Странная история переселившейся души

Предистория этой истории

В конце августа осень чувствовалась все отчетливее. Она, как огромная рыжая кошка, обмахивала своим пушистым хвостом кроны деревьев, меняя цвет листвы.

Антония Семеновна Василенко любила именно эту пору наступающей осени до середины сентября. В свои шестьдесят восемь она понятия не имела чем занять совершенно ненужное свободное время. Дети, стали давно взрослыми - сын и дочь, они в основном сами занимались своими детьми, лишь изредка привозя к матери, а теперь и внуки выросли, приезжая к бабуле, к которой относились как к подруге, а не как к вымирающему поколению, с любовью. Однако, трое мальчишек – это мальчишки, иногда забывающие позвонить, но это ничего не значило.

Когда-то, в бытность бригадира одного из маршрутов автобусного парка, она лихо водила тяжелый ЛиАЗ, единственная женщина, которой помогали все мужчины в гараже. А потом она стала сама начальником ГАПО, где проработала много лет. Своя машина в идеальном состоянии находилась на стоянке под окнами.

Бабушка для них все равно была любимой и уважаемой, потому приезжали к ней по звонку незамедлительно. Она первая обучала своих сорванцов вождению едва ли не с пеленок.

Так вот, у Антонии Семеновны на пенсии оказалось слишком много свободного времени. Она была знатной рукодельницей, умела шить, вязать, вышивать, когда-то отшивала всю семью, а теперь только изредка и только для себя.

В основном она гуляла в ближайшем парке. Усядется на скамейке и наблюдает за происходящим вокруг. Вон там под неусыпным наблюдением играют дети разного дошкольного возраста, Антония Семеновна тут же вспоминала своих детей и внуков в таком же нежном возрасте. Перед ее внутренним взором, как по заказу, принимались пробегать картинки с интересными случаями, связанные с ними. В такие минуты пожилая женщина оказывалась особенно впечатлительной.

В дождливые дни она старалась наблюдать ненастье, так же ею любимое, стоя у окна третьего этажа или выходя на застекленный балкон, открыв одно из современных фрамуг. Сегодня был именно такой непогожий день с прекрасным, но довольно нудным и затяжным дождем, низким, свинцового цвета, небом. Не так давно ставшим больным сердце кольнуло, словно иглой пронизав болью под лопатку, а потом сердце заскулило раненым зверем, потом стянуло его, словно обручами. Антония Семеновна схватилась за грудь, болезненно скривившись, судорожно вздохнула. Ей даже странно показалось, что она не испугалась понимания своего конца.

«Вот, значит, как я ухожу», - было совсем немного грустно, что напоследок не увидела родных лиц, а с другой стороны, зачем родственникам наблюдать ее кончину.

Даже в такую минуту женщина думала о своих самых любимых… Она не успела увидеть правнуков, встретить Новый год, очередной день рождения. Она возвела глаза к потолку, но тоннелей из яркого света не увидела. Потолок, как потолок, ничего интересного, выкрашенный белым, старая люстра. А потом ее кто-то позвал...

Где-то, неизвестно где

- Мама, - звонким колокольчиком звенел девичий голос, - давай заберем ее в наш мир, а то этот охотник скоро умрет, тогда мы не успеем его оживить!

Совсем молоденькая богиня любви Аль-Терры Самира умоляюще смотрела, глядя матери в глаза, сложив светлые бровки домиком. Она усиленно моргала, удрученно вздыхая, то и дело поглядывая исподтишка на отца, словно беря его в сообщники. Антиль – бог Справедливого суда и по совместительству Создатель мира, с нежностью так же поглядывая, встречался с дочерью заговорщицкими взглядами. Однако, мать этого божественного семейства была не настолько податлива на уговоры любимой дочери, нежели ее супруг.

- Самира, ты уверена, что этого темного следует удержать в нашем мире? Ведь на его место вполне могут назначить другого, - она ждала объяснений дочери.

Гнела сегодня была как никогда хороша собой и Антиль с благоговеньем наблюдал за разговором самых дорогих женщин, не пытаясь вмешиваться. Ему становилось интересно, продавит ли юная Самира мать или нет?

Длинные черные волосы богини Плодородия рассыпались по плечам, ей, как матери семейства, не пристало веселиться, подобно дочери, хотя очень хотелось пуститься в авантюру, предлагаемую юной дочерью.

Она исподволь наблюдала за величественным супругом, замечая его беспристрастность к происходящему. Однако, такое поведение Создателя вовсе не означало, что он не примечает малейших нюансов разговора. Вздохнув, обдумывая предложение Самиры, богиня задумалась: совсем чуть-чуть не достигший своего тридцатилетия Эртен Форзи, слишком хорош в своей профессии. Мрачный с двумя шрамами на левой стороне лица, но он уже почти восемь лет значится лучшим из охотников за нечистью, которая прорывается через разовые порталы неизвестных магов. Остальные тоже неплохи, но мрачный Форзи с ними не сравнится. Она снова с жалостью посмотрела н6а распластанное между камнями тело мужчины.

- Из всех охотников на нечисть, кого мы знаем, он лучший, - пожала плечами девушка.

- Что ж, - Гнела задумалась. Этот охотник на самом деле был лучшим, только случайно попавшись на зуб ядовитой нечисти – сумрачного тольфа. – Предлагаешь его воскресить, подселив ему душу почившей старушки? Она ведь не боялась умирать.

- Но с таким характером, как у бабули, вся нечисть исчезнет и все порталы закроются, - едва ли не взвизгнула девушка, хлопнув в ладоши, а потом и вовсе запрыгала, кружась вокруг своей оси. Она уже поняла, что мать сжалилась над ней и полностью согласилась, а уж опасается неприятностей из собственной вредности. – Так я пойду его оживлять? – сверкнула синими глазами на каждого из родителей.

- Пойдем вместе, - отозвался отец, поднимаясь из своего кресла. – Я тебя подстрахую.

Юная богиня, уже совершенно не могла сидеть на месте. На вид ей казалось лет шестнадцать-семнадцать, потому легкомысленная богиня Любви находилась в полном счастье, что Форзи, который ей нравился, как борец, как маг, как воин, вновь будет жить. А вот то, что в мужском теле окажется женская душа, маленькая плутовка не подумала.

Глава 2

Аль-Терра. Пограничье. Несколько часов назад

Эртен Форзи со своим отрядом практически летел на угольно-черных лошадях в Северное Пограничье, едва ли не сшибая листья с деревьев. Словно ветер, проносились они по неширокой грунтовой дороге.

Лес в ближайших пределах Пограничной крепости рос слишком густой, почти непроходимый. Такой, что кроны не пропускали ясный дневной свет, делая дорогу слишком мрачной.

Что их ждало в очередной крепости? Дай, Создатель Антиль, вернуться всем составом в столицу. Они молились о своих жизнях каждое утро, поднимаясь со сна. И совершенно не обязательно в это самое время находиться в какой-нибудь крепости, но и по дороге, где на них могли напасть твари не лучше. Именно поэтому, никто не видел вояк не то чтобы смеющихся, а и просто улыбающимися. Не с чего было им улыбаться, когда видишь смерть каждый день.

