Страна во мгле

Глава 1

Андрей Шумилов

Страна во мгле

Памяти Великой страны СССР посвящается

Все события описываемые в романе никогда в

действительности не происходили. Действующие лица и место действия

романа вымышлены. Все совпадения являются лишь совпадениями.

Глава 1

Был теплый летний августовский день, народ самой большой и

дружной страны на планете расслаблено отдыхал не зная, что в

правительстве зреет план, который перевернет все в стране да и в мире на

долгое время. Но это будет потом, а пока «бархатный сезон» в самом

разгаре.

Наш президент болен, он отдыхает в своей резиденции на черном

море. В данный момент он не может повлиять на ситуацию в стране, а

ситуация сложилась критическая, вице-президент нервно расхаживал по

кабинету. Поэтому я собрал вас всех здесь, чтобы мы вместе приняли

важное решение во имя спасения нашей страны. Вице-президент оглядел

всех присутствующих очень внимательно, а присутствовали в его

кабинете все ключевые министры правительства, включая министров

МВД, обороны и комитета государственной безопасности. Мы должны, продолжал вице-президент, противостоять тому, что может случиться с

нашей страной. Остановить те реакционные силы, которые по сути

готовят государственный переворот. Поставить заслон на их пути, смять

их ряды и вернуть жизнь нашей страны в нормальное рабочее русло. Для

этого мы должны создать особый комитет и объявить в стране

чрезвычайное положение. Мы должны, он продолжал нервно

расхаживать по кабинету и заглядывать в глаза присутствующим, обратится к народу, я уверен народ нас поймет и поддержит, ведь это все

делается во благо народа. Не секрет, что в последнее время, его голос

становился все более жестким и громким, определенные силы при

поддержке западных государств, стали изнутри подрывать нашу Родину.

Во главе этих сил стоит небезизвестный всем вам Николай Борисович

Елкин, бывший наш товарищ и соратник, который предал идеалы

революции и переметнулся в стан непримиримых врагов Советской

власти. Так вот наша с вами задача не дать им привести свой замысел по

смене строя в стране в действие. Мы должны опередить их, так сказать

нанести удар первыми. Надо нейтрализовать всю верхушку оппозиции и

арестовать Елкина. Для этого мы должны сейчас разработать четкий, конкретный план действий.

Заседание продлилось до поздней ночи и в итоге былапринята

резолюция и написан текст обращения к народу великой могучей

нерушимой страны под названием СССР. Все члены кабинета министров

во главе с вице-президентом Панаевым проголосовали за принятие

жестких и решительных мер, по наведению порядка в стране, по не

допущению развала великой державы.

Утром 19 августа 1991 года вице-президент СССР Владимир

Павлович Панаев собрал журналистов на пресс-конференцию, на которой

объявил, что в стране водится чрезвычайное положение и образуется

государственный комитет по чрезвычайному положению-ГКЧП во главе

с ним. Кроме Панаева в ГКЧП вошли министр МВД Роберт Иванович

Дуго, председатель правительства Вавлов Владимир Петрович, председатель КГБ Виктор Павлович Качков, министр обороны Тимофей

Дмитриевич Вязов, первый заместитель председателя Совета обороны

Олег Дмитриевич Таклаков. Своей целью комитет провозгласил

поддержание конституционного порядка и не допущение

государственного переворота. Президент страны был временно

отстранен от своих обязанностей по состоянию здоровья, но по словам

«комитетчиков» был в курсе всех дел и поддерживал создание ГКЧП, а

также действия его членов. На вопрос журналистов где президент и

почему он сам не выступил с обращением к народу, Панаев заметно

нервничая, так, что даже все присутствующие на пресс-конференции

заметили, как сильно трясутся его руки, ответил: Президент СССР

Сергей Михайлович Горбач серьезно болен и находится в своей

южноморской резиденции, связь с ним регулярно поддерживается и он

сам написал заявление о приостановление своих полномочий и, что как

только ему станет легче он обязательно выступит по Центральному

Телевидению со словами поддержки ГКЧП. Панаев также сообщил, что

разослан приказ о ведение Чрезвычайного Положения во все регионы

страны, и что руководители Республик, Краев и областей входящих в

СССР, горячо поддерживают действия членов комитета и готовы на

местах содействовать и помогать ГКЧП. Он сообщил и о том, что

реформы начатые президентом Горбачем будут продолжены и что курс

на перестройку и демократию никто не отменяет, но в сложившейся

ситуации придется на время «закрутить гайки», чтобы по окончание

Чрезвычайного Положения все стало намного лучше. Подводя итоги

встречи вице-президент резюмировал: чтобы присутствующие в зале

журналисты, а в зале помимо отечественных журналистов собрались

представители всех ведущих зарубежных изданий, не волновались и не

подавались панике, что ситуация в стране под контролем властей, и что

ГКЧП не допустит провокаций со стороны так называемой

демократической оппозиции. И как только в стране будет наведен

конституционный порядок и утихнут все выступления, которые в

большом количестве в последнее время прокатились по некоторым

Прибалтийским и Южным республикам, требующим независимости и

отделения от СССР, то ГКЧП будет распущен, а чрезвычайное положение

снято. Он заверил присутствующих, что это произойдет очень скоро, так

как у власти есть все рычаги влияния на ситуацию в стране.

Глава 2

Бывший глава обкома ППСС, а ныне лидер оппозиции Николай

Борисович Елкин отдыхал на своей загородной даче. Вот уже два года он

был не удел. В 1989 году его главу обкома самой могущественной и по

сути единственной партии страны выгнали с позором из ее рядов, и всего

лишь за то, что в зарубежной поездке позволил себе немного лишнего. Ну

выпил чуть больше нормы, с кем не бывает. А потом с высокой трибуны

на весь мир, под прицелом десятка телекамер начал на чем свет костить

президента Горбача и его политику. И так разошелся, что не мог

остановиться изобличая Горбача и его соратников. Западным

журналистам это очень нравилось и они одобрительно хлопали и жестами

показывали Елкину-молодец, давай еще, еще больше разоблачай гнилой

патриотический режим. А он, заведенный толпой и таким вниманием, и

повелся. Пошел рубить правду матку, правда туго соображая что говорит, да и перед кем выступает. Он оперся о трибуну и чуть не падая кричал, что он настоящий демократ и что ставку Западу делать надо на него. Он в

порыве страсти даже чуть не снял ботинок, чтобы им стучать по трибуне, но толи не смог развязать шнурок, то ли вовремя одумался, вспомнив, что

задолго до него так уже поступал советский лидер. Вообщем Елкин в тот

день был в ударе. После выступления опять банкет и в кулуарах

разогретый алкоголем он не стесняясь в выражениях всем объявил как он

относится к Горбачу и какой тот подлец. И как президент не ценит

уважаемого и очень талантливого Николая Борисовича. Офицер КГБ

сопровождающий делегацию казалось готов был провалиться сквозь

землю, но он ничего сделать не мог, Елкина пригласил сам президент

США , и Елкин был старшим в делегации и не слушал никого и ничего

что ему пытались сказать. Елкин орал на весь зал, что в ССР нет ни какой

демократии и что Горбач обманывает Запад, и общаться из советских

политиков можно только с Елкиным, так как он и есть демократия. Елкин

был сильно пьян и не придавал значения тем последствиям, которые его

ждут. Он упивался славой и популярностью и на каждом шагу давал

пустые обещания того, что он сделает когда придет к власти и он в ту

минуту в этом ничуть не сомневался. Что будет потом, то будет, а пока

вот его звездный час, его минута славы. Он верил, что сможет сместить

Горбача с места президента страны и провести демократические

реформы. Это он новый лидер, он поведет страну к светлому будущему и

вся страна весь народ населяющий ее пойдет за ним, за настоящим

русским мужиком. Он станет новым вождем взамен того, что лежит в

Мавзолее в столице. Народ будет слушать каждое его слово, рукоплескать его речам и в конце концов на руках принесет его в Кремль.

Властвуйте Николай Борисович вы наш новый государь батюшка, только

на вас и уповаем. Вот оно счастье Новый государь Николай Великий, звучит! Ну а офицер КГБ бывший всю поездку чернее тучи, прекрасно

понимал, что их всех ждет по возвращению на Родину. И никто не примет

оправдания, что Елкин был пьян и не соображал, какую чушь несет. Он

морально был готов ко всему, а пока от бессилия скрижитал зубами и

грязно матерился про себя, понимая, что изменить он сейчас ничего не

может.

В самолете, на обратном пути, Елкин по прежнему пил и не хотел

ничего слушать. Человеку хотелось праздника, его приняли на Западе как

президента, как лидера нации. И он уже начал требовать, чтоб к нему

относились как к будущему лидеру страны Весь долгий полет он

требовал водки, орал песни на весь салон, хотел пуститься впляс, но не

смог, ноги его уже не держали. А офицер КГБ молча сидел на своем

месте и думал об отчете о поездке, прекрасно понимая, что это его

последняя командировка за бугор. Впереди маячала перспектива пенсии.

Ну и ладно, думал он, все равно это лучше, чем служить при таком

дебиле, чем черт не шутит вдруг и впрямь победит. Вон как его на Западе

принимали, а народ наш уши развесит поведется на его посулы и избирет

его президентом. Да и хер с ними со всеми, я служил стране верой и

правдой, никогда не изменял однажды данной присяге, мне себя

упрекнуть не в чем, а то, что этот пьяный клоун устроил в Америке его

проблемы, пусть их сам расхлебывает. Вообщем настроение у офицера

КГБ не было никакого, единственно чего он сейчас хотел, так, чтоб

заткнулся этот придурок Елкин, и уснул что ли. Сколько у него сил то, другой после столько выпитого давно бы уже вырубился, а этот еще и

плясать хочет. Да здоровый он мужик, но глупый. Впрочем на Западе

такой и нужен, с этими мыслями он уснул. А Николай Борисович

продолжал бодроствовать, чуть оклемавшисьон начал лезть в кабину к

пилотам. У него видите ли мечта детства, по управлять самолетом, посидеть за штурвалом. Насилу отговорили и проходя мимо спящего

гэбэшника Елкин громко на весь самолет небрежно бросил: уже небось

пасквиль готов сука. Ну ничего скоро я вас всех поганой метлой, я научу

вас работать, а не спать, будите знать Николая Борисовича. Я вам покажу

скоты. Все молчали, похоже и Елкин устал орать и буянить, он наконец

сел в свое кресло и уснул.

Когда самолет приземлился в Москве, Елкина долго будили, он не

понимал что от него хотят и жаловался на головную боль и просил стакан

водки. В этот раз дать водки ему боялись, так как по приземлению их уже

ждали и был приказ президента Елкина доставить сразу с самолета в

Кремль. Когда его все же растолкали и взяв под руки повели к выходу, Елкин начал соображать и приходить в себя. В Кремль ему не хотелось и

он понимал, что сейчас не время посещать Кремль, он не ждал ничего

хорошего от аудиенции у президента Горбача, поэтому он приказал

начальнику своей охраны Кержакову отвезти его домой. А в Кремль

пусть едет он, Елкин презрительно ткнул пальцем в сторону офицера

КГБ, они мило побеседуют с президентом Горбачем, им есть о чем

наверное поговорить, Елкин заржал на весь салон. Все Саша домой, домой сказал он Кержакову. Пусть идет этот президент Горбач нафиг, вот

так, а не иначе, сейчас все будет по другому, на Западе от меня ждут

серьезных шагов и перемен, и я их не подведу. Так, что Шурик домой, отдохнем сначала, а потом поговорим, обязательно поговорим с

Горбачем, ох как мы с ним поговорим. Все Александр Николаевич везите

меня уже домой, а вы, он снова презрительно усмехнулся в сторону

офицера, передайте Горбачу, что Николаю Борисовичу нужно отдохнуть

после утомительного перелета, я сам с ним свяжусь, так и передайте. Все

по коням хлопцы, а то меня жена уже заждалась наверно, тоже небойсь

волнуется, ну ничего скоро другим волноваться надо будет. И Елкин в

сопровождение охраны проследовал к выходу. Да сильно тебя поменяла

эта поездка, совсем другой человек вернулся из Штатов, подумал про

себя Виталий Витальевич Пупин подполковник КГБ. Ну ничего жизнь

расставит все на свои места, я тоже долго не буду без дела, может еще

когда и повстречаемся Николай Борисович, только узнаешь ли ты меня, вспомнишь, ну да ладно, бог тебе судья. Вот как я офицер КГБ заговорил

подумал Пупин и даже заулыбался. Хорошо этой улыбки не видел Елкин, он уже бузил спустившись с трапа, с офицерами, приехавшими встречать

его, чтобы доставить в Кремль на встречу с Горбачем. Передайте своему

Горбачу, что я не куда не поеду, кричал он оторопевшим и никак не

ожидавшим такой реакции офицерам. Я устал, я хочу отдохнуть, меня

жена ждет в конце концов, никуда не денется этот Кремль, завтра приеду

и встречусь с вашим Горбачем, а сейчас я еду домой, все вопрос закрыт.

Офицеры стояли молча, чуть приоткрыв рты, приказа арестовать и силой

доставить Елкина в Кремль не было, а потому они не знали что делать и

как себя вести. А Елкин видя их растерянные лица и понимая, что они

ему ничего не сделают хорохорился: ишь прислали охрану, как будто у

меня своей нет,как будто я дороги не знаю. Нет уж возвращайтесь в

Кремль и передайте Горбачу Елкин поехал домой отдыхать, а завтра с

ним встретимся, таково мое решение. Саша где машина? Сколько ждать?

Крикнул он весело Кержакову. Все готово Николай Борисович, отозвался

тот. Хорошо, тогда едем, распорядился Елкин и проигнорировав приказ

Горбача поехал домой.

Горбач был в бешенстве, когда ему доложили об отказе Елкина

ехать в Кремль. Да, что он о себе возомнил, да кто он такой, забыл сукин

сын, кто его в Москву вытащил, кто его двигал, да в конце концов кому

он всем обязан. Ведь это он Сергей Михайлович Горбач перевел

молодого перспективного патриота Елкина с Урала в Москву, назначил

главой столицы, руководителем Московского Обкома ППСС, членом ЦК

ППСС и вот благодарность, сначала это выступление в США, а тут еще и

самоуправство. Все хватит, в сердцах подумал Горбач и нажал кнопку

вызова на своем столе. Через час в его кабинете в очень узком кругу

доверенных лиц было принято решение об исключение Николая

Борисовича Елкина из членов ППСС и смещение его с поста главы

московского Обкома ППСС. Горбач думал, что этого вполне достаточно.

арестовывать Елкина он не планировал, и так сейчас от него все

отвернутся, никто с ним иметь дело не захочет, с такой формулировкой: дискредитация, Да кому он будет нужен. Если бы Горбач знал как он

ошибался в тот момент оставив Елкина на свободе, но в будущем все

повернуть назад уже невозможно.

Утром следующего дня Елкина лишили всех его мандатов, привилегий, должности с формулировкой за дискредитацию имени

патриота и всей партии ППСС. Так Николай Борисович Елкин стал

оппозиционером и начал свою оппозиционную деятельность. Елкин

нисколько не расстроился происшедшему, в Америке он встречался с

глазу на глаз с президентом Штатов и тот ему пообещал полную

поддержку, в том числе материальную. Так и сказал вы только боритесь с

Горбачем, поддерживайте демократические ценности, а мы со своей

стороны обеспечим вас всем что вам необходимо для борьбы, в том числе

финансами. Мы рассчитываем на вас Николай Борисович, мы делаем на

вас ставку, что однажды граждане вашей страны проснутся в свободной

демократической стране, без патриотов. Мы верим в вас. Елкин понимал

сейчас нужно делать так как требует от него Запад, т.е. наперекор

Горбачу и он будет делать, то что они хотят и за их деньги, а когда придет

к власти, тогда будет видно как правильно поступить. Тогда он будет

единственным и полноправный правитель страны и будет сам, без

всякого Запада решать что ему делать и как. Когда Елкин после

партийного разноса вернулся домой, дома его ждала испуганная до

полусмерти жена. Ну слава богу ты вернулся, а то я уж думала все засадят

тебя надолго. Ну что ты Нина, успокаивал Елкин жену, не то время, сейчас не тридцать седьмой год, ничего они мне не сделают, ничего.

Сейчас все будет по другому, скоро сама удивишься какие нас ждут

перемены, заживем по новому, ох как заживем, только подождать надо

немного, Я все сделаю, чтобы в стране начались демократические

перемены, все сделаю для борьбы с патриотическим режимом. Все!

Глава 3

И вот прошло два года, и Елкин сидя в уютном мягком кресле, смотрел по телевизору пресс-конференцию ГКЧП, из речи Панаева он все

понял, они нейтрализовали этого труса Горбача, который не решался на

радикальные меры, и загнал, не без помощи его Елкина, страну в яму.

Нейтрализовали гуманно, «по состоянию здоровья», заперли на

государственной даче в Крыму. Раз ничего не можешь не мешай, ну чтож

молодцы правильный ход, Елкин усмехнулся, с этими ребятами просто не

будет, это не рохля Горбач, они пойдут на крайние меры, раз уж

решились на Чрезвычайное Положение, значит пойдут до конца. Он

понимал, что первый кого они захотят арестовать это он, и наверняка

ордер на его арест уже подписан и в ближайшее время к нему заявятся

люди из КГБ, но что делать дальше он не знал, он был уверен, что еще

немного и режим Горбача падет. За эти два года он многое сделал для

этого и решил, что еще не много и этот слабак Горбач сложит свои

полномочия, но Елкин никак не предполагал, что ситуация будет так

развиваться, он не знал что будет дальше и эта неопределенность его

пугала. Что же молчит телефон, почему ему не звонят его соратники. Где

они? Неужели попрятались по норам бросив его на произвол судьбы.

Никому доверять нельзя, сам он звонить не кому не будет, подумают, что

струсил, испугался гэкачепистов и просит защиты и сострадания. В это

время по телевизору он услышал, те слова Панаева, от которых у него

похолодело внутри и по всему телу побежали мурашки. Эти слова были

обращены к нему без всякого сомнения. Панаев сказал, что установлены

те силы, которые дестабилизируют обстановку в стране и что в

ближайшее время они будут задержаны. Ужас обуял «железного» Елкина, он реально испугался. Все они сейчас придут, задержат, посадят в тюрьму

никто и не вякнет в стране Чрезвычайное положение, каждый сам за

себя, наплевать всем на лидера оппозиции, несгибаемого борца с

патриотическим режимом Елкина Николая Борисовича. Все это конец. Но

почему, почему так получилось, все же шло хорошо, по плану Елкина.

Где он ошибся, что не так сделал. Он знал , что Горбач слаб и побоится

вводить в стране Чрезвычайное Положение, но он никак не мог подумать, что эти генералы и Панаев все так перевернут. К этому он был не готов и

понимал, что в этом его ошибка. А, что Запад, где западные лидеры, чего

они бросили его, оставили на съедение ГКЧП. Неужели они договорились

с Панаевым за его Елкина спиной. Да это все, похоже конец. А ведь он

так долго мечтал, ждал того момента, когда он «стальной» Елкин въедет

победоносно в Кремль, как пнет слизняка Горбача. Он верил, что это

будет обязательно так, и вот этот чертов ГКЧП. Да Елкин был в шоке, он

уже не улыбался глядя на экран телевизора. Он видел не Панаева, он

видел своего палача, медленно , но верно занесшего свой топор над ним, над Елкиным. Елкин медленно поднялся и побрел не спеша к

холодильнику. Напиться и забыться напоследок, вот его мысли в ту

минуту, все равно ничего уже не изменишь, они обязательно придут и

арестуют его и не поможет ни какой Запад и не какие Души, Вейганы, Воли, Маргареты Мэтчер. Все эти западные лидеры кинули его. ДА И НЕ

БУДЕТ Панаев их слушать. Гэкачепистам плевать на них, на их лай, пусть лают, собака лает караван идет. Генералы мужики серьезные, шутить не будут, это не Горбач со своим да как вы смеете, скажут как

отрежут и все их будут слушать, бояться и слушать. И ему Николаю

Борисовичу Елкину придется смириться с этим и слушать, что они ему

предложат, если что предложат, может просто упекут далеко и надолго, и

никто о нем больше никогда не услышит. Да вот дела, Елкин открыл

холодильник, достал литровую бутылку импортной водки «Смирноff», налил полный стакан и залпом выпил. А что будет с его семьей, с женой, детьми, да нет, их они не тронут, не посмеют. В крайнем случае вышлют

из Москвы, ничего они выдержат, денег у него в западных банках много, случь чего переседят смутное время, да смотаются за «кардон» на Запад, а там как родственники страдальца, репрессированного по политическим

мотивам будут жить припиваючи, их там примут отлично, все таки

Елкин очень многое успел сделать для Запада. Да ладно об этом, где

соратники сволочи, как деньги западные делить вот они, а тут ни одного.

Как,там в Питере Бобчак, та еще собака, Коля я с тобой, где ты со мной.

Ладно может зря я на них гоню, кто его знает, что сейчас в стране

происходит. Он налил и выпил еще подряд два полных стакана.

Глава 4

Александр Николаевич Кержаков был срочно вызван в посольство

Соеденненых Штатов, и вот он стоял перед куратором СРУ, разведки

США и выслушивал претензии. Эшли Смит глава штатовских

разведчиков по Восточной Европе собственной персоны, высказывал

недовольство действием оппозиции. Что вы бездействуете господин

Кержаков, где господин Елкин, где остальные лидеры оппозиционного

движения, мы смогли найти только вас? Они что в бегах? Испугались

этих дрожащих клоунов из ГКЧП. Это просто смешно, я видел их пресс-

конференцию, это просто цирк. Насмех курам, как говорят у вас в России, они сами всего бояться, они не знают что делать, на кого положиться, они

уже совершили массу глупостей, непростительных глупостей. То, что они

нейтрализовали этого глупца Горбача это правильно, но прежде чем

начинать этот цирк с пресс-конференцией, надо было арестовать всех вас, всех сразу и ввести войска во все крупные города. Все вы бы ничего не

сделали, они бы взяли все под свой контроль и тогда пришлось бы

признать поражение и времени, на то, чтобы что-то придумать и

организовать сопротивление просто не было бы. Мы не смогли бы

исправить ситуацию и изменить что либо, но сейчас, вы посмотрите на

них. Они трясутся и бояться даже журналистов. Самый момент

воспользоваться этим и дожать их, иначе еще день, два они придут в себя

и будет действительно поздно. Сейчас самый подходящий момент взять

ситуацию в стране под ваш, господин Кержаков, контроль. Нельзя дать

им арестовать Елкина, Бобчака и других лидеров. Надо поднимать народ

на баррикады, выводить на улицу, кричать на каждом углу, что

демократия под угрозой, что ГКЧП- это чистой воды государственный

переворот, смещение Горбача с поста измена Родине, что надо спасать

Россию от гражданской войны в которую втягивают ее члены ГКЧП.

Найти лояльных вам руководителей в регионах, убедить их, в том, что

спасение России в Елкине, убеждать всех, разговаривать с мэрами даже

маленьких городов, особенно оборонных. Короче надо поднять всю

страну, всю на борьбу с ГКЧП. Пока они не знают как поступать дальше, с кем идти на кого опираться, пока армия ждет, кто отдаст им и какой

приказ, надо использовать этот момент и реализовать его на сто

процентов. Если вы и ваши люди сумеют убедить командиров частей, подразделений, что не надо поддерживать ГКЧП и выполнять их

приказы, что гэкачеписты это преступники, устроившие государственный

переворот и что их надо судить, причем открытым судом. Если они

поверят вам и пойдут за вами, считайте, что все победа у вас в кармане.

Помните действовать надо быстро, нельзя дать им прийти в себя, надо

действовать срочно, сейчас и здесь. Я вам повторяю нельзя дать им

опомниться, пока гэкачеписты уверены, что вы ничего не

предпринимаете, что они вас всех потихоничку нейтрализуют они не

опасны, но вам нужно идти ва-банк, они этого не ждут. А армия пойдет за

тем, кто проявит силу, армия пойдет за победителем, главное разъяснить

им, что нельзя идти против своего народа, Вообщем надо действовать, да

что я вас учу, вы же сами лучше меня все знаете, вы же боевой офицер, не

так ли? Кержаков утвердительно кивнул, подполковник запаса, как

Елкина сместили, так и ушел в запас, вот два года с ним. Хорошо

господин Кержаков действуйте, действуйте главное быстро и

решительно. Найдите Елкина, где Елкин? Нельзя им дать арестовать его, используйте его как икону, как святыню и главное ничего не бойтесь, они

сами пока ничего не понимают и бояться, но это пока, не забывайте вам

противостоят настоящие боевые генералы, просто немного

растерявшиеся. Как только они придут в форму, они будут опасны, очень

опасны и этого допустить нельзя. Что касается нас, все что от нас зависит

мы сделаем. Обеспечим информационную поддержку на Западе. Сейчас

все западные каналы начнут кричать о преступном государственном

перевороте в России. Что касается денег, не стесняйтесь обращайтесь.

Деньги вам сейчас понадобятся, не сомневайтесь мы вас поддержим. Вы

же понимаете, что мы не можем вмешаться в ситуацию в прямую, тогда

весь народ будет против нас, но мы будем действовать через вас. И

помните подполковник, вы снова в строю, вы бьетесь за будущее своей

страны, светлое будущее. От ваших действий будет зависеть какой страна

проснется через день, два. Какой она будет завтра, демократической, свободной или тоталитарной и закрытой. Если, что обращайтесь, удачи

вам господин пока еще подполковник, надеюсь в скором будущем

генерал.

Кержаков вышел из посольства с раздвоенным чувством, с одной

стороны он прекрасно знал силу силовых ведомств, если захотят

размолотят любого, не зря семьдесят лет держат страну в ежовых

рукавицах. С другой Смит прав, как то не правдоподобно они все

выглядят, растеряно, видимо действительно не знают как поступить. Вот

даже в посольство он спокойно зашел и вышел, в былые времена уже

давно бы взяли посольство в кольцо. Только он об этом подумал, как

увидел три военных Урала, из которых быстро выскакивали друг за

другом солдаты, он быстро поспешил к своей машине. А похоже Смит

действительно прав, гэкачеписты потихоньку приходят в себя, нельзя

терять ни минуты. Где же Елкин, где? Лишь бы не напился с горя, последнее время он часто начал прикладываться к рюмке. Надо его

срочно найти, в голове у Кержакова постепенно складывался план

дальнейших действий. Кажется он знал, что надо делать дальше, лишь бы

Елкин не подкачал. Но для начала надо найти Елкина.

Кержаков собрал всех лидеров оппозиции Барбариса, генерала

Рацкого и других. Все они были бледные и тряслись. Он сердито и хмуро

посмотрел на них, они заискивающе ему улыбались. Вместе они

двинулись на загородную дачу Елкина. Николай Борисович наконец-то

мы вас нашли с порога начал Кержаков, когда они прибыли на его дачу.

А, все готовы, все в сборе рычал пьяный в стельку Елкин, рядом с его

креслом валялась пустая литровая бутылка из под водки. Да пришло в

голову Кержакову, клиент готов. Все пришли продолжал невнятно рычать

Елкин, всех вместе и заберут, чего зря транспорт гонять, у людей тоже

заботы понимать надо, эх вы друзья соратники, просрали страну, теперь

вот они нам зададут, да зададут, мало никому не покажется. Я посмотрю

как вы суки продажные будете сдавать друг друга и валить все на меня. Я

знаю все вы хотели власти, вот сейчас и получите, патриоты покажут вам

кузькину мать, они это умеют. Николай Борисович, Кержаков прервал

его, народ в Москве баррикады строит в вашу поддержку, ГКЧП в

растерянности, нужно использовать ситуацию, срочно собирайтесь, нужно ехать на баррикады. А злорадно зашипел Елкин. Решили меня

сами сдать, думаете зачтется, вот вам и он показал всем присутствующим

фигу. Никуда я не поеду, пусть меня здесь арестовывают. Кержаков

тяжело вздохнув продолжал: Николай Борисович нельзя терять ни

минуты, народ с вами и Смит тоже, я сегодня с ним разговаривал, он

обещал помощь. Обещал помощь, Елкин истерически захохотал, да если

его еще не выбросили из страны, то в ближайшее время выкинут, поверьте мне, я знаю всю эту систему, сам в ней много лет пробыл. Как

же поможет он жди, наверняка уже валяется где нибудь на пляже в

Майами и плевал он на нас с вами. Говорю вам Николай Борисович Смит

в Москве и вы еще на свободе, надо срочно ехать в центр на митинг, поймите народ с вами Николай Борисович ,пробовал его уговорить

Кержаков. Какой народ, у Елкина была истерика, все пропало, нас всех

арестуют, что либо делать бесполезно, я вам говорю бесполезно, я их

знаю они доведут все до конца. Елкин еще причитал, что все пропало и

всех сейчас развезут по тюрьмам, Кержаков жестом показал генералу

Рацкому, что надо выйти, есть разговор. Выйдя на воздух Кержаков

глубоко вдохнул полной грудью. Александр Иванович обратился он к

Рацкому, вы боевой генерал, вы должны понимать, что мы теряем время, что в сложившейся ситуации немыслимо, мы должны привести его в

порядок и доставить в центр, хоть под конвоем. И заставить выступить на

митинге, даже, если придется применить силу, этого требует обстановка.

Народу, собравшемуся в центре на митинге сообщили, что Елкин жив и

не арестован, и что он движется на митинг, и скоро ожидается его

выступление. Если мы его не привезем, тогда возникнут серьезные

проблемы, да и народ может отвернуться от нас. Вы понимаете всю

серьезность и ответственность за результат, которая сейчас ложится на

наши плечи, многое если не все решается прямо сейчас, промедление

невозможно, что вы скажите Александр Иванович, какие у вас будут

предложения. Я даже не знаю Александр Николаевич что вам сказать, неуверенно произнес Рацкой, как мы его против воли повезем на митинг, да еще в таком состояние. Он же пьян и ничегошеньки не понимает, вы

представляете, что он будет нести народу с трибуны на митинге, Я

хорошо все представляю, прервал его резко Кержаков, речь для Елкина

уже готова и лежит у меня в кармане, как видите я зря время не терял, а

трибуны никакой не будет, это митинг а не съезд партии, и он будет

выступать в центре толпы, так сказать среди народа и для народа, а в

порядок мы его сейчас приведем. А если все же он откажется, не смело

возразил Рацкой. Не откажется, опять грубо ответил Кержаков, мы его

заставим выступить на этом митинге, я сам лично сейчас с ним

переговорю, и если он не совсем полный дурак, он меня поймет. Но, Кержаков вновь тяжело вздохнул, мне нужна ваша поддержка, только мы

все вместе сможем справиться с ГКЧП. Александр Иванович пока я буду

настраивать Елкина на нужную волну, вы с присутствующими

товарищами соберите, так сказать «сходку» на которой выберете Елкина

нашим знаменем в борьбе с ГКЧП. Все должны понимать, что мы

приняли вызов и не будем сидеть сложа руки и ждать, когда нас всех по

одиночке арестуют. Все понял, сделаю Александр Николаевич, произнес

уже по военному четко, Рацкой, мы еще повоюем Александр Николаевич, обязательно повоюем и победим эту патриотическую гидру. Ну что же я

рад, что вы меня поняли Александр Иванович, сказал Кержаков. Все

пошли в дом, нельзя терять ни минуты. Когда они вошли внутрь, картина

ни сколько не изменилась. Лидеры оппозиции стояли и смотрели с

отрешенным видом на своего вожака, который уже ползал на коленках по

полу и без устали причитал, что он всю жизнь боролся за народ и вот

благодарность, в руках у него была початая бутылка водки. Так вторую

начал, громко произнес Кержаков, так, что все присутствующие

вздрогнули. Что, что ты сказал, Елкин на минуту замолчал, а потом начал

изрыгать угрозы и проклятия в адрес Кержакова: ты кто такой, ты с кем

так разговариваешь, да я тебя в тюрьме сгною, да я тобой, да я, да я, он

начал захлебываться слюной. Успокойтесь Николай Борисович, спокойно

сказал Кержаков, а тюрьме не мне, а вам надо думать, и сделать вы мне

ничего не сможете, встаньте с колен и пойдемте со мной на минутку в

соседнюю комнату. Да ты совсем оборзел Кержаков, завопил Елкин, рано

списываешь меня с счетов. Никуда я вас ни списываю Николай

Борисович, мы еще с вами повоюем и дайте сюда бутылку. Елкин

окончательно оторопел. И молча уставился на Кержакова. Вставайте

Николай Борисович, Кержаков аккуратно поднял Елкина с пола и

позвольте вашу бутылочку, Кержаков вырвал из трясущихся рук Елкина

бутылку. Елкин опять хотел, что то возразить, но Кержаков уверенно

повел его в соседнюю комнату: сюда, сюда пожалуйте пожалуйста

Николай Борисович, в апартаменты. Вдруг Елкин резко вырвался из его

рук и опять начал вопить на весь дом: да ты что сука совсем страх

потерял, ты мой охранник, понимаешь охранник и никто более, здесь я

все решаю, а вы, что молчите суки. Елкин обвел презрительным взглядом

всех присутствующих, забыли кому вы обязаны всем. Прекратите

истерику Николай Борисович, резко прервал его Кержаков, сейчас не

время. Да ты чего здесь раскомандовался, кто дал тебе такое право, кричал пьяный Елкин. Право Николай Борисович, продолжал спокойно

Кержаков, дало мне время, которого у нас нет, а так же всем нам

известный мистер Смит, поэтому прошу вас успокоиться и следовать за

мной. Следовать за тобой, да ты, что Кержаков совсем рехнулся. Сейчас

придут товарищи, и тогда мы все проследуем за ними, загоготал пьяный

Елкин. Проследуем Николай Борисович, обязательно проследуем, ответил Кержаков, если вы сейчас не образумитесь. Прошу вас

успокойтесь, никакой трагедии еще не произошло, и если мы правильно

себя поведем, то есть шанс переломить ситуацию, не все так плохо. Не

все так плохо, нет никакой трагедии, да ты псих Кержаков, ты

сумасшедший, сейчас за нами придут, а будем оказывать сопротивление

уничтожат, а ты говоришь все не так уж плохо, Елкин смотрел на

Кержакова широкораскрытыми глазами. Николай Борисович, Кержаков

вновь резко перебил Елкина, послушайте меня, вас ждет народ, вам

нужно выступить перед ними, и никто после этого не посмеет вас

арестовать, точнее народ не позволит, послушайте меня Николай

Борисович. Послушать тебя, ну что же, Елкин глупо улыбнулся, подожди, а что я им скажу. Николай Борисович прошу вас пройдемте в ту комнату, я вам все объясню, ситуация не так критична, и мы уже кое-что

предприняли. Мы? Кто это мы? Елкин подозрительно посмотрел на

Кержакова. Я вам докладывал Николай Борисович, что встречался утром

со Смитом, пойдемте в комнату, я вас очень прошу. Ладно, заладил

прошу, прошу, пошли, проворчал Елкин и шатаясь поплелся в соседнею

комнату. Когда они вошли в комнату и Кержаков закрыл плотно за собой

дверь, Елкин резко повернулся к Кержакову и глядя прямо тому в глаза, злобно сказал: зря ты так Саша, зря, я это тебе припомню, обязательно

припомню. Придет время и я,. Николай Борисович оно уже пришло

перебил его Кержаков и сейчас не тот момент, чтобы выяснять нам с вами

отношения, и не обижайтесь, поймите нельзя сейчас по другому, у нас нет

времени, вот выпутаемся из этого ада, тогда обязательно поговорим и я

обязательно извинюсь перед вами при всех присутствующих сейчас в

вашем доме. А сейчас послушайте пожалуйста меня, вот ваша речь,

Кержаков достал листок из своего внутреннего кармана пиджака, и не

давая Елкину опомнится и возразить, продолжал, вам сейчас надо

привести себя в порядок, принять холодный душ, и срочно выехать на

митинг. Наши товарищи в соседней комнате зря время не теряют, и

генерал Рацкой проводит совещание, по результатам которого вы

выбраны лидером сопротивления, против антиконституционных действий

ГКЧП. Я еще раз попрошу вас, нет, я даже призываю вас собрать все свои

силы, всю свою волю в «кулак», нам надо продержаться день, два, я

думаю не больше, на большее у них не хватит ни сил, ни духа. Если сразу

все пойдет никак они задумали, то это сильно подорвет их силы, а если на

нашу сторону встанет народ и армия, их авторитет рухнет и победа будет

за нами, а вы станете символом перемен. Символом, наконец подал голос

Елкин, символом это понимаешь хорошо, символом я согласен быть. Он

тряхнул головой, эх пропадать так красиво, черт с тобой Александр

Николаевич. Через двадцать минут я буду готов, так и передайте

собравшимся у меня товарищам. Символом это хорошо, Елкин гордо

высоко выпятил грудь, пошатнулся и чуть не упал, но удержался на

ногах. А ты молодец Александр Николаевич смелый мужик, я даже

никогда от тебя такого не ожидал. Я сам от себя не ожидал Николай

Борисович, но извините время диктует, точнее его отсутствие заставляет

принимать сложные и противоречивые решения. Хорошо Николай

Борисович мы вас ждем и ничего не бойтесь с нами народ. Да сам ты

трус, обидно произнес Елкин, я сейчас буду готов. Когда Кержаков

вернулся в комнату, Рацкой резко вскочил со своего места: резолюция

принята Александр Николаевич, возбужденно произнес он. Спасибо

товарищи, я очень на вас рассчитывал. Николай Борисович будет готов

через двадцать минут и мы срочно выезжаем на митинг, возражения есть.

Никак нет, за всех ответил генерал Рацкой. Ну вот и хорошо, по пути

решим все вопросы и определим план действий.

Глава 5

Кортеж отъехал от дачи Елкина, никто даже не попытался его

остановить или препятствовать проезду. Елкин ехал в машине, которая

возглавляла кортеж, как боевой командир, впереди на боевом коне, именно так он себе это представлял. А еще он очень хотел стать

символом перемен. Чем черт не шутит, удастся нам противостоять этим

уродам, глядишь символ перемен станет президентом страны, вот тогда-

то Сашка Кержаков я тебе вспомню наш сегодняшний разговор. Хорошо

он меня не ударил при всех, а ведь гад мог бы, ладно пока он мне нужен,

а дальше посмотрим, Саш Кержаковых много, а он Елкин Николай

Борисович символ перемен – один, и беречь его нужно, ох как беречь. Так

вот Николай Борисович, резкий голос Кержакова вывел Елкина из

забытия, сейчас как приедем, сразу в толпу, сразу в гущу событий, сразу

на защиту демократии и ничего не бойтесь, мы рядом, телефонный

звонок установленного в машине аппарата оборвал его. Тоже мне лидер

нации, презрительно подумал Елкин и кто ему дал право, так себя вести, ведь символ перемен он, значит руководить должен он, а этот хам хватает

телефон и вообще ведет себя так, как будто это его ждут на митинге, как

будто за него готовы умереть собравшиеся. Хорошие новости Николай

Борисович, Кержаков улыбался, звонил Сергей Станхевич, он у Белого

Дома, руководит толпой, нельзя, чтоб толпа была не управляема, так вот

он на минутку буквально забежал в Белый Дом, чтобы нам позвонить.

Спрашивал как у нас дела, где вы, я сказал все в порядке, скоро будем.

Пусть сообщит собравшимся, что Николай Борисович Елкин на подъезде.

Вообщем Николай Борисович все действительно складывается не очень

плохо, народа на площади много, народ настроен по боевому, сами

понимаете чья заслуга. Тоже мне полководец, усмехнулся Елкин. Я не

про себя Николай Борисович, я про нас всех во главе с вами, серьезно

заметил Кержаков. Да, представляете какой-то умник на БТРе разъезжал

в центре Москвы, вот идиот нашел время. Ничего удивительного, если

учесть тот факт, что иностранный самолет на Красной площади

приземлился, заметил Елкин. Ну ребята его остановили, наваляли

немного для ума и забрали, так на всякий случай, закончил свой рассказ

Кержаков. Вы Александр Николаевич меня прямо как Владимира Ильича

из ссылки да на очи народные, ей богу чувствую себя этаким

революционером, хотя по правде не люблю этих революционеро-

патриотов идиотов, хотя служил им долгое время верой и правдой, хотя

по правде говоря куда было деваться то, время, как вы говорите такое

было, вот к примеру. Подождите, Кержаков в очередной раз прервал

Елкина, чем вызвал у того раздражение, как Ленина говорите, а что

Николай Борисович идея не плохая. Какая идея, сполошился Елкин, вы

меня, что в мавзолей хотите заживо положить. Так рано еще. Да нет

успокойтесь Николай Борисович, примирительным тоном сказал

Кержаков, я сейчас, чего подумал. Этот БТР, его же можно использовать

как символ. Опять символ, крякнул Елкин, какой же он символ, это же

кусок железа, неодушевленный, вы думаете он может быть символичен.

Вместе с вами да, почти победно выкрикнул Кержаков. Вы сейчас как

когда-то Владимир Ильич залез на броневик, залезите на БТР. С него и

обратитесь к народу. Вот это будет красиво, непобежденный

оппозиционер на побежденном БТРе. Сейчас позвоню в Белый Дом, пусть все подготовят. В Белом Доме у нас сейчас типа штаба что то, ну

сами скоро все увидите. Да Александр Николаевич, после выступления

можно будет мне хоть шкалик достать, а то башка трещит, да и

опохмелиться не помешало бы. Я так чуток для поддержания духа, сказал

Елкин и сам удивился, а че я это у него прошу, еще и оправдываюсь.

Приказать да и все, пусть достают где хотят, но вспомнил, не то сейчас

время, чтобы права качать, пока нетто, вот через день, два он станет

новым символом победы, тогда все станет на свои места и Саня Кержаков

опустится на свое место, а пока пусть корчит из себя героя, они как

известно и дохнут первые. Да конечно Николай Борисович, без проблем, обязательно отметим ваше выступление и победу, обязательно отметим, такой банкет забабахаем, соберем пол Москвы. Ладно тебе, махнул рукой

Елкин, пол Москвы он собирет, чего же не пол России, ну смотри чтоб

бутылка после разговора была, горло промочить надо. Горло промочить, трубы у тебя горят, алкаш хренов, подумал про себя Кержаков, не нужен

был бы ты нам как символ, никто бы с тобой возиться не стал, спился

давно бы уж. Так думая каждый о своем, они доехали до Белого Дома.

Толпа собравшаяся на площади у Белого Дома недоумевала, где их

лидер, прошел слух, что Елкин пьет у себя на даче и никого видеть не

хочет, но это сочли провокацией гэкачепистов, и вдруг по толпе

понеслось едут, едут. Сергей Петрович Станхевич руководивший

действиями митинговавших, торжественно объявил: господа Николай

Борисович Елкин прибыл. Толпа начала скандировать Елкин, Елкин, Елкин. Елкин сидя в машине купался в лучах славы, еще час назад на

даче он думал, что все кончено, что его арестуют, раздавят, уничтожат, что будущего у него нет, но видя, что сейчас происходит на площади и

сколько здесь собралось людей, он взбодрился, к нему пришел дух

победителя. Сейчас я вам устрою старые пердуны, хрен вы меня сейчас

возьмете, молодец все-таки Кержаков, хоть и козел порядочный. Его

размышления прервал Кержаков, Николай Борисович пора, ваш выход и

помните верхом на БТРе и знайте я всегда буду рядом с вами, так, что

ничего не бойтесь, где ваш текст. А, я ничего и не боюсь, а текст вот он, он вытащил мятый уже листок. Все в порядке, раслабтись генерал

Кержаков, да, да не удивляйтесь именно так генерал Кержаков. Я в

порядке Николай Борисович, но пока подполковник и то запаса, заметил

Кержаков. Победим, сказал Елкин, первый указ: о назначение тебя

Александр Николаевич генералом, вот так. Победим Николай Борисович, обязательно победим, все пора, выдохнул Кержаков. Все таки он козел, подумал Елкин, и хам порядочный, но нужный в данный момент, а значит

надо терпеть. Тоже мне ваш выход, как клоуну в цирке, ну ничего блядь я

тебе все припомню, как ты говоришь, когда придет время, а оно

обязательно Саша придет, тогда и поговорим, точнее говорить буду я, а

ты гондон будешь слушать и страдать. Ты будешь гад страдать, я тебе

устрою, никто не имеет права так говорить с символом и будущим

гарантом. Елкин вышел из машины и толпа чуть не раздавила его, Кержаков разгребая руками, пробивал дорогу к БТРу, за ним шел Елкин, толпа одобрительно свистела и гудела, уступая ему проход. Елкин то там, то тут слышал как народ скандировал: Фашизм не пройдет! За Елкина! За

Демократию! Наконец они добрались до БТРа, там прыгал возбужденный

и радостный Станхевич, увидев их, он радостно бросился на шею Елкину.

Николай Борисович дорогой, наконец то, а я то думал, что вас, не успел

он закончить, как Елкин грубо оттолкнул его и сердито сказал, а ты

поменьше думай, а больше делом занимайся. А про себя подумал, вот

моду взяли на глазах такого количества людей так себя вести с символом, совсем распустились, ну ничего, как там сказал Кержаков, через день, два

все будет по другому. Я научу их как себя вести, приучу к порядку. Елкин

вслед за Кержаковым забрался на БТР, Станхевич, с обиженным лицом, стоял внизу, он не понимал, и не ожидал такой реакции Елкина. С

перепою наверно, настроение херовое, решил он, да ладно сейчас все на

нервах. Нечего на это обращать внимание, главное победить, а там он

займется делом, вы еще услышите Николай Борисович о делах Сергея

Петровича Станхевича, сами благославили, уж увольте. А пока Станхевич

вместе с остальными приготовился слушать пламенную речь нового

миссии.

Елкин взобравшись на БТР, победно вскинул верх руки, толпа

восторженно гудела. Друзья, соратники, просто не равнодушные люди, я

Елкин Николай Борисович. Да мы знаем кто ты, дело говори, выкрукнул

кто-то из толпы. Тут же на него набросились десятки человек, пару

ударов и крикуна куда-то поволокли. Прочь долой с площади, это

провокатор, так его одобрительно, кивнул Елкин. Кержаков одернул его

за полу пиджака и тихо наклонившись к нему сказал: продолжайте

Николай Борисович. Опять этот Кержаков, когда же это кончится, подумал Елкин и продолжил вещать: я обращаюсь к вам в тяжелый для

нашей Родины час, я верю в вас и нуждаюсь в вашей поддержке. В вашей

поддержке, у Елкина екнуло внутри .ничего себе в вашей поддержке, да

не нуждаюсь я в вашей поддержке, это вы, вы нуждаетесь во мне, разве

не меня вы ждали столько времени, разве не я ваш символ, и кто писал

эту чушь, опять этот Кержаков, он взглянул на того, тот одобрительно

улыбался. Ладно смирился Елкин, надо так надо, буду читать эту ахинею

дальше, да, я очень нуждаюсь в вашей поддержке, продолжил он, и

благодаря вам и моим ближайшим помощникам-соратникам, слово

помощники он вставил сам и специально впереди, пусть знают, кто в

доме хозяин, он обнял за плечи Кержакова. Мы не дадим кучке негодяев

совершить антиконституционный переворот и установить диктатуру, Мы

вместе, голос его звучал все громче и громче, окажим им достойное

сопротивление. Мы не будем подчиняться их указам и распоряжениям.

Мы заставим их уважать конституцию страны. Мы вместе та сила о

которую разобьются их преступные замыслы. Вообщем пламенная речь

нового символа затянулась на полчаса, заканчивалась она словами, что

все гэкачеписты преступники, и должны будут предстать перед судом, и

что суд над ними состоится, в это он Елкин верит твердо. И закончил он

вполне по патриотически: Наше дело правое! Мы победи! Фашизм не

пройдет! После последних его слов толпа пришла в восторг, в едином

порыве люди стали скандировать: Елкин, Елкин, Фашизм не пройдет!

Елкин спустился с БТРа, он жал руки всем людям, к нему тянулся

лес рук. Кажется дело пошло, сказал Барбарис на ухо Кержакову, что

дальше делать будем Александр Николаевич? Как бы они не разошлись, надо как-то с едой разобраться, с палатками, ведь ночевать им у стен

Белого Дома придется, не разбегутся? Не дрейфь Константин

Геннадиевич никуда они не денутся, Станхевич молодец все здесь

грамотно организовал, у него здесь и актив и народные дружины

самообороны, все продумано, все под контролем. А на счет еды. Так и

питание и выпивку, да выпивку, а ты чего на меня так смотришь, все

подвезут. Русскому народу, что надо? Брюхо набить, да нажраться, сам

же сегодня на даче видел, пьяной толпой легче манипулировать, да и

датые все на подвиг готовы, а порядок будет, не волнуйся. Ты главное

следи, чтобы наш вновь провозглашенный символ в форме был, а то в

последнее время все с бутылкой, как младенец с соской, усмехнулся

кержаков. Да это все понятно Александр Николаевич, сказал Барбарис, объясни, если не секрет, зачей счет банкет, я ведь думал где им хоть

бутербродов найти, а тут питание, да еще с выпивкой. А, что ты

Константин Геннадьевич боишься, что кому-то продались, ах Константин

Геннадьевич взрослый человек, ведь понимаешь, что всякая революция, всякая буза всегда кем-то организованна, кем-то проплачена, не бывает

просто так. Смотри сколько их, их всех кормить, поить надо, заводить, чтобы не заскучали и не разбежались по домам. Да кому-то и платить

пришлось, не все здесь бесплатно, за идею, а что за капитализм ратуем.

Хорошо, что большая часть безвозмездно, а то разорились бы наши

доброжилатели. А на счет спонсора, какой секрет, одно дело делаем, у нас

секретов друг от друга не должно быть, все все должны знать, в одной

упряжке едем. Так вот финансовую поддержку нам оказывают мистер

Смит и его контора добрых дел, и еще ряд неравнодушных к судьбе

Родины, да и своей собственной, бизнесменов. Время заставляет их

помогать нам, если патриоты победят, они их просто уничтожат как

класс. Вот такие дела Константин Геннадиевич, выпивки будет много, очень много, Смит распорядился. Да ладно, нам главное победить.

Александр Николаевич победим, Смит же со своими хозяевами

дивиденты потребуют, да не маленькие, они просто так ничего не делают, заметил Барбарис. Не бойся Константин Геннадиевич, нам главное

победить, а там разберемся со Смитами и их хозяевами, со всеми

разберемся. Сейчас не время об этом думать, если проиграем не сносить

нам головы. Не простят нам патриоты этой бузы, так что пути назад у нас

нет. Мосты соженны, Кержаков не успел закончить свою мысль, Барбарис

толкнул его слегка в бок. Указывая на Елкина. Тот сидел в толпе

митингующих, на каком-то, невесь откуда-то взявшимся бревне и пил из

грязного засаленного граненного стакана. водку и вещал народу о

светлом будущем, о том какой будет страна, когда он придет к власти. О

зажравшихся чиновниках, о борьбе с привилегиями, о свободе слова, о

неприкосновенности личности. По виду за этот короткий период, что

Кержаков его упустил из вида, отвлеченный беседой с Барбарисом, Елкин

«заложил за воротник» уже прилично. Да, что он вытворяет, сказал вслух

кержаков, своим поведением он все испортит. Вы Александр Николаевич

спокойнее с ним, придержал его за локоть Барбарис, не скандальте, нам

это не нужно, мы же все в одной упряжке, верно. Не беспокойтесь

Константин Геннадиевич, я вежливо и аккуратно. Хотя будь моя воля, я

бы его встряхнул хорошенько, но сейчас я прекрасно отдаю себе отчет, что стоит на карте, и из-за этого алкаша, я не хочу, чтобы все пропало, раз

выбрали его лидером и символом, значит это наш крест и нести его нам

не известно сколько. Главное победить Константин Геннадиевич, так, что

не волнуйтесь я аккуратно. Кержаков пошел к Елкину и сел рядом, Николай Борисович пойдемте в Белый Дом, нас там ждут. Да брось ты

Саня, дела, ждут, мы здесь с мужиками, тоже между прочим не штаны на

бревне протираем, он пьяно усмехнулся, вот обсуждаем как обустроить

Россию, после нашей победы. Кого казнить, кого миловать. Хорошие

мужики, душевные, между прочим с провинции, не москвичи, с Урала, земляки мои. Николай Борисович победу еще одержать нужно, заметил

Кержаков, а нам с вами идти надо. В штабе очень много дел, товарищи

нас ждут. Что, что ты сказал, ты сомневаешься в нашей победе, ты

сомневаешься что они, он ткнул пальцем в собутыльников, если надо

умрут за меня, что я пойду на плаху за вас всех. Николай Борисович, Кержаков пытался урезонить Елкина, там реально много дел, куча бумаг, нужна ваша подпись. Да пошел ты со своим товарищами, вот мои

товарищи Леха, Колян и Палыч, Елкин снова показал на довольных

алкашей, сидящих на бревне рядом с ним. А ты, ты, иди ты решай свои

вопросы, а мы не просто так, мы он повысил голос, мы о России думаем, он смотрел чуть не плача на Кержакова так, что тому стало противно на

него смотреть. Кержаков тяжело вздохнул и взглянул на людей, которые

сейчас окружали Елкина, те трое которых Елкин назвал по именам, сидели ближе всего к нему и криво улыбались. По виду это были какие то

бичи, прибились к халявной жрачкеи дармовой выпивке и плевать им на

революцию, на демократию, да и на Россию по большому счету, такие

при первой опасности сбегут и если, чего первые сдадут тебя. Да ладно

сейчас они не представляли опасности и шпионами засланными ГКЧП не

являлись. Остальные люди окружающие Елкина были

среднестатистические обыватели с горящими глазами, на этих можно

положиться, решил Кержаков, наши люди, эти случись чего за Елкина

глотку перегрызут. Скандал он устраивать действительно не хотел, поэтому приходилось Елкина на время оставить в столь теплой компании, другого выхода в сложившейся ситуации не было. Здесь не дача, здесь

народа намного больше, да и репортеры с камерами этого не пропустят, а

нам сейчас нужен положительный образ на ТВ. А, не то, что случись чего, раздуют в стане оппозиции разлад. Хорошо хоть его пьяным не снимают, Смит наверное провел беседу с западными журналистами, а наших, кроме

демократической, по сути своей прессы вроде не видать. Сергей, крикнул

Кержаков, еще одному оппозиционному лидеру Банзаю, посмотри

пожалуйста за Николаем Борисовичем, чтобы он глупостей не натворил, а

я быстро мотанусь до штаба, и на обратном пути прихвачу медиков, сам

видишь Николай Борисович устал, ему нужна врачебная помощь. Все

понял Александр Николаевич, не волнуйтесь, я давно знаю Николая

Борисовича, еще по работе в обкоме, проблем не будет, сказал Банзай.

Хотя в душе думал другое, он не понимал как, это охранник Елкин взял

на себя право всеми руководить, всем давать указания, да по большому

счету это не его Банзая дело. Прошел слух, вроде как американцы на

Кержакова поставили, так, что на всякий случай, лучше с ним ладить, а

там глядишь после победы и теплое местечко себе можно выбить, вон как

остальные все стараются. Он еще раз подтвердил Кержакову, что

посмотрит за Елкиным и все будет нормально. Ладно, решил Кержаков, Белый дом рядом, быстро обернусь, ничего произойти не должно, кругом

соратники. Не разорвут же они его, а сам он, уже не в состояние чего-

либо сделать, пусть сидит на своем бревне и думает о России. Блин, опять

какой-то символизм, Ленин и бревно, Елкин тоже вот на бревне с

ходоками с Урала, эта мысль развеселила Кержакова. Хотя, подумал он, между Елкиным и Лениным мало общего, тот хоть бревна таскал, правда

говорят надувные, а этот сидит на нем и водку пьет. Нет Николай

Борисович не лежать тебе в Мавзолее, если валяться, то в компании

Коляна с Палычем у бревна. Дал бог символ, возись с ним теперь как с

малым детем, да еще какая благодарность потом будет не известно. Будет

Елкин орать на каждом углу, что это он спас демократию в России, ага

спас, как же, сидя на бревне со стаканом. Хорошо Сереж, я быстро, сказал

Кержаков и стал пробираться сквозь толпу в сторону Белого Дома. Да

компания у нас подобралась интересная, думал он, пробираясь сквозь

плотные ряды митингующих, Банзай, в обкоме он с Елкиным вместе

работал, Барбарис вообще леденец какой-то, да еще этот главный клоун

Елкин, ох и натерпимся за эти дни мы с ним, только бы победить, только

бы победить.

Путь до Белого Дома занял намного больше времени, чем

планировал Кержаков, все же пробраться сквозь стройные ряды не так то

просто, зато пока он протискивался, он многое услышал и понял толпа

будет стоять до конца. Эх, главное, чтобы Елкин не свалился с бревна, уследит Банзай?. Да ладно, я быстро. При входе в Белый Дом ему даже не

пришлось доставать пропуск, охранник козырнул и быстро побежал

открывать дверь, действительно встречают как генерала, приятно. Он

вспомнил слова Елкина о первом указе после победы, смотри бревносед

вспомню. Я тоже обещал тебе шкалик, да в прочем ты сам нашел с

Палычем и как их там. Да ладно не важно, главное победить. В штабе

царила суета, сразу видно отсутствие военной выучки, все бегали, чего-то

кричали, обсуждали последние новости. Кержаков думал, что в штабе не

заметят даже его присутствия, но нет. Ну наконец то, повторил Барбарис

слова сказанные Банзаем при встрече Елкина, я уже думал не дождемся, уже посыльного хотели посылать за вами, а ты что Александр

Николаевич один, где Николай Борисович? Там же где и был, на бревне, корешей встретил, земы с Урала, вот о России и думают, сам же видел, отшутился Кержаков, попутно заметив, что они с Барбарисом перешли на

ты. Значит не получилось уговорить его, вздохнул Барбарис, но здесь без

него никак, кто-то должен подписывать бумаги. Не получилось, просили

не беспокоить, кивнул Кержаков. Ты же сам Константин Геннадиевич

просил аккуратно, а где там аккуратно. Я чего думаю, уводить Елкина из

толпы надо, от греха подальше, а то еще пара часов общения с ним и

останутся на площади Колян, Леха, да этот, как его, а Палыч, да и то

потому, что им некуда идти, Посмотрят все на такого лидера и скажут нет

за такой символ сражаться смысла нет. Согласен а, Константин

Геннадиевич? Кержаков посмотрел вопросительно на Барбариса. Чего же

делать Александр Николаевич, пролепетал Барбарис. Чего делать, повторил Кержаков, беспомощные вы все какие-то, здесь есть врачи, где

они? Зачем врач тебе плохо что ли, испугался Барбарис. Не мне, а Елкину

холодно на бревне сидеть, срочно вызови врача, надо сделать Елкину

укол успокоительный, чтобы он уснул, вырубился часов на восемь, а с

бумагами мы сами разберемся, он сейчас в таком состояние, что с

бумагами только в туалет сходить может. Что-то Александр Николаевич

ты расшутился, не к добру это, Барбарис пошел за врачами. Расшутился, с

вами по-другому нельзя, иначе самому действительно врачи

потребуются, с ума сойдешь. И опять тревожная мысль прожгла его, только бы победить, только бы победить любой ценой.

Барбарис действительно быстро вернулся с врачами, бригада

состояла из фельдшера и двух медбратов, вполне достаточно чтобы

усмирить Елкина, подумал Кержаков. Вот, что Константин Геннадиевич, сказал он, ты подготовь пока первоочередные бумаги, а я пока с

товарищами за Николаем Борисовичем схожу, лады. Да, ответил

Барбарис, ты только Александр Николаевич по аккуратнее прошу тебя. Я

уже, это слышал, будем очень аккуратны и предельно вежливы, усмехнулся Кержаков.

Пока они пробирались к бревну, на котором пировал Елкин, Кержаков объяснил бригаде медиков, что необходимо сделать, те его

заверили, что вколют Елкину снотворное, и он отдохнет часов десять.

Вот и ладно, сказал Кержаков, будем считать вы меня поняли и это ваш

вклад в победу демократии. Они еле-еле протиснулись сквозь толпу и

уже на подходе к тому месту, где Кержаков оставил Елкина на

попечительство Банзая, Кержаков понял, что произошло что то

экстраординарное, так как толпа просто ревела от смеха, видимо не

усмотрел Сережа, пронеслось у него в голове. Пропустите товарищи, посторонитесь пожалуйста, он вежливо отталкивал людей, давая проход

медикам. Но, то какая картина открылась ему едва они пробились на

место, ошарашила даже его, казалось готового уже ко всему, готового к

тому, что их будут давить танками, бить электродубинками и саперными

лопатками, бомбить наконец с самолетов, но то, что он увидел, был

просто позор. Елкин по пояс голый отплясывал у бревна, под веселое

улюлюкание толпы, он неуклюже пытался что то изобразить и это еще

больше заводило толпу, глаза его были пусты, они не выражали ничего, было ясно, что он сильно пьян и не соображает ничего. Рядом стоял

бледный Банзай, и пытался что то сказать, но его несвязная речь тонула в

смехе толпы, он пытался успокоить Елкина, но было видно, что не знал

как, а на более решительные меры, он не мог решиться. Когда он увидел

Кержакова в окружение медиков, он пытался слабо улыбнуться, плечи его

задергались, объясняя мол, я не виноват, я сделал все, что смог, но он так

решил. Кержаков подошел вплотную к Банзаю: а, ты что не танцуешь

Сереженька, составил бы компанию. Я не умею, начал было Банзай, но

опомнившись, пролепетал: он не хотел меня слушать, а что я мог сделать.

Ты же с ним в обкоме, ты же его давно знаешь, усмехнулся злобно

Кержаков. Но ладно, успокойся, сейчас чего-нибудь придумаем. Вы же не

хотите силой Александр Николаевич, это же будет позор, лепетал Банзай.

Позор, это сейчас, грубо отрезал Кержаков, занимайтесь своими делами, а

о Николае Борисовиче мы позаботимся сами, медицина, он кивнул в

сторону медбригады у нас квалифицированная, справятся. Те согласно

кивнули в ответ. Вот и ладно, Кержаков перевел взгляд на бревно, по обе

стороны которого широко раскинув руки и ноги и глупо открыв рот

валялись «кореша». Колян, Леха и Палыч пронеслось в голове у него, надо же запомнил. Победим, он их еще в правительство введет, усмехнулся про себя Кержаков, а вслух сказал: а, Николай Борисович

крепче оказался земляков, вон он как отплясывает, жаль они не видят.

Как он не раздавит их, услышал он откуда то из толпы, он резко

повернулся на голос, взглянул с укоризной, но ничего не сказал, да и чего

тут скажешь. Надо было срочно исправлять ситуацию. Опять срочно, опять время, ничего не поделаешь Чрезвычайное Положение. А, Санек, Елкин наконец увидел Кержакова, давай сюда, как там дела, в этом как

его блиндаже, доме. Штабе, поправил его Кержаков, а сам подумал надо

же узнал, значит не все так плохо, старик не совсем безнадежен. Николай

Борисович, начал издалека Кержаков, у нас там проблемы, требуется

ваше вмешательство. Вот блин, понимаешь, везде требуется мое

вмешательство, весело сказал Елкин. Хоть разорвись Николай Борисович

на части, вывернись, но будь везде, в штабе, на митинге, в Кремле, в бане

с бабами, он дико заржал. Кержаков понял, ждать больше нечего, пора

действовать. Николай Борисович, поймите продолжил он, а сам сделал

жест медикам, мол давай коли, пора, мы вернемся сюда к вашим новым

друзьям, но сейчас нам надо идти и чем скорее, тем лучше. Елкин хоть и

был пьян в доску, понял, что Кержаков разговаривает с ним, как с каким-

то дурачком, что, было начал он возмущаться, но так толком ничего и не

сказал, так как получил профессиональный укол под лопатку. Да, действительно профессионалы, Кержаков одобрительно кивнул в сторону

медбригады, быстро, ловко и главное без шума. Ситуация стала

исправляться, хорошо когда тебя окружают профессионалы, подумал

Кержаков. Действительно не все так плохо, он взглянул на безформенную

тушу символа победы и усмехнулся. Между, тем медики быстро вернули

на место не дастающие части гардероба Елкина и вот он одет в костюм, под руки, чтоб не привлекать лишнего внимания, Елкин был готов к

транспортировке в Белый Дом. Кержаков с сомнением посмотрел на

фельдшера, смогут вдвоем то, он бык здоровый. Не сомневайтесь

Александр Николаевич, ребята тоже подготовлены, сделают, как надо, доставят в лучшем виде, я случай чего подстрахую, заверил врач. Лучше

скажите уважаемый Александр Николаевич, что с этими делать, он

кивнул в сторону «корешей» Елкина, земляки все-таки, не гостеприимно

как-то. За них дорогой доктор не волнуйтесь, проспятся, не замерзнут, чай лето на дворе, если будем каждого ханыгу из подворотни

вытаскивать, проиграем главное наше сражение, не до них сейчас.

Извините меня, он горько усмехнулся, но они не символы, да и борцы за

демократию из них неважнецкие, нам нельзя время терять. А за ними

ребята посмотрят, не дадут им умереть от похмелья, он весело подмигнул

Банзаю, тот уже отошел от шока и стоял улыбался. Конечно, конечно не

волнуйтесь Александр Николаевич. Это я уже слышал сегодня от тебя

Сережа, надеюсь с ними у тебя проблем будет меньше. Чего стоишь

нянька, видишь Палыч в туалет сходил подсебя, Кержаков рассмеялся, под Палычем разлилось небольшое озеро, Банзай в нерешительности

топтался на месте. Да шучу я, Сергей, расслабься, занимайся своими

делами, это сейчас самое главное, а они он кивнул на спящих, некуда не

денутся, проспятся, обсохнут, черт с ними, реально не до них. Да, Сергей

регулярно докладывай обстановку, не исключены провокации, ГКЧП раз

кашу заварили, значит будут действовать, если случится что, сразу давай

знать, надо быть готовыми ко всему, нельзя отдать этот плацдарм, нельзя, он не успел услышать утвердительный ответ Банзая, так как за спиной

опять чего-то началось. Смотрите да он ссыт, прямо в портки, услышал

он чей-то истошный крик, Елкин обосался понеслось по толпе, этого еще

не хватало, он повернулся и увидел как на верхней части брюк Елкина на

глазах вырастает большое мокрое пятно. Займи людей, бросил он Банзаю, и дал команду медикам быстрее доставить тело пьяного символа в Белый

Дом. Они пробирались сквозь толпу к Белому Дому, Кержаков молчал, впервые за весь день ему не хотелось ничего предпринимать, сам

виноват, пусть сам и объясняется, что я за ним еще должен и штаны

вытряхивать, пусть сам объяснит народу как, что и почему.

Глава 6

В Кремле в штабе чрезвычайного комитета стояла тишина, все

молчали, выжидая кто первый начнет говорить, наконец Панаев взял

слово. Хватит обдумывать, только время теряем, надо действовать, жестко действовать, да упустили этого хлюста Елкина и других лидеров

оппозиции, не успели их нейтрализовать, но кто знал, что они так быстро

начнут действовать. Явно им кто-то помогает, наверняка эти гниды с

Запада, сами бы они не додумались, Елкин давно уже мозги пропил, кто у

них сейчас всем заправляет. Никогда не поверю, что Елкин, этот

безмозглый осел не на что не способен. Ну ладно нам главное вернуть

ситуацию под свой контроль, к ночи надо разработать новый план и

ночью попытаться смести их с площади у Белого Дома, Это надо

постараться сделать безкровно, лишняя кровь нам не к чему. Тимофей

Дмитриевич, обратился он к Вязову, армия готова к поставленной задаче.

Так точно, по-военному строго, ответил министр обороны. Войска

готовы, ждут только приказ к началу операции, как только будет озвучен

приказ, приступят к выполнению поставленных задач, сбоя быть не

должно, мне каждый час докладывает обстановку командующий ВДВ

генерал Галкин, в основном рассчитываем на его силы. Думаем обойтись

крылатой пехотой, все таки не война, чтобы проводить общевойсковую

операцию. Ну смотрите сами Тимофей Дмитриевич, вам виднее, продолжил Панаев, что со спецподразделениями, обратился он к Качкову.

Группа «Бета» наготове Владимир Павлович, ребята надежные, опытные, они точно не подведут. Что с правоохранительными органами, обратился

Панаев к министру МВД Дуго. На улицах усиленные патрули и наряды

милиции, совместно с военными патрулируют улицы, все важные

объекты под охраной, за сутки ни каких серьезных не было, весь личный

состав МВД переведен на усиленный режим, в случае чего в течение часа

должны быть все готовы. Если понадобятся мои люди, можете

рассчитывать, не подведем. С силовиками ясно, подвел итог Панаев, как

регионы, они поручены вам Олег Дмитриевич так ведь. Да Владимир

Павлович, с регионами сложнее, докладывал Таклаков, большая часть

руководителей отнеслась с пониманием и поддержкой, я не беру в расчет

Прибалтику, на них не стоило рассчитывать, но некоторые саботируют

наши приказы. Кто например, перебил его Панаев, назовите конкретные

фамилии. Особо стараются, продолжал Таклаков: Попков в Москве и

Бобчак в Питере. Да тоже мне демократы Попков и Бобчак, давно ли они

расстались с партбилетами, раздраженно произнес Панаев, хорошо Олег

Дмитриевич продолжайте работу. Если где надо подключайте силовые

ведомства, они помогут, правда товарищи генералы. Силовики

утвердительно качнули головами. Ну а финансовая часть и прочие

проблемы ваши Владимир Петрович, как председателя правительства и

министра финансов. Понятно, сказал Вавлов. Ну что, подвел итог

встречи Панаев, нас ждет еще одна бессонная ночь, но ничего, отоспимся

потом. Сейчас нам главное не упустить ситуацию из под своего контроля, не дать оппозиции поднять голову. Надеюсь, что завтра будем разбирать

баррикады и налаживать мирную жизнь. Да Владимир Петрович, обратился он Вавлову, как вы слетали в Крым, как там Горбач.

Нормально Владимир Павлович, мы с Тимофеем Дмитриевичем были у

него, отдыхает, купается, мы не заметили, чтобы он был сильно подавлен, он в курсе всех наших дел. Вы говорили с ним о будущем. Да, но он не

ответил ничего определенного, ясно ждет, чем все закончится, чтобы

сразу принять сторону победителя, он не хочет сейчас поддерживать

ГКЧП. Вот жук, Панаев нервно выругался, победим будет орать, был

болен, но координировал с товарищами все действия, все дескать было

под его контролем. А случись, чего будет орать, что мы преступники, осуществили переворот без его ведома, а его заперли, нейтрализовали в

Крыму. Похоже он так и думает, подтвердил слова Панаева, Вавлов, в

данный момент Владимир Павлович он дал нам понять, что ему с нами не

по пути, дескать его не поймет западная общественность, осудят лидеры

западных государств. Вот о ком он думает сволочь, выкрикнул Вязов, что

о нем на Западе подумают, а о своей стране, о своем народе забыл

напрочь, довел страну до ручки. Сколько раз ему говорили, что нужны

радикальные меры, что пора в стране порядок наводить. Да только дай он

приказ, заткнули бы и Елкина с Бобчаком, Попковым и других, и никакой

бы Запад им не помог, так нет он все медлил, все тянул, про какую то

перестройку все трещал. До трещал, дятел хренов, теперь вот

расхлебываем все годы его правления. Ничего, ничего товарищи, утро

вечера мудренее, сказал Панаев, надеюсь завтра у нас будет прекрасное

настроение, а Елкин встретит рассвет в камере, ему туда уже давно пора, хоть подлечится от алкоголизма. Да недооценили мы этого алкоголика.

Ну ничего, мы еще повоюем. В итоге члены ГКЧП выработали план по

пресечению незаконной деятельности оппозиции на площади у Белого

Дома и захват самого Белого Дома. Операцию решили проводить силами

войск ВДВ под командованием генерала Галкина и спецподразделением

«Бета» КГБ. А к столице и крупным городам страны стянуть войска, так

на всякий случай.

Под вечер в Белом Доме царило оживление, все были в хорошем

настроение, так как за сутки ничего не произошло, никто не напал на

митингующих, не пытался штурмовать Белый Дом, похоже все шло не по

сценарию гэкачепистов, в тоже время все отдавали себе отчет, что они

скажут еще свое слово. Кержаков собрал лидеров оппозиции на закрытое

заседание. Заседание он начал со слов: Все спокойно дорогие мои

товарищи, первый тайм мы выиграли за явным преимуществом, но нельзя

забывать, что нас ждет второй, есть информация, что сегодня ночью

будет предпринята попытка подавления митинга и захвата Белого Дома.

Кроме того, тревожные новости из регионов, ко всем крупным городам

стягиваются войска. Наши люди работают с военными, но я как бывший

военный, могу сказать, что приказ, есть приказ и его надо выполнять, поэтому как поведет себя армия, пока не понятно. Ясно одно, нам нельзя

допустить штурма Белого Дома и разгона людей с площади. Если это

произойдет, мы проиграем. Но, что делать Александр Николаевич, у нас

нет оружия и армии, как мы сможем противостоять им, вопрошал

Барбарис. Вот Константин Геннадиевич зрите в корень, штурм поручен

генералу Галкину командующему ВДВ, с утра я и мои люди ведем с ним

переговоры. Он ведет их и с нами и с ГКЧП, и информация о штурме

исходит от него. Скажу честно разговаривать с ним тяжело, он еще тот

жулик. «Крученный» как не знаю что, но в итоге он вроде готов перейти

на нашу сторону, но у него есть условия, он требует, да именно требует, чтобы в новом правительстве его назначили министром обороны. В

противном случае, он обещает выполнить приказ ГКЧП и подавить бунт, а нас всех арестовать, на размышление у нас час. Через час мы должны

дать ответ. Если мы откажемся принимать его условия, сами понимаете, помочь нам сможет только чудо. В кабинете повисла тишина, веселое

настроение, после последних слов Кержакова у всех присутствующих

пропало разом. Все молчали, тишину снова нарушил Кержаков, нам надо

соглашаться на его условия, ведь гэкачеписты не ждут предательства с

его стороны, да и мужик он вроде толковый, десантник. Министр

обороны все равно нужен будет, так пусть это будет, тот, кто поддержал

нас в тяжелый момент. Что скажете, какие будут мнения. Все так

Александр Николаевич, слово взял правая рука Елкина, Пинаев Егор

Иванович, но что же на все это скажет Николай Борисович. Он уже

сегодня свое слово сказал, пусть отдыхает, улыбнулся Кержаков, не

волнуйтесь дорогой мой Егор Иванович, никто не хочет отстранить от

власти Елкина, просто в данный момент, в данной сложившейся

ситуации, ему, как и Горбачу лучше отдохнуть. Вы не волнуйтесь, его

время придет, когда мы победим, а мы должны, мы просто обязаны

победить, вот тогда Николай Борисович выйдет как символ свободы

перед очи народные и дальше он уже знает, что делать, а пока давайте

как-нибудь без него. Я связывался с нашими западными партнерами, они

настоятельно рекомендуют беречь Николая Борисовича и не подвергать

его опасности, поэтому, я думаю будет лучше, если Елкин побудет под

нашим присмотром в Белом Доме и немного отдохнет. Ему надо прийти в

себя, после сегодняшнего дня, он у него был слишком бурным, понятно, что ему ни в коем случае нельзя возвращаться домой или на дачу, это

означает неминуемый арест. Пока мы не разберемся с ГКЧП, пока не

нормализуется ситуация в стране, Елкин должен оставаться здесь, его

близким мы сообщили, что с ним все в порядке и он на баррикадах

борется с гэкачепистами. На этом наше заседание окончено, я сейчас

свяжусь с Галкиным и сообщу о нашем решение.

Ближе к ночи обстановка на площади у Белого Дома накалилась, по

толпе прошел слух, что ночью будет штурм, все готовились дать отпор, сооружали баррикады, для этого со всего города, тащили все подряд: скамейки, торговые павильоны, даже трамвай, разбирали мостовую.

Народ вооружался, у кое-кого было даже огнестрельное оружие, вообщем

подготовка к отпору, под руководством Станхевича шла полным ходом.

Палыч проснулся от рева мотора, он поднял голову и увидел

мотоциклиста, который что-то передал Банзаю, что-то забрал и укатил

дальше. Палыч поднялся, сел на бревно, голова гудела, он осмотрелся.

Вокруг выселись баррикады, ничего себе серьезно, отсюда, случись чего, просто так не слиняешь. А где его кореша, Елкина понятно забрали

видимо, нечего ему с нами валяться, он покрутил головой и увидел Леху

и Коляна, вот засони, так всю революцию пробухают и проспят, плюнул

он в сердцах. Тут он почувствовал неприятную сырость в штанах, ох

оказия, пролепетал еле слышно он, эк я оконфузился, надо срочно, что-то

делать, иначе проснуться эти оглоеды, увидят, размандят на всю округу, голову домой не покажешь. Скажут просал Палыч революцию, а то еще

подумают от страха в штаны наделал, нет определено надо искать новые

портки, Пока спят мои архаровцы, надо пошукать на площади, может с

какого пьяного снять, а может у какой палатки удастся брюки смандить

по тихому. Ему повезло почти сразу, у одной из палаток на веревке

болтались, красные брюки. Ну красные, так красные, выбирать не

приходиться. Палыч огляделся и быстро стянул брюки с веревки, во

сюрприз кому-то будет. Ничего, нечего штаны везде вешать, мало ли что

революция, народу вон сколько лазает, следить за вещами надо. А потом

докажи, что они твои, когда они на мне будут, он быстрыми движениями

проверил карманы, пусто, а жаль. Ладно мне же штаны нужны, а не

гроши, хотя деньги не помешали бы, надо опохмелиться. Ну ладно найду, где наливают, здесь нынче везде разливочные, да рюмочные на колесах, водку митингующим не жалеют. Он покрутил головой по сторонам, отыскивая место, где можно переодеться, но куда не кинь кругом было

полно народу. А. произнес Палыч, все одно меня никто не знает, переоденусь прямо тут, он стянул мокрые штаны, трусы слава богу сухие, вот повезло, это же как я умудрился, а может кто другой меня обосал, кто

теперь разберет. Эй дядя буза не началась, а ты уже обделался, услышал

он веселый гогот. Он повернулся, группа молодых парней, проходивших

мимо, внимательно рассматривала его. Шли мимо, идите дальше, ответил

он натягивая красные штаны. Да это он парадные портки надевает, загоготал здоровый парень, готовится к параду, а чего они у него

красные, заметил другой, эй дядя ты часом не попутал, может ты патриот, тогда тебе к Кремлю надо, там уважают этот цвет. Точно, заметил

следующий, это шпион, видимо с перепою перепутал толпу, сейчас мы

тебя сдадим службе безопасности народной дружины. Шли бы вы уже

только и вымолвил Палыч, вот язвы. Да ладно дядя, не обижайся, сказал

примирительно здоровый парень, ну пошутили немного, если чего

приходи к нам, вон наша палатка виднеется с трехцветным флагом, не

перепутаешь. Меня, если чего Саней зовут, Александр Миробоев.

Спросишь у палатки, любой подскажет, где меня найти. Палыч, представился дядя. Палыч, прикольно, загоготали опять парни, ладно

Палыч бывай. