Странники во времени. II. Встречный (мой добрый приятель Ди)

Глава 1. Деловой визит

– … И тогда промолвил он, грозно сверкнув глазами, – а пламенные сполохи трепетали в их глубине: «Да будешь ты отмщён, о брат мой единокровный! И — да ниспадёт гнев Великого Прародителя, чьи недремлющие очи исполнены света, чьи крыла простираются над мирами, укрывая страждущих, а блеск брони, покрывающей его тело, есть сияние звёзд, на того, кто осмелился нарушить договор, заключённый между родами нашими в День Снисхождения, когда Небеса разверзлись, и Тёмный исторг Пламень, пронзивший Твердь до самых костей Её, развалив надвое. Договор, свято чтимый нашими предками со времён Раскола…»

Оливер Флэминг поклёвывал носом, слушая Нэпа вполуха; воображение переносило волшебника р в тот невиданный, фантастический мир. Он был там, видел своими глазами: земли, объятые пламенем, битва драконов… Время от времени маг резко встряхивался и принимался всполошённо озираться, пытаясь понять, как, когда очутился он на чешуйчатой спине питомца Чарлза Бейтса, летящего высоко над землёй, мерно взмахивая бирюзовыми перепончатыми крыльями.

Безусловно, путешествовать на драконе было намного комфортнее, чем телепортировать, или трансгрессировать, хотя, разумеется, времени отнимало больше. Как-то раз Чарли позволил себе дерзкую шутку, сравнив Нэпа с ковром-самолётом, на котором установлено кресло и портативный хорошо растопленный камин. Вопрос о материале, пошедшем на обивку кресла мистер Бейтс предпочёл проигнорировать (что было вполне оправдано). « Это тебе и домашний уют, – говорил он, – и рассказчик, каких больше нигде не сыщешь. Раритет!»

Что и говорить! У «раритета» было в запасе великое множество легенд о неведомом мире, в котором жили его предки когда-то. Рассказчик он был отменнейший, а в лице кротчайшего мистера Флэминга имел терпеливого слушателя. К счастью, увлёкшись, Нэп не замечал, что пассажир, убаюканный приятным баритоном, сладко засыпал.

– Где это?.. – в очередной раз встрепенувшись, хрипловатым спросонья голосом осведомился Оливер; зябко поёжившись, он поплотнее запахнул полы мантии и, вытянув шею, попытался разглядеть, что там, внизу. – Мы пролетаем над Шотландией, мессир, – объявил дракон. По его тону подчёркнуто-проникновенному тону угадывалось, что он был не очень доволен чем-то. Возможно тем, что его седок нечаянно уснул на каком-то ;ч-чень важном месте повествования. – Над Шотландией… – задумчиво прошептал Оливер со вздохом, глядя на очертания заснеженных вершин, укрытых туманом скалистых гор, смахивающих на клыки гиганта, прорывавшиеся сквозь зыбкий белесый покров. В какой-то части сознания волшебник всё ещё пребывал в том мире, из его грёз, и живая картина, представившаяся его взору во всей своей суровой красоте, воспринималась как логичное продолжение видения.

«Любопытно, который сейчас час, мистер Тик-Так, сэр?» – обратился Оливер к другу и советчику, содрогаясь от пробиравшего его озноба. «Половина четвёртого утра, – немедленно откликнулись Часы, будто только и ждали этого вопроса. И уточнили: – 13 декабря 1992 года.»

Заложив грациозный вираж, дракон принялся снижаться — медленно и плавно. И вот уже под ними проступили сквозь туманную пелену очертания каких-то деревень и всё ещё зелёных пастбищ, и запретный Зачарованный Лес, и Хогвартс, вздымающий острые шпили башен в затянутое серыми тучами небо…

Описав круг над верхушками деревьев, Нэп опустился на небольшой поляне среди лесной чащи. Сложный манёвр был проделан неспроста: в план Оливера Флэминг не входило афишировать своё появление в школе магии.

Соскользнув по тёплому чешуйчатому боку дракона, чародей отряхнулся и, задрав голову, поглядел на ещё не начавшее светлеть небо.

– Останешься здесь, Нэп, дружище? – осведомился он. – Я найду приют в скалах, – ответил тот, покачав головой, увенчанной длинными изогнутыми рогами. Отзвук низкого бархатистого голоса крылатого змея «утонул» в густых тёмных зарослях. – Мессир знает туда дорогу.

Оливер кивнул.

Где-то поблизости, в зарослях, испуганная непривычными звуками, зашебуршало, беспокойно заворочалось, заурчало какое-то существо… Ухнул филин, утробно и глухо, в воздухе пронеслось нечто, подобное тени…

– Опасность, – промолвил Нэп, сузив продолговатые золотисто-янтарные глаза; широкие ноздри его медленно расширялись и спадались, облачка сероватого дыма вздымались вверх.

Оливер нахмурился. По настоянию учителя, сразу после сдачи заключительных экзаменов ему и его друзьям пришлось покинуть Англию, и поселиться в Харькове, родном городе Джейн. Но ни этот «манёвр», ни роль магла-студента не помогли Оливеру Флэмингу избежать встреч с посланниками его врага. Хотя, тем так и не удалось убить волшебника. И теперь…

– Опасность, мессир, – повторил дракон, кивнув, тонкие усы всколыхнулись. – Я чую её запах. Но она не вам грозит. Это — не ваша история.

… Пожухлая трава, покрывавшая лужайку перед замком, была мокра от обильной ночной росы. В тусклом сумеречном свете луны, показавшейся из-за туч, она казалась посеребрённой. Снег, выпавший несколько дней назад, истаял почти весь, и лишь отдельные белесые островки виднелись то здесь, то там.

Хижина Хранителя Ключей, стоявшая на краю лужайки, — совсем близко к Запретному Лесу, — казалась форпостом стражей, охранявших обитателей Хогвартс. Окна её были темны: скорее всего, хозяин всё ещё находился во власти Морфея — повелителя снов. Что ж, Оливеру Флэмингу это было на руку.

«Не моя история… – размышлял волшебник, бредя через лужайку и чувствуя, как сжимается его сердце. – Но чья?..»

В этот столь ранний час маячивший вдали замок, окутанный туманной дымкой, походил на призрачную твердыню из Страны Грёз. Каким величественным и неприступным он выглядел! Живое воображение волшебника, остановившегося на опушке Леса рисовала удивительные и живые картины, вновь возвращая его в прошлое, когда он, будучи совсем юным, впервые ступил под сень этих холодных гранитных стен. Тогда он и представить себе не мог, что его ждёт — были одни лишь загадки, ответ на которые был в будущем…

Поднявшись на небольшой взгорок, Оливер приостановился и оглянулся. Запретный Лес отсюда походил на размытое тёмное пятно. Почувствовали ли его обитатели, что в их обитель заглянул древний дракон? Ощутили ли его магию?.. Наверняка. Кентавры — так уж точно!

«Не моя история…» Взгляд волшебника, сделавшись рассеянным, устремился куда-то вдаль. Перед внутренним взором всплыла ещё одна живая картина…

… В тот вечер в общей гостиной Гриффиндора он застал лишь её сидящей в одном из кресел у жарко пылающего камина. На коленях Джейн лежала раскрытая книга. Нет, не из школьной библиотеки, но… В книге той излагалась его жизнь, с предельной точностью и остротой. О том писателе, что стал невольно его биографом, Оливер знал лишь понаслышке от приёмного отца…

«А что же теперь?.. – размышлял Оливер, медленно идя к замку. – Неужто в Хогвартс появился кто-то, о ком написана повесть… или всё ещё пишется?»

Парочка запоздалых летучих мышей пронеслась над самой головой волшебника, едва не задев его.

«Что ж, всё может быть, дружище, – продолжал он мысленный диалог с самим собой, поднимаясь по крутым ступеням широкого крыльца к главному входу. – В мире творится много чудесного, что не всегда поддаётся объяснениям. Под одной крышей могут параллельно уживаться несколько историй, и их герои никогда не встретятся. Каждый из них будет идти по предначертанному ему пути, отделённый от другого лишь тонкой стенкой лабиринта…»

Звук шагов Оливера гулко разнёсся по холлу звонким эхом отразился от стен, вознёсся к высокому сводчатому потолку.

«Как в соборе!» – подумал он, замирая и оглядываясь с лёгкой оторопью. Как давно он здесь не был! Словно, войдя сюда, он перенёсся через временную бездну.

– А-а-а!!! – раздался пронзительный возглас, заставивший Оливера содрогнуться от неожиданности, и в воздухе прямо над ним материализовался толстенький мужичок в ярко-жёлтых широких штанах, полосатой футболке и шляпе-котелке, с большим голубым глиняным кувшином под мышкой. Выражение его простоватой курносой физиономии было похабным. – Ка-аво я вижу! Флэминг, собственной персоной! Вот так сюрприз к Рождеству!!! – Пивз! – воскликнул молодой чародей, уставившись на это «явление» в некотором смятении. – Моё почтение, сэр! – полтергейст расплылся в широкой улыбке, обнажая крупные зубы, и отвесил почтительнейший поклон.

Оливер, хоть и наученный опытом, едва успел ловко отскочить, когда вода, наполнявшая кувшин, низверглась на него. Б;льшая часть брызг всё же попала на мантию и ботинки. От обширной лужи, растёкшейся по мраморным плитам пола, несло нечистотами.

– Покорнейше прошу прощения-с! – пропищал Пивз. – Но… – он театрально всхлипнул. – Когда я вижу таких высоких госдей, я… я… я… Де в силах сдерживать дахлыдувшие чувства!!!

Уроненный им кувшин (точно в лужу!) разлетелся вдребезги. С комической трагичностью обнажив голову, напоминающую волосатую репу, Пивз засунул руку по локоть в тулью котелка и, вытащив оттуда гигантских размеров платок, зелёный в красную крапинку, и трубно прочистил нос.

– Б-благодарю за столь тёплую и… приятную встречу, – пробормотал Оливер. Приподняв края мантии, он обошёл зловонную лужу и направился к широкой главной лестнице. – О, весьма польщён вашей похвалой, сударь! – верещал Пивз, несясь следом. – Ведь как чувствовал: вот и Eau de toilette специально приберёг! Хотите, наберу ещё?

Оливер предпочёл проигнорировать это предложение.

– Позвольте полюбопытствовать-с, сэр… – продолжал Пивз, не отставая от волшебника ни на шаг, когда, поднявшись на второй этаж, тот свернул в коридор. – Какими такими судьбами-ветр;ми в наши края-с? Уж не на должность ли «Защита от тёмных искусств»?

Неожиданно залетев вперёд, Пивз положил ледяные ладошки на плечи замершего от неожиданности волшебника и заглянул ему в лицо.

– Признаться по правде, – зашептал Пивз конфиденциально, – мне сразу не понравился этот мямля Сквирелл. Вот было бы здорово, мечтал я, если бы нашёлся какой-нибудь, э… специалист, который его потихоньку убрал. А тут вы!..

Оливер отстранил руки полтергейста и, нахмурившись, зашагал дальше.

«Мог ли он почувствовать, – подумал волшебник, тщательно блокируя мысли и косясь на сопровождающего его полтергейста, – что я… Что я стал другим? И теперь могу убивать…»

Внезапно Пивз издал громкий и протяжный «О-о-ойййи!!!» и исчез. Оливер замер.

«Только Филча не хватало!» – подумал он, прислушиваясь к звуку приближающихся шагов. Слуховая память не подвела его и на этот раз.

Выйдя из-за поворота коридора, завхоз Хогвартс, охотящиеся, по своему обыкновению, за нарушителями школьных правил, остановился как вкопанный, озадаченно таращась на незнакомца. Но когда кошка по имени Миссис Норрис, его неизменная спутница, подойдя к молодому магу, принялась, звонко мурлыча, тереться о его ноги, на боолезненно-бледном измождённом лице Аргуса Филча расцвело выражение крайнего изумления.

– Доброе утро, сэр, – промолвил Оливер, поклонившись. – Э-э-э… доброе… – хрипло выговорил завхоз, переводя растерянный взгляд с волшебника на кошку и обратно. – С кем имею… честь? – Флэминг, – представился Оливер, пытаясь скрыть улыбку. Ситуация представилась ему забавной. – Флэминг… – повторил Филч, сощурившись вглядываясь в лицо, показавшееся ему знакомым. Затем грозно нахмурил кустистые рыжие брови. – Насколько я понимаю, вы явились сюда без… – Дело, приведшее меня, настолько спешно, что я не успел вылать сову, чтобы предупредить директора, – сказал Оливер. – Следуйте за мной! – тон Филча был холоден как лёд.

Пожав плечами, Оливер двинулся за завхозом. Пять лет миновало после того как он перестал быть студентом школы чародейства и волшебства, и был не совсем уверен, вправе ли он находиться здесь в роли неофициального гостя. Хотя учитель и говорил ему, что…

«А если бы в Хогвартс пробрался злоумышленник?! – возникла мысль у мага. – Так же, как и я, или каким-нибудь иным способом? Да, вокруг и сплошь установлены защитные чары, но всё же… Филч ведь сквиб! Он не сможет отразить магическую атаку, пусть даже если бы чары были простецкими!»

– Мистер Филч?!

Вздрогнув от неожиданности, Оливер «вынырнул» из размышлений. Перед завхозом и его «добычей» стояла профессор трансфигурации. И снова у Оливера возникло ощущение, что он вернулся назад во времени.

– Как хорошо, что я вас встретил, – сказал Аргус Филч. Его тонкие сухие губы искривились в подобии улыбки. – Этот человек пробрался в Хогвартс тайно, – он кивнул в сторону Оливера. – Я подозреваю в нём злоумышленника. Я намеревался закрыть его в моей комнате мод надзором Миссис Норрис, а затем отправиться за вами… – Злоумышленники не являются в открытую в замок, защищённый сильнейшими чарами, мистер Филч, – покачала головой профессор МакГонагалл, – и, по возможности атакуют любого, кто им может помешать. Я весьма ценю вашу храбрость и решительность, Аргус. Однако мне показалось весьма странным, что в нежданном визитёре вы не признали нашего бывшего студента, мистера Оливера Флэминга. Разве он вам не представился?

Завхоз склонил голову. То ли утвердительно, то ли затем, чтобы скрыть стыдливое выражение.

– Благодарю вас, Аргус, – промолвила МакГонагалл. – Полагаю, вы нуждаетесь в сне. Вы, Флэминг, – кивнула она Оливеру, – ступайте за мной.

«А может, в этом знак?.. – подумал Оливер, следуя по тёмному коридору за деканом факультета Гриффиндор, на котором учился когда-то. – Так, или иначе…»

– Ваша одежда и обувь, – заметила МакГонагалл, когда они вошли в её уютный жарко натопленный кабинет, – несомненно нуждаются в основательной просушке, как, прочем, и вы сами. Думаю, в том не только погода виновата, не так ли?

Невольно улыбнувшись, Оливер кивнул. Развесив набрякшую от сырости мантию на перекладине гардероба и скинув промокшие башмаки, он огляделся.

«Всё по-прежнему… – вздохнул волшебник. – Так же пылает камин, те же кресла, и изящный столик, сервированный к чаю, перед ними… И свечи… И эскиз замка в посеребрённой рамке, подаренный ей Джеком перед выпуском, на письменном столе…»

– Соскучились, Флэминг? – спросила МакГонагалл, проследившая за взглядом своего бывшего ученика. – Соскучился, – немного грустным эхом откликнулся тот. – Присаживайтесь, – вздохнув, сказала профессор трансфигурации, опускаясь в одно из кресел и жестом предлагая занять другое. – Надеюсь вы поведаете о том, что заставило вас примчаться в Англию в столь ранний час?

Она наполнила кружки гоячим ароматным чаем.

– Я склонна полагать, что привела вас сюда отнюдь не ностальгия по студенческим временам, закончила она.

Несколько минут Оливер вглядывался вглубь багряных огненных лепестков, пляшущих в очаге, словно, будучи не совсем уверен, надеялся найти там подсказку.

– Прошу вас, – медленно начал он, покусывая губы, – помочь…

Чародейка качнула головой и улыбнулась. И, почувствовав поддержку, — как когда-то, — Оливер Флэминг рассказал ей обо всём. Как познакомился с юным Тимофеем Волковым, как узнал о его беде… И о том, что он обладает способностями к магии… Он умолчал лишь о том, что его горемычная мать вспомнила себя в прошлом своём рождении, и узнала его, Оливера.

… Минерва МакГонагалл вздохнула и покачала опущенной головой.

– Да-а… – тихо протянула она, взглянув на Оливера. – Я не большой сторонник спонтанных решений и действий, но порой оказывается, что именно они правильны. Что ж… привозите ваших друзей. Уверена, Альбус окажется целиком на вашей стороне. Вы будете использовать портал?

Оливер поставил на столик пустую кружку и покачал головой.

– Мы переправим их на Нептуне, драконе Чари Бейтса. Так же, как я добирался сюда.

Профессор ошеломлённо уставилась на Оливера.

– Вы… вас могли заметить маглы!!! – наконец выговорила она. – Нэп обладает особой магией, – покачав головой, возразил молодой чародей. – И умеет ею управлять. – Разумен!.. – потрясённо прошептала ведьма-анимаг. – Уму непостижимо…

Некоторое время она молчала, Оливер лишь украдкой поглядывал в её сторону.

– Хорошо! – наконец промолвила профессор, хлопнув ладонью по подлокотнику. Зелёные глаза её сверкнули. – Хотелось бы мне расспросить вас о многом, но… Время поджимает. Чем скорее будет покончено с этим делом — тем лучше.

Сердечно поблагодарив свою учительницу, Оливер поднялся и направился к двери.

– Вам есть где остановиться, Флэминг? – осведомилась МакГонагалл, вставая. – Комната, в которой вы и ваши друзья жили когда-то, пуста, и вы могли бы… – Вы очень добры и внимательны ко мне, профессор! – отвечал Оливер, набрасывая на плечи успевшую высохнуть мантию. – Не беспокойтесь о моей персоне. Сегодня же я отправляюсь обратно. – Жду вас с гостями. Да поможет вам Великий Мерлин! – пожелала напоследок добрая колдунья-анимаг.

***

… На душе Оливера было радостно. Цель его путешествия достигнута, теперь он мог возвращаться домой, где его с нетерпением дожидались Тим и Анна.

«Анна… Нэнси… – размышлял волшебник, идя по неровному земляному полу потайного хода, пролегавшего под Хогвартс. При выдохе из его рта вырывалось белесое облачко пара, но он не ощущал холода и сырости, царивших здесь. – Как же удивительно переплетаются порой судьбы и жизни! Вот только, в отличие от меня, Нэн родилась заново. Она была так молода, встретив страшную смерть…»

… Выбравшись на свет Божий — в пещеру, где когда-то он получал уроки боевого искусства от Вагабонда (как просил называть себя тот нищий бродяга), молодой маг застал дракона дремлющим, свернув длинное гибкое тело в бирюзовые кольца, поблёскивающие в тусклом свете зарождающегося утра.

– Мессир Оливер! – утробно прогудел Нэп, приподнимая массивную голову. – Вы так быстро вернулись! Удалось ли уладить дела? – Смею полагать, – ответил волшебник, присаживаясь на большой округлый булыжник, когда-то используемый его суровым учителем в качестве стола и стула (в зависимости от обстоятельств). – Мне нужно наведаться кое-куда в Лондоне, после — в обратный путь… Прости, что доставил тебе столько беспокойства, Нэп! – Напротив! – возразил дракон. – Я отлично устроился. Как раз только что позавтракал. – Чем же, позволь полюбопытствовать! – Оливер обвёл взглядом совершенно пустую пещеру, надеясь увидеть где-нибудь обглоданные добела кости крупного рогатого скота. – Крысы, – охотно ответил Нэп. – Здесь водятся очень жирные крысы, мессир! – сообщил он доверительно. – Вот вздремну немножко, и полетать отправлюсь…

Оливер невольно усмехнулся, живо вообразив, как его крылатый друг играет в «кошки-мышки» с местными грызунами.

– Будь осторожен, – сказал чародей. – если увидят тебя, то… – Я открываюсь лишь самым близким, – последовал ответ.

Оливер знал, что имел в виду Нэп. Кивнув, он поднялся, запахнул поплотнее мантию и, обернувшись вокруг себя, исчез.

Глава 2. Экономка сэра Чарлза

– Эй, Марта! Выгляни-ка сюда! Я знаю, что ты дома, подруга — раз окно на кухне открыто! – разносилось по маленькому асфальтированному дворику блочной многоэтажки.

Обладательница зычного голоса — статная женщина внушительных габаритов в серой куртке нараспашку, накинутой поверх байкового домашнего костюма — стояла перед домом, крепко держа за руку тощего малолетнего недомерка в стареньком бомбере и растянутых джоггерах. В другой руке она сжимала перепачканную краской измятую белую тряпку.

– Что там у тебя, Бетси? – ворчливо отозвалась соседка, появляясь на одном из балконов третьего этажа и поплотнее запахивая длинную вязаную кофту. – А-а! – протянула она, свешиваясь с перил. – Поймала-таки!

– Как видишь! – Бэтси вскинула руку, потрясая тряпкой как знаменем. – С поличным!

Глас оратора достиг слуха не только той, кому адресовался призыв: в двух-трёх окнах блочной многоэтажки мелькнули лица праздных любопытствующих.

– Пустите… мэ-эм! – взмолился мальчик, глядя на свою пленительницу из-за длинных огненно-рыжих косм, выбившихся из-под вязанной шапки.

– Стой смирно, маленький негодник! – рыкнула дама на своего пленника, предпринявшего новую бесплодную попытку высвободиться. – И даже не думай сопротивляться!

На мордашке мальчугана, такой бледной, что крупные веснушки на его носу и щеках казались нарисованными, было написано выражение полнейшего негодования.

– Говорю вам, мэ;эм, – воскликнул он, – не я это был!

– Ты смотри-ка! – взвизгнула соседка, выскакивая из подъезда и поплотнее запахивая драповое пальто. – У него хватает нахальства перечить! Ну ничего! – остановившись напротив, она упёрла в бока тощие кисти и затрясла не слишком аккуратной причёской. – Вот поглядим, как ты себя поведёшь в полиции! Расскажешь, как развлекался, пачкая бельё. Пошли! Марта, ты с нами.

Кивнув подруге, Бетси, грубо дёрнула парнишку за руку, как щенка за поводок, увлекая за собой.

– Да не виноват я! – будучи совершенно вне себя, вскричал тот, упираясь; в глазах его заблестели слёзы. – Не я марал краской ваши вещи! Это сделали другие мальчишки!

– Други-ие?! – Марта вцепилась «жертве» в плечо, словно коршун. – А ведь ладошки тво; краской измазаны!

– Я впридачу и баллончик нашла, – сообщила Бэт. И выразительно похлопала рукой, под мышкой которой была зажата испорченная простыня, по оттопыривающемуся карману. – С собой прихватила!..

– Постойте! – раздался за их спинами громкий оклик.

Вздрогнув от неожиданности, товарки оглянулись и с удивлением уставились на молодого человека. Каждая готова была поклясться, что он возник только что буквально из ниоткуда.

– Отпустите его! – промолвил молодой человек, делая к ним шаг. – Этот мальчик говорит правду. Он действительно невиновен.

– А вы почём знаете? – с вызовом отвечала Бэт, открыто разглядывая его длинную чёрную мантию; похоже, она успела оправиться от потрясения, вызванного столь неожиданным появлением незнакомца.

– Красавчик! – со странной улыбкой пробормотала Марта, откровенно любуясь его внешностью и длинными светлыми волосами. – Откуда он здесь взялся?..

И то правда: она, зная практически всех соседей как минимум в лицо, не могла его припомнить. Однако антипатии к нему Марта не ощущала, скорее, наоборот…

– Примите это за истину, леди, – отвечал юноша, поглядев поочереди на каждую. – Парнишка не совершал того, в чём вы его обвиняете.

Что-то, прозвучавшее в его голосе, заставило юного подозреваемого вздрогнуть и вскинуть голову. «О, какие удивительные глаза! – подумал мальчик, таращась на незнакомца. – Светятся изнутри!»

– Ну как же не он?! – не сдавалась Бетси. – Вы только поглядите на его руки!

– Это ещё не является доказательством вины, – промолвил странный незнакомец, кладя ладонь на плечо паренька; голос его был тих. – В недобрый час парень попался под руку тем, кто «разукрасил» ваши вещи. Прошу вас, мэ-эм, иметь это ввиду, а ещё то, что расправиться с ними вам будет куда труднее, чем с этим… «вредителем», за которого некому заступиться.

Женщина разжала пальцы. Миг промедления — и мальчишка ретировался и, бросившись прочь, скрылся за мусорными контейнерами. Незнакомец с улыбкой проводил его взглядом, затем обратился к опешившим женщинам:

– Прошу вас, леди, не мыслить предвзято. Часто бывает так, что и глаза, и уши обманывают нас. Моё почтение!

Поклонившись, молодой человек зашагал к дому.

– Слушай, Марта, – громко зашептала Бетси, подаваясь к подруге, – а ты знаешь его?

Та лишь покачала головой, также глядя ему вслед.

– Может, новый желец?.. – предположила она, неопределённо пожимая плечами. На губах её снова забрезжила глуповатая улыбка.

– А я вот что думаю, дорогая моя! – Бетси лихо подбоченилась, и от этого показалась (на фоне тощей товарки) ещё монументальней. – Он к кому-то пришёл. Так;х у нас не селят.

– Н-да-а-а!.. – протянула Марта. – Ты права, как всегда. Только вот… к кому?!

…

«Надо же, как вовремя я… объявился! – размышлял Оливер Флэминг, поднимаясь по лестнице на восьмой этаж: лифт в подъезде, по обыкновению, не работал. – Если бы я опоздал на несколько минут, мальчишке бы туго пришлось…»

Оливер вздохнул.

«Пять лет миновало, а здесь всё осталось по-прежнему: раздражительные соседки, графити на облупленных стенах, перегоревшие лампочки, неисправный лифт… Даже запахи!»

Сколько было сходства между этим домом и теми, что находились за много миль отсюда, в другой стране! В таких человейниках Оливеру довелось побывать не раз — он работал в выездной «Скорой». Это было типичное (если можно так выразиться) муниципальное жильё для малоимущих и принадлежащих к низшей общественной прослойке. «Тебе нет никакого дела до меня и моих дел. Ступай стороной — и я тебя не трону.» – таков был жизненный принцип многих местных. Возможно, именно поэтому чиновники из Министерства Магии решили поселить здесь одного из волшебников…

«А может, это даже и к лучшему? – подумал Оливер, останавливаясь перед обшарпанной дверью квартиры Чарли Бейтса. – Нэнси будет проще адаптироваться…»

«Никак на чёрный юмор потянуло, мессир?» – в тоне Часов, скромно заявивших о своём присутствии этой репликой, угадывался тонкий сарказм.

«Я подразумевал тот факт, – пояснил Оливер, – что люди здесь, в Тоттенхеме, не столь чопорны, в отличие от тех, что живут в более привилегированных районах. И не станут совать нос в чужую жизнь. А это немаловажно…»

Оливер осёкся: память его исправно выдала живописные образы Бетси и Марты. Однако, как ни странно, приведенный им довод вполне удовлетворил мистера Тик-Так. А может быть, он попросту решил воздержаться от дальнейших дебатов, исходя из личных соображений…

Громко, сердито щёлкнул замок, неохотно подчиняясь неумолимому отворяющему заклинанию. Дверь открылась бесшумно, сто удивило молодого мага: он помнил, как громко скрипели её заржавленные петли. «Точно их смазывали, и совсем недавно», – подумал Оливер и, недоумённо пожав плечами, вошёл внутрь.

В квартире было сумеречно и очень тихо. Она, точно существо, когда-то покинутое хозяевами, и уже успевшее свыкнуться со своим вынужденным одиночеством, настороженно принюхивалась, приглядывалась к гостю, вдруг проникшему в её стены, чутко прислушивалась к звуку его шагов и голоса, решая, как к нему отнестись: изгнать, или приютить.

– Не волнуйся, старушка, – тихо проговорил Оливер, стоя в полутёмной прихожей: он знал, что дома живые. – Помнишь, мы виделись с тобой когда-то?

Обернувшись, волшебник провёл рукой по притолоке, дотронулся до коричневой кожаной дверной обивки… И ощутил тепло под ладонью.

– Ну, здравствуй, – улыбнулся он.

«Когда-то… – припомнил волшебник, входя в маленькую гостиную, – кажется… да, это было во время моих первых летних каникул. Чарли Бейтс пригласил меня, Доджера и леди Джейн в гости. Как он был горд! – Оливер усмехнулся и покачал головой. – А леди Джейн устроила ему капитальный разнос за грязь. И заставила нас всех наводить порядок…»

Оливер провёл пальцем по поверхности дубового стола с ножками в виде львиных лап, — мистер Бейтс питал пристрастие с антикварным вещам.

«Странно, – подумал маг. – Нет пыли, чистота, все вещи на местах. Всюду чувствуется заботливая рука…»

Оливера вдруг осенила догадка: «А если… Министерство Магии подыскало нового хозяина для давно пустующего жилья? И выходит, что я… я проник сюда как вор!..»

Оливер похолодел.

«С чем боролся… на то и напоролся! – подумал он, отчаянно злой на самого себя. – Мой полубрат наверняка обрадовался бы, если бы узнал… Как же глуп я был, не разведав предварительно, что к чему!»

Оливер развернулся, собираясь уходить.

«Погоди-ка! – он замер на пороге гостиной. – Но ведь охранная руна не была повреждена: «почерк» леди Джейн невозможно спутать ни с каким другим. В квартиру не мог войти никто кроме нас четверых!»

Усмехаясь и покачивая головой, Оливер подошёл к широкому окну, с обратной стороны перегороженному алюминиевой решёткой.

«Красиво!.. – подумал молодой маг, любуясь видом, открывавшемся его взору. – Весь Лондон — как на ладони… и много-много неба!..»

Что-то со стуком грохнулось на пол. Вздрогнув, Оливер настороженно замер, чутко прислушиваясь.

«Ничего необычного, – решил он себя убедить. – Ведь бывает иногда, что какой-нибудь вещи вдруг вздумается полетать, тем паче, если она принадлежит волшебнику.»

На память ему пришёл старый диснеевский мультик о короле Артуре.

– Higitus figitus zumba ka zing, I want your attention every thing! – пробормотал Оливер, покидая гостиную…

Кухня выглядела аккуратной, как и вся квартира: ни намёка на пыль, или паутину, дверцы шкафчиков закрыты, газовая плита сияет чистотой… Белоснежные вафельные полотенца, развешены на сушилке в боевой готовности… Полотенца! Да, они не были измяты, или грязны, но…

Мысленно отругав себя за излишнюю мнительность, Оливер наполнил водой большой чугунный чайник и поставил на плиту кипятиться.

Под обеденным столом белел шарик для гольфа.

«Когда-то Джек обронил его, и нигде не мог найти, – подумал волшебник, нагибаясь, чтобы его поднять. – Вот, значит, куда он закатился!..»

Внезапно заиграла музыка, включенная на полную мощь. Подскочив от неожиданности, Оливер пребольно треснулся головой о столешницу.

– К-какого лысого вонючего Мерлина?!! – воскликнул он всердцах, забыв об осторожности, потирая ушибленную макушку.

Часы, которые в подобных случаях привыкли изрекать что-то философское, продолжали хранить молчание.

Оливер сел на полу, скрестив ноги, и прислушался. «Разумеется, это не у нас, – подумал он. – Странно, что такая мысль могла прийти в мою голову. Это у соседей за стенкой. Какая восхитительная звукоизоляция!»

Кажется, по телеку шел выпуск ВВС. Ведущий новостей рассказывал об организованном массовом побеге из тюрьмы в Йоркшире…

Звук стих — стоило Оливеру на цыпочках выйти в коридор.

«А всё же, это у нас! – подумал он. – В кабинете Чарли!»

Несомненно: из-за неплотно притворенной двери маленькой комнаты пробивался тусклый мерцающий свет. Стоило лишь волшебнику переступить порог, как свет погас.

– Чудеса… – пробормотал Оливер, стоя перед телевизором и озадаченно глядя на тёмный экран. – Как такое могло…

Парализованный, он грохнулся на пол.

«Влип! – подумал волшебник; у него вдруг возникло желание расхохотаться. – Ну хоть бы краешком глаза взглянуть, чьих это рук дело!»

Похоже, он подумал слишком громко.

– Роузи так и знала! – раздался за его согнутой спиной торжествующий возглас. Голосок был писклявый и резал по ушам. – Роузи всегда ожидала самого худшего!

– Роузи… это кто? – с трудом выговорил Оливер, обливаясь потом.

– Молча-ать!!! – взвизгнули сзади.

Рот Оливера оказался на замке.

– Взломщик пробрался в хозяйский дом, нарушив защиту! Что взломщик сделал с хозяином?!!!

«С хозяином! – пронеслось в голове обездвиженного мага. – Домовой эльф! Ну конечно же! Но откуда…»

– Как — ты — посмел?!!! – вдруг раздался из-под его левого рукава пронзительный звон. – Хозяин — перед тобой! Как ты посмел проявить к нему такое непочтение?!!!

Оливеру показалось, что голосок мистера Тик-Так обратился в тысячи золотистых искр, озаривших сумеречную комнату, засверкавших на корешках книг, выстроившихся на высоких полках, крохотными звёздочками. В следующий миг парализующие чары спали. Маг, наконец, увидел того, кто его атаковал… Точнее, ту.

– Роузи… Роузи виновата… – пролепетала крохотная тощая эльфа, нервно мусоля край жёлтого фартучка с цветочком на кармашке, повязанного поверх ярко-зелёной футболки, из-под которой виднелись джинсовые шорты.

Оливер перевернулся и кое-как принял сидячее положение. Каждая мышца отдавалась болью.

– Роузи плохая! – лепетала эльфа, переминаясь с ноги на ноги, в её бирюзовых глазах, огромных и выпуклых как плошки, застыло выражение страха. – Роузи напала на хозяина, причинила ему страдание… Роузи должна быть строго наказанной!

Бросившись к столу, домовица схватила большой и тяжёлый пресс-папье, забытый когда-то Доджером, и, взвизгнув, уронила на босые ноги. Затем, схватившись обеими руками за край стола, принялась методично биться об него головой; длинные тонкие тёмные косички и большие остроконечные уши колыхались в такт ударам.

– Роузи… – охнув, Оливер поднялся на ноги и, в пару шагов преодолев расстояние до стола, схватил эльфу под мышки и оттащил прочь.

Она попыталась вырваться, затем обмякла. Опустившись на кушетку, волшебник достал из кармана носовой платок и приложил к кровоточащему лбу домовой.

– Чик сказал Роузи следить за домом, – чуть слышно пролепетала та, трясясь всем тельцем. – Велел охранять для господина, который обязательно придёт. Роузи должна была ждать… Но Роузи не признала хозяина!

Эльфа слабо дёрнулась, в правом ухе колыхнулась серьга — красный замок-карабин.

– Ты прекрасно справилась со своим заданием, Роузи, – уверил её Оливер, успокаивающе поглаживая по тощей спине. – И, пожалуйста, не называй меня хозяином. Лады?

С кухни донеслась «песенка» чайника.

– Пошли чай пить, – сказал Оливер, поднимаясь.

– Хозяин!.. – домовая семенила следом.

– Я ведь попросил, – обернувшись, Оливер с укором поглядел на эльфу.

Оливер достал из шкафчика жестянку с заваркой и сыпанул в заварочник пару щепотей… Роузи не спускала с него глаз, сверкающих от восторга и умиления на худенькой веснушчатой мордашке.

– Роузи привёл в дом Чикуэй, – проговорила она, складывая вместе тонкие руки. – Чикуэй предупредил: придёт друг мистера Бейтса, Оливер Флэминг. Великий освободитель эльфов!

«О нет, она неисправима! – подумал волшебник. – Похоже, ей жизненно необходим объект фанатического поклонения…»

– Я хочу попросить тебя кое о чём попросить, – промолвил он, пристально взглянув на малютку-эльфу.

– Роузи с радостью выполнит всё, что ей поручит хозя… – осекшись, она поспешно зажала рот обеими ладонями и метнула на Оливера испуганный взгляд. Её тёмная, неровно обрезанная чёлка встопорщилась.

– Скоро здесь поселится семья, – продолжал Оливер, делая вид, что ничего не услышал. – Мать с сыном. Тим — наш ученик, – добавил он. Им будет необходима твоя помощь. Справишься?

Маленькая домовая гордо выпрямилась.

– Для домового эльфа, – проговорила она с неописуемым апломбом, – не существует работы, с которой он не смог бы справиться. Неужели мессир Оливер усомнился в Роузи?!

Оливер постарался не улыбнуться: его тактический приём сработал безотказно.

– Моя просьба, милая Роузи, покажется тебе необычной, – промолвил он. – Стань Нэнси подругой. В современном Лондоне, о котором она знает лишь из сводок новостей и газет, пичкающих обывателей сомнительной информацией, ей наверняка прийдётся трудно… на первых порах.

– Роузи всё поняла, мессир Оливер! – большие остроконечные уши эльфы качнулись в такт её кивку. – Роузи будет очень хорошо заботиться о друзьях великодушного освободителя домовых эльфов!

…

«Она неисправима! – думал Оливер с улыбкой, спускаясь по лестнице холодного тёмного подъезда; перед его мысленным взором вновь возник кажущийся на первый взгляд забавным образ миниатюрной домовой эльфы. – Но может, это и не так плохо, в какой-то мере.»

Теперь на душе у волшебника было спокойно.

Глава 3. Парнишка

Ветер, резкий и промозглый, забавлялся, гоняя по пустынному двору клочки старых истлевших газет и какой-то мусор. И разумеется, это воплощение одного из пяти природных элементов, не преминуло, злорадно взвыв, забраться под одежду волшебника вышедшего из подъезда, и украсть у него толику тепла.

«Плохой хозяин собаку не выгонит в такую погоду», – дрожа от пробравшего его озноба, подумал Оливер Флэминг, натягивая тёплые перчатки на озябшие руки и поплотнее запахивая длинные полы мантии. Затем огляделся.

Своим неухоженным видом двор (слишком громкое звание для небольшой асфальтированной площадки!) навевал уныние. Убогая песочница с красным пластмассовым соком, забытым каким-то ребёнком ещё в тёплое время, и облезлая качелька-лошадка на пружине… Бельё, развешанное на синтетических верёвках, растянутых между железными шестами, – надо же, даже в такую холодную и сырую погоду кому-то из жильцов пришло в голову его сушить! Рядом с мусорными контейнерами, отгороженными от улицы высокой бетонной стеной — бутылки и жестянки из-под пива; несколько деревьев, росших по соседству, чем-то напоминали нищих, протянувших к хмурому небу голые ветви-руки в тщетной немой мольбе…

Оливер со вздохом покачал головой. «К сожалению, Нэн, я не могу предложить вам с Тимом ни коттеджа в пригороде, ни апартаментов в привилегированном районе — только дешёвую муниципальную квартиру. Многие из ваших соседей имеют тёмное прошлое. Тот парень, что живёт напротив раньше сидел на игле… Однажды, в силу обстоятельств, он пошёл по наклонной, но всё же сумел воспользоваться шансом, подаренным ему судьбой. Он хороший человек. К тому же с вами будет малютка Роузи… Ах, милая Нэнси! Как бы хотел я отблагодарить тебя по-настоящему за всё, что ты сделала для меня в твоём прошлом рождении…»

Звуки чьих-то голосов отвлекли волшебника от размышлений. Вскоре из-за угла дома показались несколько молодых парней. Судя по их озабоченным лицам, и по тому, как они озирались, обшаривая хмурыми взглядами маленький дворик, вполголоса обмениваясь друг с другом короткими фразами, они кого-то искали.

– Погляди в кустарниках, Грэй, – глядя куда-то в сторону, проговорил один — низкорослый, с невыразительной прыщавой физиономией, поправляя клетчатую кепку и поглубже засовывая руки в карманы твидового пальто, застёгнутого на все пуговицы. – он должен быть где-то здесь. Каппер* видел, как он шмыгнул за забор.

Тощий долговязый парень в длинном чёрном плаще и доксах кивнул, и передвинул языком спичку во рту.

Хлипкий неряшливо одетый подросток по имени Грэй, отправился обследовать кустарник, что разросся в дальнем углу двора. Но вскоре вернулся, пожимая плечами и отрицательно качая головой. И только теперь, бросив в сторону случайный взгляд, он обратил внимание на молодого человека, стоящего у двери подъезда.

На почти безбровом лице парня в кепке промелькнуло выражение удивления. Нахмурившись, он шёпотом обменялся с товарищами несколькими словами. Понимающе кивнув, Каппер расслабленной походкой направился к Оливеру.

– Послушай-ка… – остановившись в паре шагов, он выплюнул спичку и, склонив голову, смерил волшебника циничным взглядом с ног до головы. – Ты не видел кого-то подозрительного?..

– Почему же? – холодно ответил тот, нимало не впечатлённый «прекрасными» манерами спикера. – Я и сейчас вижу.

Кривая ухмылка немедленно исчезла с бледного до желтизны лица Каппера. Стиснутые кулаки весьма красноречиво о его намерениях. Однако Каппер не успел что-либо предпринять и нарваться на неприятности.

– Эй! – босс за его спиной коротко свистнул, заставив обернуться. – Уходим! Понятно же — здесь его нет.

Тряхнув головой, он зашагал прочь. Товарищи потянулись следом, то и дело оборачиваясь.

Несколько минут Оливер глядел им вслед; усмешка на его лице сменилась озабоченностью. Поправив за плечами походный брезентовый рюкзак, он сунул руки в карманы и не торопясь направился к мусорным контейнерам.

Несомненно, этот укромный уголок отнюдь не блистал чистотой, а восхитительный букет «ароматов» из переполненных контейнеров мог надолго отбить аппетит у неподготовленного человека.

– Холодно… – пробормотал волшебник, останавливаясь у дерева, росшего рядом; похлопав себя по карманам, он достал початую пачку Marlboro и, вытащив зубами сигарету, прикурил от волшебной палочки, послушно скользнувшей ему в руку из потайного кармана.

Сделав долгую затяжку, он выпустил струйку дыма и, прикрыв рот ладонью, прокашлялся.

– Гм-м… Полагаю, – произнёс он негромко, глядя прищурившись куда-то поверх бетонного забора, – скрываться дольше уже не имеет смысла…

Ответа не последовало. Но разве может прийти ответ из пустоты?..

Оливер Флэминг придерживался иного мнения. Усмехнувшись, он покачал головой и, загасив носком ботинка брошенный наземь окурок, заглянул за мусорные баки.

– Можешь открыться, парень, – промолвил он, отчего-то обращаясь к куче истлевшего старого тряпья, вывалившегося из разорванных пластиковых мусорных пакетов, оставленных здесь кем-то из жильцов, на землю. – Я тебя вижу.

Окажись поблизости сторонний наблюдатель — он бы наверняка пришёл в немалое удивление от того, что произошло мгновение спустя. В воздух словно капнули проявителем: на фоне тускло поблёскивающей алюминиевой стенки мусорного контейнера начала «вырисовываться» маленькая мальчишеская фигурка.

На вид ему можно было дать не больше десяти-одиннадцати лет, хотя, возможно, он был старше. Он был хрупок и бледен, его длинные тёмные космы были спутаны. Одежда — старая грязная рваная куртка и изрядно потрёпанные джинсы — висела мешком на тщедушном теле.

– Да-а… – протянул Оливер Флэминг с улыбкой, при этом взгляд его оставался серьёзным. – Хитёр ты, брат!

– К-к-ка-ак в-вы… – пролепетал мальчик, таращась на волшебника с испугом и удивлением; его карие глаза казались ещё больше из-за тёмных теней, залёгших под ними. – К-к-как вы у-узнали, ч-ч-ч… ч-что я здесь?!

– Узнал, – отвечал Оливер, отмечая про себя, как сильно тот заикается. – Так же, как и ты о том, что твои закадычные «друзья» тебя выследили.

– О-они… – тихо проговорил парнишка, низко опуская голову; похоже, он не уловил сарказм. – Я… н-нужен им.

Он нахохлился, как воробушек, скукожился, словно, будучи и без того мал ростом, хотел сделаться ещё ничтожнее, разве что не исчезнуть совсем. У Оливера сжалось сердце.

Выглянув из-за контейнера, чародей окинул взглядом двор, чутко прислушался.

– Вот что, брат, – обратился он к пареньку. – Лучше будет унести отсюда ноги — чем скорей, тем…

Издалека донеслись голоса.

– Промедление смерти подобно… – процитировал Оливер слова доцента с кафедры хирургии, кладя руку парнишке на плечо. – Уходим!

Мальчик не успел даже удивиться, как волшебник, сгребя его в охапку, крепко прижал к себе, и…

***

– Загляни за контейнеры, Грэй! – приказал босс в клетчатой кепке. – Да пощупай хорошенько! Понял? Больше ему некуда деваться.

Прыщавый подросток послушно шмыгнул за мусорник.

– Да нет здесь никого, Джимми! – раздражённо прокричал Грэй спустя несколько минут. – Только лохмотья!

– Смылся малец! – удивлённо проворчал босс. – Но… куда?! Ладно. Я его всё равно вычислю. Пошли отсюда, парни!

Джимми и его товарищи удалились восвояси. Вряд ли босс понимал, что его угроза всего лишь бесцельно сотрясла воздух…

* capper (англ.) – подставное лицо, крышка

Глава 4. Спасён, или...

… Наверное, точно так же ощущало бы себя злаковое зёрнышко, брошенное на мельничные жернова, обладай оно разумом и органами чувств… А может, он и был сейчас тем зёрнышком?!.. Его сжимало, растягивало, ему казалось, что вот-вот — и его разорвёт на куски… Неистовая неведомая сила стремительно увлекала его куда-то в неизвестность, где был лишь кромешный мрак… Что с ним сделали?!! Где он?!!

Всё закончилось внезапно: ноги его вновь ощутили опору. Сердце бешено колотилось. Каждый вдох давался с болью. Он не чувствовал в себе сил пошевелиться, не смел раскрыть глаз. Незнакомец по-прежнему крепко прижимал его к себе: щеками и лбом мальчик ощущал мягкость и шероховатость ткани его шерстяного пальто, а ещё запах — едва уловимый тонкий горьковатый цветочный аромат.

– Всё позади, парень, – проговорил незнакомец; тихий голос его звучал мягко, обволакивающе. – Теперь мы далеко…

– П-пус-с-стите!!! – взвизгнул мальчишка; извернувшись всем телом, он впился зубами в руку мужчины.

– О-ох-х-х!!!

«Объятия» тут же ослабли. Шлёпнувшись наземь, мальчишка шустро отполз назад и торопливо огляделся, готовый вскочить и броситься наутёк.

Маленький дворик, в котором они очутились столь мистическим образом, напоминал глубокий пересохший колодец; дома, словно угрюмые великаны в доспехах, стояли плотно друг к другу, их верхние этажи-головы скрывались в густом тумане… Некуда деваться!..

– Как дикий зверёк, – «промурлыкал» мужчина, держась за укушенную руку. – Но, право же, тебя вполне можно понять…

Невольно отстранившись, паренёк испуганно вытаращился на мужчину. Незнакомец не улыбался, как ему представилось, напротив: бледное, измождённое лицо было серьёзно, в больших глазах, голубых как лаванда, затаилась грусть.

«Он похож на призрака! – подумал мальчишка, однако страха почему-то не ощутил. – И глаза его светятся… Так ведь не бывает! Значит, мне всё это лишь грезится…»

– Мастер ты фантазировать, брат, – шагнув к нему, промолвил незнакомец, и мальчик вновь изумился, что тому известно, о чём он сейчас думал. – Но напрасны твои страхи.

«Добрый призрак и вправду не желает мне зла!»

– Конечно нет! – ответил незнакомец на мысли мальчишки. – Порой помощь приходит неожиданно, и имеет весьма странное обличье. Ну, пойдём же!

Схватившись за протянутую ему руку в тонкой шерстяной перчатке, мальчишка поднялся на ноги. И почему-то почти не удивился, когда в пальцах незнакомца появилась волшебная палочка, длинная и тонкая как спица.

«Маг! Но магов не бывает. Это, конечно, сон, – подумал парнишка с грустью. – И наверняка он скоро закончится… Я проснусь в заброшенном доме, и мне снова придётся прятаться…»

Незнакомец взмахнул палочкой, вычертив в воздухе сложную фигуру; крошечный дворик озарила голубоватая вспышка, на несколько мгновений разогнав полумрак. Два дома расступились перед мальчиком и магом-призраком, словно театральные кулисы…

– Поспешим, дружище! – быстро проговорил чародей, увлекая парнишку за собой, прежде чем тот успел высказать что-либо в согласие, или в протест…

…

Переулок, в котором очутились юный беглец и его нежданный спаситель, был тёмен и узок; в голове паренька возникла сюрреалистическая ассоциация с коридором в каменном лабиринте, из которого ему никогда не выбраться. Он оглянулся и удивлённо охнул: щели, через которую они только что проскочили не было и в помине — дома жались стена к стене.

«Я всё-таки сплю, – подумал он, чувствуя, что душа его уходит в пятки. – Это… этого не может быть!»

Откуда-то донёсся чей-то крик. Вздрогнув, мальчик невольно ухватился за руку проводника.

– Не беспокойся, – сказал незнакомец, кладя ладонь на плечо встревоженному пареньку, готовому броситься наутёк. – Мы с тобой слишком далеко унеслись, чтобы нас с тобой отыскали эти… охотники.

Мальчик поднял на него удивлённый взгляд. Ему почудилось, или глаза неожиданного спасителя и вправду светятся?!

– Итак, будем знакомы? – незнакомец улыбнулся, снимая перчатку. – Оливер Флэминг.

– Дэн… – паренёк нерешительно пожал протянутую ему прохладную ладонь. – Д-д… Д-эниел Д-д-олтон.

– Отлично! – кивнув, сказал мистер Флэминг. – Теперь мы знаем друг о друге немного больше, чем пару минут до этого момента.

…

Звук шагов двух прохожих, шагавших по пустынной мощённой улочке, гулким эхом отражался от облупленных, изъеденных плесенью стен домов, возвышающихся по обе стороны. От сырости, являвшейся здесь постоянной гостьей, штукатурка на их стенах вздыбилась и местами отвалилась обнажив кирпичную кладку. Кое-где виднелись старые, обтрёпанные по краям посеревшие объявления, напечатанные крупным готическим шрифтом. Немного замедлив шаг, Дэниел попытался разобрать текст на одном, однако язык был ему незнаком.

«Словно живые! – подумалось Дэниелу, на ходу разглядывающему угрюмые серые фасады высоких зданий. – Глядят на нас, вторгшихся к ним, подслеповатыми глазами-окнами, будто осуждая за неслыханную наглость тех, кто посмел нарушить их покой…»

– Такие древние развалюхи, – промолвил мистер Флэминг с грустной улыбкой, приостанавливаясь, – как и многие замкнутые и скрытные люди, ревностно берегут свои тайны, и доверяют их лишь самым близким. А им, поверь, есть о чём порассказать… Да, брат, ты прав: дома живые.

Они двинулись дальше. Дэниел в задумчивости понурился. «Ему известна каждая моя мысль!» – подумал мальчик, рассеянно глядя на булыжники мостовой, блестевшие от влаги. Он почувствовал себя совершенно беззащитным, как зверёк в клетке под взглядами любопытных зевак, норовящих ткнуть его длинными прутьями… «Куда он ведёт меня?!»

Вскинув голову, Дэниел устремил взгляд вдаль. Густой сизый туман, заволакивающий пустынный переулок, мешал разглядеть, что находится там, впереди.

– Эй, дружище, – шепнул ему маг, похлопав по плечу, – нам сюда!

Они свернули за угол. Одно из окон ближайшего дома со звоном распахнулось; Дэниел невольно вздрогнул. В сыром холодном воздухе запахло яичницей с беконом и свежесмолотым кофе, к этому букету «пристроился», подпорчивая впечатление, едва уловимый сладковатый гнилостный душок… Откуда-то донеслось тихое заунывное пение, напоминающее плач… Отчего-то у мальчика возникло невольное ощущение, что они вдруг перенеслись назад во времени. Или…

«Что за странное место? – размышлял Дэниел, глазея по сторонам с нарастающим любопытством. – И…»

– … как мы здесь всё-таки очутились? – мистер Флэминг закончил вслух его мысль, слово в слово. – Весьма любопытно, что ты можешь предположить на этот счёт, э?

Мальчик не ответил. Лондон давно стал его домом, и Дэн Долтон мог, несмотря на всю свою скромность, утверждать, что знает едва ли не каждый укромный уголок старого города, хранящий дух минувших эпох, но… Он никогда здесь не бывал. Да, несомненно, это был Лондон — другой, из параллельного мира!

Дэниел верил в такую возможность. Почему? Уж не потому ли, что ему уже не раз доводилось сталкиваться с необычным и необъяснимым?

«А если он… ещё хуже, чем те, кто за мной охотился?!!»

Дэниел замер, похолодев от догадки, молнией пронзившей его сознание: «Я нужен ему! Подходящий экземпляр для какого-то секретного эксперимента! Глупый простак, как мог я поверить ему?!»

– Дэниел, я…

Мальчик медленно попятился, не спуская с мага тревожный взгляд. «Стоит тому лишь шаг — я убегу. Ему меня не догнать!»

Однако мистер Флэминг ничего не предпринимал.

– Твои опасения напрасны, Дэн, – промолвил он. – Я не столь кровожаден, чтобы использовать малолетних бродяг для приготовления снадобий. Или ещё в каких-нибудь целях.

«Почему я должен ему верить?!»

– Воля твоя, – мистер Флэминг усмехнулся. – Я не вправе удерживать тебя. Через два квартала свернёшь в боковой переулок, дойдёшь до кованых ворот. За ними — Лондон, который ты хорошо знаешь. А также те, кого так привлекли твои необычные способности.

Дэн быстро оглянулся через плечо, словно его враги находились за его спиной.

– Я действительно искренне желаю помочь тебе, и… – начал маг, разводя руки в стороны.

– За т-так п-помощь не п… предлагают! – с вызовом воскликнул Дэниел, сверкнув тёмными глазами.

– Согласен, – кивнул мистер Флэминг. – Те, которые привыкли действовать ради собственной корысти. Я пришёл бы тебе на помощь в любом случае, даже если бы не знал…

Маг умолк, увидев, какое действие оказали на его юного спутника последние пять слов.

– Вы неважный дипломат, мессир Оливер, – послышался откуда-то тоненький голосок. – Эдак ваш юный знакомый ещё больше утвердится в мысли, что вы — прямой потомок Джека-Потрошителя.

Дэниел удивлённо огляделся. Улица была по-прежнему безлюдна, но… Кажется, голосок доносился… из-под мантии?!

Вскинув левую руку, мистер Флэминг отвернул обшлаг широкого рукава.

– К сожалению, мистер Тик-так, – отвечал он, – в нашем распоряжении было слишком мало времени…

– О, это излюбленная отговорка многих, – насмешливо возразил голосок.

– Ох!.. – подавшись вперёд и вытянув худую шею, пытаясь разглядеть, что там, под рукавом, Дэн приобрёл некоторое сходство с любопытным гусёнком. – Го-говорящие часы-ы! Во-вот так ч-удеса!..

– Весьма рады знакомству, – церемонно отвечали Часы; сверкнув, стрелки описали круг. – Конечно, в иной ситуации мы предпочли бы не вмешиваться в дискуссию, но, право же, разумнее всего сейчас расставить точки над i. Наше имя Тик-Так, и да — мы разумны и обладаем даром речи.

Судя по всему, Дэниел Долтон только что лишился упомянутой способности. Он лишь ошарашенно таращился то на Часы, беззвучно шевеля губами.

– Мне нужно кое о чём тебе рассказать, брат, – сказал мистер Флэминг, пристально глядя на мальчика. – Поверь, это очень, очень важно. А уж выслушав, ты решишь, лучше ли будет тебе пренебречь моей помощью или принять её. И если ты всё же сочтёшь правильным отклонить моё предложение, я не стану настаивать. Более того — я укажу тебе кратчайшую дорогу туда, где ты нашёл приют.

