Странница. Дорога домой

Глава 1. «Похитить» легко, а вытерпеть трудно

«Я не отпущу, если будет грозить опасность».

Именно эти слова Алеса звучали в моей голове, пока я смотрела, как весь его настороженный облик сменяется решимостью. Решимостью отказать. Озвучить безоговорочное «нет». Хотя, помнится, Алес обещал, что не отнимет у меня свободу выбора, если я буду знать, что делаю.

И вот загвоздка: я-то знала, на что собираюсь пойти! Но как донести это Алесу, который сейчас наверняка активно фантазировал на тему, что ждёт меня в лапах кровожадных преследователей? И упускал самое важное.

«Прости, Алес, но я не могу позволить тебе решить всё самому».

Ещё пару мгновений я смотрела на него, стараясь растянуть их в вечность, а потом перевела взгляд на притихших сопровождающих.

— Этот вопрос не может решать кто-то один, — я не сдержалась и глянула на Алеса.

За секунду до того, как его лицо превратилось в непроницаемую маску, на нём отразилось болезненное понимание, что большинство в этом вопросе поддержат меня, а не его. В грудной клетке словно образовался камень. Однако я заставила себя протолкнуть возникший в горле спазм и продолжить:

— Убегая, мы никогда не узнаем, кто стоит за преследователями. Кому выгодно, чтобы источник и дальше убивал эллинов и разрушал мир?

Слушавшие меня мужчины посмурнели, а я решила добавить ещё аргумент. Или добить Алеса — это как посмотреть.

— Даже если у нас получится исправить источник, кто знает, что они придумают потом? Очевидно, нынешний уклад жизни их не устраивает, — я на несколько секунд замолчала, выжидая, пока сказанное уляжется в головах, и продолжила: — С приобретёнными возможностями нормально преобразовывать энергию я смогу защитить себя в любой ситуации, да и вы будете поблизости.

В последнем я не была уверена. Даже находясь рядом, у них могло не оказаться шанса помочь. Но об этом лучше ни мне, ни им не думать.

Сбоку раздались вялые одиночные хлопки. Не стоило и надеяться, что с Алесом получится легко. Он и лёгкость — несовместимые вещи.

— Отличная речь, да ещё и без подготовки! — издевательски-небрежно похвалил Алес. — Но ты никуда не пойдёшь, — жёстко отрезал он и повернулся к остальным.

Наверное, ему никто не говорил, что поворачиваться спиной к собеседнику невежливо.

— Ты не можешь решать за меня, — твёрдо озвучила я, как мне казалось, неоспоримый аргумент.

— Я могу принять решение за тебя и должен это сделать, потому что имею больше опыта и понимания происходящего, — холодный пренебрежительный тон резанул слух.

Как же бесит! Руки чесались поставить его на место, но унижать Алеса перед товарищами я не собиралась. Да и вообще не хотелось ни унижать, ни оскорблять, ни ругаться.

Наши сопровождающие принялись отводить взгляды. А Тенган и вовсе удручённо вздохнул. Представляю, ведь ему тяжелее всех, когда дети в песочнице дерутся.

Алесу же было всё равно, как это выглядело в глазах других. Он привык, что всё делают, как он говорит. Но это не тот случай. Со мной не тот случай.

Следующее решение далось с трудом. Я задвинула подальше собственную гордость и с мольбой посмотрела на Алеса. Тяжело обнажать свою уязвимость перед другим человеком, скидывать броню, но, порой, это необходимо делать, чтобы разорвать замкнутый круг страхов и непонимания.

К тому же, в глубине души Алес не мог не знать, что так будет правильно. И я осознавала, что ему тяжело принять решение отпустить меня без прямой возможности помочь.

Вдруг стало не важно, что Тенган вместе с остальными готовы поддержать меня. Осталось важным лишь мнение Алеса. Его согласие.

Он долго вглядывался в моё лицо. Непозволительно долго для нашей ситуации. Но никто не смел его торопить. И в итоге ничего не выражающая маска треснула, выпуская наружу принятие вперемешку с отчаянием.

— Дани, — еле слышно произнёс Алес, скривившись, словно от удара. И тут же отвернулся.

Не медля, я соскочила на землю и побежала к нему. Алес тоже спешился и встретил меня крепкими объятиями.

— Спасибо, — горячо прошептала я куда-то в шею.

Позволила на пару секунд дольше задержаться в его объятиях, а потом отпустила, потому что время у нас заканчивалось.

— Всё получится! — уверенно произнесла я, глядя на Алеса. — Для этого преследователи должны поверить, что всё взаправду, — я обернулась к остальным. — Им нужно дать бой.

Алес недолго раздумывал над этим предложением.

— Согласен, — уверенно произнёс он, возвращаясь к руководящей роли. — Разделяться не будем. Дани, тебе в какой-то момент придётся сделать вид, что ты убегаешь, чтобы за тобой образовалась погоня.

— У них могут быть луки, — напряжённо вставил Демеш. — Я не уверен, но, кажется, у одного разглядел колчан у седла.

Алес кивнул и снова обратился ко мне:

— Ты сможешь сделать над нами защиту, когда они подойдут?

Я кивнула.

— Только постарайся, чтобы она походила на защиту Джалруна, как тогда с самумом, — торопливо попросил он.

Все чувствовали, что время поджимает. Кони нетерпеливо перебирали копытами, а всадники всё чаще поглядывали на гребни ближайших дюн.

Я тоже ощущала тревогу. Из-за этого мысли торопились, не позволяя нормально обдумать решение.

— Но их эллины ведь поймут, что преобразуется другая энергия.

Алес на пару секунд погрузился в размышления.

— Используй воздух. Уплотни его с помощью свободной энергии. Тогда они не увидят разницы.

— Но ведь это будет свободная энергия, а не ваша… — неуверенно возразила я.

Алес пристально посмотрел мне в глаза.

— В спешке они не смогут различить, потому что там будет и энергия эллинов. Просто поверь мне, — попросил он.

В этот момент я припомнила слова Харуша о том, что энергия элланов движется по «тропинкам», сделанным с помощью энергии эллинов. То есть одна энергия не существовала без другой. А ещё Алес вроде бы как-то рассказывал, что они не различают нашу энергию и видят её совсем по-другому. Оставалось надеяться, что это и правда так, иначе наш план уже, можно сказать, накрылся медным тазом.

В итоге я кивнула, поскольку иного выхода не видела.

— Отлично. Пусть они думают, что эллины в отряде могут преобразовывать энергию, — на этих словах Алес уже хотел идти к коню, но передумал. — Дани, постарайся, как можно дольше не показывать, что ты способна нормально преобразовывать энергию.

— Да, я знаю.

Я и сама прекрасно осознавала, к чему может привести раскрытие моих возможностей.

Мы забрались в сёдла, и наш отряд выстроился в цепочку, словно мы просто намеревались продолжить путь. При этом я была уверена, что в любой момент каждый охранник готов изменить свою позицию.

Я тронула Линею вслед за ехавшим впереди Алесом и сразу начала готовить защиту. Воздух также невидим как свободная энергия. Это упрощало задачу. Идея с куполом, как сделал Джалрун при самуме, тоже идеально подходила под наш случай возможного обстрела лучниками. Мысленно я несколько раз повторила все шаги, но переходить на энергетический уровень не спешила, боясь потерять управление над Линеей. Моего опыта недостаточно, чтобы направлять лошадь вслепую.

А ещё я нервничала. И не только из-за предстоящего похищения. На мне лежала ответственность за людей в отряде. Впервые я выступала не тем, кого должны оберегать, а тем, кто будет защищать сам.

Все мышцы сковало напряжение. Мне было страшно. Несмотря на свою дерзкую речь, я понимала, что ввязываю всех в очень опасную затею. При этом с каждым шагом всё сильнее хотелось, чтобы преследователи напали, иначе напряжение внутри вскорости может начать отдаваться звоном в голове.

Самые дурацкие желания обычно сбываются быстрее нормальных. Так получилось и в этот раз.

Не прошло и десяти минут, как Алес обернулся и сказал короткое:

— Пора.

Хоть он отдавал приказ для всего отряда, смотрел в этот момент только на меня. Может, надеялся, что передумаю?

«Нет, Алес, не передумаю».

Я кивнула ему в унисон своим мыслям, но отводить взгляд от голубых глаз было очень тяжело.

В следующий момент мир обернулся тьмой с вкраплениями золотых лент, и тяжесть немного отступила. На энергетическом уровне всегда было легче из-за его обезличенности.

Я потянулась к ближайшим лентам, и вскоре над головой образовался купол, поделённый на равном расстоянии золотыми нитями, между которыми будто в ячейках находился уплотнённый воздух.

Я так залюбовалась этой красотой, что пропустила момент, когда в нас полетели первые стрелы. На энергетическом уровне в местах, куда они били, ленты вспыхивали чуть ярче, вбирая энергию удара.

Зато на материальном летящие в нас стрелы выглядели смертоносно, а не красиво. Вообще, если бы не нужно было делать вид, что отряд защищает эллин, то я могла бы развеять стрелы в пепел. У меня руки чесались, глядя, как с дальней дюны лучник натягивает тетиву. Но приходилось напоминать себе, что ни одна стрела не долетит.

В следующий момент я почувствовала сильный удар, и пришёл он с энергетического уровня. Я тут же перевела взгляд туда. Увиденное мне не понравилось. Теперь стрелы не просто били по защите: в местах попадания купол начинал разрушаться, словно ленты энергии кто-то раздвигал.

— Алес! Эллин пытается разрушить защиту! — прокричала я.

Я могла бы попробовать вытеснить их энергию с помощью свободной, но тогда я раскрою себя. А иное решение никак не приходило в голову из-за паники.

— Просто постарайся продержать защиту ещё немного. Надолго их не хватит, — ответил Алес откуда-то сбоку.

Я на секунду вернула зрение на материальный уровень и убедилась, что теперь стрелы били в то место, где эллин пытался разрушить мою защиту.

На энергетическом уровне противостояние больше всего походило на то, кто кого быстрее задавит. Мелькнула мысль, что эллин мог распознать свободную энергию, а, значит, и раскрыть меня.

Пришлось вовремя остановить себя. Паника сейчас точно не могла помочь.

В итоге нашим противникам надоело тратить стрелы, а может, снаряды просто закончились, и они ринулись на нас. Об этом возвестил короткий крик. Я посмотрела на материальный уровень и увидела несущихся со всех сторон всадников с обнажёнными мечами.

Алес махнул рукой, чтобы я убирала защиту. С некоторым сожалением я перешла на энергетический уровень и закончила преобразование.

Я насчитала девятерых противников. Кто из них являлся эллином и был ли он один, понять не представлялось возможным. Но я продолжала надеяться, что наш обман остался нераскрытым.

Мысли ненадолго вырвали из действительности, но я быстро вернулась в настоящее, потому что бой начался.

Алес старался оставаться рядом. Он словно ястреб следил за всем происходящим. Лязг мечей вокруг не смолкал. Воздух был раскалён, но не от жары. Его наполняли адреналин, напряжение и близкое присутствие смерти. Я оставалась в седле, тогда как остальные давно спешились. Глаза пытались уследить за всеми сразу, но это было невозможно, так как бой сосредоточился вокруг меня.