Семь человек в длинных черных кожаных плащах уже третий день мчались в одну из крепостей, защищающую приграничный народ от уникальных видов, не живущих в их мире, а под вечно раскрытыми полами уникальной одежды, на широком кожаном ремне висели мечи, омытые не одной пинтой ядовитой крови разнообразной нечисти.

С первого взгляда они все казались на одно лицо. Один фасон шляпы, длинных черных плащей, которые никогда не застегиваются. Узкие, такие же одинаковые мечи, свободные черные штаны с кожаными вставками по внутренней стороне бедер, чтобы не протирались от седла. Вся одежда была черного цвета.

Истребители подбирались высокого роста, с развитой мускулатурой и желательно вообще без родственников, чтобы не отвлекаться на заботу о них или опасаясь за их жизни. Кто знает, вдруг неведомый маг доберется до родных любого из воителей. Предатели могут найтись в любом месте. Незачем подвергать их опасности.

Маги, вызывающие через разовые порталы всю эту мерзкую пакость, могли выяснить родственные связи и начать шантажировать любого из «летучего отряда», или вообще уничтожить остальных членов семьи.

Если посмотреть на их лица, так они похожи, как близнецы-братья, даже цвет волос почти не различался – от платинового до пшеничного. А то, что они абсолютно разные, практически не заметно. У любого обывателя их лица размывались, но вставать на их пути не стоило – сметут и не заметят.

У самого Форзи никого из официальных родственников не имелось. Собственно, пока он в них и не нуждался. Характером командир не вышел, слишком неприятным персонажем виделся он окружающим. Его напарники лишний раз не обращались к нему по пустякам, вспоминая о собственных мозгах, заставляя извилины размышлять и додумывать, а уж верны ли их размышления? Кто знает?

Дорога пролегала в основном через густые леса. Луга и поля, видимо, расположились где-то за лесами, потому и не показывались всадникам. Останавливаться они старались в деревенских тавернах, а последнюю ночь перед въездом в крепость, отряд отдыхал на свежем сене в конюшне слишком маленького постоялого двора. В этот раз повезло не ночевать на голой земле, укрываясь плащом.

Форзи не обращал внимания на все эти трудности, как и его сослуживцы. Или он решил всем не показывать своего отношения к любому проявлению уюта, или специально игнорировал хоть какие-то удобства.

Они привыкли к аскетичному проживанию в любом месте, показывая всем, что им не важно, где спать, на мягкой кровати или подстилке из травы. Для них главное, чтобы было что поесть и где поспать, а укрыться можно и плащом, положив голову на потник.

Готовить командир отряда не умел совершенно, потому на вынужденных стоянках, готовить приходилось кому угодно, но его не подпускали к котлу, дабы не маяться потом животом.

В крепости по приезду мастер Форзи первым делом долго разговаривал с начальником этого подразделения ке-ташем Менсом Корси. Вояка лет сорока пяти, без утайки рассказывал, как им приходится обороняться против разнообразной неучтеной живности раз в десять-пятнадцать дней. Последние два раза их появлялось по пять-семь, а вот сейчас они ждут большой прорыв. Так обычно.

Форзи со знанием дела кивнул ему, соглашаясь с его словами, но надо попробовать найти хоть какой-то фон от разового портала. Не может быть магический портал без «хвоста».

- Мой маг не смог отследить «хвост», - с досадой хлопнул по струганной столешне ладонью. – Слабый он у нас. Только на ваш отряд вся надежда.

Форзи подумал, что у бедного Корси уже закончилось терпение, видимо, давно не был в отпуске. Глаза усталые, мало спит. Командир отряда сначала подумал, что мундир начальника крепости неопрятен, но нет, он попросту уже в доброй степени изношен и аккуратно, да не особо умело, обшит на манжетах и локтях нитками не в тон.

«А если сделать ему нарукавники, то не так бы они обтрепались» - когда это он стал таким рачительным?

Краем глаза поспешно оглядел свое одеяние. Мдя… а ведь его одежда тоже не первой свежести, если только оправдаться тем, что он несколько дней был в пути. Слабая отговорка, однако. Вспомнил, в каком виде приехали его подчиненные… Не слишком они волнуются о своем внешнем виде. Впрочем, эта сторона работы их никогда не волновала. И чего это его задела форма Корси?

Он недовольно вздохнул, потряс головой, а Корси решил, что приезжий командир удручен постоянными вылазками нечисти, из которых вологи и нерты самые ничтожные. Дальше по нарастающей шли сумрачные тольфы и эреги, а уж самыми жуткими были саттеры, самые мощные и самые свирепые, но они давно не появлялись. Только почему-то Форзи казалось, что если не саттеры, то любая другая ядовитая мелочь обязательно появятся в ближайшем будущем. Может быть, даже в следующие дни.

За несколько дней дороги до пограничной крепости. Они, конечно, иногда обмывались, когда получалось остановиться днем пусть у самого мелкого ручья. В тавернах, где они останавливались в этот раз, мыться побрезговали бы и бродяги, ночующие под мостами.

Настоящая мойка – это было бы самое то для любого путника, проделавшего большой путь.

Начальник крепости Менс Корси все рассказывал и рассказывал, но его рассказы напоминали жалобы, собственно, ему уже было все равно кому жаловаться на то, что крепостные маги не справляются с прорывами, но Форзи слушал визави в пол уха, размышляя о своем.

Кто организовывает все эти разовые внезапные порталы? Зачем? Словно хотят обескровить армию, а потом страну можно брать «тепленькой». Он потер лицо сразу двумя ладонями, теперь надо Тристану предоставить свои выкладки, пусть он всех незаметно проверит. Это его работа. Командиру одного из летучих отрядов хватает забот мотаться по Приграничью.

Корси замолчал, увидев, как усталый собеседник трет сухими ладонями поросшее щетиной худое лицо. Потом впалые щеки начальника крепости пошли розовыми пятнами, чем немало удивил Форзи. Чего это с ним?

- Прости, Эртен, - они слишком давно были знакомы, находясь на коротке, но ему внезапно стало не по себе, - я не пригласил ни тебя, ни твой народ за стол, - на его лице застыло выражение невыносимого стыдливого отчаяния. – Сразу начал про дела…

- Да я понимаю, - устало отмахнулся Форзи. – Если ты не против, то пойдем в столовую?

Корси, едва справляясь с неловкостью момента, согласно кивнул, после чего оба направились к общей столовой. Мимо проскакивали дворовые девки, из-под ресниц с беззатенчивым интересом рассматривая вновь прибывших.

Отряд Форзи расположился у конной перевязи, занимаясь кто чем. Семь человек, хотя они были не совсем люди, лениво точили свои клинки о карманное точило, сидели прямо на земле, надвинув на глаза кожаные шляпы со средними полями, кто-то меж собой негромко переговаривался.