«Он знает!..»

– Догадываюсь, – кивнул маг.

– Н-у так ра… ра-ассказывайте п-по-оскорее! – промолвил Дэниел с вызовом.

– Вряд ли холодная сырая улица — наилучшее место для обстоятельной беседы, – мистер Флэминг покачал головой. – А голодный желудок мешает сосредоточиться.

Словно в ответ, в животе Дэниела забурчало.

– Мессир Оливер прав! – «отдали свой голос» Часы. – «Owl» - местечко самое что ни на есть подходящее.

– Небольшая уютная гостиница, – видя смятение Дэниела, пояснил волшебник. – Думаю, посетителей в этот час будет немного…

Глава 5. Милый, добрый “Jolly Owl“

Время приближалось к полудню. Неяркое зимнее солнце, ненадолго выглянув из-за хмурых туч, подарило немного света узким улочкам.

«Параллельный мир… – размышлял Дэниел Долтон, следуя за волшебником и поглядывая по сторонам. – Или мир из сна?.. Такое странное чувство, будто я когда-то бывал в этих местах… Да и этот человек кажется мне таким знакомым… Его голос… И глаза!..»

Вздрогнув, Дэниел быстро, украдкой зыркнул на мистера Флэминга. Но на сей раз тот ничем не выказал, что прочитал его мысли. Бледное измождённое лицо мага было печально, взгляд удивительных светящихся глаз устремлён вдаль — похоже, он мысленно витал где-то далеко.

Мальчик больше не искал ориентиры, по которым бы смог отыскать обратную дорогу. Что-то ему подсказывало: этот человек его не обманывает.

Продолжая размышлять обо всём, что приключилось с ним за сегодняшнее утро, Дэн с некоторым удивлением отметил, что мысленно-вербальное общение его вовсе не тяготит, напротив — очень удобно. Из-за сильного заикания Дэниелу было трудно объясняться, он боялся быть не понятым. Думал он свободно.

«Вот было бы здорово, – мечтал мальчик, – научиться читать мысли, как… он! Тогда я мог бы уберечь её от…»

– Эй, дружище! – окликнул его мистер Флэминг, похлопав по плечу, и тем самым возвращая в реальность. – Нам сюда.

Они нырнули в тёмную, заваленную каким-то полуистлевшим хламом подворотню, и вскоре очутились на другой улице, более широкой и «людной» (если так можно было сказать). Влюблённые, обнимавшиеся у приземистой арки, отшатнулись, словно спугнутые пичужки, когда из-под неё показались маг и парнишка. Какой-то угрюмый долговязый мужчина в поношенном чёрном пальто, на ходу слегка поклонившийся мистеру Флэмингу; Дэниелу сделалось немного не по себе, когда этот субъект, показавшийся мальчику странным, смерил его хмурым холодным взглядом глубоко запавших светлых глаз.

Улица заканчивалась ничем не примечательным тупиком. Туда и повёл маг недоумевающего Дэниела.

– Вот мы и пришли, – сообщил мистер Флэминг, останавливаясь перед маленьким пабом и указывая на деревянную вывеску над дощатой, окованной железом дверью.

– Jolly Owl… – прочёл вслух Дэниел, с удивлением разглядывая филина, весьма искусно изображённого на побуревшей от времени деревянной дощечке; он бы готов поклясться, что паб возник только что!

– Здесь рады каждому, нашедшему сюда дорогу, – сказал мистер Флэминг, берясь за покрытое патиной медное кольцо дверной ручки. – Никто не посмотрит на тебя косо только потому, что ты плохо одет, и не станет задавать лишних вопросов.

Пропустив вперёд своего юного спутника, маг вошёл следом и притворил скрипнувшую дверь.

Зал был почти пуст. Лишь какой-то джентлмен дремал за одним из столиков, положив голову на руки; его измятая чёрная остроконечная шляпа «отдыхала» на столешнице рядом с его всклокоченной головой, да несколько тинейджеров, сидящих за двумя сдвинутыми вместе столами, переговаривались друг с другом о чём-то с заговорщическим видом. Новоприбывшие заинтересовали их не больше, чем нудный дождь, вновь начавший накрапывать снаружи.

– День добрый, Лиз, – прокашлявшись, поприветствовал маг хозяйку, когда они подошли к невысокой стойке.

Барменша, была настолько поглощена чтением какой-то книги, что не сразу переключила внимание на посетителей.

– Ах, Нолли! – воскликнула та, вскидываясь. – Рада тебя видеть! Давненько к нам не заглядывал.

Это была миловидная молодая женщина, и простое зелёное платье, ладно сидящее на её стройной, немного пухлой фигурке, необычайно ей шло, гармонируя с роскошными каштановыми волосами, отблескивающими золотом в свете пламени свечей в старинных медных подсвечниках. Дэниел Долтон, у которого в желудке громко бурчало от витающего в воздухе головокружительного аромата хорошо приправленного жаркого, порядком смутился под пристальным взглядом её глаз цвета ореха.

– Будете что-нибудь заказывать? – осведомилась она. И, улыбнувшись, подмигнула Дэниелу. – Или просто так зашли, погреться?

– Оба варианта верны, – усмехнулся волшебник. – Можем ли мы рассчитывать на сытный горячий обед и пару бутылочек сливочного пива к нему впридачу.

– Неужто вы действительно намерены дисквалифицировать моё заведение, мистер Флэминг?! – тонкие как ниточка, брови хозяйки Jolly Owl сошлись на переносице; выдежав театральную паузу, она вдруг звонко расхохоталась, на щёчках появились милые ямочки. – Полагаю, –делаясь серьёзной, она внимательно поглядела на Дэниела, – вам потребуется ещё и отдельная комната.

Мистер Флэминг кивнул: Дэниел был бледен и едва держался на ногах. Хозяйка паба сунула пальцы в рот и заливисто свистнула; один из молодых людей, сидевших за сдвинутыми столами, обернулся, и, мельком взглянув на малютку домового эльфа в бледно-лиловой майке, отмахнувшись, вернулся к прерванной беседе.

– Вот что, Рикки, – обратилась Лиз к домовику, что преданно смотрел на барменшу, теребя при этом край своего «роскошного» одеяния, – подготовь комнатку наверху.

Эльф «испарился». Дэниел, поражённо таращившийся на доселе невиданное им существо, случайно глянул на мага и, насупившись, потупился.

– К… ко-онечно, вам с… смешно, сэр… – проговорил мальчик тихо, когда они уселись за маленький столик в дальнем углу обеденной залы.

– Вовсе нет, – возразил мистер Флэминг. – Видел бы ты мою физиономию, когда я впервые увидел это милейшее создание!

В следующий момент другое «милейшее создание» тоже облачённое в майку, но нежного салатового оттенка, возник перед ними, словно чёртик из табакерки, и быстро переставив еду с большого подноса на стол, исчез.

– Хочется надеяться, что с ними здесь хорошо обращаются… – пробормотал маг. – Ну, дружище, – он придвинул к Дэниелу одну из бутылок, и взял другую, – выпьем за встречу!

Последовав его примеру, смущённый Дэниел отпил из горлышка.

– К… как вкусно! – прошептал тот, ощущая, как приятное тепло разливается по телу. – Что это!

– Сливочное пиво, – ответил мистер Флэминг. – Излюбленный напиток студенчества. Ну, теперь можно и воздать честь этим простым и вкусным яствам…

Дэниел пропустил последние его слова мимо ушей. Он удивлённо глазел вокруг, губы его едва заметно шевелились.

– Это всё-таки, мне с… снится! – шептал он. – И странное п… путешествие с магом, и это странное м… место, словно из другого времени… И еда, п… принесенная… этим… Всё это — видение. Потому что… т… так не бы-ывает!

Вздрогнув, когда до его руки дотронулись, мальчик вскинул глаза.

Маг покачал головой. Его большие чуть светящиеся глаза были серьёзны.

– Бывают реалистичные сны, но и наша с тобой встреча, и волшебство, и домовые эльфы-официанты — явь. Только непривычная. Считается, что чародеи «живут» в сказках и легендах — так повелось издавна. Люди, не наделённые этим особым даром, никогда не отыщут дорогу в наш мир.

– В наш… – Тихим эхом повторил Дэниел. – Значит…

– Jolly Owl, – продолжал мистер Флэминг, опираясь локтем о край стола и наклоняясь к пареньку, – заведение, путь к которому открыт для таких, как я и ты. Да и то не каждый о нём знает.

– Я волшебник… – проговорил Дэниел, разглядывая свои руки — грязные, с обломанными ногтями. И повернулся к магу: – Но… как в-вы узнали?!!

– Я твою силу почувствовал на расстоянии, лишь только вышел из подъезда, – ответил тот. – Ошибка исключена.

– Сила… – Дэн отстранённо глядел на маленькое окошко, по стеклу которого стекали дождевые струйки. – Это к…как в «Star Wars»?.. «Да пребудет с нами Сила»…

Мистер Флэминг усмехнулся такому интересному, однако не лишённому логики сравнению.

– Ну, в общем, почти, – снова глотнув пива, сказал он. – Только у Люка Старволкера был лазерный меч, а у нас — волшебные палочки. Постепенно свыкнешься с тем, о чём сейчас узнал, – пообещал маг. – А пока приступим к обеду, пока он окончательно не остыл.

Дэниел не заставил себя долго упрашивать. Глядя, с каким сосредоточением уплетает тот за обе щеки отбивную с картофелем и тушёными овощами, Оливер Флэминг невольно улыбнулся. И подавил вздох: ему хорошо — слишком хорошо! — было известно, что такое настоящий голод.

«Бедняга!.. – размышлял маг, делая лишь вид, что занят едой: кусок не лез ему в горло. – Видать, несладко тебе пришлось. Эх, прав был Чарли: сменились лишь костюмы и декорации, знаменующие эпоху, новые актёры исполняют старые роли… Любопытно, откуда ты такой взялся, парень?»

Правило честности: проникать в чужое подсознание строго воспрещено, кроме совершенно исключительных случаев. Оливер Флэминг соблюдал его, чтение поверхностных мыслей в счёт не шло. Но он надеялся, что, почувствовав к нему доверие, его юный подопечный сам захочет поведать ему о своём прошлом.

«Я искренне желаю стать тебе другом, – мысленно обратился волшебник к Дэниелу, – мне небезразлична твоя судьба.»

– Ты что же, уже сыт? – спросил он, увидев, как мальчик вилкой отодвигает на край тарелки половину отбивной и немного гарнира.

– О да! – Дэн смущённо глянул на мистера Флэминга. – Сэр, вы т-так добры к… ко мне! Я бы х… хотел взять это с с… собой… Если м… можно?

Вопреки его ожиданиям, волшебник ничуть не удивился его просьбе. Отложив в сторону вилку и нож, он смерил мальчика серьёзным и внимательным взглядом.

– Разумеется, – кивнул он, – если ты так желаешь. Выходит, ты всё же решил идти своей дорогой?

Дэниел опустил голову и молча кивнул.

– Что ж, – в тихом голосе мага прозвучала грусть, – это твоё право.

– Б… благодарю вас, мистер Флеминг!

Поднявшись, волшебник подошёл к стойке.

– Жаловаться или хвалить? – чуть склонив голову на бок, осведомилась хозяйка паба, и лукаво улыбнулась. – Cоблюдайте осторожность, мистер альтруист!

– Ещё не было случая, когда бы я разочаровался в вашей кухне, мэ-эм, – ответил Оливер Флэминг. – В подтверждение моих слов, хочу попросить о добавочной порции, и всё запаковать, включая мой обед.

Хозяйка удивлённо вскинула брови, но не стала делать никаких замечаний, и кивнула.

– Клиент всегда прав, – сказала она, отчего-то поглядев на Дэниела Долтона. – Ещё чего-нибудь желаете, сэр Нолли Флэминг?

– Свежий «Пророк», – отвечал тот.

– Пожалуйста! – барменша вынула из-под стойки пару газет. – Вот, есть и «Придира» в придачу. В нём правды побольше будет… Эй! – воскликнула она, указывая вперёд. – Гляди!

Маг резко обернулся.

– Дэниел! – бросаясь следом, окликнул он мальчика, кравшегося к двери. – Сто-ой!!!

Содрогнувшись всем телом, паренёк застыл как вкопанный, глядя на волшебника расширенными от ужаса глазами, казавшимися тёмными провалами на смертельно бледном лице, и вдруг, сомлев, повалился на пол.

Глава 6. Кто-то, кому ты нужен

… В крохотной полутёмной, довольно скромно обставленной комнатушке со скошенным потолком, находящейся на втором этаже Jolly Owl, царили прохлада и полумрак: сквозь плотную ткань портьеры, закрывавшей маленькое одностворчатое окошко, сюда с улицы почти не проникал тусклый свет хмурого и ненастного зимнего дня. Однако, похоже, молодой человек, проглядывавший газету, сидя на колченогом стуле у дощатого стола, не нуждался в дополнительном освещении. Да, Оливер Флэминг превосходно видел в темноте.

«Господи!.. – отложив в сторону «Ежедневного Пророка», волшебник устремил рассеянный взгляд в сумеречное пространство перед собой. – Господи… вот ведь как удивительно! Сколь велика сила Провидения, — сложного инструмента в руках Всевышнего, — сводящая пути земные и разлучающая навеки! О да… – Оливер вздохнул. – Ничто в этом мире не происходит случайно… – смутная догадка заставила его похолодеть. – Великий Мерлин!.. Откуда возникло у меня странное чувство, что судьбы моя и этого парнишки связаны?!!»

Тишину комнаты нарушил слабый болезненный стон. Поднявшись, волшебник приблизился к кровати под льняным пологом, на которой лежал мальчик. Тот всё ещё находился в беспамятстве.

«Бедолага!..» – подумал Оливер, с грустью глядя на бледное лицо Дэниела; сердце мага сжалось.

Дверь комнаты бесшумно приоткрылась, в щель заглянула хозяйка паба.

– Как он? – громким шёпотом спросила она, кивая в сторону мальчика, лежащего на кровати.

– Порядок, – подойдя к ней, отвечал Оливер так же тихо. – Ему просто повезло, что я оказался поблизости в трудную для него минуту.

– А может, это судьба? Нынче ночью я видела сон, – сообщила доверительно барменша. – В нём ты сражался с тенью, появившейся из большого зеркала…

– Любопытно, – пробормотал маг, нахмурясь. – Во всяком случае, – проговорил он другим тоном, – твой сон оказался вещим, Лиз.

– Да? – женщина, прищурившись, поглядела на Оливера, затем улыбнулась. – Если что-то понадобится, я…

Она ткнула оттопыренным большим пальцем себе за спину и бесшумно удалилась.

Вернувшись к кровати, Оливер склонился над безвольным парнишкой: тёмные волосы разметались по подушке, измождённое лицо бледно как у призрака, худая рука, лежащая поверх лоскутного одеяла, так тонка, что кажется почти прозрачной… Вздохнув, волшебник отвёл со лба Дэниела упавшую на него длинную, криво обрезанную чёлку… и, содрогнувшись словно от выстрела, неожиданно прозвучавшего где-то поблизости, замер.

«Нет!.. Нет, этого… не может быть!» Вскинув дрожащую руку, волшебник прикрыл глаза — точно от яркого света.

«Мессир? – раздался в его голове тихий, вкрадчивый голосок Часов. – С вами всё в порядке?»

Оливер отозвался не сразу.

«Да-да… – ответил он растерянно. – Просто… Нет, это всего лишь моё не в меру разыгравшееся воображение».

Волшебник вновь глядел на Дэниела. А в глубине души надеялся, что мистер Тик-Так, его верный друг и советчик сжалится над ним… и подтвердит его предположение, хотя и лишённое всяческой логики.

Часы молчали.

«И всё же… так хочется верить в самое невероятное, хоть и понимаешь, что это всего лишь мечты. Несбыточные мечты…» Подавив тяжкий вздох, Оливер покачал головой, словно пытался разуверить сам себя; подойдя к окну, он отвёл рукой край портьеры и принялся глядеть на улицу сквозь мутное оконное стекло, поглощённый своими думами.

Дэниел снова застонал: тихо, жалобно. Будто позвал откуда-то издалека. «Вынырнув» из глубокого колодца воспоминаний, Оливер обернулся. Приподнявшись на локтях, Дэниел Долтон напряжённо вглядывался в полумрак комнаты.

– Где я?.. – испуганно пробормотал он. – Ч-ч-то это за м… место?!!

– Ты всё ещё в Jolly Owl, – ответил Оливер, подходя и присаживаясь на край кровати. – Люмос!

Комнатка озарилась неярким светом свечей в люстре и стенных подсвечниках.

– Мистер Флэминг?! – воскликнул мальчик, таращась на волшебника. – Ч...что со мной…

– Ничего страшного, – Оливер похлопал его по руке. – Просто ты ненадолго потерял сознание. Как себя чувствуешь?

– Слабость…

Дэниел растерянно огляделся по сторонам. Затем вдруг, вспомнив о чём-то очень важном, спохватившись, откинув в сторону одеяло и вскочил. Слишком резко: его тут же повело.

– Ну-ну, не так поспешно, мистер Панч, – проговорил Оливер, приходя на помощь и вновьусаживая рядом. – Иначе вся моя терапия пойдёт коту под хвост.

– Мне н-надо и-идти! – взволнованно выпалил Дэниел. – Я… там…

– … есть кто-то, кто ждёт тебя, и надеется на твою помощь, так?

Не спуская глаз с лица волшебника, мальчик быстро кивнул.

Оливер расстегнул ворот сорочки и, потянув за тонкий пеньковый шнурок, извлёк из-за пазухи маленький пузырёк из тёмного нерасшлифованного стекла.

– Открой рот! – приказал он мальчику, быстро вывинтив пробку; по комнате разлился пьянящий аромат. – Не бойся — не отрава.

Дэн послушался. На язык упала всего одна крохотная капля сладковато-терпкого пахучего зелья…

– Ну как, полегчало? – спросил маг, пряча пузырёк на груди.

Дэниел лишь кивнул. От слабости и головокружения, от которого подташнивало, и следа не осталось.

Сняв с крючка простенькой вешалки, стоявшей у двери, их верхнюю одежду, Оливер подал Дэниелу его поношенную, не по размеру большую куртку.

Не будем терять времени, – сказал волшебник, облачаясь в мантию и обматывая вокруг горла полосатый бордово-жёлтый шарф.

– С… сэр…

– Я отправляюсь вместе с тобой, – безапелляционно заявил волшебник. – Не исключено, что там потребуется как магическая, так и медицинская помощь. По совместительству я врач, дружище. К тому же, я весьма сомневаюсь, что ты сможешь самостоятельно отыскать выход из уличного лабиринта.

Такое предложение не нуждалось в контраргументах.

…

Когда они спустились по узкой и скрипучей деревянной лестнице в обеденный зал, оказалось, что кампания студентов удалилась, а к дженльмену, коротавшему время в одиночестве, присоединились его товарищ в твидовом костюме, довольно плотно сидевшем на его дородной фигуре, и дама, удивительно напоминающая весёлую медузу в сиреневом балахоне, и теперь эти трое весьма неплохо проводили время. Дэниела уже не удивило полное равнодушие, с которым отнеслись к ним новоприбывшие. Да, здесь никого не интересовали чужие секреты.

– Уже уходите? – осведомилась хозяйка Jolly Owl, откладывая в сторону недовязанный шерстяной чулок с совиным рисунком, когда волшебник подошёл к стойке.

– Такова жизнь, – утвердительно кивнул Оливер. – Я хотел бы расплатиться за комнату.

– Ну, ты знаешь мой тариф, Оливер Флэминг.

Достав из рюкзака старое кожаное портмоне, волшебник отсчитал несколько сиклей и положил их на стойку.

– Здесь больше, – заметила Лиз, забирая серебро.

Оливер отмахнулся.

– Вот, – вынув из-под прилавка пакет, хозяйка передала его волшебнику, – здесь ваш обед.

Поблагодарив, Оливер уложил свёрток в рюкзак.

– Порядок, – сказал он, оборачиваясь к Дэниелу; он знал: его юный подопечный чувствует себя словно на иголках. – Что ты там увидел? – спросил он, заметив, с каким странным выражением мальчик разглядывает большую растрёпанную метлу, стоящую в дальнем тёмном углу рядом с пустым цинковым ведром. – Если ты думаешь, что на ней летают, то…

– Н-нет… – Дэн мотнул головой. – Т… так… По… показалось п… просто.

Они направились к выходу.

– Эй! – нагнал их оклик хозяйки у самой двери.

Волшебник и его юный товарищ обернулись.

– Вот, – торопливо проговорила барменша, подбегая к ним с ещё одним свёртком в руках, – я собрала ещё кое-что для вас, – скользнув за спину мага, она ловко щелкнула застёжкой его рюкзака. – Вещи весьма неплохие, пригодятся.

– Спасибо за заботу, – промолвил Оливер; взяв её за руку, он прикоснулся губами к кончикам её пальцев. – И за понимание.

Они вышли и быстро зашагали прочь.

– Чего уж… – вздохнула хозяйка Jolly Owl, глядя в окно им вслед. – Я лишь орудие Провидения…

Глава 7. Отыгранная у Смерти

… Этот район Дэниел Долтон знал очень хорошо: ему частенько доводилось доставлять заказы любителям арабской кухни, проживающим здесь, когда он работал у арабов. Он лишь удивлялся, откуда этот человек узнал, куда нужно идти.

«Да ты бы запросто нашёл обратную дорогу — даже без его подсказок! – вкрадчиво нашёптывал Дэну противный внутренний голосок, когда он шагал за волшебником по широкой и довольно людной улице. – Тебе не нужны никакие проводники. Ты сильный, ты сам со всем справишься!»

Дэниел украдкой метнул взгляд на Оливера Флэминга, однако тот, похоже, больше был занят больше собственными размышлениями, чем его.

«Я доверился ему! – продолжил Дэниел диалог с самим собой. – Я чувствую: он не причинит мне зла. Он ведь спас меня! И ведь он пообещал…»

«Спас-спас… – внутренний голос продолжал плеваться ядом сарказма. – Припас! А ты развесил уши, поверил в его сказочки. И её загубишь, и себя. Давай, делай ноги, пока ещё не…»

– Сюда! – быстро проговорил волшебник, помешав таким образом добиться внутреннему голосу желаемого эффекта. И, схватив Дэниела за руку, стремительно увлёк его за собой.

Свернув за угол, и немного «проплутав» по нескольким улочкам, они остановились в какой-то тесной, крайне замусоренной подворотне, куда доносились отголоски грохота стройки.

– Прости, – сказал Оливер, – но в нашем случае меры предосторожности необходимы.

Дэниел, едва успевший перевести дыхание после этой короткой, но быстрой пробежки, молча кивнул и вопросительно взглянул на волшебника.

– Ты ведь умеешь исчезать, когда тебе грозит опасность, не так ли? – осведомился тот. – Попробуй сделать это сейчас.

Дэниел глубоко вздохнул, отчего-то обернулся, зажмурился… Попытался представить: за ним гонятся его враги…

Нет. Он знал: у него ничего не вышло.

– Поня-ятно… – протянул Оливер. – Как я и подозревал, это происходило с тобой спонтанно, когда ты чувствовал близкую опасность. Со временем ты научишься контролировать твою способность, а пока…

В руке мага появилась волшебная палочка; конец её слабо светился.

– А… это б… больно? – пролепетал Дэн, которого начала бить нервная дрожь.

– Волнуешься — как перед первой прививкой? – Оливер понимающе кивнул. – Нет, больно не будет, разве что неприятно: будто тебе за шиворот и на макушку вылили сырые яйца. Но уж тут ничего не поделаешь.

– Я потерплю, если т… так надо, – сказал Дэн, почти не заикаясь. И, вытянувшись в струнку, крепко зажмурился и закусил губу.

Лёгкий взмах, сложная фигура, описанная в воздухе тонким как спица концом…

– У-уже в… всё?

Медленно раскрыв глаза, Дэн оглядел себя…

– Я… п… прозрачен?! – хрипло вымолвил он.

– Скорее похож на сгусток горячего воздуха, колышущийся на холоде, – отвечал Оливер, пряча палочку в потайной карман в рукаве. – Поспешим! – поманил он за собой. Очень скоро действие заклятия закончится…

Они вышли на небольшую вымощенную брусчаткой площадь, окружённую с трёх сторон одетыми в строительные леса старинными высокими особняками, терпеливо ожидающими, когда же до них дойдёт очередь быть отремонтированными. Несколько киосков, разукрашенные пёстрыми и безвкусными граффити, пристроившиеся по соседству с этими памятниками старины, выглядели довольно нелепо; несколько не слишком опрятно одетых тинейджеров, тусовались поблизости, изо всех сил стараясь звуками джангла перекрыть грохот стройки, доносящийся из-за домов.

– Гляди-ка, Сэдди, – обратился к одному из своих товарищей тощий мулат в ярко-красной куртке, кивая подбородком в сторону Оливера Флэминга, появившегося из-под арки. – Ну и тип!

– Вот так вырядился! – полунасмешливо-полуудивлённо пробормотал коренастый блондин в кожаной косухе и джинсах, оценивая внешний вид мага. – Антиквариат! Что он здесь забыл?

– Похоже, заплутал, – предположил третий и, улыбнувшись, подмигнул друзьям. – В самый раз ощипать пташечку. Чтобы неповадно было ошибаться…

Однако они не успели что-либо предпринять.

– Доброго времени, – поприветствовал Оливер, уверенно направляясь к ним с солнечной улыбкой на устах. – Смею надеяться, вы поживаете так же прекрасно, как и я…

… Солнце, боязливо выглянувшее из-за туч, так и не согрев влажные булыжники мостовой, бросило прощальный взгляд на троих подростков, валяющихся у одного из разрисованных киосков, расстроилось и вновь спряталось.

– Чёрт подери!.. Что всё это значит?!! – вскидываясь, хрипло воскликнул юный мулат в красной куртке, ошарашенно озираясь. – Какого мы все тут… Эй, Нэд! – от души пнул он белобрысого, любовно обнимающего плейер, под пятую точку (отчего тот недовольно заворчал). – Кончай дрыхнуть!

– Ой… – подал голос Сэдди, кое-как принимая сидячее положение. – Кассета доиграла…

– Что это с нами было?! – Нэд вытаращился на друзей. – Вроде сегодня ещё не пили… И вообще, который час?..

– Сваливаем отсюда! – скомандовал мулат, поднимаясь.

Товарищи последовали его примеру. Переговариваясь друг с другом об их предстоящем походе в клуб, о жратве и о деньгах, которые надо где-то раздобыть на уплату долга, они удалились. Ни один из них не вспомнил ни о странном длинноволосом незнакомце в широкой чёрной мантии, ни о вопросах, которые он им задавал. И не вспомнят никогда.

***

… Тяжёлая дверь поддалась нехотя, с громким сердитым скрипом. Дэниелу Долтону, проскользнувшему за обшитую железом лишь наполовину приоткрытую створку, этот отвратительный звук показался оглушительным.

«Мистер Флэминг сказал, что он знает другой путь, – подумал он, – Только бы успеть!»

– Сырость и холод как в склепе… – пробормотал под нос волшебник, спускаясь по крутым, сбитым на краях ступеням винтовой лестницы. Мальчик следовал за ним по пятам, придерживаясь рукой за стену, не спуская глаз с бледного «светлячка», сиявшего на конце волшебной палочки во тьме. – Любопытно, как давно люди перестали пользоваться этим ходом, не говоря уж о самом доме…

Вопрос был чисто риторическим. Из подземелья, в котором он оставил самое дорогое ему существо дожидаться помощи, Дэниел выбирался через маленькое окно-филинку, находящееся под самым потолком цокольного этажа в каких-то развалинах, предназначенных под снос, и огороженных забором, рискуя пораниться острыми осколками стекла, торчащими из рассохшейся деревянной рамы. О том, что существует другой путь, он не имел ни малейшего понятия.

Сердце мальчика бешено колотилось, голова шла кругом от мысли, что в подземелье, где он спрятал своё сокровище, мог произойти обвал, и тогда…

– В этом плане она в безопасности, – ответил Оливер, полуобернувшись. И, спустя секунду, добавил: – Паника — не помощник, когда нужно принимать важные решения, ну, а что касается тех парней… Они не имеют никакого отношения к вашим преследователям. – И в-вы всё это смогли п… прочесть?!! – изумился Дэн. – На войне как на войне, – пожал плечами волшебник. – Иногда бывает необходимо нарушить кое-какие законы.

Звуки его тихого бархатистого голоса рождали гулкое эхо, какое бывает в глубоком колодце, в котором уже давно иссякла вода.

«Заброшенный…» – грустное словечко всплыло в памяти, и Дэниел невольно перенёсся мысленно в сегодняшнее пасмурное утро… …

… Ассоциация с дряхлыми стариками, о которых все забыли — даже родные, оставив доживать свой век в богадельне, покорно дожидаясь своего часа, возникла у мальчика, когда, оказавшись на площади, он оглянулся, чтобы взглянуть на старые дома, за которыми находилась стройка, и запомнить ориентиры. Облупленные почерневшие фасады, всё ещё хранившие остатки былой красоты, окна нижних этажей заколочены, тёмные, лишённые стёкол окна верхних этажей похожи на глаза слепцов…

«Я вернусь! – поклялся тогда Дэниел. – Очень, очень скоро!» …

«Прошло всего несколько часов, – думал Дэн, осторожно спускаясь следом за магом, – но кажется, что миновала целая вечность…» – Остаётся надеяться, что мы не очень опоздали, – откликнулся Оливер.

Ступени закончились. Волшебник и его юный спутник очутились в подвале. Огонёк на конце волшебной палочки засиял ярче, озарив низкий потолок и стены, вдоль которых протянулись толстые кабели. К запахам, столь присущим старым жилищам, добавлялся кислый душок.

– Здесь раньше котельная была… – тихо, будто размышляя вслух, проговорил маг, медленно и бесшумно ступая по земляному полу. – Та, кого мы ищем, совсем близко… Дэн?

Оливер оглянулся. Мертвенно-бледный, мальчик стоял на коленях, протянув перед собой руку. Широко раскрыв глаза, он глядел в тёмное пространство перед собой, беззвучно шевеля губами.

– Дэн, дружище! – воскликнул Оливер, бросаясь к нему и обнимая за плечи. И ощутил, как того трясёт. – Что с тобой?!

Содрогнувшись, Дэниел поднял на Оливера затуманенный взгляд — будто очнулся.

– Н-нет… нет, сэр, – тихо выговорил он. – Я… Мне п… почудилось. Такое странное видение, – прошептал мальчик, ни разу не заикнувшись, – будто грёзы наяву: кирпичные стены подвала, чёрные от угольной пыли… Боль… Дыхание перехватывает… Промозглый холод, подбирающийся к самому сердцу…

Его немного смутил пристальный, внимательный взгляд волшебника.

– Я в п… по-орядке, – пробормотал он. – Я рад, что всё прошло, – Оливер ободряюще похлопал Дэниела по спине. Он не хотел выказывать свою озабоченность. – Тогда нам следует поторопиться, – сказал он, помогая мальчику подняться.

Они снова двинулись вдоль стены, ища дверь, или хотя бы щель.

«Отсюда нет выхода!» – пронеслось в голове Дэна. – Напротив! – возразил волшебник. – Выход всегда есть.

Остановившись, он провёл ладонью по отсыревшей шершавой поверхности стены, затем, удовлетворённо хмыкнув, вскинул волшебную палочку.

– Solutio!

Яркие голубые искры, вырвавшиеся из конца артефакта, вонзились в штукатурку; стена растаяла, точно лёд под нестерпимо жаркими лучами, за ней обнаружился туннель. Свет на конце волшебной палочки отодвигал завесу мрака всего лишь на два-три метра. Но Дэниел Долтон, неотступно следующий за Оливером Флэмингом, знал: там она, его маленькая беззащитная сестрёнка… …

– София!!! …ия …ия…

Дэниел бросился к девочке, свернувшейся калачиком на истлевших тряпках в одном из закутков подземелья — там же, где её оставил дожидаться его возвращения.

– Я здесь! Я вернулся, как и…

Склонившись над ней, он окликал её, называя по имени, похлопывал по бледным щекам, гладил по голове… Все его попытки вернуть девочку в чувство были бесполезны.

– Как и обещал, – прошептал Дэниел, опуская голову ей на грудь. Его охватила безнадёжность.

– Нет, дружище, – проговорил Оливер, опускаясь рядом и кладя ладонь ему на спину, – ты не сможешь ей помочь.

Дэниел, вскинувшись, замер. Виски будто сдавило в тисках, перед глазами всё плыло.

– Она… она… Нет!.. – шептал он. – Это… неправда.

Но он уже понимал: слишком поздно. «Но… может, со смертью можно договориться?..»

– Дэниел…

Оливер тронул мальчика за плечо; тот вздрогнул, но остался сидеть, сгорбившись над трупом маленькой девочки.

– Будто уснула… – шептал он едва слышно, не в силах отвести взгляд на всё ещё свежее ангельское личико, обрамлённое длинными белокурыми локонами. – И вот-вот проснётся. Надо только подождать… – Уснула?.. – Оливер кивнул, на его лице появилось странное выражение. – Что ж… Весьма близко к истине… Дэниел Долтон! Посмотри на меня!

Не имея воли противится, мальчик поднял голову. Стиснув его виски ладонями, волшебник заглянул в глаза…

– Заботы и скорбь — не твоя доля, – голос мага донёсся до Дэниела откуда-то издалека. – На душе твоей покойно и радостно. Ты — крошечная яркая искра, влекомая плавным и стремительным потоком живительного света в чудесную страну, где живут твои мечты… …

– Вот и хорошо, – прошептал Оливер, подкладывая рюкзак под голову сладко спящего мальчика. – Отдохнёшь немного. Мне и моему старинному другу лучше встретиться наедине.

«Доброго времени!»

Оливер обернулся: шагах в трёх перед ним маячила высокая фигура Посланника, будто сотканная из абсолютной тьмы.

«Благодарю за то, что первым напомнил о себе, Провожающий», – поднявшись, Оливер почтительно поклонился. «Значит, ты раньше заметил моё присутствие, – констатировал Посланник. – Исходя из опыта, я сделал вывод, что у тебя имеются основания для встречи со мной.» «Верни душу девочки.» «Вернуть душу? – посланник рассмеялся. – Что ж, мне вполне понятны твои мотивы: она юна, невинна, она так мало прожила. Но не подумал ли ты, Светлый, что, отпросив её у меня, ты принудительно обрекаешь милую крошку на новые страдания в этом мире?» «Ты блефуешь, Провожающий, – спокойно ответил Оливер. – Мне не хуже, чем тебе известно, что каждому живому насыпано поровну горестей и радостей. Всяк получает то. Что заслужил. И этот огонёк ещё должен озарить чей-то земной путь.»

Последовало молчание.

«Есть истина в словах, сказанных тобой, некромант, – промолвил наконец Посланник. – Я согласен на сделку. Но что же отдашь ты взамен? Свою жизнь? Или… жизнь мальчишки?»

Длинная рука Провожающего протянулась к спящему Дэниелу. Оливер не шелохнулся.

«Ты не сможешь забрать его, Посланник, – спокойно ответил он. Тебе известен его срок.» «На этот раз блефуешь ты, некромант, – промолвил Посланник после маленькой паузы. – Тебе самому неведомо это. Но ты прав. Мне известен срок каждого. И твой.» «Что ж, забирай мою жизнь, – не колеблясь, смело отвечал Оливер. – Но прошу: позволь закончить начатое…»

Посланник расхохотался.

«Да, я знаю твой срок, некромант, – сказал он. – Но я отнюдь не намерен торопить события. Хорошо. В награду за твою смелость и… оригинальность я оставлю эту живую душу. Вместо неё со мной отправятся те, которые, измученные неизлечимыми болезнями, давно молят о смерти. Полагаю, ты не сочтёшь такое решение несправедливым?» «Ты милосерден!»

Крошечный багряный лепесток пламени затрепетал в руках Посланника. Словно влекомый ветром, он вплыл в квадратный проём и, склонившись над распростёртым на полу безжизненным телом девочки, вложил жизненный огонь ей в грудь.

«Помни!..» – прошептал он, повернувшись к Оливеру с воздетой рукой. И исчез. …

Он переступил грань. Не смог устоять перед зовом.

«Остановись! Вернись назад!» – звали Светлые, но охваченный щемящей тоской, он не внял им. «Я благодарен вам за доброту и любовь, – отвечал он Высшим. – За то, что приняли в свои чертоги. Что не услали прочь, искать другие берега, но приняли, словно сродни я вам. Но я должен вернуться — туда, к тем, кто меня ждёт.» «Ты выбираешь путь горя и боли», – молвила Светлая Королева, слёзы сверкали в её ясных очах. «Я не откажусь от моей миссии.»

Она ступила к нему, мудрая и прекрасная, и возложила длань ему на грудь, другой коснулась чела.

«Да будет так, о Указывающий Путь! Тот, кто избрал и стал избранным, да не отступит назад. Ступай! По ту сторону грани ждёт тебя новая жизнь; о нашей земле ты забудешь до поры. Настанет час — и ты исполнишь предначертанное.» «Когда придёт время?» «Когда придёт Время…» …

Волшебное видение исчезло, истаяв словно филигранные узоры инея на тонком стекле. Он содрогнулся всем телом и… проснулся.

Темнота… Холод… Запах сырого подземелья… Левый бок онемел от долгого лежания в одной позе…

Что-то тёплое и мягкое толкнулось ему в щёку.

– Ми-и-у-уррр!

Тонкий кошачий мяв эхом отразился от стен подземелья. Дэниел приподнялся. Два янтарно-зелёных огонька были совсем близко.

– Ты отыскал меня! «Я нашёл бы тебя везде», – раздался в голове Дэниела мурлычущий голос. «Нашёл бы? – Дэн погладил кота за ухом. – И даже если бы…» «Волшебник спас тебя. Он друг тебе.» «Ты… знаешь?!..»

Бледный голубой светлячок замаячил во мраке. Дэниел сел и принялся тревожно вглядываться.

– М… мистер Флэминг?.. – Ну, а кто же может здесь быть ещё, кроме меня… Нас.

Дэниел поднялся, опёрся спиной на стену. Закружилась голова. «Нас»…

– Lumos!

Яркая вспышка озарила подземелье, разогнав тьму. И он увидел их, окружённых светом: волшебника с укутанной в его мантию девочкой на руках.

– София! – Тише! – Оливер покачал головой. – Она спит. Гляди!

Личико девочки, по-прежнему бледное, было умиротворённым, на губах играла улыбка. Сердце Дэниела заколотилось.

– Жива!.. – прошептал мальчик сквозь слёзы, выступившие на глазах. – Жива… – Живее не бывает, – волшебник невольно улыбнулся. – Эй, это кто здесь?! – Мя-яурр! – тоненько протянул чёрный пушистый кот, и, звонко мурлыча, принялся тереться о ноги чародея.

– Чарли?!.. – проговорил удивлённый Оливер. – Ну надо же! Вот так нежданный сюрприз! – Значит вы и вправду знакомы… – проговорил Дэниел, которого всё ещё не оставляло чувство странной ирреальности происходящего. Трудно было поверить в своё счастье. – Да уж, было дело, – волшебник усмехнулся. И добавил вполголоса: – И в этом мне видится некий знак…

Наверху загрохотало; стены задрожали, с потолка посыпался песок. Отбежав в сторону, котёнок поглядел поочереди на мальчика и мага и, выгнув спину дугой, мяукнул пронзительно и протяжно — словно звал за собой.

– Он прав, – Оливер кивнул. – Дольше оставаться в этом «уютном» местечке нет смысла. Будь добр, позаимствуй мне твою куртку.

Эта просьба повергла Дэниела в недоумение, однако он снял её и положил к ногам мага.

– Рюкзак на твоей ответственности, – промолвил Оливер. – Спрячь в него кота и подойди ко мне. – Чарли… – неуверенно позвал Дэн, распустив верёвки, стягивающие горлышко, вопросительно поглядев на кота.

Тот скользнул внутрь, тихо мяукнув — словно только и ждал приглашения.

– Делай в точности, как я скажу! – сказал маг, когда мальчик встал рядом, нервно поправляя рюкзак за спиной. – По моей команде ты схватишься за куртку. Не бойся, когда тебя подхватит, ни за что не отпускай!

И с немалым изумлением Дэниел увидел, как единственная тёплая вещь из его крайне скромного гардероба засветилась, стоило лишь Оливеру Флэмингу дотронуться до неё концом волшебной палочки и пробормотать странное словечко: «Porto! »

– Ну, – воскликнул волшебник, – Внимание! Раз, два… ТРИ!

Из всех удивительных приключений, свалившихся сегодня на Дэниела Долтона, это было самое короткое. Он не успел и пискнуть: неведомая мощная сила оторвала его от пола и стремительно понесла куда-то. Ни низа, ни верха — лишь вой ветра в ушах и мешанина из красок, а он — словно маленькое лёгкое пёрышко, влекомое стремительным вихрем неизвестно куда…

Глава 8. Семья

… Ступни довольно жёстко состыковались с полом уютной спальни в «апартаментах» сэра Чарлза Бейтса.

«Могло быть и хуже», – подумал Оливер, переведя дыхание, и, отвернув край мантии, озабоченно взглянул на юное создание, спящее у него на руках, будто младенец в колыбели.

– Дэн? – окликнул волшебник своего юный подопечного, бледного как мел, судорожно вцепившегося в использованный портал. – Ты как?

– Н… норм, – дрожащим голосом пролепетал тот и приподнялся на цыпочках, чтобы посмотреть на девочку. – Она… Что с ней?

– С твоей сестрой всё в порядке, – отвечал волшебник; подойдя к широкой кровати, застланной красно-зелёным клетчатым пледом, он бережно опустил на неё девочку и заботливо подсунул под голову одну из расшитых крестом подушек. – Вот только силы её порядком истощились… Но это сущий пустяк. Всё самое страшное позади.

– П… пустяк?.. – на лице Дэниела отразилось беспокойство. – Но…

– Ми-ияу! – послышалось приглушённое из рюкзака за его спиной.

– О Б… боже… Чарли!

Спохватившись, он стащил рюкзак с плеч и, опустив на пол, распустил верёвку, стягивающую горлышко. Освобождённый из своего временного узилища, чёрный котик молнией метнулся к спящей девочке и, устроившись рядом, громко, с пристаныванием замурлыкал.

– Он лечит её, – прошептал Дэн. В его тёмных, глубоко запавших глазах заблестели слёзы. – Как и меня когда-то…

Девочка тихонько застонала во сне. На ангельском личике появилось страдальческое выражение. Чарли поднялся, потянулся, выгнув спину, и чуть слышно мурлыкнув, перелёг в изголовье.

– Роузи знала, что мессир Оливер…

Волшебник и мальчик вздрогнули и одновременно обернулись: на пороге комнаты стояла маленькая домовая эльфа, её глаза и без того огромные и блестящие, от удивления сделались похожими на круглые фарфоровые плошки с зелёными кружками посредине.

– Мессир Оливер привёл… Чужого?!! – пронзительно взвизгнула экономка сэра Чарлза.

Она хотела сказать ещё что-то, но, осекшись, замерла с приоткрытым ртом, в ужасе уставившись на волшебника, приложившего палец к губам.

– Роузи плохая! – наконец произнесла эльфа дрожащим голоском, пятясь к высоким книжным стеллажам. – Роузи посмела поставить под сомнение решение и действия мессира Оливера… Роузи заслужила быть наказанной!

Она схватила с одной из полок тяжёлый бронзовый подсвечник, однако не успела пустить его в действие.

– Запрещаю!

Окрик подействовал мгновенно. Тонкая рука домовой эльфы с зажатым в ней подсвечником бессильно опустилась.

– Ни я, ни мои друзья, – в тихом голосе Оливера Флэминга ощущалась сила, – не одобряли подобных действий. Роузи, домовая эльфа! Если подобное повторится, я подарю тебе одежду. Клянусь!

Губы домовой беззвучно шевельнулись, широко распахнутые глаза заблестели от слёз.

– Ступай, – проговорил Оливер более мягко. – И, если не трудно, поставь чайник.

– Мессир так добр! – пролепетала та, умилённо складывая тонкие руки с непропорционально широкими ладонями и преданно глядя на волшебника. – Так великодушен!

Домовая переметнула взгляд с волшебника на Дэниела и вышмыгнула из комнаты.

– Роузи! – крикнул Оливер вдогонку, полагая, что будет услышан. – Не вздумай пойти на принцип и сделать с собой что-нибудь. Я вовсе не желаю лишиться адекватной помощницы.

Волшебник вздохнул и, оглянувшись, устало опустился на стул, стоящий у кровати.

– Как же меня это достало! – пробормотал он, непроизвольно вворачивая словечко на слэнге. И взглянул на Дэниела, на которого, судя по выражению его лица, происшедшая сцена произвела немалое впечатление. – Таковы эти милые создания. И наша обаяшка Роузи — ещё не самый худший образец рабской преданности.

Взгляд Оливера случайно упал на рюкзак, так и оставшийся валяться на полу.

– Совсем забыл!.. – проговорил он, поднимаясь. – Хозяйка Jolly Owl дала нам с собой какие-то лакомства. А это, знаешь ли, не годиться, оставить их лежать забытыми в моём бездонном мешке.

С этими словами волшебник подхватил сию важную деталь дорожного обмундирования и, заговорщически подмигнув Дэниелу, вышел.

Несколько минут мальчик отстранённо прислушивался к лёгкому дыханию спящей, затем поднял голову и осмотрелся. Эта небольшая комната являлась и спальней, и рабочим кабинетом: тому свидетельствовали старинный дубовый секретер и стеллажи с книгами — от пола до потолка — выстроившиеся вдоль одной из стен. Под стать секретеру были пара стульев с высокими спинками и платяной шкаф: громоздкий великан, высящийся напротив, и загадочно поблёскивающий зеркалами, инкрустированными в тёмное дерево… На украшенном резьбой прикроватном столике стоял маленький штатив с закреплённым на нём льняным холстом, на котором был искусно изображён эскиз узкой улочки: мрачные фасады высоких ветшающих домов; бельё, сушащееся на длинных шестах, торчащих из узких окон; покрытые лужами булыжники мостовой; какой-то неряшливо одетый пьяница подпирает покосившийся фонарный столб; вдалеке виднеется вывеска над каким-то пабом…

Дэниелу подумалось, что художник нарисовал именно Jolly Owl … только в другом времени. Тихо звякнул колокольчик смутного воспоминания… И затих, прижатый торопливой ладонью.

Дэн перевёл взгляд на Софию. И сердце его сжалось от мысли, что сегодня он мог её потерять.

«Ну вот и всё, – мысленно обратился Дэн к спящей девочке. – Беда миновала. В самый трудный час, когда я уже перестал… почти перестал верить, мне встретился волшебник… Настоящий волшебник, Софи, как будто из сказки! И знаешь, ведь он спас тебя от смерти…»

Дэн невольно усмехнулся.

«Там, в том трактире – продолжал мальчик, любуясь ангельским личиком сестры, – мистер Флэминг сказал мне, что и я… как он… Но разве такое возможно?! Нет, мне просто удивительно повезло.»

Дэниел покачал головой. Да, несколько раз с ним спонтанно происходили весьма странные вещи, но… Нет, вряд ли это могло быть признаком того, что он…

Он поднялся и подошёл к стеллажам. Как много книг! Бережно, будто боясь потревожить спящих, Дэниел провёл ладонью по корешкам книг, разбирая названия: «One Thousand Magical Herbs and Fungi»… «History of Magic»… «The Dark Forces: A Guide to Self-Protection»… Fantastic Beasts and Where to Find Them»… Зацепившись взглядом за название «The Tales of Beedle The Bard», Дэн невольно улыбнулся: ему показалось забавным, что бидл — приходский бидл*! — сочинил истории. Однако, заглянув в книгу, он убедился, что так звали какого-то волшебника.

С книгами по магии соседствовали научные труды по психологии и педиатрии, хирургии и внутренним болезням… С них взгляд Дэниела перескользнул на многотомники «Сказки народов мира», «Легенды Шотландии и Ирландии», «Сказания Скандинавии»… А затем — на «Полное собрание сочинений» Шекспира, «Хоббита» Толкина, «Оливера Твиста» Диккенса…

«Как я мог забыть о, подарке тогó человека?!» – воскликнул Дэниел мысленно.

Дёрнув за замок молнии он расстегнул куртку и, сунув руку во внутренний карман, вытащил тонкую потрёпанную книжонку.

– “A Christmass Carol“... – прочитал он шёпотом заголовок, покачивая головой.

Из коридора донесся звук шагов. Дэниел поспешно сунул книжку под ветхую футболку и поднялся навстречу вошедшему волшебнику; следом за ним в спальню просочился аромат ванильной выпечки и запах каких-то трав, пряный и острый.

– Как я погляжу, ты не скучаешь, – заметил Оливер.

Подступив на цыпочках к кровати, он взглянул на девочку.

– Да, – прошептал волшебник, – она ещё долго прогостит в Стране Грёз… Вот что! – сказал он, поворачиваясь к Дэниелу, – Пойдём-ка на кухню чай пить. А за малюткой Софией присмотрит Чарли.

Вскинувшись, котик мурлыкнул в ответ; в полумраке блеснули зелёные огоньки глаз.

…

Опрятная и просторная кухня выглядела очень уютной: на плите вскипал чайник, заводя носом тихую песенку, а на обеденном столе красовалось накрытое сетчатым колпаком огромное блюдо с рыбным паштетом, пирогами с птицей и прочей вкуснотищей.

– Присаживайся, – сказал он смущённому юному гостю, кивнув на один из стульев. – Ты голоден?

Дэниел отрицательно мотнул головой.

В окно монотонно забарабанил дождь. Глядя на прозрачные капли, стекающие по чисто вымытому стеклу, Оливер Флэминг прокручивал в памяти события сегодняшнего утра, словно киноленту; ему невольно подумалось, что Природа оплакивает тех двоих страдальцев, кого увёл с собой Тёмный Посланник. Он исподтишка взглянул на Дэниела: мальчик сидел понурившись, ссутулив худые плечи.

На пороге материализовалась эльфа, обнимавшая синий глиняный кувшин, казавшийся огромным из-за её маленького роста.

– Выпейте, мастер Ди, – пропищала домовая, ставя перед Деном кружку, над которой поднимался ароматный пар. – Роузи постаралась…

– Спасибо, – пробормотал тот смущённо. Поколебавшись, он поднёс кружку к губам и сделал крошечный глоток. – Как вкусно! – выдохнул он и удивлённо уставился на эльфу. – А… ч-что это т… такое?

– Старинный рецепт древнего клана домовых эльфов, – охотно отвечала маленькая бойкая экономка сэра Чарли. – Роузи приготовила специально для мастера Ди!

– Вы очень добры к… ко мне, – искренне промолвил Дэн и сделал новый, более смелый глоток.

(Оливер с удовлетворением отметил появление лёгкого румянца на бледных впалых щеках его юного подопечного.)

Роузи, смущённая, но явно польщённая похвалой, шмыгнула к плите и засуетилась над яблочным пирогом. Она решительно не желала уступать очаровательной хозяйке Jolly Owl в вопросах кулинарии, это было делом чести!

Дэн всё же держался скованно. Поставив на стол кружку с недопитым настоем, он откинулся на спинку стула и, переплетя пальцы в замок, в задумчивости уставился перед собой. Его густые тёмные брови были нахмурены.

Вынув из внутреннего кармана твидового блейзера сложенного в несколько раз «Придиру», Оливер с шелестом развернул альманах.

«Знаю, каково это — носить груз на душе, – подумал волшебник, делая вид, что погружён в чтение. – Но чтобы избавиться от него, необходимо мужество.»

По подоконнику забарабанил град: погода резко портилась. Из крошечного, забранного стальной сеткой вентиляционного отверстия донёсся вой ветра. Дэн вскинул голову и, прищурясь, устремил взгляд за окно — на затянутое хмурыми свинцово-серыми тучами небо.

– Сэр, вы… – наконец промолвил он и, запнувшись, на секунду потупился.

Оливер опустил газету. Лицо его было серьёзно.

– Вы могли исполнить мою п… просьбу?

– Полагаю, да, если только это в моих силах.

Во взгляде мальчика, обращённом на волшебника была мольба.

– Позаботьтесь о малютке Софии!

Сердце Оливера сжалось.

– Почему… – начал он хрипло и прокашлялся, – почему ты мне говоришь это?

– Я… Мне лучше уйти. Пожалуйста, не говорите ей, когда она проснётся. Или п… придумайте ч-что-нибудь. Софи привязалась ко мне, и…

– Но, Дэн!..

Мальчик покачал низко опущенной головой. У Оливера возникло странное ощущение: словно от него что-то ускользает. Как когда-то в детстве…

– Я не хочу стать для вас обузой, – прошептал Дэн, стискивая кружку с напитком Роузи в ладонях. – Я сам решил предпринять этот шаг, прежде чем… Прежде чем вы сообщите, что х-хотите отослать м-еня… п… прочь.

Потрясённый, Оливер не мог вымолвить ни слова.

– Тот, кто был не раз предан, – наконец, проговорил он медленно, покачивая головой, – всегда будет относиться с подозрением к каждому, кто предлагает помощь. Дэн… Мне стыдно, что я пробудил в тебе такие мысли.

Роузи, прервав свою работу, лишь поражённо хлопала глазищами.

– Но… Вы ведь не знаете, кто я, откуда в… взялся на вашу г… голову, – сказал Дэниел. – Вы привели меня в свой дом, не б… беспокоясь, ч… что я м-огу ва о-обок-красть.

– Я не вижу причины сомневаться в твоей честности, – отвечал волшебник. – Как не усомнился бы в близком человеке.

– М… мистер Флэминг!.. – мальчик поражённо уставился на мага. – В-вы…

– Я принял тебя как брата, Дэн.

Дэниел поставил кружку с недопитым чаем на стол и, отодвинув в сторону, потупился. Повисла пауза.

– Мистер Флэминг, я… – подняв глаза, Дэниел сделал глубокий вздох. – Я хочу рассказать о себе. Для м… ме-еня это очень в-важно!

– Это правильное решение, парень, – Оливер кивнул. – Любая скрытая боль, или тайна, даже самая ничтожная, оставшись невысказанной, с течением времени будет всё больше тяготить. Я готов тебя выслушать, Дэниел Долтон!

__________________________________________________________________________

* Beаdle – Чиновник по надзору за бедными. Должность введена английским Законом о бедных 1834 года.

Глава 9. По ту сторону огненного предела

… О родителях у Дэниела было лишь смутное воспоминание: как о ком-то, кто был с ним рядом в далёком прошлом. Образы их почти совсем стёрлись из его памяти, обратившись в призраков, в серые тени с размытыми очертаниями. Так же, как и всё, что было ДО. Что-то произошло… Мрак затопил сознание, погребя прошлое под плотной, вязкой пеленой забвения…

***

… Глухой удар… Ещё один… Пронзительный тонкий звук, возникнув их ниоткуда, стремительно разрастался, разрывая душу на части… Слепяще яркая вспышка взрыва, низ и верх перемешавшиеся друг с другом… Бешеный вихрь, стремительно увлекающий в неведомое Нигде…

…

… Когда он очнулся, ему подумалось, что он видит жуткий сон, в котором сам является сторонним наблюдателем, и от которого не может очнуться. Алые языки бушующего жаркого пламени, яркие золотистые искры взвиваются в аспидно-чёрное небо… Чёрные людские силуэты мечутся около развалин, объятых пламенем, словно в каком-то странном, фантастическом танце… Багряные отсветы на лицах… Зычные крики команд, чьи-то испуганные вопли, рёв сирен, гудение огня, жадно пожирающего дерево — все звуки соединились в единую симфонию, повергающую в леденящий ужас…

Откуда-то он знал, что является единственным, кто остался в живых… А может, он всё же умер и стал духом, и потому-то на душе у него так спокойно?..

– Эй, Берт! Сюда, живей! Я нашёл его!