Однако мне удалось приметить, что никто из преследователей не исчезал. Неужели Алес оказался прав, и их эллины были слабы?

В следующий момент я увидела, что противник задел Джалруна чуть ниже плеча. Словно почуяв кровь, враг разъярился, ускоряя удары. Сердце забилось быстрее, а все прочие мысли тут же вылетели из головы.

Меня окликнул Алес:

— Дани, уезжай!

Он стоял шагах в пяти, но это всё равно, что оказаться по разные стороны пропасти.

— Мы их задержим! Беги! — повторил он уже громче, видимо, чтобы преследователи тоже услышали.

При этом его глаза кричали об обратном.

— Жди, пока я не дам знак, — произнесла я напоследок и тронула Линею.

Алес отличался крепким терпением, но в ситуации похищения я предполагала, что надолго его не хватит. Моё пребывание у врага могло затянуться. Вполне возможно, что тот, кто за этим стоит, явится далеко не сразу.

А потом в голове всплыло предостережение Харуша: я должна периодически добавлять Алесу свободную энергию и быть рядом с ним.

Вот чёрт! Хорош будет план, если из-за него Алес загнётся!

За это время Линея уже добралась до дюны и вскоре забралась наверх.

Я не удержалась и оглянулась. Схватка продолжалась, но за мной ещё никто не начал погоню. Мои охранники хорошо отвлекали противника. Но это ненадолго. Преследователи не упустят своего, а наши дадут возможность парочке из них улизнуть.

В последний раз взглянув на сражающихся, мне показалось, что я отыскала среди них Алеса. С ним вроде бы всё было в порядке. Он как раз наносил сильный удар своему противнику, а следом резко обернулся. Внутри меня всё сжалось. Надо уходить, пока он не пострадал. Я тронула Линею и отвернулась.

«Алес, я постараюсь успеть», — дала я мысленную клятву.

Вспомни я о его заплатке на энергетическом уровне, которая защищала от заражения, предложила бы похищение? Оно действительно могло помочь разоблачить тех, кто пытался навредить мне и эллинам во всём Танаре. Но поставить под угрозу жизнь Алеса…

Я глубоко вдохнула и сосредоточилась на том, что было впереди. Море песка и ни души. Я надавила на бока Линеи, чтобы она поторопилась. Пусть преследователи немного побегают. Устав, меньше будут тиранить. Но долго их дразнить тоже не стоило, иначе они обозлятся, и тогда уже мне будет в два раза хуже.

Я вела Линею вперёд неведомо куда. А мысленно постоянно возвращалась к Алесу. Губы покалывало от неслучившегося фантомного поцелуя. Надо было воспользоваться моментом, когда представилась возможность. Всегда надо пользоваться моментом.

Чувствовала я себя словно растрепавшийся на ветру лоскут ткани. От досады я ударила ладонью по луке седла. Линея негромко заржала.

— Извини, просто я упустила момент, — пожаловалась я своей подопечной.

Мы двигались быстрым темпом вперёд, хотя это «вперёд» было очень относительным. Пейзаж не менялся. Дюны здесь, через десяток минут те же дюны. А потом ещё. Меня спасали только горы, виднеющиеся позади на горизонте. В какой-то момент я стала уставать от этой бессмысленной езды, а следом успела переполошиться, что преследователи меня потеряли. В нормальной ситуации такому, конечно, нужно радоваться, но где я, а где нормально.

— Вот ведь олухи! — отчего-то тихо выругалась я, хотя мою брань некому было услышать.

Я ещё раз огляделась. Дюны да завывающий между ними ветер. Ни души.

По спине пополз нехороший холодок предчувствия. Не к месту вспомнились хищники. Они могли позариться на одинокую лошадь с всадником. Добыча, конечно, крупная, но и в пустыне не приходится выбирать.

Начав взбираться на очередную дюну, я уже не так торопила Линею. В голове промелькнуло видение оскаленной пасти сейхара. У меня имелся небольшой кинжал, но поможет ли он против зверя? Применять свободную энергию я бы не стала до последнего из-за страха раскрытия своих возможностей перед противником.

Однако добраться до верха я не успела. Внезапно над гребнем появились две фигуры. Тёмно-синие платки закрывали лица, а на поясе покачивались изогнутые мечи.

От неожиданности я вскрикнула, что придало правдивости моему разыгранному побегу.

Линея тоже испугалась и чуть было не встала на дыбы. На склоне дюны мы бы неизбежно рухнули, а потом костей не собрали. Но я справилась и не дала ей совершить ошибку.

— Добегалась, — крикнул один из них, и оба стали спускаться.

Как прилежная беглянка, я развернула Линею и сделала вид, что собираюсь бежать. Ожидаемо, меня быстро нагнали.

— Не торопись так, поздно уже, — сказал другой, вырывая из моих рук поводья.

Линея ещё больше занервничала.

— Спускайся, — приказал мужчина.

Я подчинилась.

Меня скоренько обыскали, забрали кинжал и, удостоверившись, что больше ничего не припрятано, велели садиться в седло.

Ехали мы цепочкой и в молчании. Я быстро сообразила, что двигаемся мы в обратном направлении, хоть мои похитители и брали немного правее. Такой выбор маршрута удивил. Я думала, они доставят меня в Дирнешь или в другой город, где находились зачинщики. Меня брали серьёзные сомнения, что эти люди прятались в каких-то убогих местах.

Лишь к вечеру к нам присоединились ещё шесть человек, из чего я сделала вывод, что двоих убили.

Но какой ценой? Накатил страх за Алеса и отряд Тенгана. Узнавать что-то у похитителей я даже не собиралась. Правду они не скажут, скорее наоборот. Хорошо ещё, сами не додумались похвастаться своими «достижениями».

Когда небо усыпали звёзды, я валилась с ног. И тем более мне было всё равно, с кем спать в палатке. Но положили меня одну, хотя я уже не рассчитывала на такую роскошь.

Утром я решила, что пора проявить активность.

— Куда мы едем? — спросила я у мужчины за тридцать, который подал мне хлеб и флягу с водой.

М-да, про нормальные блюда в ближайшее время придётся забыть.

— Туда, где тебя в последнюю очередь будут искать, — бросил он в ответ.

Если бы слова были комом грязи, то он бы сейчас размазался по моему лицу. И дело было не столько в словах, сколько в тоне. Никакой любезностью и не пахло. Не особо-то и нужно, а вот явной агрессии в свой адрес хотелось бы избежать.

Меланхолично жуя хлеб, я задумалась над тем, а что конкретно я сделала ему, чтобы так разговаривать со мной? Ничего. Только если родилась лонийкой. Для некоторых танарцев это и правда преступление.

Мы снова двинулись в путь, как только вернулись дозорные после патруля. Значит, Алес с охранниками не давали им расслабиться, иначе бы они вели себя куда спокойнее.

В пути я снова вернулась к мыслям, что мне не нравится такое расположение к себе. Стоило готовиться к худшему. В голову приходили разные варианты пыток. К ним добавлялись переживания из-за слов про то, что меня не найдут. Как бы я не пыталась убедить себя в том, что Алес с остальными не упустят меня, голову переполняли сомнения.

Я постаралась отвлечься от картин того, как меня будут пытать. И вскоре обратила внимание, что ехали мы хоть и не напрямик, но явно в сторону гор. До них было ещё несколько дней пути, зато в местности поблизости стали появляться изменения: в песчаном море то тут, то там попадались камни. Чем дальше мы ехали, тем больше их становилось. К вечеру по бокам от нас выросли настоящие скалы.

Этой же ночью мы приехали в пункт назначения. Мне приказали спешиться. Однако никто не торопился обустраивать лагерь. Все потянулись к скале, которая тёмной громадой высилась перед нами. Только у двоих горели факелы. Когда они вплотную подошли к скале, я увидела зияющую черноту прохода.

Для расторопности меня подтолкнули между лопаток в сторону провала. С недавних пор у меня возникло стойкое отвращение к этому жесту. С трудом переборов желание развернуться и двинуть в глаз, а потом отшвырнуть свободной энергией, я направилась дальше, ведя в поводу Линею, как и похитители своих лошадей. Внутри стук копыт разносился далеко вперёд. Сам проход оказался достаточно широк. Через несколько метров у меня забрали поводья и отвели Линею с остальными лошадьми в боковое ответвление. Глядя ей вслед, я очень надеялась, что увижу её вновь. Однако долго смотреть по сторонам не получилось. Я споткнулась о неровность и готова поспорить, шедший сзади конвоир уже хотел одарить меня ещё одним тычком, но я ускорила шаг и теперь внимательно смотрела под ноги.

В итоге меня привели в вырубленную вручную пещеру, судя по сколам на камнях.

— Сиди здесь. И чтобы тише воды, ниже барханов, — сказал мне один из конвоиров и удалился вместе со своими товарищами.

Огонька мне тоже никто не оставил. Меня обволокла абсолютная тьма. Я только мельком успела осмотреть пещеру и даже толком не представляла, какого она размера. Правда через десяток-другой минут принесли свёртки с одеялами и… горшочек с крышечкой.

— Что ж, Дани, — сказала я вслух, когда меня снова оставили в кромешной тьме с горшочком. — За всё время путешествия тебя наконец удостоили этой чести! — с оптимизмом закончила я, ставя сосуд как можно дальше от места ночлега. Главное, потом ещё не промахнуться в темноте.

Утром ничего не изменилось. Точнее, я предполагала, что это утро. Мне принесли всё тот же хлеб с водой, а горшочек вынесли. И то хорошо. А то я переживала, что никто этим заниматься не будет.

Когда вокруг непроглядная тьма, сложно следить за временем. Казалось, оно растеклось чёрной масляной лужей и не двигалось вовсе. Я приспособилась ориентироваться на похитителей, которые приходили ещё дважды с едой, а в третий приход снова вынесли горшочек.

Всё прочее время мне оставалось сидеть и пялиться в темноту. Очень быстро она стала наполняться знакомыми образами. Перед глазами промелькнула задумчивая Лара, следом показался смеющийся Эдерн, за ним внимательно смотрящий Горон.

Чаще других я видела перед мысленным взором Ленара. Наверное, впервые с отъезда из дворца у меня появилась возможность нормально подумать о нём. А может быть, мне мешало что-то другое?

Я не сомневалась, что он до сих пор находился во дворце. И Флена наверняка с ним. Это немного успокаивало. Возможно, так думать было эгоистично, но я надеялась, что она поможет пережить мой отъезд.

При мысли о Ленаре в груди заболело. А ночи, проведённые с Алесом, только добавляли боли. И сомнений.

Показалось, тьма передо мной злобно оскалилась. Или это была издевательская усмешка? Я обняла согнутые ноги.

Я думала, что после разговора с Алесом мои чувства стали вполне определёнными. Тогда откуда сомнения и тоска на сердце?

Я упёрлась подбородком в колени. Тьма продолжала давить со всех сторон.

