать с каждым встречным-поперечным. Понятно тебе? Ты что, пикапер? Я твоя добыча?

Олег приподнял плечи от возмущения и заверил, что никакой он не пикапер и ничего такого не хотел, а просто ему понравились её глаза. Девушка переспросила: глаза? Она так посмотрела на Оле­га, будто пыталась увидеть в его глазах свои. Парень как под гипно­зом выпалил заученную фразу, что глаза – это значительная вещь, одна из самых важных в человеке. Глаза – это вроде ртутного гра­дусника под мышкой. Сразу видно, насколько человек внутри хо­лоден или горяч. Что же касается зелёных глаз, то они напоминают ему уральский малахит, как в сказках Бажова. Это колдовские глаза, которые сводят мужчин с ума по всему миру, и Россия, конечно, не исключение. Русские пацаны очень ценят зеленоглазых дев.

– Вот! – закончил Олег, готовый уже получать награду за свой страстный монолог, но девушка вдруг громко рассмеялась. В её зе­лёных глазах появилась жестокая стеклянная паутинка.

– Тебе это мамаша написала, придурок? Градусник себе в одно место засунь!

Олег густо покраснел и поспешно вышел из бара, а следующие несколько дней много работал, переваривая своё унижение. Это был мудрый поступок, подсказанный ему жизненным опытом. Олег по себе знал, как унижение толкает на безумные поступки, что унижение – это сильнейшее чувство, которое с лёгкостью может перекрыть все остальные: разум, адекватность, любовь, даже ин­стинкт самосохранения. Олег злился на себя, что из всех странных симпатий он выбрал две самые дебильные. Прыщ – полнейший де­билизм. Глаза – чуть меньший, но как найти зеленоглазую «тёлку»? По статистике, их всего полтора процента, зато прыщавых – сколь­ко угодно. Только зачем они нужны? Олег, как и любой мужчина, хотел идеальную красавицу, без всяких «почесух».

Когда до конца срока пари оставалось десять дней, Олег стал всерьёз беспокоиться, появилась даже лёгкая паника, ведь на кону стояла его пацанская честь. Раньше Олегу казалось, что он способен покорить любую «телузу», но теперь его мастерство куда-то испа­рилось, перестали работать все приёмчики. Зелёные глаза встали непреодолимой преградой между ним и «всеми этими зелёными тёлками». Во-первых, они были редкими, во-вторых, капризными, а в-третьих, те, кто всё же цеплялся в баре, в итоге морозили, при­чём жёстко. Олег начал терять уверенность. Он не понимал, почему так происходит. То ли врут, что мастерство не пропьёшь, то ли сам он стал жалок, то ли говорил он те неправильные комплименты, ко­торые производили неправильный мёд впечатлений.

Три дня назад он сказал одной «тёлке», что её глаза похожи на морскую гладь, покрытую водорослями (глаза ведь зелёные, а не го­лубые). Девушка нахмурилась и ответила, что никогда не была на море, а морские водоросли терпеть не может, потому что мама её ими перекормила в детстве. Разговор не пошёл дальше. Позавчера другой «мокрощёлке» Олег сделал комплимент, что её глаза такие же скользкие, как вишнёвые косточки. Девушка спросила: разве вишнёвые косточки зелёные? Олег неуверенно ответил, что иногда, и разговор опять не заладился.

Вчера же было самое эпичное. Олег подсел к одной, и сначала всё складывалось хорошо. Она была в очках, и её бесстыжие гла­за светились за стёклами – большие, зелёные, с чёрными зрачками. Парочка смеялась и шутила. Их руки уже «случайно» касались друг друга, и вдруг Олег возьми да ляпни, что у кого четыре глаза, тот похож на водолаза. Он громко рассмеялся, но девушка мгновенно изменилась в лице: шок, скорбь, сильный удар под дых.

– Мой отец – водолаз! Он геройски погиб, спасая других людей! Два месяца назад! Он был в реанимации! Не спасли его! – прого­ворила она на одном дыхании и горько разрыдалась, закрыв лицо руками.

Олег пытался её успокоить, извинялся, но вечер уже было не спа­сти. Девушка уехала на такси домой, и Олег остался один с двумя бокалами пива. Понятно, выпил оба, а потом – ещё три, поэтому за десять дней до окончания срока Олег испытывал лёгкое похмелье. Он свернул с Никитской улицы на Большую Московскую и спокой­ным шагом, немного вразвалочку направился в сторону Успенского собора. Олег был в тёмных очках и с наглой улыбочкой всматри­вался в лица «летних тёлок и тёлочек». Он решил увеличить охват поисков и поменял тактику с барной на уличную. Увидит «зелёную тёлку» и сразу идёт к ней знакомиться. Почти все отшивали, но всё же три телефона Олег смог получить. Варианты были не ахти, но пари есть пари. Пацан сказал – пацан должен сделать.

Первая «тёлка». Худая, даже костлявая, с волосами до плеч и не­выразительным лицом. Они договорилась попить кофе вечером где-нибудь в центре. Встреча прошла хорошо, и этот вариант вполне мог бы стать рабочим, но девушка слишком часто намекала на свои перепады настроения, а один раз даже упомянула слово «депрес­сия», которое Олег на дух не выносил и считал «тёлочными сказка­ми». Нянчиться с «ещё одной психической девкой» ему категориче­ски не хотелось. Была у него уже одна такая: постоянные истерики, слёзы, упрёки. Нет уж, лучше пари проиграть. Как говорится, всего самого наилучшего, но только без меня.

Вторая «тёлка». Высокая, пожалуй, метр восемьдесят два, боль­шие груди, лицо – кровь с молоком. Легко могла бы быть волейбо­листкой или баскетболисткой. Такая комплекция несколько пугала Олега, но в общении девушка оказалась весёлой, этакой румяной плясуньей из ансамбля русских народных танцев. Они пошли в бар и заказали по пиву. Девушка стойко держалась до четвёртого ста­кана, но потом её понесло. Она заказала себе водки и упилась до такого состояния, что Олегу пришлось её нести домой. Понятно, никакого продолжения отношений не было. Олег не всегда мог себя контролировать, а тут ещё такой «тёлочный балласт». Как говорила им в школе классная руководительница: «Пьющая мать – горе в се­мье». Свят-свят. На фиг, на фиг.