Увидев командира, нехотя, или скорее, устало, поднялись на ноги, ожидая приказа Форзи. Кони за время разговора командиров успели остыть после дороги, теперь их можно накормить и напоить, чем и занялись немногочисленные подростки.

- Пойдем за стол, - коротко приказал, проходя мимо, зная точно, что его парни пойдут следом.

В столовой у самого входа висел умывальник полный воды с тазом на тумбочке под ним. Устройство предполагало, что у них за столом обязательно должны быть чистые руки. Что ж, с чистыми руками они и уселись за столы, а фигуристая подавальщица, принесла им мясо, кашу, пареные овощи, пироги и травяной чай, стреляя глазами более откровенно, чем уже встреченные женщины.

Ели они молча с мрачными лицами. Ну не привыкли приезжие улыбаться по пустякам, а тем более за едой. Солдаты Корси обедали за соседними столами, не стесняясь рассматривая помощников. Хоть отряд появлялся здесь нечасто и воинов из него они знали в лицо, но по имени ни с кем из них знакомства не удостоились.

После сытного обеда, вновь прибывшим выделили привычные койки, отправив отдыхать, потому как ночь может оказаться горячей, а Корси и Форзи отправились в кабинет к первому. Хозяин кабинета расположился за своим, довольно обтрепанным, столом.

- Вино будешь? – для проформы спросил гостя.

Форзи отрицательно помотал головой. Вино он привык пить размеренно, с виноградников своего друга Тристана Зорс, а так же в его компании, да в прикуску с терпким сыром.

Менс Корси за компанию тоже не стал услаждать свой вкус вином. Собственно, вино в правой тумбе его стола стояло дрянное. Красное, кисловатое, не вкусное, но здесь привыкнешь и не такую бурду хлебать. Это знал и отказавшийся командир, потому «услаждать» нечем.

- А теперь рассказывай по существу, - просьба Форзи граничила с приказом. Впрочем, он выше званием, но старался не заострять на эотом факте внимания. – Ты взвинчен. Что-то чувствуешь?

Корси был довольно слабым магом-интуитом, потому командир «летучего отряда» не гнушался спрашивать его о подобном. В восьми крепостях Корси был такой единственный. Его пытались переманить к себе другие командиры, но долгая служба на одном месте, а скорее всего, привычка, позволяли ему отказывать всем. И потом, здесь он царь и бог, а там?

- Мне тревожно с самого утра, - не стал таиться мужчина. – Словно червяк во всем теле.

- Тогда надо оставить караул и отправить весь состав отдыхать, - серьезно предложил Форзи. – Если тебя так корежит, то предстоящая ночь ничего хорошего не предвещает. Я знаю, что с интуицией у тебя ничего не бывает просто так.

Менс Корси с удовлетворением хмыкнул. Ох, как ему понравилось, что за эти годы великий и ужасный командир впервые его оценил, а уж давно пора. Не первый раз охотится в их краях на всякую дрянь. Его визави не собирался дальше продолжать расхваливать его достоинства. Ну и ладно. Он не девка, чтобы выслушивать различные комплименты. Форзи начальнику гарнизона казался мрачным маньяком.

Ну никак не мог представить командира, делающего что-либо, даже если в постели с девкой, улыбающегося от приятного, все происходило машинально. Теперь ему стало жаль неведомую бабу, которая пыталась делать ему приятно, а он механически проделывает дела, надевает штаны и уходит, бросая на кровать монеты. Что-то его не туда понесло. У самого давно не было разрядки.

- Я так и хотел сделать, - он откинулся на спинку стула. Не рассказывать же ему о своих мыслях и домыслах. – Стража разбудит, если начнется прорыв. В крепость они открывать порталы не решаются. Обычно, ближе к лесу. А потом приходится их вылавливать по кушерям, - в усталом голосе слышалась страшное недовольство.

- Хорошо, - спокойно согласился Форзи, а вот у собеседника появилось предположение, что все его мысли написаны у него на лбу. – Тогда я отправляюсь отдыхать. Ночь обещает быть бурной, - произнес совершенно безразлично, поднялся и вышел.

Корси впялился взглядом в закрывшуюся дверь. Мысли вновь вернулись к этому странному человеку. Хотя, иногда казалось, что он вовсе не человек, правда, другим его никто не видел. Надо отправить и своих вояк отдыхать. Посидел без всяких мыслей еще какое-то время, не отрывая взгляд от демоновой двери. И какого рожна он сидит вместо того, чтобы самому идти отдыхать?

Все началось в преддверии ночи. Как только сумерки смешались с темнотой, на самой кромке леса засветился радужными разводами портал в два человеческих роста и такой шириной, чтобы могла проехать грузовая телега. Магов, как всегда не видно. Зато из радужного овального портала выскочили несколько мелких нертов, разбежавшихся в разные стороны, а вот за ними вышел здоровенный сумрачный тольф – ростом с лошадь огромный волк со щетиной и черной шерстью клоками. Слюна данной твари очень ядовита. Следом выскочил еще стая нертов. Большая стая грызунов, размером с кошку, с голой темной шкурой и редкими щетинками.

Со стен крепости на них в ужасе от очередного нападения смотрели все, кто находился внутри защитных стен. Нерты, обладающие длинными и острыми когтями, со скоростью стрелы принялись взбираться по кирпичной стене наверх, где, как им казалось, стоит живая еда.

Однако, «еда» решила начать сопротивляться, применяя специальные арбалетные болты. Это совершенно не понравилось нертам, они принялись шипеть. Их противный низкий голос слышали все, так как твари наступали на стены почти по всему периметру крепости. Гарнизонные воины едва справлялись. Двое из защитников, раненые, осознавая свое плачевное состояние и в ожидании смерти после ядовитых когтей мелких нертов. Отбиваясь от ядовитых существ, не успевали попрощаться с теми, кто встречался им на не длинном жизненном пути.

Форзи уже потерял одного по вине мерзкого нерта, потому командир с яростью истреблял пытавшуюся пробиться на внутреннюю территорию пограничной крепости. Его парни более опытные в подобных сражениях. Они более сильные маги, нежели крепостной маг. У них больше возможностей, да и оружие у истребителей специально выкованное для уничтожения нечисти. И теперь воины изо всех сил сопротивлялись, пытаясь спасти гарнизон.

В обитые снаружи металлом толстые деревянные ворота, пытался пробиться сумрачный тольф. В одиночку ворваться он не сможет, но нерты – грызуны, а значит, ворвавшись внутрь крепости, постепенно разгрызут ворота, а так как нерты заняты в кровопролитном сражении, тольф уже почти отчаялся сломать крепкую преграду.

Он не мог видеть, как один из воинов, прикрываясь своим защитным, во всех смыслах, волшебным плащом, прямо перед носом сумрачного тольфа. Зверюга слегка обалдела от подобной наглости. Он до сих пор не удостаивался нападения на себя настолько вероломно, отшатнулся от неожиданности, но быстро придя в себя, кинулся на человека. Плащ мгновенно превратился в черные нетопыриные крылья, принимаясь бить ими вражину…

Через четверть часа большие черные крылья превратились в ошметки, исчезая куда-то, а человек лежал на камнях возле ворот рядом с убитым сумрачным тольфом, истекая кровью на грани жизни и смерти.