Стоило ли сейчас переживать о чувствах? Ещё неизвестно, выпутаюсь ли из этой переделки с похищением. Да и источник был одной большой неопределённостью. В данный момент стоило беречь силы, чем я и занялась, улёгшись калачиком.

Если мои наблюдения за похитителями были верны, то сменился ещё один день. А на следующие сутки пришедший с факелом мужчина велел идти за ним. Легко сказать. Глаза за это время так привыкли к темноте, что огонь резал их до слёз.

Я сделала ставку, что приехали те, кто велел меня похитить, но ошиблась. В азартные игры мне лучше не играть.

Меня подвели к Линее, и мы снова двинулись в путь теперь уже в ту сторону, куда я убегала. Получается, похитители что-то выжидали или таким образом пытались сбросить хвост. То есть Алеса. Я крепче сжала поводья, не позволяя фантазии разойтись. Мне и так с лихвой хватило двух суток наедине с собой.

Пять следующих дней мы размеренно пересекали пустыню. Под конец, когда мы остановились на очередной привал, мне надоело изображать покладистую мышку.

— Что от меня хотят? Когда мы прибудем? Кто хочет меня видеть? И вообще, такими темпами, — я помахала чёрствой корочкой хлеба перед конвоиром, — я скоро ласты склею.

Раздражение на его лице сменилось непониманием. С не меньшим раздражением.

— Кони двину, — сделала я ещё одну попытку, — хвост откину…

— Да понял я! — зло воскликнул мужчина и зашагал в сторону остальных, сидевших отдельно на дневном привале. — Дайте ей уже мяса и фруктов! У меня голова раскалывается от её нытья!

Ничего себе он нервный оказался. Ему бы полечиться, ведь я чуть ли не впервые рот открыла.

Я спрятала улыбку за куском хлеба — не пропадать же добру.

Наглеть я стала не от того, что у меня скверный характер, а потому что, наблюдая за похитителями, я пришла к выводу, что вредить мне запретили. Тычки в спину были ни в счёт.

Наблюдение вообще прекрасное средство выживания, особенно, когда ничего другого под рукой нет. За это время я также успела выяснить, что в самом отряде имелась определённая иерархия. Они между собой не были на равных. И речь шла не про одного главного, который всем отдавал распоряжения, а про разделение: двое из отряда оставались обособлены от остальных.

Разлад в рядах? Прекрасно! Возможно, потом это получится как-то использовать.

Однако все коварные планы пришлось отложить на время, потому что к вечеру седьмого дня мы пришли к конечной цели. Ею оказался небольшой домик в роще фруктовых деревьев. Подобные поселения располагались вдоль Асфии. Я это знала, потому что их мы проезжали, когда только ехали к Харушу.

К удивлению, мне разрешили помыться. Хоть усталость буквально припечатывала ноги к земле, делая их неподъёмными, я всё же воспользовалась шансом оказаться чистой, ибо завтра похитители могли не быть столь щедры.

Маленькая купальня оказалась больше обычной ванной в Лонии. Мне даже принесли чистую одежду. Из моих же сумок. А вот на выходе ждал менее приятный сюрприз. Я-то уже размечталась, что меня запрут в какой-нибудь комнате, и буду я там куковать до приезда главных действующих лиц.

Однако меня повели куда-то вниз, где вряд ли можно было ожидать нормальные условия.

Подвал оказался больше, чем сам дом. Шли мы по длинному коридору долго. Меня сопровождали аж четыре человека, хотя раньше хватало двоих.

Наконец в конце показалась решётка. За прутьями находилось несколько пустующих камер.

«Твои апартаменты, Дани!» — подбодрила я себя.

Один из сопровождающих открыл скрипучую дверь.

— А вам не кажется, что это перебор? — не особо на что-то рассчитывая, поинтересовалась я.

— В самый раз, — сухо ответил он и хотел уже подтолкнуть меня, но я сама резво прошла внутрь и опустилась на соломенный матрас со странными разводами и маслянистыми пятнами.

В дальнем углу зияла чернотой дырка в полу. Что лучше: это или горшочек? Вот и будет возможность узнать.

Один из мужчин зажёг два факела, висящих на противоположной стене, пока другой запирал мою дверь.

К моему удивлению после этого конвоиры не пошли в обратную сторону. Тот, у кого были ключи, прошёл к соседней двери и толкнул её.

— Заходи, — сказал он, обращаясь к своему товарищу. Бывшему, по всей видимости.

Я с растущим изумлением наблюдала за этой сценой.

Тот, кому предназначалась соседняя камера, сжал руки в кулаки. Это не осталось незамеченным.

— Только давай без глупостей. У нас твои родители, жена и дочь, — устало произнёс всё тот же с ключами.

Моего соседа по несчастью не то, чтобы это удивило. Он покорно зашёл внутрь, и за ним с лязгом закрылась дверь. Очевидно, эти комнаты не часто посещались.

— А у вас принято сажать соратников в клетку? — спросила я, радуясь тому, что, похоже, у меня появился ценный источник информации.

Глава 2. Садистские методы переговоров

Мужчина искоса посмотрел на меня и не стал утруждать себя ответом. Нехорошо так начинать знакомство с соседом по несчастью. Он медленно прошёл к матрасу и тяжело опустился на него. Во всём его облике сквозила серьёзная усталость. А ведь он мог оказаться не старше Алеса! Только сильная измотанность, потасканная одежда, растрёпанные волосы и отросшая щетина добавляли ему возраста.

Хотя я не то, чтобы выглядела лучше, судя по отражению в зеркале ванной комнаты, в которое я по дурости глянула. Но, думаю, всё же пободрее своего новоиспечённого соседа. А вообще, намного спокойнее жить, когда не знаешь, насколько паршиво ты выглядишь.

— А всё-таки это как-то не по-товарищески, — осуждающе напомнила я, возвращаясь к прерванной теме разговора.

На этот раз сосед даже не стал смотреть на меня.

— А кто сказал, что они мне товарищи? — флегматично ответил он вопросом на вопрос, развязывая на горле платок.

Свет от факелов дотягивался до нас лишь наполовину. Но этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть, как на фоне бледноватой кожи выделяются изломанные чёрные линии. Теперь неторопливые, даже осторожные движения мужчины приобрели смысл, как и скверный вид.

— У тебя заражение? — уже без всякого намёка на сарказм спросила я.

— А на что ещё это может быть похоже? — в его голосе даже злости не слышалось, хотя, чуется мне, если бы не бессилие, он бы не стал сдерживаться в проявлении чувств.

— Тогда почему они послали тебя на это задание? Преобразования ведь ускоряют процесс распространения заражения.

Эта ситуация всё больше и больше озадачивала меня.

— Ну не своих же им посылать, — с тяжёлым вздохом произнёс он. И тоже без намёка на злость. А в этом случае он имел на неё полное право.

Я несколько долгих секунд просто смотрела на него, пока эта информация укладывалась в голове. Наконец ступор спал, и я тоже откинулась на стену позади, рассеянно глядя перед собой. Внутри явственно разлилось разочарование, не то из-за этих предателей, не то из-за мира в целом.

— Это как-то уж совсем расчётливо и жестоко.

Мужчина фыркнул, да так, словно готов был вместе с этим выдохом испустить дух.

— Как будто вы лучше.

Наконец-то в его слова просочился яд.

Под «вы», я так понимаю, он всех лонийцев сгрёб. Я размеренно вдохнула несколько раз, призывая своё небогатое терпение. Как же все они достали с этой лонийской ненавистью!

— Ну я-то вам ничего плохого не делала, — насколько могла, отстранённо заметила я.

— Ты бесполезна.

Я глянула на соседа, потому что в его голосе послышалась неприкрытая насмешка. И точно, ухмылялся.

— Большего тебе и делать не надо. Что может быть хуже эллана, который должен исправить мировой источник, но который не способен это сделать?

Вопрос явно был риторический, из-за чего ещё больше приводил в ярость, ведь в нынешних обстоятельствах я не могла отрицать свою бесполезность.

Несмотря на то, что мы оказались в одной лодке, это не расположило его ко мне. А я не собиралась доверять ему в любом случае. Потому что вся эта ситуация выглядела донельзя подозрительно, хоть сосед и привёл логичный аргумент, почему его пленили. И зачем-то привели сюда. Почему не в другое место? Да и вообще, его ещё можно было использовать как эллина, хоть и недолго. А они посадили под замок. Странно.

С другой стороны, если его версия событий — правда, то мужика чисто по-человечески становилось жалко. Его не просто предали свои же, а фактически медленно и верно заводили в гроб. Он для них служил расходным материалом.

Я снова откинулась на стену и прикрыла глаза. Меня тоже использовали, не так топорно, конечно, но сути это не меняло. В случае если за его пленением не скрывалось неожиданного второго дна, то нам незачем становиться врагами. Но как это узнать, я пока не представляла. Сейчас же мне просто могли пригодиться его знания, которые он может случайно рассказать. Поэтому всё же стоило наладить хотя бы подобие нормального диалога.

— За время пребывания в Танаре кто только не вменял мне то, что я лонийка, да ещё и бесполезная. Ты не особо оригинален. Однако никто из вас не потрудился узнать, что я сама ещё год назад была ни сном, ни духом об источнике. Как и о вас, ребята. А последние полгода только и пытаюсь помочь и добраться до источника, — под конец я всё же не сдержалась и повысила голос, который отразился звонким эхом от каменных стен.

Тишина длилась недолго в полутёмном помещении.

— А в итоге помогла только одному Алесу. Ну хоть кому-то повезло, — горечь в словах мужчины едва не оседала у меня на языке.

Не дожидаясь ответа, он стал укладываться, отвернувшись к стенке.

— Вы же сами этому поспособствовали. Насколько было бы быстрее и проще добраться до нужных мест, если бы по пути меня каждый раз не пытались убить! — мечтательно закончила я.

В ответ было молчание.

Я понимала этого несчастного. Из того, что он знал обо мне, да ещё при учёте из каких источников, действительно не на что было надеяться. С другой стороны, сам виноват, что верит всяким слухам.

Его слова меня особо не расстроили. Не в первый раз я проходила через это. Сильная усталость быстро выветрила все мысли, и я уснула.

Следующие два дня протекали в размеренном режиме ничегонеделания. Казалось, почему бы не воспользоваться ситуацией и просто не отдохнуть? Однако сложно расслабиться, когда понимаешь, что находишься за решёткой в плену. Вот и получилось, что времени навалом, а толку от него нет.

Из однообразной череды выделился момент, когда я поняла, что пришло время сходить в туалет. Особой радости не добавляло осознание, что кто-то будет находиться в непосредственной близости в такой ответственный момент. Я бы сделала это, пока мой сосед спал, но к своему великому разочарованию проспала я. Теперь же сидела на матрасе и не знала, то ли попросить отвернуться, то ли смолчать, ведь сам, наверное, всё поймёт. Мужчина за это время даже не пытался завести со мной разговор, а я не лезла к нему.

В итоге не выдержала и, поднявшись, сказала:

— Мне нужно сходить в туалет.

Сосед лениво повернул голову в мою сторону.

— Тебе никто не препятствует.