Третья «тёлка». Роста среднего. Не хрупкая, но и не скала. Личико простецкое, губы красные, волосы рыжие и, конечно, зелёные глаза. Глаза, сознающие собственное достоинство, глубокие, как пучина. Пацаны в таких тонут, и Олег, естественно, не стал исключением. Этот вариант ему нравился больше всего. Даже не так – этот вари­ант был просто замечательным. Как говорил Лобановский: с тобой в команде обязательно должен быть рыжий игрок. Олег верил ве­ликому тренеру и шёл на свидание с хорошим предчувствием. Они встретились в итальянском ресторане. Заказали пасту и по бокалу вина. Общение шло в спокойном темпе. Девушка была задумчива, будто чем-то огорчена, и отвечала иногда невпопад. Олега это сму­щало, он чувствовал себя третьим лишним. Когда принесли основ­ное блюдо, разговор совсем затух.

– У тебя красивые глаза, – вдруг сказал Олег. – Ты мне нра­вишься.

На мгновение её взгляд замер, будто глаза потеряли цвет, по­мутнели.

– Ты мне тоже, – ответила она, но, кажется, не очень искренне, и продолжила есть макароны под соусом бешамель.

Повисла неловкая пауза.

– Хочешь завтра пойти в боулинг? – спросил Олег.

– Да, – ответила она.

– Ладно.

Они сходили в боулинг и затем в кино, где в первый раз поцело­вались. Стали много гулять по Владимиру и даже посетили музей при заводе «Владалко», недалеко от вокзала. На первый взгляд, всё складывалось отлично – уже через неделю их можно было на­звать парочкой, и всё же их общение отдавало холодком, будто между ними было мало общего либо нечто мешало им раскрепо­ститься, особенно ей. Олега это настораживало, но одновременно с этим он был весьма рад и доволен, что всё так удачно сложилось: и пари выполнил, и нашёл «потрясную тёлочку».

– Послезавтра мы встречаемся с одноклассником в барчике «Се­негал» около Золотых ворот. Он придёт со своей… э-э-э… девуш­кой. Хочу, чтобы ты тоже пошла. Будет весело, – сказал Олег, когда они проходили мимо водонапорной башни, подставляясь под лучи закатного солнца. Вечерело. Около кафе «Блинчики» стоял мангал, накалённый до малинового свечения. Жарили шашлыки, и потря­сающе вкусный запах разносился по всей округе. Рот Олега напол­нился слюной. Нестерпимо захотелось пива.

– Почему у бара такое странное название? – спросила она. – Там негр-сенегалец хозяин?

– Нет, наш, русский, из Суздаля, – ответил Олег и пожал плеча­ми. – Я спрашивал у него насчёт названия. Он сказал, что просто любит эту страну. Любит Африку, хотя никогда там не был. Стран­но, конечно…

– Хорошо. Значит, идём в бар «Сенегал». – Она лизнула мороже­ное. – Будешь?

– Давай.

– Кусай сколько можешь! Ну же!

Олег откусил от вафельного стаканчика так много, насколь­ко хватило ему рта. Зубы мгновенно пронзила резкая боль. Олег вскрикнул и с перекошенным лицом выплюнул мороженое на ас­фальт, а «тёлка» глумливо смеялась, хохотала до слёз, до колик в жи­воте. Она всегда невольно пыталась сделать Олегу больно, будто мстила ему за что-то или кому-то другому через него, – Олег тоже это заметил, но пока не мог разобраться, что же творится у «этой ли­сички» в её «симпатичной рыжей голове». Может, блажь, но, может, и психическое?

Глава 3

Уже через два дня после заключения пари Сева записался в об­щество любителей кошек города Владимира и подал заявку на выставку, которая должна была состояться через неделю. Он вымыл Эрнеста с шампунем и сделал совместное фото для личного дела, а вот анкету заполнил с трудом. Хозяин мало что знал о своём пи­томце. Кот к Севе попал, можно сказать, случайно. Однажды позво­нила мама и сообщила, что внезапно съехали соседи – молодая па­рочка – и бросили домашнее животное. «Наверное, разругались, и котик теперь никому не нужен. Бедненький», – закончила мама и шмыгнула носом. Сева импульсивно согласился и не пожалел. Имя новому другу выбрал тоже импульсивно – просто читал в тот момент «Старик и море». Эрнест был самым обычным серым ко­том. Единственное, что его отличало от других, – это мяуканье: смесь короткого пиканья и двойных скрипучих «мяу».

– Да! Алло! – сказал Сева.

– Алло, это Всеволод? – раздалось в трубке. – Здравствуйте!

– Да. Здравствуйте! Это я.

– Вас беспокоят из владимирского клуба любителей кошек. Вы оставляли заявку на участие в конкурсе-выставке «Владимир­ская кошка. Июль 2021». Подскажите, ваш питомец привит от бе­шенства, панлейкопении, кальцивироза и ринотрахеита?

– Да, – соврал Олег. Прививку от кальцивироза Эрнесту не де­лали.

– Мы удовлетворяем вашу заявку, – тотчас ответила девушка. – При себе обязательно иметь справки или их нотариально заве­ренные копии. Взнос за участие в конкурсе-выставке – пять тысяч рублей.

– Я согласен. Куда переводить деньги?

В телефонной трубке послышалось шуршание. Девушка сначала что-то записывала ручкой, а потом начала бить пальцами по клави­атуре.

– На ваш электронный адрес отправлен комплект документов, который вам необходимо заполнить и выслать нам сканы по элек­тронной почте. Также прикладываю наши реквизиты для оплаты. У вас есть ещё вопросы? – девушка говорила бюрократически: поч­ти без эмоций, акцентов и пауз.

– Да, есть. Я читал у вас на сайте, что вы проводите встречи кошатников. Я хотел бы в них поучаствовать. Пообщаться, так ска­зать, с коллегами по союзу. – Сева хохотнул, но девушка не под­держала шутливого тона и продолжила говорить как робот-авто­ответчик:

– Пожалуйста. Будем рады видеть вас завтра в котокафе «Каба­чок». Начало в девятнадцать ноль-ноль. При себе обязательно иметь справки о прививках либо их нотариально заверенные копии. Бронь стола – семьсот рублей. На эти деньги вы сможете купить лакомство для своего питомца либо блюда из меню. Также есть алкоголь и ка­льяны. Оплачивается на месте. У вас есть ещё вопросы?

– Нет, спасибо, – сухо ответил Сева и повесил трубку. Его раз­дражал этот бюрократический тон. Он чувствовал себя горохом, а девушку в трубке – бетонной стеной.