Грубый хриплый голос — над самым ухом. Запах пота и гари. Чьи-то сильные руки подхватывают его, будто пёрышко, несут куда-то…

… Потом — поездка… Он слышал приглушённое урчание мотора, чувствовал, как машину потряхивает, немного заносит на поворотах… Какой-то человек окликал его, держал за руку…

…

… Очнулся он в какой-то большой комнате с высоким потолком. Он чувствовал под спиной жёсткий матрац; его бил озноб, кружилась голова, и ему казалось, что все предметы плывут друг за другом, подчиняясь ритму странного танца. Он прикрыл глаза, и ощутил, будто проваливается в бездну…

…

… Сколько времени миновало? Несколько часов?.. Дней? Он не ведал счёта.

Иногда он выныривал из беспамятства, но тогда действительность воспринималась им так, словно он присутствовал где-то поблизости, незримый и невесомый. Он пассивно наблюдал, как люди в белых одеждах склонялись над его неподвижным телом, обследуя его, о чём-то тихо переговаривались, что-то записывали в толстых блокнотах… Видел прозрачные трубки капельниц, протянувшиеся от закреплённых на штативах бутылей с целительными жидкостями к его ключице… Видел, как мигает экран монитора прибора, стоящего у его кровати…

Порой он «возвращался» в себя, и даже мог отвечать врачам, когда те заговаривали с ним…

Затем вновь наступало забытье…

…

… Холодно… Сыро… Как долго находился он в этом пустом помещении с голыми стенами, лёжа на земляном полу, не в силах пошевелиться?.. Он продрог до костей, а ноги его так окоченели, что он с трудом мог пошевелить ими.

Страх близкой смерти проник в грудь ледяным туманом, сковал оторопью…

«Нет!!! Жить! Я хочу жить! Я… должен!..

«Зачем? – услышал он вкрадчивый шёпот. – Зачем ты сопротивляешься с таким упорством? Отчего не желаешь покориться и принять неизбежное?»

«Прочь!!! Ещё не настал мой час!»

…

… Он очнулся резко, содрогнувшись всем телом — словно неведомая мощная сила вырвала его из бездонного океана Забвения.

Тихо скрипнула осторожно отворяемая дверь: кто-то тихо вошёл в погружённую в полумрак комнату. Тихо щёлкнул выключатель, вспыхнул тусклый свет. Дэниел повернул голову. На пороге стояла высокая худощавая женщина в светло-зелёном кителе с короткими рукавами, на русых волосах, собранных на затылке в тугой узел, маленькая белая пилотка.

Приблизясь к кровати, врач взглянула на монитор, правдиво вещающий о жизненных показателях пациента.

– Ах! – проговорила она с улыбкой, увидев, что глаза Дэниела открыты. – Так ты проснулся, я вижу…

Склонившись над ним женщина дотронулась рукой до его лба. У неё были добрые серые глаза; Дэниелу подумалось что, наверное так смотрела на него мать…

Врач отвернула одеяло, пощупала ноги мальчика. Осведомилась, почувствовал ли он что-нибудь. Дэниел отрицательно покачал головой. Вздохнув, она укрыла его, подоткнув края одеяла. Оправила подушку, взъерошила его тёмные волосы и, заверив, что он обязательно поправится, удалилась.

Дэниел поверил ей.

…

Через несколько дней Дэниела перевели в другую палату.

Миссис Лайвли, — так звали врача, — оповестила его об этом предварительно, сообщив, что результаты обследования вполне удовлетворительна, и он быстрее пойдёт на поправку, находясь рядом со сверстниками.

Стоит ли говорить о том, что в ночь накануне Дэниелу было трудно уснуть? Он лежал, устремив взгляд в тёмный потолок, представляя, каким будет завтрашний день, пока наконец Морфеус не осенил его своим призрачным крылом.

На утро Саймон, молодой плечистый санитар с коротко остриженными огненно-рыжими волосами и весёлыми синими глазами, войдя в палату с возгласом: «Карета подана, юный дже΄лмэн!», лихо подкатил к кровати Дэниела инвалидную коляску.

– Ну, парень, – сказал Саймон, катя Дэниела по широкому больничному коридору, залитому ярким солнечным светом, – теперь начнёшь новую жизнь, с чистого листа. Впереди — широкая дорога!

Дорога, по которой Дэниел покатит на больших колёсах, сидя в инвалидной коляске…

***

… Наступили тёплые деньки. Весна, вступая в свои права, пела звонкими, жизнерадостными птичьими голосами, звенела капелью, падающей с крыш, журчала ручьями. И так нежны были краски молодой травки, и первых цветов, пробившихся из напоённой влагой земли, согретой ласковым солнцем, и крохотных листочков на кустах в больничном саду! Радостно было наблюдать обновление природы мальчику-инвалиду…

Какая невыразимая радость охватывала Дэниела, когда, усадив его в «карету» и заботливо укрыв его бесполезные парализованные ноги тёплым шерстяным пледом, санитар Саймон вывозил его во двор подышать свежим воздухом! Добрая душа, рыжий здоровяк искренне улыбался, видя как счастливо блестят глаза его юного подопечного. И относился с пониманием, когда, из-за сильного заикания с трудом выговаривая слова, Дэниел просил оставить его одного.

И Дэниел был ему благодарен. Ему было над чем подумать. Как выглядели его родители, как звучали их голоса? Кем они были? Где они жили до того, как с ним случилось несчастье? А может он был сиротой с детства? Тогда у него наверняка должны быть друзья… где-то на Земле? Или в других мирах… Дэниел напрягал память, пытаясь найти ответы, но словно наталкивался на незримую прочную стену.

Дэниел любил одиночество ещё по одной причине: соседи по палате он — странный, молчаливый колясочник, заикающийся на каждом слоге — пришёлся не по душе. И Дэниел замкнулся в своей «ракушке».

Доктора приписывали его заикание последствиям перенесённого шока, и, предполагая, что этот побочный эффект должен со временем исчезнуть. И, когда после выздоровления мальчика перевели в приют-интернат для детей-инвалидов, в выписке значилась настоятельная рекомендация: занятия с логопедом.

Волнение всё сильнее овладевало Дэниелом, когда маленький пыльный микроавтобус вёз его по умытым апрельским дождём улицам маленького и тихого провинциального городка. Глядя в окно на разноцветные автомобили. Несущиеся по встречной полосе, на прохожих, куда-то торопящихся с деловитым видом, мальчик гадал, какая жизнь его ждёт там, на новом месте.

Так или иначе, у него оставалась надежда на лучшее…

Глава 10. Одиночка

– Дэниел — ведь так тебя зовут?

Директор — плотный лысоватый мужчина в сером шерстяном пиджаке буравил нового воспитанника взглядом маленьких водянистых глазок.

– Д-да с...с-эр, – пробормотал Дэн, ощущая себя далеко не лучшим образом.

– Дэниел… а дальше? – директор с шелестом перетасовал лежащие перед ним документы. – Здесь, – он приподнял какую-то бумагу, – указано, что данные отсутствуют… Ты не помнишь ни своей фамилии, ни родителей, так?

Дэниел низко понурился и качнул головой; сердце в груди сжалось, в глазах защипало.

Несколько минут директор созерцал щуплую ссутулившуюся фигурку в инвалидной коляске, затем шумно выдохнул.

– Ладно, – наконец промолвил он, отодвигая от себя раскрытую папку с документами, – надеюсь, со временем все эти обстоятельства прояснятся, – он приподнялся со стула и, перегнувшись через широкий письменный стол, прошипел: – Не годится, знаешь ли, жить без фамилии. Ну, ступай!

«Ступай»… Вращая колёса, Дэниел развернулся и выехал в коридор, пахнущий моющим средством и отсыревшей штукатуркой, где его ожидала нервничающая воспитательница, чтобы отвезти его назад, в спальню.

– Ну что? – обратился к Дэниелу Роберт, его сосед, шагнув навстречу, опираясь на костыли, лишь только дверь за его спиной затворилась. – Не слишком жёстко тебя допрашивал Удав?

Весь его вид выражал искренний интерес. В отличие от Дэниела, Роберт прекрасно помнил и своих родителей, и где жил до тоо, как попал в приют.

– Н-не очень, – отвечал Дэн. – Ч… ч-что с м-меня м… м…

– Можно взять? – договорил за него Роберт. – Но, наверняка пообещал заняться их розысками?

Дэниел кивнул.

– А!.. – Роберт махнул рукой. – Он всем так говорит. Часто чтобы формальность соблюсти. А по мне – так уж лучше без родителей…

Роберт вернулся к кровати, застланной застиранным холщёвым покрывалом и, усевшись на край, отставил костыли в сторону.

– Жизнь выходит не очень-то весёлой, когда отец пьёт, – промолвил он. Разгладил немного смятую подушку.

– Он заявлялся домой около полуночи, – вновь заговорил Боб тихо, глядя перед собой, – пьяный в стельку, и избивал мать за то, что ужин простыл… Я дрожал в своей комнатушку, трясясь под одеялом, прижав ладони к ушам, чтобы не слышать её криков. И рыдал от бессилия, что не мог её защитить.

Дэниел ошеломлённо слушал на товарища.

– Так это ещё не самое плохое, – продолжал Роберт с кривой усмешкой, глядя на Дэниела. – В такие дни он быстро утихомиривался и заваливался дрыхнуть. Хуже бывало, когда он возвращался сразу после смены, трезвый как стёклышко. Тогда он начинал играть в «порядочного отца»: требовал показать тетради, дневник…

Роберт быстро вскинул глаза на внимательно слушающего его Дэниела. Вновь потупился.

– Я, знаешь ли, учился не очень хорошо. Запоминал плохо. «Сейчас будет веселье!» так говорил он, потрясая поясом, что вытащил из штанов… Мать пыталась меня защитить, но в итоге доставалось нам обоим. Отец наносил удары, обвиняя меня в тупости, а её в том, что не уберегла меня от болезни, и он должен работать как вол, чтобы прокормить… «бабу и бесполезного выродка»…

Осекшись, Роберт сглотнул, немного помолчал.

– Однажды он не вернулся домой. Такое бывало часто. На второй день мать отправилась в доки наводить о нём справки, и вернулась в слезах: отца убили в пьяной драке. Она любила его, несмотря на жестокость и необузданность…

Роберт поднялся и, привычно опираясь на костыли, поковылял к окну. Дэниел, потрясённый его рассказом, молчал, рисуя в голове те сцены.

– Мать запила, – Роберт глядел сквозь запылённое стекло на зелёный дворик. – Она никогда не поднимала на меня руку, и, когда не была пьяна, даже сидела со мной рядом, обнимала, клялась стать хорошей… А однажды… Однажды она не проснулась.

«Я должен благодарить судьбу, – подумал Дэниел, – что, утратив в одночасье всё, попал к добрым людям.» ему вновь вспомнился тóт день…

– Я рад, что меня поселили в этом приюте, – голос Роберта донёсся до него словно издалека. – Здесь хорошо: одевают, кормят, учат… А ещё и доктор навещает. И, знаешь, Дэн, – он обернулся: худое лицо бледно, светло-карие глаза сощурены, – ведь есть и такие, чья жизнь куда хуже, чем моя была!

– Я знаю… к-кажется… – тихо откликнулся Дэниел.

Роберт приблизился и пристально поглядел на него.

– Кажется?!

Дэниел не ответил. Он не мог передать словами того, что всплыло из глубин его подсознания.

***

Проснувшись на следующее утро, Дэниел обнаружил кровать его нового друга аккуратно застланной, а его самого — стоящим у окна и что-то тихо бормочушим.

– А, проснулся! – воскликнул Роберт, оборачиваясь и усмехаясь. А надо сказать, что улыбка унего была зубастая, и, глядя на него, тоже хотелось улыбнуться вответ. – Ну и мастер же ты дрыхнуть!

– А ч-что, у-уже…

– Да, скоро завтрак. Если хочешь, могу сходить позвать няню, чтобы тебя свозила к умывальникам…

Поблагодарив Боба и сообщив, что научился управляться сам, Дэн отправился совершать скромный туалет.

– … смотровой день, – услышал он обрывок беседы двух мальчишек, зашедших в туалетную следом за ним. – Интересно, свезёт ли кому-нибудь…

– А ты думаешь, кому-нибудь интересно возиться с такими как мы, Сам?..

Вернувшись в спальню, Дэниел застал Роберта за разглядыванием какого-то маленького предмета.

– Боб, – обратился он к товарищу, делая вид, что не заметил, как тот поспешно сунул свою реликвию под подушку, – ч-что т-такое с-смотровой день? П-приедет в-врачебная к-ко-омиссия? Или инспекторская п-проверка?

– А-а… – протянул тот, хмурясь. – Ну, в общем-то это можно назвать и проверкой… Добренькие тётеньки и дяденьки заявяться выбирать себе ребёночка. Кому-то посчастливится.

Роберт ухмыльнулся, видя, какое впечатление произвёл на Дэниела его откровенный сарказм.

– Ну… ты бы хотел, чтобы тебя усыновили?

Дэниел не ответил. «Возможно, было бы неплохо жить в семье, – подумал он, – но… Будут ли они относиться ко мне с любовью, когда узнают ближе?»

– Понимаю, – кивнул Роберт, расценив по-своему его молчание. – Я тоже предпочитаю быть независимым.

Однако до его предпочтений никому не было дела.

Вскоре после обеда в спальню мальчиков зашла воспитательница. Бросив на Дэниела хмурый (так ему показалось) взгляд, она поманила Роберта.

– Ага! – кивнул тот, подхватывая костыли и поднимаясь с кровати. – Свидание с джентлменом-медиком.

Роберта не было довольно долго. А когда вернулся, был мрачнее тучи.

Взглянув на замершего Дэниела он подошёл к шкафу и, опираясь на один костыль, принялся вытаскивать вещи и бросать на пол: старенькие джинсы, худи… Затем махнул рукой и, подойдя к окну принялся, по своему обыкновению глядеть на дворик.

– Она отыскала меня, – наконец тихо проговорил он и, обернувшись поглядел на озадаченного и взволнованного Дэниела. – Тётка моя. Сам не знаю, зачем я ей такой сдался… – Присев на подоконник, он пожал плечами. И ведь бывала-то у нас всего пару раз…

– Значит, ты нужен ей, – промолвил Дэниел без заикания.

Роберт снова пожал плечами. На бледном лице появилось растерянное выражение.

– Так она и сказала…

В комнату заглянула воспитательница.

– Поторопись, Роберт, тебя ждут, – сказала она. – О вещах не беспокойся: мы вышлем их на твой новый адрес.

И вышла. Из-за неплотно прикрытой двери донёсся затихающий перестук её каблуков.

Роберт вытащил из шкафа куртку и накинул её на плечи.

– Мне всё равно, – сказал он равнодушно. – А если будет плохо — убегу. Места в мире много, найдётся и для меня…

– Но…

– Мои ноги? – правильно истолковал Роберт его взгляд. – А и что с того?

Пожав плечами, он двинулся к двери.

– Пусть с тобой всё будет хорошо! – сказал Дэниел ему вдогонку.

Роберт вернулся и обнял его.

– Спасибо, дружище! – прошептал он. – Пускай ты странный парень, и болтаешь во сне всякую тарабарщину, но… Ты — настоящий!

***

Дэниел подъехал к окну; из него виднелась усыпанная гравием дорожка, ведущая к выходу с территории приюта-интерната. Вскоре на ней показались высокая худощавая женщина в длинном светлом плаще и Роберт, ковылявший за нею. Приостановившись, он поднял голову и взмахнул вскинутой рукой.

Сердце Дэниела сжалось. Он знал, что друг его не видит — окно находилось довольно высоко, но знает, что Дэниел там.

«Будь счастлив!» – мысленно обратился к Роберту Дэниел. И улыбнулся.

Глава 11. Долтоны

Недолгим было их знакомство: всего-то несколько дней. Однако Дэниелу казалось, что он знает этого паренька давным-давно. Может быть потому, что не было между ними скрытности с самого начала?

Его перевели в другую комнату, большую, чем прежняя. Здесь жили пятеро его сверстников, двое из которых были колясочниками, так же как и он. Встреченный не слишком радушно, Дэниел решил, что в том нет ничего удивительного, и со временем он подружится с соседями. Увы, его попытки были напрасны: ребята продолжали его сторониться. Одни почему-то побаивались, другие выказывали откровенную ненависть.

Много размышлял Дэниел, в чём причина такого отношения к нему, сидя у окна в пустой комнате, или медленно катясь по аллее дворика, теперь такого зелёного. И, печально глядя на юных обитателей интерната, остро ощущал своё одиночество.

Как часто приходили ему на память слова Роберта! «Места в мире много, найдётся и для меня…» А где было его, Дэниела место! В приюте, где до него никому не было дела, а воспитатели были формальны? Обманчивая любезность, фальшивые улыбки…

Дни тянулись за днями: солнечные, пасмурные, с монотонным шёпотом дождя за окнами… Прогулки, учёба… И долгие часы, проведенные в библиотеке: самом укромном местечке, где можно спрятаться и, забыв обо всём, отправиться в путешествие к неведомым мирам…

И ожидание наступления того, единственного из семи дней недели, который на приютском слэнге назывался «Смотровым»…

… Этот сентябрьский день выдался довольно тёплым, и дети, радуясь мягкому осеннему солнышку, коротали время до ужина, гуляя во дворе. Сидя у раскрытого настежь окна, Дэниел, погружённый в чтение «Записок о Шерлоке Холмсе», не услышал ни стука в дверь, ни оклика. «Вынырнул» он лишь тогда, когда кто-то встряхнул его за плечо. Вздрогнув он вскинулся и увидел миссис Леттимер, воспитательницу.

– Дэниел, дорогой, – «пропела» она с лучезарной улыбкой, – надеюсь, ты не слишком занят?

Дэн, душа которого отчего-то ушла в пятки, не смог ответить, только отрицательно качнул головой.

– Вот и хорошо! – миссис Леттимер «сияла» от радости. – В таком случае, отложи книжку. Тебя ожидает мистер Хоуп.

«Директор! Да ведь сегодня!..» Сердце Дэниела ёкнуло. Как мог он забыть о «смотровом дне»?!!

«Неужели… неужели и мне повезло? – билась мысль в его голове по дороге к директорскому кабинету. – А может, они живы и разыскали меня?! В последнее время они часто навещали меня во сне, молодые, красивые…»

– Вот он, этот мальчик, о котором я говорил вам, мистер и миссис Долтон, – промолвил директор, обращаясь к посетителям, когда воспитательница вкатила Дэниела в кабинет.

Так иногда бывает, что наше воображение играет с нами злую шутку и, рисуя желанные образы, «накладывает» их на незнакомых людей. И тогда мы принимаем желаемое за действительное. И взволнованному Дэниелу показалось, что мужчина и женщина, поднявшиеся со стульев, те самые… На глазах мальчика выступили слёзы, и он поспешил осушить их рукавом футболки…

– О Бог мой, какой же он миловидный! – визгливо воскликнула одетая в скромное платье полная женщина с невыразительным лицом, всплёскивая руками. Шагнув к Дэниелу, она склонилась к нему и заключила в объятья. – Габриэл, дорогой! – ослабив «тиски», она обернулась к мужчине, который, как и она не отличался примечательной внешностью. – Он такой, как я себе и представляла!

Отстранившись, она чуть склонила голову и поднесла сложенные руки к губам.

– Бедный мальчик!.. Пойдёшь с нами?

– Так он ничего не поймёт, Клара.

Приоткрыв рот от растерянности, Дэниел перевёл взгляд на мужчину. Тот, показавшийся ему, было, хмурым, спохватился и приветливо улыбнулся.

– Мы хотим стать твоими родителями, парень, – голос мистера Долтона был глухим и хриплым. – Ты ведь хочешь обрести семью, не так ли?

– Д… да… – пролепетал Дэниел, ощущая себя будто во сне. Удивительно реалистичном.

– Ну вот и отлично! – воскликнул директор, наблюдающий за происходящей сценой с видимым напряжением. – Полагаю, улаживание кое-каких формальностей не займёт много времени…

…

Сколь многие думы одолевали Дэниела в течении этих трёх дней, показавшихся ему удивительно долгими! Что ждало его там, в его новом пристанище, в доме, который должен был стать и его домом?.. Примут ли его и полюбят? Или отнесутся с пренебрежением?

Тяжело было на душе его в вечер накануне отъезда…

***

… Ещё издали коттедж Долтонов показался Дэниелу, в волнении глядящего в окно старенького микроавтобуса мрачным, и вызывал в его живом воображении невольную ассоциацию с тюрьмой. И снова крохотный колокольчик смутного воспоминания, надёжно упрятанного в глубинах подсознания, звякнул чуть слышно…

Сосед — высокий ширококостный мужчина лет пятидесяти с гаком, в широком брезентовом матросском плаще, из-под которого виднелся синий рабочий комбинезон, вскапывающий небольшой участок перед своим жилищем, воткнул лопату в рыхлую землю и, приставив ко лбу ладонь «козырьком», пристально поглядел на новоприбывших.

– День добрый, Габриэл, – слегка кланяясь и придерживая рукой вязаную шапку, поприветствовал он мистера Долтона, когда тот, усадив Дэниела в инвалидное кресло, покатил его к дому.

– И тебе здравствовать, Шон, старина, – откликнулся тот, приостанавливаясь. – Спасибо, что подсобил с пандусом.

Они ждали в гостиной — большой круглой безвкусно обставленной комнате — миссис Долтон, слишком поспешно поднявшаяся с тахты и шагнувшая навстречу, и паренёк, вальяжно развалившийся в кресле, стоявшем в дальнем углу.

– Ах!.. – воскликнула она, всплёскивая полными руками. – А я думала, что они пришлют с вами кого-нибудь…

– А зачем? – мистер Долтон пожал плечами. – За всё уплачено.

Миссис Долтон радостно улыбнулась и взглянула на взволнованного Дэниела.

– З-здравствуйте, – промолвил тот, решивший начать знакомство с членами его новой семьи с вежливых слов. – Как п-поживаете?

В ответ мальчишка издал короткий смешок и переменил позу, закинув ногу на подлокотник.

– Мы-то? – он неприятно растягивал слова. – Да неплохо. Чего о тебе не скажешь.

– Это Стивен, – сообщила миссис Долтон смутившемуся Дэниелу, – наш младший сын. Он немного старше тебя, и я полагаю, вы отлично поладите. Не так ли, Стив? – спросила она с нажимом, взглянув исподлобья на ухмыляющегося мальчишку.

– Разумеется, они поладят, – произнёс мистер Долтон обыденным тоном. – Теперь он с нами в одной лодке.

– До тех пор, пока кто-нибудь не спихнёт его за борт, – вполголоса проговорил Стивен.

– Покажи Дэну его комнату, – приказал мистер Долтон, сделав вид, что ничего не услышал.

Поднявшись, Стив сладко потянулся, мотнул головой, отбрасывая со лба длинную русую чёлку.

– Не вздумай качать здесь права, дорогой… братец, – процедил он сквозь зубы, склоняясь к Дэниелу и разворачивая коляску. – Если не хочешь схлопотать. Знай своё место, понял? – добавил он, вывозя сводного брата в тёмный коридор.

«Я постараюсь заслужить его расположение, – подумал Дэниел. Ему было горько. – Ведь это только первый день!»

– Располагайся… братишка! – насмешливо проговорил Стивен, распахивая дверь маленькой коморки под лестницей, ведущей на второй этаж, и вталкивая Дэниела внутрь. – Как раз для тебя устроили. Да и туалет рядом — если вдруг приспичит!

«Хотя бы не так тесно», – вздохнув, подумал Дэниел, и оглядел скромную обстановку: кровать, маленький комод, полки для вещей.

– Ну? – донеслось до Дэниела из коридора. – что скажешь?

– Да так… – отвечал Стив, – ничего себе. Набор по полной программе, братан… Джонни, – он понизил голос до шёпота, – он калека. Да в придачу ещё и заика жуткий!

Стараясь случайно не наделать шуму, Дэниел подрулил к приоткрытой двери. В большом — от пола до потолка — зеркале, висевшем на стене почти напротив каморки, отражались Стив и его собеседник: тощий долговязый подросток с болезненно-бледным лицом.

– Умнó это предки придумали! – его ломкий, срывающийся на низкие ноты голос немного дрожал, оттого казалось, что парень нервничал. – Нашли классный способ денежки выколачивать! И как это им раньше в голову не пришло?..

Джонни похлопал брата по плечу и они удалились.

«Здесь странно, – подумал Дэниел. – Пожалуй, для меня действительно будет самым правильным знать своё место.»

***

– Ты понял, что от тебя требуется?

Дэниел поднял глаза и, пристально поглядев на миссис Долтон, кивнул.

– П-понял, – ответил он тихо.

– Вот и хорошо, – удовлетворённо кивнула приёмная мать. И, снова удостоив вниманием большие часы, громко тикающие на каминной полке, пробормотала: – Уже скоро.

Миссис Долтон явно нервничала: инспектор от Совета попечителей должен был приехать полчаса назад. Мистер Долтон, просматривающий «Times», сидя на софе, лишь неопределённо хмыкнул.

С улицы донеслось урчание авто.

– Наконец-то! – облегчённо вздохнула миссис Долтон, поспешно направляясь к двери.

Отложив газету, супруг последовал за ней. На проге комнаты он приостановился и обернулся.

– Ты всё помнишь, – сказал он Дэниелу. – Только попробуй раскрыть рот.

Дэниел имел достаточно оснований серьёзно относиться к его словам. Ещё не миновал месяц его пребывания в семье, но он успел в полной мере ощутить на себе всю доброту и любовь приёмных родителей, а также постичь их мудрость… и хитроумие.

– Послушание и примерное поведение! – вспомнился мальчику отрывок одной из «речей» мистера Долтона, которые он имел обыкновение произносить по вечерам в гостиной перед своими дорогими отпрысками. – Таковыми должны быть мои дети: честными и добропорядочными!

И при этом суровый взгляд его маленьких близко посаженных серых глазок был устремлён на Дэниела, робевшего и сжимавшегося под ним. Дэн был уверен: эти регулярные «представления» разыгрывались исключительно ради него. Именно ему полагалось дополнительное денежное пособие. Однако «честными и добропорядочными» должны были выглядеть и дети мистера Долтона — окажись они дома во время визита инспектора комиссии по попечительству. И надо отдать им честь: они прекрасно справлялись со своими ролями.

На этих «вечеринках» присутствовали трое: Стивен, Джонас и его сестра-близнец Сьюзен; Эстер — самой младшей — было разрешено оставаться в её комнатке на втором этаже.

Эстер. Единственная, кто отнёсся к Дэниелу не как к источнику наживы…

– Проходите, мистер Кетчер, сэр! – восклицание мистера Долтона заставило Дэниела отвлечься от тяжёлых дум.

– Вам пришлось сегодня взять выходной, мистер Долтон? – послышался низкий голос инспектора.

– Это было сделано во благо нашего сына, – отвечал мистер Долтон, распахивая дверь и пропуская вперёд важного гостя.

– Вы приняли его как родного, сэр, – заметил инспектор, входя в гостиную. – Что ж, это делает вам честь… Ах, вот и он!

– Д-добрый день, сэр, – поприветствовал его Дэниел, подаваясь вперёд.

Этот высокий широкоплечий мужчина с копной тёмных волос, зачёсанных назад, уже второй раз навещал его с инспекцией. И, как и тогда, на нём было чёрное пальто нараспашку.

– Здравствуй, юный Долтон! – ответил мистер Кетчер. – Как поживаешь?

– Б-благодарю вас, сэр, – сказал Дэниел и быстро глянул на приёмного отца, остановившегося у двери и, по своему обыкновению, промокающего носовым платком обширную лысину. – Х-хорошо, сэр.

– Что ж, я рад… В таком случае, не покажешь ли мне свою комнату?

Всё повторилось: инспектор осмотрел комнату Дэниела… О нет, не жалкую тёмную каморку под лестницей! Эта была светлой, уютной, в ней находился письменный стол с регулирующейся высотой, удобная кровать и шкаф с вещами Дэна, полки с книгами; из окна открывался вид на небольшой сад, теперь нарядившийся в яркие и тёплые краски осени.

Оставшись доволен увиденным, инспектор осведомился у миссис Долтон, находившейся тут же, сохранила ли она чеки из супермаркета.

– Все есть, в целости и сохранности! – заверила его миссис Долтон.

Примерные супруги и инспектор удалились, оставив Дэниела в одиночестве. Мальчик знал: мистер Кетчер оформит документацию и уедет. И тогда сказка закончится. Он отправится в свою «конурку», а миссис Долтон займётся уборкой, чтобы к возвращению Стивена его апартаменты сияли чистотой.

– Молодец, – промолвил мистер Долтон, вернувшийся за Дэниелом, чтобы вывезти его из «его комнаты» и запереть дверь. – Вздумал бы ты хоть слово вымолвить…

Дэниел молча поглядел на прёмного отца. Он и не подумал бы жаловаться. И вовсе не потому, что боялся.

«Мне всё равно, – думал Дэниел, отстранённо прислушиваясь к голосам в прихожей. – У меня нет иного выбора.»

И лишь маленькая Эстер, навестившая его, когда отец куда-то уехал, а мать отправилась к подруге, поведать о новостях, знала, о том, что творится у сводного брата на душе. И не задавала вопросов.

Глава 12. Фамильные тайны

– О Великий Чернокнижник! Я явилась к тебе для совершения тайного обряда, к которому мы так долго и тщательно готовились!

Заложив закладкой толстый наполовину прочитанный том и опустив его на колени, Дэниел с улыбкой поглядел на сводную сестру.

– Т-ты рано сегодня, Ч-ча-ародейка, – заметил он.

– Наставница не устояла пред моим проклятием, – хитро сощурилась Эстер. – Я наложила на училку чары слепоты и глухоты…

– И с-слепоты в п… придачу? – Дэниел покачал головой. – Тебе может п-попасть…

– Родители меня и пальцем не тронут! – возразила Эстер, храбро вскинув голову, и звонко расхохоталась. Солнечные лучи, проникшие сквозь оконный проём в маленький покосившийся сарай, где прятался Дэниел, позолотили рыжеватые волосы юной мисс Долтон.

– В п-прошлый раз т-тебя ру-угали за то, ч-ч-то ты убежала с у-уроков…

– Ну и что? – усмехнулась Эстер. – Там всё равно ничего интересного не рассказывают. А у меня есть дела и поважнее.

Скинув рюкзак с плеч на пол, она принялась вынимать из него продукты и раскладывать на крышке ящика, в котором хранился старый ржавый садовый инвентарь.

– В еде нет магии, – сказала она, подовая Дэниелу кусок пиццы. – Прими дар, о Великий Чернокнижник!

– А к-ка-акова п-плата, о Ча-ародейка?

– За это ты… – Эстер приставила к виску тонкий указательный палец и нахмурила тонкие рыжеватые брови. Затем улыбнулась и указала на бутыль с колой. – Ты переместишь этот сосуд с напитком радости!

Дэниел кивнул и принялся за еду. Глядя, с каким аппетитом он уничтожает «подношение Чародейки», Эстер довольно улыбалась. Эта игра, в которой они были могущественными магами, давно стала их ритуалом. Чернокнижником сестра нарекла его за страсть к чтению.

Покончив с пиццей (надо сказать, слишком быстро), Дэниел бросил на пол пустую картонку и. откинувшись на спинку коляски, прикрыл глаза. И увидел мысленно прозрачные эластичные нити, протянувшиеся от него к бутыли…

– Здорово!!! Здорово!!! – воскликнула Эстер и захлопала в ладоши от радости. – Ты великий волшебник, Чернокнижник. Ах… вздохнула она огорчённо, – если бы я тоже могла так уметь… Наверное, я бы умела, если была твоей настоящей сестрой…

Дэниел лишь улыбнулся.

…

Об его необычности стало известно на следующий же день после его «принятия в семью», когда Стивен Долтон решил шутки ради запустить в «братца» старым регби, начинённым навозом. Велик же был его ужас, когда мяч, не достигнув цели, но будто натолкнувшись на незримую преграду, полетел обратно, и с силой шмякнулся о лохматую башку Стива, осыпав его содержимым вывалившимся из прорехи! Но в бóльший ужас привёл его взгляд Дэниела…

…

– К слову сказать, не очень-то мне тогда и попало, – рассказывала Эстер, катя Дэниела по заросшей травой и закиданной опавшей листвой садовой тропинке. – Так, отчитали и отправили уроки учить, по маминому настоянию. Отец считает, что я ещё слишком мала и мне можно быть несерьёзной.

Дэниел улыбался, слушая её. «Уж её-то несерьёзной никак нельзя считать, по сравнению с её братьями и старшей сестрой!» – произнёс он мысленно. Эстер не нравилось, когда её хвалили.

– Ты уже почти дочитал эту историю, – заметила Этер, указав на книгу, лежащую у Дэниела на коленях. – Я тебе ещё принесу.

– Стив бу… будет н-недоволен, – нахмурился Дэн.

– Да разве он заметит?! – воскликнула Эстер и звонко расхохоталась. – кроме нас с тобой их никто не читает.

По стволу старой яблони тёмно-рыжей молнией юрко скользнула белка. Замерла, глядя на детей… Махнув пушистым хвостом, грациозно перепрыгнула на ветвь соседнего дерева…

– Прапрадедушка, собравший эту библиотеку, наверняка расстроился бы, если бы узнал, что его книги пылятся на полках, а потомки считают их пережитком прошлого.

– Т-ты бы его п-порадовала, – отвечал Дэниел.

Начинало вечереть. С торфяных болот, что находились неподалёку, потянуло сыростью. Однако они не торопились возвращаться в дом, стоя у крыльца и любуясь закатом.

– Погода такая тёплая, – вздохнула Эстер, глядя на плывущие по небу облака, окрашенные в нежные розовые тона. – Так жаль, что скоро дожди начнутся…

Да, жаль. Для Дэниела ненастная погода означала заточение в пустом мрачном доме…

***

Дэниел всегда пробуждался очень рано. Не спеша покидать постель, он лежал и слушал, как пробуждается дом: потрескивая половицами и поскрипывая дверными петлями, насвистывая тихую и заунывную песенку, услышанную от ветра, ночью гулявшего по крыше и заглянувшего в дымоход…

Постепенно просыпались Долтоны: шаркали ногами по коридору, торопливо плескались в ванной. Мистер Долтон недовольно ворчал, что яичница с беконом, приготовленная для него супругой, успела остыть, потом отправлялся на завод. Вскоре за ним следом уносилась на работу миссис Долтон. Потом приходил черёд сводных братьев и сестёр отправляться в школу. Никто из них, кроме Эстер, не заглядывал к Дэниелу, чтобы пожелать доброго утра и попрощаться. Впрочем, его это нисколько не огорчало.

Дэниел умел себя обслуживать. Мог сам разогреть еду, оставленную для него на кухне миссис Долтон. Правда, приёмные родители на него особенно не затрачивались; возможно, они бы и вовсе не обеспокоились его кормлением, если бы им время от времени не нужно было предъявлять инспекторам по попечительству сытого ребёнка.

Почти всё время с раннего утра и до позднего вечера Дэниел был предоставлен самому себе. Исключением были те пара часов, когда к нему приходили школьные учителя: по математике и языку. Почему они так напоминали Дэниелу говорящих теней? Наверное потому, что они держались с ним формально?..

Дэниел любил эти часы одиночества. Не опасаясь попасться на глаза кому-нибудь из своих родственников, он совершал прогулки по пустынному дому… и вдруг оказывался в старинном замке, в котором за каждой дверью скрывалась какая-нибудь тайна. Или может тот мир существовал лишь в его воображении? Нет! Сам дом впускал Дэниела за грань, разделяющую реальное и воображаемое!

Дом бы живым — Дэниел был в этом уверен. И порой ему казалось: он слышит его тихий низкий голос…

… Дэниел сидел у приоткрытой входной двери и, с наслаждением вдыхая прохладный воздух, пахнущий влажной землёй и прелой листвой, глядел, как холодный ветер гоняет по двору пёстрые красно-жёлтые листья. Он отстранённо глядел на чёрные стволы деревьев, почти полностью сбросивших листву, на небо, затянутое низкими хмурыми тучами…

Несколько грачей, сидевших на ветвях старого каштана, потревоженные чем-то, с громким карканьем взвились ввысь — словно чёрными росчерками по серой бумаге…

«Ах если бы я мог, как они! Быть вольным отправиться, куда повлечёт меня мечта…»

По дороге, видневшейся за забором, шурша шинами по асфальту, промчались автомобили…

«Роберт, добрый мой товарищ… Как ты там? Улыбнулась ли тебе удача? Хотелось бы, чтобы те люди, что приняли тебя в семью, полюбили тебя. Тогда, может быть, ты смог бы запереть воспоминание о перенесенных тобой невзгодах за секретной дверью прошлого…»

Дэниел попытался представить место, где теперь живёт Роберт, дом, людей…

«Наверное, он в другом городе, более суматошном. В большой квартире на восьмом этаже. В доме есть лифт: большой, грузовой. Он ходит в ту же школу, что и его кузен… А по выходным тётя возит их в парк…»

Дэниел прикрыл глаза, однако пред мысленным взором его предстала другая картина: старый двухэтажный сельский коттедж глядит тёмными окнами на унылый пустынный двор… Вдоль высокого забора кусты терновника… Из прорехи — там, где выломана пара досок — виднеется просёлочная дорога и дерево, росшее у обочины… И парнишка, торопливо шагающий прочь…

Лишь несколько мгновений — и видение исчезло, будто утонуло в густом болотном тумане, канув в глубины подсознания…

Сухой пожухлый лист, каким-то чудом державшийся на ветке высокого клёна, росшего неподалёку, сорванный порывом ветра, кружась залетел в приоткрытую дверь — в лицо Дэниелу. Наваждение спало; вздрогнув, мальчик огляделся.

– Это было со мной!.. – прошептал Дэниел, прижимая ладонь к груди; сердце бешено колотилось, во рту пересохло. – Когда…

Стон — тихий, долгий, мучительный — заставил его насторожиться. Звук этот был так непохож на язык дома, такой понятный Дэниелу!

«Кто бы это мог быть?» Осторожно притворив дверную створку, Дэниел чутко прислушался. Нет, ему показалось. Вздохнув и пожурив себя за излишнюю мечтательность, Дэниел развернулся и, вращая руками колёса коляски, медленно двинулся по коридору.

Стон повторился! Нет, не померещилось! Значит, он был в доме не один! Все двери, кроме кухонной и туалета, заперты… Комната Джонаса — дверь в неё распахнута!

Дэниел замер на пороге, ошеломлённо таращась на старшего брата: тот валялся на полу, обхватив колени худыми исцарапанными руками; его колотил озноб. Одежда Джона была грязна, длинные всклокоченные волосы падали на бледное как мел измождённое лицо.

«Ему немедленно нужна помощь! – молнией сверкнула мысль у Дэниела. Глядя на скрюченную фигуру сводного брата, он невольно испытал к нему чувство жалости. – Может… позвать соседа?..»

Да, наверняка это было бы правильно. Подъехав к разобранной кровати, Дэниел стянул с неё одеяло и набросил на Джона. Содрогнувшись с головы до ног, тот вскинулся и дико вытаращил на Дэниела воспалённые глаза с расширенными зрачками.

– Кто ты?!! Э?! – хрипло вскричал Джонас.

– Я… – Дэн был совершенно растерян. – Но…

– Убирайся отсюда! Или оглох? – приподнявшись, Джон принялся шарить вокруг дрожащей рукой в поисках, чем бы запустить…

Дэниел поспешил ретироваться — так быстро, насколько это возможно для колясочника. И, выехав в коридор, почти сразу столкнулся со Сьюзен. Взглянув на Дэниела со злостью, и, как ему показалось, с досадой, она поспешно заскочила в комнату брата.

«Как вовремя она успела!» – подумал Дэниел, оказавшись в своей каморке.

Вечером к нему заглянула Эстер, и вовсе не удивительно, что её сильно обеспокоил хмурый и задумчивый вид сводного брата.

– Чем болен Джон? – спросил он девочку напрямую.

– Не знаю… – пожала плечами она. – вообще-то он раньше нормальным был. Тихоня. Только в последние полгода с ним что-то неладное творится: то раздражается, начинает кидаться всем, что попадёт под руку… Или запирается у себя, и сидит там тихо как мышь.

Эстер хихикнула.

– А может, он… влюби-ился? – тихонько проговорила она, подмигнув. – У него ведь уже возраст!

«Может ли любовь походить на болезнь, как у Джонаса?» – подумал Дэниел. Однако решил промолчать.

***

В течение последующих нескольких дней этот случай не выходил у Дэниела из головы. Однако, вновь и вновь возвращаясь в мыслях к болезни старшего брата, он всё же предпочитал не расспрашивать Эстер, осознавая, что эта тема ей неприятна.

Как-то раз, — субботний день выдался довольно тёплым и солнечным, — Эстер, укутав ноги Дэниела тёплым шерстяным пледом, вывезла его в сад подышать свежим воздухом. Сидя в их заветной беседке, ребята весело болтали о том да о сём, когда вдруг девочку зачем-то позвали в дом. Оставшись в уединении, Дэниел раскрыл книгу (это был «Робинзон Крузо»), намереваясь немного почитать до возвращения Эстер. Писателя звали, как и его: Дэниел…

Он находился в том месте приключений отважного и предприимчивого моряка, когда тот начал сооружать частокол, когда внимание его привлекли голоса, доносившиеся из-за забора.

– Это пока всё, Сью, – голос был низким, с лёгкой хрипотцой, Дэниелу представился высокий представительный мужчина. – Остальное получишь в другой раз.

– Но мы так не договаривались! – в высоком голосе старшей сводной сестры звучало возмущение. – Ты обещал мне, что заплатишь больше!

– Ты была плохой девочкой, моя дорогая, – спокойно, со скрытой издевкой возразил мужчина. – Тебе просто нужно было стараться получше.

Сьюзен пробормотала что-то неразборчиво, в ответ раздался короткий смешок. Хлопнула дверца автомобиля. Заурчал, заводясь, мотор… Прокричав грязное ругательство вслед удаляющейся машине, Сьюзен заторопилась к дому, стуча каблучками.

Вряд ли мальчишке немногим больше девяти лет от роду, выросшему в респектабельной семье, могло быть известно, чем порой занимаются взрослые ради денег. Но нечаянно подслушанный диалог вызвал у Дэниела чувство омерзения: будто его случайно угораздило свалиться в вонючую сточную канаву.

И странно: между сценой, произошедшей за забором и странной болезнью Джонаса Дэниел уловил некую связь...

Глава 13. Тёмные дела. Нечаянный свидетель

Яростные крики главы семейства, разнёсшиеся по дому на утро в понедельник, не на шутку переполошили всех. Дэниел, уже давно проснувшийся и сидевший в коляске с книгой в руке, содрогнувшись, замер, когда дверь его каморки со стуком распахнулась.

– Ты!!! – рявкнул с порога мистер Долтон, пальцем, напоминающим недоваренную сосиску тыча в опешившего Дэниела. Его покрытое рыжей щетиной одутловатое лицо, казалось, потемнело от гнева, налитые кровью глаза метали молнии. – Это ты, негодник!!!

– С-сэр, я… – пролепетал опешивший Дэниел, невольно вцепляясь обеими руками в потрёпанный томик. – Я… не-е знаю, о ч-чём вы…

– Ах, не зна-аешь?!

Шагнув вперёд, приёмный отец вырвал у Дэниела книгу и швырнул на пол; бедняга «Робинзон Крузо (ибо это был именно он!) раскрылся на той иллюстрации, где он появился перед Пятницей, пришедшим в совершеннейший ужас при виде белого незнакомца в странном одеянии.

– Папа, папа, не трогай его!!! – вскричала малютка Эстер, врываясь следом и повисая на разъярённом отце в попытке помешать нанести увечья сводному брату. – Он ни в чём не виноват!

Стиснув зубы, мистер Долтон издал рык, и, вырвавшись, боком, — излишняя корпулентность не позволяла ему свободно перемещаться в пределах крохотной каморки, — протиснулся к узкому ложу и, не обращая внимания ни на Эстер, ни на Дэниела, лишившегося дара речи, принялся переворачивать постель.

– Где ты спрятал мой бумажник, маленький негодяй?! – ничего не найдя ни в наволочке, ни под простынёй, обернулся он к ошеломлённому Дэниелу. – Если не хочешь иметь дело с полицией…

– Гебриэл!.. Ге-бри-э-эл!!! – донеслось из коридора.

Быстрые шаги в коридоре — и вот грузная фигура миссис Долтон возникла в дверном проёме.

– Вот он, Гебриэл! – воскликнула супруга, демонстрируя в поднятой руке коричневый кожаный кошелёк. – Я нашла его!

– Давай его сюда! – протискиваясь обратно, мистер Долтон, походя, от души пнул колесо коляски Дэниела. – Где ты нашла его?!

– Он был в других брюках, Гэбби, – отвечала миссис Долтон, вручая мужу «пропажу». – Ты забыл его переложить…

Супруги удалились.

– Ничего страшного, – тихо проговорила Эстер, всё это время стоявшая, вжавшись в стену, и безмолвно наблюдавшая за происходившим. Она была напугана не менее Дэниела. – Папа был очень зол. Я так боялась, что тебе от него достанется…

– Г-главное, с т-то-обой в… всё в п… п-порядке, сказал Дэниел, вглядываясь в побледневшее лицо девочки. – Скажи, п-почему ты не т-такая, как… они?

– Не знаю, – Эстер пожала плечами и, почему-то обернувшись, усмехнулась. – Может потому, что… мне претит быть одной из них…

Подняв с пола «Робинзона Крузо», она вернула книгу Дэниелу. Затем, заботливо оправив подушку под его спиной, Эстер чмокнула брата в щёку на прощание и убежала: она торопилась в школу.

Да. В этот день у Дэниела было достаточно пищи для тревожных размышлений…

***

Так бывает, что, обвиняя в вероломстве невинного, мы сами накликаем на себя беду.

– Я случайно подслушала разговор родителей, – сообщила Эстер заговорщическим тоном, заглянув вечером к Дэниелу.

– С-случайно? – Дэн улыбнулся.

– Папа вернулся с работы мрачный как грозовая туча, – проигнорировав его замечание, продолжила Эстер, усевшись на кровать, – и сразу отправился к матери. Кто-то выпотрошил его кошелёк! Так знаешь, Дэн, мама его отчитала за беспечность. Она сказала, что на заводе уже случались кражи, и что: «Гэбби! Ты должен лучше беречь свой карман и не таскать на службу весь банк!».

Дэн рассмеялся: так потешно Эстер подражала интонации миссис Долтон.

– В довершение она припомнила отцу утренний случай, – сказала девочка и хихикнула. – И посоветовала не пить перед сном красное вино.

***

… Шприц, одноразовый, 5ml-овый, валялся на желтоватом кафельном полу ванной комнаты. Несколько минут Дэн таращился на него, размышляя откуда он тут взялся. И подумал о Джонасе и его странном недуге…

– Шприц?!! – произнесла Эстер громким шёпотом, побледнев, когда Дэниел рассказал ей о своей находке. – На полу в ванной?

Дэниел кивнул.

– Рядом с в-ведром для м-мусора, что стоит, рядом с д-дверью.

Сделавшись серьёзной, Эстер задумалась.

– А-а… – наконец, сказала она. – Наверное, это Сью. Она в больнице работает, умеет уколы делать. Вот и лечит папу. А шприц выпал из прохудившегося кулька, когда мусор выбрасывали…

…

Прошло несколько ничем не знаменательных дней…

… Было уже довольно поздно, члены дружного семейства давно разошлись по своим комнатам. Чутко прислушавшись, и убедившись, что всё тихо, Дэниел «вырулил» в ванную.

Умывание перед сном — ритуал. Вода смывает грязь, уносит с собой боль и заботы, приносит облегчение… Дэниел верил, что так и есть. Осушив лицо полотенцем, он взглянул в немного потемневшее большое овальное зеркало на стене рядом с умывальником.

– Ну? – обратился Дэниел к тощему темноволосому пареньку с большими и блестящими карими глазами на бледном осунувшемся лице, с грустью глядящему на него из Зазеркалья. – Кому ты такой нужен? Найдёныш, не помнящий ни родителей, ни сколько тебе лет, не знающий, где твой дом. Тебе удалось выжить… Для чего?

«Эстер… Ты нужен ей. Ты ей дорог. Она одинока в этом мире — так же, как и ты.»

Дэниел тряхнул головой. «Мне померещилось. Отражения не могут говорить…»

Отголоски чьего-то разговора, доносившиеся из кладовки, отделённой от ванной комнаты лишь тонкой стеной, отвлекли Дэниела от размышлений. Снедаемый любопытством, он подъехал к тому месту, где голоса слышались чётче, и прислушался.

– Ты думаешь, тебе всегда будут потакать? – голос Сьюзен дрожал от гнева. – Что всё будет доставаться за так, стоит щёлкнуть пальцами? Так вот, Джо, запомни раз и навсегда: эта лавочка прикрыта!

– Вот как! – растягивал слова Джонас. – Так-то ты заботишься о бедном больном братишке!

– Вздумалось поманипулировать?

Короткий сухой смешок.

– Ну, а если даже так? Ты ведь не хочешь, чтобы со мной что-нибудь странное приключилось?

Краткая пауза.

– Ну что тебе стоит, Сью? – в голосе Джонаса появились жалостливые нотки, кажется, он даже плакал. – Я ведь знаю: у тебя в лечилке этого добра навалом!

– Тебя не касается, что там есть, а чего нет! – отрезала Сьюзен. – То был последний раз, что я тебе дозу приносила. Меня чуть не застукали.

– Так ведь не застукали! Ты у них на хорошем счету, да к тому же такая конфетка! Э? Только свистни — и…

– Это не твоего ума дело! – процедила Сьюзен сквозь зубы. – Я не стану с тобой делиться воздухом только потому, что ты…

– О да, да, конечно! – голос Джонаса пополз вверх, чувствовалось, что ему стоит труда оставаться более-менее спокойным. – Это я уже слышал! Ну, а что ты скажешь на то, что о твоём… бизнесе станет известно предкам, э?!

– От кого? – в голосе Сью прозвучал сарказм. – От… тебя?

– Представь себе! – с вызовом ответил Джонас. – Знаешь, Сью, можешь не носить мне цацки. Но если меня опять заколбасит, я, так и быть, расскажу нашим старикам, откуда у тебя, простой поломойки, заводятся капуста на шмотки…

– Тихо! – вдруг оборвала его сестра. – Слышишь?..

– Стукнуло что-то… Кажется, в ванной был свет…

– Тс-с-с!!!

Дэниела охватила оторопь. «Господи!.. Сейчас они войдут сюда…» – подумал он, цепенея от ужаса.

Выключатель! Вот же он — маленькая чёрная кнопка — стоит лишь протянуть руку… Но его словно парализовало — он не мог пошевелить и пальцем. Дэниел поглядел на тусклую лампочку на потолке: она светила будто в насмешку над его немощью и беспомощностью.

За дверью послышались осторожные шаги.

– Дэниел! – тихо проговорил Джонас. – Этот маленький засранец забыл выключить свет, когда отправлялся в свою конуру.

– А вдруг он всё ещё там?! – обеспокоенно прошептала Сьюзен.

– А мы сейчас посмотрим!

Дверные петли скрипнули. Ни жив не мёртв, Дэниел уставился на Джонаса, просунувшего всклокоченную голову в дверную щель. Всё похолодело у мальчика внутри; вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники коляски, вжавшись в спинку, он в ужасе таращился на сводного брата, будучи не в силах даже пискнуть.

«Хоть бы я исчез! Растаял как туман!..» – повторял Дэниел про себя, чувствуя, что сердце его готово выскочить из груди… И ему казалось, что Джонас глядит на него в упор… но будто сквозь него…

– Ну? – окликнула Сьюзен брата, выглядывая из-за его тощей спины. – Что там?

– Н-ничего… – запинаясь выговорил Джонас. – Нет здесь никого, – он щёлкнул выключателем. – Мать свет забыла вырубить…

… Дэниел затруднился бы сказать, сколько времени он пребывал в странном состоянии, которое не мог описать. «Очнувшись» в тёмной ванной, мальчик чутко прислушался: в доме стояла сонная тишина. С трудом разжав ледяные онемевшие пальцы, стискивающие подлокотники инвалидной коляски, Дэниел размассировал ладони и кисти… медленно вращая колёса, выехал в коридор…

Вернувшись в свой крохотный чулан, он долго сидел, куда-то глядя перед собой; наконец закрыл лицо ладонями и разрыдался…

…

На следующее утро к Дэниелу заглянула Сьюзен. Пристально поглядев на сводного брата, немало удивлённого её появлением, девушка поставила миску с тёплой овсянкой на прикроватный столик, и, не говоря ни слова, удалилась.

«Она бы никогда не принесла мне еду, – подумал Дэниел. – Она всегда брезговала, только не теперь. Она хотела проверить…»

И Дэниел вновь мысленно вернулся на несколько часов назад. «Если бы не чудо, мне было бы несдобровать! Выходит… я стал невидимкой?!..»

***

– Что с тобой, Дэниел? – учитель математики озабоченно вгляделся в лицо ученика. – Всегда такой внимательный, сегодня ты делаешь просто элементарные ошибки! Ну-ка соберись и внимательно прочти условие!

Дэниел молча кивнул. Разве мог он рассказать этому человеку, которого видит всего три раза в неделю, что является причиной его рассеянности?

В этот день мистер Джонсон решил закончить занятия раньше, посчитав, что его ученик не очень здоров, и нуждается в отдыхе.

– Надеюсь, к моему следующему визиту ты будешь бодр и весел, – пожелал он на прощание, облачаясь в пальто и заматывая шею широким синим шарфом.

«И я надеюсь», – подумал Дэниел, глядя вслед учителю, размашисто шагающему к калитке. Затворив дверь, он развернулся и, взглянув на старинные часы с маятником, громко тикающие на стене прихожей, медленно двинулся по пустому дому.

«Без десяти три… Примерно через полтора часа должна вернуться миссис Долтон…» – подумал Дэниел.

«Если я буду избегать домашних, они догадаются, что мне всё известно.»

Дом слышал его мысли. И ему, его безмолвному другу Дэниел не боялся поверять всё, что лежало тяжестью у него на душе.

Что это? Крохотный бледный солнечный зайчик мелькнул на стене сумеречного коридора? Скользнул на потолок… с него — на пол… И исчез: стоило Дэниелу приблизиться. Или ему лишь почудилось? Но нет же! Вот он, впереди, будто манит за собой… …

… Он бредёт по длинному узкому коридору огромного замка. Старается ступать медленно, осторожно, чтобы ненароком не потревожить его обитателей…

Стоп! Как?! Неужели он может ходить?!! Он опускает взгляд: его ноги, стройные, сильные, обуты в мягкие кожаные башмаки…

– Ну, здравствуйте! – с улыбкой проговорил он, обращаясь к ногам. – Рад познакомиться с вами! Эх, если бы здесь оказалось зеркало, чтобы я мог взглянуть на себя…

Но зеркала не было в огромном каменном зале, посреди которого он остановился. Он оглядывается по сторонам: пылающие факелы на серых стенах, в центре зала — пятиугольный бассейн без воды. Потолок скрывается во мраке…

Солнечный зайчик скользнул по каменным плитам пола в дальний конец зала, юркнул за приоткрытую окованную железом тяжёлую деревянную дверь, снова маня за собой…

… Крошечное пятнышко живого света — солнечный зайчик, его проводник во тьме. Слышно лишь гулкое щёлканье капели, ударяющейся о камни, и его прерывистое дыхание. Сырость забирается пол длинную мантию, руки в вязаных перчатках озябли… Шаг за шагом, со ступеньки на ступеньку — вниз, во тьму, глядящую на него тысячами глаз…

Но вот винтовая лестница кончилась. Солнечный зайчик вдруг вспыхнул, озарив сумрак подземелья. И странная фигура выступила ему навстречу: ростом с человека белая мышь, в алой горностаевой мантии и сапогах со шпорами. На голове золотая корона, богато украшенная рубинами и сапфирами.

– Мышиный Король! – Ты не ошибся, Странник во Времени! Я рад, что ты меня вспомнил.

Мышиный Король улыбнулся. Сверкнули чёрные бусинки глаз.