Я сощурилась, но не спешила ничего говорить. Наконец он закатил глаза и отвернулся.

— Мне на тебя, лонийка, вообще лишний раз смотреть не хочется, — хоть говорил он так же пренебрежительно, как накануне, но подлинной ненависти в голосе больше не слышалось.

Я улыбнулась краешком губ и прошла к дальнему углу, где находилась дырка в полу.

Что-то подобное мне уже приходилось видеть в поведении другого упёртого танарца. И я понимала, почему так происходило: когда начинаешь узнавать человека, он перестаёт быть для тебя просто «лонийцем» или кем-то с другим привязанным понятием. Он становится личностью со своими взглядами, желаниями и чувствами. Для необоснованной ненависти не остаётся места.

После того, как закончила со своими делами, я тоже легла на матрас, вернувшись мыслями к соседушке.

Он хоть и был заражён, но оставался эллином. При желании мог бы легко выбраться из камеры, если на неё не наложили дополнительную защиту на энергетическом уровне. Судя по моим не очень уверенным ощущениям её не было.

Настоящей решёткой для этого мужчины являлась его семья, которой угрожали. Не прутья удерживали его здесь. Как, в общем-то, и меня. Я усмехнулась и перевернулась на бок. Два псевдопленника, решившие добровольно, ну или почти, покуковать в темнице.

К моей радости на третий день моё пребывание наконец решили разнообразить. После скудного завтрака в виде жиденькой каши, пары пресных лепёшек и стакана воды меня пришли забрать двое конвоиров.

— Тебе пора прогуляться, — сообщил один из них, открывая дверь камеры.

Я бодро вскочила на ноги. Время шло, а мне нужно было успеть к Алесу до того, как ему снова начнёт становиться плохо. Выходя из своей клетушки, я уже предвкушала встречу с кем-то посерьёзнее этих суровых ребят.

Из тёмного подвала меня повели вовсе не в комнату, как я ожидала, а в купальню. Остановившись у двери, конвоиры приказали поторапливаться. Это сильно удивило. Видимо, их главному не хотелось чуять запашок, который начал окутывать меня.

Решив, что голую и мокрую девушку они точно никуда не поведут, я полностью помылась, правда, в небольшом бассейне не разлёживалась.

Как только я оделась в приготовленную чистую одежду, одолженную снова из моих сумок, меня с мокрой головой повели к двери, расположенной неподалёку. За ней оказалась скромных размеров комната со светлыми стенами. В общем-то, из интерьера в ней не было больше ничего, кроме одного-единственного стола, да пары стульев. Видимо, этот дом не был жилым, а использовался для «особых» гостей, которых размещали в подвале.

На одном из стульев по другую сторону стола сидел молодой мужчина. Немного курчавые волосы с небрежно зачёсанной набок чёлкой, аккуратно выбритая щетина и поблёскивающие не то нетерпением, не то интересом глаза только подчёркивали его молодость. Да он, наверное, чуть ли не одного возраста со мной!

Я почувствовала укол разочарования. Этот точно не мог быть главарём всей шайки-лейки. Таких молодых к власти не пускают, ведь у старших уже не имелось симпатичных мордашек, а конкуренцию они не любят. Рохес, вон, постарше будет, а всё равно остаётся на побегушках. Да и в совете Танара я никого молодого не помнила, хотя не видела всех членов.

Я смотрела на него, хлопая ресницами, ибо ещё не решила, как лучше будет преподать себя, а сама думала, что с этим молодчиком нам не о чем разговаривать и надо бы как-то сподвигнуть его организовать встречу с тем, кому он прислуживает.

— Даниела, присаживайся, — любезно предложил он и махнул рукой на стул, стоящий по другую сторону стола.

Мои конвоиры отошли к стене и стали изображать безучастные статуи.

— К чему всё это? — лениво поинтересовалась я и села на стул, выражая всем своим видом скуку.

Посланец в удивлении вздёрнул брови.

— А тебя устраивает нахождение в заточении? Мне казалось, ты должна быть заинтересована договориться, чтобы побыстрее исправить своё положение, — его глаза с особой живостью продолжали изучать меня. Почти жадно. От этого становилось не по себе.

Я постаралась не показывать свои чувства и откинула мокрые волосы за спину.

— Конечно, я заинтересована в том, чтобы договориться. Только по мелочи я торговаться не намерена. А ты не тот, кто может давать действительно весомые обещания.

Серые колющие холодом глаза посланца сверкнули недобрым блеском. Тронула за живое. Это хорошо, но лучше не увлекаться. У него явно проблемы с эго и нежная самооценка, а такие обычно выбирают дерьмовые методы её исправления.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться, — менее любезно произнёс он.

— Да? — в притворном удивлении я пошире раскрыла глаза. — А я думала, что звание единственного эллана, способного управлять свободной энергией, даёт мне право выбирать, на каких условиях сотрудничать. Раз уж я оказалась в такой ситуации.

Мужчина усмехнулся, правда, как-то без особого веселья. Ожидал большей сговорчивости? Зря, ожидания обычно обманывают.

— Даниела, ты заблуждаешься, — он наклонился вперёд и положил сцепленные руки на стол. — Мы можем держать тебя в плену годами. Тебя никто не найдёт. А нам торопиться некуда. В отличие от твоих друзей-эллинов, которым нужно починить источник, чтобы не умереть. Так что ты можешь сидеть здесь без возможности помочь им, либо дать согласие на сотрудничество и вскоре оказаться на свободе.

Врёт как на духу. Я не единой волосинкой на своей голове не поверила, что они собираются меня отпустить. И если исправление источника, по его словам, нужно только моим друзьям, значит, его главарь в этом не заинтересован? Они что, хотят, чтобы все эллины вымерли? Вопросы, вопросы, а думать было некогда.

— Так я вроде бы сказала, что согласна обсудить сотрудничество, — как недалёкому раскумекала я.

Посланец уже веселее заулыбался, а мне от его полубезумной улыбки веселиться совсем расхотелось. Маньяк. Чистой воды маньяк.

— Нет, так не пойдёт. Я должен проследить, чтобы ты действительно была согласна сделать всё, что мы скажем и без всяких условий. Навредить тебе нельзя, но кто сказал, что нет других способов склонить к правильному выбору? — от его вкрадчивого тона у меня по спине побежал холодок. Я силой воли сдержала дрожь.

Ладно, засранец, убедил. Правда, ему стоило напомнить, что легко получить желаемое, даже при моём согласии, у них не выйдет.

— Вы же в курсе, что я не могу нормально управлять энергией, из-за чего не всё вами задуманное получится сделать?

Мужчина сложил пальцы домиком и посмотрел поверх них прищуренным взглядом.

— А так ли это? — он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. Затем резко, что я аж вздрогнула, вскочил и начал расхаживать перед столом, заложив руки за спину. Ещё и неуравновешенный. — Нам известно, что вы отправились в храм для того, чтобы учитель Алеса помог тебе начать нормально преобразовывать энергию. И, судя по тому, что храм вы покинули — цель достигнута.

— Нет, — легко произнесла я, а сердце в противовес забилось тяжелее. Ему оказалось известно очень многое. — Просто вечно пытаться нет времени. Мы пробовали, но ничего не получилось, — я пожала плечами.

— А как же два великолепных смерча в пустыне? Разве не твоих рук дело? — мужчина остановился и вперил в меня испытующий взгляд.

Вот ведь чёртовы шпионы! Хотя то буйство стихии могли увидеть и в самом Дирнеше. Молодец, Дани!

— Это просто неконтролируемый выплеск энергии. Харуш тогда создал вокруг неё смерчи, чтобы энергия не навредила мне, — также ровно и с ленцой продолжила я вешать лапшу на уши.

Такими темпами тут можно будет устроить званый ужин.

— Как предусмотрительно, — он наклонился над столом и, пристально глядя мне в глаза, тихо произнёс: — Но я тебе не верю, — в следующий момент он снова отклонился назад и бодро сказал: — К счастью, как я уже говорил, у нас есть способ добиться от тебя правды и полного согласия!

Он обошёл стол и жестом предложил идти на выход. Я поднялась, потому что мне не нравилось это доминирующее нависание надо мной, но куда-то идти не спешила. Мужчина нахмурился, словно ребёнок, требование которого не хотели выполнять взрослые, и, посмотрев на парней у стены, кивнул на меня.

— Мне как-то больше нравится разговаривать здесь, — я отошла на шаг, но мужчина не дал далеко уйти, крепко схватив за руку.

— Об этом нужно было думать раньше. Это место, — он обвёл комнату свободной рукой, — для тех, кто согласен. А сейчас мы пойдём туда, куда попадают несогласные.

Судя по удовольствию, с каким он говорил про то место, его он любил больше. Значит, мне стоило беспокоиться ещё сильнее.

Конвоиры схватили меня за обе руки и повели сначала по коридору, а потом в подвал. Это мне уже совсем не понравилось. В подвалах не могли происходить хорошие вещи.

Однако до камер мы не дошли, свернув в ранее не замеченную мной дверь. Она, в отличие от остальных, была железной.

Внутри оказалась пара охранников, стоящих у стены и два стула. Один из них был уже занят. Мой сосед по заточению поднял на меня злой взгляд. Его руки лежали на подлокотниках стула и были прикованы железными наручами. Босые ноги тоже обхватывали массивные браслеты. А ещё он был наполовину раздет. Теперь я смогла в полной мере разглядеть, что чернота заполняла почти весь торс, переходила на руки и спускалась за пояс брюк, которые на нём всё же оставили.

Я не успела нормально осмыслить увиденное. Меня толкнули ко второму стулу и надавили на плечи, чтобы я села.

— Что здесь происходит? — требовательно спросила я.

Мои конвоиры отступили и вышли за дверь. Наверное, будут охранять с внешней стороны. Итак, я насчитала уже пятерых, кто точно находился в доме.

Меня отвлёк недопереговорщик, подошедший ко мне с неимоверно довольной улыбкой. Аж врезать захотелось, просто чтобы он перестал так ухмыляться. Мелькнула шальная мысль, что он даже обрадовался тому, что я сразу не дала согласие. Но это было совершенно дико.

— Понимаешь, — он наклонился, взял мою правую руку и положил на жёсткий подлокотник. Я постаралась выдернуть её, но он сжал сильнее. Холод металла наруча впитывался в кожу, а вместе с ним и страх. Я стиснула зубы. — Тебе навредить мы не можем, потому что ты должна будешь преобразовывать энергию, но всегда можно посадить на тот стул кого-то вместо тебя.

Резкий щелчок возвестил о том, что моя рука надёжно зафиксирована. Похоже, я ошиблась с ролью этого молодца, и он выполнял тут обязанности не переговорщика, а пыточника. Он перешёл к левой руке, на этот раз присев передо мной на корточки.

— Идеально было бы посадить туда Алеса, — он поднял на меня глаза, внимательно наблюдая.

Его тон, несмотря на обстановку, оставался спокойным и размеренным. Лишь на задворках слышалась дрожь как от возбуждения или нетерпения.

