Странная семейка в Средневековье

Глава 1

Мать ➔ Любовь Петровна (Люба)

Отец ➔ Валера

Брат ➔ Арсений (Сеня)

Дочь ➔ Вика

Глава 1: Великое падение в тринадцатый век

Семейство провалилась сквозь пространственно-временной континуум со звуком рухнувшего трёхстворчатого шифоньера. Ещё секунду назад Валера пытался починить розетку, Люба кричала, что от него в доме нет толку, Вика лихорадочно искала зарядку, а Сеня пытался на пальцах объяснить, почему нельзя совать отвёртку-индикатор в фазу. Вспышка, хлопок — и вот они уже летят спиной вперёд в абсолютную неизвестность.

Через секунду на опушке глухого леса воцарилась тишина, прерываемая лишь безмятежным пением птиц и тяжёлым, хриплым дыханием отца семейства.

Валера лежал лицом в сочной средневековой крапиве. Несмотря на межпространственный перелёт, в правой руке он мёртвой хваткой сжимал самое дорогое — полуторалитровую бутылку тёмного пива, которую успел прихватить из холодильника за мгновение до катастрофы. Валера с трудом открыл один глаз, мутным взором обвёл исполинские вековые дубы и хмуро констатировал:

— Люба, бля… Где мы? Это че, база отдыха «Лесная сказка»? А где асфальт? И почему у меня всё лицо горит?

Арсений уже сидел на соседнем пне, бледный как полотно. Он быстро провёл ревизию карманов: любимые джинсы исчезли, вместо них ноги облегали серые, жутко колючие холщовые порты. Телефона нет, повербанка нет. Зато в голове — золотой фонд Википедии, три курса физтеха и природная дотошность. Сеня потрогал пальцами влажную землю, посмотрел на солнце, прикинул угол наклона светила и сглотнул сухую слюну.

— Пап, это не база отдыха, — тихо произнёс Сеня. — Судя по идеальной экологии, полному чистейшему отсутствию пластикового мусора вокруг и созвездиям, которые я краем глаза заметил перед падением… мы где-то в районе тринадцатого века. Плюс-минус до закрепощения крестьян. Коротнуло так коротнуло.

Вика в этот момент стояла чуть поодаль и увлечённо пыталась поймать связь. Она высоко поднимала руку, в которой вместо айфона почему-то оказалась пустая засаленная пачка из-под сухариков со вкусом краба.

— Сеня, не умничай, ты дебил? — буркнула она, сердито надув губы. — Какое Средневековье? У меня через два часа ногти на районе, у меня запись! Мне Кристина башку оторвёт, если я опоздаю. Нам ехать надо. Пап, скажи ему, пусть такси вызывает, у меня тут вообще ноль палочек ловит!

Из густых кустов папоротника, шумно шурша сухими ветками, величественно вышла Любовь Петровна. На ней чудом сохранились домашние велюровые штаны ядовито-бирюзового цвета и футболка с блёстками, складывающимися в надпись «Premium Luxury Style». На лице Любы застыла маска такого глубокого, монументального и железобетонного похуизма, перед которым пасовали любые законы квантовой физики. Ей было глубоко плевать на временные петли. Она просто устала.

Люба брезгливо посмотрела на девственный лес, на мужа, у которого из крапивы торчали только семейные трусы и бутылка, и на дочь с пачкой сухариков.

— Так, — спокойно, но леденящим кровь тоном сказала Люба. — Валера, встал. Хватит валяться, от тебя уже клещами за версту пахнет. Сеня, раз ты у нас такой умный и всё посчитал, быстро найди мне нормальную хату с крышей. Вика, закрой рот, у тебя помада размазалась, страшная как смертный грех. Пошли. Нам ещё жильё искать.

Валера, пошатываясь и кряхтя, вылез из зарослей, бережно прижимая к груди тёплое пиво. Куда идти, он не знал, но спорить с Любой в таком состоянии было опаснее, чем прыгать без парашюта. Семейство двинулось сквозь чащу, ведомое великой силой материнского авторитета.