– Будь смел, Странник. Ты на правильном пути. …

Наваждение спало. Он вновь находился в доме Долтонов. Но в ушах его всё ещё звучат слова Мышиного Короля, назвавшего его Странником во Времени…

«Это не плод моего разыгравшегося воображения. Я видел его прежде… – размышлял Дэниел, рассеянно разглядывая свои неходячие ноги. – Где? Когда?! Я узнал его, как и он — меня… Тот замок существует, но в иной реалии… И в той реалии я мог ходить! Огонь стёр из моей памяти все воспоминания, оставив мне лишь речь и здоровый рассудок. Что было до? О, я готов дорого заплатить, чтобы вернуть память! И ноги…»

Какой-то резкий звук заставил Дэниела встрепенуться и «вынырнуть» из раздумий. Будто стукнула, захлопываясь, дверь. Выпрямившись в коляске, Дэниел напряжённо вслушался. Он не хотел, чтобы кто-нибудь из Долтонов обнаружил его разъезжающим по дому как хозяин. Вроде бы всё тихо…

Из прихожей донёсся бой часов: бэм… бэм… бэм…

«Выходит, что моё путешествие длилось всего десять минут!»

Вращая руками узкие колёса инвалидной коляски, Дэниел покатил к каморке, намереваясь почитать до возвращения Эстер.

Из-за неплотно прикрытой двери ванной комнаты пробивался свет.

«Неужели я забыл выключить?! – подумал Дэниел. – Хорошо, что заметил. Не хватало, чтобы Долтоны меня отругали!»

Они вполне могли бы наказать его и построже — если бы были не в духе…

Дверь ванной, скрипнув, раскрылась от толчка колесом. Дэниел застыл на пороге, зажав рот обеими руками, в ужасе таращась на Джонаса, сидящего на унитазе. Всклокоченная голова сводного брата свешивалась на грудь, из приоткрытого рта протянулась прозрачная нить слюны. Дэниела охватила дрожь, когда он переводил ошеломлённый взгляд с посеревшего измождённого лица Джонна, на обширный багровый синяк на левой руке, видневшийся из-под разорванного левого рукава, и на одноразовый шприц, валяющийся на полу у его раскиданных в стороны ног в грязных драных джинсах.

«Мёртв… Джон… мёртв!.. – билась мысль в голове Дэниела. – Это только сон! Такое не может быть правдой!»

В ушах оглушительно бухал пульс. Лишь этот звук был сейчас реальным, настоящим — да ещё гулкое щёлканье о раковину умывальника водяных капель, просачивающихся из неплотно закрученного крана. Мысли текли медленно, словно увязая в клейстере. Время растянулось, словно ленивый сонный удав…

Дрожь сотрясла Джонаса, из горла вырвался тихий стон; дрожащие веки приподнялись…

Ухватившись за колёса, Дэниел развернулся, и со всей прытью, на какую только был способен, покатил по коридору. Ещё в то время, когда он был в больнице, добрый санитар Саймон заставил его заучить номер телефона Ambulance…

Дверь гостиной… Закрыта? Он забыл, что миссис Долтон запирает её, прежде чем уйти на работу! Второй телефон — на втором этаже, куда Дэниелу не добраться… Что же делать?!!

«Мистер Шон! – осенило Дэниела. – Сосед, высокий улыбчивый пожилой джентлмен! Только бы он оказался дома!»

Он помчался по коридору, не обращая внимание на усиливающееся головокружение и неприятное подташнивание, лихорадочно повторяя: «Только бы успеть!..» Уже у самой двери его нагнал пронзительный вскрик, донесшийся из ванной комнаты. Звук разлетелся на тысячи противно дребезжащих колокольчиков… Свет померк, неведомая сила увлекла его в полную чёрного тумана бездну беспамятства… …

– Дэниел… Дэние-ел!!!

Кто-то тряс его за плечо. Он медленно раскрыл глаза: лицо Эстер, склонившейся над ним, так близко, светло-серые глаза широко раскрыты…

Дэниел попытался приподняться — и вновь откинулся на подушку, сражённый слабость.

– Лежи-лежи, братик, – проговорила Эстер и поправила одеяло. Поднесла к его губам фаянсовый поильник с водой. – А ч-что… – начал Дэниел, сделав пару глотков. – Джонаса увезли, – отвечала Эстер, ставя поильник на прикроватный столик. – Он в больнице.

Дэниел кивнул. Иначе и быть не могло.

– Сьюзен отпросилась с работы, – продолжала рассказ Эстер. – Ей разрешили его сопровождать. Родители поехали следом в папиной машине.

Она немного помолчала, глядя куда-то в сторону.

– Ты был прав, Дэн… – девочка вздохнула и взглянула на сводного брата. – Надо было всё рассказать папе с мамой… А я… я ведь ужасная трусиха, Дэн, и просто не хотела верить. Только ты ничего не испугался!

И, порывисто обняла его и поцеловала в щёку. …

… Сон, приснившийся Дэниелу этой ночью был странным. Будто они с Джонасом отправились на прогулку: день выдался таким тёплым и солнечным! И Дэниел мог ходить!

Джон, совсем не такой, каким Дэниел привык его видеть, — опрятно одетый, длинные рыжеватые волосы аккуратно зачёсаны назад, — будучи в весьма благом настроении, предложил провести время в зоопарке. И Дэниел, немало удивлённый, с радостью согласился.

Там было так здорово! Ребята кормили зверей, болтали и веселились от души. Потом Джон купил себе и Дэниелу по стаканчику колы и по пакетику хрустящей жареной картошки, и они отправились кататься на лошадях. Высокий жокей усадил Дэниела, только-только успевшего покончить со своей порцией картофеля (странно, но лакомство не имело никакого вкуса и пахло чем-то медицинским), на гнедого пони и принялся тщательно привязывать его к седлу.

Удивлённый такими приготовлениями, Дэниел хотел спросить: зачем?! Ведь он цепкий, и может удержаться в седле без дополнительной страховки. Но, к своему ужасу, не смог произнести ни звука: картофель у него во рту превратился в вязкую массу и склеил его челюсти! Однако жокей его, похоже, отлично понял.

– Это только страховка, малыш, – сказал он странно знакомым высоким голосом с хрипотцой. – Вот теперь, – и он туго затянул на щиколотках Дэниела эластичные ремни, – надёжно! По-ошёл!

И жокей шлёпнул ладонью по лоснящемуся заду пони…

… Резко содрогнувшись, Дэниел проснулся. Слышалось негромкое урчание мотора автомобиля, но повязка на глазах не позволяла ему видеть, куда его везли. Воняло потом, сигаретами и дешёвым дезодорантом.

Дэниел попытался пошевелиться: путы, стягивающие руки и ноги. Врезались в плоть. Рот его был заклеен скотчем, так что он мог лишь мычать.

– Ты уверена, что это наилучший вариант, Сью? – услышал Дэниел низкий мужской голос. – Меньше задавай вопросов, Харолд, – отвечала ему Сьюзен. – Просто делай дело. Тем более, тебе за него уплачено. – Не полностью, детка, – отвечал мужчина. – Вторую половину получишь, когда со всем будет покончено, – холодно промолвила сводная сестра.

По-видимому, соучастника устроил её ответ.

Наконец, машина, взвизгнув тормозами, остановилась. Щёлкнул замок дверцы; чьи-то сильные руки подхватили Дэниела и «извлекли» наружу. Воздух, холодный и сырой, пах влажной землёй, прелыми листьями и болотом.

– Только тихо, цыплёнок, – раздался над самым ухом хриплый шёпот Сьюзен. – Нет смысла дёргаться напрасно.

Дэниела куда-то понесли. Он слышал немного прерывистое дыхание мужчины, шорох опавшей листвы под него ногами. Сьюзен шла рядом молча.

Вскоре они остановились. Резко скрипнула ржавыми петлями отворяемая дверь. Дэниела, дрожащего и испуганного, бросили на землю.

– Ничего, – сказала Сьюзен; он услышал её голос над самым ухом, – скоро согреешься.

Она, сдёрнула повязку с его глаз. Проморгавшись, Дэниел разглядел в предрассветном сумраке дощатые стены и потолок какой-то ветхой хибары.

– Ну вот и всё! – с ухмылкой проговорила она. – Хороша была твоя последняя прогулка, не так ли, дорогой братец Дэн?

Заглянув ему в лицо, Сью растянула губы в подобие улыбки и игриво потрепала Дэниела по щеке. Тот лишь издал мычание.

– А разве тебе не известно, что те, кто слишком много знает, долго не живут? – Эй, детка, заканчивай побыстрее! – донёсся снаружи недовольный голос мужчины.

Сьюзен коротко обернулась через плечо. Что-то проговорила едва слышно, зло сплюнула.

– Ну, крысёныш мерзкий, прощай, – вновь обратилась она к Дэниелу. – Вспоминай обо мне по-доброму… на том свете. Всё-таки я была с тобой немного гуманной.

Достав из кармана джинсов складной нож, Сьюзен разрезала ремни на руках Дэниела. Сорвала скотч с его губ. Затем вышла, плотно прикрыв за собой дверь, и — Дэниел догадался по звуку — привалила к ней что-то тяжёлое. Послышался плеск разливаемой жидкости, остро запахло бензином…

– Ты мне будешь ещё кое-что должна за вредность, Сью, детка, – услышал Дэниел.

Раздался треск: с каждой секундой всё громче, всё яростнее. Жадный огонь лизал горячими багряными языками трухлявые стены, весело плясал на дырявой замшелой крыше, торжествуя, что вскоре получит желанное, живое лакомство… …

… Нехотя занималось утро. Серый чахлый рассвет озарил пепелище — всё, что осталось от маленькой позабытой сторожки на болотах…

Глава 14. Интермеццо. С начала…

… Дождевые капли выбивали тихую монотонную дробь на оконном стекле. Дэниел отрешённо глядел перед собой, в мыслях всё ещё находясь там, в трухлявой развалине на болотах, объятой пламенем…

«Жесток был урок, – со вздохом подумал Оливер, украдкой глядя на его сгорбленные плечи и понуренную голову. – Труден экзамен…»

Встрепенувшись, Дэниел обернулся. Пристально посмотрел на волшебника.

– В-вы мне в-верите? – спросил он робко.

Оливер кивнул; лицо его было серьёзно. «А ведь паренёк ни разу не заикнулся, пока рассказывал!» – подумал он.

– У меня нет ни малейших оснований считать твой рассказ ложью, – ответил маг.

Роузи, материализовавшаяся с чайником в руке, вновь наполнила кружку юного гостя. И тут же исчезла.

– П-потом я много раз возвращался к мысли: а ч-что бы было, если бы я тогда не сунулся в ванную? – тихо проговорил Дэниел, делая осторожный глоток; глаза его были сощурены. – Если бы з-заперся в своей ка-аморке, и не к-казал носа до возвращения Долтонов? Джонас и Сью приложили бы все силы, чтобы сделать мою жизнь невыносимой, и довели до самоубийства…

– Но был ещё мистер Шон… – напомнил Оливер.

– Да, к-к-конечно, – Дэниел кивнул. – Но меня бы забрали из семьи, и тогда я бы снова оказался в п-приюте.

– Тебя усыновил бы кто-нибудь другой…

Мальчик пристально поглядел на мага.

– Наверное, – ответил он, пожимая плечами. – Но как вышло — так вышло. Нельзя изменить судьбу. Я понял это, когда лежал связанный, задыхаясь от едкого дыма. Страх близкой смерти едва не сводил меня с ума, заставив забыть о боли и нестерпимом жаре… И тогда, когда понял, что мой конец наступит через считанные мгновения, предстал передо мной он: высокий, одетый в чёрное безмолвный призрак. Я знал, что он явился за мной… И сказал себе: «Пускай свершится то, что суждено.»

Дэниел немного помолчал, вглядываясь вглубь кружки.

– Мне послышался его смех: низкий, глухой… а может то был рёв пламени… Потом сгустился мрак… Неведомая сила увлекла меня куда-то…

***

… Он ускользал: всё глубже в Неведомое, туда, где царил лишь мрак. Холод, словно чудовищное создание тьмы, терзаемое вечным голодом, с неторопливой жестокостью запускал липкие щупальца в грудь, стремясь подобраться к сердцу… Но страха не было — лишь безразличие и… спокойствие. Мысли текли медленно, словно вода в обмелевшем ручье.

«Я умираю… Ещё немного — и всё пройдёт… Не будет ни боли, ни слёз… Ни страха… Ни радости… Ни памяти… Ничего…»

«Дэниел!»

Тихий оклик, заставил бестелесную сущность встрепенуться и замереть.

«Дэниел! Вернись!»

«Зачем?..»

Ведь там так спокойно, так хорошо!..

«Твой час ступить за Черту ещё не настал! – прозвучал ответ. – Избранный тобой путь — у твоих ног.»

И, повинуясь этому зову, он устремился ввысь — туда где тускло брезжил свет…

«Путь… у моих ног?..»

…

… Он лежал, распластавшись ничком на раскисшей от сырости земле, дрожа всем телом от промозглого холода, пробиравшего до костей. Стянутые ремнями ноги онемели. Дэниел раскрыл глаза.

«Жив!.. – подумал он, глядя перед собой в сероватый полумрак. – Всё-таки жив!»

Собравшись с силами, Дэниел приподнялся на локте.

Огороженный стеной пустырь, затянутый густым клочковатым туманом менее всего походил на пепелище, оставшееся после лесной хижины. Судя по отвратительному гнилостному запаху и кучам какого-то хлама, здесь была свалка.

Виски Дэниела сдавило, к горлу подкатила тошнота. В изнеможении, он опустился на землю.

«Каким-то образом я выжил… и очутился в этом месте! – подумал Дэниел, кое-как переведя дыхание, и сворачиваясь калачиком, чтобы хоть как-то сохранить остатки тепла. – Но, если я останусь здесь, вдали от людей, я умру…»

Воздух посветлел: занималось хмурое дождливое утро. Откуда-то донеслось приглушённое урчание автомобиля…

… Дэниел полз, цепляясь пальцами за рытвины. Сейчас он был благодарен Сьюзен, оставившей его руки свободными.

Он быстро выдыхался, и тогда, лёжа на спине и глядя в серое небо, он думал лишь об одном: «Действовать — чтобы жить!» Иначе напрасно было его чудесное спасение.

Стена казалась такой же далёкой. Но он был упорен — и полз к ней, преодолевая дюйм за дюймом, стараясь не обращать внимание на усталость и ободранные локти и колени…

Вот и стена! Подтянувшись последний раз, Дэниел сел, опершись спиной о её холодную бетонную поверхность, подставив разгорячённое лицо начавшему накрапывать дождю…

Пронзительный звук сирены AMBULANCE, промчавшейся по дороге за стеной, вывел Дэниела из странного состояния полусна. Вздрогнув, он взглянул на связанные ноги.

«Жалкий инвалид! Бесполезный получеловек! – воскликнул Дэниел мысленно, в ярости на самого себя. – Остался жив, чтобы… чтобы ползать как гусеница, которую всякий может раздавить! Ведь даже если тебе «посчастливится» и тебя подберут и отвезут в приют, то вскоре вернут Долтонам — ведь ты их… вещь! Догадываешься, что потом будет, э?»

Нет! Только не это!!! И, словно перенесясь назад во времени, он снова увидел пылающие огненные языки, услышал треск пылающих балок и дощатых стен, ощутил запах гари и нестерпимый жар…

Ступни словно прошил ток. Пальцы закололо, «мурашки» пробежали по голеням, икрам, бёдрам… Ногам сделалось тепло, будто их накачали горячим воздухом…

…

… Лёгкий ветерок, насыщенный тонким ароматом лесных цветов, приято холодил разгорячённое чело, снимая усталость. Солнечные лучи, светлые и яркие, пронзали сплетённый из ветвей и листьев высокий купол лесного храма, точно тонкие и острые стрелы. Откуда-то издалека доносилось тихое нежное пение…

«Как долго я шёл…»

Не было ни забот ни беспокойства — лишь блаженство.

– Друг мой!

Встрепенувшись, он медленно раскрыл глаза и возвёл удивлённый взгляд на того, кто стоял перед ним. Облачённый в белоснежное одеяние, он был строен и ликом прекрасен, его ясные глаза источали сияние, а длинные золотистые пряди струились по плечам и спине.

– Поднимись, Странник! – проговорил Воин-эльф и протянул ему руку; полы широкого плаща разошлись, блеснула серебряная кольчуга. – Ты должен продолжить путь!

…

Видение исчезло, отступив перед явью, с её холодом, и грязью и слякотью, перед голодом и болью. Дэниел глядел на свои ноги: израненные, в грязных изорванных брюках, но… живые!

«Боже!.. Я чувствую их!» – мысленно воскликнул Дэниел, разглядывая собственные нижние конечности, словно каждая из них была его товарищем, только что вернувшимся из далёкого путешествия.

Да, он помнил, каково это было — самому ходить бегать, прыгать. Всё это время с тех пор, когда он впервые очнулся в больничной палате. Помнил и приговор, вынесенный врачами: «Никогда…».

«Они ошибались!»

Оглядевшись вокруг, Дэниел обнаружил несколько пустых бутылок из-под пива, валяющихся на земле в паре метров от него. Как раз то, что надо! Остальное было делом техники: разбить бутылку, перерезать острым осколком ремни на щиколотках…

Размассировав затёкшие ноги, Дэниел попытался согнуть их в коленях, не помогая себе руками. И возликовал: у него получилось, хоть и с трудом! Откинувшись назад, он расхохотался. Поднявшийся ветер швырял ему в лицо дождевые струи, забирался под отсыревшую одежду, но Дэниелу сейчас не было никакого дела до телесных невзгод.

Он попытался подняться: медленно, опираясь спиной о стену, подстраховывая себя руками. Он стоял — всего несколько секунд. Целых несколько секунд! Не выдержав непривычной нагрузки, дрожащие колени подогнулись, и Дэниел как подкошенный повалился наземь.

Падение произвело на Дэниела отрезвляющее действие.

«Всё, что было со мной до того, как я оказался на этой свалке, было лишь предисловием, – размышлял он, отстранённо глядя на горы старого хлама, на разорванные кульки из чёрного и синего пластика, из которых вываливалось гниющее содержимое, и кучи искорёженного железа, бывшие раньше автомобилями. – Как в истории о Робинзоне Крузо. Там, на необитаемом острове он учился выживать. Я должен заново учиться стоять и ходить, не полагаясь на чудо. Для этого у меня отыщется достаточно упорства и выдержки.»

Кружилась голова. Желудок сводило голодной судорогой. Дэниел вспомнил, что в последний раз он ел вечером накануне его похищения. Эстер принесла ему овсянку, сваренную на молоке и немного шотбрэда…

Дэниел провёл по глазам обшлагом рукава, осушая слёзы. Он не имел права себя жалеть — жалость ослабляет. Снова проживать прошлое глупо. Сейчас необходимо было достать чего-нибудь съестного. А потом…

Не успев до конца сформироваться, мысль ускользнула во мглу тяжёлого забытья…

Глава 15. Фамильяр

… Что-то мягкое легко толкнулось в щёку. Дэниел приподнял тяжёлые веки и увидел маленького чёрного котёнка. Упираясь передними лапами в грудь Дэна, зверёк таращил на него огромные янтарно-зелёные глаза.

Увидев, что Дэниел пришёл в себя, котёнок тоненько мяукнул и щекотно облизал его нос розовым язычком, шершавым как тёрка. Дэн невольно улыбнулся и, вскинув руку, нежно провёл ладонью по пушистой спинке. Милое создание тут же откликнулось, замурлыкав громко и звонко.

– Ну что, д-дружище? – тихо промолвил Дэниел и почесал котёнку за ушком. – Ты, я г-гляжу, тоже как и я, бродяга?

Черныш устроился у Дэниела на груди и замурлыкал ещё громче.

– Да, что ни говори, – сказал Дэниел, скорее размышляя вслух, продолжая поглаживать блаженно жмурящегося котёнка, – вдвоём веселее — с та-аким м-милым п-пушистиком. Но ты наверняка голоден? – Дэн вздохнул. – Очень жаль, но мне, увы, нечем тебя угостить…

В следующий миг котёнок легко спрыгнул на землю и… исчез.

«Убежал… – подумал Дэниел с горькой усмешкой. – Наверное, понял, что от меня ему не будет никакого проку…»

– Ур-р-р-р-мя-я-я-а!!!

Он снова был здесь: чёрный как ночь, пушистый, глазастый. С жареной куриной ножкой в зубах!

«Тебе принёс!»

– Мне?! – воскликнул Дэниел. – Но…

Осекшись, он удивлённо уставился на котёнка. Дэн мог «слышать» его мысли?!

– Т-ты?!..

Черныш мурлыкнул и положил ножку на землю.

«Тебе! – промолвил бархатный голос. – Обо мне не беспокойся: я знаю, где можно взять ещё.»

Когда гложет голод, не до размышлений о невероятности происходящего…

Поев, Дэниел почувствовал себя намного лучше. С сытостью вернулся и оптимизм.

«Не так уж всё плохо, – подумал Дэн, глядя, как котёнок объедает остатки мяса и разгрызает кость. – Значит, будем друзьями?»

Подняв голову, чёрный пушистик внимательно поглядел на мальчика, и тихонько мурлыкнул.

– К-как же мне т-те-ебя назвать? – вполголоса проговорил Дэниел, задумчиво скребя в затылке. И улыбнулся: – Пожалуй… Чарли? Это имя тебе идёт, дружище!

Словно в знак согласия, котёнок мурлыкнул и, поднявшись, нежно потёрся лбом о руку мальчика.

***

– Жизнь полосатая, парень. Сейчас ты идёшь по чёрной полосе, и тебя преследуют невезение и несчастья — одно за другим. Но нельзя забывать: совсем рядом проходит белая полоса. Стоит лишь шагнуть в сторону — удача обратит к тебе сияющий лик.

Эти слова, сказанные когда-то Саймоном, больничным санитаром, вспомнились Дэниелу теперь, когда он лежал на пыльном заднем сидении старого покорёженного и проржавевшего внедорожника, свернувшись калачиком под дырявым шерстяным пледом, найденным в багажнике. (К слову сказать, там же обнаружились целых пять полуторалитровых пластиковых бутылей с питьевой водой, несколько спичечных коробков и кулёк со старыми вещами — целое богатство для бездомного, чья единственная одежда — пижама и шерстяные носки!) Возможно, это наследство осталось здесь после кого-то, кто, как и Дэниел, «перекантовывался» на огромной свалке. Здесь было много «скелетов» машин, но кот привёл Дэна именно к этой…

Чарли, умостившийся у него под боком, громко мурлыкал и время от времени поглядывал на начавшего задрёмывать мальчика, самодовольно щурясь. Да, он имел все основания гордиться собой: его Человек был накормлен, напоен, и имел какую-никакую крышу над головой.

Котик делился своим теплом, и Дэниелу впервые за долгое время было так хорошо и спокойно! И, прежде чем погрузиться в сон, он увидел её — Фортуну. Богиня, стоящая в центре Колеса Судьбы, дарила Дэниелу свою улыбку…

…

… Джонас Долтон катил Дэниела, сидящего в коляске, по садовой дорожке. Было сыро и холодно, вдобавок начал моросить нудный дождик.

– Ничего! – Джонас улыбался. – Инвалидам полезно гулять в пасмурную погоду.

Они остановились у дощатого домика.

– Вот и приехали! – радостно объявил Джонас, вталкивая коляску в дверной проём и резко наклоняя. Так что Дэниел вывалился из неё на пол. – Вот незадача!.. Но уже ничего не поделаешь.

– Джон! – крикнул Дэн вслед сводному брату, удаляющемуся во тьму. – Не бросай!..

– Не броса-ай… броса-ай… броса-ай…

… Дэниел раскрыл глаза. Видение, посетившее его во сне, постепенно исчезло, словно туман — от дуновения ветра. Осталось лишь чувство покинутости и лютый холод, терзающий тело.

Задрожав, Дэниел сел; поплотнее закутавшись в отсыревший плед, пытаясь согреться, он принялся озираться в поисках маленького чёрного котёнка.

«Не видать… – с грустью подумал Дэниел. – Наверняка у него нашлись какие-то свои, кошачьи дела, более важные, чем сидеть здесь со мной.»

Под ложечкой засосало от голода. Дэниел сделал пару глотков из початой бутыли с минералкой.

«А может, я его просто выдумал? Ведь так бывает только в сказках: звери помогают людям, приносят еду, разговаривают…»

Мираж… Но реальность тоже походила на сказку!

«В самый последний момент, когда надежда выжить была потеряна, и я готовился принять смерть, судьба предоставила мне шанс. Я словно шагнул за грань, оставив по ту сторону немощного мальчика, лишённого ног…»

Дэниела вдруг бросило в жар от охватившего его волнения, сердце заколотилось часто-часто.

«Я не имею права бездействовать! – сказал себе Дэниел, прижимая руку к груди. – И я научусь ходить!»

Кутаясь в плед, Дэниел выбрался из своего «дома». Ржавые погнутые металлические шесты, с помощью которых он вчера добрался до внедорожника — валялись здесь же.

– Ещё немного… – шептал Дэниел, опираясь на импровизированные «костыли»; его немощные ноги дрожали, колени подгибались. – Хотя бы пару секунд!..

Он не рассчитал сил.

«Ничего, – утешил он себя, снова берясь за шесты. – У меня достаточно времени и упорства.»

И он пытался вновь и вновь, забыв о голоде. И падал.

«Я никогда не смогу ходить, – в отчаянии размышлял Дэниел, лёжа на раскисшей земле; голова кружилась, в ушах глухо пульсировала кровь. – Я просто…»

«Просто захотел с налёту объять необъятное», – раздался в голове тихий голос.

Вскинувшись от неожиданности, Дэниел обернулся.

– Чарли!!!

Котёнок сидел на крыше внедорожника: реальный во всех отношениях.

«Твои лапы забыли, что умели когда-то, – в глазах зверька сверкнули изумрудные искры. – Им нужно напомнить об этом, но только мягко, терпеливо. Но сейчас лапам нужен отдых.»

Дэниел невольно улыбнулся. Опираясь на «костыли», он дотащил себя до машины. И был немало удивлён, обнаружив на заднем сидении довольно объёмный пластиковый пакет, умещавший в себе два хот дога, свежие скоунс и упаковку фиш энд чипс.

Котёнок — тут как тут — глазел на Дэниела, слегка щурясь, и, кажется… улыбался.

– Чарли! – воскликнул Дэн, вспомнив вчерашнюю курицу. – К-как?!..

Замысловато мурлыкнув, фамильяр улёгся, вытянув тонкие лапки, с видом человека, полностью удовлетворённого проделанной работой.

«Ты понимаешь меня лучше, чем многие из тех, кого мне довелось встретить, дружище!» – подумал Дэниел, проводя ладонью по пушистой кошачьей спине.

«Я твой фамильяр, мастер, – был ответ. – Я тебя избрал.»

Дэниел улыбнулся. И невольно отметил, что больше не воспринимает чудеса как нечто невероятное.

…

Итак, свалка стала для Дэниела пристанищем. Да, старый, полуразвалившийся внедорожник не спасал от ноябрьского холода, и в воздухе витала вонь от гниющих отходов, а о том, чтобы помыться, не было и речи, но… он чувствовал себя свободным. И твёрдо верил, что настанет день, когда он выберется отсюда. Всё зависело от его усердия и упорства в стремлении научиться ходить.

Рядом был Чарли, назвавший себя забавным словом «фамильяр», вызвавшим ассоциацию с кем-то, близким душой. В сущности, так оно и было. Чарли заботился о Дэниеле, как добрый старший брат: согревал его по ночам своим живым теплом, добывал еду и питьё, внимательно следил за тем, как «его мастер» выполняет необходимые упражнения. А по вечерам они сидели у небольшого костерка, разведённого на старых досках, и рассказывали друг другу сказки…

… Шаг за шагом. Невзирая на боль и слабость. Падение — лишь короткая передышка. Он вновь поднимался, и, сцепив зубы, заставлял свои неумелые ноги пройти ещё немного…

А потом, изнурённый, валился ничком на разложенное заднее сидение внедорожника и, прикрыв глаза, слушал Чарли:

«Сегодня ты держался молодцом, мастер. Ты быстро добрался до дальней кучи мусора и, когда вернулся, твои лапы почти не дрожали. Завтра ты сможешь большее!»

…

«Отпусти свои подпорки, мастер! Не бойся!»

Не бояться? Стаха не было. Была уверенность, что без этих шестов, об которые он постоянно обдирал ладони до крови, он не сможет простоять и двух секунд.

«Ты создал иллюзию, мастер. Её необходимо разрушить. Ну же!»

Вдох… Выдох… Ржавая железная палка с глухим звоном упала в глубокую мутную лужу. Дэниел стоял, дрожа, вцепившись обеими руками в костыль, словно утопающий — в спасительную соломинку.

«Сейчас… Только немного переведу дыхание…»

Мурлыкнув, Чарли спрыгнул с погнутого капота внедорожника; подойдя к Дэниелу, ласково потёрся о щиколотки, ненароком задел шест…

– А-а-а-а!!!

Дэниел упал на четвереньки. Отпрыгнув в сторону, фамильяр сел, обвив себя хвостом. Дэну показалось, или кот действительно улыбался?

Дэниел поднялся, опираясь на шест.

«А ты слабак, мастер.»

Дэниел со злостью отбросил шест. Постоял немного, балансируя руками. И, стиснув зубы, сделал первый самостоятельный шаг!

…

Дэниел делал успехи. Ноги его окрепли, и уже не дрожали, не подгибались, отказываясь передвигаться, они даже могли быть довольно быстрыми! И теперь, когда Чарли в очередной раз «испарялся», Дэниел бродил по свалке, воображая себя Робинзоном Крузо, исследующим потайные уголки необитаемого острова, на котором очутился после кораблекрушения.

Стоит заметить, что свалка оказалась не такой уж отграниченной от внешнего мира. Сюда порой забредали какие-то люди: то были, в основном, нищие, рыскавшие в поисках старья, которое могло бы ещё на что-нибудь сгодиться. Один раз Дэниел, едва не был застигнут врасплох двумя такими «гостями»; успев укрыться за сваленными друг на друга остовами велосипедов, он наблюдал, как те роются в кучах прогнившего хлама, что-то бормоча друг другу…

«Когда-нибудь я уйду отсюда, – размышлял Дэниел, лёжа на заднем сидении своего «дома», – но что же меня ждёт там, в большом мире? Попытаться где-нибудь пристроиться работать… Но кто возьмёт грязного малолетнего бродягу, не помнящего своего прошлого?! Разве что меня отведут в полицию, откуда только один путь: в приют…»

Пусть так. Он не скажет, что был адоптирован в семью Долтонов. Он что-нибудь выдумает, и, наверное, когда-нибудь отыщется кто-нибудь…

Начинало смеркаться.

«Что-то Чарли задерживается… Странно: он обычно возвращался до наступления темноты…» Встревожившись, Дэниел резко сел и выглянул в окно без стекла. Да только что можно было разглядеть в туманной полутьме?

После безуспешной попытки убедить себя, что волнения напрасны, Дэниел всё же отправился на поиски фамильяра. Он бродил по свалке, время от времени окликая друга, пока вконец не продрог и не осознал бесполезность своего предприятия. Вернувшись ко внедорожнику, Дэниел забрался внутрь и, укутавшись в плед, свернулся калачиком на заднем сидении.

«Не стоит беспокоиться. Чарли просто где-то задержался по каким-то своим кошачьим делам. Он, конечно, скоро придёт, и пристроившись рядом тёплой пушистой чёрной подушкой, согреет меня…» С этими мыслями Дэниел погрузился в сон…

А на следующее утро он проснулся, сотрясаясь от сильного озноба, с нестерпимой головной болью.

– Чарли!.. – тихо позвал Дэниел, с трудом ворочая сухим языком.

Тишина.

«Он далеко.» Сердце Дэниела сжалось, в глазах появилась резь.

За всё то время, что они были вместе, фамильяр стал мальчику не просто близок — он оберегал Дэниела, облекая своей чудесной энергией, словно защитным полем. Тонкая сверкающая нить разорвалась. Он больше не чувствовал своего маленького друга.

«Чарли больше нет…» Горечь и тоска нахлынули на Дэниела, словно гигантская волна. Горло сдавила судорога, слёзы заструились по щекам. Откуда-то возникло странное, смутное ощущение: такое с ним было когда-то, в прошлой жизни. Или даже ещё раньше…

***

… Оливер Флэминг, внимательно слушавший исповедь своего юного друга, вдруг вздрогнул. Маленький серебряный колокольчик давнего воспоминания о том, кто остался в далёком прошлом, откликнулся печальным звоном… и затих. Прерывистый вздох, похожий на всхлип, вырвался их груди мага.

Но Дэниел продолжал рассказ, не замечая ни мертвенно побледневших щёк его слушателя, ни глубокой складки, пролегшей меж нахмуренных бровей, ни стиснутых рук, ни странного взгляда. Ибо в мыслях мальчик находился слишком далеко от опрятной и уютной кухни квартиры волшебника, заново переживая приключения, выпавшие на его долю…

Глава 16. Новый приятель

… От слишком долгого созерцания потолка внедорожника, с которого свисали серые клочья драной и ветхой дерматиновой обивки, Дэниелу начало казаться, что он медленно воспаряет вверх, словно сухой листок на потоке горячего воздуха.

Дэниел заболел. Его колотило то озноба. Тело ломило. Так хотелось закрыть глаза и уснуть, но сон, что мог бы принести хоть какое-то облегчение, не шёл.

«Я должен отправиться искать помощь. Иначе… я умру.»

Медленно сев, Дэниел отвинтил пробку у пластиковой бутыли и сделал пару глотков. Прохладная вода немного приглушила саднящую боль в горле.

Так трудно было совершать простые действия! Выбравшись наружу, Дэниел прислонился спиной к боку внедорожника. Голова кружилась, в висках пульсировало. Несколько минут Дэниел, придерживая рукой края пледа, накинутого поверх куртки, стоял, подставив пышущее жаром чело холодной мороси, просачивающейся из низких свинцово-серых туч.

Кажется, ему стало немного лучше… Дэниел огляделся, и ему вдруг представилось, что он находится в центре огромной объёмной картины — творения художника сюрреалиста, изобразившего постапокалипсис… Дэниел тряхнул головой, прогоняя видение и двинулся вперёд.

Туман, стелящийся над землёй рваным белесым покрывалом, не желал рассеиваться; Дэниелу, медленно бредущему мимо искорёженных останков автомобилей и гор раскуроченных пластиковых кульков, он казался густым и вязким студнем, обволакивающим его ноги, мешая идти. Чувствуя усталость, словно прошёл много миль, Дэниел был вынужден остановиться. Всё вокруг казалось серым и размытым: словно какой-то злоумышленник провёл влажной губкой по эскизу, сделанному углём. Там, впереди чёрной тенью маячила бетонная стена…

Какой далёкой она казалась — как в первый день, когда Дэниел добирался до неё ползком! Грань, разделяющим два мира, словно жизнь и смерть.

«Я выбрал жизнь!» Шаг… ещё один… Только бы добраться! А там можно передохнуть немного, и найти лазейку наружу…

«Только бы хватило сил!..» Но свет начал меркнуть, а все звуки — монотонный шум дождя, «плач» сирены, донёсшийся издалека, шарканье собственных ног… — смешались, превратившись в противный дребезжащий писк… Образ милой усатой мордочки фамильяра вдруг всплыл в памяти на краткий миг… и исчез, словно растворившись во мгле беспамятства…

Дождь полил сильнее: словно небо оплакивало несчастного, распростёртого в грязи на заброшенном пустыре. Поднявшийся ледяной порывистый ветер, истинный хозяин свалки, принялся наводить порядок в своём «дворце», уныло завывая — словно сетуя на несовершенство и неряшливость и непрактичность двуногих. Дэниелу было всё равно…

…

… Кто-то тормошил его за плечо. Похлопывал по щекам. Вздрогнув, Дэниел медленно приподнял тяжёлые веки. Парень склонился над ним так низко, что Дэн мог разглядеть мельчайшую чёрточку на его смуглом лице, рисунок радужки его огромных карих глаз.

– Эй! Малый! – в нос пахнуло мятой, когда парень его окликнул. – Слышишь меня, э? Ты что это здесь отдыхать решил?

– П-пить!.. – хрипло попросил Дэниел, с трудом ворочая пересохшим языком, шершавым как тёрка.

– А!.. – вскинувшись, парень рассеянно оглянулся по сторонам, затем, прищёлкнув тонкими длинными пальцами, и, расстегнув верхнюю пуговицу твидового пальто, извлёк из-за пазухи небольшую плоскую жестяную фляжку. – Погоди…

Ловко отвинтив пробку, он предварительно отведал содержимое, и, удовлетворённо кивнув, поднёс горлышко к потрескавшимся губам Дэниела.

– Ну-ну, это бывает, – сказал парень, когда Дэн жестоко закашлялся, сделав слишком большой глоток. – С непривычки всегда так. Жить будешь, – сообщил он жизнерадостно.

Дэниел хотел бы иметь такую же твёрдую уверенность на этот счёт. От вѝски воспалённое горло горело, в голове туманилось, однако в следующий момент он почувствовал, как согрелись его окоченевшие ноги и руки.

– Жить буду, – хрипло повторил он, и почему-то засмеялся.

На полных губах парня появилась усмешка.

– Вот что, брат, – промолвил он, – Надо сваливать.

– Ч-ч-что? – переспросил Дэниел, приподнимаясь.

– Будем двигать отсюда, – несколько перефразировал тот.

– Д-двигать?.. А… к-куда? – поинтересовался Дэниел, глуповато улыбаясь.

– Туда, где сухо и тепло, и жратва есть, – пояснил парень. – А ну-ка!..

Закинув руку Дэниела себе на плечо, парень помог ему подняться. Дэн кое-как сумел устоять на вялых ногах, не желающих удерживать его тщедушное тело. Из-за спиртного, которое ему пришлось невольно отведать он ощущал внутри себя странную, но приятную лёгкость.

– А з… знаешь, – доверительно сообщил Дэниел заплетающимся языком, – я не-едавно ходить на-аучился!

– Ага, а я недавно от соски отказался, – охотно сообщил парень совершенно серьёзно. – Хорошо, отсюда идти недалеко. Тебя звать-то как, э?

– Д-дэниел…

– Г-м! – прокашлялся парень. Наподдал носком грубого ботинка по ржавой консервной банке, послав её в лужу. – Зови меня Том.

… Впоследствии Дэниел вспоминал о своём «путешествии» как о смутном, хаотическом сновидении. Автомобили, стремительно проносящиеся мимо, слепя светом фар… Пёстрая мозаика лиц куда-то торопящихся прохожих… Шум и гам широких проспектов, вдруг сменившийся настороженной тишиной запутанного лабиринта извилистых улочек и переулков, узких и мрачных… В голове Дэниела туманилось, и ему начало казаться, что он наблюдает за самим собой, следующим за своим провожатым через огромный город, погружающийся в вечерний сумрак, откуда-то сверху — незримый точно бестелесный призрак…

Наконец, они «притормозили» у низкой, похожей на нору подворотни, из которой несло испражнениями и гнилой капустой.

– А ну-ка, пригнись! – проговорил Том, крепко хватая Дэниела за запястье и придерживая за плечо. – Чтоб башку не расшибить.

Маленький мощёный дворик, в который затащил Дэниела новый знакомый, походил на глубокий, давно пересохший колодец, в который все, кому ни лень сбрасывали мусор и всяческий ни на что не пригодный хлам. Старые дома, высившиеся по его периметру, походили на хмурых молчаливых великанов, обиженно отвернувшихся друг от друга; судя по заколоченным окнам, облупившимся стенам, щедро расписанными граффити, и ржавой арматуре, стыдливо выглядывающей из глубоких трещин, в этих ветхих строениях никто не жил.

– Всё… Мы почти на месте, – сказал Том, приостанавливаясь и оборачиваясь к Дэниелу. – Ну что встал, рот раззявив?

– Мне к-кажется, что я… – тихо проговорил тот.

«… бывал в этом странном месте, – закончил Дэн мысленно. – Или это частичка моего прошлого?..»

Издав неопределённый звук, напоминающий фырканье лошади, Том тряхнул курчавой головой и, снова схватив Дэниела за руку, увлёк за собой в узкий, похожий на щель проход между домами.

– Сюда! – быстро проговорил Том вполголоса, указывая Дэниелу на яму под стеной. – Осторожно, не споткнись! Гляди: здесь есть поручень!

… Лестница казалась бесконечной; Дэниелу, с опаской следующему за Томом, вооружённым крошечным карманным фонариком, представилось, что крутые узкие ступени ведут к центру земли, и его самого обдаёт жаром раскалённого ядра. В голове начал разрастаться огненный шар боли…

Остановившись, Дэниел прижался пылающим лбом к холодной кирпичной кладке стены. Звук шагов Тома стих.

– Э? – донёсся его голос снизу из темноты; тусклое желтоватое пятнышко света мазнуло Дэна по лицу. – Взбодрись, братишка: осталось совсем немного! Скоро будем на месте.

Лучик фонарика переметнулся вниз и высветил маленькую площадку.

– Погоди, – проговорил Том, вскидывая руку в останавливающем жесте. – Вот, гляди сюда!

Заложив фонарик за ухо наподобие карандаша, Том нагнулся и, ухватившись за кольцо небольшого люка, с силой потянул его на себя.

– Полезешь первым, – приказал он Дэниелу, кивая на круглое отверстие. – Я тебе посвечу, чтоб мимо скобы не промахнулся. Да не дрейфь ты! – видя замешательство Дэна, он широко улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами. – Там не высоко. А мне крышку вернуть на место надо.

… Лучик фонарика Тома высвечивал чёрные, похожие на змей кабели, потянувшиеся вдоль стен длинных коридоров и толстые трубы под низкими потолками… Здесь было холодно и сыро, пахло штукатуркой, землёй и чем-то кислым, откуда-то доносились странные шумы… Слышалось звонкое щёлканье падающих капель…

Путешествие по этому лабиринту начало казаться Дэниелу нескончаемым. Поначалу его удивляло, что его проводник так уверенно шагает вперёд, но потом он подумал, что наверняка Том часто бывает здесь…

А потом Дэниел вспомнил о Чарли… Где он? Вернулся ли? Может быть, он там, ищет его?.. К горлу подкатил горький ком, на глаза навернулись слёзы. Ведь он был всегда рядом, приносил ему еду, следил за тем, как он учится ходить… Маленький чёрный котёнок — он был ему другом!..

– Эй, парень! Ты как, в порядке, э?

Вздрогнув, Дэниел вскинул голову. Всё происходящее с ним и вокруг воспринималась будто сквозь плотную пелену: хрипловатый голос Тома, гулко отражающийся от стен тёмного подземелья, громкий скрежет петель отворяемой двери, облицованной листовым железом…

– Ну, залетай в клетку, птичка! – обернулся Том к Дэниелу, кивком головы давая понять, что тот должен войти внутрь.

… Ступени узкой лестницы вели ввысь, ввинчиваясь в полумрак. Каждый шаг давался Дэниелу всё труднее, словно стылые кирпичные стены выпивали его силы по капле. Сзади топал Том, что-то тихо насвистывая сквозь зубы.

– Ноги поднимай! – воскликнул он, когда Дэниел, споткнувшись, едва удержался, чтобы не покатиться кубарем вниз.

– Прости… пробормотал Дэниел, сглатывая: горло саднило.

– Эй, кто это там топает?!! – донёсся сверху резкий оклик.

Дэниел и его новый товарищ замерли.

– Кубышка в болоте! – прокричал Том, задрав голову. – Свои, Транчен*!

Стало светлее: говоривший зажёг фонарь.

– Кубышка не тонет, – прозвучало в ответ.

– Шагай, не дрейфь! – тихо проговорил Том, подталкивая Дэниела в спину.

Парень, встретивший мальчишек на верхней площадке, удивлённо вскинул светлые брови.

– Э, мелкий! – сипло воскликнул он, поднимая над головой руку со старомодным фонарём и таращась на Дэниела, придерживающегося рукой за стенной выступ. – Это что ещё за номер с тобой?!!

– Желторотик, – лаконично ответил Томас, – Под моё поручительство.

– Н-да? – парень недоверчиво хмыкнул. – Как звать его хоть?

Решив, что обращаются к нему, Дэниел вскинул голову и приоткрыл рот, собираясь дать ответ, но в следующий миг свалился без чувств у ног ошеломлённого стража…

____________________________________________________________________________

* truncheon (англ.)— дубинка

Глава 17. Приют старика Джейкоба

… В воздухе маленькой полутёмной скудно меблированной комнатушки витал лёгкий запах табака и спиртного.

– И чего это тебе вздумалось его сюда тащить, Том? – голос одного из собеседников, сидящих за столом у неплотно зашторенного окна звучал глухо, будто тот говорил сквозь ткань. – Мог бы в другую берлогу. Там таких, как он, ещё…

– Знаешь, Мэтью, я счёл, что старику было бы любопытно на него взглянуть.

Судя по немного ломкому тембру, его товарищ был подростком.

– Что, такой умный? Или сердоболие проснулось?

– Скорее, практичность. Ты только глянь на него!

– Н-да… Мордашка — клад, что правда, то правда… Вряд ли такого сцапают по подозрению.

Короткий сухой смешок.

– Могут сцапать и тут же передать благотворителям, жалеющим этаких… ангелочков.

Дэниелу, пребывающему в странном состоянии между сном и бодрствованием, когда видения наслаиваются на реальность, казалось, что голоса беседующих доносятся до него издалека. Вероятно речь шла о нём… или, может быть, о ком-нибудь другом… Дэниелу было всё равно.

– Где ты его подобрал, Том? Что, снова… наведывался?

Долгий вздох.

– Сам не знаю, чего меня туда потянуло. Казалось бы, всё отмерло давно… Последние пару недель воспоминания покоя не давали: о том, как было тогда… Я спрашивал себя: почему? Наверное, пытался найти там ответ.

– Ну-ну…

Короткая пауза.

– Я ведь поклялся себе: не казать носа на свалку! Старик наставлял: «Забудь, Том! Прошлое не вернётся.» А ночью мне приснилась мать. И мне захотелось увидеть… ещё раз.

Щёлкнула откупориваемая бутылка, зажурчала льющаяся жидкость.

– Я был зол на себя, что туда сунуться вздумал, и собрался обратно топать, но мне вдруг показалось, что меня зовут. Тихо так, и как будто в голове. Иду дальше, смотрю — лежит. И плед на нём — тот самый, которым меня мать укрывала! И заплатка…

Короткий стук. Сопение.

– Ты думаешь, старина Джейк очень обрадуется твоей выходке, когда вернётся? Что-то я не слишком уверен…

Резко шаркнул по полу отодвигаемый стул.

– Ну, ты знал, что делал.

Недовольно заворчали под ногами удаляющегося старые половицы…

…

… Мягкие, обволакивающие путы сна ослабли. Дэниел раскрыл глаза.

Полутёмная комнатушка с низким потолком… Тени на стенах — словно призраки, явившиеся из потустороннего мира… Слышался приглушённый монотонный рэп…

«Что это за место? Моя коморка у Долтонов? Они забрали меня, когда я был без чувств… Но… зачем?!!»

Дэниел приподнялся на локтях, но, тут же жестоко закашлявшись, вновь откинулся на подушку. Грудь взорвала боль.

– Пить!..

Рэп зазвучал чуть громче. Пахнуло мятой.

– Очухался!

Дэниел поднял тяжёлые веки.

Смуглое скуластое лицо. Карие глаза навыкате, окаймлённые густыми закручивающимися ресницами. Широкий нос, курчавые волосы. Солнечная улыбка на пухлых губах.

– Том?..

– А то кто же?! Собственной персоной! На-ко, глотни.

Пристроившись на краю тюфяка рядом с Дэниелом и поддержав под голову, Том поднёс к его рту эмалированную кружку. Напиток был тёплый, немного пряный, приятный на вкус.

– Вот и хорошо! – сказал Том, судя по тону, весьма довольный.

– Сп-пасибо, – хрипло, с трудом выговорил Дэниел, ощущая прилив сил. Глядя на этого парня, не удержался от невольной улыбки.

– Раз улыбаешься — значит скоро поправишься! – сообщил Том, заботливо оправляя подушку под головой его подопечного. – Ты голоден?

Дэн покачал головой. Есть почему-то не хотелось. Том кивнул с таким видом, будто отсутствие аппетита было в порядке вещей.

– Я д-долго бо-олею? – спросил он.

– Сегодня — сутки, как ты подвис, – отвечал Том буднично, отчего-то заглянув в кружку. – Знаешь, – он почему-то оглянулся через плечо, затем понизил голос, – сам старик Джейк распорядился, чтоб за тобой был уход, как полагается! А здесь есть люди, которые в этом деле кой-чего соображают.

– Старик Джейк? – Дэниел удивлённо вскинул брови. – Кто это?

– Он главный здесь, – пояснил Том так же тихо. – Дом этот — его. А я, – Том хитро усмехнулся и подмигнул, – на особом счету. В первое время кое-кто из свиты пытался мне каверзы подстроить из зависти, но потом схлопотал по шапке.

Отойдя к столу, Том отвинтил крышку термоса и плеснул в кружку немного целебного напитка.

– Я тогда даже подумал, что, может быть… не чужой ему… – едва расслышал Дэниел его слова. Ему подумалось, что новый знакомый ни с кем прежде не был настолько откровенен.

После новой порции лекарства Дэн ощутил головокружение; его начало клонить в сон.

– Этот настой я готовил по особому рецепту. Меня им когда-то мама вылечила… – успел расслышать Дэниел, прежде чем дремота, заключив его в свои нежные объятия, унесла к океану грёз…

***

… Тёплых золотистые солнечные лучики ласково прикоснулись к щекам и векам Дэниела.

Summertime

And the livin' is easy

Fish are jumpin'

And the cotton, the cotton is high

Oh, your daddy's rich

And your ma, she's good lookin'

So hush, little baby

Don't you cry

Кто-то тихо напевал. Дэниел раскрыл глаза и увидел своего «сиделку» сидящим у приоткрытого окна, склонившись над каким-то шитьём. Прервавшись на секунду, Том вздохнул, потёр нос тыльной стороной руки и возобновил своё занятие, мурлыча под нос:

One of these mornings

You're gonna rise up singing

You're gonna spread your wings

And take, and take to the sky…

Дэниел зажмурился; ему с такой ясностью представилась молодая темнокожая женщина, баюкающая дитя, грустную улыбку на лице… и слёзы на щеках…

Until that morning

Ain't nothing can harm you

With daddy and ma standing by

Standing by

Standing by, little baby

Standing by *

– Том, – тихо окликнул Дэниел друга.

Тот, вскинувшись, обернулся. Откусив нитку, отложил в сторону рукоделие, оказавшееся джинсами Дэниела.

– Ну и мастер же ты дрыхнуть! – воскликнул он. – Скоро полдень. Ты как?

– На-намного лучше, – отвечал Дэниел, садясь и облокачиваясь спиной на стену, заклеенную плакатами каких-то рок-групп, среди которых затесалось чёрно-белое фото молодого Лью Армстронга, играющего на трубе. – Б-благодаря т-твоему лекарству.

Дэн взглянул на Тома и улыбнулся.

– Ты хорошо поёшь, – сказал он. – Я слышал, когда проснулся.

– А-а… – протянул Том, вскидывая тонкие брови. Встряхнув отремонтированные джинсы, он бросил их Дэниелу. – Мама моя хорошо пела, – проговорил он негромко. – Она артисткой была…

Поднявшись, Том подошёл к Дэну.

– Пойдём! – сказал он, подавая Дэниелу руку. – Покажу, где умыться.

Туалет находился за соседней дверью; Дэниел невольно вспомнил о Долтонах.

– Это хорошо, что ты так долго спал, – заметил Том, стоя рядом с Дэниелом, чистящим зубы. – Во сне, знаешь ли, выздоравливают. Я тоже когда-то провалялся вне доступа целую вечность… А кстати! Тогда на свалке ты мне сказал, что недавно ходить начал…

Дэн сплюнул воду в эмалированный умывальник и глянул на друга.

«Разве я говорил?.. Впрочем, вполне возможно.»

– Потом расскажешь… если захочешь, – кивнул Том, и вышел.

«Если захочу…» Дэниел упрятал вздох, плеснув водой себе в лицо. Слишком невероятным было всё, что с ним произошло. Да, его новый друг, проявлявший к нему столько внимания, и заботивший о нём как о близком, был с Дэниелом откровенен, но… Дэн опасался, что Том поднимет его на смех, посчитав рассказ о его удивительном спасении и встрече с фамильяром за чистой воды вымысел.

Когда Дэниел вернулся. Тома в комнате не было, Однако вскоре тот вернулся с тарелкой жидкой овсянки и яичницы с беконом. Желудок Дэниела сыграл хвалебную песнь.

– Старушка Мэри сготовила специально для тебя, – сообщил Том, ставя обед на стол перед Дэниелом и присаживаясь напротив, – по старинной диете! – добавил он, многозначительно воздев указательный палец. – Она экономка Джейкоба. Еду стряпает, убирает… Она, кстати, за тобой ухаживала, пока ты в отключке валялся, я только ассистировал. Да ты сам познакомишься с ней, когда сможешь вниз на кухню спускаться.

Простая еда показалась голодному Дэниелу удивительно вкусной.

– Ты идёшь на поправку, – заметил Том, с улыбкой глядя с каким аппетитом его подопечный ест. – Верный признак!

– А ты?..

– Я уже перекусил, – махнув рукой, улыбнулся Том.

Дэниел отодвинул в сторону пустую тарелку.

– С-скажи-ка, Том, – обратился он к другу, – а к-как ты попал к мистеру Джейкобу?

– К старику-то? – тот усмехнулся, демонстрируя ровные зубы. – Долгая история. Ну, а по сути… Джейк меня нашёл. И привёл к себе.

– Н-нашёл?! – удивлённо переспросил Дэниел.

– Ну да… – Том пожал плечами. Составил вместе пустые тарелки. – К тому времени я уже год, как на улице обретался. Ночевал в автобусах на стоянках, если фартило… Или на свалке — на той, где на тебя наткнулся… Жратву с лотков тырил… Да и ещё много чего. Разумеется, ловили поначалу, пока желторотиком был, потом уж наблатыкался.

Вынув из кармана складной ножик, Том несколько раз нажал на кнопку, заставляя лезвие выскакивать и вновь прятаться; Дэн рассеянно следил за быстрыми движениями его длинных тонких пальцев.

– В тот день старик Джейкоб засёк меня как раз когда я сунулся в его авто, собираясь умыкнуть кейс. Как говорится, зацапал с поличным. Затащил внутрь и говорит: «Тебе, мол, лучше не рыпаться, парень, если не хочешь проблем на свою тощую вертлявую задницу. Ты, мол, мне приглянулся, для такого у меня неплохая работёнка припасена.» Ну и вот: я здесь. И крыша над головой, и брюхо не пустует. Да и старик с поручениями не напрягает…

Дверь, скрипнув приоткрылась, из-за неё раздался короткий свист.

– Вот что, Дэн… – промолвил Том, поднимаясь. – Мне нужно отлучиться…

И выскользнул из комнаты.

Оставшись один, Дэниел подошёл к окну и принялся глядеть наружу. Крыши — пологие, покатые, крытые просмоленной дранкой и черепицей, почерневшей от копоти — предстали его взору. Дым вившийся над трубами, возносился ввысь к белым, похожим на клочья ваты облакам, гонимым ветром куда-то… Вдали виднелись шпили церквей… Откуда-то к небу взмыла стая голубей…

Только теперь Дэниел задумался над тем, чтó это за огромный город, в который его занесло.

«Спрошу Тома, когда он вернётся, – решил он. – Наверное, вопрос покажется ему странным, но… Я должен это знать!»

Подкравшись на цыпочках к неплотно прикрытой двери, Дэн потянул за изогнутую медную ручку и робко выглянул в тёмный коридор. В конце него виднелась узкая лестница.

Велико было желание взглянуть отправиться побродить по дому! Однако, чувствуя, что ещё слаб, Дэниел счёл более благоразумным не покидать комнаты.