* * *

На следующий день, ровно в семь вечера, Сева вышел из тринад­цатого троллейбуса на остановке «Музей природы». Котокафе «Ка­бачок» находилось с ним в одном здании. Сева сразу заметил вывеску. На ней был изображён милый котик цвета кабачка – вылитый овощ, только с пушистым хвостом. В кафе зашла красивая девушка с переноской. Сева, проводив её взглядом, подумал, что был бы не прочь увидеть её киску и услышать, как та мяукает. Парень рассме­ялся от двусмысленности своего желания, но в итоге ведь оно было верно в обе стороны: и в животную, и в пошлую. Вдруг Сева поймал себя на мысли, что думает о другой девушке, не о Варе, но не стал копаться в себе, рефлексировать дальше. Он перебежал дорогу и от­крыл дверь кафе.

– Здравствуйте! У нас сегодня частное мероприятие, – сказала девушка-хостес, но, заметив переноску в руках у Севы, поспеш­но добавила: – Ах, вы из наших! Извините, не видела вас раньше. На кого заказан столик? Депозит оплачивать тут же. Справки о при­вивках «кабачка» при вас?

Из переноски заунывно не то скрипел, не то мяукал Эрнест.

– Доброго вечера. Столик заказан на Всеволода. Оплата картой. Справки «кабачка» при нас, – отрапортовал парень и через паузу добавил: – Рад быть вашим!

Девушка ему улыбнулась. Сева нашёл её весьма приятной, даже симпатичной. Длинная коса. Лицо почти без макияжа, круглое, белое и естественное. Разве что полновата, но ведь и Сева сам не пушинка. Он вытащил из кармана прозрачный файл со справка­ми и протянул девушке. Та бегло их просмотрела и вернула: всё в порядке.

– А вы работаете тут или тоже участвуете во встрече, – поинте­ресовался Сева и посмотрел на её бейджик, – Светлана?

– И то и другое, Всеволод, – кокетливо ответила она и поднесла терминал для оплаты. – Ваш столик номер шесть.

Дверь кафе открылась, и внутрь зашла старушка с переноской.

– Здравствуйте, Валерия Степановна! – сказала Света и улыбну­лась Севе: мол, сам понимаешь – работа есть работа. Парень пони­мающе кивнул и пошёл искать свой столик.

Помещение, где находилось кафе, было вытянутым, с бледно-зелёными стенами. Мягкий свет от лампочек распространялся плавно, и складывалось впечатление, что ты находишься внутри огромного кабачка с белыми семечками, роль которых выполняли столы, когтеточки и пуфы – всё белого цвета. Разноцветными были только игрушки, хаотично разбросанные по полу, и кошки, зорко следящие за происходящим со своих насиженных и уже нагретых мест. Кошатники же сгрудились в конце зала. Человек десять. Они пили чай и ели пирожные. Шла светская беседа. Сева кашлянул. Ко­шатники одновременно обернулись, будто кукловод дёрнул их за ниточки. Женщин и мужчин – пополам. Из женщин – три взрос­лые, одна – школьница (чья-то дочь) и та красотка, которую Сева видел на входе. Вблизи она была ещё красивее: с красными губами и рыжими кудрями.

– Здравствуйте! – сказал Сева и улыбнулся самой эффектной улыбкой, какая у него была. – Меня зовут Всеволод. Я люблю кошек. Хотел бы пообщаться. Можно присоединиться к вашей компании?

Мужчина лет пятидесяти сделал шаг вперёд и представился. Его звали Егор Степанович Мотыльков, главный владимирский кошат­ник, председатель общества. Посмеиваясь, он приказал Севе немед­ленно вытаскивать «кабачка» из переноски, а то ему там плохо – из­мучился «родненький» в клетке, как орёл молодой.

– Быстрее же, Всеволод! Нам уже не терпится увидеть вашего котовского.

– Да, да, да! – раздался общий хор кошатников.

– Мальчик или девочка? Как зовут?

– Мальчик. Эрнест.

– Прекрасная, прекрасная кличка. А сколько годиков бандиту?

– Не знаю точно, но, думаю, что между тремя и пятью.

Сева вытащил кота из переноски. Тот брыкался и скрипел, как старая телега. Кошатники хором заголосили, что «кабачка» нужно немедленно выпустить на волю. Сева разжал руки, и Эрнест, от­скочив в сторону, замер около стены, обнюхивая под собой пол. Его глаза сверкали испугом, потому что место было незнакомым, запахи – новыми, а что хуже всего – его окружали гадские людиш­ки. Вдруг Эрнест вздрогнул, заметив, что на него смотрят не только двуногие, но ещё и десятки презрительных кошачьих глаз. Он стал в ужасе озираться и громко шипеть. Кто-то из кошатников ахнул от восторга: для них это было интереснее театра, увлекательнее блокбастера. Эрнест попятился вдоль стены, его хвост распушился и ходил ходуном. Кот резко изменил положение на сто восемьде­сят градусов и бросился бежать в сторону выхода из кафе, но вдруг остановился и улёгся под одним из столов со злой мордой, показы­вая всем видом: он в домике, просьба не беспокоить.

Кошатники были в восторге от поведения «кабачка» Эрнеста. Они наперебой хвалили его и показывали своих «кис-кисычей». Красивая девушка, которую звали Кариной, оказалась хозяйкой маститого шотландца, очень толстого и ленивого. Для завершения образа ему не хватало только халата, как у Обломова. За всей этой суетой Сева совершенно забыл вслушиваться в мяуканье кошек. Он пил чай, ел пирожные и общался с новыми знакомыми. Все они оказались хорошими людьми, хоть и немного сумасшедшими, но Севе это даже нравилось, потому что он и сам был увлечённым человеком. Он трещал без остановки весь вечер, и время пролете­ло незаметно. Сева возвращался домой в отличном настроении. Он с нетерпением ждал выставки и новых посиделок в котокафе «Кабачок».

– Мя-а-а! Мя-а-а! – орал Эрнест из переноски и следом поскри­пывал: – Мря! Мря!

– Потерпи, «кабачок»! Потерпи, крошка! – вздохнул Сева. Он по­нимал своего кота, но что поделать. – Сейчас, сейчас, малыш, ещё две остановки!

Сева вышел на «ДК ВХЗ» и быстрым шагом направился в сто­рону дома. Покормив кота и почистив зубы, Сева лёг на кровать и мгновенно уснул. Снились ему кабачки на небе, которые, как звёз­ды, роились кучками, а Сева между ними летал на Эрнесте, как куз­нец Вакула на чёрте. Кабачки задорно плясали и смеялись, а Эрнест говорил голосом домовёнка Кузи из мультфильма. Закончилось всё общим хороводом, где каждый произносил клятву святому кабач­ку. Сева проснулся полным сил и даже слегка буйным, заряженным на действие. «Клятва святому кабачку – вот чего мне не хватало для полного счастья», – решил Сева и, рассмеявшись, скинул ноги с кровати на холодный пол. Подпрыгнул и побежал в туалет сбро­сить лишний балласт и принять освежающий контрастный душ.