Глава 2

Глава 2: Столкновение цивилизаций и стартап на коленке

Через час блужданий по густому лесу семейство наконец вышло к людям. Деревня Грязищево встретила их каноничным ароматом навоза, мокрой соломы и вековой безысходности. Вокруг стояли покосившиеся избы, в грязи меланхолично рылись тощие свиньи, а на площади у колодца толпились крестьяне в серых холщовых рубахах.

При виде странных пришельцев разговоры мгновенно стихли. Из окон испуганно высунулись засаленные лица. Появление женщины в роскошном леопардовом халате со скалкой наперевес, качка в темной робе и мужика в тяжелой меховой шубе с массивной кружкой «СИДР» явно ломало местным психику.

Вперед толпы выступил староста — свирепый мужик с окладистой бородой и топором за поясом.

— Чьи будете, чужеземцы?! — громогласно рявкнул он на старославянском. — Колдуны? Разбойники? Аль чудища лесные в шкурах заморских зверей?! — он с опаской указал на пятнистый халат матери.

Сеня — высокий, широкоплечий, мускулистый парень с абсолютно непроницаемым, красивым лицом — спокойно шагнул вперед. В его голове за секунду пронеслась мысль: «Если мы скажем, что из будущего, нас сожгут на костре как демонов. Скрываем всё».

Сеня смерил старосту холодным взглядом и ответил обычным, ровным голосом, без единой эмоции:

— Мы мирные купцы из далеких южных земель. Потеряли обоз в лесу. Ищем ночлег. Нам нужна изба.

Но тут в диалог вмешался Валера. Отца семейства окончательно догнал похмельный синдром, помноженный на полное отсутствие адекватности. Он зашатался, его меховая шуба съехала на одно плечо, он наставил на старосту указательный палец, дико заржал и громко икнул на всю площадь:

— Слышь, борода-а-а! Ты че на малого рамсишь? Ты кто такой вообще? Ты с какого болота, дядя? Позови главного лешего, я с ним перетру! А то я тебе щас бороду-то пообщипаю!

Староста от такой наглости опешил и схватился за топор. Крестьяне в ужасе зашушукались: «Одержимый! Бесноватый!». Стражники выставили рогатины. Валера в этот момент попытался сделать ласточку, запутался в собственной шубе и с грохотом рухнул в лужу, умудрившись не пролить ни капли сидра из кружки. Это было одновременно позорно и очень смешно.

В дело вступила мать. Любе сейчас было абсолютно похуй на пространственные аномалии, средневековые законы и топор старосты. Она безумно любила своих детей, но этот дебил-муж достал её ещё в двадцать первом веке.

Люба подошла к старосте, отодвинув мужа корпусом прямо в грязь, и посмотрела на мужика как на замерзший счетчик за газ.

— Слушай сюда, бородатый, — ледяным тоном произнесла Люба. — Мне плевать, кто ты тут. Мой муж — юродивый, у него скорбь на голову. Но если ты сейчас не уберешь эту железку, я сниму с тебя твой жилет и заставлю его съесть. Нам нужен дом. Сухой. С печкой. Живо.

Староста посмотрел в её пустые, холодные глаза. Ему стало искренне жутко. Баба, которая так разговаривает с вооруженным мужчиной, явно имеет в покровителях грозные силы.

— Вон… вон изба вдовца Микулы на холме, — заикаясь, староста указал пальцем на добротный дом на краю. — Месяц как пустует… Забирайте!

— Вот и поговорили, — Люба мгновенно сменила гнев на милость, повернулась к детям и ласково сказала: — Викуся, солнышко, иди аккуратно, тут грязно. Сеня, сынок, подними это тело в шубе и потащили.

Сеня без единого слова, легко, одной левой рукой поднял невменяемого отца за шиворот шубы и потащил в гору, как мешок с картошкой. Валера при этом пытался петь песни Меладзе, но получалось только нечленораздельное мычание.

Глава 3

Глава 3: Семейный совет и первый бизнес

Сеня с ноги открыл старую дубовую дверь избы, зашел внутрь и просто сбросил отца на земляной пол. Валера тихо хрюкнул, перевернулся на бок и захрапел, все еще сжимая в руке пустую кружку из-под сидра.