«Как много загадок! – подумал он, устраиваясь на тюфяке. – Почему, чтобы попасть в дом к этому таинственному мистеру Джейкобу, нужно было выбирать столь запутанный путь? И каким родом деятельности он занят? Том обмолвился, что он важная персона… А ещё Том говорил, что мистер Джейкоб распорядился, чтобы за мной был уход… Значит, зачем-то я ему нужен…»

Слишком много роилось мыслей в голове Дэниела. Утомлённый, он не заметил, как погрузился в дрёму…

…

… Они шагали куда-то, в туманные сумерки – он и Том. Им было поручено доставить небольшой пакет по адресу, известному Тому.

Они пробирались запутанному лабиринту каких-то улочек, ныряли в низкие и тёмные подворотни, крались проходными дворами… И Дэниелу казалось, что их путешествию не будет конца…

– Наза-ад!!! – вдруг вскрикнул Том, хватая Дэниела за рукав куртки и пытаясь утащить за собой в узкую тёмную щель между домами, расписанными граффити. – Они испепелят нас!

Они не успели. Дэниел инстинктивно вскинул руку, прикрываясь от ослепительно яркого света, ударившего в глаза. Мир раскололся на черепки, и канул в бездну хаоса…

…

… Кто-то потряхивал его за плечо. Встрепенувшись, Дэниел раскрыл глаза. Сердце бешено колотилось о рёбра.

– Я тебе поужинать принесла, грачонок, – тоненьким словно у маленькой девочки, немного дрожащим голоском произнесла сухонькая старая женщина в опрятном старомодном клетчатом платье, распрямляясь и указывая на стол. – Сам встанешь, или помощь нужна?

– С-сам, – ответил Дэниел.

Удовлетворённо кивнув, старушенция удалилась. Из коридора донёсся затихающий звук её шаркающих шагов.

Вечерний сумрак, заполнявший комнату, разбавлял неяркий свет маленького настольного торшера, похожего на гриб с круглой шляпкой. Над миской, стоявшей рядом, поднимался тёплый пар.

«Том задерживается», – подумал Дэниел, погружая ложку в порридж. И отчего-то ощутил в груди укол смутного беспокойства…

…

… Том вернулся поздно. Ничком бросившись на тюфяк рядом с успевшим задремать Дэниелом, накрылся с головой одеялом и некоторое время лежал неподвижно.

– Не спишь, Дэн? – окликнул его Том вполголоса.

Дрёмы как не бывало. Дэниел откинул одеяло и обернулся.

– Я наконец-то разыскал его, Дэн!

– К-кого? – Дэниел запнулся, потом рискнул вынести предположение: – Отца?!

– Да нет. Не нужен он мне, – отвечал Том, – хоть он нас с матерью бросил. Бог ему судья… Я нашёл отчима!

Том внезапно умолк. Перевернувшись на спину, он некоторое время глядел на потолок, расчерченный ночными тенями.

– Он слинял, когда мне и шести лет было… – вновь заговорил он. – Мы остались вдвоём в крохотной квартире на Ист-Энд… Мать всё пыталась устроиться, подрабатывала… Однажды вернулась домой радостная, сказала, что нашла место. И всё пела Summertime… А спустя месяц привела его…

Том вздохнул.

– Мы перебрались к нему… её мужу. Она была очень больна, и думала, наверное, что он станет нам помогать, и всё терпела… Умерла она, – повернувшись, и коротко взглянув на замершего ошеломлённого Дэниела, он отвёл глаза. – Отчиму было неохота со мной возиться, ну, и выставил за дверь.

Том резко сел. Дэниелу показалось, что глаза друга светятся.

– Понимаешь, не в том дело, что из-за него мне пришлось бродяжничать и воровать, чтобы хоть как-то выжить?! – воскликнул Том, покачиваясь. – Я поклялся разыскать его. Это он свёл мать в могилу! Я тогда поклялся отомстить ему. Я дождался своего часа. Дэн?

Том подался к ошеломлённому Дэниелу.

– Я доверился тебе… сказал он. – Я не сказал, что сделал… но я не убил, хоть и хотел. Но теперь жизнь его будет горче смерти.

____________________________________________________________________________

* Porgy and Bess (1935) Автор текста: Ira Gershwin (Айра Гершвин, брат Джорджа Гершвина, скомпонировавшего оперу)

Глава 18. Сокровищница

«Доброе утро. Я востребован, дружище. У старика появились новые клиенты.»

Эту короткую записку, накарябанную на обрывке блокнотного листа размашистым почерком, Дэниел обнаружил на столе, под большим красным яблоком.

«Мистер Джейкоб дал ему поручение… – присев на край колченогого стула Дэниел машинально откусил кусок яблока. – Наверное, Том служит у него рассыльным, или кем-то в этом роде… Может, и для меня у него найдётся такая работа?»

Яблоко было кисло-сладким, ароматным и очень сочным. Дэниел улыбнулся и мысленно поблагодарил друга, оставившем ему этот гостинец. А ещё подумал, что этот день, как и вчерашний, обещал быть долгим…

Чувствуя себя значительно лучше, Дэниел решил отправиться на кухню, не дожидаясь, пока мисс Мэри, добрая старая леди принесёт ему завтрак; ему было ужасно неловко перед ней.

«Том говорил, что она служит у мистера Джейкоба экономкой, – припомнил Дэн, осторожно спускаясь по узкой скрипучей лестнице: его немного пошатывало от слабости. – Наверное он приказал доброй женщине ухаживать за мной…»

Кухня располагалась на нижнем этаже, в торце коридора, озарённого неярким светом нескольких ламп, свешивающихся с потолка на длинных проводах.

Судя по витающим в воздухе ароматному духу свежевыпеченного хлеба и восхитительному запаху яичницы с беконом, дразнящему аппетит, утро для тех, кто трудился на кухне, наступило давно. Однако, заглянув внутрь Дэниел, к своему удивлению, никого не увидел.

«Но я ведь слышал, как отсюда доносится стук посуды! – подумал Дэниел. – Словно здесь орудовал полтергейст!»

Нужно заметить, что если пресловутый полупризрак и хозяйничал здесь, то он был вполне достоин уважения. Ибо в кухне царили чистота и уют. В углу тихо урчал холодильник. Обеденный стол у окна покрыт голубой клеёнчатой скатертью. А на плите стояла сковородка с яичницей, и чайник заводил носиком весёлую песенку.

Почему-то сердце Дэниела сжалось — будто от тоски по чему-то, оставшемуся в далях прошлого, почти совсем стёршегося из памяти…

«Что за странные мысли приходят мне в голову! – продолжил размышлять Дэниел за завтраком, рассеянно глядя в окно, из которого открывался вид на пустынный дворик. – Конечно, это была мисс Мэри. Она из кухни вышла раньше… Но тогда мы должны были встретиться!»

Разумно рассудив, что не стоит занимать голову глупостями, Дэниел вновь задумался о том, что его может ждать в ближайшем будущем. Мистер Джейкоб… Наверняка о нём, Дэниеле, хозяину стало известно в первый же день…

«Могу ли я надеяться, что мистер Джейкоб оставит меня здесь, когда я выздоровею?.. О, я готов отрабатывать мой хлеб и кров! Но если…»

Дэниел счёл наилучшим не думать о том, что может его ждать в противном случае.

Покончив с завтраком и убрав вымытую посуду в один из шкафчиков, Дэниел, удивлённый, что до сих пор на кухню никто не заглянул, решил осмотреть дом, представлявшийся для него загадкой не меньшей, чем его таинственный хозяин.

Было похоже на то, что на первом этаже никто не жил. Кроме кухни, здесь находились ещё какие-то помещения; при взгляде на безликие двери, Дэниел предположил, что они предназначены для каких-то служебных целей. В чём он и убедился, заглянув из любопытства в пару комнат: в одной не было ничего кроме голых стен, а дневной свет едва пробивался сквозь щели между досок, которыми были заколочены окна, в другой же хранились швабры, мётлы и ещё какой-то инвентарь.

Под лестницей в конце коридора обнаружилась дверь, на которую Дэниел не обратил внимание, когда спускался завтракать.

«Возможно, через неё можно попасть во двор, что я видел из кухонного окна», – сердце Дэниела заколотилось от мысли, что свобода так близко… Свобода? Но разве он в плену? Нет, просто он не знает, где находится тайный ход, которым Том привёл его в дом. Приблизившись, Дэн потянул за ручку. Никакого результата. Дверь была заперта, а может даже заколочена снаружи. Постояв немного, прислушиваясь к приглушённому уличному шуму, доносящемуся извне, Дэниел вздохнул и отправился исследовать верхние этажи.

Второй этаж выглядел так же уныло, как и первый: полутёмный коридор, закрытые двери. И тишина.

«Наверное, Том — единственный, кто живёт здесь, – подумал Дэниел, приостановившийся, чтобы перевести дыхание. – Как граф-затворник!»

Он невольно усмехнулся, весьма живо вообразив картину, и вдруг замер, насторожившись: кажется он расслышал чей-то тихий голос!

Дэниел не ошибся: он слышал… дом! Так же как и дом Долтонов. Голос его, конечно, звучал по-другому: как у сонного немощного старика, утратившего вкус к жизни, равнодушного ко всему, что происходит вокруг. Дом тихо, сбивчиво бормотал о чём-то, что хранил в себе много лет…

«А что, если это мне предстоит узнать его тайну?.. – подумал Дэниел, взбираясь наверх по скрипучим ступеням. – Может, для этого меня привело сюда Провидение?»

Лестница заканчивалась маленькой дощатой площадкой едва ли не под самым потолком, в котором виднелась квадратная дверка. Вскинув руку, Дэниел дотронулся до железной ручки; его охватило странное, смутно знакомое щекочущее ощущение: будто он стоит на грани, разделяющей миры — стоит лишь открыть дверь…

Страшно. Как и всё неизвестное, спрятанное во тьме. Но любопытство, побуждающее совершать открытия пересилило страх и прогнало нерешительность.

Откинувшись на петлях, дверка легко ушла внутрь. Остальное было лишь делом техники.

Свет проникал на чердак сквозь четыре крохотных, мутных от грязи слуховых окошка в скошенном потолке. Картину, представшую глазам мастера Дэниела Долтона, великого путешественника, можно было бы назвать печальной, если бы богатое воображение храброго исследователя не добавило ей романтических оттенков.

«Может быть, здесь когда-то прятались беглецы, спасающиеся от руки закона… Или устраивались собрания тайного общества, а его члены — серьёзные джентлмены во фраках и цилиндрах, удобно расположившись в кожаных креслах и на софе, сейчас составленных на средине чердака, — отчаянно спорили друг с другом о том, как можно изменить мир к лучшему, и на кого нужно оказывать влияние…»

На всём давно лежала печать запустения: пылью, толстенным слоем покрывавшей старинную мебель и разносортный хлам, которого здесь было предостаточно, паутиной, уродливым грязно-серым кружевом живописно свешивающейся с брусьев и распорок, и скопившейся в углах, в специфическом запахе старого жилья…

«А что, если в этом укромном месте находился кабинет волшебника чернокнижника?! – пришла в голову Дэниела новая идея. – Свой кабинет он устроил так, чтобы всё было под рукой: здесь он и жил, и творил магию. Ему недосуг было заниматься уборкой: каждый день он допоздна засиживался, изобретая новые заклинания, выполняя страшные заказы… Он был сильнейшим чародеем, владевшим всеми видами магии…»

«Но что-то заставило волшебника покинуть свою башню… – продолжал размышлять Дэниел, осторожно ступая по прогнившим доскам пола, скрипевшим словно старики, жалующиеся на ревматизм. – А может, нашёлся кто-то, кто его разыскал и убил. Или он сам совершил роковую ошибку, и погиб от собственного заклинания, обратившись в пепел…»

Сердце Дэниела сжалось. Вспомнилась Эстер, и заброшенный сарай, в котором они играли в ведьму и чернокнижника… То время осталось позади, отрезанное стеной жадно ревущего огня.

Присев на край колченогого стула с продавленным сиденьем, Дэниел провёл рукавом по повлажневшим глазам и тряхнул головой, надеясь таким образом отогнать воспоминания. И вдруг, случайно обернувшись, увидел конец деревянной стремянки, торчащий из прорехи в полу у самой стенки. Рядом валялся, поблёскивая стальным корпусом, забытый кем-то карманный фонарик.

Заинтригованный, Дэниел на цыпочках подкрался к краю прорехи и, опустившись на колени, заглянул внутрь.

«Кто-то бывал здесь, но давно, судя по слою пыли, – заключил юный исследователь чердаков, подходя к прорехе и поднимая ценный «артефакт». – И, сам того не подозревая, позаботился обо мне.»

К его удивлению и радости, фонарик исправно включился. Хмыкнув, Дэн сунул за пазуху столь ценную находку и, перебравшись на лестницу, принялся осторожно спускаться.

Темнота внизу, оказалась не столь кромешной. Дэниел смог разглядеть очертания высоких стеллажей, которыми было заставлено это помещение. Здесь пахло пылью и бумагой. Как пахнет… в библиотеке?

Тусклый желтоватый лучик фонарика высветил корешки томов и позолоченные надписи на них.

«Так вот в чём секрет! – изумился Дэниел. – Здесь живут книги!»

Наверное об этом сокровище нашёптывал дом? Их были здесь тысячи… десятки тысяч! Выстроившиеся стройными рядами на полках от пола до потолка, они дремали, терпеливо ожидая, когда чья-нибудь рука вновь бережно перелистнёт их страницы, пожелтевшие от времени. И тогда избранный поведает читателю свою историю…

Дэниел медленно брёл вдоль стеллажей, и ему чудился тихий шёпот старых книг.

«Сколько же лет этой библиотеке? – размышлял он. – Наверняка не менее сотни с гаком… а то и больше. Видно, тот, кто жил в этом доме был заядлым книгочеем, и собирал редкие издания любимых авторов… А потом… он умер… или продал дом… И о библиотеке никто не узнал.»

Дэниел вздохнул; ему вдруг стало грустно.

«Тот, кто забыл этот фонарик, – подумал он, – был последним читателем. Ну ничего! Теперь и я знаю сюда ход, – Дэн довольно усмехнулся. – Как же это прекрасно, когда твои ноги ходят, и ты можешь пробраться куда угодно!»

Добравшись до стеллажа, стоящего торцом в самом конце комнаты, Дэниел остановился, и, светя фонариком, провёл ладонью по пыльным корешкам. Попытался разобрать названия:

"William Shakespeare. Complete Collection of Works" *

Многотомник собраний сочинений Шекспира… Рядом с ним пристроились Теккерей, и Чарлз Диккенс, и Льюис Кэрол… У Дэниела захватило дух от сознания, что теперь он может быть здесь частым гостем…

Жёлтое пятнышко света фонаря скользнуло по металлу дверной ручки. Ну конечно, в библиотеку должен был быть ещё один вход!

Маленькая неприметная дверь за стеллажом была несколькими пачками старых газет, перевязанных бечёвкой.

– "The Times", – прочёл вслух Дэниел, направив фонарь на заголовок. – Значит, я в…

Нет, это абсолютно ничего не значило. Лондонскую газету могли выписать, или приобрести в любом английском городе. Дэниел покачал головой; оттащив газетные связки в сторону, он немного перевёл дыхание, и, взявшись за ручку, потянул дверь на себя.

Дом был тот же… только с лицевой стороны. Здесь царила атмосфера старины, но только «причёсанной»: обои на стенах выглядели опрятно, тёмный дубовый паркет и лестничные перила были отполированы до блеска, на ступенях лежала тёмно-красная ковровая дорожка. Неяркий свет бронзовых подсвечников-бра мягко падал на картины в потускневших позолоченных рамках, украшавших стены коридора, по которому брёл Дэниел, смущённый собственным далеко не шикарным видом.

Эта часть дома была больше, чем та, в которой жил Том, и Дэниел предположил, что когда-то в меньшем крыле обитала прислуга, готовая явиться по первому зову хозяина.

Судя по количеству дверей, на этом этаже было всего пять больших комнат. Сколь ни велико было желание Дэниела узнать, что кроется там, внутри, он всё же не мог решиться заглянуть, робея при взгляде на чопорный и неприступный вид этих кусков лакированного дерева. И когда одна из дверей, щёлкнув замком, открылась, Дэн невольно шарахнулся к противоположной стене. Однако молодой человек в солидном тёмном костюме и при галстуке, появившийся из-за неё, обратил на мальчика ровно столько же внимания, сколько на хрустальную люстру, свешивающуюся с потолка. Смерив Дэниела коротким равнодушным взглядом, парень зашагал по своим делам.

«Как будто он знал, что я приду сюда! – подумал Дэниел, глядя ему вслед. – Или такие, как я частые гости в этом доме? Том говорил…»

Только теперь Дэниел увидел картину. И был удивлён, как это он не заметил её сразу: огромную, едва ли не в человеческий рост, написанную прямо на стене в конце коридора.

Дэн приблизился медленно, будто в трансе, и замер, потрясённый, глядя на широкую каменистую дорогу, пролёгшую мимо одинокого почти совсем высохшего дерева через выжженное солнцем поле, исчезающую в сиренево-синей туманной дымке. Над картиной была выведена изящная надпись:

"The Way to Nowhere" **

Картина словно гипнотизировала. Дэниелу начало казаться, что дорога на ней — явь, и он медленно бредёт по ней, не ведая цели, не видя конца…

Много ли миновало времени?.. Что-то выдернуло Дэниела из странного состояния полусна. Содрогнувшись, он вскинул голову и в испуге вытаращился на высокого мужчину в чёрном длиннополом сюртуке, стоящего рядом. Пробормотав едва слышно: «П-просите, с-сэр…», глядя в его глубоко посаженные водянисто-серые глаза, Дэниел, попятившись, бросился наутёк.

… Потом, когда переводил дух, лёжа на тюфяке в комнате Тома, Дэниел вспоминал о бегстве урывками, словно о сумбурном сне: как заваливал заветную дверь в заброшенную библиотеку пачками газет… как влезал на пыльный чердак под крышей… как, случайно оступившись, едва не скатился вниз, считая рёбрами крутые ступени старой скрипучей лестницы…

…

– Сегодня мне удалось справиться по-быстрому! – жизнерадостно сообщил Том с порога. Подойдя к столу, он водрузил на него холщёвую сумку, и принялся с деловитым видом выкладывать из неё промасленные бумажные свёртки и две бутылки колы. – Живём, брат! Ты как? – он обернулся к Дэниелу. – Голодать не пришлось?

– Я с-спускался в столовую, – ответил Дэниел, садясь.

– Вот как?!! – Том даже хлопнул в ладоши. – А дальше?

– Я б-был на ч-че-ердаке… Потом вернулся.

– Здорово! – одобрил Том, энергично кивнув. – И как там?

– Спокойно.

К радости Дэниела, Том больше не расспрашивал его ни о чём. Дэну не хотелось рассказывать приятелю ни о библиотеке, ни о незнакомце. Вспоминая холодный взгляд почти бесцветных глаз того человека, Дэниел невольно сравнивал его с удавом…

____________________________________________________________________________

* Уильям Шейкспир. Полное собрание сочинений

** Дорога в Никуда

Глава 19. Аудиенция. Цена хлеба и крова

– Скажи, Том, к-кроме тебя в этом д-доме ж-живёт ещё к-кто-нибудь? Да-аже мисс Мэри я б-больше ни разу не видел…

Курчавая голова Тома показалась из-за двери небольшого шкафа, в котором хранилась его одежда.

– Конечно! – бодро отвечал он. – Тут полно народу. Да только в будние дни все на другой половине, у старика Джейкоба в распоряжении: дворецкий, секретари, рассыльные… Архивариусы… – Том снова «исчез» в шкафу. – Что до старушки Мэри, так она и выходными при нём, там и каморка её.

– А ч-чем за-анимается м-мистер Джейкоб? – осведомился Дэниел.

– А я разве не говорил?! – Том закрыл дверцу шкафа; уже одетый, в руках он держал длинный шарф и вязаную шапку с помпоном. – Старина Джейк — большой парик.

– Что? – удивлённо переспросил Дэниел.

– Адвокат, – пояснил Том. – В своих кругах — важная шишка, с блестящей репутацией. У него клиентов — хоть отбавляй!

Подмигнув Дэниелу, и наказав «не сохнуть», Том выскользнул из комнаты. Сегодня, как и в предшествующие ему дни, он отправился «на работу».

Дэниел лишь усмехнулся. Теперь, когда он отыскал путь в Тайную Сокровищницу, — так он нарёк старую заброшенную библиотеку, — «засохнуть» у него не было ни малейшего шанса!

Позавтракав, как всегда, в одиночестве, Дэниел отправился на чердак. Там, спрятавшись под изрядно потраченной молью подушкой, лежащей на старой софе, ждала его Алиса, пришедшая из Тайной Сокровищницы, чтобы показать Дэниелу Страну Чудес…

…

«– Ну тогда убирайся! – сказала хмуро Горлица и снова уселась на свое гнездо.

Алиса стала спускаться на землю, что оказалось совсем не просто: шея то и дело запутывалась среди ветвей, так что приходилось останавливаться и вытаскивать ее оттуда. Немного спустя Алиса вспомнила, что все еще держит в руках кусочки гриба, и принялась осторожно, понемножку откусывать сначала от одного, а потом от другого, то вырастая, то уменьшаясь, пока, наконец, не приняла прежнего своего вида.

Поначалу это показалось ей очень странным, так как она успела уже отвыкнуть от собственного роста, но вскоре она освоилась и начала опять беседовать сама с собой.

– Ну вот, половина задуманного сделана! Как удивительны все эти перемены! Не знаешь, что с тобой будет в следующий миг... Ну ничего, сейчас у меня рост опять прежний. А теперь надо попасть в тот сад. Хотела бы я знать: как это сделать?

Тут она вышла на полянку, где стоял маленький домик, не более четырех футов вышиной.

– Кто бы там ни жил, – подумала Алиса, – в таком виде мне туда нельзя идти. Перепугаю их до смерти! Она принялась за гриб и не подходила к дому до тех пор, пока не уменьшилась до девяти дюймов…» *

… В шорохе пожелтевших страниц слышался тихий голос автора, рассказывающего об удивительных приключениях девочки, попавшую в мир, который, наверное, мог привидеться лишь во сне.

Зачарованный магией, сплетённой из слов, Дэн потерял счёт времени. Привычная действительность перестала для него существовать; проскользнув в приоткрывшуюся для него потайную дверку, он странствовал по королевству, в котором магия и логика сплелись воедино, а фантастичное вовсе не кажется невероятным.

«… В нескольких шагах от нее на ветке сидел Чеширский Кот. Завидев Алису, Кот только улыбнулся. Вид у него был добродушный, но когти длинные, а зубов так много, что Алиса сразу поняла, что с ним шутки плохи.

– Котик! Чешик! – робко начала Алиса. Она не знала, понравится ли ему это имя, но он только шире улыбнулся в ответ.

– Ничего, – подумала Алиса, – кажется, доволен.

Вслух же она спросила:

– Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

– А куда ты хочешь попасть? – ответил Кот.

– Мне все равно... – сказала Алиса.

– Тогда все равно, куда и идти, – заметил Кот.

– … только бы попасть куда-нибудь, — пояснила Алиса.

– Куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот. — Нужно только достаточно долго идти.»

«Чеширский Кот… Он всегда был рядом с ней. Подсказывал, сопровождал, даже если она не догадывалась об этом. Был ли он Духом Страны Чудес? Тем, кто наблюдает. И, встретив Алису, стал её фамильяром?..»

А ведь у Дэниела тоже был фамильяр! Маленький чёрный котёнок. Но… он ушёл. Или просто исчез, как Чеширский Кот?

«Думаю, он мне всё-таки привиделся. Я был болен, мне нужен был кто-то близкий, кто мог бы понять меня и без слов… Теперь я сознаю, насколько был тогда близок к сумасшествию… Или… всё же… нет?»

Вздохнув, Дэниел вновь обратился к повествованию.

«– На что мне безумцы? – сказала Алиса.

– Ничего не поделаешь, – возразил Кот. – Все мы здесь не в своем уме – и ты, и я.

– Откуда вы знаете, что я не в своем уме? – спросила Алиса.

– Конечно, не в своем, – ответил Кот. – Иначе как бы ты здесь оказалась?»

«Не в своём уме… Но в чьём?! А что, если… мы являемся плодом чьей-то фантазии? Или кому-нибудь снимся?!!» Вскинувшись, Дэниел замер, поражённый осенившей его идеей. «Может ли сон быть реальностью?» Дэниел почувствовал, что запутывается всё больше, увязая в противоположностях как в трясине. Он принялся рассеянно перелистывать страницы, затем раскрыл книгу в самом начале.

«… Она сидела и размышляла, не встать ли ей и не нарвать ли цветов для венка; мысли ее текли медленно и несвязно — от жары ее клонило в сон. Конечно, сплести венок было бы очень приятно, но стоит ли ради этого подыматься?

Вдруг мимо пробежал кролик с красными глазами.

Конечно, ничего удивительного в этом не было. Правда, Кролик на бегу говорил:

– Ах, боже мой! Я опаздываю.

Но и это не показалось Алисе особенно странным. (Вспоминая об этом позже, она подумала, что ей следовало бы удивиться, однако в тот миг все казалось ей вполне естественным). Но, когда Кролик вдруг вынул часы из жилетного кармана и, взглянув на них, помчался дальше, Алиса вскочила на ноги. Ее тут осенило: ведь никогда раньше она не видела кролика с часами, да еще с жилетным карманом в придачу! Сгорая от любопытства, она побежала за ним по полю и только-только успела заметить, что он юркнул в нору под изгородью.

В тот же миг Алиса юркнула за ним следом, не думая о том, как же она будет выбираться обратно…» *

«Ответ кроется между строк… – подумал Дэниел? Алиса бросилась вдогонку за белым кроликом, ничуть не колеблясь, не зная, что её ждёт. Она просто…»

Ход мыслей Дэниела прервался: он услышал, как кто-то поднимается по скрипучей лестнице сюда, на чердак. Повинуясь первому порыву, Дэниел соскользнул с софы на пыльный пол и затаился, стараясь дышать как можно тише. Сердце его бешено колотилось.

Стукнула, ударяясь о пол, откинутая дверь… Гнилые доски пола застонали под чьими-то шагами.

«Никому не известно, где я, – подумал Дэн, сжимаясь в комок. – Если это тот, кто забыл фонарик у лаза в библиотеку, он сейчас уйдёт. А может, Том…»

– Так и есть, – послышался негромкий низкий голос совсем рядом. – Эй, чудак, вылезай из своей норки!

Понимая, что у него нет другого выхода, Дэниел несмело повиновался. Он сразу узнал парня, которого встретил в «господском» крыле два дня назад. Как и тогда, на парне был респектабельный тёмный костюм, а длинные прямые светлые волосы собраны в хвост.

– Вот и молодец, – одобрительно кивнул он, смеря растерянного Дэниела быстрым оценивающим взглядом маленьких тёмных глазок. Заметив «Алису» в руке мальчика, он приподнял почти бесцветную бровь и ухмыльнулся: криво, уголком рта. – Пойдёшь со мной.

Последняя фраза прозвучала как утверждение.

– А к-ку-уда? – осмелился спросить Дэниел, двигаясь следом за парнем.

– Ты понадобился шефу, – ответил парень, коротко обернувшись. – Да не дрейфь ты! – остановившись у люка, добавил он, и улыбнулся, отчего черты его хмурого, невыразительного лица смягчились. – Старик Джейк сегодня в духе.

Выбравшись с чердака, они спустились на второй этаж.

– Главное — не тушуйся, – сказал парень, когда они свернули в тёмный коридор. – Это в твоих интересах: старине Джейкобу по душе храбрецы и нахалы. Понял?

Дэн утвердительно промычал.

Они остановились у неприметной двери, выкрашенной тёмно-коричневой краской — почти под цвет обшарпанных обоев. В руке проводника блеснул ключ.

– Запоминай путь, парень, – сказал тот, вставляя ключ в замочную скважину. – Думается мне, теперь ты будешь часто им пользоваться.

…

«И вот я снова здесь. Словно неведомая сила вернула меня назад во времени, для того, чтобы я довёл начатое до конца. И я всё ещё стою у одинокого дерева на Дороге в Никуда…»

Плотные шторы на окнах кабинета Старика практически не пропускали свет с улицы, и от этого Дэниелу казалось, что уже наступил вечер. Свет свечей в массивном бронзовом подсвечнике на старинном письменном столе и пламя очага лишь усугубляли ощущение позднего часа.

– Можешь идти, Мэтью, – голос хозяина, сидящего в кожаном кресле с высокой спинкой у пылающего камина, звучал глухо и хрипло, будто у него было воспалено горло.

Наклонив голову, провожатый Дэниела удалился.

Этого человека вряд ли можно было назвать старым. На вид ему можно было дать немногим более пятидесяти лет. Он был довольно худощав, в густых зачёсанных назад чёрных волосах серебрились седые пряди. «Подкрашенное» багровыми отблесками, худое лицо походило на маску. У Дэниела возникла невольная ассоциация с бровастой хищной птицей с длинным крючковатым носом, лишь только он увидел мистера Джейкоба.

Как ни странно, но робость Дэниела куда-то подевалась. Он поймал себя на мысли, что спокойно изучает шефа Тома, так же как тот изучает его, Дэна.

– Твоё имя Дэниел, не так ли? – заговорил наконец мистер Джейкоб. – Дэниел… а дальше?

– Д-дол… – Дэниел осёкся. Чувствуя на себе колкий, буравящий взгляд Старика, он почувствовал себя не слишком комфортно.

– Хм… – опершись на подлокотники, Джейкоб подался вперёд. – Ну что ж… Я вполне допускаю, что у тебя имеются достаточно веские причины не называть своей фамилии. Порой лучше и проще жить под вымышленной фамилией, или не иметь вообще никакой, чем продолжать цепляться за свою принадлежность к чьему-нибудь роду. Не так ли, мой друг?

Дэниел промолчал, не зная, следует ли ему отвечать, тушуясь под колючим взглядом хозяина.

– Подойди поближе! – проскрипел Старик.

Дэниел нерешительно повиновался. Борясь с липким иррациональным страхом, закрадывающимся в душу, он поднял глаза и взглянул в упор на этого странного человека.

– Молодец! – промолвил Старик, спустя несколько мгновений. – Я чувствую, в тебе есть железный стержень. Уважаю таких.

Поднявшись и подойдя к столу, он достал из маленькой деревянной шкатулки сигарету и, прикурив от огонька свечи, затянулся.

– Ну? – повернувшись к Дэниелу, Старик выпустил струйку дыма. – И как тебе тут живётся? Мне говорили, ты был болен…

– Б-благодарю вас, сэр, – отвечал Дэниел, помня, что Том рассказывал о его покровителе. – Я выздоровел.

– Да, да, – проговорил Джейкоб, вновь опускаясь в кресло. – Люди должны выручать друг друга, когда приходится туго. Не так ли?

Он сделал новую затяжку. Прищурившись, искоса поглядел на Дэниела.

– Присаживайся, – Джейкоб кивнул Дэниелу на один из колченогих стульев, стоящих у стола. – В ногах правды нет.

Дэниел испытывал огромную неловкость. Он с удовольствием остался бы стоять, даже если бы был смертельно уставшим, однако он не посмел ослушаться хозяина.

– Нравится ли тебе мой дом? – осведомился мистер Джейкоб.

– О да, сэр, – отвечал Дэниел. – Он очень старый?

– Фамильный особняк, – Джейкоб кивнул. – Испокон он принадлежал моим предкам. Один из них слыл заядлым читателем. Судя по книге в твоей руке, ты отыскал собранную им библиотеку…

– С-сэр!.. – вспыхнув, испуганно проговорил Дэниел. – Я… я н-не д-думал украсть, я т-только взял п-почитать… Я в-верну на место, с-сэр!

– Не бери в голову! – Джейкоб небрежно отмахнулся. В последний раз затянувшись, он щелчком послал окурок в камин. – Полагаю, мой славный предок был бы рад, что дело его жизни пошло кому-то на пользу. Чудак! Он считал, что эти бумажные кирпичи наделены душой… Вот я, к примеру, равнодушен к художественной литературе, хотя, по роду деятельности, изучил, в своё время немало авторских трудов и научных трактатов. А, кстати, тебе известно, чем я занимаюсь?

Кивнув, Дэниел сообщил, что Том ему рассказал.

– Возможно тебя удивило, что я являюсь владельцем такого огромного дома? – задав вопрос, мистер Джейкоб сам же на него ответил: – По двум причинам. Одна из них — моё принципиальное одиночество. Вторая — и более весомая! — респектабельный район и солидная клиентура. Разумеется, я мог бы выгодно продать моё родовое гнездо, или сдать в аренду какой-нибудь фирме, и открыть более маленький офис, но… это во многом противоречит моим принципам. Мне выгоднее иметь моих сотрудников под рукой.

Мистер Джейкоб умолк — для того, чтобы убедиться, насколько внимательно слушает его юный гость.

– Видишь ли, милый мой, – продолжил джентлмен, – все, кто живёт здесь, находятся при деле. И старушка Мэри. И твой друг Том. Все эти люди едят свой честный хлеб…

– О, сэр! – воскликнул Дэниел с жаром, вскочив. – Я вовсе не думал стать обузой для вас! Если вам угодно, я…

Мистер Джейкоб вскинул руку, прерывая его.

– Ах, мой друг, – промолвил адвокат; тонкие губы искривились в подобии улыбки, – видишь ли, я мог с самого начала распорядиться выставить тебя, или отправить в другое место. Но… Я рассудил, что ты будешь мне полезен. Более того: у тебя будет возможность неплохо подзаработать, чтобы в последствии прожить самому. Я смогу обеспечить тебе юридическую поддержку. Впрочем, ты можешь отказаться…

– Я б-буду рад оказаться п-полезным вам, сэр, – сказал он, прежде чем предложение было досказано.

– Вот и отлично! – мистер Джейкоб бросил окурок в камин. – Приятно иметь дело с таким смышлёным парнем, как ты, Дэниел. Работа простая: доставлять пакеты кое-кому из моих клиентов. Возможно, и они кое-что передадут для меня. От тебя требуется быстрота и полная конфиденциальность. Уважай мои секреты так же, как я уважаю твои.

… Выйдя из кабинета мистера Джейкоба, Дэниел задержался у картины.

«Вот я и сделал первые несколько шагов по Дороге в Никуда…» – подумал он.

«Ты уже давно бредёшь по ней», – послышался ему тихий шёпот.

***

– Ну вот… Мы почти на месте, – сказал Том, деловито и быстро осмотревшись вокруг. – Ты всё понял, э?

Кивнув, Дэниел в ответ утвердительно промычал; он тоже озирался по сторонам, только с куда большим любопытством, чем его товарищ и компаньон.

– С-странно, что здесь живут к-клиенты мистера Джейкоба… – пробормотал Дэн. – К Старику всякие обращаются, – равнодушно пожал плечами Том.

Поручение Старика привело мальчишек в один из скучных и безликих «спальных» районов Лондона. Дома поражали глаз как своим «наштампованным» видом, так и неухоженностью, и даже пёстрые граффити, которыми неизвестные художники расписали мрачные бетонные стены, действуя из наилучших побуждений придать этим местам жизнерадостный вид, лишь усиливали ощущение уныния. (По правде сказать, стоило отдать должное творцам: многие изображения были выполнены с большим мастерством!) Прохожих на улицах, по которым шли Дэниел и Том, было совсем немного, по крайней мере, сейчас; до каких-то праздношатающихся лохматых подростков, один из которых выглядел как оборванец, никому не было дела.

Вытянув дудочкой пухлые губы, Том тихонько свистнул, и, мотнув головой, потащил Дэниела к мусорным контейнерам.

– Ну-ка давай, повтори! – шёпотом приказал он, быстро глянув через плечо.

Дэниел повторил: дойти до конца квартала; пересечь улицу у сломанного светофора; войти в подворотню — там дверь, за ней лестница в подвал…

– Условный знак? – К-котёнок у в-вас? – произнёс Дэн, отчего-то вздрагивая. – Молодец! – Том одобрительно хлопнул его по плечу. – Смотри не перепутай: «котёнок», не «кот»! Запомнил, где потом увидимся?

Дэниел кивнул: по пути Том указал ему на маленькую турецкую забегаловку.

– Я буду тебя выглядывать, – сказал Том. – Не забудь сделать вид, что случайно меня встретил. И не вздумай возвращаться прежним путём. Ну, с Богом! Не дрейфь… Э! Да что это с тобой?!

Лицо Дэниела было бледно и озабоченно; отстранённо глядя куда-то в сторону, он беззвучно шевелил губами. Вздрогнув, когда ладонь товарища легла ему на плечо, Дэниел покачал головой и сообщил, что с ним всё в порядке, и что он всё понял и не ошибётся.

– «Не ошибусь»… – повторил Том, провожая его взглядом, затем, выждав минут пять, выбрался из-за баков и, не оглядываясь, быстро зашагал прочь.

… Всё прошло точно по разработанному плану. Спустившись по нескольким крутым сбитым ступеням узкой лестницы, Дэниел очутился перед низкой, едва выше его роста железной дверью и, два раза стукнув, произнёс пароль.

– Накормлен и спит, – послышался тихий ответ.

Дверь приоткрылась, кто-то, предпочитающий оставаться по ту сторону, передал Дэниелу маленький пластиковый свёрток, и дверь тут же бесшумно закрылась.

Сунув пакет за пазуху, Дэниел пустился в обратный путь, размышляя похóду, кто были те люди, к которым его послал мистер Джейкоб, и какие дела могли его с ними связывать.

До условленного места Дэниел добрался без проблем. Том поджидал Дэна неподалёку от турецкого ресторанчика, около телефонной будки, закутавшись в шарф по самые брови.

– Чибли! – воскликнул он, бросившись Дэниелу навстречу с распростёртыми объятиями. – Это же надо! Миллион лет не виделись. – Мама эликсир для тётки приготовила, – смущённо улыбнулся Дэниел. – Вот, привёз… – Я понял, что всё в порядке, – прошипел Том сквозь зубы, угрожающе вытаращивая огромные чёрные глаза на стушевавшегося Дэниела. – Пошли, дружище, отметим… встречу.

Спустя минут пять-десять, друзья сидели за маленьким столиком в турецкой закусочной и с аппетитом уплетали мягкие горячие ароматные лепёшки с начинкой из мяса и овощей, запивая апельсиновым соком.

– А ты быстро обернулся, – заметил Том. – Очень даже неплохо для первого раза. – Значит, я за-аслужил мой х-хлеб, – с усмешкой ответил Дэниел, откусывая новый кусок.

Том поставил на стол наполовину пустой стакан и сощурясь поглядел на Дэна.

– Конечно, – проговорил Том. – Старик прочистил мозги. – Он м-мне по-омочь обещал… – Он со всеми так, – Том покачал головой. – В общем-то всё по-честному. На моём банковском счету давно лежит приличная сумма. – Ты д-думаешь остаться на с-службе у мистера Джейкоба, – поинтересовался Дэниел. – Да нет, – Том усмехнулся. – Знаешь ли, мне эти делишки уже успели порядком поднадоесть! Я хочу создать банд, дружище, – его смуглое лицо словно озарилось изнутри, чёрные глаза заблестели. – Играть, писать музыку… Петь… Мама бы обрадовалась, если бы узнала, что я пробился на сцену…

Вздохнув, Том умолк. Глядя на него, Дэниел задумался, какая судьба ждёт его самого. С грустью вспомнил о маленьком чёрном котёнке, которого он нарёк Чарли…

– Скажи-ка, Дэн, дружище, – вернул его Том из плаванья по воспоминаниям, – наверное, ты чуть со скуки не помер, оставаясь в доме один, пока я по работе мотался! – Я п-привык к одиночеству, – отвечал Дэниел, слегка пожимая плечами. – К тому же, за чтением не замечаешь, как время бежит. – За… чтением?! – удивлённо переспросил Том.

Дэниел смущённо поведал о своём недавнем открытии.

– Ну ты, брат… антиквар! – воскликнул Том, на миг запнувшись, чтобы подобрать нужное слово. – Я бы так не смог. Ты мне с самого начала показался немного странным. Не от мира сего. – Наверное… – едва слышно проговорил Дэниел, ни разу не споткнувшись на каком-нибудь слове. – Всё чаще меня посещает мысль, что я гость здесь… Чужой…

В глазах Дэниела защипало.

– Да не кисни ты! – перегнувшись через столик, Том дружески потрепал его по плечу. – Как-то раз мама сказала: «Это хорошо, что ты не такой, как все, Томми. Ты особенный. Этим стоит гордиться.»

Взглянув на большие круглые часы на запястье, Том сообщил, что стоит поторопиться, чтобы не схлопотать от Старика.

– Имей ввиду на будущее, – сказал он, поднимаясь. – В этой кафешке никто не посмотрит на тебя косо, зато накормят до отвала, и впридачу не дорого… Эй! Да что это с тобой дружище?! – воскликнул Том, озабоченно глядя на Дэниела, вдруг ставшего белее льняного полотна. – Ты, часом, не заболел второй раз?!! – Д-да т-так… Н-ничего, – вздрогнув от оклика приятеля, Дэниел перевёл на него взгляд. – Наверное я просто немного устал.

За всё время, пока ребята, петляя по лабиринту улочек, переулков и проходных дворов, пробирались к тайному входу, Том лишь украдкой поглядывал на Дэниела, ни о чём его не расспрашивая. Дэн был благодарен ему за это.

«Том думает, что я ещё болен, – думал он. – Пускай, так и лучше. Я не хочу рассказывать ему о том объявлении.»

Прикреплённое к стене закусочной, оно попалось Дэниелу на глаза, перед тем, как он и Том собрались уходить. Обладая острым зрением, Дэн разобрал написанное.

Разыскивается без вести пропавший мальчик девяти-десяти лет. Щуплый, темноволосый, кареглазый. Инвалид-колясочник. Имя: Дэниел Долтон

«Конечно они будут искать меня, – размышлял Дэн в страхе и смятении, следуя за Томом. – Сьюзен не могла рассказать родителям о содеянном. Зато выставила происшедшее в ином свете… Господи!.. Что же мне теперь делать?!»

Долго не шёл к Дэниелу сон этой ночью. Он пытался убедить себя, что Долтоны, будучи посвящены в тайну их дочери, расклеили объявления, чтобы изобразить бурную деятельность… Что, всё же ничего не зная об убийстве, предпринимают попытки найти приёмного сына… Мысль о том, что может ждать его, если его вернут в семью, заставила его похолодеть…

«Мистер Джейкоб обещал защитить меня! – вспомнился Дэну разговор с хозяином. – Он известный адвокат, и, наверное, не откажет мне в помощи. Завтра же я обо всём ему расскажу. Без утайки!»

Это решение было счастливым — ибо подействовало успокоительно на измученного Дэниела. Последним образом, возникнувшим в его усталом воображении был улыбающийся Чеширский Кот, шептавший ему, что всё будет хорошо…

__________________________________________________________________________

* Здесь, и далее в этой главе — цитаты из повести Льюиса Кэрола «Алиса в Стране Чудес»

Глава 20. Ловушка для крысёныша

Есть у старушки десять закутков,

Двадцать есть каморок, сорок тайников…

Кто в подвал попадёт и отыщет тёмный ход,

В мир иной попадёт.

Путь назад не найдёт…

… Тихий нежный девичий голосок напевает странную песенку — будто манит. Вокруг лишь густой серый туман — на расстоянии вытянутой руки ничего не видать… Дэниел бредёт куда-то, не ведая пути. Шаг… Ещё шаг… Под ногой — пустота. Миг — и, оступившись, он падает… падает… падает в бездну…

… Но вот во мраке проступают неясные очертания каких-то предметов… Шкафы? Нет, это полки с книгами! Дэниел в старой библиотеке: он медленно движется мимо высоких стеллажей, пытаясь прочесть потускневшие позолоченные надписи на пыльных корешках толстых томов, но названия расплываются — чем пристальнее Дэниел всматривается.

Что делает он здесь, в этом странном месте? Он ищет книгу, очень важную для него, в которой скрыта разгадка тайны его появления в этом мире. Но вокруг лишь книжные призраки, похожие на тени людей, неотрывно следующие за ними, куда бы те ни шли.

За одним стеллажом обнаруживается следующий, за ним — ещё один, и ещё, словно вырастая из тьмы… Превратившись в нескончаемый лабиринт, библиотека заставляет Дэниела кружить по нему, медленно сводя с ума…

«Я здесь по какой-то роковой ошибке. Нужно во что бы то ни стало выбраться отсюда! Где-то должен быть выход…»

Кот сказал бедной

мышке:

- Знаю я понаслышке,

что у вас очень тонкий,

изысканный вкус,

а живете вы в норке

и глодаете корки.

Так ведь вкус

ваш испортиться

может, боюсь! *

Дэниел замирает как вкопанный. Или ему лишь послышался низкий бархатистый голос, тихо продекламировавший кусочек «Хвостатой истории»?

Хоть мы с вами,

соседка, встречаемся

редко, ваш визит я бы

счел за особую честь!

Приходите к обеду

в ближайшую

среду! В нашем

доме умеют со

вкусом поесть!..

В темноте блеснули огромные зелёные глаза, зубастая улыбка…

– Да-да, мой юный друг вы не ошиблись, – промурлыкал Чеширский Кот, по своему обыкновению, не показываясь полностью. – Насколько я могу судить, вы находитесь в заблуждении?

– Я хочу выбраться отсюда, сэр! Но не могу отыскать дверь…

– Выход чаще всего оказывается там, где ты не ожидаешь его обнаружить. – сказал Чеширский Кот. – Всего-то и нужно, что сделать пару шагов наоборот. Но опасайтесь стервятников, мой друг! Они не дремлют, ждут своего часа. Держите ухо востро…

Он ослепительно улыбнулся, и, подмигнув, исчез.

Дэниел оглядывается по сторонам. «Что значит «шагнуть наоборот»? Вспять?..» Дэниел отступает назад: нет, ничего не изменилось. А может… Он крепко зажмуривается (хотя в тёмном помещении это вряд ли имеет смысл) и представляет в воображении стрелки на часовом циферблате, медленно ползущие в обратном направлении: XII… XII… X… IX…

И вот он видит её: дверь, вырисовавшуюся во мраке! Взявшись за изогнутую ручку, Дэниел тянет её на себя, делает глубокий вздох, шагает в неизвестность…

…

Сон улетучился: словно сдутый ветром тончайший покров. Где-то там, в Царстве Грёз и Видений, осталась странная библиотека, и Чеширский Кот…

Дэниел раскрыл глаза. В маленькой комнатке Тома царил серый предрассветный сумрак. С улицы донеслись приглушённые размеренные удары колокола в соборе Св. Павла: семь раз.

Дэниел поднялся и, взглянув на сладко посапывающего во сне Тома, подошёл к окну. Из-за густого тумана очертания крыш, труб дымоходов и церковных шпилей казались призрачными.

«Такой странный сон… В нём кроется предупреждение об опасности, грозящей мне… Но ведь я и так знаю о ней: я видел объявление! Кот говорил о стервятниках… Может, он имел в виду не Долтонов… или кого-то другого?»

Решение Дэниела обратиться за помощью к мистеру Джейкобу дало тонкую трещину.

С постаныванием зевнув, проснулся Том. Приподнявшись на локте, сонно уставился на Дэниела, в раздумье замершего у окна.

– Эй, дружище! – окликнул его Том. – Сегодня ты ранняя пташка — проснулся ни свет ни заря. Или тяготит что?

Дэниел обернулся и нерешительно поглядел на друга.

– Ты ведь болтал всю ночь, – сообщил Том. – Я даже подумывал растолкать тебя. Знаешь что, брат, – сказал он, садяь и упирая руки в колени, – нет ничего хуже, чем проблема, засевшая в мозгах. Уж лучше выложить всё как есть, чем позволить ей слопать тебя. К тому же, и решение быстрее придёт.

– Том… – Дэниел запнулся, пристально поглядел на приятеля. – Меня ищут.

– Так вот, значит, оно как… – хмурясь, пробормотал Том, после того, как Дэниел рассказал об объявлении на стене турецкой закусочной. – Видать, нужен ты этим людям, если они не хотят оставить тебя в покое… Наверняка ты убежал от них отнюдь не от хорошей жизни?

Дэниел кивнул. Повисла пауза.

– Вот что! – сказал наконец Том, поднимаясь. – Тебе надо увидеть Старика. Он судейский, большой парик, в законах круто шарит. Он меня выручал, уже не раз. Поможет и тебе, – подойдя к Дэниелу, он похлопал его по плечу. – Уж будь уверен!

***

В кабинете мистера Джейкоба царила такая же мрачная атмосфера, как и в день первого визита к нему Дэниела, и тому подумалось, что пожилой адвокат просто чувствителен к дневному свету. Когда мальчики вошли, Джейкоб, сидевший в своём неизменном кожаном кресле за письменным столом и изучавший какие-то документы, отложил их в сторону и пристально поглядел на посетителей.

«Он похож на удава, – подумал Дэниел. – Глупости! Это только моё предвзятое мнение!»

– Можешь идти, Том, – наконец, «прокаркал» Джейкоб, небрежно махнув рукой. – Полагаю, – он перевёл взгляд на порядком оробевшего Дэниела, – твой друг может достаточно хорошо изъясняться на простом английском, чтобы изложить свою историю конфиденциально.

Кивнув, Том вышел.

– Ну-с, мой юный друг, – сказал Джейкоб, откидываясь на спинку кресла и кивая на один из стульев, – я готов со всем вниманием тебя выслушать.

И, собравшись с духом, он поведал свою историю (разумеется, не рассказывая о пожаре и своём чудесном избавлении, и опуская мистические моменты).

Джейкоб молча сидел, сложив на груди руки. В тишине комнаты слышалось тиканье старинных часов на каминной полке, да сухое потрескивание горящих поленьев в очаге.

– Я обещал тебе помочь в трудный час, – медленно промолвил Джейкоб наконец, поднимая глаза; Дэниел невольно вздрогнул. – Я сдержу своё слово.

– С-сэр… – Дэн стиснул руки.

– Дело это довольно запутанное, – продолжал адвокат, не обращая внимание на возглас, – и, разумеется, требует тщательной проверки. А поскольку разгуливать по улицам тебе сейчас опасно, я найду для тебя занятие в доме.

– С-сэр, я!..

– Пока возвращайся к себе, Дэниел … Долтон.

***

«Дружище Дэн, теперь я буде работать один. Жаль, с тобой было весело. Может, ещё свидимся — буду рад. Старик имеет на тебя другие планы. Не дрейфь, держись! Даст Бог — ещё свидимся.

Том.»

Дэниел вновь перечитал записку друга. Найдя некоторое успокоение в последней фразе, он поднял голову и оглядел маленькую, страшно захламленную комнатушку, в которую вчера его проводил секретарь мистера Джейкоба.

«Будешь теперь жить здесь. Приберись только.» Так сказал ему Мэтью, прежде чем уйти — ни слова меньше, ни слова больше.

Несмотря на обещание патрона помочь ему и заверение в покровительстве и заступничестве, Дэниел ощущал тревогу.

«Меня вроде бы и не держат здесь взаперти, но… я чувствую себя арестованным, – размышлял Дэниел, разбирая тюки с чьими-то старыми вещами. – Даже еду приносят, хоть я могу спуститься на кухню…»

Словно в подтверждение его мыслей, открылась дверь, и в комнатку вошла мисс Мэри, старенькая экономка мистера Джейкоба. В руках она держала небольшую кастрюльку с горячей овсянкой на молоке.

– Ах, дитя! – звонко воскликнула старушка, когда Дэниел её поприветствовал, делая шаг навстречу. – И тебе доброго утра!

Просеменив к обшарпанному столу, с которого Дэниел только что убрал связки каких-то старых пожелтевших газет, она поставила на него завтрак и, обернувшись, искоса поглядела на Дэна.

– Грачонок раненько на крыло встал… – проговорила мисс Мэри. – Далеко ему лететь!

Вскинув худую морщинистую руку, она прикоснулась к щеке удивлённого Дэниела, затем, едва заметно улыбнувшись, поспешно удалилась.

«Интересно, знает ли она о роде занятий своего хозяина? – подумал Дэниел, оставшись в одиночестве. – Она похожа на доброго духа, который обитал в этом особняке испокон веков, является его истинным хозяином… в отличии от мистера Джейкоба. И то, что она сказала…»

Вздохнув, Дэниел уселся на край стола и принялся за овсянку, удивляясь, как простая пища может быть такой вкусной…

– … не хотелось бы затягивать со всем этим, сэр. Дело-то щекотливое!

– Более чем, мистер Долтон. Меня весьма радует ваше серьёзное отношение к нему.

Дэниел замер с ложкой у рта. Резкий каркающий голос мистера Джейкоба прозвучал так громко, словно он находился всего в нескольких шагах! Видимо, комнатка была смежной с кабинетом адвоката: Дэниел отчётливо слышал каждое слово.

Насколько я пóнял вас, мистер Долтон, – продолжал Джейкоб, – вам не столько нужно заполучить вашего горячо любимого приёмного сына, сколько… – он сделал краткую паузу, – свидетельство о его смерти. Так ли я вас понял?

Ответ Долтона прозвучал неразборчиво, но, скорее всего, утвердительно. Затем последовала пауза.

– Но… – сипло воскликнул Долтон, – это же… Это немыслимо!!!

– Вы говорили мне, что согласны на любые условия, – в голосе Джейкоба звучала насмешка. – Дело это грязное. И — поверьте мне на слово! — я не слишком много прошу.

– Вы предприняли верный шаг, сделав официальное объявление о пропаже мальчика, мистер Долтон, – промолвил Джейкоб спустя минуту. – Однако к столь же официальному свидетельству о его смерти должен прилагаться труп, не так ли?

– Вы правы, сэр.

Ни жив не мёртв от ужаса, будучи не в состоянии пошевелиться, Дэниел вслушивался в повисшую тишину. «Смерти… Смерти… Смерти…» звучало в его мозгу в ритм пульсу, гулко стучавшему в висках.

– Вы мне не всё поведали, – сказал Джейкоб, – но это ваше право. Могу лишь предположить, что мальчишка является опасным свидетелем…

Послышался звук отодвигаемого кресла, размеренные шаги по кабинету…

– Впрочем, – Джейкоб остановился, – имеется ещё один вариант, мистер Долтон. Некие люди готовы заплатить весьма круглую сумму за живого и здорового человечка. А конкретнее — то, что у этого человечка внутри. Люди эти не особенно щепетильны относительно того, откуда будет им товар доставлен, и при этом предельно честны. Две трети выручки возьму я, вам достанется одна треть и свидетельство о смерти юного Дэниела Долтона, оформленное по всем правилам. Ну как, милейший мистер Долтон, по рукам?

Раздался короткий нервный смешок.

– По рукам, сэр! – просипел Долтон, судя по тону, весьма довольный таким оборотом.

– Есть ещё один незначительный нюанс, который, однако, стоит обговорить — здесь и сейчас!

– О, ещё одно выгодное предложение?! – по сравнению с ледяным тоном адвоката, Долтон источал фейерверк эмоций.

– В случае неудачи…

– Что?!.. То есть… Как?!! – опешил приёмный отец Дэниела.

– В случае неудачи, — а такой случай вполне вероятен, – спокойно закончил мистер Джейкоб, – у вас не должно быть ко мне претензий. Если вы подадите на меня в суд, то сами же горько поплатитесь. Я знаю, о чём говорю.

Долтон ответил не сразу.

– Да, сэр, – наконец, промолвил он тихо. – Претензий не будет.

Вскинувшись, Дэниел обвёл комнату отстранённым взглядом.

«Будто всё это происходит не со мной, а с кем-то другим… А я гляжу на него со стороны, и…!

Нет. Не было никого другого. Это его, Дэниела сейчас продали.

«Бежать! Пока не поздно!» Дэниел кинулся к двери, схватившись за ручку, рванул на себя… Створка не поддалась.

«Заперт!..» Дэниел обмер. Его внимание было настолько поглощено разговором, происходившим за стенкой, что он не услышал скрежета ключа в замочной скважине. «Словно ягнёнок, обречённый быть заколотым, – подумал Дэниел. – Разница лишь в том, что руки и ноги мои не связаны…»

… Но в столовой

у кошки даже хле-

ба ни крошки...

Кот сказал:

– Пустяки!

Не волкуйтесь,

мадам! Наше

дело котово -

раз, два, три,

и готово -

не успеете

пикнуть,

как на

стол

я по-

да-

м

!

«Мне лишь почудилось.»

«Ловушка — человеческая подлость, – раздался в голове тихий мурлычущий голос Чеширского Кота. – Пленить можно тело. Мысль — никогда!»

В глазах Дэниела защипало, горло перехватила судорога, мешая разрыдаться.

«Кот — он лишь игра моего воображения, – подумал он в отчаянии, прижимаясь спиной к стене. – Как и тогда, на свалке. Настоящее — моя жизнь, которую у меня хотят отнять. Но ведь настоящее — мои ходячие ноги, гибель в огне, которой я избежал! То, что не подвластно пониманию… Мысль, которую нельзя пленить! Я забираю её с собой, что бы со мной не случилось.»

Снаружи послышались шаги: всё ближе. Кто-то направлялся сюда… за ним? Страх вдруг исчез. Дэниел горько усмехнулся.

«Пускай!» – подумал он, закрывая глаза. И увидел — с такой удивительной ясностью, словно наяву — бескрайнее синее небо и себя, стремительно воспаряющего в вышину, навстречу свету вольной птицей. Быстрый как миг, свободный как мысль!

____________________________________________________________________________

* Льюис Кэрол, «Алиса в Стране Чудес», Хвостатая история (Перевод Б. Заходера, 1971)

Глава 21. Сестрёнка

Полёт наполнял душу ликованием. Чувство свободы затапливало, словно гигантская мощная волна… Затем — падение во тьму, в безвременье беспамятства…

Сознание вернулось толчком в висок. Принесло холод, пробирающий до костей, боль в ушибленной спине и странное ощущение, будто из него выкачали часть жизненной энергии: как воздух из надувного шарика.

«Где я?.. Что со мной?..»

Дэниел раскрыл глаза. Он лежал на каменном полу в каком-то маленьком пустом помещении: в полумраке, разбавленном неярким светом ранних пасмурных вечерних сумерек, проникающим сквозь оконную нишу, можно было разглядеть кирпичные стены, обрывки проводов, свешивающиеся с высокого потолка… Воображение сыграло с Дэниелом злую шутку, создав иллюзию удивительного избавления. Его, бесчувственного, привезли в это место, чтобы потом убить…

Некоторое время Дэниел, замерев, чутко прислушивался, однако кроме сирены, приглушённой расстоянием, ничего и никого не услышал. Пошевелившись, он сел, облокотившись спиной о стену.

«Я не связан, – принялся рассуждать он, отстранённо глядя перед собой. – Но зачем убийцам понадобилось оставить мне столько свободы? Или… Мистер Джейкоб сдержал своё слово и отвёз меня сюда, чтобы спрятать от… Глупости! – оборвал себя Дэниел. – Адвокат меня предал. Ведь я слышал разговор, до единого слова!»

Дэниел уткнулся разгоряченным лбом в колени. Он доверился Джейкобу, хотя мог ни о чём не рассказывать. В объявлении, попавшемся ему на глаза, шла речь об инвалиде! Нестыковка!

«Они не знали, что я выжил! Да, я бы сгорел заживо, если бы неведомая сила не помогла мне…»

Дэниел вскинулся; перед его внутренним взором заполыхали багрянцем огненные языки…

«Это я! Я сам смог это сделать! Тогда… и теперь!»

То, чему Дэниел не мог найти объяснения, было частью его, врождённым даром! Наверное он мог бы, как волшебник из сказки, перенестись туда, куда бы пожелал, умей он своим даром управлять…

С улицы потянуло сырым сквозняком.

«А что, если я и есть волшебник? – подумал Дэниел, зябко поёжившись, и поплотнее запахнул полы куртки. – Умею передвигать предметы, только глядя на них… Становиться невидимым… – Дэниел горько усмехнулся. – А всё не так уж и плохо. Можно стащить буханку с полки в супермаркете, и колечко колбасы, да и тёплой одеждой разжиться… Но неужели я выжил только затем, чтобы воровать и бродяжничать?!»

Снова заголосила сирена, то ли полицейская, то ли врачебная — и так же внезапно смолкла. Нашарив в кармане куртки фонарик, найденный им на чердаке особняка мистера Джейкоба, и благословив рассеянность неизвестного, Дэниел поднялся и направился к дверному проёму, за которым виднелись крутые каменные ступени лестницы. Он намеревался обследовать место, в котором очутился.

«Наверное, в этом огромном строении когда-то была фабрика, – размышлял Дэниел, бредя по длинным каменным залам с низкими потолками, подпёртыми деревянными стропилами. – Словно фантастические создания, погружённые в беспробудный сон, – удивился он, увидев в одном какие-то древние станки, покрытые коричневым налётом ржавчины и затянутые густой серой паутиной. – А ведь когда-то за ними стояли рабочие… Трудились день-деньской за ничтожное жалование, назначенное фабрикантом, не жалея здоровья, а порой — и жизни…»

Весточка из минувшей эпохи… Чувство близости того времени, возникшее у Дэна, было едва и не навязчивым.

Спохватившись, что батарейка может быстро израсходоваться, Дэниел, щёлкнув кнопкой, выключил фонарик. Сунув его в карман, он подошёл к одному из окон со всё ещё уцелевшими стёклами, мутными от грязи, и выглянул наружу. Глазам Дэниела предстал унылый захламленный двор, высокие закопченные кирпичные стены фабричных корпусов, плотно тулившихся друг к другу. Разумеется, и здесь не преминули побывать вездесущие мастера граффити…

«Может, всё, что со мной приключается, неспроста? – подумал Дэн. – Рано или поздно я об этом узнаю. А пока… – он обернулся и обвёл взглядом пустынный цех, станки… – Жить можно и здесь. Остаётся решить, как бы заработать копейку на пропитание честным путём.»

Уже совсем стемнело. Разумно рассудив, что решение вопроса о хлебе насущном будет лучше отложить на завтрашнее утро, Дэниел забрался под один из ржавых железных монстров из прошлого, и, стараясь не обращать внимание на «песнь» голодного желудка, свернулся калачиком и прикрыл глаза.

«Там, на Ковент Гарден, я видел акробата, выступавшего перед толпой… – подумал Дэниел, медленно погружаясь в сон. – Том меня поскорей утянул за собой — мы ведь спешили… А что, если и я попробую… Буду показывать фокусы…»

… Содрогнувшись, Дэниел резко «вынырнул» из дремотного забытья. Охваченный странной оторопью, он лежал, не находя в себе сил пошевелиться; сознание присутствия рядом незримой сущности рождало иррациональный ужас, от которого сжималось сердце.

Спустя миг Дэниела попустило, однако ощущение, что где-то поблизости есть ещё кто-то, не ушло. Дэниел сел и принялся прислушиваться, сдерживая дыхание. И услышал тихие шаги.

Сердце Дэниела бешено заколотилось. «Меня ищут!» – была первая мысль, которую он тут же отогнал. Ни единой душе не известно, где он находится. Шаги зазвучали явственнее.

«Возможно, это такой же как и я бездомный, решивший здесь заночевать? – подумал Дэниел. – Не уверен, что он будет рад, обнаружив меня…»

В тёмном прямоугольнике дверного проёма забрезжил тусклый свет. Круглый желтоватый «зайчик» скользнул по стенам.

– Зачем ты привёл меня сюда, Черныш? – раздался нежный детский голосок. – Ты думаешь, он здесь?

Удивлённый, Дэниел осторожно выглянул из-за станка. И вскинул руку, закрываясь от луча карманного фонарика, показавшегося ему необычайно ярким.

– Ой! – испуганный возглас миниатюрной белокурой девчушки гулким эхом разнёсся по цеху. – Ты… не… – П-прости, – промолвил Дэниел, шагнув навстречу. – Я в-вовсе не х-хотел... – Ты… кто? – пролепетала девчушка, попятившись; она стискивала фонарик обеими руками, точно оружие. – Д-эн… Ричард, – назвал Дэниел первое пришедшее в голову имя. – Н-не бойся м-меня. Я не п-причиню тебе зла.

Он развёл руки в стороны.

– А… я и не боюсь, – ответила девочка. Свет фонарика отразился в огромных тёмных глазах. – Просто я… – Ур-р-мя-я-аурр!

Упругий толчок в щиколотку. Дэниел замер, поглядел вниз: в темноте блеснули зелёные огоньки.

«Возможно ли?!..» «Возможно.»

– Чарли?!!

Кот тихонько мяукнул. Присев на корточки, Дэниел провёл ладонью по мягкой шести.

– Чарли? – в голосе девочки прозвучало недоумение. – Это Черныш! Он привёл меня сюда… К тебе?! – Я уже н-не надеялся, что увижу его, – проговорил Дэниел. «Таково моё предназначение, мастер, – раздался у него в голове тихий голос фамильяра. – Я должен быть с тем, кому нужен. Но к тебе я бы всё рано вернулся.» – Я думала, – тихий голосок девочки дрогнул, – я найду здесь… его…

Она прерывисто вздохнула, и вдруг, выронив фонарик, закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Дэниел растерялся, не зная, что сказать, и стоит ли говорить что-либо вообще; сердце его сжалось от сострадания. Повинуясь порыву, он обнял малышку за вздрагивающие плечи и привлёк к себе.

– Может быть, – прошептал Дэниел, поглаживая её по голове, – тот, к-кого ты искала, скоро сюда п-прийдёт? Надо т-только подождать…

Девочка перестала всхлипывать. Отстранившись, она вытерла лицо рукавом пальтишка и, пристально взглянув на Дэниела, покачала головой.

– Нет. Он не придёт, – сказала она, громко шмыгнув носом.

Громко мурлыча, Чарли принялся тереться о её ноги. Девочка подняла фонарик, прерывисто вздохнула.

– Я искала папу, – сказала она. – Я подумала, он прячется от меня, потому что ему стыдно…

Девочка направила луч фонаря себе в лицо, выключила, включила… Можно было бы подумать, что она забавляется, если бы её миловидное личико не было таким грустным. Подошла к окну.

– Когда-то мы так хорошо жили все вместе в уютной комнатке, – тихо заговорила девочка, глядя наружу. – Мама рассказывала перед сном истории, такие смешные!.. – она вздохнула. – А потом маму увезли куда-то. Папа сказал тогда, что она должна недолго пожить в другом месте… Но мама всё не возвращалась. С каждым днём папа становился всё грустнее…

Девочка вздохнула, зябко поёжилась.

– Он стал приходить поздно, и пахло от него плохо… Начинал кричать, махать кулаками, и тогда тётушка Мэгги меня забирала к себе. А потом папа прощения просил, и даже плакал… А однажды в субботу повёл меня в парк. Мы гуляли, он купил мне мороженное. Усадил на скамейку, сказал, что отойдёт купить газету… Я так и не дождалась его… Тогда Черныш и пришёл ко мне.

Дэниелу вспомнилась та ночь на свалке…

– Я знаю, – вновь заговорила малютка, – это он из-за мамы. Но ведь у него была я! Я так люблю его! Я всегда была бы с ним рядом, и ему было бы не так грустно… – она вздохнула. – После я часто думала: как было бы хорошо, если бы у меня был брат…

Обернувшись, девочка взглянула на Дэниела.

– Да, я поняла! – воскликнула она. – И неспроста котик указал путь сюда: наверное, он знал, что я найду тебя.

Дэниел лишь кивнул: он был уверен, насколько правильна её догадка. Опустив взгляд, он увидел, как в темноте блеснули глаза фамильяра.

– Пойдём со мной? – спросила крошка, подходя и беря его за руку. – Ведь ты одинок, как и я, и жить тебе негде? Я скажу тётушке Мэгги, что ты мой братик. Хорошо, Ричард?

У горла Дэниела встал ком, на глаза навернулись слёзы.

– Х-хоршо, – вымолвил он. – А т-тётушка не за-аругает? – Нет-нет! Она добрая, – воскликнула девочка, и увлекла Дэниела за собой.

Чарли скользнул следом чёрной тенью. …

Жёлтое пятнышко света карманного фонарика, указывая путь, бежало впереди детей — ныряя в колдобины на отвратительно заасфальтированной дороге, скользя по размалёванным стенам старых складских бараков, мостившихся рядом с заброшенной фабрикой, возвышающейся позади словно огромный уродливый монстр.

Следуя за маленькой провожатой, Дэн мысленно удивлялся, как уверенно та шагает по узким улочкам трущоб, скудно освещаемым редкими уличными фонарями, и немного завидовал её храбрости.

«Не удивительно, что ей знаком каждый закоулок, – подумал Дэниел, опасливо поглядывая по сторонам. – ведь она выросла здесь.»

– Сюда, Ричард, – обернувшись, быстро проговорила девочка, прежде чем свернуть в подворотню. – Мы почти пришли. «Да, ведь теперь меня зовут Ричард», – напомнил себе Дэниел, поспешив за ней.

Чарли, неотступно следующий за его людьми, тихонько мяукнул.

«Возможно, раньше квартиры в этих домах сдавались рабочим, – подумал Дэниел, глядя на тесно лепившиеся друг к другу дома, мимо которых лежал путь. – Хозяевам было выгодно: ведь плата за жильё была мизерной, да и от фабрики несколько минут пешком… «Подъём ни свет ни заря… Истошный вопль ревуна — если не успеть до закрытия ворот, будет урезано жалование, и без того мизерное… Тяжкий труд у станка до позднего вечера, и лишь небольшой перерыв на обед… Возвратиться домой, чтобы застать жену, плачущую у постели больного ребёнка, мечущегося в бреду?.. И вечная усталость, и нищета, и безнадёжность… И вопрос: зачем?! А ответ на него — на дне бутылки…»

Он читал где-то о том, как жили эти люди? Или… видел своими глазами?.. Дэниел тряхнул головой, прогоняя навязчивую мысль. «Моё воображение снова забавляется со мной!» сказал он себе мысленно.

Впереди забрезжил «светлячок»: кто-то направлялся в их сторону. Поспешно выключив свой «светоч», девочка схватила Дэниела за руку и потянула под сень одного из подъездов ближайшего дома.

– Тс-с-с! – шепнула она, прижимая пальчик к губам.

Дэниел и без этого понимал, что основания для соблюдения осторожности отнюдь не беспочвенны, но, в любом случае он был готов защитить свою юную спутницу.

Свет фонарика стал ярче, послышались тихие торопливые шаги.

– София! Это ты? Отзовись! – раздался негромкий оклик.

Выпустив руку Дэниела, девочка вышла из укрытия. «София», – повторил тот мысленно, шагнув следом.

– София, девочка моя! – воскликнула полная рыжеволосая женщина с добродушным лицом, бросаясь навстречу. – А я-то уж собиралась посылать за…

Осекшись, она уставилась на Дэниела.

– Это Ричард, – сказала девочка, крепко беря его за руку, – мой брат. – О мой Бог!.. – только и выговорила женщина и, ступив к Дэниелу, заключила его в объятия.

Глава 22. Добрая миссис Кларк

… Петли двери приземистого дворового подъезда кирпичного пятиэтажного дома старой постройки пропели скрипучую песенку, когда миссис Кларк потянула за ручку. Чёрный кот тут же шмыгнул внутрь.

– Вот проныра! – улыбнулась женщина.

На лестничной клетке было темно. Отвратительно воняло мочой, сырой известью и яичницей, жаренной на прогорклом сале.

В руке миссис Кларк вспыхнул фонарик: желтоватый луч высветил крутые ступени узкой лестницы.

– Будь осторожен! – коротко обернувшись, предупредила она Дэниела, и принялась спускаться. – С непривычки загреметь недолго.

Надо заметить, что предупреждение было сделано своевременно. Однако Дэниел всё-таки споткнулся на расколотой ступени и, не ухватись он инстинктивно за деревянный поручень шатких перил, неминуемо скатился бы вверх тормашками.

Дэниел чувствовал себя ужасно неловко.

«Она не ожидала, что София приведёт меня, – подумал он. – Просто она не могла отказать. Всё же будет лучше, если я…»

«Но ведь ты понимаешь, что ты нужен ей, – раздался в его голове бархатный голос фамильяра. – Так и есть на самом деле. Она от тебя никогда не откажется, мастер!»

В этот момент девочка обернулась, и, убедившись, что её «находка» следует за ней, радостно усмехнулась. И Дэн улыбнулся в ответ.

…

В подвал, который занимали Миссис Кларк и её семейство вели два лестничных пролёта. Дэниелу невольно вспомнился тот день, когда он брёл за Томом по подземному лабиринту. Так недавно это было, но казалось, минули годы…

– Только будьте потише, – вполголоса предупредила миссис Кларк, пропуская Софию и Дэниела в полутёмную прихожую и щёлкая выключателем. Под низким потолком вспыхнула крохотная тусклая лампочка. – Малы́е уснули.

Уже с порога Дэниел ощутил, как его облекла уютная атмосфера этого бедного жилища: теплом, запахами свежеиспеченного хлеба и кипячёного молока… И ещё чем-то очень родным, чему он не находил объяснений, но лишь чувствовал…

– Давай сюда! – сказала миссис Кларк, забирая у Дэна куртку, прежде чем он повесил её на крючок скромного гардероба. – Так… – женщина критически оглядела гостя. И указала на одну из дверей. – Ступай мыться. Шмотки свои оставишь на полу.

…

Ванная комната была очень маленькой, и, помня, что у миссис Кларк, помимо Софии были свои дети, Дэниел живо вообразил, как здесь бывает тесно. А как шумно! Невольно усмехнувшись, Дэниел принялся раздеваться.

«Давненько не виделись», – ухмыльнулся он своему тощему лохматому глазастому отражению в мутноватом зеркале на стене. В памяти вдруг всплыл тот вечер в доме Долтонов, когда он случайно подслушал разговор Джонаса и Сьюзен. Тогда начались его злоключения… Или, всё же, много раньше?

Вздохнув, он отодвинул ногой в угол сваленную в кучу одежду и забрался в ванную.

Когда же он купался по-настоящему в последний раз? Ещё когда жил у Долтонов; в доме адвоката в распоряжении Дэниела были лишь умывальник и кусок влажной ветоши, которой можно было обтереться…

Это было настоящим наслаждением: просто стоять под струями тёплой воды, чувствуя, как с грязью и дурным запахом давно не мытого тела утекает напряжение от ощущения преследования и тяжесть, лежащая на душе.

«Любая проблема, какова бы сложной она не была, разрешима, – подумал Дэниел, блаженно прикрывая глаза. – Нужно лишь взглянуть на неё со стороны, словно посторонний. И тогда возможно будет увидеть разгадку.»

…

– Господь всемилостивый! – всплеснула руками тётушка Мэгги, деловито орудовавшая у газовой плиты, когда, закутанный в слишком просторный и длинный бумазейный халат, Дэниел робко заглянул на кухню. – Какой же он хорошенький! Ричард… э-э… тебя ведь Ричард зовут?

– Д-да, – отвечал Дэн, смущённо переступая босыми ногами.

– Присаживайся, перекуси, – сказала добрая женщина, указывая на один из табуретов у чисто выскобленного деревянного стола. – Знаешь ли, когда в желудке пусто, не жди приятных снов.

Поставив перед гостем тарелку с горячей тушёной картошкой и кружку с чаем, она принялась вытирать чистую посуду большим полосатым полотенцем.

– Бедная крошка, – вздохнув, сообщила миссис Кларк, – уснула со счастливой улыбкой… София мне всё равно что дочка. Жаль, моему Шону так и не удалось оформить опекунство. А ведь тогда он ещё не так сильно пил…

Выглянув в коридор, миссис Кларк тихо притворила дверь и уселась напротив.

– Вот что, Ричард… – медленно проговорила она после короткой паузы, искоса поглядев на Дэниела. – Я ведь понимаю: ты ей никакой не брат.

Тот замер с ложкой у рта, не смея поднять глаз.

– За всю мою жизнь я научилась распознавать людей, – продолжала Мэгги. – От подранка всегда можно ожидать неприятного сюрприза, но… Я когда увидела тебя рядом с моей милой девочкой, подумала: сама судьба поставила тебя на её пути.

Дэниел напряжённо молчал.

– Если тебе не хочется рассказывать о себе, – сказала миссис Кларк, – твоё дело. Вероятно, на то у тебя имеются причины. Мне вполне достаточно того, что моя милая девочка приняла тебя в своё нежное, любящее сердечко. Береги её, парень.

– Я сделаю всё, чтобы она была счастлива, – ответил Дэниел тихо и серьёзно. Ни разу не «споткнувшись» на словах. В душе вдруг ослабла натянутая до предела струнка.

…

… Темноту комнатушки маленькой Софии, в которой теперь поселился Дэниел, разбавлял свет уличного фонаря, проникавший сквозь единственное окно под низким потолком. Дэн лежал без сна, задумчиво глядя на серые полосы света на стенах, отстранённо прислушиваясь к лёгкому дыханию девочки, назвавшей его братом.

Издалека донеслись приглушённые мерные гулкие удары церковного колокола. Музыка Времени…

«Эта добрая женщина не отослала меня прочь, хоть ей самой наверняка удаётся с трудом сводить концы с концами, да и других забот хватает, – размышлял Дэниел. – Я не имею права стать для неё обузой.»

Чёрный кот, до этого момента дремавший рядом с Софией, поднялся, потянулся, выгнув спину дугой, и, перебравшись к Дэниелу на подушку, громко замурлыкал.

«Она приняла тебя в свою семью как близкого человека, мастер, – «промурлыкал» в голове Дэниела голос фамильяра. – Так же, как и Софию.»

«Приняла в семью… – повторил Дэниел, накрывая ладонью лапки его удивительного друга. – Я не останусь неблагодарным за её доброту и сердечность.»

…

Когда Дэниел проснулся, было уже светло.

«Ну и долго же я валялся!» – подумал он, садясь и оглядываясь. Софии в комнате не было, её кровать была аккуратно застлана пёстрым покрывалом. Чарли тоже куда-то подевался.

«Наверняка ушёл с ней, – подумал Дэн с улыбкой. – Да, выходит, что теперь он один на двоих…»

Тут он увидел одежду, аккуратно сложенную на стуле рядом со старенькой тахтой, на которой он спал; Дэниел с небольшой уверенностью предположил, что она, вероятно предназначена ему.

– А, проснулся! – воскликнула миссис Кларк, входя в комнату. – Я не стала будить тебя спозаранку, когда мои малыши поднимаются. Думаю: пускай выспится в нормальной постели… Это джинсы и рубашка нашего старшего, – кивнув на стул, сказала она, предваряя вопрос Дэниела. – Твои вещи я постирала; высохнут — займусь их починкой.

– В-вы очень д-добры ко мне ма´ам, – проговорил Дэниел, поднимая на неё глаза.

– Пустяки! – миссис Кларк добродушно отмахнулась. – Одевайся скорее и приходи на кухню завтракать, – и добавила, задержавшись у двери: – зови меня тётушкой Мэгги, сынок.

…

На завтрак были сэндвичи и яичница с беконом. Суетясь у плиты, тётушка Мэгги, облачённая в цветастый фартук, украдкой с любопытством поглядывала на Дэниела, с аппетитом уплетающего простую пищу. Однако ни о чём его не спрашивала. И за это Дэниел был ей особенно благодарен. Да, он больше всего опасался, что добрая женщина не поверит легенде о том, почему он бродяжничает, выдуманной Дэниелом наспех.

– Молодец! – улыбнувшись, проговорила тётушка Мэгги, когда, покончив с едой, Дэниел принялся мыть посуду. – Моим вечно напоминать надо. А уж о Сэдди нет и речи…

– Н-наверное, он будет не очень д-доволен, когда узнает, что я ношу его в-вещи… – смущённо предположил Дэн, глядя, как ловко она очищает картофель то кожуры.

– Можешь не переживать на этот счёт. Сэдрик давно вырос из них, – отвечала тётушка Мэгги; она окинула мальчика оценивающим взглядом. – Я думаю, его кроссовки и куртка тоже должны прийтись впору. Твои-то пришли в полную негодность…

– Ма´ам, я… – Дэниел запнулся. – Вы так за-аботитесь обо мне, будто… – сказал он едва слышно.

Украдкой поспешно смахнув пару слезинок, он принялся усердно протирать полотенцем только что вымытую им кружку.

Собрав картофельные и луковые очистки, миссис Кларк собралась отправить их в помойное ведро.

– Вот чёрт!.. – пробормотала она. – Опять полное!

– Ма`ам, я могу выбросить мусор! – воскликнул Дэниел.

Миссис Кларк — нож в одной руке, картофелина в другой — повернулась к Дэниелу.

– Ты окажешь мне этим хорошую услугу, Ричард, – отвечала она, кивнув.

***

… Небольшой дворик оглашали звуки монотонного рэпа, доносящегося из низкой подворотни, и чей-то хохот.

Стоя у подъезда с чёрным пластиковым мусорным пакетом в руках, Дэниел огляделся. Металлические шесты с протянутыми между ними пластиковыми верёвками, на которых в тёплое время местные жильцы окрестных домов сушили бельё… Качели рядом с песочницей, рядом — поломанная лавочка… В дальнем конце, у невысокой кирпичной стены в кампании нескольких деревьев, «облысевших» к зиме — несколько больших мусорных контейнеров. Как же омерзительно от них несло!

Кое-как впихнув кулёк в чрево того из баков, что был наименее переполнен, Дэниел невольно подумал о том, что так же как и этот мусор, он собирается похоронить своё прошлое.

«Мне действительно несказанно повезло, – сказал себе Дэниел, захлопывая крышку. – Словно сама судьба смилостивилась и протянула руку. И я не имею права пренебречь шансом, который она мне предоставляет.»

– Мияя-а-ауррр!

Чёрный кот, лёгкий и бесшумный как призрак, спрыгнул с ветки высокого клёна на стену. Сверкнули изумрудной зеленью глаза.

– Чарли!!! – воскликнул Дэниел, отпрянув от неожиданности. – П-право же… Право же, я думал: ты с маленькой Софией…

«Не кричи, мастер. Достаточно думать.»

«Прости…»

«Я там, где нужен. А в данный момент я должен находиться с тобой рядом.»

«Но…»

«Я знаю, что ты задумал, мастер.»

Постаравшись поскорей прошмыгнуть мимо каких-то брутальных парней со странными причёсками и их подруг, тусовавшихся в подворотне, Дэниел вышел на улицу, и, коротко оглядевшись, зашагал куда-то наугад.

«Ты дорогу запоминаешь, мастер?» – деликатно поинтересовался Чарли.

«Пытаюсь», – откликнулся Дэн.

Глава 23. Добытчик

… Маленькая кондитерская, что приютилась на углу узкой чистенькой улочки в одном из старинных особняков, возможно, помнящих королеву Викторию, выглядела так мило и привлекательно, что Дэниел, шагавший мимо, погружённый в размышления о том, каким образом он смог бы что-нибудь заработать, невольно задержался у окна витрины, глазея на лакомства, в ней выставленные.

«Ах, как бы обрадовалась крошка София, если бы я принёс ей парочку вон тех аппетитных пирожных корзиночек с розовым и белым кремом и вишенками на них!.. Или засахаренный миндаль… Эх… – Дэниел вздохнул. – Какой смысл торчать здесь и мечтать, если карманы пусты?!»

«Мечтать полезно, мастер, – тут же откликнулся на его мысли фамильяр, сидевший рядом на крышке канализационного люка. – Любая мечта осуществима, если сделать её конечной целью плана.»

«Хм… Если бы знать. С чего начать…»

«Хотя бы с чего-нибудь.»

В этот момент стеклянная дверь кондитерской открылась. Дэниел попятился к стене.

– … Замечательно! – промолвила маленькая сухонькая пожилая леди в норковом манто и элегантной шляпке, ступая на широкое низкое крыльцо. В руках она держала большую картонную коробку.

– Мы всегда рады вам, миссис Лоуренс! – промолвила полная румяная продавщица, выходя следом за пожилой леди.

– Вы ведь не забудете о моём субботнем заказе, миссис Бим! – сказала та, оборачиваясь. – Сын мой приезжает из Эдинбёроу, хочу его порадовать…

Пожилая леди выглядела очень счастливой. С улыбкой раскланявшись с радушной продавщицей, скрывшейся затем в магазинчике, она засеменила к шикарному бежевому Bentley, стоявшему неподалёку. Воображение Дэниела тут же подсунуло ему картину: как пожилая леди садится за руль, мчится по широкому проспекту, останавливается у особняка, и её встречает дворецкий, дородный и напыщенный…

Усмехнувшись своей фантазии, Дэниел тряхнул головой, и собрался было продолжить свой путь, как вдруг, взгляд его упал на алый портмоне, лежащий на крыльце.

«Он выпал из сумочки старой леди!» – пронеслось в голове Дэниела.

Дольше не раздумывая, Дэниел быстро нагнулся и подобрал портмоне.

– Ма-а´а-ам! – вскричал он, бросаясь следом.

Пожилая леди, уже собравшаяся сесть в авто, взвизгнув от неожиданности, резко обернулась и с испугом вытаращилась на тощего лохматого мальчишку в старой курточке и залатанных джинсах (таким Дэниел предстал в её глазах). На её покрытом морщинками нарумяненном личике появилось смешанное выражение отвращения и жалости.

– П-простите, ма´ам!.. – проговорил Дэн, переведя дыхание. – Это в-ваше… в-вы обронили.

– О… мой Бог! – воскликнула пожилая леди, обретшая наконец дар речи, драматически всплёскивая руками в лайковых перчатках, и поспешно выхватила у него портмоне.

Раскрыв кошелёк и заглянув внутрь, она немного успокоилась.

– Я такая ужасная растяпа!.. – леди со вдохом покачала головой. И серьёзно поглядела на Дэниела. – Весьмá благородный поступок с вашей стороны, молодой человек, – заметила она с нажимом, кивнув.

Тот лишь смущённо потупился, и повернулся, собираясь идти своей дорогой.

– Погодите-ка! Ступайте сюда!– промолвила пожилая леди таким повелительным тоном, что Дэниел не мог не повиноваться.

Вынув из портмоне хрусткую купюру, она вложила её в руку несколько опешившего Дэна.

– Вот так! – подытожила леди. – Дело сделано.

Небрежно сунув портмоне в жёлтую лаковую сумочку, болтавшуюся на сгибе локтя, старушка села в авто, и, хлопнув дверцей повернула ключ зажигания.

Спустя несколько минут Дэниел встрепенулся. Нет, это был не сон, и деньги, что он сжимал, действительно были настоящими. Целые десять фунтов!

Чарли, наблюдавший за происходившей сценой со своего «пьедестала» на канализационном люке, походил на маленькое изваяние египетской мау.

«Ты мог бы оставить себе свою находку, мастер, – провокантно «промурлыкал» он, когда Дэниел взял его на руки. – В нём мно-ого денег! Ты мог бы купить хорошую одежду, вкусно поесть, и даже не один раз…»

«Это было бы воровством», – ответил Дэниел, шагая вперёд. Он надеялся поскорее добраться до более людных улиц.

***

… По проезжей части широкого проспекта мчались автомобили: друг за другом, по встречным полосам. Важный как большой красный жук, проехал двухэтажный автобус.

«Значит, я всё ещё в Лондоне», – подумал Дэниел, стоя рядом с телефонной будкой, в которой какая-то девушка в пушистом полушубке и вязанной шапочке с помпоном с кем-то любезничала, прикрыв трубку ладонью.

«Что дало вам усомниться в этом, мастер?» – откликнулся фамильяр, сидящий у его ног, обвив лапки хвостом.

«Ну… Я жил в другом городе, когда это произошло со мной впервые, накануне нашего знакомства.»

«Велик был стресс, – ответил Чарли. – Слава Великим Силам, что вы не угодили в другой мир.»

«В другой?!»

«Миров существует великое множество… Но речь сейчас о другом. Ты не мог контролировать перемещение. Иначе ты мог бы оказаться, где бы пожелал.»

«Этому можно научиться?!!»

Микроавтобус AMBULANCE, промчавшийся мимо с истошно завывающей сиреной, заставил Дэна вздрогнуть и, вжавшись в красную железную стенку телефонной будки, зажать уши ладонями. Девушка внутри прервала радостное чириканье.

Издав долгое, злобное шипение, чёрный кот запрыгнул на руки своего человека и юркнул за пазуху.

«Ужасный, омерзительнейший голос! – с раздражением пробурчал фамильяр. – Вот уж когда пожалеешь, что наделён уникальным слухом!»

Сирена затихла вдали. Попрощавшись с собеседником, девушка покинула телефонную будку, и, мельком глянув на Дэниела и Чарли, высунувшего из-под полы хозяйской куртки чёрную усатую мордашку, заторопилась прочь, стуча каблучками сапожек.

«Мила-ашка… – мурлыкнул кот, поглядев ей вслед. – Но вернёмся к заданному тобой вопросу. Да, научиться можно.»

Ответ был вполне исчерпывающим.

Поймав на себе заинтересованный взгляд полисмена, околачивающегося на перекрёстке у светофора, Дэниел двинулся прочь, в толпе прохожих. Затем, свернув в ближайший переулок, очутился на не такой широкой, но не менее людной улице.

Здесь было множество магазинов: от мелких лавчонок, торговавших дешёвой одеждой и обувью, бутиков и ювелирных гешефтов, в витринах которых сверкали циферблатами дорогие часы, а изящные украшения радовали глаз, до небольших индийских и азиатских супермаркетов, перед которыми на больших лотках со всевозможными экзотическими фруктами соседствовали «местные жители»: румяные яблоки, жёлтые груши и ярко-красные помидоры.

«М-да… – тон Чарли был задумчив, не менее чем выражение лица его человека, когда тот, стоя перед мясным магазинчиком, разглядывая выложенные на витрине всяческие колбасные изделия. – Выглядит весьма неплохо… Ты что-нибудь собираешься предпринять, мастер?»

«Может, что-нибудь купить?.. – откликнулся Дэниел. – Думаю, тётушка Мэгги обрадовалась бы…»

«Ай-яй-яй! – насмешливо мурлыкнул фамильяр. – У нашего мальчика завелись деньжата… – и добавил, резко изменив стиль и интонацию: – Ты намерен вот так сразу всё истратить, э?»

«Нет, я…»

– Эй, малчык!

Дэниел не сразу понял, что обращаются к нему. И лишь после повторного оклика обернулся.

– Да-да, ты! – в речи полного усатого темноволосого мужчины, стоявшего в дверях маленькой турецкой закусочной на другой стороне, звучал восточный акцент. – Ступай-ка сюда! – замахал он Дэниелу.

В полном замешательстве, Дэниел пересёк улицу. Широко улыбнувшись, мужчина шагнул к нему.

– Тэбя как звать? – осведомился он.

– Д… Ричард, – поспешно поправился Дэниел.

– Слюшай, Ричард… – прищурясь, турок оглядел его с ног до головы и улыбнулся. – Хочешь падзáработать?

– Д-да… – отвечал Дэниел не совсем уверенно; сердце его заколотилось от волнения.

– Я так и думал! – очень довольный, мужчина похлопал Дэниела по спине. – Идём со мной. Да нэ бойся, нэ обижю.

Внутри было очень уютно, звучала восточная музыка, а в воздухе витал божественный аромат жареного мяса, приправленного острыми специями. На нескольких круглых столиках, покрытых узорчатыми льняными скатертями, в глиняных кувшинчиках стояли живые тюльпаны, рядом на небольших медных подносах — миниатюрные бутылочки с жидкими соусами, чёрный перец и соль. Стены украшали картины, на которых были изображены природа и красивые смуглые люди в восточных одеяниях. Стоя на пороге, Дэниел настороженно огляделся, боясь обнаружить где-нибудь объявление о его розыске, но, к своей радости, ничего похожего не заметил.

Вошедшие привлекли внимания пары посетителей и парня в длинном клеёнчатом фартуке поверх ярко-красной длинной рубашки и тёмных брюк, стоящего у жаровни, в которой медленно поворачивалось мясо на вертеле. У парня были чёрные как маслины глаза, обрамлённые густыми ресницами, и буйные смоляные кудри, а длинный нож в мускулистой руке придавал ему брутальности.

– Оу! Я вижю у тэбя кот… – хозяин закусочной озабоченно потёр маленькую плешь на затылке, заметив фамильяра, прошмыгнувшего в закусочную следом за Дэниелом.

«Скажи, что я не линяю», – подсказал тот своему мастеру.

– Он н-не линяет, – послушно озвучил Дэн. – Он особенной, редкой п-породы.

– Редкой, гáваришь? – хозяин поглядел на кота с недоверием. – И всё же… может, áтпустишь его пáгулять, пока ты здэсь?

– Он не может обходиться б-без м-меня, – возразил Дэниел, стараясь не думать, что кривит душой, делая скидку на недавнюю «измену» его пушистого друга — там, на свалке. – Мы с детства были н-неразлучны.

Громко мурлыча, Чарли выгнул спину и принялся тереться о ноги Дэниела.

– Да я, в общем-то, ничего не имею против… если твой кот будет себя прилично вести, – дал добро хозяин. И широко улыбнулся. – Мы, турки, любим кошек.

Мистер Ахмет (так звали хозяина закусочной с красивым названием «Кемер») проводил Дэниела на кухню, где у плиты «колдовал» облачённый в белый китель долговязый, абсолютно лысый повар по имени Салим, а хрупкая миловидная смуглянка Гюльсуна, в таком же белом кителе и зелёном хиджабе, стоя у рабочего стола, вымешивала тесто. Представив Дэниела в качестве коллеги и пожелав ему удачи, мистер Ахмет, вернулся с зал обслуживать посетителей, заглянувших в закусочную укрыться от промозглой сырости холодного и дождливого ноября и полакомиться горячим вкусным дёнером кебаб, турецкой пиццей, насладиться нежным десертом, или выпить ароматный чай со сладостями.

Чарли мгновенно завоевал симпатии немого повара и Гюльсуны, звонко воскликнувшей: «Ах, какой красавчик!», получил уютное местечко в уголке (где ему было постелено мягкое плисовое одеяльце), и миску с кусочками свежей баранины впридачу.

– Садись! – велела Гюльсуна Дэниелу, указав на высокий табурет у стола.

Тот повиновался.

– Вот, – Гюльсуна поставила перед Дэном тарелку с пловом и стакан чая. – Пока подкрепляешься, я расскажу, что и как нужно делать…

Итак, Дэниел был принят на службу. Облачённый в китель, немного великоватый ему, в пёстрой бандане, повязанной поверх шевелюры (следуя строгой директиве Гюльсуны), вооружившись ножиком для чистки овощей, он приступил к своим новым обязанностям со всем прилежанием.

Радостно было у Дэниела на душе. Никогда прежде он не испытывал чувства уверенности в собственных силах. Люди, с которыми он работал, относились к нему как к равному, и с симпатией.

Салим то и дело он с любопытством поглядывал на Дэниела, и, когда им случалось встретиться взглядами, немой повар улыбался и кивал.

И Дэниелу вспомнилась мисс Мэри, старая экономка Джейкоба, почему-то назвавшая его грачонком. И тот, что приходил ему в видениях…

«А что, Чарли, – обратился Дэниел к вальяжно растянувшемуся на плисовом одеяльце фамильяру, – Чеширский Кот существует?»

«Ну, в общем… – кот лениво облизал лапку и возвёл на Дэна огромные зелёные, слегка прижмуренные глаза. – Как таковой он — миф, созданный гениальным писателем, однако тот, кто вдохновил этого удивительного человека создать столь яркий образ, вполне реален.»

«Эй! – Дэниел от удивления едва не выронил нож. – Уж не ты ли это?!»

Чарли громко замурлыкал от удовольствия.

«Н-нет, мастер, – ответил он, – не я. – Его предназначение другое, хотя и в чём-то сходное с моим. Нам ведомы пути.»

Несомненно. Так он пришёл к Дэниелу тогда, на свалке. Так он привёл к нему маленькую Софию на этот раз. И теперь… Дэниелу вдруг подумалось, что каким-то непостижимым образом фамильяр подсказал ему дорогу сюда…

Дэниел трудился очень старательно. Ахмет, время от времени наведывался в кухню, и, похоже, оставался вполне удовлетворён новым работником. И у Дэниела зародилась надежда получить неплохую плату. Ловко орудуя острым ножом, он позволил себе немного помечтать: о том, как удивится добрая миссис Кларк, когда Дэн вручит ей деньги — его первый заработок! И как будет радоваться крошка София, лакомясь пирожным — той самой корзиночкой с кремом и вишенкой…

– Эй, малый! – оклик парня в клеёнчатом фартуке, заглянувшего на кухню, вывел Дэниела из состояния мечтательности. – Ахмэт зáвёт.

Дэниел отложил в сторону нож и, сполоснув руки, отправился в зал. Чарли тут же поднялся, — словно это относилось к нему, — и выскользнул следом.

В зале было пусто. Парень в клеёнчатом фартуке чистил пустую жаровню. Мистер Ахмет, расположившийся за прилавком, нахмурив кустистые чёрные брови, делал какие-то записи в гроссбухе.

– Мы скоро зáкрываемся, – сообщил хозяин, прервав своё занятие. – Пáмаги прибраться, а?

Дэниел с готовностью кивнул. И принялся собирать со столов грязную посуду.

– А ты рáзбитной парень, – заметил Ахмет, наблюдая, как Дэниел снуёт между столиков с влажной тряпкой в руке. – Раньше мой син, Сейлан пáмогал мне, пáка мог. Ноги у него бальние…

«Ноги… – повторил мысленно Дэн. Сердце его сжалось. – А ведь не так давно и я…»

«Мастер!!! За окном!!!»

Вопль фамильяра заставил Дэниела вздрогнуть и резко обернуться. Он едва не вскрикнул, увидев Тома, проходящего мимо закусочной. В следующий миг он нагнулся и нырнул под столик.

«Он меня не заметил! Он меня не заметил!» – повторял про себя Дэниел, дрожа от пробравшего его озноба. И молил Бога, чтобы его бывшему приятелю не пришло в голову перекусить у турков.

– Э, Ричард! – поднявшись и перегнувшись через прилавок, окликнул его мистер Ахмет, удивлённый несколько странным поведением юного подёнщика. – С тáбой всё хáрашё?

– Д-да, сэр, – пролепетал Дэниел, не спеша оставлять укрытие. – П-просто… Мне п-показалось, что… К-кажется там, под стулом б-блеснуло что-то. Если п-потерял кто-то из посетителей…

«Опасность миновала», – сообщил Чарли.

– Ну что? – хозяин глядел на него с любопытством. – Нашёл что-нибудь, а?

– Нет, сэр, – отвечал Дэн, выбираясь из-под стола. – Показалось.

Ахмет покачал головой. Парень в клёнчатом фартуке, с интересом наблюдавший за сценой, хмыкнул и отправился запирать дверь.

Поманив Дэниела, Ахмет протянул ему почтовый конверт.

Сердце Дэниела часто забилось. Да, конечно он не забыл, зачем его сюда пригласили, но… Почему-то до конца не верилось, что с ним поступят по справедливости.

– Здесь твая виручка, – сказал он. – Знаешь, эта хáрашё,что ты с дэтства зарабатывать стараешься. Ты знаешь цену пенни, – он ласково похлопал Дэниела по спине. – Каждый должен есть свой чэстный хлэб. Мой атэц так меня учил. Так и сина моего учу. Может быть тебе прийдётся тяжко потрудиться, чтобы пенни, заработанный тяжким трудом.

Из кухни вышла Гюльсуна с курткой Дэниела в руке.

– Держи, – сказала она. – И вот ещё… – очаровательно улыбнувшись, она подала удивлённому Дэниелу объёмистый и довольно тяжёлый пластиковый пакет. – Закусишь дома.

– Вот что, Ричард, – сказал Дэну хозяин закусочной, проводив его к чёрному входу, – я ведь вижу, как тебе нужны деньги. В общем, если надумаешь — прихади. Здесь тебе всегда будут рады, синок, – добавил Ахмет, похлопав мальчика по плечу.

… Время было не очень позднее, но сумерки уже сгустились: зима была близко. В этот час на улицах, озарённых огнями фонарей, фарами машин, с урчанием мчащихся по проезжей части, сиянием ярких неоновых вывесок и светом, лившимся из витрин магазинчиков и супермаркетов, было всё ещё немало прохожих. Одни спешили с работы домой, к своим семьям, другие шагали куда-то по своим делам, или направлялись за покупками. Люди были поглощены собственными заботами, и мало кому было дело до какого-то патлатого мальчишки с чёрным котом на плече. Да в общем, Дэниел выглядел не экзотичнее любого панка или хиппи, которых в Лондоне можно было встретить где угодно в любое время суток.

«Он меня просто не успел заметить, – размышлял Дэниел, бредя вперёд. – Мне повезло… Но если мы вдруг встретимся… Бежать из этого города! У меня есть теперь деньги, а потом я бы попытался устроиться где-нибудь…»

План был никудышным. Возможно, он бы сработал полтораста лет назад, когда малолетний бродяга, не имеющий никаких документов, подтверждающих его личность, не вызвал бы интереса властей до тех пор, пока не попался на воровстве. Но не теперь. К тому же…

Дэниел был не одинок. Он знал: там, в убогой квартире под крышей одного из старых домов его ждёт та, что назвала его братом. Маленькая белокурая София. И, наверное, миссис Кларк… Он должен что-то придумать, чтобы его не узнали. Иначе…

Вздрогнув, Дэниел приостановился и настороженно оглянулся: ему вдруг почудилось, что его окликает знакомый голос.

«Не кличь беду, мастер», – молвил фамильяр, снова устроившийся за пазухой Дэниела. «Что ты имеешь в виду?» – удивился тот. «Ты опасаешься, что тебя увидят некие особы, – пояснил Чарли. – И порой очень громко об этом думаешь. Страх притягивает охотников.» «Ну, а что ты предлагаешь?» «То, что делают малые создания, – был ответ. – Прятаться, оставаясь на виду.»

«И что же это значит?»

В этот момент внимание Дэниела привлекла молодая пара панков, вдохновенно обнимавшаяся рядом с галантерейным магазином.

«Вот и ответ!» – подумал Дэн, заворожённо таращась на причёски парня и девушки.

***

Звонок на косяке двери квартиры миссис Кларк не работал. Нажав несколько раз на маленькую чёрную кнопку, Дэниел вскинул руку, собравшись постучать, и в этот момент облезлая створка распахнулась настежь.

– Ричард! Вернулся-таки!– громким шёпотом воскликнула тётушка Мэгги, всплёскивая руками. И, кивнув, посторонилась. – Заходи!

Дэниел повиновался; Чарли, подобный тени, проскользнул следом.

– Ма´ам… – начал Дэн, – я… – Тс-с-с!!! – прошипела миссис Кларк, приложив к губам палец. – Софию разбудишь.

Она забрала у Дэниела куртку и повесила на крючок гардероба.

– Пошли, – сказала миссис Кларк.

И первой направилась в тускло освещённую кухню.

– София сразу спросила о тебе, как только вернулась из школы, – сообщила миссис Кларк, зажигая одну из горелок на плите. – Пришлось сочинять, что тебя в магазин отправила…

Она наполнила чайник водой из-под крана и поставила на огонь.

– Потащила меня тебя разыскивать, – продолжала тётушка Мэгги, – решила, что ты заблудился. А я разве скажу ей, что ты, может быть, сбежать решил? Разумеется, я пообещала, что завтра отправлюсь на твои поиски. Так она, бедняжка, уснула в слезах… Ричард!.. Что с твоими волосами?!!

Странно, что она только сейчас обратила внимание, что новый член её семьи преобразился из брюнета в яркого шатена.

Дэниел смущённо переступил с ноги на ногу. Однако от дальнейших замечаний по поводу смены имиджа миссис Кларк решила воздержаться — как и вчера от расспросов.

– Что это? – удивилась она, когда Дэниел водрузил на стол пакет, что дала ему Гюльсуна. Подойдя к столу, она заглянула внутрь. – Еда?!..

Достав из-за пазухи конверт с десятью фунтами пожилой леди (вся сегодняшняя выручка исчезла после посещения дешёвой парикмахерской), Дэниел протянул его миссис Кларк.

– Деньги?.. – опешила та. – Возьмите, – сказал Дэн. – Не в-волнуйтесь, они не к-краденные. Я заработал. – Ричард, я… – миссис Кларк запнулась и покачала головой. – Я не могу это взять. Они твои! – Я их нёс вам, – возразил Дэниел. И поспешно вышел.

Стараясь двигаться как можно бесшумнее, и в этом немного завидуя Чарли, Дэниел вошёл в комнату названой сестры. Прошмыгнув под ногами пластичной угольно-чёрной субстанцией, Чарли вспрыгнул на кровать Софии и улёгся рядом, свернувшись клубком.

«А может быть и ты явилась из другого мира? – подумал Дэниел, глядя на обрамлённое длинными волнистыми прядями белокурых волос нежное личико девочки, в бледном свете уличного фонаря казавшийся ликом небесного ангела. – Только забыла, откуда. Или прячешь свою тайну?»

София улыбнулась во сне.

«Спи спокойно, маленькая, – пожелал ей Дэниел. – Я всё сделаю для того, чтобы ты была счастлива.» …

… Сон Дэниела был достаточно чуток, и, не услышав, но почувствовав, что в комнате кроме него и Софии есть кто-то ещё, он немедленно пробудился.

– Кто здесь?!! – воскликнул Дэн испуганным полушёпотом, рывком приподнимаясь на локте и вглядываясь в полумрак.

Однако никого не увидел.

«Померещилось…» – подумал Дэниел, снова укладываясь.

Повернувшись на бок, он сунул руку под подушку. Пальцы нащупали клочок бумаги.

Деньги, завёрнутые в обрывок тетрадного листка. Поднявшись, Дэниел подошёл к окну, чтобы разобрать надпись на нём.

«Дорогой мой мальчик! Спасибо за такую трогательную заботу о нас. Эти десять фунтов твои по праву.»

«А может, так и нужно? – подумал Дэниел, разглядывая банкнот. – Те самые, что дала мне старая леди за то, что я вернул ей оброненный кошелёк. Награда за мою честность…»

Расправив жёсткую хрустящую купюру, Дэниел поднёс её ближе к окну и принялся вглядываться в рисунок, изображённый на ней. Портрет какого-то мужчины, наверняка знаменитого, — иначе разве его стали изображать на ценных бумагах? Длинные волосы… Горбатый нос, борода… Большие печальные глаза…

Внезапно Дэниелу почудилось, будто портрет ожил: немного повернул голову, и, устремив на него взгляд, улыбнулся.

«Вот и свиделись…» – будто послышался Дэниелу тихий шёпот…

Глава 24. Чужая территория

«А может, я напрасно понадеялся на его приглашение?..»

Вскинув руку, Дэниел робко постучал в неприметную заднюю дверь турецкой закусочной. И невольно отпрянул, когда та распахнулась. Повеяло острыми специями.

– Тебе чего?

Стоя на пороге, парень в клеёнчатом фартуке окинул Дэниела недружелюбным взглядом из-под густых нахмуренных бровей.

– Я… – начал Дэн, и сумщённо замялся. – Я п-приходил к в-вам вчера…

– Ещё рано, – перебил парень в фартуке, – к абэду прихади, найдётся для тэбя что-нибуд.

– Но… – Дэн ступил вперёд.

Парень махнул на Дэниела рукой, и собрался было захлопнуть дверь перед его носом.

– Эй, Кямран! – окрик хозяина закусочной, донёсшийся сзади, заставил парня в фартуке обернуться. – О́rada neler oluyor, а? [Что там такое?]

– Evet, bu oğlan, bir yerlerde dilencilik yapıyor! [Да мальчишка какой-то попрошайничать пришёл!] – ответил тот.

Не поняв ни единого слова, Дэниел однако догадался о смысле, и попятился, собираясь дать дёру. Если бы на «сцене» не появился шеф, ему бы пришлось уйти не солоно хлебавши.

– А, Ричард! – воскликнул мистер Ахмет, весьма неделикатно отстраняя парня в клеёнчатом фартуке. – Захади, захади! Я так и знал, что ты придёшь. Ты в глаза сматри, а не на волосы, – строго заметил он специалисту по дёнерам, пропуская Дэниела внутрь.

Фыркнув, парень в клеёнчатом фартуке вернулся к своему посту у жаровни.

«Кямран… Его имя: Кямран», – повторил про себя Дэниел.

В этот утренний час в закусочной было не так много посетителей.

– Паможешь на кухне, – распорядился мистер Ахмет, – патом, ближе к абэду прихади сюда, в зал.

– Как поживает ваш сын, сэр? – поинтересовался Дэниел.

Ахмет улыбнулся.

– Да нэ так уж плохо, – отвечал он. – Доктар рэнтгэн пасматрэл, сказал: нáрмально срастается. Тэпэрь Алиджан будэт аккуратнее на вэлосипэде ездить.

«Значит, он просто упал с велосипеда… – подумал Дэниел. – С ним всё будет хорошо.»

Новый цвет волос Дэниела привёл Гюльсуну в полный восторг. Отложив в сторону нож устрашающего вида, которым учиняла расправу над кочаном красной капусты, и вытерев влажные руки о полотенце, она подскочила к смутившемуся Дэниелу и, взъёрошив его рыжие космы, назвала его «Benim güneşim!»[Моё Солнышко!].

«Ты теперь похож на принца. С золотыми волосами!» – невольно вспомнилось Дэниелу, что сказала ему сегодня утром крошка София.

Салим, как весгда, стоявший у огромной плиты, и колдовавший над сковородами и казанами, поднял вверх большой палец и рассмеялся.

– Я бы тебя ни за что не признала, если бы ты явился без своего кота, – прощебетала Гюльсуна, ставя в мойку лоток с овощами.

Чарли, лакомившийся курятиной, поднял голову и, сощурившись, мурлыкнул. Он был чрезвычайно доволен. И трудно сказать, чем больше: вкусным угощением, или тем, что его человек принял его подсказку насчёт маскировки.

– Рано ты сегодня. Разве тебе не нужно в колледж, а? – чуть склонив голову, Гюльсуна прищурилась.

– У нас к-ка-аникулы, – сымпровизировал Дэниел.

На этот раз Гюльсуна доверила Дэниелу перебирать рис. Сидя за столом и ища в большой миске с зерном мелкие камушки и другой несъедобный мусор, Дэниел вспоминал, как обрадовалась София, когда, проснувшись, увидела его. Как, обвив его руками, сказала, что напрасно вчера боялась, что её братец Ричард ушёл навсегда…

«Я никогда так не поступлю! – обратился к ней Дэниел мысленно. – Ни за что на свете не брошу мою маленькую сестру. Постараюсь уберечь от зла… Но даже если… если обстоятельства разлучат нас, я всё равно отыщу тебя.»

Вскоре на кухню заглянул упитанный парень в такой же яркой и колоритной одежде как у Кямрана.

– Мистер Ахмэт распáрядился вашего пáмощника в зал пэревести, – сообщил он, подмигнув разулыбавшейся Гюльсуне. И кивком поманил Дэниела.

Парня звали Сейлан.

В этот час посетителей было много, и Дэниел, порядком оробев, шагнул за высокий прилавок. И невольно вздрогнул, когда ему на плечо легла ладонь турка.

– Вазми трьяпку, – сказал Сейлан, – и протри пустые столы.

Дэниел споро принялся за работу. Шустро снуя от одного освободившегося столика к другому, вооружившись жестяным лотком и влажной тряпкой, он ощущал себя гораздо уверенней, чем вчера. И благословлял фамильяра за его совет: в своём новом имидже он чувствовал себя, словно окружённым защитным полем.

– Эй, мальчик!

Дэниел, вскинувшись, обернулся.

– Поди сюда, мальчик! – поманила его леди в розовом шерстяном платье, сидевшая за столиком у окна, напротив джентлмена в норвежском свитере, просматривающего «Times» сквозь толстые стёкла очков в роговой оправе, сидевших на кончике его крупного носа.

Приблизившись Дэниел, почтительно поклонился.

– Что угодно, ма΄ам, – осведомился он.

– Ещё чашечку вашего восхитительного кофе с кардамоном и засахаренный миндаль, – ответила леди, сдержано улыбнувшись. – Джордж, дорогой… – перегнувшись через столик, она похлопала джентлмена по руке. – Желаешь ли ты чего-нибудь ещё?

Джентлмен пробормотал что-то невнятное, не отрываясь от чтения.

– И стакан апельсинового сока, – леди кивнула с таким видом, будто всё поняла.

– А ты мáладэц! – одобрительно кивнул Сейлан, вручая Дэниелу поднос. – Держался как опитный афициант!

Почему-то Дэниела обрадовало, что Кямран в этот момент отсутствовал на своём посту.

– Ваш заказ, – с улыбкой промолвил Дэниел, ставя на столик напитки и миндаль в маленькой стеклянной вазочке; он попробовал растягивать гласные, как во время пения.

– Благодарю, – отвечала леди, чинно склоняя голову.

С улыбкой поклонившись, Дэниел собрался вернуться за стойку.

– Подожди! – проговорила леди, останавливая Дэниела жестом. – Это тебе, – она протянула ему пять фунтов. – За твою любезность.

…

– Харошее начало, синок, – заметил мистер Ахмет, вручая Дэниелу конверт с деньгами. – Это пáлезный опыт. Кто знает, возможно пáтом он пригадится тебе во взрослой жизни…

– Б-благдарю вас, сэр… – пробормотал Дэн, отчего-то смущаясь.

– Ай! – отмахнулся турок. – Пáблагодаришь патом, кáгда дварэц купишь. Слюшяй, завтра у нас день заказов. Ты прихади параньше — будешь еду клиентам развозить, – он хитро сощурился и воздел указательный палец. – Хароший бизнес, синок!

***

Домой Дэниел возвращался в приподнятом настроении. Ещё бы! Ведь он заработал свои первые чаевые.

«Вот что я подумал, Чарли… – обратился Дэниел к фамильяру, спеша по людным лондонским улицам. – Тогда, на свалке… ты знал, что я там окажусь?»

«Мрррр?»

«И в заброшенной фабрике… И… Уж не ты ли подсказал мне дорогу к закусочной… каким-то образом?»

«Всё может быть, мастер», – последовал загадочный ответ.

Свернув на тихую безлюдную улочку, ту самую, на которой рассеянная пожилая леди наградила его десятью фунтами за честность, Дэниел робко заглянул в кондитерский магазинчик.

Внутри пахло кофе, ванильной выпечкой и шоколадом, и у Дэниела просто захватило дух, когда он разглядывал выставленные на прилавке всевозможные сладости.

– Чего-нибудь желаете, юный джентлмен? – с улыбкой окликнула его миловидная румяная продавщица.

– Я… – поначалу смутился Дэниел, не привыкший к такой вежливости. – Э… пожалуйста во-он те пирожные, с белым кремом и в-вишенкой!

И улыбнулся, вообразив, как обрадуется лакомству маленькая София.

***

… Войдя в сумеречный подъезд, Дэниел замер прислушиваясь. Нет, ему не померещилось: он действительно слышал плач.

Плач зазвучал явственнее. «Беда!» – молнией сверкнула мысль, заставив Дэниела похолодеть. В несколько прыжков преодолев два пролёта, Дэниел на миг замер перед приоткрытой дверью, затем ворвался в тёмное жилище.

Рыдания доносившиеся из детской, стихли.

– Миссис Кларк?.. – тихо позвал он, заглянув в тускло освещённую спальню.

И увидел её: лежащей без чувств на полу у двухэтажной детской кровати. И крошку Софию, припавшую к её груди. Бриан и Бэтси тихонько всхлипывали, забившись в дальний угол.

Встрепенувшись, девочка подняла голову и поглядела на Дэниела; в её огромных тёмных глазах блестели слёзы.

– Братец Ричард!.. – нежный голосок Софии сорвался. – Сейчас… – быстро проговорил Дэниел.

Бросив пакеты с гостинцами на полу у двери, Дэн бросился на кухню, и вскоре вернулся с кружкой воды.

– Ты должен был остаться здесь, а не тащиться за мной в закусочную! – со злостью промолвил Дэниел фамильяру, пристроившемуся рядом с Софией, опустившись на колени подле миссис Кларк. – Мяурр… – откликнулся Чарли, прижав уши. Он выглядел виноватым.

Дети замерли, скрючившись в своём спасительном углу.

Дэн смочил виски женщины; веки её, дрогнув, приподнялись.

– Пить!.. – прошептала она. – Я здесь, тётушка, – промолвил Дэниел, поддерживая её под голову и поднося край кружки к разбитым губам. – Всё будет хорошо. – Это из-за меня, – тихо сказала София. – Дяде Шону не нравится, что я здесь. – Нет-нет, – миссис Кларк медленно села, осторожно прикоснулась к багровому кровоподтёку на скуле. – Ты ни в чём не виновата, доченька. Это я… не угодила.

Дэн встретился взглядом с Софией: та покачала головой.

Миссис Кларк вскинула глаза на Дэниела, но тут же потупилась, как человек, чувствующий за собой вину в чём-то. Затем, охнув, поднялась, подошла к Бэт и Бриану и, присев рядом — осторожно, бочком — обняла их.

– Всё… всё… – расслышал Дэниел её дрожащий шёпот. – Всё будет хорошо… – Тётушка Мэгги, – окликнул её Дэниел. – Ступайте к себе, дети, – обернувшись, проговорила миссис Кларк. – Я сейчас сготовлю что-нибудь поесть… – Тётушка Мэгги! – повторил Дэн, немного повысив голос. – Я… – он поднял с пола пакеты. – Я п-принёс кое-что для вас. Здесь еда и сладости… – Ричард!.. – Возьмите, тётушка! – шагнув к миссис Кларк, Дэниел вложил ей в руку конверт с деньгами. – Прошу вас, не отказывайтесь! Они вам нужнее, чем мне. …

Устроившись на своей кроватке, София лакомилась пирожным, жмурясь от удовольствия.

«Как маленькая кошечка!» – подумал Дэниел, тайком наблюдая за девочкой.

Словно почувствовав, что он на неё смотрит, София подняла кудрявую головку и внимательно поглядела на Дэна. Кончиком языка слизала крем с верхней губы.

– Ты уже совсем большой, братец, – сказала она. – Ты работаешь для семьи! – Мне просто необычайно повезло, – усмехнулся Дэн смущённо. – Наверное, потому, что ты меня нашла. – Меня к тебе Чарли привёл, – София покачала головой. И вдруг звонко рассмеялась. – А ты совсем не заикаешься! – Я н-немножко научился, – отвечал Дэниел.

Хлопнула входная дверь. Судя по отзвуку шагов: тяжёлых, шаркающих, словно тот человек приволакивал ногу, и лёгкому стуку каблуков, вошедших было двое. София и Дэниел замерли, прислушиваясь к низкому хриплому голосу мужчины, вскоре донёсшемуся из кухни.

– Дядя Шон, – громко прошептала София, беря Дэниела за руку: её пальцы были холодны как лёд. – Это из-за меня он избил тётушку Мэгги. – Но… п-почему?! – изумился Дэниел. – Ещё раньше он говорил: я семью объедаю, и меня нужно в приют сдать. – Но ведь тогда и я…

Чарли, до этого спокойно лежавший у ног Дэниела и Софии и громко мурлычущий, вскочил и, выгнув спину, хищно зашипел. В следующий момент дверь в комнатку Софии распахнулась настежь.

Подросток, замерший на пороге, был белобрыс, низкоросл и довольно упитан; на вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Под взглядом его маленьких серых глазок, пристальным и колючим, Дэн почувствовал себя как под прицелом.

– Ах, вот, значит, как… – проговорил парень, и кивнул Дэниелу. – Выйдем.

«Мастер…» – уловил Дэн, направившийся следом. «Нет, Чарли, – покачал он головой. – Я сам разберусь. Оставайся с Софией.»

Очутившись в коридоре, старший сын миссис Кларк снова смерил Дэниела полунасмешливым-полупрезрительным взглядом.

– А-га! – гнусаво протянул Сэдрик, и, сложив руки за спиной, отступил назад, – Значит у нашей милашки Софии отыскался… братишка?! Вот так так!

(Стоило признать, что, изменив цвет волос, Дэниел приобрёл сходство с названой сестрой.)

– Менее всего меня интересует, откуда нарисовался этот… братец, – продолжал Сэдрик, по-прежнему в третьем лице, не спуская глаз с Дэна. – Налицо тот факт, что этот ублюдок — лишний рот, вдобавок сующий свой длинный нос в дела чужой семьи.

Дэниел вспыхнул. Ему захотелось возразить, сказать, что добрая тётушка Мэгги сама предложила ему остаться в её доме, что он весь свой небольшой заработок отдал ей, и отдаст ещё, что он готов хоть сейчас убраться прочь… Однако он промолчал. Нет, вовсе не потому, что оправдываться перед этим подонком было для него унизительно. Что-то подсказывало ему, что говорить о деньгах было нельзя. Ни в коем случае!

– Так вот, суслик чахлый, – продолжил Сэдрик, цедя слова сквозь зубы, – или ты сидишь тихо как мышь, и не лезешь в дела нашей семьи.

Согнувшись, он взял Дэниела за грудки и, притянул к себе.

– Даже и мысли не допускай, понял, последыш? – сквозь зубы прошипел Сэдрик; изо рта его несло. – А если что не по нраву, выметайся отсюда, со всеми потрохами.

На прыщавой физиономии старшего сына миссис Кларк промелькнула тень разочарования: похоже, ожидал иной реакции от тщедушного малолетки. Видимо решив — пока! — оставить Дэниела в покое, он хмыкнул и, сплюнув, удалился.

Тяжёлый осадок остался у Дэниела на душе после этого короткого разговора. Но, когда, вернувшись в комнату, он увидел испуганное личико маленькой Софии, её взгляд, полный беспокойства, он постарался принять беззаботный вид, словно то, что произошло между ним и Сэдриком, было всего лишь ничего не значащей формальностью.

– Всё хорошо, – промолвил Дэн, присаживаясь рядом и обнимая девочку за плечи. – Мы п-просто познакомились.

О том, как было на самом деле знал лишь фамильяр.

***

«Я принёс несчастье в этот дом.»

Дэниел лежал, свернувшись калачиком под тонким, пропахшим сыростью шерстяным одеялом. Сна не было.

«Я должен уйти. Сейчас, не откладывая. Так будет лучше.»

Стараясь быть бесшумным, Дэниел поднялся, оделся, застелил тахту.

Чёрной тенью фамильяр соскользнул с кроватки Софии, потёрся о ногу Дэниела.

«Ты уверен, что правильно поступаешь, мастер?» «Да. Я вернусь на фабрику. Буду зарабатывать, и помогать им… Чарли! Оставайся с Софи. Ты знаешь сам, как нужен ей.»

Он взглянул на спящую девочку: длинные пряди светлых волнистых волос разметались по подушке, и такое безмятежное выражение на нежном личике…

«Пускай все беды минуют тебя, мой ангел!» – пожелал ей Дэниел и, вздохнув, крадучись двинулся к двери.

– Братец Ричард!

Рука Дэна, лёгшая на ручку, дрогнула. Он резко обернулся: София, приподнявшись на локте, глядела на него.

– Почему ты уходишь?

Она встала и, подбежав к Дэниелу, поднялась на цыпочки и обвила его руками. Сердце Дэна сжалось, к горлу подступил ком.

– Не уходи… пожалуйста! – всхлипнув, прошептала София. – Тётушка Мэгги очень добра, почти как моя мама… Но дядя Шон теперь так часто возвращается домой не в духе… А Сэдди… он… – София снова всхлипнула. – Я была так одинока, Рич! И, когда Чарли привёл меня к тебе, я обрадовалась, что у меня появился брат, который защитит меня.

Опустившись на колени, Дэниел обнял её.

– Нет, нет! – проговорил он, нежно гладя девочку по голове, и не замечая собственных слёз. – Я никуда не уйду. Я всегда буду с тобой, моя милая маленькая сестрёнка.

София вдруг отстранилась.

– Только не зови меня малышкой! – серьёзно сказала она. – Я уже большая!

Глава 25. Тучи сгустились…

На следующий день Дэниел получил повышение в должности. Мистер Ахмет сдержал слово и, снабдив Дэниела велосипедом Алиджана, поручил развозить заказы.

– Будь áстарожен, синок! – напутственно предупредил мистер Ахмет, кладя широкую ладонь на руль, обмотанный чёрной изолентой.

Дэниел не знал, умеет ли он управлять велосипедом. Только при виде немного обшарпанного «железного коня» с большой коробкой, закреплённой на багажнике, перед его мысленным взором предстала картина: узкая тропинка в поле молодой колосящейся ржи — словно зелёный ковёр; за зарослями шиповника и облепихи, за корявыми причудливо изогнутыми стволами ив, что-то тихо нашёптывающих, шелестя листвой — бескрайняя морская синь… И женский смех, весёлый и звонкий. Чудесное видение, краткое словно дуновение ветра, скрылось за густой пеленой забвения…

«Да, ты это умел, мастер. Сможешь и теперь.»

Фамильяр оказался прав.

«Смелее, мастер! – мурлыкнул он, запрыгивая к Дэниелу на плечо. – Я буду указывать путь!»

Работа была Дэниелу в радость: хоть он ужасно уставал, доставляя клиентам картонные коробки с турецкими лакомствами, он был счастлив возвращаться к своей маленькой семье не с пустыми руками.

После того памятного случая мистер Шон и Сэдрик дома не появлялись, и Дэниел душе надеялся, что они ещё не скоро вернутся.

Миновало несколько дней…

– Вот так, Ричард-джан, – поманив Дэниела, мистер Ахмет вручил ему конверт с заработком, более пухлый, чем обычно. – Здесь вáскресные. Завтра у нас вихадной, будешь áтдыхать. Эй! – нагнувшись, он с улыбкой потрепал Дэниела по плечу. – Нáверное, папа с мамой áбрадуются.

– У меня нет родителей, – тихо проговори Дэн, опуская взгляд.

Ахмет сделался серьёзным.

– Вот, значит, оно как!.. – проговорил он, качая головой. – Прости. – И добавил в сторону: – Я догадывался об етом.

– Я их и не помню даже, – сказал Дэниел, смущаясь под его участливым взглядом. – Кажется, я в-всегда был один…

– Но ведь кто-то у тебя есть? – в голосе усатого турка прозвучала надежда.

– Только сестра. Н-названая.

Которая ждала его, и каждый раз встречала у двери.

– Значит, выходные проведёте вместе! – Ахмет искренне обрадовался. – Гляди: Гюльсуна для тебя особенных гáстинцев сáбрала. Полакомитесь вдвоём.

– Б-благодарю вас, сэр. Я…

– Слушяй, это я должен тебя блáгодарить, Ричард-джян! – перебил его хозяин закусочной. – Всего неделя прáшла — и тáкая пáпулярность! Ты и твой кот принесли удачу моему ресторанчику. А где он, кстати?

– Дома. С сестрой.

– Надо будет вас с Алиджяном пáзнакомить. Уверен: ви пáдружитесь. Может ти его нáучишь манэрам. У тэбя, kardeşim (кардещим — брат, тур.) есть хватка, вирáстешь — можешь карьеу сделат.

Дэниел подавил вздох. Пророчество было прекрасно, но понимание того, как далека цель, и сколько вех он должен преодолеть, не дало ему слишком высоко вознестись в мечтах. Попрощавшись с добродушным хозяином и Кямраном, который за несколько дней работы в закусочной всё же изменил первое неблагоприятное мнение о малолетнем коллеге, и стал относиться к нему дружелюбнее, Дэн отправился домой.

Радостно было у него на душе: ведь его ждали София и Чарли. Его маленькая семья.

***

«Мне несказанно повезло, – размышлял Дэниел по пути в Хакни-Уик, где жила миссис Кларк. – Я нашёл работу. Но всё равно…»

Его положение в этом мире было зыбким: в любой момент его могли выгнать из закусочной. И что тогда? Малолетка без документов, без крыши над головой, один в целом свете — всё равно что призрак, витающий между небом и землёй.

«Это не может долго длиться. Я должен обратиться за помощью в благотворительную организацию. Назовусь моим новым именем…»

Обогнув угол дома на первом этаже которого находился маленький шумный паб, Дэниел вышел на знакомую улицу.

Спустившись в подвал, Дэниел постучал в обшарпанную дверную створку: тишина была ответом. Подождал немного, и постучал вновь. Послышались шаги; дверь едва приоткрылась.

– Дэниел?.. – тихий голос миссис Кларк дрожал. – Ну, входи…

– София дома? – спросил Дэн, ступая в прихожую.

Миссис Кларк торопливо приложила палец к губам и, встревоженно глянув куда-то в сторону, покачала головой; она выглядела испуганной и была бледна — более, чем обычно. Вынув из внутреннего кармана куртки конверт, Дэн протянул его женщине. Однако та резко оттолкнула его руку.

– Не надо! – почти вскрикнула тётушка Мэгги. Зажав рот ладонью, в страхе оглянулась. И добавила, снизив голос до шёпота: – Вы в них нуждаетесь больше.

Приоткрыв дверь пошире, она буквально вытолкнула Дэниела на лестницу.

– Ступай же, мальчик! – торопливо проговорила миссис Кларк вслед. – Найди её!

…

Узкая грязная улица, вившаяся словно обмелевшее речное русло меж почерневших от копоти кирпичных стен домов и старыми складскими бараками, в некоторых из которых ютились те, кто влачил существование ещё более жалкое, чем семейство миссис Кларк, была пустынна. Или же люди, встречавшиеся Дэниелу по пути, оставались не замеченными им. Мысли, роящиеся в его голове, звучали странной дисгармоничной какофонией, и на этом фоне выделялись слова тётушки Мэгги: «Ступай же, мальчик! Найди её!»

«Найти… Что всё это значит?! – спрашивал себя Дэниел, шагая вперёд и то и дело озираясь по сторонам. Образ его названой сестры, словно живой, стоял перед его глазами. – София убежала… Что же произошло, мой нежный ангел? – мысленно обращался он к ней. – Где мне тебя искать?»

На душе было тревожно. В голове роились самые разные предположения, связанные, так или иначе, с возвращением старших Кларков…

Откуда-то доносились отзвуки рока. Пребывая в полнейшем смятении и растерянности, Дэниел свернул в переулок ещё более грязный и зловонный, и такой узкий, что скорее походил на кротовый лаз с обрушившимся сводом, чем на часть жилого квартала. Наверное, мрачные обветшавшие развалюхи, лепившиеся друг к другу, точно убогие сироты, когда-то находились в ведомстве фабрикантов; теперь во многих из них находили прибежище бездомные, а на нижних этажах размещались дешёвые забегаловки и клубы, которые местная молодёжь облюбовала для локаций.

«Почему я решил, что найду здесь мою Софию? – размышлял Дэниел, медленно бредя вперёд и поглядывая на тёмные провалы окон. – Потому что тут можно схорониться? Или…»

Дэн замер как вкопанный. Ужасная догадка, молнией сверкнувшая в голове, заставила его похолодеть. Вспомнилась недобрая ухмылка на щекастой покрытой угрями физиономии Сэдрика, и страх Софии перед ним, её мольба к Дэниелу, чтобы тот не уходил…

«Они увели её силой! Миссис Кларк не смогла им помешать!»

Неказистая, «расписанная» красками из баллончиков жестяная дверь высокого кирпичного дома с заколоченными окнами верхних этажей, с которым как раз поравнялся Дэниел, со стуком распахнулась настежь, выпустив наружу оглушительный хэви метал с фоном из гула множества голосов, «ароматы» сигаретного дыма и пролитого пива, и небольшую группу бритоголовых парней в кожанах и их громко хохочущих девиц, размалёванных и разнаряженных. Отпрянув назад, Дэн вжался спиной в облупленную стену одной из хибар по другую сторону переулка.

– Гляди, Эми, какой миленький желторотик! – хрипло воскликнула та, у которой белые как вата волосы стояли торчком, — тыча пальцем с длинным алым ногтем в сторону опешившего Дэниела. – Он, наверна, зайти с-с-сесняэтся… Эй парнишка! – она спустилась на одну ступень сбитого крыльца, при этом, продолжая цепляться за своего дюжего ухажёра, и махнула рукой. – С-ступай к нам! Повес-селимся!

– Оставь его в покое, Лив, – тон другого парня был недоволен. – Он тебя не трогал…

– Ещё ка-ак! – возразила «блондинка»; её подруга, худая темноволосая в длинном чёрном плаще нахмурилась и что-то ей шепнула. – гляди, ка-акие глазки: гру-устные-прегрустные. А с нами ведь весело… Да, Джим?

«Я спрошу. Вдруг, они что-то и знают», – подумал Дэниел. Откуда-то взялась уверенность в себе и храбрость. Он шагнул вперёд, набрал в грудь воздуха…

«Мастер!»

Негромкий голос фамильяра заставил его замереть на месте.

«Повернись и просто иди дальше, – «промурлыкал» Чарли. – Они тебе не нужны.»

Дэниел повиновался, не обращая внимание на пьяные насмешливые оклики, несшиеся ему вслед. Впереди маячил чёрный как тень кошачий силуэт.

Снова лабиринт — каменные трущобы. Лишь Богу известно, как долго мог бы блуждать в них Дэниел. И скорее всего, поиски вряд ли бы увенчались успехом без помощи такого опытного проводника…

«Видишь Дэвида Боуи, намалёванного жёлтым аэрозолем на стене заколоченного гаража с проваленной крышей? – продолжил Чарли, бежавший впереди, указывая путь. – За ним нужно повернуть…»

… Она сидела, сжавшись в дрожащий комочек на полу у сидения в салоне осевшего на один бок старого разбитого грузовика довоенных времён, кем-то когда-то брошенного в низкой тёмной подворотне приземистой развалюхи. Она была так напугана, что не смогла даже вскрикнуть, когда, распахнув дверцу, Дэниел заглянул внутрь.

– Ричард! – пролепетала крошка София. – Мой братец, я верила, что ты меня отыщешь!

– Да разве м-могло быть иначе?! – сказал Дэниел, заключая в крепкие объятия всхлипывающую сестру. – Даже если бы Чарли мне не п-помог.

Чёрный кот, усевшийся чуть поодаль, тихонько мяукнул, подтверждая искренность его мастера.

– Я сегодня раньше вернулась домой, – её тихий голосок дрожал. – Тётушка Мэгги была так взволнованна… А когда дядя Шон хотел меня схватить и увести, она помешала ему. Встала на дороге, закричала: «Беги! Беги, дочка!»…

… София говорила быстро, сбивчиво, словно боялась, что не успеет рассказать обо всём, что так долго таила в себе. О том, как изменился дядя Шон после исчезновения отца, и что он хочет от неё избавиться… Как бежала в страхе, что они выследят её — те, кого она так долго считала близкими, и доверяла, стараясь не замечать их грубости, а порой и жестокости. И так боялась, что больше никогда не увидит её братца Ричарда…

– Д-думаю, нам лучше уйти отсюда, – сказал Дэниел. – Вп-полне во-озможно, твои пре-еследователи заглянут сюда. Н-необходимо найти более н-надёжное м-место.

София внимательно поглядела на Дэниела и кивнула. Она во всём доверяла ему!

Глава 26. Гиены и львята

… Старая заброшенная фабрика выглядела в глазах беглецов неприступной цитаделью, грозно возвышающейся за высокими железными воротами, на которых красовался прямоугольный щит с броской надписью:

Controled

Zone

Mon.-Fr. – 8.30 am – 6.30 pm

и перечёркнутым кругом.

Здесь, на заброшенной фабрике Дэн и София нашли друг друга; теперь, в трудный час они надеялись, что её унылые, почерневшие от времени стены станут им надёжным приютом.

У Дэниела возникло ощущение, что фабрика — живое существо; пробудившись после длительного сна, объявшего его после того, как остановился последний станок, оно с ленивым удивлением взирало на двух совсем ещё юных человечков, медленно пробирающихся меж пустых кирпичных корпусов, угрюмо глядящих тёмными провалами окон на маленьких беглецов, размышляя, стоит ли их впускать, или преградить им путь, устроив небольшой обвал одного из обветшалых строений.

Наверное малютка София чувствовала то же, что и Дэниел: она то и дело опасливо озиралась по сторонам, и так сильно стискивала его ладонь холодными пальцами. А может, девочка была просто сильно напугана…

«Позволь нам остаться у тебя! – обратился Дэниел к невидимой сущности. – Мы не станем причинять тебе беспокойства.»

И он почувствовал: его просьба принята.

… Возможно, когда-то в этом огромном гулком помещении находился склад, а может быть, один из цехов. С блоков, закреплённых на толстых железных распорках под высоким дырявым потолком, свешивались толстые цепи с массивными крюками на конце. Цементный пол был замусорен грудами старых кирпичей, обломками досок и ещё каким-то строительным хламом. Из всех щелей сквозило холодом и сыростью, а злой ветер, врывающийся в окна, заставляя дребезжать уцелевшие стёкла, доносил запашок гнили с заболоченной речушки. Откуда-то слышался звук редких падающих капель…

– Как здесь пусто! – голос Софии гулко разнёсся по огромному помещению. – Будто ужасное злое чудовище выпило всю жизнь из каменного тела, оставив лишь оболочку. Мне страшно! – добавила она шёпотом.

– Если оно и живёт здесь, – отвечал Дэниел, обнимая девочку за плечи, – оно будет нас охранять. Я его попрошу.

Они отыскали укромный уголок за грудой полуразвалившихся ящиков и грудой мешков, сваленных как попало у ржавой железной лестницы, ведущей на провалившуюся крышу.

– «St Bartholomew's The Great and Cloth», – прочёл Дэниел на прогнившей дерюге. – Наверное когда-то на этой фабрике производили ткани…

Он заглянул внутрь большой полотняной сумки, что дала ему Гюльсуна.

– На пару дней хватит, – заключил Дэн, и обернулся к Софии, сжавшейся в комочек рядом с ним. – Ты голодна?

Девочка покачала головой.

– Пить только хочется очень, – прошептала она.

– Держи, – Дэн подал ей откупоренную бутыль с минералкой.

Да, внимательная Гюльсуна позаботилась о её любимчике.

«Мне много не нужно — главное, чтобы она не так страдала, – сказал он себе мысленно. – Я смогу заработать на жизнь, хотя это пока что будут лишь жалкие пенсы! На первое время нам хватит. Я придумаю, как выкрутиться. Я постараюсь…»

– Я бывала на фабрике всего один раз, – тихий голосок Софии донёсся до Дэниела словно издалека, заставив его встрепенуться. – В тот вечер, когда Чарли привёл меня к тебе. Никто об этом не знал — даже тётушка Мэгги — куда я отправилась.

– Это хорошо для нас, – отвечал Дэниел. – Значит, никому не придёт в голову искать нас здесь.

Вздохнув, София взяла его за руку и прильнула к его плечу.

– Никому… – эхом повторила она. – Об этом месте ходят всякие слухи… Будто в День Поминовения в заброшенные цеха слетаются духи погибших рабочих: и взрослых, и детей… Ой!!!

Громкий её вскрик взлетел ввысь. София крепче прижалась к Дэну.

– Мне почудилось… – громко прошептала девочка. – Чей-то стон, такой жалобный!

– Это всего лишь ветер, – сказал Дэниел, погладив её по мягким волнистым волосам. – Мы ведь живые. Нам не стоит бояться созданий, лишённых тела. Они нам ничего не смогут сделать.

Однако он насторожился. Он должен был оставаться начеку. Глупо было исключать возможную опасность, исходящую отнюдь не от духов. Было по-прежнему тихо.

– Расскажи сказку, братец! – попросила София.

– Сказку?.. – переспросил Дэниел, обращая к ней удивлённый взгляд.

– Ну, да… Ты ведь, наверное, знаешь сказки?

Дэниел задумался. «Я не помню, где жил до того… тогó дня. Образы родителей остались за пеленой чёрного дыма… А сказки…» Он прикрыл глаза, и ему вдруг почудилась мелодия, тихая и прекрасная словно чистый свет…

– Где-то далеко, – заговорил Дэниел, – там, куда невозможно ни дойти, ни доплыть, ни долететь, но лишь перенестись мыслью, есть страна. Живут в той стране удивительные создания, друзья деревьев и трав, ведающие языки зверей и птиц, и всех созданий, обитающих в том мире. Мудрые хранители великих тайн. Их обитель — лесные чащи, пища их — соки земные и сиянье Солнца. Не каждому смертному дано повстречать Пастырей, но тем, кому посчастливится, дано познать сокровенное…

… Дыхание спящей девочки, прикорнувшей на коленях Дэниела, было тихим и размеренным. И ему вновь пришло на ум сравнение с неземным существом, оказавшегося в мире, полном жестокостей.

«Почему, за что ей выпала такая доля?!» Кто знал ответ? Может быть, фамильяр?

«Ты говорил, тебе ведомы пути, – обратился Дэниел к Чарли, пристроившемуся рядом с Софией и тихо мурлычущему. – Может, ты знаешь, что нас ждёт?»

«Развилка», – откликнулся фамильяр, как всегда, загадочно. Зелёные огоньки его глаз сверкнули в полумраке.

…

… Ощущение тревоги, близкой опасности, обжигающее словно искра, проникло сквозь пелену вязкого забытья, успевшего окутать усталого Дэниела. Кто-то находился поблизости. Содрогнувшись, он вскинулся и напряжённо вслушался в тишину.

Снаружи доносились чьи-то голоса, слишком тихие, чтобы можно было разобрать слова и понять, о чём идёт речь, или… О ком?

– Что?.. – София приподняла голову.

– Тс-с! – Дэниел поспешно приложил палец к губам.

София лишь кивнула и взяла его за руку. Она всё поняла.

«Кто бы ни были эти люди, лучше, чтобы они нас не обнаружили», – подумал Дэниел, глядя на Чарли.

Кот замер, похожий на египетскую статуэтку: уши топориками, пристальный взгляд огромных зелёных глаз устремлён на дверной проём. Лишь кончик длинного хвоста возбуждённо подрагивал.

Оставаться здесь дольше было нельзя.

– Надо уходить, – шепнул Дэн Софии, подал руку, помогая подняться. Какие холодные у неё пальцы! – Только не волнуйся.

– Я не волнуюсь, – ответила она — словно ветер пошелестел. – С тобой.

Квадрат дверной ниши зиял на фоне серых стен бывшего склада тёмным пятном.

«Отсюда только один выход… Скорее! Мы должны успеть!» – билась в голове Дэниела, когда он увлекал за собой названую сестру.

Луч фонаря, ударивший им в лица, показался нестерпимо ярким. Полуослеплённые, беглецы замерли, испуганные, растерянные.

Вошедших было двое. Один — коренастый, в длинном брезентовом матросском бушлате — держал на коротком поводке крупного серого нетерпеливо повизгивавшего пса. Прижав уши, Чарли издал шипение, его длинный хвост, распушившийся как ёлка, задрожал, «заходил» из стороны в сторону, шерсть на спине вздыбилась.

– А-ха-а! А вот и она! Наша драгоценная! – сказал он, смеряя насмешливым взглядом притиснувшихся друг к другу детей; его сиплый голос эхом разнёсся по пустынному складу. – Нюх ещё никогда не подводил моего мальчика. Это хорошо, что ты отыскал её тряпки, Сэд, – обернувшись, адресовался он к спутнику.

– Иначе бы игра не стоила свеч, – пискляво воскликнул Сэдрик Кларк, показываясь из-за его спины. – Гляди, и чахлый суслик с ней!

Оскалившись, пёс зарычал и рванулся к Дэниелу, вынудив инстинктивно отпрянуть; туго натянулся поводок, острые клыки лязгнули едва ли не у самого горла мальчика.

Пригнувшись к полу, фамильяр угрожающе заворчал, готовый прыгнуть и вцепиться во врага когтями-ятаганами; ярко сверкнули в полумраке зелёные глаза. Удивительно, но пёс заскулил и, поджав хвост, дал задний ход к своему брутальному хозяину.

– Придержи своего Хантера, Брэдли, иначе он порвёт мне товар, – послышался глубокий утробный бас.

Раздался хохот: высокий, визгливый. И разом стих.

Звук голоса третьего «охотника» заставил Дэниела содрогнуться. Но он лишь крепче прижал к себе Софию.

Мужчина был высок, лыс; полы его длинного чёрного плаща едва не волочились по полу. Он улыбнулся: зло, точно оскалившись. И вдруг, вскинув голову, залился тем самым визгливым хохотом.

«Гиена!» – пронеслось в голове Дэниела. Сходство было разительным!

– Отойди от неё, парень, – приказал он Дэниелу, ничуть не повышая тон. – Ты мне не нужен. Ступай своей дорогой — тебя пальцем не тронут.

Дэниел не двинулся с места.

– Оставьте нас в покое, – медленно проговорил Дэниел, исподлобья глядя на «гиену». – Убирайтесь!

– Гляди-ка! – мужчина рассмеялся. – Недомерок едва на ногах держится, а готов драться насмерть! Люблю таких!

– Ах-ха-ха! – расхохотался Сэдрик, сплюнул. – Суслик возомнил себя львёнком, ему вздумалось порычать напоследок.

– Заткнись, – процедил сквозь зубы «гиена», адресуясь к старшему Кларку, не сводя при этом взгляд с Дэниела. – Ну что ж, мой мальчик… Ты сделал свой выбор.

Он шагнул вперёд, надвигаясь на избранных им жертв, вынудив тех попятиться к мешкам с истлевшей мануфактурой, за которыми маленькие беглецы так надеялись обрести хоть временный, но приют.

«Как кролики перед удавом! – промелькнуло в голове Дэниела. – И ничего нельзя поделать. Нет ни малейшего шанса!»

«Шанс есть всегда, – услышал он спокойный голос фамильяра. – Даже если он ничтожно мал — нельзя им пренебрегать. Пытайся, мастер!»

«Бежать!» Мысль, словно яркая молния, сверкнула в голове. План созрел немедленно. Внезапность и быстрота — этого от них не ожидают. Они успеют. Должны! Только бы не растеряться!

Не спуская взгляд с «гиены», Дэниел крепко сжал руку Софии. И почувствовал её ответное пожатие.

«Твой выход, мастер! За мной не станется.»

Всё произошло в краткие мгновения: метнувшись сгустком чёрной субстанции, Чарли с громким мявом бросился на владельца пса; одновременно, увлекая за собой Софию, Дэниел ринулся прямо на невольно отшатнувшегося «гиену», и к выходу — мимо ошеломлённого Сэдрика Кларка…

«На воле! У нас получилось!» Скорее… скорее! Вниз по гремящей железной лестнице. Было так страшно, и одновременно радостно от мысли, что им удалось прорваться, и вопли «охотника», отведавшего острых когтей верного фамильяра, лай пса, визгливые крики Сэдрика лишь подгоняли беглецов.

«Не догонят!» Они внизу, перед развилкой. Сюда, в правый коридор, сумеречный и узкий, прочерченный вдоль ржавыми рельсами — там, впереди светлым пятном маячит выход…

– А-ай-й-и!!!

Болезненный вскрик Софии птичьим кличем взмыл к высокому потолку.

– Что?!.. – Дэн взволнованно опустился перед осевшей на пол сестрой.

– Нога… – София подняла к нему заплаканное лицо. – Братец Ричард… Я не могу. Беги сам!

Как просто, если ты одиночка — легче выживать. Но теперь с Дэниелом была маленькая София, она доверилась ему, зная, что братец Ричард не бросит её, защитит от жестоких людей. Он не мог, не имел права предавать её!

– Нет! Я помогу тебе, – Дэниел закинул её руку себе на плечо, поддержал, помогая подняться. – Вот так!

Так медленно приближались они к такой близкой цели! И кажется: стоит лишь сделать лишь несколько шагов, чтобы перешагнуть грань между Мраком и Светом…

Удар! Сокрушительный, беспощадный, сбивающий с ног. Свет померк — лишь на миг, взорвавшись алыми сполохами.

Дэниела поставили на ноги, грубо встряхнули. Вскрик Софии, полный ужаса, долетел сквозь звон в ушах. Дэн рванулся, пытаясь высвободиться, но его крепко держали.

– Попались, птенчики! – хрипло прогудел кто-то над головой. – У меня мальчишка, босс!

– Хорошо, Мэт, – послышался низкий голос «гиены», будто откуда-то издалека. – Этот мне не нужен.

– Ладно.

Дэниел даже не ощутил боли; перед ним лишь мелькнуло лицо мужчины — белое, гладко выбритое, прищуренные маленькие глазки, губы, растянутые в отвратительной улыбке. И рассыпалось на несчётное количество мельчайших пазлов, кануло во тьму…

Глава 27. Чужой

… Чёрный туман, непроницаемо-плотный, обволакивающий крошечную слабо тлеющую искорку жизни со всех сторон, постепенно рассеялся.

«Жив… »

Череп раскалывался от боли. Он вскинул руку к затылку, пальцы нащупали твёрдую корку спёкшейся крови.

«Что со мной?..»

В памяти пустота. Он приподнялся на локте, сел. Огляделся: широкий тёмный коридор, разделённый пополам рельсами, тускло поблёскивающими в слабом свете сумерек, сквозь прямоугольное отверстие в стене виднеются неясные очертания каких-то строений, окутанных плотным сероватым туманом…

Резко закружилась голова, навалилась слабость. Откинувшись на стену, он прикрыл глаза. Вдох… выдох… Воздух холодный и влажный, пахнул землёй и талым снегом…

Здесь кроме него, раненного и немощного, не было ни души. Кто он? Как оказался в этом странном месте?

«Меня хотели убить… За что? Или я встал у кого-то на дороге?..»

Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить… В голове была лишь пустота — словно кто-то прошёлся мокрой тряпкой по чёрной доске, стирая воспоминания, начертанные на ней.

«Но я выжил! Наверное потому, что я нужен тому, кто связал свою судьбу с моей?..»

Опираясь о стену, он кое-как поднялся. Тело сотрясал озноб, к горлу подкатывала тошнота, сознание мутилось. Но он понимал: если останется здесь дольше, Смерть победит. Он должен быть сильнее — ради себя, и того, кто нуждался в нём.

…

… Он медленно брёл, пошатываясь как пьяный, вряд ли отдавая себе отчёт, куда. А может, это было лишь частью странного видения, в котором реален лишь он, а равнодушные прохожие, спешащие мимо куда-то по тёмной улице, свет фонарей и автомобильных фар, приглушённый туманом, — фантомы, создаваемые его воображением? Образы размыты, словно нарисованные акварелью на влажном листе…

«Дэниел… Дэниел! – повторял он единственное, что всплыло в памяти — словно цеплялся за спасительную нить. – Это моё имя!..»

… Зачастил мелкий дождь. Ледяная влага впитывалась в ветхую одежду, капли стекали с волос за шиворот.

Смерть. Как же близко она была! Настолько, что он чувствовал её тлетворное дыхание затылком. Было страшно: ведь он так хотел жить!

Ему сделалось хуже. Чувствуя что силы вот-вот покинут его, а с ними угаснет и искра жизни, едва тлеющая в груди, он, пошатываясь, приблизился к какому-то дому и постучал в дверь слабеющей рукой.

– Здесь ничего нет для тебя, – отрезал парень, показавшись из-за приоткрывшейся створки, смерив Дэниела презрительным, неприветливым взглядом. – Убирайся!

Дверь захлопнулась. А ведь он даже ничего не успел сказать! Растерянный, подавленный, Дэниел стоял на крыльце, опираясь ладонью о выступ стены.

«Чужой… – подумал он с горечью, обращая взор в пасмурный вечер. – Напрасно очутившийся в этом мире. Прочь… куда-нибудь! Всё равно…»

Словно невидимые стылые костлявые руки проникли внутрь и сжали сердце, словно тиски. Невероятная тяжесть навалилась на него; виски сдавило, в глазах потемнело, колени подкосились… И он кубарем покатился с высоких ступеней.

Дождь усилился, превратившись в ливень: словно небо оплакивало того, кому выпало влачить ношу, ставшую непосильной. Но ему, отверженному, было всё равно…

… Долго ли длилось беспамятство? Кто вновь позвал его к жизни? Или ему только почудились слова, произнесенные тихим, нежным голосом: «Твой час ухода ещё не настал.»?

Он вновь поднялся и побрёл вперёд, словно одержимый. Он знал только: он должен найти…

… Сигнал машины, неожиданно вырулившей из-за угла, показался Дэниелу оглушительным, свет фар почти ослепил. Остолбенев, точно парализованный, он таращился округлившимися от ужаса глазами на автомобмль, несущийся прямо на него.

Отчаянно завизжали тормоза. На какие-то мгновения прийдя в себя, Дэниел отшатнулся. Было слишком поздно.

***

… Свет первых робких солнечных лучей — вестник рождения и торжества жизни — проник сквозь тонкую кожу опущенных подрагивающих век, разрушая оковы сна. Существо, что так долго блуждало в потустороннем мире среди неясных образов, возникших из кромешной мглы хаоса, оставаясь безвольной тенью, очнулось в мире реальном.

Пришло ощущение тяжести физического тела, а вместе с ним — пульсирующие болью виски и ноющие рёбра: смутно напоминающая о чём-то, происшедшем с ним. Рука дёрнулась к голове, пальцы нащупали повязку.

Медленно, словно поднимаясь со дна вязкой топи, воспоминания одно за другим возникали перед мысленным взором: живые картины, написанные искусной рукой мастера на листах тончайшей бумаги. Больничная палата, чистые простыни, белые занавеси на окнах, тихое жужжание приборов, инвалидная коляска ждёт в углу… Весенний сад: пахнет талой водой, влажной древесной корой и набухшими почками, и так звонко поют птицы! Ах, как же хочется вскочить, побежать… но ноги немощны!..

… Комната в старом здании интерната для сирот-инвалидов; он глядит в окно на тропинку, ведущую к воротам. Сегодня его друг обрёл семью…

… Чужой дом, в который его привезли — он должен был стать и его домом, но превратился в его тюрьму. Хмурые, недружелюбные лица членов чужой семьи. И он чужой — для всех, кроме Эстер…

… А дальше?.. Только стена ревущего пламени, за ней — чернота, покрывшая отрезок его жизни…

Стиснув край одеяла, он застонал — но не от физической боли. Чувство потери чего-то важного, самого дорогого нестерпимо щемило душу.

Дверь, тихо скрипнув приоткрылась, в комнату бесшумно, словно призрак, скользнула женщина. Подойдя к кровати, она склонилась над больным.

У неё были тёмные волосы, расчёсанные на прямой пробор и заплетенные в тугую косу, и добрые серые глаза.

– Нужно было заглянуть к тебе раньше, – сказала женщина, отводя с его лба длинную прядь, в её негромком бархатистом голосе слышался лёгкий акцент. – Отчего ты плакал, Дэниел?

– Дэниел? – удивлённо переспросил он. – Отк-куда вы знаете?..

Женщина высоко вскинула изогнутые дугой тонкие чёрные брови.

– Ты бредил, – ответила она. – Твоё имя было единственным чётко выговоренным словом, – она улыбнулась уголками полных губ. – А меня зовут Марта.

Она отошла к столу, стоящему у окна и, отвернув ткань, покрывавшую его, принялась чем-то орудовать, тихонько мурлыча себе под нос.

Приподнявшись на локтях, Дэниел огляделся. Небольшая чистая комнатка, на окнах занавеси из плотного тюля, создающие приятный полумрак. Было немного прохладно, специфически пахло лекарствами и чем-то сладким, рождающим невольные ассоциации с цветными витражными окнами в маленькой деревенской церкви…

– Как д-долго я нахожусь здесь, ма΄ам? – спросил он.

– Сегодня четвёртый день, – последовал ответ.

«Что было, прежде чем я попал сюда? Я обязательно должен вспомнить!»

– Ну, рыжик, – вернувшись, Марта с лёгким стуком поставила на прикроватную тумбочку железный поднос, – сейчас буду лечить твою рану.

– А почему: рыжик? – удивился Дэниел.

– А потому, – с улыбкой ответила она, помогая Дэниелу сесть, – что шевелюра твоя золотая… была. Да только её пришлось остричь, в целях соблюдения гигиены. Сейчас будет немножко больно, нужно потерпеть, – предупредила, и принялась разматывать бинт вокруг его головы.

Запахло спиртом. Дэниел зажмурился, стиснул складку одеяла, однако ничего кроме прикосновения ватного тампона, смоченного антисептиком, ничего не почувствовал.

– Надо же! – услышал он бормотание Марты. – Волшебство какое-то!..

Вынув из широкого кармана светло-зелёного кителя, какие носят медсёстры в больнице, овальное зеркальце, вручила его Дэниелу.

– Вот, гляди!

Бледное осунувшееся лицо, заострившиеся черты, тени под карими глазами, кажущимися огромными. Короткие волосы, рыжие на концах, на корнях были тёмными.

От двери послышалось негромкое покашливание. Вздрогнув от неожиданности, Дэниел обернулся. Джентлмен, вошедший в комнату, был молод, статен, красив — словно сошёл с полотна художника викторианской эпохи, изобразившего аристократа в домашнем бархатном халате. Сходство черт его и сиделки Дэниела было настолько разительным, что было невозможно не догадаться об их близком родстве.

– Игорь! – воскликнула Марта. – Ты когда-нибудь оставишь эту твою дурную привычку подкрадываться, точно привидение?!

– Нет. Мне нравится видеть, как ты пугаешься, а потом сердишься, сестричка, – отвечал джентлмен, невинно улыбаясь. – Ну, как идут дела? – осведомился он, приблизясь к кровати.

– Взгляни-ка! – кивнула брату Марта, прежде чем смущённый Дэниел успел что-либо вымолвить. – Всё чистенько да гладко!

– Хм… Совсем неплохо, на вид. Выходит, ты счастливчик, парень… Как, то бишь тебя величать?

– Д-дэниел.

– Разумеется, мне весьма хотелось бы узнать, – отодвинув в сторону край одеяла, джентлмен опустился на край матраца и пристально взглянул на Дэна, – о причине, вынудившей тебя броситься под колёса моего форда, однако… – он зыркнул на Марту. – Однако не стану тебя изнурять допросами. У каждого из нас есть скелет, спрятанный в шкафу. Не так ли?

Дэниел промолчал, но глаз не отвёл.

– Если ты всё-таки пожелаешь поведать мне свою историю, – продолжил джентлмен, – я всегда к твоим услугам. И поверь: уж я-то умею хранить тайны.

Подмигнув с видом заговорщика, он поднялся и вышел.

…

В тот же день Дэниела навестил пожилой джентлмен, представившийся как «мистер Бурштейн, близкий друг хозяина дома сего, врач, по совместительству». Осведомившись о самочувствии и получив положительный ответ, он остался, однако, не вполне удовлетворён. Смешно цыкнув, врач покачал головой, и преступил к осмотру юного пациента: посветил фонариком в глаза, постучал по коленкам. Вытащив из кожаного кейса планшет с закреплённом на нём листком бумаги и шариковую ручку, предложил «юному джентлмену» написать своё имя.

– Хм-гм… весьма неплохо, – заключил врач, цыкнув по привычке, – хотя и коряво. А теперь, мой друг, извольте-ка встать на ножки и пройтись до окна и обратно.

Дэниел повиновался. Вышло у него, правда не слишком удачно: он был очень слаб, и голова его кружилась.

– Ничего-ничего, – проговорил доктор Бурштейн, прийдя ему на помощь и доведя до кровати. – Это всего лишь упадок сил. Всё в точности, как я и утверждал, дорогуша Игорь Алексеевич, – сообщил он, не спеша оборачиваясь к хозяину, стоявшему у двери. – Парнишка отделался лишь лёгким испугом и несколькими ушибами, рёбра целы. Неврология отсутствует от слова «совсем».

– А откуда, в таком случае, рана на голове? – Игорь удивлённо приподнял красивые тёмные брови.

– Вероятно, она была получена бедолагой прежде, чем он бросился навстречу вашему автомобилю. Думается мне, – врач откинулся на спинку стула и воззрился на Дэниела, – юный джентлмен изволил вступить в бой с неприятелем, отстаивая честь прекрасной дамы… Не так ли?

– Я… н-не помню… – пролепетал Дэниел, смешавшись.

– М-да… – промычал врач. – Потеря памяти… Что ж, такое иногда случается.

Поднявшись, он пожелал Дэниелу скорейшего выздоровления, и, попросив Игоря его проводить, вышел.

Глава 28. Скелет в шкафу

… Здоровье и силы быстро возвращались к Дэниелу, что немало удивляло как Марту, так и мистера Бурштейна, регулярно навещавшего юного пациента.

– Не иначе, Некто могущественный, кого нельзя звать по имени, раздул в твоей груди едва тлеющую жизненную искорку, заставив вспыхнуть её с новой силой, – цыкнув, полушутливо предположил добродушный доктор, улыбаясь в пышные седые усы. – В моей многолетней практике случай беспрецедентный! Всего неделя миновала — а ты уже на ногах. О! Вот так-так!

Подойдя к прикроватной тумбочке, он взял с неё раскрытую книгу, перелистал…

– «Алиса в Зазеркалье»… – проговорил он, с улыбкой покачав головой. Глянул на Дэна большими и печальными глазами цвета шоколада. – Значит, любишь читать?

Дэниел не нашёлся что ответить, и лишь улыбнулся. Найдя это занятие весьма похвальным и способствующим выздоровлению, доктор Бурштейн потрепал Дэна по плечу, распорядился, чтобы «мальцу давали больше свежих фруктов», и удалился.

– А что Игорь? – донёсся до Дэниела его низкий бархатистый голос из-за двери. – Он не справлялся о его родне, а?

– Пока безрезультатно, дядя Миша, – отвечала Марта.

Спустя пару минут с улицы послышалось приглушённое урчание заводящегося авто.

Дэниел поднялся с постели и подошёл к большому старинному трюмо, стоящему в одном из углов. С минуту вглядывался в своё отражение, затем взъерошил чёрные волосы. Как быстро они отросли!

«Беспрецедентный случай… – вспомнил он слова доктора. – Может быть…»

Подойдя к окну, Дэниел пристроился на краю широкого подоконника и принялся глядеть в лиловое вечернее небо.

«Почему Игорь не отвёз меня в клинику, предпочтя оставить в своём доме?.. Или он хотел скрыть, что сбил меня? Но ведь он не бросил меня, оставив лежать на дороге!»

Яркий свет автомобильных фар мазнул по стенам зданий, заглянул в окна. Заиграла музыка:

The First Noel the Angels did say

Was to certain poor shepherds in fields as they lay

In fields where they lay keeping their sheep

On a cold winter's night that was so deep…

Дэниел вытянул шею, пытаясь увидеть, что там, внизу. Из светлого автомобиля, остановившегося у высокого дома напротив, вышли какие-то люди. Хлопнула дверца; машина умчалась прочь, увозя с собой рождественский гимн.

«… In fields where they lay keeping their sheep

On a cold winter's night that was so deep

Noel Noel Noel Noel

Born is the King of Israel!..» – тихо пропел Дэниел, задумчиво глядя в сгущающиеся сумерки.

«Скоро Рождество…» – подумал он. Отчего-то сжалось сердце…

***

– Сюрприз с обновками!

Дэниел, только что покончивший с обедом, с удивлением уставился на вещи, что Марта положила рядом с ним на застланную покрывалом кровать.

– Пора уж тебе облачиться во что-то, более приличное, чем ситцевая рубаха брата, – сказала она и, потрепав по волосам, добавила с усмешкой: – Мой черноглазый ангелочек!

Марта откатила в сторону низкую тележку с пустыми тарелками.

– Примерь-ка!

– Но это не м-мо-ои… – растерянно проговорил Дэниел, беря и разглядывая тёмно-синие джинсы.

– Твои забрал Игорь, – покачала Марта головой. – Думаю, он снёс их в химчистку. Не волнуйся, – поспешила добавить она, – если в карманах было что-то ценное, Игорь это вернёт тебе.

Одежда пришлась Дэниелу по размеру. Она была не новой, но целой и чистой, и приятно пахла.

– Ну вот. Совсем другое дело! – резюмировала Марта, критически оглядев Дэниела с головы до ног. – И в секонд хенде можно сыскать вполне приличные шмотки, и притом, по очень приемлемой цене, – она отступила на шаг и сложила руки на груди. – Красавчик!

Дэниел немного смешался под её взглядом.

– Ваш брат т-так много ра-аботает, – сказал он, желая сменить тему.

– О да! – Марта энергично кивнула. – У Игоря свой бизнес. Да только я об этом знаю не больше, чем о том, что подавали президенту Америки на обед в прошлую пятницу. Его дело — зарабатывать, моё — хранить очаг.

Она усмехнулась и, подойдя к окну, поправила шторы.

– Он так много для меня сделал! – сказала Марта, задумчиво глядя куда-то поверх крыш сохранивших викторианскую чопорность старых домов, возвышающихся по другую сторону улицы. – Вытащил сюда буквально из дыры… Теперь, живя в чужой стране, в достатке, особо остро чувствую, каково это ютиться в двух крохотных комнатушках в коммуналке, и получать мизерное жалование за суточные дежурства в кожно-венерическом…

Марта немного помолчала. Затем, встрепенувшись, обернулась к Дэниелу и улыбнулась, увидев, с каким участием глядит на неё юный подопечный.

– Просто жизнь полосатая, – сказала Марта, возвращаясь к Дэну. – Когда-то мы были счастливы на родине, когда родители были живы.

– А о-откуда вы? – поинтересовался он.

– Из Одессы, – Марта ласково погладила Дэниела по бледной щеке. – Есть такой город…

Стук в дверь отчего-то оказался для обоих неожиданным.

– А вы, вижу я, не скучаете, – промолвил хозяин, входя в комнату.

– Лёгок на помине! – воскликнула Марта, оборачиваясь и всплёскивая руками.

– Н-да? – Игорь чуть наклонил голову и приподнял правую бровь. – Я сделался объектом интриг? Интересно! – откинув фалды длинного сюртука старомодный покроя — признака экстравагантности, он уселся на стул у кровати и упёр ладони в колени. – Так что же толкуют обо мне в узких кругах, э?

– Рассказывала Дэниелу о тебе, – отвечала Марта с улыбкой.

– Надеюсь, сестрица меня не слишком очернила в глазах нашего юного гостя… Гм-м! – Игорь прочистил горло. – А ты в превосходной форме, как я погляжу!

– Б-благодаря вам, сэр, – отвечал Дэниел, смущаясь под пронзительным взглядом его светло-серых глаз. – Ва-ашей м-милости…

– Брось эти сопли! – отмахнулся Игорь. – Разве это не являлось моим святым долгом: подобрать мальчишку, сбитого мной? Ну скажи на милость: что я скажу твоим родичам, когда таковые отыщутся?

Вздрогнув, Дэниел быстро вскинул глаза на Игоря, и тут же потупился.

Игорь неопределённо хмыкнул; легко поднявшись, он подошёл к окну и принялся глядеть наружу, тихонько насвистывая какой-то весёленький мотивчик.

– А ты сегодня в духе, – заметила Марта.

– Ну, а почему бы мне в нём и не быть? – Игорь обернулся, засунул руки в карманы сюртука, лукаво подмигнул Дэниелу. – Сегодня мне удалось прилично выручить за одну из коллекций. И вдобавок, – на его красивом лице появилось загадочное выражение, он воздел указательный палец, – кое-что приобрести. На весьма выгодных условиях!

– Ох!.. – вздохнула Марта. Но всё же предпочла воздержаться от замечаний, и удалилась, увезя тележку с грязной посудой.

Игорь коротко оглянулся на дверь, затем, улыбнувшись дружески кивнул Дэниелу

– Постоянно корю себя за то, что уделяю слишком мало внимания моему юному гостю, – сообщил он. – А это не слишком тактично с моей стороны.

– Но вы, на-аверное, очень заняты? – предположил Дэниел.

– Занят? – Игорь усмехнулся, сделавшись неуловимо схожим с лисом. – Как чёрт! Однако это не может служить мне оправданием. Что ж, буду исправляться.

Он оседлал стул задом наперёд.

– Гляжу я, доктор и сестрица поставили тебя на ноги, – отметил рачительный хозяин, смерив гостя весёлым взглядом. – Небось маешься от скуки, сидя в четырёх стенах, э?

– П-право же… – Дэниел запнулся и уставился на собственные ладони. Предаваясь размышлениям, он почти не ощущал своего вынужденного одиночества.

– Вот что, дружище, – Игорь не обратил внимания на заминку, – давай-ка прогуляемся немного… По дому.