* * *

– Здравствуйте, Егор Степанович! – Сева поприветствовал на­чальника владимирских кошатников. Тот был в новом пиджаке и брюках со стрелочкой. Статус руководителя выставки «Владимир­ская кошка. Июль 2021» обязывал.

– Физкультпривет, Всеволод! У тебя с «кабачком» Эрнестом пят­надцатый столик. Справки не проверяю, видел уже в кафе. Столик сам найдёшь?

Парень кивнул и прошёл в просторный зал Музея природы, который арендовали под выставку. Столы для участников были расставлены по периметру помещения, а в его центре установили огромный информационный стенд. Почти все конкурсанты находи­лись уже на своих местах. Сева подошёл к каждому и поздоровал­ся. Были там и Света с Кариной, обе в приподнятом настроении. Каждая из них с удовольствием пощебетала с парнем, а он пощу­пал их котиков. Девичья благосклонность приободрила Севу, и он занял свой стол. Зрителей ещё не пускали, и в зале было пустынно. Мяукали коты и кошки, подавая друг другу сигналы, а их хозяева тихо переговаривались о всякой неважной людской ерунде.

– Вот так, брат Эрнест! – сказал Сева своему коту, вытащив того из переноски. – Смотри, сколько «кабачков» вокруг!

Эрнест боязливо озирался и рвался из рук. Сева стал его успо­каивать: гладить по животику и похлопывать ладонью по спине, отчего кот млел. Вскоре Эрнест заурчал.

– Мо-ло-дец, «ка-ба-чок»! – проговорил по слогам Сева, до­вольный тем, что его кот такой сговорчивый. У некоторых зна­комых не коты, а настоящие церберы. – Молодец! Поспи, поспи, «кабачок»! Молодец! – Он повторял это на автомате, поглаживая шерстяное пузо.

Вдруг Сева подумал, что ведёт себя как сельский житель, раз­говаривая с животными. В детстве он часто видел, как бабушка в деревне общается с курицами, свиньями или утками. С кошкой и собакой – это само собой, ведь они были членами семьи. С ними вели обстоятельные разговоры, как с родными, делились всем, что было на душе: радостью и печалью. Бабушка всегда говорила, что животные – «самые благодарные слушаки»: не перебивают и не дают глупых советов.

– Друзья, выставка объявляется открытой! – провозгласил Егор Степанович ровно в десять часов.

Распахнулись двери, и в зал повалили кошатники-обывате­ли: мамы, бабушки, папы и огромное количество детей, которые носились, кричали и дразнили «мяукалок», отчего те дурели и пу­скали в ход когти. Первым доигрался пятилетний мальчик – его цапнула за руку страшенная сиамская кошка. Пролилась первая кровь – запахло йодом и зелёнкой. Сева стоял за своим столом, как охранник Эрнеста, стараясь его оградить от детской беззлобной агрессии. Парень успокаивал своего кота, одновременно отвечая на глупые вопросы посетителей: «А чем вы его кормите?», «А мно­го ли он какает?», «А он кастрирован?» – и так далее, и тому подоб­ное. Бедный-бедный Эрнест и его хозяин! Они совершенно не были готовы к такому испытанию.

– Друзья, на сегодня всё. Мы закрываемся. Всем спасибо, и обя­зательно приходите завтра! – наконец объявил Егор Степанович.

Сева выдохнул с облегчением. Выставка прошла как-то мутор­но и бестолково. Сначала – дикий ажиотаж, но под конец рот Севы уже разрывался от неуёмной зевоты. Парень решил не приходить на следующий день, сказавшись больным. Он измучился от вида измученного Эрнеста. Насчёт мяуканья – тоже провал. Утром людей было так много, что у Севы не нашлось даже минутки по­слушать других кошек, а вечером уже не было сил, хотя молодых кошатниц хватало.

– «Кабачок», «кабачок»! – Сева гладил кота по голове, пытаясь его успокоить, перед тем как посадить в переноску, но от этого Эрнест становился только зловредней, периодически переходя на шипение и скрип. – «Кабачок», «кабачок»! – как мантру повторял Сева. – «Кабачок», «кабачок»!

Вдруг Сева замолчал, отчётливо услышав, что у него уже полу­чался вовсе не «кабачок», а что-то вроде «абачо». Парень подумал, что это слово капитально заело и вообще в его лексиконе замени­ло слово «кошка». Сева ухмыльнулся, но, честное слово, Эрнест был стопроцентным кабачком – невозможно более точно описать этого кота.

– До свидания, Егор Степанович! – сказал Сева и кивнул девуш­кам: – Света, Карина, до встречи!

Они устало улыбнулись, и обе ответили, что будут ждать его завтра, но Сева не изменил своего решения и не пришёл на второй день выставки. Перед котом извинился за чудовищные девять ча­сов и выдал тому двойную порцию влажного корма. Эрнест сразу забыл все обиды и громко заурчал, периодически выдавая пиканье с двойным скрипучим «мяу».

* * *

– Всем привет! – Через несколько дней Сева пришёл на своё вто­рое собрание в котокафе «Кабачок». Молодой и цветущий. В одно­бортном пиджаке, голубых джинсах и кожаных мокасинах.

Внутри «Кабачка» всё было без изменений: четырёхлапые и дву­ногие – в едином порыве. Обсуждали выставку, и Сева активно включился в разговор. Карина больше молчала, но парень часто ло­вил на себе её взгляды. Вдруг их глаза встретились. Девушка вспых­нула и спрятала улыбку за почёсыванием носика. Сева довольно улыбнулся, и они с Кариной стали переглядываться на постоянной основе.

– Друзья, предлагаю сделать чайную паузу! – Егор Степанович пригласил всех за столы. Официант как раз обновил заварочные чайники и принёс поднос с пирожными.

Кошатники разделились на кучки по интересам. Сева подошёл к Карине и спросил, как поживает её кошка Саманта. Девушка от­ветила, что всё хорошо, и поинтересовалась, как дела у Эрнеста. Сева заверил, что с котом всё в полном порядке, живее всех жи­вых. Помолчали.

– Смотри! – Сева показал в угол кафе, где стояла самая большая когтеточка.

Карина резко повернула голову, ожидая увидеть нечто ужасное, но там весело и беззаботно играли Эрнест и Саманта.

– Как мило! – Девушка сложила ладони на груди.