Глава 3

3

Бой шел своим чередом. Оборонщики заканчивали истреблять нертов, изнывая от смертельной усталости. Смерть и усталость для них сейчас сравнялись.

Никто не заметил, как три белесых бесформенных капли слетели откуда-то сверху, зависая над распластанным телом мужчины. Жизнь по каплям уходила из великого и ужасного Эртена Форзи. Рядом лежащего ядовитого зверя, словно никто не увидел, а вот эта странная троица встала с трех сторон, склонив головы, рассматривая опасного мужчину, который оказался настолько азартен, что сиганул вниз, но не преуспел в своей замечательной идее.

- И долго будем его разглядывать? – скептически спросила Самира, стрельнув недовольным взглядом по родителям.

Создатель Антиль довольно усмехнулся, ему было невдомек было, что молодая и пока ветреная дочь будет настаивать на переселении душ. Когда она успела повзрослеть? Или она действует на азарте? Вон, аж устоять не может на месте, перекатываясь с пятки на носок. Смешная, юная.

- Что ж, - покарябал ногтями гладкий подбородок, - давай попробуем.

Как проинструктировал накануне отец, Самира направила поток своей магии на тело умирающего мага, в это время Создатель прикрыл веки, откуда-то прихватил душу Антонии Семеновны, понаблюдав, как душа истребителя зависла над собственным телом, а новая душа из чуждого мира вошла в его тело, как в родное.

- А с его душой что делать будем? – встревожено спросила Самира.

Душа грозного охотника отправилась в другой мир, в тело… Антонии Семеновны. Когда подобный финт Создателя дошел до всесильного семейства, они неприлично согнулись от прорвавшего их хохота. Уж насколько Гнела слыла достопочтенной и серьезной матерью своего маленького клана, и то не смогла сдержаться от безудержного смеха. Это ж такое надо было проделать! Самира что-то пыталась сквозь смех сказать отцу, но смогла не сразу.

- Папочка, ты ужасен! Зачем в старушку-то? – сквозь непрекращающийся смех поинтересовалась девушка.

- Так интересней, - загадочно улыбаясь, ответил Создатель. – Неужели не забавно увидеть, чем закончится моя идея?

- Но ведь она уже практически старая и больная! – пыталась отдышаться от хохота дочь. – Какой прок ей от души охотника? И потом, он же не в своем времени!

- Именно! – воскликнув, поднял указательный палец Создатель. – Это же интересно, иначе наш мир скоро подернется болотной тиной, а сейчас такая интрига, - лучики-смешинки украсили его лицо на внешних уголках глаз и он стал похож на обыкновенного человека средних лет, хотя у него этих самых «средних» ого-го вон сколько.

Антония Семеновна, уже готовившаяся отойти в мир иной… там и оказалась. Голова раскалывалась от сильнейшей боли, во рту сухо, даже сглотнуть нечего. Глаза не открываются, словно на них лежали чугунные пятаки. Сил не хватало пошевелить ни рукой, ни ногой.

«Это что же, мне так и придется валяться недвижимой колодой, пока где-то там не разберутся с моим дальнейшим местом пребывания? Я на такое не согласна!» - мысленно возмутилась старушка. – «Оставили, холера знает где! За мной ведь должен кто-нибудь прийти, или нет?» - негодовала она куда-то в неизвестность.

Но за ней никто не приходил. Шагов вблизи она так же не услышала, сколько не вслушивалась в темноту. Ни разговоров, ни звуков. Она, словно в вакууме. Стало не по себе. Может, ее тут забыли? А вообще она где? Вроде бы никогда не жаловалась на прежнюю жизнь. А какие здесь боги? Наверное, не те, что на Земле-матушке. Откуда здесь возьмется Иисус?

Потом неосознанно принималась себя корить, что не о том думает. Надо хоть кого-то позвать, чтобы напоили. Прислушалась к организму – странно он себя ведет. Кожей ощущала, лежит на чем-то не очень мягком, как на деревянном топчане с тонким матрасом, но пока роптать не собиралась, да и некому высказывать свои недовольства.

Ждала, что же будет дальше? Должны же про нее вспомнить или хотя бы знать, что она может проснуться. Время тянулось, а Антонии Семеновне становилось с каждой секундой все тоскливее и тоскливее, но она смело решила, что плакать глупо, вдруг придут за ней, а она вся в слезах-соплях – на такое тоже не согласна, все же, пожилая женщина, а тут нос красный.

Прошло еще некоторое время, сколько, Антония Семеновна понятия не имела, часов в комнате не оказалось, собственно в самой комнате хоть глаз выколи, но это только фразеологический оборот. Окон, даже под самым потолком так же не обнаружено, хотя она напрягала глаза насколько, насколько это было возможно.

Дверь внезапно настежь распахнулась и по глазам резанул яркий белый свет. На его фоне появились две темные фигуры в хламидах. У Антонии Семеновны мгновенно зажмурились глаза и не желали открываться. Она слышала, как существа – ведь не знала, люди это или нет? – подошли. Об этом сообщали ушам женщины приближающиеся шаги.

- Думаешь, он очнулся? – негромко спросил мужской голос.

Голос приятный, чувственный. Антония Семеновна вся обратилась в слух. Она даже дышала через раз, дабы не спугнуть пришедших. Интересно же услышать их разговор, может чего дельного скажут? Но эти нехорошие существа, Антония Семеновна разумно полагала, что просто людьми они точно быть не могут, так вот, они нагло замолчали на несколько минут. Женщина боялась пошелохнуться или позволить им подумать, что она может дышать.

- Должен уже, - серьезно ответил второй.

Голос этого персонажа оказался моложе первого. Вот сняли бы они свои хламиды, можно было бы посмотреть. Первый подошел вплотную к твердому топчану, где лежало тело женщины. Антония Семеновна подобралась, ожидая, что с нее сейчас сорвут тлелое одеяло. Но, нет. Действа не произошло. За плечо потрогали с намерениями разбудить.

- Мэтр Эртен, вы просыпаться собираетесь? – голос старшего прозвучал требовательно, но в то же время, просительно.

Антония Семеновна не сразу поняла, почему ее назвали каким-то Эртеном? В голове вместе с болью постепенно приходило понимание, что это ее так назвали. Однако, «Эртен» - мужское имя, потому мозг пытался бороться с вакуумом в своих страдающих извилинах.

- Командир, мы слышим ваше ускоренное дыхание, - послышался неуверенный голос младшего.

Антония Семеновна подумала, пора подняться и разобраться, по какому праву ее называют чужим именем, причем, мужским? То есть она не она, а… мужчина?! И пришедшие в балахонах не подозревают о ее гендерной принадлежности? Не ее тела, а, как поняла женщина, ее души.