Дэниел с радостью согласился. Много раз он пытался представить…

– Ну и отлично! – Игорь поднялся. – Надеюсь, – раскрыв дверь, он пропустил Дэниела вперёд, – сестра меня не заругает.

…

– Я приобрёл этот особняк по дешёвке, – сообщил Игорь, на ходу оборачиваясь к Дэниелу, следующему за ним по пятам. – Ну как, нравится?

Дэн ответил утвердительно. Идя по тёмным коридорам, прислушиваясь к поскрипыванию половиц под ногами, скользя взглядом по картинам на стенах, вдыхая запах древесины, воска свечей, горящих в бронзовых канделябрах, он ощущал, как его обнимает само Время.

– Видел бы ты, какой рухлядью он был, когда маклер привёл меня его осмотреть. Наверняка этот дом снесли бы, если бы вовремя не нашёлся такой фанат старины, как я. Но, как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку.

Беззаботный тон молодого джентлмена немного смутил Дэниела, уловившего фальшь. Однако особого значения он этому не придал.

Рачительный хозяин и его гость поднялись по широкой лестнице из тёмного дерева на верхний этаж.

– Входи, – Игорь распахнул перед Дэниелом дверь, обитую чёрной кожей. Пахнуло красками.

Просторная мансарда с большими незанавешенными окнами, за которыми виднелись лишь крыши соседних домов, «утыканные» дымящими трубами, и церковный шпиль, выглядела как мастерская художника.

– Это мой рабочий кабинет, – сказал Игорь. – Здесь я «пропадаю» всё свободное время, которого, увы, так мало… А ты, как я погляжу книгами заинтересовался? – Их так много! – ответил Дэн, с благоговением разглядывая высокие полки, выстроившиеся вдоль стен, на которых теснились тома. – Многие из них я привёз с родины, – сообщил Игорь.

Дэниел медленно двинулся вдоль стеллажей; остановившись около одного, провёл ладонью по корешкам, поблёскивающим надписями, с нежностью, словно это были живыми существами.

– Мне кажется, я слышу их голоса, – прошептал он. Будто по наитию, вытащил книжицу, втиснутую между толстенными «кирпичами» Теккерея и Апулея. Обернулся к Игорю, пристально наблюдавшему за ним. – А м-можно, я…

– Значит, ты любишь читать, – констатировал Игорь, едва заметно покачав головой. Ну что ж, я не против. Вижу я, ты выбрал«Рождественские истории» Диккенса? Что ж, это любопытно…

Дэниел раскрыл томик в самом начале. Писателя, изображённого на титульном листе он знал. В памяти всплыла картина: тихая улочка, маленькая кондитерская… И эксцентричная пожилая леди, вручающая ему десять фунтов…

– … было бы полезно, – донёсся до него голос Игоря, словно издалека. – Эй, парень! Ты меня не слушал!

Дэниел встрепенулся. Машинально сунув книжицу в карман худи, обернулся, собираясь ответить… И тут заметил картину: в дальнем торце мансарды, над старинным письменным столом, пристроившимся между двумя стеллажами. Приблизившись, Дэниел залюбовался портретом красивой молодой женщины.

– Это моя мать, – сказал Игорь, остановившись рядом. – Когда-то, будучи студентом художки, я написал его. Говорят, не отличить от оригинала. А ещё, что мы похожи. Эх, знала бы она, куда забросит судьба её сына!.. Но воли Провидения не избежать, как бы нам ни хотелось.

Сердце Дэниела ёкнуло. «Почему я воспринял последнее, что было сказано, на свой счёт?! – подумал он, потупясь. – Или это предназначалось для моих ушей?..»

Как странно, что объявление, лежащее на столе практически перед его носом, он не заметил сразу.

Разыскивается без вести пропавший мальчик девяти-десяти лет. • Щуплый, темноволосый, кареглазый. • Инвалид-колясочник. • Имя: Дэниел Долтон

Словно ярчайшая вспышка озарила его сознания, высветив потайные уголки. Одна за другой, вплывали из тьмы забвения живые картины воспоминаний, стремительно сменяя одна другую, точно слайды в проекторе…

«Я не должен быть здесь! Мне нужно быть там, с ней — с моей бедной маленькой сестрой!!!»

Он вскинул глаза на портрет, и ему показалось, что леди на нём насмешливо ухмыляется.

Ладонь Игоря, мягко лёгшая ему на плечо, заставила Дэниела содрогнуться словно от удара.

– Ты ещё не всё видел в моём доме, – вкрадчиво промолвил радушный хозяин. – Это тайная комната, которую я обязательно должен тебе показать… – А м-можно я ве-ернусь к-к-к… се-ебе? – заплетающимся языком выговорил Дэниел. – Конечно, дружище! – Игорь крепко взял его за кисть. – Но только после. Эта комнатка словно ждала такого гостя как ты!

«Ловушка!» – мысль, подобная молнии, сверкнула в голове. Почему он не мог вырваться, пуститься в бегство?! Что заставило его покорно, хоть и против воли, последовать за этим человеком?!

«Ничего не произошло, – мысленно обращался Дэниел к самому себе. – Это могло быть простым совпадением: мало ли откуда у него объявление о моём розыске! Ведь мистер Игорь мог показать его мне и раньше…» «Не мог», – будто кто-то невидимый чуть слышно прошептал над его ухом, дохнув в затылок могильным холодом.

– Прошу, мой юный друг, – сказал Игорь, проталкивая Дэниела внутрь крохотной полутёмной комнатушки.

Споткнувшись об высокий порожек и сделав по инерции пару шагов, Дэн быстро оглянулся. Но лишь для того, чтобы увидеть, как закрылась дверь. Противно заскрежетал ключ в замочной скважине.

«Он знал! – с горечью подумал Дэниел. – Весь этот театр с показом дома и кабинета был затеян им с целью проверки.»

Сокрушённо вздохнув, Дэниел опустился на пол. Пахло пылью. Громко тикали часы в дальнем углу, в полумраке, царившем здесь, можно было разглядеть тускло отблескивающий маятник, мерно качающийся из стороны в сторону.

Так-так… Так-так… Словно само Время напоминало Дэниелу, что он может не успеть к той, которая его ждёт.

«Да, я всё вспомнил! Но какой в этом толк? Отсюда нет выхода!»

Дэн вскинул голову и замер, вслушиваясь в тиканье: словно ожидал подсказки. Её не было. Лишь монотонное тиканье…

– Дэние-ел!

Он вскинулся, вгляделся во тьму. Или ему послышалось?..

– Дэ-эние-еэл!..

Его пробрала оторопь от звука этого нежного голоса; кое-как овладев собой, он поднялся и вгляделся в кромешную тьму, пытаясь различить в ней хотя бы смутные очертания той, что звала его по имени.

– Дэ-э-эние-ел… – голос прозвучал совсем тихо, гулкое эхо, едва слышно откликнувшееся ему, угасло в вышине невидимых сводов.

«Где я? Как оказался в этом странном месте, где нет ничего кроме темноты кромешной?» Вытянув руки перед собой, Дэниел и поплыл в пространстве, лёгкий как пёрышко.

– Сюда-а-а…

Словно сквозь зыбкую чёрную завесу блеснуло стекло…

… Зеркало в дверце высокого старинного шкафа — огромное, в человеческий рост — ничего не отражало.

«Или я стал призраком? Оно похоже на глубокий колодец, до краёв полный первозданной тьмы, рождающей на свет, и принимающей в себя», – подумал Дэниел, заворожённо вглядываясь в зеркало. Повинуясь необъяснимому порыву, он глубоко вздохнул, и… шагнул за тонкую грань.

… Тьма расступилась. Огромный зеркальный зал, в котором очутился Дэниел, казался бесконечным; тысячи отражений глядели на него отовсюду. И Дэниелу вдруг показалось, что он сам — отражение, попавшее в стеклянный плен.

– Тебе нет пути назад, Странник! – послышался низкий голос. – Те, к кому ты спешил, утратили веру, связь истончилась. Ты останешься навсегда плену зеркал, как и все твои собратья. – Ложь!!! – возглас Дэниела отразился тысячекратным звонким эхом, рассыпался яркими сполохами, завибрировал, множась, под сводами волшебного зала. – Я — Ведающий Путь! Ты не имеешь надо мной власти, Эала! – Эала-а!.. Эала-а!.. Эа-ала-а-а!.. – пропели отражения, прежде чем рассыпаться и кануть в Никуда…

… Дэниел медленно раскрыл глаза. Он снова находился в каморке, запертый Игорем. Сев, Дэниел помассировал руку, онемевшую от долгого лежания в неудобной позе.

«Сон. Всего лишь. Но… как будто это происходило со мной на самом деле!»

Остатки видения развеялись как туман, но слова, произнесенные невидимкой помнились: «Те, к кому ты спешил, утратили веру…».

В сумраке тускловато блеснуло стекло. Зеркало?..

Да, шкаф был вполне всамделишным, в зеркале на его дверце Дэниел, глаза которого привыкли к темноте, разглядел себя.

Внутри шкаф оказался почти пуст: в нём висели лишь три или четыре пальто, пропахших нафталином, да внизу под ними валялись какие-то шмотки. Блеснул какой-то маленький металлический предмет…

– Фонарик!

Дэниел невольно испугался собственного радостного вскрика. И, подумав, что это хороший знак, нажал на кнопку. Фонарик исправно включился. Неяркий желтоватый лучик высветил старую потрёпанную куртку Дэниела, разношенные кроссовки.

«Вот где мистер Игорь припрятал мои вещи!» – подумал Дэниел, и принялся торопливо одеваться. Он опасался, что за ним придут. Но больше всего страшился не успеть…

Так-так… Так-так… Так-так… Старые часы равнодушно отсчитывали секунды…

Сунув фонарик во внутренний карман, Дэниел нащупал конверт с заработком в турецком ресторанчике и жёсткую денежную купюру — те самые счастливые десять фунтов!

Так-так… Так-так… Так-так… – негромко нашёптывал Свидетель вечного Времени…

За дверью коморки послышались приближающиеся шаги… Дэниел глубоко вздохнул, прикрыл глаза. И увидел мысленно: корпуса старой фабрики на окраине Лондона, закопченные кирпичные стены, разрисованные гафити…

«Мне нужно туда! Там меня ждут!»

Бешено заколотилось сердце. Смелее! Прочь из темницы, отринув сомнения и страх!

– Я — Странник!!!

Интермеццо

***

Мысль. Она не знает преград, она всегда свободна.

Невозможно запретить мечтать. Мысли открыты все пути и двери, в один лишь краткий миг она может перенести существо за тысячи миль, или в миры, доселе неведомые.

Мысль — величайший дар, природа и суть которого всё ещё не постигнута. Это поистине бесценное сокровище, которое никому — даже самому могущественному! — не дано отнять.

… С улицы донёсся далёкий звон церковного колокола. Бон-нг… Бон-нг…

Оливер Флэминг встрепенулся, вынудив себя «вернуться» из тёмного душного узилища в уют кухни в квартире Чарли Бейтса. Он поглядел на парнишку: тот сидел, понурившись, ссутулив плечи.

– Это было так странно… – тихо проговорил Дэниел, будто в полузабытьи, глядя перед собой, широко раскрыв глаза. – Словно два голоса звучали в моей голове. Один нашёптывал: «То, что выходило у тебя прежде, сейчас может не получиться. Тогда наступит верный конец.» А второй голос смеялся! Кричал: «Дерзай! Даже если шанс мал, всё же он есть!» – В каждом из нас живут духи двух волков, – пробормотал Оливер чуть слышно. – Наверное, то, что я испытал, когда вырвался на волю, можно было бы назвать… ликованием?.. – продолжал Дэниел, пропустив его слова мимо ушей. – Только оно было намного сильнее. Я сознавал, что свободен, и никто не сможет удержать меня, даже если прикуёт меня цепями, или замурует. Тогда я понял: любые границы условны. – Ты прав, дружище.

Поднявшись, Оливер подошёл к окну, закурил, выпуская дым в открытую форточку.

– Людям свойственно ограничивать — себя, других, – промолвил молодой маг, глядя в дождливую даль — над крышами и шпилями церквей, туда, где на фоне свинцово-серого неба чёрными чернильными росчерками парили птицы. – Так они чувствуют себя комфортно, и мы с тобой — не исключение. Но, – обернувшись, он с улыбкой поглядел на Дэниела, – у нас, всё же, есть серьёзное преимущество!

Дэниел вздохнул.

– Наверное какая-то неведомая сила хранила меня, – сказал он. – Всегда. Сколько довелось мне пережить моментов, когда опасность была так близко, что я чувствовал её дыхание на своём затылке. Мне удавалось ускользать… – Та самая сила, что делает тебя особенным, отличным от других, Дэнел. Ты волшебник…

***

Глава 29. На поиски сокровища

… Тёмная лестница. Крутые увечные ступени, ведущие вниз…

Да, в самый последний момент память подсунула ему другую картинку: убогое жилище в подвале старого дома. Место, где его приняли и отнеслись с любовью и заботой.

Дверь распахнута настежь. Квартира миссис Кларк пуста и темна…

– Тётушка Мэгги?

Робея, Дэниел медленно двинулся по коридору, светя фонариком. Узкий отсек теперь менее всего походил на кухню: шаткий стол перевёрнут, пол усеян черепками разбитых тарелок. Створка двери детской перекошена, едва держится на уцелевшей петле…

Дверь комнатки его и Софии приоткрыта. Луч фонарика в руке Дэниела упал на тахту с торчащими пружинами, на разломанную кровать Софии, на матрацы, сброшенные на пол, на них какое-то тряпьё…

«Что произошло?! Неужели их всех…» Дэниел тряхнул головой, не желая допустить страшное предположение. Окинув оторопелым взглядом следы разгрома, он бросился прочь.

Порыв ледяного ветра растрепал волосы Дэниела, когда он выбежал на улицу. «Нет, так не годится! – подумал он. – Кто-то дóлжен знать!»

Он вернулся в подъезд; поднявшись на первый этаж, заколотил кулаком в дверь какой-то квартиры. Вскоре послышались шаркающие шаги; створка приоткрылась на длину цепочки.

– Чего тебе, пацан? – крайне нелюбезно промолвила женщина; в щель была видна голова в бигудях. – Убирайся-ка, пока мужа не кликнула!

– Я т-только спросить… – сердце Дэниела колотилось у горла. – Миссис К-кларк…

– А-а эти… – протянула женщина. – Они пару дней назад съехали, всем семейством…

– Подождите! – Дэниел ухватился за дверную ручку. – А д-девочка? Сними б-была девочка, б-белокуруя?

– Не видела никакой белобрысой девчонки! – отрезала женщина. – Убирайся прочь!

Дверь захлопнулась. Дэниел невольно отступил на шаг. «Софии с ними не было. Значит…»

С верхнего этажа донеслись громкие голоса и быстрый топот нескольких ног: кто-то спускался. Вздрогнув, Дэниел опрометью бросился прочь…

…

– Софи!.. Сестричка!

Старая заброшенная фабрика напоминала скелет давным-давно умершего монстра. Тёмные провалы огромных окон кирпичных корпусов равнодушно таращились на тщедушную мальчишескую фигурку, бредущую по замусоренному, покрытому глубокими мутными лужами двору, потерянно озираясь.

«Вот это строение, в котором мы надеялись спрятаться…»

Вверх по железной лестнице, гремящей и содрогающейся от каждого шага… Вот и зал: пол, усыпанный щебнем и гнилыми досками, кучи кирпичных обломков, «пирамида» из ящиков у дальней стены… Вон там, в одном из углов, за ржавыми сходнями, ведущими на дырявую крышу, за грудой мешков с истлевшей мануфактурой Дэниел и его названая сестра хоронились от преследователей… Как можно было счесть это место надёжным убежищем?!!

«Может быть, она вырвалась, и вернулась сюда, надеясь найти меня?»

– София!!! ...-ия-я!.. -ия-я-я!..

Крик вознёсся ввысь, словно птичий клич — и стих. Остался лишь звук его собственного хриплого, прерывистого дыхания; изо рта вырывались облачка пара. Дэниел потерянно оглянулся.

«Нет. Всё напрасно. Я вернулся слишком поздно.»

Медленно, с поникшей головой он двинулся по пустынному складу. Вдруг взгляд его выцепил белесое пятнышко на полу у входа.

Платок, белый, расшитый голубыми незабудками. Её, Софии! Она рассказывала Дэну, что это память о маме…

Опустившись на колени, Дэниел понял платочек. Руки его дрожали. Пред мысленным взором вновь «прокрутилась» сцена их неудавшегося побега…

«О, Великий, пославший меня в этот мир, зачем?! Столько раз, будучи на волосок от смерти, я выживал. Я спешил сюда… Ради того ли, чтобы найдя, её, потерять?!..»

Дэниел спрятал лицо в ладонях. Слёз не было. «Зачем?.. Зачем?!..» – повторял он мысленно вновь и вновь, беззвучно шевеля губами.

Что-то мягко и упруго толкнулось в бок, вырвав из состояния оцепенения.

– Мур-р-рр!

– Чарли… – Дэниел резко вскинулся, громкий вскрик гулко разнёсся по пустынному залу: – Чарли!!!

Огромная радость охватила его при виде маленького пушистого зверька, сидевшего рядом, обвив себя длинным хвостом. Он протянул руку, желая дотронуться, провести ладонью по мягкой шерсти…

– Нйеур-р-р-р-! – фамильяр отпрыгнул в сторону, нетерпеливо дёрнул хвостом; сверкнули изумрудами огромные желтовато-зелёные глаза.

«Нет времени, мастер! Следуй за мной — я укажу тебе путь к Софии.»

***

… Странным выглядело место, куда привёл Дэниела фамильяр: мрачные заваленные мусором задворки строений, с виду похожих на двухэтажные строительные бараки с окнами, заделанными фанерой, столь безликих, что стоило отметить нужное крестиком (как в сказке об Али-Бабе) во избежание путаницы. По другую сторону высились глухие кирпичные стены столетних развалюх, забранные в ржавые строительные леса.

Нетерпеливо мяукнув, и тем самым привлёкши внимание Дэниела, растерянного озирающегося по сторонам, Чарли шмыгнул в простенок между домами. Проход был довольно широким: в нём могли разминуться, хоть и с трудом, два мужчины средней комплекции.

«Это здесь? – с надеждой обратился к коту Дэниел, утомлённый долгим путешествием по лондонским закоулкам, заметив неказистую склолченную из грубых досок дверь в стенной нише. – Или нужно ещё…»

«Назад, мастер! – возопил Чарли, мгновенно запрыгивая к нему на руки и ныряя под куртку. – Беги, прячься!!!»

Однако было поздно предпринимать что-либо: дверь распахнулась, издав противный скрип, и навстречу ни живому ни мёртвому Дэниелу, вжавшемуся спиной в стену, едва ли не вывалился вдрызг пьяный парень.

– Эй! – хрипло «прокаркал» парень, очумело вытаращившись на Дэна. – Эт-та ещё што за?..

Сердце Дэниела бешено колотилось; больше всего на свете ему сейчас хотелось исчезнуть…

Парень ошарашенно уставился на то место, где только что видел мальчишку.

– Эй, Билл! – заплетающимся языком окликнул его один из пьяных приятелей, показавшихся из-за двери следом.

– Ему кирпич на голову свалился, – утробно хохотнув, заключил другой, выглядывая у того из-за плеча. – Вот это — в заключение весёлого вечерка!

– Да заткнись ты со своим «вечерком», Пит, – сердито бросил второй через плечо. – Ты в порядке, Билли?

– Так… – тот глядел на Дэниела не видя его. – так… померещилось.

Трое пьяниц удалились, громко обсуждая что-то, связанное с каким-то «братаном», «девчонками» и ещё чем-то, богато удобряя речь ругательствами.

Дэн едва перевёл дух.

«А вы делаете неплохие успехи, мастер! – заметил фамильяр. – Сейчас вам очень кстати этот талант.»

Высвободившись из-под полы куртки своего человека, кот чёрной субстанцией «протёк» по нескольким сбитым ступеням и юркнул за приоткрытую дверь.

«Сюда, мастер!»

Дэниел поспешил следом. И очутился в едва ли не кромешной темноте пропахшего пивом и прогорклым салом помещения. Откуда-то поблизости доносились отзвуки музыки и гула голосов.

Впереди блеснули янтарные огоньки кошачьих глаз. Не решаясь включить фонарик, но надеясь, что зрение скоро привыкнет к потёмкам, Дэниел шагнул наугад. И, вскрикнув, полетел кубарем с бетонных ступеней. К счастью, лестница оказалась не высокой.

Охнув, Дэниел поднялся и потёр ушибленный бок. Здесь, внизу звуки были громче: они доносились из-за неплотно притворенной дверной створки, обозначенной полоской света.

– Чарли?.. – едва слышным шёпотом позвал Дэн фамильяра.

«Думайте, мастер», – отозвался тот. – Вам нельзя быть услышанными.»

… Зрелище, представившееся глазам Дэниела, ошеломило его, заставив остолбенеть.

Большой тускло освещённый зал с низким потолком был битком набит подвыпившими шумными завсегдатаями: яблоку негде упасть. В спёртом воздухе, пропитанном «ароматами» пота, дешёвых духов, алкогольных испарений и подгоревшей еды, висел туман от табачного дыма. Звучал медленный, тягучий свинг; две смуглые полуобнажённые пол-танцовщицы, извивавшиеся у шестов на маленькой сцене, улыбались, слушая в свой адрес свисты и пошлые выкрики пьяных зевак. Бармену околачивающемуся за стойкой, судя по его кислой физиономии, было безразлично, что происходит в зале.

«Неужели София здесь?!» – подумал он, холодея.

Один из выпивох, сидевших за столиком, рядом с которым остановился Дэниел, вдруг обернулся и, сощурив заплывшие бесцветные глазки, уставился на замершего мальчика.

– Эй, Барни! – окликнул его один из товарищей, хлопнув по плечу. – Что ты там увидел, э? Или на стенке голая девка намалёвана?

Дэн зажмурился и представил себя лёгким полупрозрачным облачком.

– Ничего, померещилась дурь какая-то, – откликнулся парень, и, отмахнувшись, игриво шлёпнул только что подошедшую кудрявую официантку по попке, едва прикрытой короткой юбчонкой.

«Надо спешить, мастер! – оклик фамильяра привёл Дэниела в чувство. – У нас мало времени!»

… Узкий и длинный коридор, в котором Дэниел очутился, проникнув за дверь, скрытую позади стойки за плотной портьерой, был едва освещён несколькими дышащими на ладан неоновыми лампами, подмигивающими и потрескивающими на низком потолке.

«За какой из них?..» – размышлял Дэниел, бредя мимо помеченных жестяными номерами прямоугольников невзрачных дверей, вереницей тянущихся вдоль окрашенных тёмно-зелёной краской стен.

Торопливый стук каблуков и шарканье подошв шлёпанцев, донёсшиеся сзади, заставили Дэниела резко оглянуться; Чарли сжался в комок у его ног.

– Значит, спит, говоришь? – проговорила одна из женщин, шедших по коридору: высокая, пышноволосая, в алом брючном костюме, придававшем её дородной фигуре ещё большей весомости, обращаясь к тощей товарке.

– Спит, ма´ам, – отвечала та, шмыгая носом; вытащив из кармана синего комбинезона платок, громко высморкалась. – Понятно: столько реветь — даже я бы не выдержала. Хорошо, хоть есть начала. О, глядите-ка! – приостановившись рядом с невидимкой-Дэниелом, она кивнула на зло зашипевшего Чарли. – Опять этот её кот! Охраняет!

– Надо пригласить Тони, – задумчиво проговорила толстуха, останавливаясь у одной из дверей, в нескольких шагах от Дэна и Чарли. – Эта скотина нам может помешать…

– О да, – энергично закивала тощая, загремев связкой ключей. – Он сегодня Эдди морду расцарапал…

Ключ заскрежетал в замке.

– Задницей думал твой Эдди, – со злостью отвечала толстуха, отворяя резко скрипнувшую дверь. – Хотел мне товар подпортить?

«Пора!!! Она там!» – молнией вспыхнуло в голове Дэниела, в следующую секунду он скользнул следом за хозяйкой и надзирательницей, бесшумный как тень.

– Спит… – тихо проговорила толстуха, кивая двойным подбородком в сторону кучи тряпья в углу, рядом с которым уселся Чарли, не спуска с женщин яростно горящих глаз. – Так и проще: хлопот меньше… Пойдём Клэр! Будем звонить мистеру Киму: пусть забирает свой «неогранённый алмаз». Надеюсь сегодня с этим будет покончено…

Женщины вышли. Противно заскрежетал ключ в замке. Послышалось отдаляющееся цоканье каблуков.

Глава 30. Прочь, из крысиной норы!

«Они ушли. Заперли дверь. Но они скоро вернуться.»

Послышался тихий стон…

– София!

Бросившись к девочке, свернувшейся калачиком в углу, Дэниел опустился на колени и отвёл дрожащей рукой волосы с её лица: София была бледна как льняное полотно. Раскрыв глаза, она вскинулась и испуганно огляделась.

– Братец?.. – задала она вопрос в пустоту. – Ты здесь?.. Или только снишься?

Стать зримым было проще, чем исчезнуть. Она увидела, узнала. Улыбнулась. Протянула к Дэниелу тонкую руку.

– Братец Ричард! – слабым голоском проговорила девочка. – Ты нашёл меня! Я верила…

Верила и ждала. Да, Дэниел это знал. Опустившись рядом на колени, он нежно погладил девочку по щеке.

– Я не помню, как оказалась здесь… – сказала София, садясь. – А потом пришла Долорес, и сказала, что если я не буду слушаться, меня накажут… – она расплакалась, уткнувшись брату в плечо. – Они мне ничего не смогли сделать. Чарли всё время был со мной, никого не подпускал…

– Теперь всё будет хорошо, – пообещал Дэниел, обнимая её за плечи.

– Ты заберёшь меня отсюда?

Он не успел ответить.

Из коридора послышались шаги, голоса: сюда шли.

«Спеши, мастер!» – «крикнул» фамильяр, вскакивая и выгибая спину дугой.

Из-за двери послышался хохот: визгливый, пронзительный. Как у гиены.

Дэниел поднялся, обнял сестру.

«Ты с нами, Чарли!»

«Нет, мастер. Так надо. Я найду вас, где бы вы ни были. Ты знаешь: мне ведомы Пути.»

Дэниел бросил отчаянный взгляд на фамильяра. Вздрогнул, когда ключ заскрежетал в замке, и ещё крепче прижал к себе слабеющую Софию.

И, чувствуя, как бьётся её сердечко, вдруг ощутил себя взрослым и сильным, и уверенным в себе. Дэн был спокоен: он знал, что сможет сделать то, что прежде получалось у него лишь спонтанно. Да ради сестры, бывшей для него дороже жизни, и всей душой ему доверившейся.

«Этих мрачных застенков больше нет для нас! Мы свободны как ветер!»

Рухнули несокрушимые преграды. Могучий вихрь подхватил, стремительно увлёк в залитые сиянием дали, куда могла достигнуть мысль…

***

(Из воспоминаний Чарли, фамильяра: парой минут раннее…)

– Сами взгляните, мистер Ким, – промолвила толстуха в алых шмотках, на ходу оборачиваясь к пузатому темноволосому коротышке в длиннющем чёрном пальто, следующему за ней по коридору, – мы не можем держать её здесь ещё дольше.

– Что сказал врач? – спросил тот, щуря хитрые масляные чёрные глазки, блеснувшие из-за очков в толстой чёрной оправе. Голос его был низок, вкрадчив.

– Осматривал. Говорил: на солнце аппетит восстановится.

Коротышка запрокинул голову и расхохотался по-гиеньи. Толстуха недовольно нахмурилась.

– Хорошо, – кивнул он. – Так или иначе… Что такое?!! – вдруг всполошился он.— Вы слышали… вой?!!

Гиена загнанно оглянулся, поглубже засунув руки в карманы.

– Ерунда, мистер Ким, – хмыкнув толстуха, презрительно наморщив нос, курносый как свиной пятачок. – Наверняка сквозняк, – вставив ключ в замочную скважину, она отперла дверь камеры. – Вовсе не удивительно, что вам что-то почудилось, мистер Ким: даже мне здесь иногда мерещатся призраки…

– Хм… – пробормотал Гиена, первым заходя внутрь.

И замер на пороге, цепенея от пробравшего его леденящего ужаса.

Громкий протяжный утробный рык дикого зверя огласил тесное узилище, отразился от сырых бетонных стен, вознёсся к низкому потолку, поднимаясь до самых высоких нот. Чёрная взъерошенная тень его разрослась, заполняя пространство.

– Дьяво-ол!!! – взвизгнул Гиена, в страхе таращась на разъярённого огнеокого Стража Путей.

Попятился, грубо оттолкнул опешившую толстуху, и бросился наутёк, словно холёный кот от включённого старого пылесоса.

***

… Пульс гулко отдавался в ушах. Вокруг — густой сумрак, а холод и сырость пробрали до костей; под спиной — каменный пол. Но разве это так важно?!

«Спасены! Спасены!» – билась в голове мысль, словно ликующая птица. Сердце Дэниела бешено было готово выпрыгнуть из груди от радости, его объявшей: его воли хватило для них обоих!

Откуда-то потянуло сквозняком, принесшим запах отсыревшей штукатурки и гари. Послышался тихий болезненный стон.

– София!

Вот же она: глаза Дэниела привыкли к темноте, и он различил контуры её фигурки, лежащей чуть поодаль.

– Я здесь! – проговорил Дэниел, подбираясь ближе и беря её за руку. Какая горячая!

– Братец… – голос девочки был тих, словно далёкое эхо. – Ведь это не сон? Ты со мной?

– К-конечно! П-пускай всё, что было до этого окажется сном, маленькая моя, – Дэниел погладил сестру по спутанным волосам. – Теперь всё б-будет хорошо.

– Да-а… – слабая улыбка забрезжила на бледных губах девочки, – Потому что ты теперь рядом, – приподнявшись на локте она вгляделась в полумрак, начавший мало-помалу рассеиваться. – Где мы?

– И мне бы т-тоже хо-отелось знать…

Дэн вытащил из кармана куртки «волшебный» фонарик и щелкнул кнопкой. Неяркий луч скользнул по блестящим от влаги стенам подземелья, мазнул по потолку, высветил сваленные в кучу пустые мешки и ветошь.

– Мы будем здесь жить? – спросила София, когда Дэниел перенёс тряпьё в их угол и принялся сооружать для неё подобие постели.

– Пока да, – откликнулся тот, устраивая девочку на импровизированном ложе. – Я постараюсь что-нибудь придумать…

София прикрыла глаза. Но в следующий момент она вновь вскинулась.

– А где Чарли?! – спросила она, с беспокойством оглядываясь. – Почему его с нами нет?

– Он, наверное… задержался, – нашёлся Дэн. – Он обязательно придёт.

– Он тебе сказал? Знаешь, там у толстой Долорес, он часто беседовал со мной…

София в изнеможении откинулась на «подушку».

– Расскажи мне сказку! – попросила она, беря брата за руку. – Как тогда, на старой фабрике.

– Хорошо…

Дэниела задумчиво пощёлкал кнопкой фонарика, включая и выключая его.

– Жил-был путешественник-чародей… – негромко начал он. – Однажды он попал в незнакомый мир, и встретил людей, которые захотели использвать его талант к волшебству со злым умыслом. Узнав об этом у Зеркального Духа, давно жившего у этих людей в суровом заточении, чародей решил бежать. А чтобы его не смогли отыскать, ему пришлось сменить внешность и имя…

– Как ты? – перебила София, распахнув глаза, тёмные как вишни. – Тебя ведь по-другому звали, прежде чем мы с Чарли тебя нашли?

– Да, – «сказочник» усмехнулся, отвёл со лба сестры светлую прядь. – Моё имя Дэниел.

София вздохнула.

– Дэниел… Ричард… – прошептала она. – Мне нравятся оба… Можно я буду называть тебя Дэнни?

…

… Тихий стон проник в сумбурные видения. Дэниел резко вскинулся: надо же, он не заметил, как задремал!.. Он взглянул на Софию, вытянувшуюся на убогом ложе: в сером свете занимающегося утра, проникшего в подземелье через небольшой пролом в стене под потолком, она показалась ему спящим ангелом. Какой яркий румянец на щеках!

Веки девочки, дрогнув, приподнялись.

– Дэнни… – прошептала девочка. – Ты здесь? Мне приснилось, что мы с тобой заперты в горящем доме…

– Ну, здесь тебе не грозит ни огонь, ни враги, – отвечал Дэниел, кладя ладонь на её пылающий лоб.

– Какая прохладная! – София улыбнулась; провела языком по потрескавшимся губам. – Пить!..

«Вода! Я дóлжен был сразу позаботиться об этом!»

– С-сейчас!

В один миг Дэниел оказался на ногах.

– Я п-приду, ск-коро! Я…

– Дэнни!.. – София потянулась к нему. – Пожалуйста… оставь мне твой фонарик!

Дэниел невольно улыбнулся.

– Всё будет хорошо, сестричка, – проговорил он, вложив «волшебный светоч» в исхудавшую руку.

… Раннее утро обняло Дэниела промозглым холодом, густым туманом и противным мелким дождём, нудно моросящим с хмурого серого неба, когда он выбрался из подвала одной из древних развалин, всё ещё хранившей остатки былой чопорной красоты. Из-за высокого забора, отгораживающего стройку, развернувшуюся за домами, доносилось деловитое урчание экскаватора, голоса рабочих, перекрикивающихся друг с другом…

Пересеча небольшую мощёную площадь, Дэниел приостановился у приземистой арки и оглянулся: несколько киосков, щедро расписанных граффити, старые дома… Он старался запомнить каждую мельчайшую деталь.

– Я вернусь! – прошептал Дэниел, оглянувшись. – Только... жди!

***

– Эй, парень! Ты что это тут ошиваешься, э?!

Грубый окрик продавца небольшого магазинчика на почти пустынной автозаправке, заставил Дэниела, вздрогнув, обернуться.

– Ну? Чего вытаращился? – уперев в бока толстые руки, продавец навис над мальчиком как гора. – Думал, не замечу?

Дэниел растерянно хлопал глазами, не находя, что ответить. Грубая речь и недружелюбный взгляд продавца потрясли его.

– А ну-ка убирайся отсюда, маленький паршивец, пока полицию не вызвал, – прошипел продавец, выпучивая глаза и вскидывая кустистые рыжие брови.

Дэниел невольно попятился.

– Живо! – продавец указал на дверь. – Сегодня номер не пройдёт! – Н-но… – забормотал Дэн, наконец обретя дар речи, – я н-ничего не собирался к-к-красть, сэр! Я хотел только… – Да зна-аю я, чего ты хотел! – перебил его толстяк, тряхнув головой, и схватил Дэниела за руку. – Только не говори, что зашёл просто полюбоваться на полки с товарами, воришка! Я видел… – Я не собирался красть! У меня ЕСТЬ деньги!!! – Выпалил Дэн, ни разу не заикнувшись. – Я могу заплатить… – Да? – насмешливо перебил его продавец. И, схватив мальчика за шиворот, поволок к выходу.

Половинки автоматической двери бесшумно сошлись за спиной Дэниела. Он обернулся. Сквозь прозрачные створки было видно, как продавец, не вернувшийся за прилавок, не спускает с него глаз.

«Как же так?! Почему он не поверил мне?!»

Его собственное отражение в дверном стекле было визуальным ответом на вопрос: тощий лохматый шкет в рваных джинсах и грязной, мокрой от дождя куртке не по размеру. Прерывисто вздохнув, Дэниел побрёл прочь, равнодушно поглядывая на машины, с урчанием катившие друг за другом по встречным полосам. Плотный туман приглушал свет фар, и возможно, в другой час его воображение преобразило автомобили в существа из потустороннего мира… Только сейчас Дэниелу было не до того.

«Бродяга…» Словно кто-то невидимый нашёптывал ему в уши, когда он шагал по утренней не очень людной улице, стараясь не глядеть на по-рождественски нарядные витрины начавших открываться магазинов. Он отлично понимал, почему его постигла неудача.

Откуда-то вырулил полицейский автомобиль, и промчался мимо, отбрасывая вращающимся фонарём синие блики на стены домов. Истошно взвыла сирена…

«Тот продавец меня принял за вора… А может быть… – поравнявшись с каким-то бакалейным киоском, пристроившимся у обочины, Дэниел приостановился. – Может, стоит попытаться? Только один раз! Ведь мне нужна лишь вода!»

Внезапно накатила слабость; вынужденный остановиться, Дэниел прислонился к стене какого-то киоска и закрыл лицо ладонями.

«Нет! Так нельзя. Ведь стоит лишь начать — и стать отверженным… А София… Нет, это не должно стать и её участью!»

– П-простите… – заглянув в окошко киоска, обратился Дэниел к продавцу, обмахивающему пыль с бутылей, выставленных на полках.

Киоскёр обернулся. Высокий и ширококостный, с совершенно лысой головой, горбатым носом, очень густыми чёрными бровями и большими карими глазами, этот человек показался Дэниелу похожим на чародея из сказки.

– Э? Что-нибудь желаешь приобрести, малыш? – осведомился продавец, демонстрируя в широкой улыбке идеально ровные зубы.

Дóлжно заметить, из-за маленького роста и худобы Дэн казался моложе, чем был на самом деле.

– Детям до восемнадцати сигареты и спиртное не продаю! – доверительно сообщил продавец, опираясь ладонями о прилавок и дружелюбно подмигивая. – М-мне н-нужна вода, – сказал Дэниель, немного смущённый необычными манерами мужчины и дружелюбием, на которое не рассчитывал. – Вода? Тебе какую? – продавец вскинул брови. – Газировку! Без газа? Мой совет: не бери лимонад. Ты спросишь, почему? Он, безусловно, вкусен, — тут вряд ли кто поспорит, — но ужасно вреден для желудка! – П-пожалуйста… не г-газированную, – выпалил Дэн, – если м-можно. – Можно, можно, – продавец закивал.

Мурлыча какую-то весёленькую песенку, он подошёл к ящикам, составленным друг на друга у одной из стен.

Допотопный форд Англия, спешащий мимо, деловито пофыркивая мотором, въехал колёсами в глубокую лужу, растёкшуюся на дороге, обдав старые разношенные кроссовки Дэниела фонтаном грязных брызг…

– Вот, держи! – сказал продавец, торжественно водружая на прилавок полуторалитровую бутыль с минералкой. – Как ты и просил — без газа. Восемьдесят пенсов, – добавил он в довершение, немного помедлив.

Испугавшись, что ему и на этот раз не поверят, Дэниел поспешно сунул руку за пазуху, где во внутреннем кармане хранились «счастливые» десять фунтов…

«Опасность!»

Отвратительное предчувствие кольнуло сердце, дыхнуло холодом в затылок, забравшись под куртку, коснулись спины невидимыми ледяными пальцами… Озноб пробрал с головы до ног, кожа вздыбилась от мурашек.

– Эй! – обеспокоенно окликнул Дэниела киоскёр. – Что с тобой!

Дэниел не услышал. В одном из тех парней, что только что показались из-за двери паба в одном из домов на противоположной стороне он узнал того, кто был виновен в том, что случилось с малюткой Софией.

«Бежать!» Дэниел попятился и, ретировавшись, бросился наутёк. Возможно, если бы он остался стоять у киоска, то не привлёк бы к себе внимание. И не был узнан.

– За ним! – заметив удирающего мальчика, быстро проговорил Сэдрик Кларк товарищам, мотнув головой и коротко свистнув.

– Куда же ты?!! – понёсся вслед Дэниелу и его преследователям удивлённый окрик лысого продавца, высунувшегося в окошко киоска. – А как же вода?!!

Бутылка так и осталась стоять на прилавке… …

… Дэниел удирал со всех ног, не разбирая пути, не замечая, как удивлённые прохожие специально останавливаются, или оборачиваются на ходу, чтобы поглядеть ему вслед. Страх подгонял его, не давая оглянуться, или сделать передышку. Сэдрик и его товарищи преследовали его неотступно, не выпуская из виду.

«Даже если оми меня настигнут что ж, пускай! – горячечно размышлял Дэниел, чувствуя, что силы его на исходе. – Это произойдёт далеко от того места. Им больше нужна София, а от меня они не узнают, где она…»

Скорее! Мимо дома, «одетого» в строительные леса… свернуть в переулок… нырнуть в подворотню, словно в нору…

Тупик! Улицу перегородила высокая бетонная стена. Заметив пролом, Дэниел очутился в каком-то маленьком и неопрятном дворе.

«Кажется, удалось оторваться!..» – едва переводя дыхание, подумал Дэниел, порывисто оглядываясь на многоэтажный блочный «человейник», возвышающийся позади: больше не было слышно ни топота преследователей, ни криков… Только полная, глушащая тишина!

Время остановилось. Всё вокруг замерло, как в сказке о Спящей Красавице: простыни на верёвках для сушки, всколыхнутые ветром, дождевые струи, бег низких серых туч по небу, водяные капли, веером взлетевшие над лужей, в которую угодила нога Дэниела. Единственными, реальными звуками в наступившей тишине были лишь его собственное прерывистое дыхание да гулкий шум крови в ушах.

«Они ничего не знают о Софии, – раздался в голове тихий голос, похожий на далёкие громовые раскаты. Тот самый, который он слышал в зеркальном зале. – Они искали тебя.» «Ловушка!» – сейчас Дэниел осознал это с особой остротой. Он чувствовал себя загнанным зверем, и тот, кто открыл на него охоту, торжествовал! «Пришлось прибегнуть к некоторым ухищрениям, и даже использовать эту милую крошку Софию, чтобы тебя в неё заманить.» «Жестокий охотник, кто бы ты ни был! Я не стану твоей жертвой. Тебе нужна моя жизнь, но ты её не получишь! Это — моя жизнь, и ты, кто бы ты ни был, и каким бы могуществом не обладал, не властен её отнять!»

Мир вдруг взорвался звуками и красками: словно лопнула туго натянутая мембрана. Ошеломлённый, Дэниел застыл, глядя, как налетевший порыв ветра всколыхнул набрякшие от дождя простыни, которые какая-то растяпа вздумала развесить на улице в ненастную холодную погоду. Скрипнула, открываясь дверь одного из подъездов…

Стряхнув оцепенение, Дэниел метнулся к мусорным контейнерам, стоящим у бетонного забора. И очень вовремя!

– Я видел, как он шмыгнул сюда, босс, – сказал один из преследователей, появившихся из-за простыней, словно актёры из-за кулис. – Хорошо, – кивнул Сэдрик Кларк. – Погляди в тех кустарниках, Грэй…

Дэниел прижался к покрытой чёрными разводами плесени стенке мусорного контейнера и зажмурился. Зашуршал мокрый мелкий гравий под подошвами тяжёлых ботинок: один из «свиты» Сэдрика Кларка направлялся к его ненадёжной схоронке…

«Ваши старания напрасны. Вы — не часть моей жизни. Меня нет для вас.»

Дэниел улыбнулся. Он был спокоен. Он был здесь… и не здесь, словно являлся праздным наблюдателем.

Вот он, один из «псов» — остановился напротив Дэна, глядит прямо на него… и не видит! Словно отгороженный незримым, но прочным щитом, Дэниел перестал существовать для него.

За толстой бетонной стеной шумела улица, истошно заголосила отдалённая сирена…

Преследователи негромко переговаривались между собой, не торопясь покидать дворик… Но вот один из них обратился к кому-то, кажется, спросил о нём, Дэниеле… а может, о каком-то другом мальчишке…

– Послушай-ка… Ты не видел кого-то подозрительного?.. – Почему же? – у того, не знакомого был приятный бархатистый голос. – Я и сейчас вижу.

«Он не знает! Он не заметил меня!»

– Эй! – Сэдрик Кларк коротко свистнул. – Уходим! Понятно же — здесь его нет.

«Псы» зашагали прочь: звук их шагов вскоре стих.

«Они не вернутся. У меня получилось!!!»

И снова зашуршал гравий под подошвами башмаков. Дэниел замер с сердцем, колотящимся у горла. Незнакомец приближался к «укромному» местечку. Вот он остановился у дерева…

«Нет… Нет! Он не может меня увидеть! Просто он…»

– Холодно…

Боясь пошевелиться, Дэниел медленно раскрыл глаза. Незнакомец, невысокий, длинноволосый, курил, кутаясь в длинное широкое пальто. Он глядел куда-то в даль.

«Нет, он не видит меня. Не видит! Не видит!!!»

Незнакомец затянулся, выпустил струйку дыма.

– Гм-м… Полагаю, скрываться дольше уже не имеет смысла…

Бросив окурок на землю, Незнакомец загасил его носком ботинка. И устремил взгляд на Дэниела, сжавшегося в комок рядом с кучей тряпья, вывалившейся из раскуроченных пластиковых пакетов, брошенных здесь кем-то из жильцов.

– Можешь открыться, парень. Я тебя вижу.

Глава 31. Пройденное — позади…

… Похоже, дождю наконец наскучило барабанить в окно. Хмурые серые тучи, так долго заволакивающие небо, нехотя разошлись, позволив далёкому зимнему солнцу явить свой прекрасный лик и озарить унылую землю. Золотые лучи великого светила заглянули и в уютную кухню квартиры волшебников.

Дэниел задумчиво и отстранённо разглядывал ладони; он всё ещё пребывал во власти воспоминаний. Снова и снова перед его мысленным взором представали образы и сцены, непосредственным участником которых он оказывался. Теперь, когда он со всей правдивостью поведал свою историю волшебнику, Дэну казалось, что всё это происходило с ним давно. А ещё он сознавал предопределённость всех происшествий. И их с Оливером Флэмингом встречи…

Внутри похожих на избушку старинных деревянных часов, висевших на стене над обеденным столом, раздался тихий скрежет, в следующий миг резные створки оконца под треугольной крышей распахнулись. Стряхнув оцепенение, Дэниел вскинулся и обернулся. Крохотная чёрная летучая мышь, выпорхнув из тёмного чрева, три раза пискнула, и исчезла в Домике Времени. Оказывается рассказ его был не столь долог!

Дэн робко покосился на своего внимательного слушателя, почти ни разу не перебившего его на протяжении всего повествования. Из-под неплотно прикрытых век чародея струился бледно-голубой свет; Дэниелу показалось, что у мага нет зрачков когда тот глянул на мальчика. Сморгнув по привычке, Оливер улыбнулся.

– Кто знает, – проговорил он, – возможно, мне бы и не удалось тебя обнаружить… Но ты думал слишком громко, чтобы быть не замеченным телепатом. И… – голос Оливера дрогнул, – это хорошо, что я тебя услышал.

– И спасли — и меня, и сестру, – ответил Дэниел. И добавил тихо: – Значит, так было суждено…

Оливер кивнул. Поглядел на чёрного кота, расположившегося на полу у плиты.

– Мияур-р-р! – откликнулся фамильяр, обращая к волшебнику усатую морду и глубокомысленно жмурясь. Он был доволен и горд своей ролью в судьбе его человека.

– Ты так и не вспомнил, что было с тобой… до? – осторожно спросил Оливер.

Дэниел отрицательно качнул головой.

– Я и сам бы хотел вспомнить, – тихо проговорил мальчик, вздохнув. – Как оказался в этом мире… Но, – вскинув голову, он пристально посмотрел на мага, – я рад. Я видел, как доброта и жестокость живут бок о бок друг с другом, и учился принимать и прощать. Мне кажется… – Дэн запнулся. – Казалось: я здесь… гость. Но… зачем?..

– Придёт время — и узнаешь, – послышался тоненький голосок.

– О, мистеру Тик-Так об этом известно более, чем кому бы то ни было! – рассмеявшись, Оливер закатил левый рукав.

Дэниел, сейчас чувствующий себя куда лучше и спокойнее, чем несколько часов назад, невольно залюбовался Часами на запястье мага.

– Мой верный друг и советчик, – промолвил Оливер. И провёл кончиками пальцев по выпуклому стеклу циферблата.

– Какие красивые! – прошептал Дэн, изумлённо и восторженно разглядывая крохотные рубины на тёмном циферблате и браслет-змей.

– А ещё: разумные и наделённые немалой мудростью, как и положено носителям Времени, – холодно, и без излишней скромности дополнил список своих приятных и полезных качеств мистер Тик-Так. – Исходя из этого, позвольте дать вам бесценный совет, милый юноша: прислушивайтесь к своему сердцу. Оно не солжёт.

Дэниел поднялся, собираясь выйти из кухни. Обернулся.

– Я… Сэр, я должен быть рядом с ней…

Оливер пожал плечами.

– Разве для этого нужно спрашивать позволения?

Дверь спальни была неплотно прикрыта.

– Ты ведь эльф? – донёсся из-за неё тихий голосок Софии. – Я слышала о тебе в сказке, которую мне мама рассказывала.

– Мисс София не ошиблась, – тоненько пропищала экономка сэра Чарлза Бейтса. – Роузи — домовая эльфа!

– Наверное, я умерла, и оказалась в другом мире. Как жаль, что мой Дэнни…

– Софи! – воскликнул Дэниел, бросаясь к девочке, лежащей на кровати. – Нет! Нет, сестричка! Ты жива…

– Дэнни! Значит, я видела сон.

– Да-да, сон, – сказал он, пристраиваясь на краешке кровати, не в силах отвести взгляд от бледного осунувшегося личика девочки. – Пусть так…

София приподнялась на локтях и огляделась.

– Здесь красиво… – тихо проговорила она. – И так много книг! Что это за место, братец Дэнни? Ведь мы здесь никогда не бывали прежде…

– Это дом моего друга, юная мисс, – входя в комнату, промолвил Оливер с лёгким поклоном. – Теперь он станет и вашим.

Он представился.

– Оливер Флэминг… – шёпотом повторила София, вновь опускаясь на подушку и заворожённо глядя на мага. – Ты похож на воина-эльфа!..

На миг опешив, Оливер рассмеялся.

– Пожалуй, – сказал он, – этот титул слишком высок для меня… Однако скажу: меня радует твой вид.

– Роузи дала мне волшебный напиток, – сказала девочка.

Оливер и Дэниел обратили взгляды к эльфе, пристроившейся у изножья кровати с каким-то вязанием.

– Роузи знает много-много старинных рецептов своего народа! – горделиво вскинула голову та, сверкнув зелёными глазищами. – Роузи держит их, – она дотронулась длинным пальцем до виска, вот здесь.

Усмехнувшись, Оливер кивнул.

– Тогда я за вас спокоен: с Роузи вы не пропадёте, – сказал он.

Эльфа чинно наклонила большую ушастую голову; вздрогнули рыжие косички.

София была слишком слаба для долгого разговора, и вскоре задремала, но Дэниел по-прежнему сидел подле, не выпуская её руки.

– Дэн, – вполголоса окликнул Оливер своего юного друга.

Тот вскинулся, словно очнувшись от дум, и с беспокойством взглянул на волшебника.

– Я сегодня улетаю. Так нужно.

– Но… – Дэниел на миг запнулся. – Ты ведь вернёшься, да?

– Вернусь, – кивнул Оливер, отмечая про себя, что тот впервые назвал его на «ты».

Дэниелу не требовалось ничего объяснять.

– Мы будем ждать тебя, – сказал он. И добавил: – Брат… М-можно я буду так т-тебя на-азывать?

Оливер кивнул. Он узнал этот взгляд — с самого детства хранил его в своей памяти!

– Я вернусь, Дэниел, – пообещал он.

«Я больше не потеряю тебя», – закончил он мысленно.

Чарли, лежащий рядом со спящей Софией, свернувшись чёрным пушистым клубочком, вдруг поднял голову и, сверкнув глазами, взглянул на волшебника.

Ему была известна тайна…

***

– Хорошо, что ты вылупился здесь, на земле. Но ты, вероятно, и сам понимаешь, Древний. Нет места лучше, чем этот мир, чтобы дождаться положенного часа.

– Да, Мудрейший. Никто не властен изменить того, о чём было предсказано…

Оливер, только что трансгрессировавший на пологий склон каменистого утёса, в котором находилась пещера, замер, затаившись за огромным замшелым валуном и прислушался. Ветер, чьим вечным пристанищем были береговые скалы, доносил до волшебника каждое произнесённое слово. Собеседники — Нэп, дракон Чарли Бейтса и директор школы чародейства и волшебства — вели разговор на странном наречии, никогда прежде не слышанном Оливером, но он понимал его.

Камень, выскользнув из-под ноги молодого мага, со стуком покатился вниз. Дракон и старый наставник умолкли.

– Ага! – промолвил Альбус Дамблдор с улыбкой (судя по тону), поднимаясь с большого плоского камня. – А наш общий друг, наконец, вернулся.

Выйдя из-за каменного выступа, Оливер с поклоном приветствовал чародея.

Дракон лежащий у дальней стены, свернувшись в бирюзовые кольца, приподнял рогатую голову и сузил янтарные глаза.

– Знаю: ты искал меня, – сказал старый профессор. – Также известна мне и причина. Минерва мне обо всём подробно доложила.

– Учитель… – начал Оливер и замялся. – Так вышло, что…

Дамблдор ободряюще похлопал по плечу своего ученика.

– Если трудно найти слова — просто начни с начала, – сказал он.

… Лютый ветер, стеная, мечущийся меж скал, наталкивался на невидимую магическую преграду, возведённую седовласым директором школы волшебства, и с воем уносился прочь.

– Я считаю, что поступил правильно, – сказал Оливер в завершение своего рассказа.

Дамблдор согласно кивнул.

– Это должно было произойти… – пробормотал он в сторону. – Всему своё время…

Оливер ожидал услышать от наставника именно эти слова!

– Скажи-ка мне, Нолли, – промолвил Дамблдор спустя краткую паузу, – знакóм ли тебе этот мальчик?

Оливер медленно поднял голову и, прищурившись, пристально взглянул на старого мага.

– Ответь, не кривя душой… Гм… – кашлянув в кулак, профессор исподлобья поглядел на своего бывшего ученика. – Обнаружил ли ты в голове этого парнишки чего-нибудь любопытного, э?

Оливер вздохнул; подойдя к краю пещеры, устремил задумчивый взгляд в бескрайнюю морскую даль, теряющуюся в серой дымке.

– У Дэниела очень непростая судьба, – промолвил он, медленно оборачиваясь и пристально глядя на Альбуса Дамблдора; лицо его было серьёзно. – Много тяжких испытаний выпало на его долю, и я был поражён, насколько схожи наши судьбы, хоть я и он родились в разных эпохах. Впрочем… – потупившись, добавил Оливер, – прав был мой друг Чарли: роли остались прежними, изменились лишь костюмы и декорации. И, – закончил он не совсем уверенно, – актёрский состав.

– А кто же режиссёр в этом огромном театре? – тихо прогудел Нэп. – Время?..

Оливер вздрогнул, внезапно осознав суть сказанного драконом. И вспомнил о дежавю, посетившем его в Jolly Owl …

Он поднял взгляд на старого учителя. Тот лишь улыбнулся и едва заметно кивнул.

Постскриптум

***

… Высоко под небесами, извиваясь яркой бирюзовой лентой, летел дракон. Мерно взмахивали сильные крылья…

Закутавшись в тёплую мантию, Оливер Флэминг задумчиво глядел на острые пики скал, разрывающие окутывавший их белесый туманный покров, точно серые клыки огромного монстра, на бескрайние морские просторы, скрывающие бесчисленное множество тайн в своих глубинах…

Ему было над чем поразмыслить: о странных обстоятельствах, сопутствующих знакомству его с Дэниелом, о трудном, полном опасностей пути, который довелось пройти его юному другу. И о том Неведомом, наблюдающим из Зазеркалья…

В одном лишь волшебник не сомневался — этому случайному встречному суждено было появиться на его жизненном пути. Он так долго этого ждал. И верил — не смотря ни на что.

«Я улетаю, чтобы вернуться», – мысленно обращался Оливер к встречному. Он сдержит слово: он знал это наверняка.

На горизонте, окрасившись последними лучами закатного солнца, заалели небеса. Пламенеющая черта разделила Ночь и День, Смерть и Жизнь. Крошечная искра ярко сверкнула в вышине, и стремительно канула в белоснежные облака, клубящиеся внизу…

Конец…

?

*************************************************************************************