Ребята ещё с минуту наблюдали за шаловливым кошачьим счастьем. В душе им хотелось того же, но общественные условно­сти не позволяли немедленно кинуться друг другу в объятия.

– Очень вкусное пирожное, – сказал Сева и протянул на чайной ложечке кусочек Карине. – Попробуй.

– Нет, спасибо! – твёрдо отказалась она, пояснив, что следит за количеством калорий, витаминов и микроэлементов, употребляе­мых за день. Пирожного нет в её планах на сегодня.

Сева удивился и, приподняв плечи, заявил, что вроде бы у неё нет проблем с весом. Выглядит она замечательно, поэтому зря за­гоняется насчёт питания. Карина слегка покраснела. Ей были при­ятны эти слова, но её рацион оказался производной от её болезни. Сева извинился за нетактичность и непрошеные советы. Карина улыбнулась и успокоила парня, что гастрит у неё хоть и хрониче­ский, но беспокоит её мало.

– Просто нужно выполнять рекомендации врача. Правильно питаться, заниматься спортом и не пить слишком часто алкоголь. – Карина обрела уверенность и, сделав паузу, добавила: – И никаких нервов с депрессиями. И тогда в жизни всё будет нормально.

– Эх, если б в жизни всё было так просто! – вздохнул Сева с ли­цом романтика, видавшего виды.

Девушкам нравятся такие парни, и всё же группа «Браво» оши­балась. Любить нужно не простых романтиков, а сангвиников – лучших людей на планете Земля. Сева считал себя сангвиником.

– В жизни всё совсем непросто, – согласилась Карина, – поэто­му и существуют врачи. С рекомендациями врача жить проще, чем без них. – Она задумчиво посмотрела на играющих кошек. – Хоть какой-то ориентир есть, а то бредёшь, как ёжик в тумане. Ешь не то, любишь не того, пьёшь не так, внутренние органы изнашиваешь.

Сева был впечатлён кратким, но ёмким монологом Карины. «Умная и собранная девушка», – подумал он. Они поговорили ещё немного: о музыке, книгах и погоде. Всё складывалось отлично, как вдруг… к ним подбежали два счастливых создания, и тут Сева услы­шал, как мяукает Саманта: протяжно и с бульканьем в конце. Эр­нест, как назло, тоже мяукнул. Их мяуканья были похожи так же, как палец на пятую точку. Сева был оглушён. Пари нагло вторглось в их полный романтики разговор и шарахнуло молотком реально­сти в центр лба. Карина улыбалась и что-то говорила, а Сева только соглашался, соображая, что ему делать дальше. «Пари – дело чести, и разбираться с ним нужно прямо сейчас, а с Кариной придётся повременить. У нас с ней обязательно получится позже. Я обещаю себе», – принял тяжелейшее решение Сева.

– Что-то я приболел, – сказал он и быстро уехал домой.

Карина страшно расстроилась, понимая, что причина совершен­но в другом, но в чём? Поздно вечером девушка позвонила Севе и поинтересовалась его здоровьем, но парень ответил сухо, хотя ему очень хотелось с ней поговорить и даже пригласить её на сви­дание. Однако ничего из этого Сева не мог себе сейчас позволить: у него был совершенно другой приоритет. Пари. Парень усиленно размышлял, как ему действовать дальше. Может, Света? Вполне ра­бочий вариант. Сева решил на следующей встрече всё о ней разуз­нать и послушать её белоснежную киску.

* * *

– Здравствуйте, Светлана! – сказал Сева, когда пришёл на тре­тью встречу в котокафе «Кабачок». В шортах, кроссовках и жёлтой майке с надписью «Смех». Сегодня он хотел выглядеть как обычный парень из спального района. Ему казалось, что такой стиль больше по душе Свете.

– Доброго вечера, Всеволод! Как поживает месье Эрнест?

– О, мадемуазель, с «кабачком» всё в порядке. А как ваш котэ-кабачидзе?

– Кис-кис-кис. – Девушка нагнулась и задвигала пальцами, буд­то считает деньги.

К ней подбежал белый обормот, толстый и с весёлой мордой. Настоящий русский кот – длинные усы, влажный нос и богатыр­ская стать. Его звали Сметаныч. Сева ждал, когда же он мяук­нет, но кот молчал. Вдруг открылась дверь кафе, и вошла Карина с переноской. Её взгляд был одновременно тяжёлым и ласковым. Парень поздоровался с ней и, поспешно откланявшись, ушёл в ко­нец зала, к остальным кошатникам. Вечер для Севы тянулся долго и тягостно. Во-первых, Карина постоянно сверлила его взглядом, а во-вторых, Сметаныч не хотел публично мяукать. Сева присталь­но следил за его передвижениями по кафе, но Сметаныч молчал как партизан. Парень опять ушёл домой ни с чем, взволнованный тем, что у него в запасе оставалась только одна встреча кошатников: месяц, отведённый на пари, кончался через одиннадцать дней.

* * *

– Здравствуйте! – растерянно сказал Сева, увидев на входе в ко­токафе не Свету, а другую девушку. У него всё упало внутри.

– Доброго вечера! – ответила хостес. – Вы в кошачий клуб?

– Да… А где Светлана?

– У неё сегодня выходной. Она в зале отдыхает с другими ко­шатниками.

Сева расплылся в улыбке: это было даже лучше. Он всю неде­лю мило переписывался со Светой, но она ничего не говорила про выходной. «Видимо, хотела сделать сюрприз», – подумал парень и уверенно прошёл в зал. У него было хорошее предчувствие.

– Всем привет! – Сева поздоровался с кошатниками.

Егор Степанович был в ударе. Он раскраснелся от горячего чая и рассказывал истории из молодости, как он носился по чердакам за котами. Карина сидела одна в углу и смотрела сычом на проис­ходящее. Сева кивнул ей, но в ответ получил только колкий взгляд, полный тоскливой боли. Света, напротив, была весела и с удо­вольствием уминала шоколадные эклеры, а в её ногах вился Сме­таныч, клянча вкусняшку. Девушка нагнулась к нему и спросила мультяшным голосом: «Штё тякое, пупсь? Штё? Ню-ню. Пи-пи?» Кот в ответ сначала резко пикнул, а потом дважды мяукнул, но не ритмично, как Эрнест, а протяжно и почти без скрипа. Сева свёл брови – совпадение в мяуканье он оценил в 75 процентов. «Доста­точно», – решил Сева и начал активно подкатывать к Свете. Атака прошла удачно. Из кафе они ушли вместе, а дальше всё развива­лось логично и поэтому стремительно.