Антония Семеновна пыталась подумать о произошедшем, но мыслей и вопросов было столько, что ухватить хотя бы одну, не получалось. Балахонистые что-то еще говорили ей… эээ… ему? А она зависла в шоке от новшевств. Но, не будь Антония Семеновна адекватным человеком, какой и сейчас себя считала. Мысленно вытащила из шока свои мозги, встряхнула их, смело открыв глаза. Темные капюшоны скрывали лица неизвестных полностью.

«Интересно, а нынешняя я знакома с ними или нет? И кто они вообще такие?» - мозг работал как коллайдер. В больной башке стрелой пролетела мысль чужого человека, что да, Эртен знает не только их голоса, но и лица, сейчас закрытые глубокими капюшонами.

- Тирс, Алан, - с трудом прохрипел саднящим горлом. Сам себе удивляясь.

Это ж куда так ранило беднягу, что тот захрипел? Добрая память заботливо подкинула бой с тольфом. Вот Эртен в человеческом обличии с тонким, чуть изогнутым, мечом наперевес кидается на огромную зверюгу, но та изворачивается и распарывает ему одно из здоровенных крыльев, хотя тольфа охотник тоже крепко задел, вон как завизжал, поджимая лапу.

«Как жаль, что в этом мире нет земного оружия», - с досадой поморщилась, впрочем, теперь Антонии Семеновне придется привыкать думать о себе, как о мужчине.

Вот он снова достает нечисть новым выпадом, рассекая ему лопатку, заодно решается сбить крыльями, получая следом лапой с длинными когтями по второму крылу и кожа на перепонке рвется.

Из горла Форзи вырывается почти звериный рев, смешиваясь с ревом раненого тольфа. Теперь крылья больше мешают, чем помогают, и убрать в тело нет ни малейшей возможности, так как заживать они должны в расправленном состоянии, дабы не превратиться потом в инвалида.

Правда теперь они лежат на камнях, цепляясь за них при малейшем передвижении. Чем не преминул воспользоваться сумеречный тольф, подпрыгнув, полоснул когтистой лапой по горлу охотника, нарываясь на его меч грудной клеткой.

Так их и нашли. Зная удивительную регенерацию Форзи, оставшиеся из его отряда, принесли его в крепость, расположив маленькой келье, именуемой гостевой комнатой, а тольфа оставили подыхать на месте сражения.

- Командир, ваше горло и крылья не полностью восстановились, - заботливо проговорил старший, которого новый Эртен распознал, как Тирса. – Тольф слишком сильно порвал вас.

- Сколько я уже лежу здесь?

- Шесть дней, - ответил Алан молодым голосом. – Мы пытались вас привести в сознание, но вы не возвращались.

- Тольф? – интересно же узнать, сдохла та тварь, из-за которой теперь у их командира появились неприятности?

- Мертвый, - ответил Тирс Занг – его правая рука, помощник во всем. – Хорошо, что ты вернулся, Эртен, - теперь голос мужчины звучал теплее.

Тирс Занг понятия не имел бы, как справляться с отрядом без командира. Ведь они многого не видели в бою. Например, крыльев Эртена, казавшихся раньше темными сгустками. У него таких нет, да и в магии он не настолько силен. И потом, Форзи никогда не рассказывал, что за зверь ему помогает, когда он уводит от отряда самую опасную нечисть и расправляется с ними в одиночку? Судя по разрывам, оставляемым на жертвах, зверь не мелкий.

Горло Эртена заболело, засвербило изнутри до неприятных почесушек. Он зашелся в хриплом кашле, придерживая ладонью горло, которое грозило снова раскрыть не совсем зажитые раны. Кашель забрал последние силы и Эртен Форзи провалился с темноту.

- Хорошо, что он все-таки вернулся, - на грани слышимости произнес Занг.

Алан Дерс молча кивнул с ним соглашаясь. Без сильного мага отряд истребителей нечисти никого не интересует. В комитете Службы Безопасности даже и регистрировать такой не стали бы. А Форзи очень сильный маг, потому все, кому после посещения больного рассказали о его выздоровлении, вздохнули с облегчением.

Когда Занг и Дерс зашли в кабинет начальника гарнизона, тот сидел с начальником СБ Тристаном Зорсом за кружкой крепкого эля. Они оба повернули головы, встречая требовательными взглядами вошедших.

- Он пришел в себя, - успокоил их Занг, заметив, как плечи сидевших за столом, обмякли от его слов. – Задав два вопроса, закашлялся и снова провалился без сознания.

- Но теперь мы хотя бы знаем, что он вернулся, - проговорил Тристан, одним глотком допивая содержимое кружки.

«Ты долго собираешься валяться?» - раздался хриплый и требовательный голос в голове с тягучими мяукающими интонациями.

«Это что еще такое?» - возмутился разум женщины, пока не принявшей до конца свои трансформации.

«Раз настоящий хозяин умер, так что тебе придется привыкать к своей второй сущности», - протянул незнакомый голос.

Какая еще сущность? В новом теле кто-то живет, кроме меня? Вот так и знала, что одна подстава не котируется, вторая появилась. Не зная, как обращаться к говорящей сущности, решившей побеседовать со мной в настолько благоприятный момент, поинтересовалась:

«И кто же ты? Дракон, волк или еще кто-нибудь?» - Антония Семеновна полагала, что вторая сущность есть только у оборотней или вампиров, те тоже в летучих мышей превращаются, правда, в размерах путалась. Она все фентезийные фильмы пересмотрела с внучками, потому знала о многих расах, якобы населяюших Землю, однако, верилось в это мало. Ну, какие вампиры или оборотни в большом городе? Глупость же! А здесь что за мир?

«Так вот, неуч, слушай», - тоном преподавателя к заядлому двоечнику, протянул голос. – «Ты не просто истребитель нечисти. Маг ты, конечно сильный и огромная сила хозяина в тебе досталась, не смотря на новую душу. Но без меня ты не мог бы справляться».

«И кто же ты такой»? – нетерпеливо спросила Антония Семеновна.

Ей уже надоело хождение вокруг да около, а еще этот непонятно кто, все чего-то рассказывает, а до главного дойти не может. Раздражало. Впрочем, это не ее эмоции. Неужели это Эртен, в кого она превратилась, настолько неприятный тип?

«Ты и представить себе не можешь, насколько неприятный», - хохотнул голос. – «С ним лишний раз стараются не связываться, но свою работу он выполняет… выполнял, всегда лучше всех. А теперь нам стоит познакомиться», - голос с каждой буквой становился все загадочней, словно еще и улыбался, предвкушая реакцию на свое появление. – «Тебе пора просыпаться. Хорош валяться! После ухода твоих бойцов прошло больше трех часов. Сейчас ты откроешь глаза и мы сольемся в экстазе», - Существо пошленько хохотнуло. – « Не переживай, я как всегда буду помогать с оборотом, ведь ты – это я, и наоборот. Открывай глазки, малыш!»

На последних словах хотелось растерзать заразу, настолько он раздражал своими словами, но Антония Семеновна старалась сдерживать рвущуюся натуру Форзи. Глаза открылись одним махом и заметное просветление в голове приятно удивило.