В избе было темно, пахло сушеными грибами и пылью. На стене висели чьи-то старые лапти, а посреди комнаты стояла огромная печь.

Люба зашла следом, брезгливо осмотрела углы и положила свою скалку на деревянный стол. На ее лице читалось полное безразличие к историческому моменту. Ей было похуй на то, какой сейчас век на дворе — в ее голове уже зрел план, как отмыть это помещение.

— Так, дети, — Люба обернулась к Сене и Вике. — Ситуация говно, но мы в домике. Глава семейства временно недееспособен, поэтому думать будем мы. Жрать нечего, денег местных нет. Ваши предложения?

Вика, которая до этого момента молча отряхивала подол своих джинсов от грязищевской жижи, подняла глаза. Несмотря на огненно-красные волосы и красивое лицо, она не была глупой девочкой. Она быстро оценила обстановку, вспомнила все, что читала в пабликах, и выдала вполне логичную мысль:

— Мам, если мы пойдем на рынок просить милостыню, нас сдадут в местную психушку. Или сожгут. Нужны деньги. Сеня, ты же у нас умный, физику учил. Че мы можем сделать прямо сейчас из говна и палок, чтобы продать этим дикарям?

Сеня подошел к окну, посмотрел на улицу, где крестьяне все еще с ужасом поглядывали на их избу, и ровным, монотонным голосом ответил:

— Уровень гигиены в деревне равен нулю. Вода в колодце не фильтруется. У них наверняка повальная диарея и вши. Я могу соорудить из глиняных горшков простейший фильтр для воды и сварить из сосновой смолы и золы нормальное дегтярное мыло. Это уменьшит смертность и принесет доход.

— Отлично, сынок. Назовем это «Элитная южная косметика», — одобрила Люба. — Вика, на тебе реклама. Сделай так, чтобы они поверили, что без этого мыла их съедят черви.

— Легко, — ухмыльнулась Вика. — Я им скажу, что это секретный рецепт византийских принцесс. Они тут темные, все схавают.

В этот момент с пола донеслось кряхтение. Валера пришел в себя. Он сел, потирая затылок, горшок на его голове сдвинулся набок. Мужик дико посмотрел на лапти на стене, потом на жену.

— Люба… — хриплым голосом позвал он. — А где пульт от телека? И почему у нас обои деревянные?

— Валера, заткнись, мы в тринадцатом веке, — отрезала Люба. — Ты теперь Начальник службы безопасности нашего стартапа. Твоя задача — сидеть на крыльце и делать так, чтобы к нам никто не заходил. С твоим лицом это будет несложно.

— Че?! Каком веке? — Валера вскочил, запутался в шубе и снова упал, но уже на лавку. — Слышь, Люба, ты че, шутки шутишь? Какая безопасность? Я щас пойду к старосте, узнаю, где тут у них нормальный магазин!

Он попытался рвануть к двери, но Сеня просто выставил вперед свою мощную руку. Валера с разбегу врезался в сенькин бицепс, как в бетонную стену, и отлетел обратно.

— Пап, на улице вооруженные люди с топорами, — спокойно, без единой эмоции сказал Сеня. — Если ты выйдешь, тебя убьют. Сиди здесь.

Валера посмотрел на каменное лицо сына, потом на скалку в руке Любы, сглотнул и тихо сел в угол.

— Ну ладно, ладно… Че сразу драться-то. Я просто спросил.

Уже через два часа Сеня вовсю копался на заднем дворе, собирая какие-то трубки и горшки, Вика сидела на пороге и продумывала маркетинговый план, а Люба сурово инспектировала печь. Семья начинала свой первый средневековый бизнес без всякой магии — только на чистой наглости и законах физики.

Глава 4

Глава 4: Королевский визит и подростковые гормоны

Прошло еще пару недель. Стартап по продаже дегтярного мыла и аспирина приносил стабильный доход в серебряных монетах, которые Люба лично прятала под половицей. Валера уже почти привык к отсутствию телевизора и целыми днями сидел на крыльце в своей шубе, меланхолично попивая яблочный сидр и пытаясь научить местную свинью команде «сидеть».