Выходные они провели вместе. В субботу гуляли по Парку Пуш­кина, а в воскресенье Сева пригласил девушку к себе домой. Они смотрели русские фильмы и поглощали еду из доставки: пиццу, роллы и куриные бургеры с картошкой фри. У Светы был отличный аппетит, ела она за двоих. Это нравилось Севе, но окончательно девушка покорила его, когда воскресным вечером вышла из душа с полотенцем на голове: вся такая представительная, статная, с мо­лодой кожей и румяным лицом, пышущим здоровьем. Сева по­думал, что Света ничем не хуже Вари, а может, даже лучше её, как минимум – здоровее. Сева внутренне успокоился и откинулся на подушку. Он всё ещё голым лежал под простынёй.

– Я поехала! – сказала Света. – Сметаныча нужно покормить!

– Привет ему предавай, – ответил Сева и медленно поднялся. После секса ему очень хотелось спать. Он проводил Свету и лёг об­ратно в кровать.

Примерно через час – звонок. Это была Света. Она визжала в трубку, что алкаш этажом выше уснул в ванне и теперь у неё в квартире всемирный потоп. Сева обещал немедленно приехать, но девушка ответила, что в этом нет никакого смысла, и спросила, можно ли ей с котом переночевать у него. Парень не мог и мечтать о таком – конечно можно. Нужно! Света приехала на такси. На сто­ле её ждали бутылка вина, варёные креветки и твёрдый сыр. Сева устроил для Светы небольшой расслабляющий праздник, а после – релаксирующий массаж и нежный секс. На следующий день всё по­вторилось, и Сева намекнул Свете, что она может у него задержать­ся столько, сколько необходимо.

– Необходимо долго, – ответила девушка, – месяца два, пока ре­монт в квартире будут делать.

– Без проблем. Я буду очень рад тебя приютить. Мой дом – твой дом.

В общем, Сева и Света стали полноценной парой, чего не ска­жешь про их котов. Эрнест и Сметаныч невзлюбили друг друга и постоянно дрались.

Глава 4

Олег открыл железную дверь и, придерживая её, пропустил вперёд свою девушку. В баре было темно и многолюдно. Парочка в некоторой растерянности задержалась у входа, всматриваясь в обстановку и разыскивая знакомые лица. Все столы были заняты, и люди стояли везде, где только смогли найти место. Наконец Олег заметил Севу и двинулся в его сторону. Вместе с ним сидела круп­ненькая круглолицая, с длинной косой «барышня-тёлка» – именно «барышня» и только потом «тёлка».

– Привет! – сказал Олег и, улыбнувшись, протянул руку, но вза­имности не последовало. Сева с неловким удивлением смотрел куда-то сквозь него, а «барышня-тёлка» даже приоткрыла рот, выпятив полные губы, густо накрашенные тёмной помадой. Олег подумал, что она «весьма секси» с таким макияжем, походу, «тёлка не робкого десятка», а Сева – просто «красавелла», что «цапанул» такую «аппе­титную клюшку». Времени зря не терял!

– Привет, Карина! – произнёс наконец Сева и встал со стула. – Ты, значит, c Олегом? Отличный выбор. Поздравляю.

Карина сделала шаг назад. Она была в жёлтой кофточке, юбке до колен и ажурных колготках.

– Вы чего? Знакомы, что ли? – спросил Олег. Он так и стоял с протянутой рукой, как на паперти.

– Знакомы, – тихо подтвердил Сева. – Мы же… кошатники. Ко­шек любим. Я же тебе рассказывал про наш союз.

Пауза. Олег резко обернулся и увидел лицо Карины – ровно та­кое же, как у «барышни-тёлки», с чуть приоткрывшимся ртом.

– Что всё это значит? – крикнул он и вдруг почувствовал страш­ное раздражение, будто вместо котлеты съел муху.

– Так, просто знакомые, – ответила Карина, бессмысленно воро­чая глазами. Она была ошеломлена.

– Что за гляделки вы устроили? Что тут происходит? – Олег серьёзно набычился. Его пацанское терпение было на исходе.

– Тише, тише! – громким, сдавленным шёпотом сказал Сева и вдруг опомнился, что не пожал Олегу руку, которая до сих пор была вытянута вперёд.

Он схватил её и начал трясти, будто это индейский маракас. В его усердных движениях чувствовались волнение и нервозность. Над столиком повисла дождевая туча. Люди вокруг звенели стака­нами и гремели пьяными орами. Шла пивная веселуха, а вот об­становка между ребятами стала предгрозовой, но Сева разрядил её, резко выскочив из-за столика. Он приобнял Олега и предста­вил ему свою девушку Свету, рассказав заодно историю их знаком­ства, где, конечно же, упомянул и Карину, но только как участницу клуба любителей кошек, не более. Карина подтвердила, хотя лицо у неё было кислым, с морщинками обиды и напряжения. Она не­навидела обоих этих людей: и «Севку-кобелину» и «Светку – гряз­ную потаскушку».

– Ладно, возможно, – произнёс Олег. Он не слишком поверил в их версию.

– Может, сядете? – предложила Света – единственная, кто си­дел. – А то на наш стол уже поглядывают. Думают, что мы уходим.

Ребята неловко расселись за прямоугольный стол, стараясь не смотреть друг на друга, но Олег всё же метнул пристальный взгляд в сторону Светы, чтобы ради интереса рассмотреть цвет её глаз. Карие, а вот сбоку от носика, наверху щеки, он заметил краснень­кий прыщ, не замазанный тоналкой. Это Олега почему-то обрадо­вало, возбудило. Он прямо позавидовал Севе, потому что Светка, на его вкус, была просто «отличной тёлкой – первой категории, как белый гриб»: естественной, крепкой и, видимо, чистоплотной, потому что все вещи на ней были хоть и не в тренде, но как с иго­лочки – ни одной кошачьей шерстинки, не то что у Карины. «Да, Светка – самая настоящая барышня-тёлка», – подумал Олег и смач­но хрустнул шеей.

– Ну что ж, – начал Сева как самый инициативный, – ещё раз всем привет!

– Привет! – ответила Света, поддержав почин своего парня.

– Привет, – тихо ответили Карина и Олег.

Над столиком повисла чудовищная неловкость.

– Ну что, ребят? Что за сонное царство? Кто будет пиво? – пре­увеличенно весело спросил Сева. – Надо уменьшить трение между нами при помощи алкоголя. Способ проверенный. Дедовский!