«Поднимайся, только осторожно», - подгоняло нечто в теле. Антония Семеновна теперь точно поняла, что она, существует как душа, но в мужском теле, потому и к себе с этих пор следует относиться, как к мужчине, иначе запутается. Форзи послушался и с трудом сел на жестком топчане. – «Молодец! Теперь встань на ноги», - охотник, шатаясь, поднялся на ноги, придерживаясь рукой за топчан. Несколько минут он стоял согнувшись. Голова кружилась, потому стоять ровно оказалось проблематично, но мужчина выровнял тело на собственном упрямстве, на мгновенье прикрыв глаза, а говорящий в голове голос, добавлял боли мозгам: - «Теперь прикрой глаза и вспомни меня», - хорошо сказать – вспомни! Форзи прикрыл глаза, по привычке охотника, увидел в районе солнечного плетения неопознанного зверя. Форзи не боялся зверя. – «Да, это я!», - самодовольно проговорил зверь. - «Теперь позови меня».

Вот это было самое трудное. Как я должна его позвать? Заметила, что снова думает про себя в женском роде, чертыхнулась и мысленно потянулась к внутреннему зверю, призывая его выйти.

Непонятно странные ощущения начали происходить с еще больным телом. Почувствовал, что из копчика вырастает… хвост? Конечности во что-то трансформировались, скорее всего, в лапы, тряхнув головой, хлестнул хвостом, лапы не выдержали и охотник позорно распластался на полу. Зверь снисходительно хохотал, лежа ковриком возле топчана.

«Ты видишь в нашем падении смешное?» - язвительно спросил охотник.

«В твоем падении» - поправил своего человека зверь. – «А сейчас собери лапы в кучу и подними наше тело с пола», - почти приказ от странного телесного сожителя.

Эртен с трудом исполнил приказ, лапы дрожали, но он устоял, а вот на спине что-то мешало. Пошевелил этим «чем-то» и слабое крыло показалось сбоку морды. Зеркала здесь не предусмотрено, да и зачем оно в такой-то каморке? Но увидеть чудовище, в которое он превратился, очень хотелось.

«Хотелось бы посмотреть, на кого я похож?» - мотнул головой и чуть не врезался длинными рогами в стену.

Рогами? Да что ж такое?

«Чего там смотреть?» - недоуменно спросил зверь. – «Обыкновенная химера!»

Кто такое «химера»? Антония Семеновна не помнила такое животное. Уж сколько она читала и смотрела фантастических книг и фильмов, но такого не слышала. Свои размеры она… он примерно представлял – с доброго тяжеловоза. Это ж надо! Теперь я крылатый, рогатый, хвостатый с темно-рыжей львиной гривой и мордой, а вот само тело с короткой шерстью оказалось почти черным. На кончике хвоста радовала глаз пушистая кисточка.

Оглядывая себя со всех сторон, раз нет зеркала, но, что странно, он сам себе нравился. Теперь Антонии Семеновне стало понятно, почему Форзи уводил за собой самых опасных порождений нечисти. В таком виде можно справиться с любой нежитью и нечистью.

«Я себе нравлюсь!» - даже возгордился сам собой.

«Я тоже себе нравлюсь!» - зверь был с ним солидарен. – «А сейчас давай обратно в немощного человека. Им не стоит видеть тебя в таком виде. Мы никому не показываемся».

Обратно не хотелось. Стало немного тоскливо вновь становиться человеком. Сейчас я сильный, мощный, а вот в двуногом состоянии больной, с головокружением. Вот оно уже и пришло. Сменив ипостась, покачнулся и с размаху плюхнулся задом на топчан, откинулся на голую стену, обессилено прикрыв глаза. Оборот странным делом вылечил раны, но вымотал, лишив последних сил. Форзи завалился на бок, свернувшись, подтянув колени к груди, и заснул, не успев прикрыть глаза.

Глава 4

Антонии Семеновне было безумно интересно узнать про прошлое своего нового тела, кроме того, что уже выяснила – Эртен Форзи – истребитель всякой иномирной дряни, которая не водится на этой планете. Или мире? Интересно, а это одно и тоже? Вообще, здешнее население понимает, что мир не может существовать, не понять где? Это обязательно должна быть планета. Вот так, лежа на твердом топчане, развлекалась тем, что выуживала воспоминания из памяти своего реципиента. Честно говоря, нравилось не все.

Эртен Форзи оказался бастардом графа Кертана Отори. Граф в тот пасмурный вечер, когда впервые посмотрел на сына. Ровно через неделю он приехал после сообщения, что его служанка умерла родами, а ему следует решить, что делать с мальчиком?

Совершенно измотанного работой молодого графа Отори, оглушили новым статусом отца маленького хныкающего комочка. Как только его немного отпустило после неожиданного объявления, он поднял глаза, где совсем недавно стояла женщина, принесшая мальчика. Она очень быстро исчезла из холла замка.

Два настенных канделябра, вспыхивая, оставляли уродливые сполохи теней на стенах внушительной передней комнаты. И что ему теперь делать с младенцем? Он был растерян. Малыш зачмокал розовыми губками, а когда в ротик ничего не попало, скривил его, намереваясь заплакать от великого горя – не желал быть голодным.

Пока магистр Отори соображал, чем вообще кормят малышей, услышал обиженный рев. Вот теперь он на самом деле был испуган, стоя посреди большого зала с кричащим сыном на руках. А то, что мальчик его сын, ни на миг не сомневался – он чувствовал свою кровь.

На крик младенца из своей комнатки за кухней, укрывая грудь платком на бегу, торопилась старая нянюшка, служившая в его пустом замке и экономкой, и кухаркой. Только на день к ней приходила молоденькая помощница из ближайшей деревни.

- Кертан, что случилось? – тут она увидела на его руках младенца. – Кто это?

- Мой сын, - все еще не веря, произнес граф. – Мать умерла, а его просила передать мне на воспитание, – он удрученно посмотрел на нянюшку. – Я понятия не имею, как его воспитывать.

Широко раскрытые глаза магистра с мольбой смотрели на нянюшку, ища у заботливой женщины помощи.

- Об этом мы поговорим завтра, а пока, он хочет есть, - пожилая женщина с серьезным видом забрала из рук молодого хозяина его сына, люлюкая и воркуя над ним. – Я его накормлю. У меня есть немного козьего молока, - потом демонстративно добавила: - Утром твой чай будет без молока, - предупредила, унося ребенка к себе в комнату.

Граф, все еще не пришедший в себя до конца, рассеянно пожал плечами, отправляясь в свои покои. Уже лежа в кровати, пытался уснуть, но сон был безвозвратно потерян для него в эту ночь. Он вспоминал чернявую крестьянку, скрасившую ночь молодого господина в праздник летнего полнолуния. Горячая, мягкая, податливая, смеющаяся.

На одно мгновенье ему стало жаль молодую женщину, которую он практически не знал, но перед глазами встала сцена, когда ему вручили ребенка, сообщив, что это его сын.