Я с трудом сглотнула и невольно сжала руки. Ладони похолодели от одной только мысли, что Алес мог оказаться здесь. Этот садист тоже почувствовал в моих пальцах холод, так как держал меня за руку. Да так, словно возлюбленный на свидании с любимой. Захотелось избавиться от мерзкого прикосновения, но он сжимал крепко.

— Вы же с ним успели сблизиться во время вашего путешествия. И ты уже доказала, что готова отдать ради него всё, в том числе собственную жизнь.

Не составило труда догадаться, что речь шла о случае с казнью. А кто был свидетелем сего действа? Члены совета, охрана, да Рохес. Теперь поди угадай, кто из них подсадная утка, которая скрякивает все тайны Танара.

— Но Алеса с нами нет, — тем временем продолжил он, — однако это не помешает нашим планам. Рассказывают, что ты по своей сути очень отзывчивая, даже, несмотря на то, что некоторые танарцы тебя открыто ненавидят.

— Это не их вина. Но и особого дела мне до них нет, — я постаралась вложить в свой взгляд максимум безразличия.

А за спиной садиста мой сосед опустил голову, словно признавал полное поражение, а заодно принимал неизбежный, по его мнению, конец. Зря он, конечно, раньше времени решил впасть в отчаяние.

Руки мне приковали, а вот ноги, видимо, не собирались. Как только главный по пыткам начал привставать, я извернулась и ударила его прямёхонько в промежность. Он опустился на колени, со свистом вобрав воздух. Охранники рыпнулись в нашу сторону, но он поднял руку, останавливая их. Мой сосед вскинул голову, удивлённо глядя на происходящее.

Я понадеялась, что для него это было также ободряюще, как и для меня.

— А если я разнесу тут всё к чертям? О такой моей особенности ты слышал? — наклонившись вперёд, спросила я.

Побледневший мужчина отдышался, затем поднял голову и, стараясь сохранять спокойный тон, произнёс:

— Ты не сможешь, — он одним рывком встал и тут же подпрыгнул. Видимо, проверял свои бубенчики, не отвалились ли. Надо было бить сильнее.

Наученный горьким опытом, он отошёл от меня на безопасное расстояние.

— Я долго думал над этим. С учётом всего произошедшего с тобой ты всё-таки добралась до Танара живой и по дороге, насколько мне известно, никого не убила. Ты же знаешь, что эллины могут подавлять способности элланов преобразовывать энергию? Так вот я — эллин. А ты, как мне кажется, не исключение из правила.

Этот урод ещё и мозги имел. Вдвойне плохо. Но нужно до последнего пытаться убеждать его в неправоте.

— Ты не можешь знать, сколько трупов было закопано по дороге сюда и, наверняка, не уверен, что получится закрыть от меня энергетический уровень. А я, знаешь ли, начинаю злиться.

— Ну я всё же рискну, — с этими словами он лёгким движением фокусника достал из-за спины нож и вонзил его в плечо моего соседа. Мужчина, не размыкая губ, замычал, а мои глаза округлились. Я даже не заметила, когда этот пыточник прошёл к пленному, а теперь уже стоял за его спиной.

Он начал вести острие ножа по чёрной изломанной линии. Садист не отрывал от меня глаз, а я не могла отвести взгляд от этого ужасающего зверства, кожей чувствуя его пронизывающее внимание.

Мужчина на стуле сжал руки в кулаки и зажмурился. Я поняла, что у меня заложило уши от дурноты, когда голос этого пыточника зазвучал, как сквозь вату:

— Он уже наполовину труп. Но благодаря тебе его смерть будет долгой и мучительной.

Он вынул нож и снова вонзил в изломанную чёрную линию на другой руке. Раздался крик.

Мне подурнело. И не только от того, что я видела. Тошнота подступила к горлу из-за осознания, что могу в любую секунду прекратить мучения несчастного соседа и даже излечить его. Но я этого не сделаю. Это раскроет меня, мои способности. И дело не только в том, что так мы никогда не узнаем, кто за этим стоит. А ещё, потому что мне было страшно. Я не была уверена в своих силах. Не знала, смогу ли победить этого палача и всех его прихвостней. Я боялась навлечь на себя те же страдания, которые испытывал сейчас мужчина, сидящий напротив. И в то же время мне было стыдно из-за собственных страхов перед ним, ведь он страдал из-за меня.

Я закрыла глаза, когда пыточник вознамерился в третий раз воткнуть в несчастного нож. Думала, он тут же прикажет открыть их, но ничего подобного не произошло. Я перешла на энергетический уровень и убедилась, что там меня ожидает сплошная чернота. Перестраховался, засранец.

Крик соседа сделался хриплым. Из-за того, что я не видела происходящего, становилось только хуже. Я открыла глаза. Торс эллина пересекали тёмные, темнее, чем обычно, потёки крови. Бледная кожа блестела от испарины.

Я подняла уничтожающий взгляд на виновника этих страданий. Палач смотрел на меня и, казалось, впитывал каждую эмоцию, которую я испытывала.

— На сегодня мы закончим, а то нашего друга надолго не хватит, — он перевёл почти сочувствующий взгляд на пленного. — Хотя мы всегда можем найти кого-то ещё или придумать другой интересный метод склонения к сотрудничеству, — он усмехнулся каким-то своим садистским мыслям и продолжил: — Я закончу только тогда, когда ты будешь умолять меня прекратить.

Ага, размечтался. Умолять его я точно не собиралась, а вот воздать сполна за всё то, что тут произошло, это, пожалуй, стоило.

Как меня довели до камеры, я не особо запомнила, потому что перед глазами всё расплывалось. Там я сразу прошла неуверенной походкой к дыре в полу, в которую меня стошнило. Голова закружилась сильнее, и я зажмурилась.

Вскоре привели соседа. Я встала и подошла к решётке, разделяющей наши камеры.

— Ты как? — мягко спросила я.

Мужчина без сил повалился на матрас и с надломом произнёс:

— Не хочу слышать твой голос.

Лучше бы ударил.

Глава 3. Таковы правила

«Не я его пытала», — безостановочно крутилась мысль в голове.

Ею я пыталась убедить себя в своей непричастности и ею же старалась закрыться от просачивающейся внутрь боли.

По-хорошему стоило разозлиться, но для злости сил не осталось. Вообще ничего не осталось кроме потерянности.

Так я и стояла потерянная перед решёткой и смотрела в никуда. В конце концов, медленно, словно сквозь не застывшую смолу я вынырнула из охватившего меня ступора. Сосед неподвижно лежал на матрасе. Тёмная кровь продолжала течь из его ран. Ему наверняка было невыносимо больно, ведь на боль от порезов накладывалась боль от заражения. Его и сейчас словно бы продолжали пытать.

— Перевяжи раны, — без особой надежды, что он ко мне прислушается, посоветовала я каким-то глухим голосом.

Затем прошла к своему матрасу и опустилась на него. У меня сил тоже не было. Горящие факелы на противоположной стене и решётка, отгораживающая их, стали расплываться. Я прикрыла глаза и надавила пальцами на веки. Нужно собраться, взять себя в руки. На расклеивание, растаивание и размазывание себя любимой по матрасу времени нет. Решимости преодолеть размякшее состояние было полно, но я не знала, за что уцепиться, чем снова склеиться себя.

Услышав звуки шевеления со стороны соседской камеры, я нехотя открыла глаза. Стоило проверить, станет ли он перевязывать раны или, может, вообще решит истечь кровью и помереть.

Мужчина потянулся к брошенной неподалёку рубашке, значит, преждевременное помирание отменялось. Его движения оставались неловкими из-за испытываемой боли и наводили на нерадостные мысли.

«Да, Дани, это не сильно похоже на то, что планировалось. Точнее, совсем не похоже».

Когда я сдавалась, то делала ставку на то, что меня трогать не станут. И тут, в общем-то, не прогадала. Но кто ж знал, что вместо меня будут пытать кого-то другого? Это же ещё додуматься до такого надо. У нормальных людей на подобное фантазии бы не хватило. Но кто сказал, что я находилась в компании адекватных?

А вообще, складывалось ощущение, что пытки — личная инициатива этого садиста, а не план их главаря. Он ведь вначале пытался сделать вид, что это переговоры, но быстро слил их в садизм. И откуда этот молодчик только взялся на мою голову?

Почувствовав, что наконец вышла из режима варёной свеклы, я приободрилась. Во рту всё ещё ощущалась кислота после рвоты, горло саднило, да и руки, лежащие на коленях, тряслись. Но я наконец почувствовала опору — нужно сосредоточить внимание на молодчике.

Да, план накрылся медным тазом, но со мной это не впервой, стоит вспомнить Карсу. Я ведь и не из такого навоза вылезала.

Ощутив ещё большее возрождение уверенности, я перешла на энергетический уровень. Ленты свободной энергией переливались золотом перед глазами. Значит, недопереговорщик не постоянно контролирует меня, что не удивительно. Для этого ему пришлось бы находиться поблизости. А если он снял блок, то не боится, что я сбегу, применив свободную энергию. То есть дом хорошо охранялся. Ну или он думал, что дом хорошо охранялся. Подчас это очень отличающиеся в сути моменты. Хотя, конечно, на охрану такого эллана как я их главарь уж точно не стал бы жалеть людей.

Вместе с продуманностью некоторые действия недопереговорщика наводили на мысль о его самонадеянности. Правда серьёзно полагаться на это предположение я не собиралась, ведь засранец был ещё и умён.

И тем сильнее выбивалось из его образа то, что он помогал тем, кто хотел погубить эллинов. И элланов. И весь мир до кучи. Он ведь тоже эллин и, если ещё не заражён, то хотя бы по опыту своих товарищей мог понять, к чему приводит заражение. Или благая цель превыше всего? Да нет, это точно не про этого пыточника, который одевался с иголочки и, судя по всему, любил себя. Тогда в чём дело? Да и вообще, кто он такой?

— Кто этот садист? — следом за мыслью произнесла я вопрос вслух.

И только потом осознала, как глубоко ушла в свои мысли. Чуть прищурив глаза от усталости, я повернула голову в сторону соседа. Он, оказывается, до сих пор пытался забинтоваться разорванной на лоскуты рубашкой.

— Давай помогу, — предложила я.

Не поднимая головы, он тяжело произнёс:

— Я вроде бы понятно выразился, что не хочу слышать твой голос.

Страдальческий вздох я не смогла сдержать.

— Увы, тебе придётся смириться и с моим голосом, и с моим присутствием, — на мгновение я замолчала, а потом не выдержала и спросила: — А есть ли в этом смысл? Я и так в курсе, что ты меня ненавидишь. Только в нынешних обстоятельствах, на мой взгляд, это не имеет значения. Нам с тобой лучше стать союзниками, хотя бы на время. Поделись тем, что знаешь об этом садисте, — попросила я и в ожидании продолжила смотреть на мужчину.

А он не спешил отвечать. Возьмёт верх благоразумие или слепая ненависть?

Наконец он повязал вторую повязку, хоть и криво. С учётом того, что это раны от заражения, я сомневалась, что они так просто затянутся. Скорее всего, это выльется в проблему. Возможно, если бы он позволил себе помочь, то я бы не выдержала и попробовала замедлить распространение заражения. Но ведь он даже повязку нормально не дал наложить. Может, подлечить его, когда ляжет спать? Вряд ли он в этом состоянии поймёт, что произошло, если даже ему немного полегчает.