– Я точно буду, – напряжённо ответил Олег. У него появилось стойкое желание напиться, и он решил, что нужно себя контролиро­вать, держать, так сказать, «свои разболтавшиеся нервишки в узде».

Девушки молчали.

– Может, сидр? – предложил Сева.

Обе кивнули, и парни ушли к барной стойке, вернувшись с под­носом, на котором стояли четыре бокала и две миски с арахисом. Ребята чокнулись и немедленно выпили без всякого тоста, потому что сказать было нечего.

– Ну рассказывайте! – Олег повеселел после глотка холодно­го светлого пива. Он развалился на стуле, как падишах. – Видимо, я тут один, кто не в теме всех ваших отношений. Что у вас там тво­рится, в кошачьем клубе? Групповуха? Зоофилия? Тихий омут?

Кошатники переглянулись. На их лицах появились лёгкие ух­мылочки: у Севы и Светы – игривые, у Карины – с оттенком го­речи. Она сказала Олегу, что всё это – безумная случайность. Тот ответил уклончиво: возможно. Включился Сева, взяв на себя роль главного разъяснителя. Он подробно всё рассказал, впрочем, умолчав про их любовный треугольник. Олег пацанской чуйкой почувствовал, что ему говорят не всю правду, и устроил пере­крёстный допрос, как в одном голливудском фильме, который он недавно смотрел. Ему удалось вывести всю эту «кошачью шайку» на чистую воду. Сева сознался, что некоторое время делал знаки внимания Карине, но по не зависящим от него причинам при­шлось с ними завязать. Сева посмотрел на Олега и сделал харак­терный жест бровями: мол, сам понимаешь. Тот согласно кивнул.

– Что всё это значит? – Света покраснела, как обычная русская баба. Ладонью она обжала кулак и этим сцеплением начала водить по столу. – Какие ещё такие причины? Ещё и не зависящие от тебя?

Запахло жареным. Олег и Сева переглянулись. Им не хотелось сознаваться в пари, потому что по отношению к девушкам это было весьма аморально – тут уж не отшутишься. Но и придумать что-то внятное себе в оправдание у них не было сейчас ни вре­мени, ни возможности, ни фантазии. Олег кивнул, Сева моргнул правым глазом – консенсус был найден, и Олег начал издалека. Он пересказал весь тот вечер месячной давности. Свои пять копеек вставил и Сева, сыграв трагическую роль, признавшись, что якобы он тогда был на грани самоубийства. Парни сгущали краски. Конеч­но же, они соврали, что выпили по семь крепких стаутов и накида­лись до полного разложения разума, до поросячьего визга.

– Вот тогда я и вспомнил про статью «Странные симпатии», – сказал Олег.

Он долго и нудно пересказывал её содержание. Затем перешёл к случаю с «тупой Анькой» и потной капелькой, которую ему при­шлось поцеловать и почувствовать вкус человечины.

– После этого и появилась идея насчёт странных симпатий. Срок на всё про всё – месяц, – закончил Олег.

– Просто пьяный бред! – добавил Сева. – Ничего серьёзного. Ребята выпили с горя и решили подурачиться.

– Ну ты и гадина! – Света сверкнула на него глазами. Она была очень зла. – Использовал меня, бабуин хренов!

«Ух, бестия!» – подумал Олег о Светке.

А Карина смотрела на Севу и задумчиво жевала губу. Она изу­чала его лицо, будто там классная доска и на ней задачка по геоме­трии. Вдруг Карина просияла, будто нашла решение. От её былого раздражения не осталось и следа. Она очень заинтересовалась всей этой ситуацией.

– А какие симпатии вы выбрали? – спросила она, еле сдерживая радость.

Пауза.

– Значит, Севка выбрал мяуканье кошек, а я – зелёные глаза, – ответил Олег.

– И прыщ на щеке! – добавил Сева без задней мысли. Если уж быть честным, то до конца. Только из этих соображений.

Олег ухмыльнулся и пожал плечами: что такого особенно­го? Прыщ – он и в Сенегале прыщ. Света насторожилась и при­ложила руку к лицу, вспомнив о своём прыщике, который у неё на щеке вскочил ночью. Он был небольшим, и Света решила его не драконить тоналкой: после неё всегда кожа сухая и будто обве­тренная.

– Тебе нравятся прыщи? – спросила она и только сейчас заме­тила, что у него серёжка в ухе. Ей нравились такие штучки. У неё самой в пупке был пирсинг, а на копчике – татуировка.

– В принципе, спокойно к ним отношусь, – ответил Олег и глу­по улыбнулся. – Мне нравится естественность. Я же пацан обыч­ный. Кремы всякие не очень люблю. Мыло хозяйственное и мочал­ка – вот моя гигиена. Понимаешь?

– Очень даже легко понимаю, – ответила Света и подумала, что со стороны мужского пола, а тем более симпатичного пацана это весьма неожиданно и мило – любить прыщи своей девушки.

Для Светы это была больная тема. Она очень комплексовала из-за прыщей, потому что в детстве ходила вся либо в волдырях, либо краснющая после их лечения. Какая же му́ка была! Сколько слёз было пролито! С возрастом прыщи отступили и всё же напада­ли иногда по два-три, бывало, и десять высыпало; поэтому Свете было важно, чтобы её любимый человек не кривился от их вида. Девушка с интересом посмотрела на Олега: ей ещё никогда в жиз­ни не встречался такой парень – одновременно молодой и прыще­терпимый.

– Значит, мы – только странные симпатии? – спросила Карина, и, хотя её тон был шутливым, все сразу как-то притихли. Карину вдруг поддержала Света из женской солидарности, требуя ответа на поставленный вопрос. Вопрос, можно сказать, экзистенциаль­ный, в стиле Сартра.

Парни в один голос стали оправдываться. Они поклялись (Олег даже побожился), что девушки для них – самое главное и святое, а пари, будь оно неладно, – только дружеская шутка и пьяная глупость, хотя как посмотреть, ведь способ «странных симпатий» оказался действенным, и теперешнее пивопитие – лучшее тому подтверждение. Разве это плохо и заслуживает осуждения? Есть немного аморальности в сложившейся ситуации, но в данном случае цель (любовь) оправдывает средства (пари). Девушки даже не пытались спорить. Они получали удовольствие от этих ответов, которые вполне их удовлетворяли. Они ласкали их слух, поэтому девушки, улыбаясь, кивали и ничему не возражали… По правде говоря, обеим сторонам не хотелось эскалации конфликта, тем бо­лее разрыва отношений – все четверо изголодались без них.

– Давайте ещё по пиву! – сказал Олег и, собрав пустые стаканы, пошёл к барной стойке. – Все будут то же? Я угощаю.

– Да, да, да.

Олег вернулся быстро и ровно с тем же алкогольным набором, что был и в первый раз: четыре бокала и две миски арахиса. Из му­зыкального автомата играла группа «Дюна» с песней «Борька-баб­ник». Четвёрка чокнулась за любовь и немедленно выпила. Холод­ный алкоголь свободно просочился в их молодые организмы как в сухой песок. Каждый испытал фундаментальный, глубокий кайф. Теперь, когда все карты были раскрыты, пари выполнено, а стран­ные симпатии более не довлели над парнями, отношения внутри четвёрки как бы обнулились. Никто не сказал об этом вслух, но все прекрасно поняли: это витало в воздухе, как ферменты свободной любви на крымском фестивале «Казантип».

– Интересно, конечно, получилось. – Сева откинулся на спин­ку стула и жадно глотнул холодного светлого пива. – Прямо как в болливудском кино!

– Это точно! – поддержал Олег. – Фарт нереальный!

Над столиком наконец-то взошло счастливое солнце – даже сол­нышко, как рисуют дети: с длинными жёлтыми лучами, выгнутой полоской улыбки и пятирублёвыми глазами. Настроение у ребят стало не просто приподнятым, а прекрасным. Они активно обсуж­дали случившееся и вообще все превратности на любовном фрон­те, как непредсказуема жизнь и людские симпатии. Девушки нерв­но посмеивались, а парни больше махали руками, периодически бегая к барной стойке за добавкой. Разговор становился всё громче и громче. Алкоголь шёл ребятам на пользу, потому что бывают такие ситуации, когда полезно быть пьяным – по крайней мере, лучше, чем быть трезвым. Ты становишься ласковее и проще – одним сло­вом, так легче найти общий язык.

– Мы закрываемся через двадцать минут! – крикнул бармен и позвонил в колокол. – Делайте последний заказ!

– Ёкарный бабай! – Олег оглянулся и очень удивился, что лю­дей в баре почти не осталось. – А сколько времени?

Сева ответил, что уже больше двенадцати, и хитро посмотрел на Карину. В его пьяной голове вдруг вспыхнула лампочка отлич­ной идеи. Он зачем-то потряс пальцем и пошёл в сторону туалета, сбоку от которого стоял музыкальный автомат. Сева сунул туда сто рублей и заказал песню «Алёшка» группы «Руки вверх!». Поме­щение бара наполнилось сладостными звуками, от которых хоте­лось парить, стать белоснежной лошадкой. Сева плавно вернулся к столику.

– Можно тебя на медленный танец? – обратился он к Карине.

– Нужно, – ответила она и, поправив рукой свои рыжие воло­сы, вышла из-за столика.

Сева посмотрел на Свету. Он хотел спросить её разрешения тоже: всё-таки пришли вместе, – но в этом уже не было никакой необходимости. Её вовсю «окучивал» Олег. Они спорили, какой магазин лучше, «Магнит» или «Пятёрочка», а может, колхозный рынок выходного дня, и так увлеклись, что даже не заметили, как около них в танце кружились их друзья, бывшие партнёры.

– Потому что есть Алёшка у тебя, А-а-алёшка! – Сева косно­язычно, прерывисто и с придыхами шептал на ухо Карине слова песни, которые знал наизусть. У него совершенно не было слуха, но девушке даже нравилась эта какофония человеческих звуков, ведь они были искренними и только для неё. Карина качалась на лирических волнах, на седьмом небе от головокружительного удо­вольствия танца. Она до сих пор не могла до конца поверить во всё происходящее. Это было так неожиданно. Жизнь ещё никогда не делала ей таких подарков.

– Спасибо! – сказала Карина – не кому-то конкретно, а всему мирозданию.

– Я полюбил тебя с первого взгляда! Как только увидел у входа в кафе «Кабачок»! – Сева выдыхал эти пьяные слова, пока в пес­не шёл проигрыш. – Если бы не пари, ты бы давно стала моей или, напротив… если бы не пари, мы бы с тобой никогда не познакоми­лись! Просто какая-то теория любовной относительности. Но всё к лучшему! Теперь ты моя! Я хочу тебя всю, целиком! Всю, без остат­ка! Сегодня же!

Карина рассмеялась. Это было так пошло, но так искренне и по-мальчишечьи.

– Я тоже, – ответила она и повторила: – Я тоже, Сева. А ты за­метил, что моя Саманта дружит с твоим Эрнестом? У них тоже пара! Они тоже любят друг друга и будут рады опять соединиться!

– Да, да, да, это знак! Знак судьбы! Это подарок, магия, химия! – шептал неугомонный Сева, пытаясь поцеловать Карину, которая таяла в танце, наслаждаясь сумбурным, горячим, напористым ды­ханием парня.

* * *

Ребята вышли из бара «Сенегал». На улице поменялось бук­вально всё: время суток, погода и количество людей. Неизменны­ми остались только три вещи: одинокий серый столб, часы на нём и рекламный билборд, на котором всё так же улыбался известный актёр, предлагая выиграть в лотерею.

– Может, рискнём? – спросил Сева. – После того, что произошло сегодня, сто миллионов не кажутся чем-то невероятным.

Никто ничего не ответил. Все были слишком пьяны: сначала – от любви и только потом – от алкоголя. Две новые пары стояли на свежем воздухе внутри владимирской ночи: Олег и Света, Сева и Карина. Они договорились между собой, что останутся хороши­ми друзьями, будут ходить друг к другу в гости и вместе ездить в отпуска. Сметаныча Света обещала забрать у Севы в ближайшее время и перевезти на квартиру к Олегу. Тот был совершенно не против, довольный тем, что обзавёлся «барышней-тёлкой», пускай и с «кошачьим прицепом». Таким образом, каждый из ребят ока­зался удовлетворён и даже вполне счастлив, причём счастьем не притворным, а подлинным, рождённым из самых обычных симпа­тий: человеческих, искренних, даже без миллиграмма странности.

– Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь! – крикнул Сева изо всех сил, чтобы расшевелить друзей. – И это здорово! Здо­рово! Здорово! Слышите меня?

Из бара выскочил охранник и приказал ему заткнуться, а то он приложится дубинкой к спине. Сева развёл руками, мол, поспо­койней, шеф, и замолчал, но всего на мгновение. Прикусив губу, он обвёл своих друзей весёлым взглядом. Четвёрка не выдержала и сорвалась на громкий, почти истеричный смех, будто им щеко­тали пятки и мозг.

Сергей К.

04–12.02.2023, Реутов