Был обычный удушливый летний полдень, когда тишину деревни Грязищево нарушил дикий грохот, конское ржание и крики стражников. По главной улице, утопая колесами в глубокой грязи, медленно катилась огромная, роскошная карета из золоченого дуба. На ней красовался королевский герб.

Из окна избы высунулась Вика, лениво поправляя свои огненно-красные волосы.

— Мам, Сеня, гляньте. Там какая-то крутая тачка застряла. По ходу, местный олигарх едет.

В этот самый момент небо резко потемнело, бабахнул сильнейший гром, и на деревню обрушился тропический ливень. Дорогу мгновенно размыло так, что королевские кони встали намертво, тяжело дыша. Дверца кареты распахнулась, и оттуда, прикрываясь роскошным плащом, величественно вышел сам король.

Король был мужчиной гордым, статным и по-настоящему величественным. Даже стоя по щиколотку в грязищевском навозе, он умудрялся держать королевскую осанку и сурово смотреть на бегущего к нему с поклонами старосту. Но при всей своей гордости король был человеком добрым и справедливым — своих людей и семью он никому бы не дал в обиду.

Следом из кареты вышла королева — женщина средних лет с очень умными, проницательными глазами. По одному ее спокойному взгляду на мужа было понятно, что именно она в этом королевстве решает все важные вопросы. А последним из кареты выпрыгнул шестнадцатилетний принц — симпатичный, добрый и слегка наивный парень в бархатном камзоле.

Королевская стража бросилась искать лучшее жилье в деревне, чтобы переждать непогоду, и, естественно, их выбор пал на самую добротную, отремонтированную Сеней избу.

Через пять минут вся королевская делегация уже стояла в прихожей у нашей семьи. Стражники попытались было сурово приказать Любе освободить помещение, но король величественно поднял руку, останавливая их:

— Тише, воины. Мы в гостях. Хозяева, дозвольте переждать сию бурю под вашей крышей. Мы щедро заплатим

Глава 5

Глава 5

— Тише, воины. Мы в гостях. Хозяева, дозвольте переждать сию бурю под вашей крышей. Мы щедро заплатим, — величественно произнес монарх.

Поскольку король обратился вежливо, уважительно и с добром, Люба мгновенно проявила ответное дружелюбие. Градус ее обычного безразличия упал до нуля, она убрала скалку за спину и гостеприимно улыбнулась. Если к Любе с добром — она сама доброта.

— Да заходите, конечно, господи! — радушно отозвалась мама, отступая вглубь избы. — На улице же библейский потоп, какая тут оплата. Промокли все, бедные. Сеня, сынок, ставь котелок с водой, чай пить будем. Валера, а ну освободил лавку для гостей, животное!

Но королевской семьи из этой избы никто особо не испугался. Семье из двадцать первого века было глубоко фиолетово на феодальные чины, а Валера к этому моменту уже успел хорошенько пригубить своего фирменного крепкого сидра «для вдохновения».

Услышав крик жены, отец семейства испуганно икнул, попытался резко встать, но запутался в полах своей огромной меховой шубы. Теряя равновесие, он смешно покатился кубарем прямо к ногам королевской делегации и затормозил головой аккурат о правый сапог короля.

— Здравия желаю, ваше величество! Старший сержант... то есть, купец Валера пост сдал! — громко и четко отрапортовал отец, глупо улыбаясь снизу вверх и дыша на монарха яблочным перегаром.

Король удивленно приподнял бровь, глядя на это волосатое чудо в шубе, а мудрая королева тихонько хихикнула в кулак.

В этот момент вперед несмело шагнул шестнадцатилетний принц. Он откинул мокрый капюшон бархатного камзола, и тут его взгляд упал на Вику, которая стояла у окна. Парень буквально замер на месте. Его глаза округлились, он мгновенно покраснел до самых ушей и застыл, очарованный её красотой и яркими огненно-красными волосами. Он никогда в жизни не видел таких девчонок. Добрый и наивный юноша судорожно сглотнул, прижал руку к сердцу и, заикаясь от волнения, обратился к ней:

— Прекрасная… незнакомка… Ослепительная дева, чьи волосы подобны предрассветному солнцу. Я… я принц Эдуард. Позвольте узнать, как зовут ту, что украла мое сердце в эту грозовую ночь?

Сеня тут же нахмурился и молча сделал шаг вперед, загораживая сестру своим мощным плечом. Его каменное лицо стало еще более угрожающим.

Глава 6

Глава 6

Вика сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и смерила принца таким взглядом, будто он только что предложил ей съесть кусок сырого мыла. В голове у четырнадцатилетней девчонки из двадцать первого века пронеслось только одно емкое слово: «Кринж». Боже, какой кринж. Парень в бархатных лосинах несет какую-то чушь про нимф и солнце, протягивая руку, как в дешевом турецком сериале. Ей вообще сейчас было не до парней — тут бы без интернета с ума не сойти.

Она демонстративно проигнорировала его протянутую ладонь, повернулась к столу, взяла глиняную чашку с травяным чаем и сделала невозмутимый глоток.

Принц Эдуард так и застыл с протянутой рукой, растерянно моргая. Его благородное сердце пропустило удар: королевскому отпрыску впервые в жизни объявили тотальный и беспощадный игнор. Он покраснел еще сильнее, став цветом примерно как Викины волосы, и тихонько опустил руку, не зная, куда деться от позора.

Сеня, заметив, что сестре абсолютно пофиг на этого романтика, одобрительно и так же безэмоционально моргнул. Он подошел к столу и молча поставил перед королем и королевой еще две чашки с горячим отваром.

Тем временем Валера, все еще лежащий у сапог короля, решил, что международная пауза затянулась. Он подполз поближе к лавке, ухватился за край королевского плаща, чтобы подняться, и доверительно зашептал монарху, обдав его новой волной перегара:

— Слышь, шеф… Король, в натуре. Ты на малого моего не серчай, он у нас спортсмен, башку отбило. А девка… девка у меня золото! Но характер — в мать. Чуть че — скалкой по куполу. Хочешь сидра? У меня там под полом заначка, чистый нектар!

Король, который до этого сохранял каменное величество, осторожно потянул свой плащ из цепких пальцев Валеры. Гордый монарх явно не привык, чтобы подвыпившие мужики в леопардово-медвежьих шубах предлагали ему «накатить за знакомство».

— Благодарю, любезный купец, но я воздержусь, — сдержанно, но твердо ответил король, пытаясь незаметно отодвинуть свой сапог подальше от отца семейства.

Мудрая королева, оценив обстановку, мягко улыбнулась Любе, которая как раз нарезала на стол домашний хлеб.

— У вас очень… колоритный супруг, милая женщина, — дипломатично заметила королева.

Люба, которой сейчас было максимально похуй на придворный этикет, лишь махнула рукой, раздавая гостям деревянные ложки. Раз они вели себя вежливо, она оставалась доброй хозяйкой.

— Ой, да обычный дурак, — спокойно ответила Люба, даже не глядя на мужа. — В двадцать первом… то есть, на югах, на солнце перегрелся, с тех пор кукуха и посвистывает. Вы ешьте, ешьте, не стесняйтесь. Хлеб свежий, Сеня сам пек.

Пока взрослые усаживались за стол, бедный шестнадцатилетний принц Эдуард бочком-бочком пробрался к лавке поближе к Вике. Игнор ранил его в самое сердце, но сдаваться он не собирался — добрый и наивный парень был уверен, что прекрасная нимфа просто стесняется.

Он сел на край лавки, стараясь выглядеть максимально мужественно, и снова тихонько заговорил, косясь на ее чашку:

— Быть может… чай слишком горяч для ваших нежных уст, прекрасная Вика? Если пожелаете, я могу подуть…

Вика чуть не подавилась чаем. Она медленно повернула к нему голову, изо всех сил стараясь не заржать в голос от этой запредельной дозы романтического кринжа.