Я отложила эти мысли на потом, потому что сосед наконец тихо заговорил:

— Сеш — главное доверенное лицо того, чьи приказы мы… то есть они выполняют. Он должен уговорить тебя помочь осуществить их план.

— Ты знаешь, в чём именно заключается их план?

— Нет, нас в такое не посвящали. Вот Сеш, скорее всего, в курсе.

Я кивнула самой себе.

— Сеш, значит. А тебя как зовут?

На этот раз пауза длилась долго. Я даже подумала, что сосед уснул, но всмотревшись в полумрак, увидела его открытые глаза.

— Аган, — наконец представился он.

Казалось, вместе с этим словом он каменную скалу сдвинул, так тяжело прозвучало его имя. Словно то, что он представился мне, сделает его предателем перед самим собой. Возможно, он так и думал. И какие же только сложности для себя люди ни выдумывают!

Когда все главные участники были представлены, стоило перейти к действительно важному.

— Почему Сеш, будучи эллином, поддерживает тех, кто хочет вас фактически убить? Тебя это, кстати, тоже касается.

— Я не знаю его точных мотивов. Наверное, ему пообещали, что он останется одним из немногих для того, чтобы контролировать несогласных и одержать победу в Лонии. Правда, непонятно, как они собрались управлять заражением, — голос Агана зазвучал вымученно. Надолго его не хватит. — Что касается меня, то изначально я поддерживал тех, кто хотел напасть на Лонию. А потом уходить было уже поздно, — горечь в словах явственно показывала, что он сожалел о своём решении. Но обо всех ли?

— Ты до сих пор считаешь, что нужно напасть на Лонию? — в лоб спросила я, чтобы понимать его настрой.

— А что-то изменилось? — вопросом на вопрос ответил он.

Я открыла было рот, но остановила себя. А что в действительности для него поменялось? Источник не исправлен, эллины продолжают умирать, да и о моих приобретённых возможностях он ничего не знает. Можно было бы, конечно, начать убеждать Агана в том, что я и так уже стараюсь помочь и остаюсь на их стороне, но зачем? Либо он сам со временем всё увидит, либо продолжит заблуждаться, давая нелепой и беспочвенной ненависти затмить себе разум. Легче ли от этого ему станет жить? Вряд ли. Глубоко внутри Агана будет гложить осознание, как действительно обстоит дело, ведь он уже начал колебаться в отношении меня.

Я решила проигнорировать его последние слова и вернуться к изначальной теме разговора, а именно — к молодому садисту.

— Ну что бы там Сешу не пообещали, он ничего не получит, потому что мир без исправленного источника быстро загнётся.

— Ты говоришь про разрывы? — впервые в голосе соседа мелькнули нотки неуверенности, а глаза слабо заблестели заинтересованностью.

— Да, вы о них что-то слышали?

— Немного, — нехотя признался он, опуская голову. — Об этом не распространяются среди наших рядов. Доходят только обрывки слухов и домыслов.

— Ясно, — протянула я, прекрасно понимая, что правду от них скрывали, чтобы ребята верили в «великое будущее», иначе мотива отдавать свои жизни не будет. — Я эти разрывы видела собственными глазами и могу сказать, что если ситуацию не менять, то делать в этом мире скоро будет нечего и некому.

Замолчав, я тут же вспомнила, что вообще-то исправление источника — моя работа. Аган может уцепиться за эту мысль, поэтому я поспешила отвлечь его:

— А какое, по-твоему, у Сеша слабое место?

От вопроса у Агана между бровей образовалась складка, а взгляд сделался рассеянным и задумчивым. За то время, пока думал, он дважды поправил одну из повязок, а я смиренно ждала его слов, хотя очень желала узнать слабое место этого мерзавца.

Наконец Аган заговорил:

— Я его не часто видел и плохо знаю. Из того, что удалось в нём приметить — это азартность. Слабых соперников он не любит и включается в игру, только когда ставки высоки.

— Либо ему нечего терять, либо он считает себя непобедимым, — сделала я вывод.

— Второе вряд ли, — Аган потёр глаза, видимо, слипающиеся от усталости. — Сеш слишком умён для таких глупостей.

Я согласно кивнула и решила, что на этом разговор можно закончить. Аган устал, и ему стоило дать возможность отдохнуть, чтобы хоть немного набраться сил.

Но не успела я углубиться в размышления, как послышался негромкий голос соседа:

— Сеш и правда умён и умеет делать верные выводы, я несколько раз видел подтверждение этому. На счёт того, что ты можешь нормально преобразовывать свободную энергию, он тоже прав?

Всё-таки запомнил. Мне очень не хотелось врать человеку, который страдал по моей вине, но я не могла рисковать и раскрывать себя раньше времени.

— Сеш может делать верные выводы, но во всём быть правым у него не получится. Сейчас я не могу преобразовывать энергию.

И вроде бы слова не врали, но я знала, что Аган интерпретирует их именно так, что в итоге озвученное станет ложью.

Я подняла голову и встретила взгляд, полный разочарования. Не важно, к чему оно относилось: к моей лжи или к тому, что я якобы была не способна преобразовывать энергию. Важно, что это самое разочарование положило конец нашему недолгому и хрупкому перемирию.

Аган отвернулся и начал неловко укладываться.

Я об отдыхе даже не помышляла.

Сейчас у Агана будет самый крепкий сон, и этим стоило воспользоваться.

Я перешла на энергетический уровень, где меня уже поджидали золотые ленты свободной энергии. Тело Агана хоть и страдало от заражения, но оно всё равно было живее камня, окружающего нас, и решётки. Поэтому я быстро сориентировалась, где он находится. Ничего, кроме как добавить ему свободной энергии, я сейчас не могла, потому что для очистки организма от последствий заражения, а также устранения разрывов мне нужен был эллин. Надеясь, что это хоть немного облегчит муки Агана, я осторожно стала направлять в него ленты свободной энергии, стараясь, чтобы они входили без сильного сопротивления. Я ведь до сих пор не понимала, как именно ощущается лечение самими эллинами. Надо будет расспросить об этом Алеса. Если только выберусь отсюда.

После того, как я закончила работать с энергией, часы протекали в тревожном ожидании. Головой я понимала, что сегодня ещё раз за нами вряд ли кто-то придёт, но всё равно вслушивалась в подвальную тишину. А не раздаются ли вдалеке шаги? Надо ли говорить, что это ещё сильнее подстёгивало и так вконец расшатанные нервы.

Вечером и правда раздались так ожидаемые мной шаги. Я уже успела внутренне подготовить себя к очередной порции пыток Агана, но нам просто принесли ужин. Аппетита особого не было, но я заставила себя поесть, так как сейчас было не время ослабевать. Попутно я поглядывала на Агана, пытаясь понять, стало ли ему лучше. Выяснить толком не удалось, потому что, поев, он тут же завалился спать.

Ближе к ночи умаянная собственными разыгравшимися нервами уснула и я, но сон был словно бы липкий от страха и кошмарных образов.

Утром поесть уже не получилось. Казалось, меня топит тревога, потому что я не могла придумать, как остановить пытки. Как убедить Сеша, что я готова сотрудничать и меня можно привести к главному? В жужжащий улей панических мыслей не приходило никаких идей.

Не так я представляла себе это пленение. Но назад дороги уже нет. Сзади только каменная стена.

А во второй половине дня за нами наконец пришли. Наконец — потому что я уже извела себя ожиданием неизбежного и представлением всего самого страшного и ужасного, что могут сделать с Аганом и мной.

Прошло немногим больше суток с предыдущих пыток. Аган только-только стал отходить от случившегося, и вроде бы даже раны перестали кровоточить. Правда, лишь те, которые были на виду. Те же раны, которые скрывались внутри, точно «кровоточить» не перестали. Я тоже чувствовала их.

Я до последнего сидела на матрасе со сцепленными вокруг согнутых ног руками. Конвоир постоял пару секунд у открытой двери, но, видимо, поняв, что я не бегу навстречу пыткам с распростёртыми объятиями, решительно зашёл внутрь. Я не стала проверять степень его решительности и сама встала на ноги. Из соседней камеры выводили Агана. Я только мельком взглянула на него и отвела взгляд. Руки тряслись, как и поджилки где-то глубоко внутри.

Мы вышли в тёмный коридор, где вскоре по правую руку должна была появиться ненавистная дверь. А я никак не могла собраться. Даже хуже. Стало казаться, что мне это не по силам. И не из-за того, что я такая слабая и не выдержу чужих пыток. Всё дело в осознании, что я могла предотвратить наши мучения. И это намного хуже, чем когда ты просто бессилен. Метания внутри буквально пожирали меня. Но я знала, что до последнего раскрывать себя нельзя, потому что именно это им и надо.

Слишком быстро перед глазами появилась железная дверь. Пока конвоир подходил к ней, я резко оборвала тянущиеся из глубины сомнения и страхи.

А следом дверь открылась.

Сеш нас уже ждал. На губах играла лёгкая улыбка, рукава чёрной рубашки были аккуратно закатаны выше локтя, а на воротнике-стоечке красовалась чёрная же вышивка.

Кажется, Аган был прав — мерзавец любит игры. Это читалось в его блестящих от любопытства глазах.

Только это любопытство пугало меня сейчас куда больше, чем любое другое проявление жестокости. Как можно быть любопытным в отношении чужой боли? Или его интересовало другое? На эти мысли натолкнуло то, как он оценивал моё состояние. На Агана ему плевать. Тот был для него лишь инструментом.

Я перевела взгляд на комнату, собираясь сделать шаг к своему месту, и застыла: рядом со стулом, на который уже усаживали Агана, стояла жаровня. Серо-чёрные угли переливались жаром внутреннего огня и нагревали сразу три металлических прута.

В этот момент я почти потеряла контроль над собой, которого с трудом добилась пару минут назад.

— Итак, Даниела, ты не передумала по поводу сотрудничества с нами? — также обходительно-вежливо, как и накануне, поинтересовался Сеш.

— Я согласна помогать вам на выгодных для всех условиях, — ответила я.

Сеш с пониманием улыбнулся, словно другого и не ожидал, и жестом указал на стул.

— Присаживайся, Даниела. Сегодня у нас будет более развёрнутая программа.

В его словах не было ни капли издёвки или маньячного предвкушения. И это не было нормально. Слишком человечно выглядело то, что не должно так выглядеть.

На нетвёрдых ногах я дошла до стула и села на жёсткое сидение. Хорошо, что хотя бы стул напоминал, зачем мы здесь собрались, а не делал вид мягкой и удобной мебели для приятного времяпрепровождения.

На этот раз Сеш только следил за тем, как один из конвоиров защёлкивает железные браслеты на моих запястьях. По всей видимости, бубенчики ещё напоминали о вчерашнем близком контакте. От этой мысли я испытала короткий прилив гордости и немного взбодрилась.

Но меня хватило только до того момента, как Сеш подошёл к Агану.