Сын.

У него никогда не было жены, а сын уже есть. Одно плохо, мальчик едва родился, сразу став бастардом. Он обязательно примет его, только фамилию даст своей матери, чтобы ребенку, при любом раскладе, достались земли. Чтобы он не чувствовал себя бездомным и ненужным.

Отори сейчас всего двадцать девять. Возможно, когда-нибудь у него будут и жена, и еще дети, кроме бастарда, но своего нечаянного первенца он никогда не бросит на произвол судьбы.

Магистр сам смутно помнил любовь своих родителей. Почти до десяти лет, а потом на самых родных и любимых, тех, кого он боготворил за беззаветную любовь к нему, напали разбойники, убив их. Всегда светлый и веселый замок в одно мгновенье превратился в черного ворона.

После похорон родителей с ним осталась только нянюшка и конюх, остальные были рассчитаны и отпущены по домам. Хороший у него был конюх, грамотный, не позволил разграбить замок с прилегающими деревнями от многочисленных родственников, решившихся нагреть руки на горе маленького графа.

Комнаты на верхних этажах закрыли, переселившись втроем на первый этаж. Любви и заботы нянюшки хватило на долгие годы, заменив ему весь мир. Конюх управлял усадьбой даже тогда, когда маленький хозяин учился в столице в магической школе, а потом в Академии, приезжая лишь на каникулы.

Снова вспоминая маленького сына, суровое нелюдимого магистра озарилось счастливой улыбкой – у него теперь есть для кого жить. Понимание с подобного ракурса снова взбодрило молодого графа, принимаясь забивать в завтрашний день дополнительные дела.

Кроме планерки и разборки о новой вылазке в Пограничье, надо было заехать в столицу, которая находилась рядом с его землями и записать сына в книге рожденных, потом к стряпчему переписать на него земли матери. Мда, дел прибавилось.

В ратуше на него удивленно смотрели, узнав, что у него появился признанный бастард и что он решил ему еще и огромный кусок земли отписать, где находились небольшой замок, три деревни и небольшой городок. То, что слухи и сплетни скоро дойдут до столицы, прогулявшись по всем домам, и графа Отори не станет склонять только ленивый. На это ему было наплевать. Если он однажды погибнет на одном из опасных заданий, то Эртен Луи Клод Форзи останется единственным наследником внушительного состояния.

Воспоминания реципиента ошеломили Антонию Семеновну. Ей, как матери и бабушке, стало очень жаль и самого Эртена, и его отца, который так и не женился. Ведь он никогда не спрашивал, почему отец так и остался одиноким, не считая его бастарда. Своего единственного сына граф Отори очень любил, считая его своей единственной семьей, в которую входили нянюшка, конюх-управляющий, потом к ним присоединился бывший начальник охраны Торин Мерне. Когда сыну исполнилось пять лет, Мерне принялся обучать мальчика фехтованию, метанию кинжалов, стрельбе из лука.

«Когда же у него появилась вторая ипостась?» - раздумывала Антония Семеновна.

«Я был у Эртена с рождения. У графа Отори тоже была своя химера», - тут выпалил объяснения рогатый кот.

«Вот как», - снова задумался новоиспеченный охотник.

«Оборот у мальчиков происходит в пять-шесть лет, а у девочек после первой крови. Да и зверь у девчонок мельче!», - фыркнул зверь.

В каморку снова вошли двое. В них Эртен узнал Тристана Зорса и Менса Корси. Они с ожиданием смотрели на мрачного охотника. Форзи уже не спал. Они смотрели, изучая друг друга. Зорс долго не собирался переглядываться с другом.

- Хорош валяться, Форзи, - устало приказал начальник Службы безопасности. – Если ты уже ожил, я жду от тебя рассказа, какого рожна ты ломанулся в одиночку на сумрачного тольфа? – Тристан был пьян и зол.

- Вы пили без меня? – почему-то Эртена задел этот факт.

Зорс и Корси зависли от несправедливой нападки от едва живого командира истребителей. Оба гостя долго пытались сообразить, что ему ответить, но приличное количество алкоголя тормозили процесс. Они таращились на трезвого, но побитого друга. А Форзи кряхтя поднялся, хватаясь поочередно за разные части тела. Стоя пошатываясь, из последних сил криво улыбался, а потом едва не упал. Безопасник и командир горнизона кинулись к нему, но не удержались на ногах, завалились на топчан сверху на выжившего, заоравшего под ними, ведь все тело еще болит. Он захрипел под ними. Заскочившие за ними следом воины, быстрехонько подняли командиров с болезного, а тот, приложив ладонь к груди, пытался отдышаться.

- Сволочи вы, господа командиры, - прохрипел Форзи, запрокинул голову, тяжело дышал.

- М-мы же еще и виноваты! - возмутился Тристан Зорс, тупо моргая.

- Форзи, ты не п-прав! – раздался второй возмущенный голос начальника гарнизона.

- Я же еще и виноват, - хрипло проворчал истребитель нечисти.

- подняться можешь? – зачем-то поинтересовался Зорс.

- К чему такие вопросы? – приподнял одну бровь Корси.

- У нас еще в-вино осталось, - объяснил Тристан. – Я п-привез с собой несколько бутылок «Томьенского». Осталось еще пять. Три мы в-выпили.

«Томьенское» - красное с фиолетовым отливом терпкое крепленое вино, но после него сначала отказывают ноги, а потом голова. Вот с отказавшей головой Тристан и Менс вздумали удержать высокого жилистого Эртена. Он промычал нечто невразумительное, покрутив рукой такое же непонятное. Сейчас он был совершенно не похож на грозного и мрачного вояку, а уж на аристократа и подавно. Тяжело вздохнув еще раз, Форзирешил обеспокоиться своей безопасностью:

- Больше не собираетесь меня убивать?

Хриплый голос звучал болезненно. Внезапные гости в унисон покачали головами и пошатнулись в разные стороны, но вовремя зацепились ладонями за стены. Эртен подумал, хорошая ли идея напиться после серьезного ранения не только тела, а и головы? Завтра после попойки с друзьями она просто обязательно должна болеть. Остановит ли подобный факт? Нет!

- Поможете мне дойти до стола? – к кому он обращался, никто не понял, но пока вдавались в размышления командиры, воины, спасшие Форзи от очередного убийства незадачливого тела, аккуратно подняли его под руки, уводя в гостиную начальника гарнизона.

Зорс и Корси последовали за ними. Аккуратно усадив на стул почти легендарного охотника, в очередной раз попавшего в переделку, удалились. Друзья расселись по разные стороны от него. Безопасник молча разлил вино по обыкновенным глиняным стаканам, сетуя про себя, что такое вино следует разливать по серебряным кубкам, поставил перед каждым из мужчин, не говоря ни слова, отсалютовал, ему ответили и выпили.

- Ну а теперь рассказывай, снова негромко попросил начальник Службы Безопасности.