Вика даже бровью не повела. Она сделала вид, что принц — это просто назойливая муха, и продолжила меланхолично смотреть в окно, медленно потягивая свой чай. Эдуард завис в воздухе с полуоткрытым ртом, чувствуя себя максимально глупо. Сенька рядом тихонько хмыкнул в кулак, оценив сестринский мороз.

Поняв, что от романтики её сейчас стошнит, Вика со стуком поставила чашку на стол, повернулась к Любе и громко, на всю избу, спросила:

— Мам, там батя на полу валяется, на свинью похож. Сделай с ним чё-нибудь. И вообще, а где они спать будут? У нас свободна одна комната, там будут король и королева. А этот придурок где ляжет?

При слове «придурок» принц Эдуард вздрогнул и испуганно прижал руки к груди, искренне надеясь, что это она не про него. Хотя формулировка подходила идеально.

Люба, которая только что мирно жевала хлеб, тяжело вздохнула. На мужа ей было традиционно похуй, пока он не начинал мешать бизнесу или путаться под ногами у высокопоставленных гостей. Она перевела ледяной взгляд на Валеру, который уже свернулся калачиком прямо у порога и тихонько похрюкивал в своей шубе, обнимая сапог одного из стражников.

— Сеня, — спокойно, но веско сказала Люба. — Возьми это парнокопытное за шкирку и оттащи в сени. Пусть там с дровами спит, раз набрался как скотина. Извинись перед служивым, у него, небось, ноги затекли.

Сеня молча кивнул, подошел к отцу, одной левой рукой поднял его за воротник огромной шубы, как мешок с картошкой, и без единого звука уволок в холодные сени. Через секунду оттуда донеслось глухое падение Валеры на поленницу и его довольное: «О, подушечка…».

Разобравшись с мужем, Люба снова повернулась к королевской чете, мгновенно включив режим доброй хозяйки, раз уж те вели себя прилично.

— Вы не переживайте, ваше величество, — мягко сказала мама королеве. — Комната у нас чистая, Сеня там лично всё продезинфицировал… то есть, помыл. Ложитесь там, отдыхайте.

Глава 7

Финал истории: Свои люди в чужом мире

Сеня подошел к принцу, молча и смерил его взгляда. Поняв намек, Эдуард без лишних слов пошел помогать гигачаду таскать тяжелые ведра с водой. Месяц пролетел невероятно быстро.

За эти тридцать дней жизнь в деревне окончательно вошла в свое русло. Валера, немного протрезвев под строгим взором короля, нашел с монархом общий язык на почве обсуждения политики и «местной рыбалки». Король оценил мужицкую простоту и смекалку Валеры, а королева искренне сдружилась с Любой, перенимая у нее секреты ведения хозяйства и хитрости XXI века.

Сеня обучил Эдуарда мужской работе по дому — принц сбросил пафос, научился колоть дрова, вести себя по-человечески и стал куда взрослее и самостоятельнее. А Вика... Вика просто продолжила жить в свое удовольствие, потягивать чай и изредка одаривать принца спокойным, одобряющим взглядом за то, что тот перестал быть кринжовым.

Финальный аккорд

Когда месяц подошел к концу и дорога в столицу полностью просохла, королевская карета снова стояла у избы. Король расплатился с Любой щедрым кошелем золота, обеспечив стартап семьи на годы вперед.

Принц Эдуард подошел к Вике на прощание. Он больше не кланялся и не толкал высокопарных речей.

— Спасибо тебе, Вика, — тихо и достойно сказал он, с улыбкой глядя ей в глаза. — За этот месяц я узнал настоящую жизнь. И, кажется, немного повзрослел. Если когда-нибудь будешь в столице — наши двери всегда открыты.

— Удачи, Эдуард. Главное — оставайся нормальным челом, — ответила Вика и впервые за все время улыбнулась ему без капли иронии.

Королевский кортеж тронулся в путь, а семейка из XXI века осталась стоять на крыльце своей избы. У них не было интернета, но у них было золото, крепкий бизнес, уважение короля и полная уверенность в том, что в этом Средневековье они точно не пропадут.