— Начнём, пожалуй, с лёгкого.

Он снова отработанным жестом достал из-за спины нож. Я вцепилась в подлокотники стула. Прежде, чем лезвие вонзилось в одну из изломанных линий на руке Агана, я посмотрела на энергетический уровень. Всё как и вчера. Сплошная чернота.

В пыточной раздался вымученный крик Агана. Я открыла глаза. Сеш медленно вёл нож по его руке и точно так же, как и вчера, смотрел на меня. Не знаю, от чего мне больше становилось дурно: от самих пыток или от вот этого внимательного взгляда.

— Какая же ты бессердечная, Даниела, — с лёгким укором произнёс Сеш, вытаскивая лезвие из раны.

Аган часто задышал, видимо, испытывая кратковременную передышку от боли.

— Не я сейчас пытаю ножом другого человека, — в тон ему постаралась ответить я.

Что бы ни происходило, но я точно знала: нельзя показывать страх и слабость. Сеш должен чувствовать, что меня не так легко сломать, иначе игра закончится и, скорее всего, чьей-то загубленной жизнью.

В ответ он цокнул языком в притворном недовольстве.

— Можно сказать, это делается твоими собственными руками. Тебе достаточно попросить, и всё закончится.

— Ты тоже можешь всё закончить и отвести меня к человеку, с которым я постараюсь договориться. Тогда и руки не придётся марать, — я упрямо продолжала гнуть своё.

И не только потому что мне нужно вызнать про их главаря. Это уже не так важно. Куда весомее становилось ощущение, что если я соглашусь, то ничего хорошего меня тоже не ждёт. А так можно хотя бы постараться остаться на тоненькой грани, пока не придёт какая-нибудь дельная мысль.

— Ничего, я потом их помою. А на чёрном, — Сеш глянул на свою рубашку, — крови не видно.

Он повернулся к Агану и приставил лезвие ножа к груди.

Я опустила голову, но вот зажать уши не могла. От крика, разнёсшегося по небольшой комнате, я почувствовала озноб. Связно мыслить уже не получалось. В голове бурлила каша из страха, вины и невыносимости происходящего.

Наконец судорожный вздох Агана возвестил о том, что Сеш закончил.

— Пожалуй, я достаточно размялся.

Я резко вскинула голову.

Сеш достал из кармана брюк платок и тщательно протёр лезвие, затем убрал нож в ножны за спиной. На этот раз он даже не смотрел на меня. Подошёл к жаровне и взялся за деревянную ручку одного из железных прутьев.

Если порезы от ножа усиливали боль в ранах от заражения многократно, то ожоги вполне могли свести Агана с ума. А вместе с ним и меня в придачу.

Сеш неторопливо расшевелил угли и вытащил прут, кончик которого отливал красно-оранжевым. Я не могла оторвать от него взгляд. Но вместе с этим в голову просачивались мысли, что Сеш делал всё слишком деланно, напоказ. И только ради одного зрителя — меня. При этом показушность его не смущала, скорее, он наслаждался представлением, которое сам же и поставил.

В этот момент я поняла, как остановить всё это. Ответ был только один, потому что Сешу не надоест, а менять тактику или принимать чужие условия он не собирался. Он — единственный автор этого представления и других не потерпит.

— Я согласна, — немного хриплым голосом произнесла я до того, как кончик прута коснулся бледно-серой кожи Агана.

Рука Сеша как будто нехотя остановилась. Он медленно обернулся ко мне и пристально посмотрел.

— Ты уверена?

Я облизнула пересохшие губы и твёрдым голосом сказала:

— Я выполню всё, что вы потребуете от меня.

— Действительно всё?

Ох и неспроста он задал этот вопрос. За ним чувствовалась потаённая надежда, и я даже представлять не хотела, на что. Но деваться уже было некуда. Я посмотрела Сешу в глаза.

— Да, всё.

Лишь бы он положил этот чёртов прут. А вдруг он не сдержит слово и ради собственного удовольствия продолжит пытку?

Я почувствовала, как сзади шеи скатилась капелька пота. И только в этот момент заметила, как сильно здесь нагрет воздух.

А вот Сеша, казалось, окружающая жара нисколько не беспокоила. Он ещё на несколько секунд растянул момент, прежде чем положить прут обратно в жаровню.

И только тогда я испытала сильный прилив облегчения, на грани головокружения. Поэтому до меня не сразу дошёл смысл следующих слов Сеша:

— Тогда встань на колени и докажи, подарив мне удовольствие, — спокойно произнёс он.

Я в недоумении уставилась на него. В повисшей звонкой тишине было отчётливо слышно, как охранники у двери переступили с ноги на ногу.

— Что? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

— Я сказал «на колени», — абсолютно спокойно повторил Сеш и кивнул одному из охранников. — Ты же сама сказала, что выполнишь любой приказ.

Ко мне подошёл конвоир и начал расстёгивать браслеты. На лице Сеша отражался нескрываемый интерес.

«Он меня проверяет. Просто проверяет. Чёртов извращенец!»

Охранник отошёл, тогда как Сеш сделал пару шагов в середину комнаты и в ожидании посмотрел на меня.

Потирая запястья, я глянула на Агана, который тоже наблюдал за мной.

«Ну, в крайнем случае, чего ты там не видела, Дани», — попыталась подбодрить себя я, когда поднималась с места.

Я очень неторопливо подошла к Сешу, пытаясь углядеть нетерпение хоть в какой-то мелкой детали. Но у этого садиста терпение было отменным. Он просто продолжал изучающе смотреть на меня, не торопя ни словом, ни жестом.

Я сглотнула и начала опускаться на колени. Подняв голову, я увидела на лице Сеша явное одобрение.

— Продолжай, — мягко подбодрил он.

Вот же сволочь!

Я почувствовала, как внутри вспыхнула злость, проспавшая всё это время где-то на задворках сознания. Она служила хорошим знаком. Злость намного лучше полной потерянности или чувства раздавленности. Сеш ещё не победил.

Видимо, мой взгляд изменился, потому что он приподнял брови, как бы спрашивая: «Передумала?» Словно этого и ждал.

Чёрта с два!

Я перевела взгляд на пояс его брюк и принялась расстёгивать опоясывающий его ремень, а затем и сами брюки. Руки тряслись, но я действовала решительно.

«Главное, ни о чём не думать», — твердила я себе.

Когда уже готова была спустить с него штаны, Сеш резко присел передо мной на корточки и заглянул в глаза.

— А ты более сговорчивая девочка, чем я думал. Но удовольствие с тобой я ни с кем делить не буду.

Акт унижения. Вот что это было. Только я не больно-то унизилась. Подумаешь, постояла на коленях, а расстёгивание одёжки ещё никому невинность не попортило.

Сеш поднялся на ноги и обратился к охранникам:

— Отведите Агана обратно в камеру.

Он неторопливо застёгивал штаны и наблюдал, как выводят с трудом переставляющего ноги Агана. Я поднялась и в последний момент поймала на себе обеспокоенный взгляд своего соседа. Ну, успокоить мне его было нечем, потому что я сама не знала, чего ожидать.

После того, как охранники покинули пыточную, Сеш жестом показал мне выходить. В коридоре оказалось намного свежее. Я несколько раз сделала глубокие вдохи, ощущая, насколько голова подурнела от жары в закрытом наглухо помещении.

— Ты только про всякие глупости не думай, — проговорил рядом идущей Сеш, чуть наклонившись ко мне. — Хуже сделаешь себе и Агану.

Я не стала отвечать, лишь искоса глянула на него.

Во мне ещё, конечно, теплилась надежда, что ничего не будет, но интуиция подсказывала, что Сеш настроен серьёзно, и это уже никакая не проверка или акт унижения. Значит, нужно готовиться к худшему. Этот садист миндальничать не будет, ему удовольствие доставляет боль, вот её и стоило ожидать. Да только как в здравом уме можно приготовиться к тому, что тебе намеренно будут причинять боль? Никак. Никак нельзя.

Я так глубоко ушла, а точнее сбежала в свои мысли, что очнулась только, когда мы оказались у двери. Хоть она и была деревянной, а не железной, но ни одна дверь в этом доме мне больше не внушала доверия.

— Не хочешь для начала освежиться? — вежливо поинтересовался Сеш, остановившийся сбоку от меня.

Я откровенно вытаращилась на него. Он издевался! Я и так уже с ума сходила, а он ещё решил поиграть в добренького и растянуть время!

— Ну если не хочешь…

— Нет, нет, я с удовольствием приму ванну.

Я открылась дверь, забежала внутрь и тут же захлопнула её прямо перед носом Сеша. Опустив глаза, я обнаружила отсутствие замка. Стало обидно. Однако Сеш не спешил входить внутрь. Хотя, мне казалось, что он не откажется попялиться и ещё больше унизить. По ту сторону только прозвучал его негромкий смех. Или у меня начались галлюцинации. Честно, я даже не знала, что лучше: просто сойти с ума или со здравым рассудком перетерпеть всё это.

Обернувшись, я обнаружила наполненный чистой водой бассейн. Готовился что ли?

Мылась я не сказать, что быстро. Никто бы на моём месте торопиться не стал. Пока натиралась мочалкой, пыталась понять, какую игру затеял Сеш. Ему нужно было получить от меня согласие на выполнение их желаний, и он его получил. Это-то всё зачем? Неужели дело только в озабоченных бубенчиках или замешано что-то ещё?

Я очень старалась обдумать ситуацию с разных сторон, но душащая меня паника не давала нормально сосредоточиться.

В конце я заглянула на энергетический уровень, но там всё было неизменно. Чернота. Я могла бы, конечно, попробовать что-то сделать, но не была уверена, что получится. Однако помощь энергии оставляла на крайний случай. Ещё бы определиться, что считать крайним случаем.

Вытеревшись, я глянула на свою поношенную одежду. Грязное на чистое тело одевать не хотелось, но потом я напомнила себе, что недолго буду её носить, и напялила всё с гораздо большим энтузиазмом.

Выглянув за дверь, я обнаружила стоящего у стены Сеша. Он лениво повернул голову и осмотрел меня быстрым взглядом.

— Могла бы не одеваться, — с лёгкой укоризной произнёс он и кивнул на коридор.

— Воспитание не позволяет мне разгуливать голой в доме, полном мужиков.

— Воспитание — это хорошо, — через несколько шагов ответил Сеш и галантно открыл передо мной дверь. — Как видишь, я тоже не лишён манер.

— Не считая садистских замашек, — поспорила я, осматривая представшую передо мной комнату.

Взгляд в первую очередь метнулся к кровати с балдахином, которая должна была послужить местом будущих пыток. Но я всё же заставила себя отвернуться и увидела напротив шкаф и низенький столик с парой скамеек.

— Зачем всё это? — я резко обернулась к Сешу, когда он закрыл дверь.

— Для удовольствия, — он обошёл меня, склонив голову немного набок, подошёл к шкафу и стал выкладывать на полку ножи.

Его честность уже в который раз обескураживала, но я быстро взяла себя в руки.

— Это не удовольствие, когда ты добиваешься чего-то против воли другого человека.

Сеш закрыл дверцы шкафа и неторопливо подошёл ко мне. Было видно, что он чувствует себя расслабленно. Ну да, с чего бы ему напрягаться…

— Ты не права, — мягко возразил он и аккуратно заправил мокрую прядь волос мне за ухо. Точно плотоядное растение, выжидающее момента сцапать свою жертву, про которое рассказывал Алес. — Ты дала согласие выполнить любой приказ. И заметь, сюда ты тоже пришла сама, — он взял мои руки в свои и спросил: — Не поможешь раздеться?

Вот так просто. И от этих совсем не злых слов и действий правда начинало казаться, что против воли тут ничего не совершается. А пытки мне вообще приснились.

Ну да как же! Всё это был обман. Ещё и непонятно, для кого именно из нас двоих.

— Я пришла, потому что ты вынудил меня, пытая Агана, — я начала расстёгивать пуговицы на его рубашке в том же неторопливом темпе, который задавал сам Сеш. — Это принуждение, — стояла я на своём.

Сеш вздохнул и накрыл мои руки своими, останавливая.

— Ты можешь уйти, — терпеливо предложил он.

Я вскинула голову и прищурила глаза. Его взгляд был понимающим. Даже слишком.

— В чём подвох? — наконец спросила я после длинной паузы и раунда гляделок.

Сеш качнул головой и опустил руки.

— Подвоха нет, — ответил он и посмотрел в сторону.

Мне, конечно, очень хотелось поверить, что он на самом деле может отпустить меня. Что под маской жестокого пыточника ещё остались крупицы человечности, но это было бы слишком хорошо.

Я стояла, сжав руки в кулаки, и ждала продолжения. Сеш — не тот, кто просто так отпустит свою жертву.

— Ты знаешь правила, — наконец произнёс он, чем удостоверил мою собственную правоту. — Я должен увидеть, что ты готова сотрудничать, или мы продолжаем дальше вместе с Аганом.

Я не сдержала горькую усмешку и вернулась к расстёгиванию рубашки.

Казалось, Сеш спокойно воспринял возникшую паузу и ничуть не выражал нетерпения из-за моей откровенной медлительности. При этом он почти не отводил от меня взгляда, словно постоянно что-то высматривал.

— Ты жесток, — произнесла я вслух, хотя вообще-то лишь подумала об этом.

Ох и не зря мне матушка постоянно говорила «Что на уме, то и на языке».

Теперь уже он сам не сдержал безрадостной улыбки.

— Этот мир далёк от идеального, и иногда приходится подчиняться обстоятельствам.

Мне было что ответить, но все мысли как ветром сдуло, когда я распахнула рубашку. Золотистая кожа Сеша была полностью лишена признаков заражения. Зато её испещряли шрамы другого рода. Я скользнула ошарашенным взглядом по его груди, краем сознания делая предположение, откуда взялся тот или иной шрам. Гладкий сбоку с ровными краями остался, скорее всего, от ножа. Бугристый круглый, похоже, был следствием какого-то ожога.

Все они не являлись большими, но их было значительно больше, чем мог получить один человек, пусть даже и воин.

Я подняла круглые глаза, не скрывая своего шока. Словно не замечая моих эмоций, Сеш начал стягивать рубашку.

— Тебя пытали? — каким-то не своим голосом спросила я, глядя на его оголённые жилистые руки, шрамов на которых было не меньше, чем на торсе.

— Правильно сказать — воспитывали, — с чуть грустной улыбкой поправил он, будто речь шла о чём-то обыденном.

— А теперь ты пытаешь других, — выдохнула я.

Не знаю, чего в моих словах было больше: осуждения или осознания катастрофичности ситуации.

Сеш вздохнул.

— Это другое, — он сделал шаг ко мне и начал развязывать завязки на блузке. — Я выполняю свою работу. Не всем, знаешь ли, везёт с профессией по жизни. В тех случаях, где можно обойтись без лишней боли, я обхожусь без неё. С тобой оказалось непросто. Трогать тебя нельзя, а сама ты точно не будешь с нами сотрудничать, — он закончил с завязками и стал медленно по кругу обходить меня, кончиками пальцев касаясь шеи.

Я сглотнула. Он наверняка это почувствовал.

— Ты же не тешишь себя иллюзией, что из-за этого я встану на вашу сторону?

— Конечно, нет. В этом нет необходимости. Я настоял на том, что тебе достаточно будет показать на примере другого человека, к чему может привести несогласие. Ты показалась понятливой, поэтому нет нужды тебя ломать, — он снова встал передо мной и осторожно погладил по щеке.

Это так не походило на то, что творилось недавно в подвале! Я осознавала, что он делал это намеренно, но его хитрости всё равно работали.

— Ты настоял, — повторила я его слова, стараясь не терять мысли.

Пришлось прерваться, потому что Сеш приподнял край блузки и стянул её через голову. Под ней, к моему счастью, имелся ещё топик, заменяющий бюстгальтер.

— Получается, изначально план был другой и не принадлежал тебе? — продолжила я начатое.

Если уж изменить ситуацию нельзя, то стоило хотя бы воспользоваться ею.

— Да, это так, — тихо подтвердил он и подошёл ближе, склоняясь к моей шее.

Прохладные руки Сеша легли на мою талию, и я невольно вздрогнула. Я не чувствовала, жарко было в комнате или нет, не понимала этого, потому что внутри остался только холод.

— Почему ты настоял на другом плане?

Сеш прервал неторопливые поцелуи и на пару мгновений упёрся лбом мне в плечо. И чёрт возьми, это было так по-человечески! И совсем не вязалось с образом того, кого я видела в подвале.

Чувства во мне сменялись резко, это походило на качели. У меня даже в глазах защипало, но я быстро приказала себе не раскисать.

— Я же говорил, что не хочу причинять боль, если этого можно избежать.

— А как же Аган?

Сеш отстранился и с печалью во взгляде посмотрел на меня.

— В этой ситуации совсем обойтись без жертв не получилось бы, — он направил рассеянный взгляд куда-то мне за спину. — В этом мире вообще невозможно избежать жертв, — отстранённо произнёс он. — А Аган и так уже почти мёртв и не только из-за заражения.

Я нахмурилась, предчувствуя плохие новости за этими словами.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты думаешь, его оставят в живых после того, что он видел и слышал?

Это было логично, но легче от осознания логичности не становилось. Речь ведь шла не об абстрактном выводе, а о живом, пока ещё, человеке.

Вообще всё происходящее было какой-то странной смесью логичного и абсурдного.

Сеш снова склонился и поцеловал меня в плечо, после чего его ладони заскользили вверх по талии и стали утягивать за собой ткань топа. Я нехотя подняла руки. Сеш стянул топ и убрал его к остальным вещам, лежащим на одной из скамеек.

Я глубоко вдохнула и решилась спросить в последний раз:

— Тогда почему ты делаешь это сейчас, если знаешь, что хорошо мне не будет? Почему ты так осторожен?

Сеш поднял взгляд, тогда как его руки стали поглаживать мою грудь.

— А ты бы хотела, чтобы было больно? — уточнил он так, словно если бы я ответила согласием, он бы тут же сменил нежность на жёсткость.

Я замотала головой. Сеш понятливо улыбнулся, взял мои руки и положил себе на грудь.

— Потому что таковы правила. Ты всё ещё можешь отказаться или, — он склонился вплотную к моему лицу, — ты можешь остаться и попробовать получить удовольствие.

— И тебя не смутит осознание того, что я этого не хочу? — я вперила в него твёрдый взгляд.

— Совесть меня мучить не будет, если ты об этом. И ты торопишься с выводами. Может, тебе ещё понравится, — после чего Сеш накрыл мои губы своими.

Его прикосновение было мягким и вовсе не требовательным, как я ожидала. Губы словно изучали мои, постепенно позволяя себе больше. Я не собиралась участвовать в этом, а просто стояла и ждала.

Наконец Сеш отстранился.

— Вот так, — ласково произнёс он. — Не так уж и плохо, верно? — он с любопытством вглядывался в моё лицо, а большой палец аккуратно очерчивал губы, вытирая влагу.

Возможно, он и правда недурно целовался, но никогда не узнает об этом.

Я набрала последнюю горсть дерзости и смело спросила:

— А если я просто не стану ничего делать?

Наверное, Сеша немного огорчило то, что я не выражала восторг от его ласк, а продолжала сопротивляться, потому что он впервые стал серьёзным и пристально посмотрел мне в глаза.

— Даниела, это худшее, что ты можешь решить. У тебя на самом деле есть только иллюзия выбора. Или ты думаешь, что тебя действительно отпустят? Ты не настолько глупа. Если ты не станешь помогать, тебя просто убьют. Ты была бы хорошим подспорьем на нашей стороне, но если нет возможности склонить к сотрудничеству, то оставлять тебя продолжать играть против нас никто не станет. Ты либо согласна, либо мертва.

Не настолько глупа? Ещё как глупа. Ведь и правда думала, что они не станут убивать единственного эллана, способного управлять свободной энергией. Но на кой-чёрт я сдалась, если им даже источник исправлять не надо?

Последние слова Сеша звучали в ушах набатом, но сквозь их эхо я поняла, что говорил он так, словно сам не поддерживал такое решение.

Я подняла на него взгляд.

— Зачем ты остаёшься во всём этом? — я обвела широким жестом комнату, подразумевая, конечно, в первую очередь, подвал, — если, по твоим же словам, ты не хочешь причинять боль.

Сеш сделал терпеливый вдох и увлёк меня к изножью кровати, где сел и посадил рядом. Ходить с обнажённой грудью было совсем не комфортно, но я продолжала делать вид, что так и надо, чтобы Сеш не догадался, что мне это не по душе. Именно этого он и добивался.

— А ты думаешь, у всех есть выбор? — на этот раз его улыбка была полна горечи. — Я даже завидую Агану.

На этих словах я не смогла сдержать удивления, а Сеш продолжил:

— Я так долго мечтал о заражении. Очень долгое время возлагал на него надежды, потому что только его исход мог бы всё закончить. Но по насмешке судьбы оно обходило меня стороной. А потом я перестал ждать и просто принял правила игры.

Я опустила голову и уставилась на свои руки, лежащие на коленях. Это всё было неправильно и ужасно. Кто-то мечтал избавиться от заражения, а кто-то желал его.

— Кажется, нам обоим пора согреться, — Сеш взял меня за подбородок и поднял голову.

По его взгляду я поняла, что время разговор закончилось. Надеюсь, мои глаза в достаточной мере выражали то, что дальнейшее мне претит.

Тем временем Сеш взял мои руки и положил на пояс брюк, недвусмысленно намекая на свои ожидания. Я на мгновение прикрыла глаза.

«Ты знаешь правила. Ты либо согласна, либо мертва», — прозвучали в голове его слова.

Напоследок я заглянула на энергетический уровень. Там была чернота.

Через несколько глубоких вдохов я поняла, что голова освобождается от мыслей, делаясь пустой. Стало казаться, что я смотрю на всё со стороны. Будет ли потом от этого легче? Потом и узнаю.

С этой пустотой внутри я опустилась на колени, делая свой выбор в пользу «согласна».