- Да нечего рассказывать, - отмахнулся Форзи. – Смотрю, нертов много, а тут еще сумрачный тольф появился и с ним никто не справится, кроме меня. Потому и рванул, - допил остатки вина в стакане.

Все эти подробности Антония Семеновна выловила из памяти почившего охотника. Этих подробностей оказалось достаточно, правда, когда память выдала все скопом, чуть не стошнило от увиденного. Рассказывать собутыльникам воспроизведенные воспоминания о всякой нечисти и о собственной смерти, настроения не находилось.

Между тем, Корси вновь наполнил стаканы, а чуть живой охотник на нечисть, выпил залпом вкуснейшее, из всех вин, которые пробовал во всех жизнях, залпом. Собутыльники удивленно посмотрели не него, не комментируя действия, последовали за ним.

«Ты собираешься сегодня напиться до потери сознания?» - раздалось недовольное в голове, заставляя поморщиться. – «Так это в твоем состоянии запросто!» - зверюга явно издевалась, что не понравилось охотнику.

«Мне итак сложно принять мужскую сущность и тебя вдобавок! - нервно рыкнул.

«Тогда тебе на самом деле лучше напиться, только не забудь говорить о себе в мужском роде. А то начнешь рассказывать о себе, как о женщине… Боюсь, не поймут», - язвительно хихикнув больше не зубоскалил этот едва опознанный зверь.

Перестав мысленно разговаривать со своей химерой, заметил, что две нетрезвые пары глаз – серые Тристана и карие Корси. Эртен сначала не понял, чего это они на него уставились, словно смотрели на что-то непонятное.

- Такое впечатление, что ты разговаривал не с нами, - завязывающимся в узел языком, ответил безопасник.

- Угу, - промычал, подтверждая напарник.

- Наливай! – не улыбаясь, предложил Форзи, перескакивая на другую тему, исподтишка глянув на бутылку, отмечая, что без него они не пили.

Зорс н6емедля разлил по стаканам остатки вкуснейшего вина. Мозг Антонии Семеновны отметил, что вот так запросто напиваться великолепным напитком кощуственно, но ничего предпринимать не стала, отпивая половину стакана.

«В этом мире бутылки неправильные. Слишком вместительные», - отравленное и все еще побаливающее серое вещество в черепной коробке соображало туго.

«Нормальные бутылки!» - возмутилось подсознание голосом химеры. – «Пей, потом вылечу голову с похмелья», - вежливо разрешили.

Вторая бутылка пошла на голодный желудок настолько же замечательно, прежде чем наступила темнота.

- Ваше сиятельство! Он снова выжил! – как-то суетливо кинулся в ноги своего господина его верный раб.

Это был уже третий раз, когда он провалил задание, но ведь и мишень была знатная – сам легендарный истребитель всяких тварей Эртен Форзи. Только мерцающими яростными звездами глаза господина не предвещали ничего хорошего.

Тракс был всего лишь раб с рождения. Раб своего господина, имени которого он не знал. Да и никто не знал. За свои почти сорок лет, он помнил хозяина в черном балахоне и глубоком капюшоне, скрывающем его лицо. Возможно, что его и видели все, но не имели понятия о том, кто это на самом деле.

Траксу всегда интересно было, как на самом деле выглядит его господин? Замок его вздымался из-за высокой крепостной стены, по которой могли пройти два три человека и не задеть друг друга, а в высоких бойницах стояли лучники и арбалетчики. Вокруг густые леса, кто знает, кого принесет нелегкая?

Иногда возле них проходил немолодой управляющий, внимательно всматриваясь в дали с любой из сторон. На него никто не обращал внимания, здороваясь с ним, опасаясь его хмурого ледяного взгляда. Куда исчезает сам господин и почему в комнате управляющего иногда найти невозможно, оставалось неразгаданной загадкой для раба.

Остальные не заморачивались таким вопросом. Ну, ходит управляющий, такая его работа, пусть ходит, кому он мешает. А вот служанки старались не попадаться ему на глаза, столько злости в них было, сто кровь стыла в жилах, а некоторые особенно впечатлительные падали в обморок.

Тракс внимательно наблюдал за всем происходящим в замке своего господина, хотя мерзкий раб не удостаивался вниманием даже последней служанки. Его мать ушла к богам, когда ему исполнилось двадцать один год. Господин так и не выпустил ее из подземелья, где она содержалась за нападение на него. Он сказал, что ее жизнь – это его прощение женщине, которую он однажды купил на невольничьем рынке в одной из южных стран. Там не считалось зазорным продавать себе подобных.

Зарисса в то время была слишком хороша и юна. Черные длинные волосы змеями струились вниз по ее телу, а на самом теле кроме прозрачной рыжеватой накидки не наблюдалось. Зарисса не опуская гордого взгляда, всматривалась в глаза каждому покупателю. Никто не учел, что ей все равно, впрочем, никто не знал, кто она такая.

Ее продали работорговцу разбойники, порезвившись вдоволь, о чем свидетельствовали редкие синяки на теле. Именно в то время на торгах появился невысокий загадочный господин. Он окинул взглядом из-под глубокого капюшона, направил на нее указывающий перст, и не оборачиваясь, прошагал мимо всех остальных, точно зная, рабыня идет следом под конвоем двух амбалов. Но женщина шла без намерения куда-то убегать.

Казалось, ее душа умерла, осталось только тело. Она шла, высоко подняв голову, безразлично глядя перед собой. Господин не прикоснулся к ней ни разу. Она сначала молча прислуживала на кухне, но брезгливость к новой служанке, заставила перевести ее во двор, а как узналось, что она на сносях, тогда перевели на первый этаж подземелья. Весь свет молоденькой каморки составлял поток из маленького грязного окошка под самым потолком.

Зарисса еще не подозревала, что здесь она проведет остальные и довольно долгие годы своей жизни. Сына она видела хорошо, если два-три раза в год, каждый раз находясь после встреч в сильнейшей депрессии. Ей стоило огромного труда и силы воли привести свои нервы в порядок. Зарисса не просто так сидела, ей приносили шерсть, чтобы она либо пряла, либо вязала. Этим и спасалась, ожидая новой встречи с сыном.

Она путалась, размышляя, почему с ней так обходится хозяин, купивший ее, но ничего не могла придумать. Единственное, чему она радовалась, так это тому, что ее единственный сынок не сидит вместе с ней в холодном подземелье. Однако, как бы то ни было, ее ребенок все равно был рабом, но она знала, видела по одежде, Тракс не нуждается. Хоть это радовало несчастную мать. Сам Тракс видел, где обитает его родная мать. Его сердце разрывалось от разлуки с его мамочкой, по-другому он ее никогда не называл, каждый раз ожидая новой встречи.

После смерти матери сердце Тракса заледенело. Господин почти всегда был добр к своему рабу, но представал перед ним в образе балахонника. Он никогда не видел лица своего господина, уморившего в подземелье его мать, родную кровь. Простить он не простил, но года притупили его боль, воспоминания о редких встречах он хранил в дальних закоулках своей памяти.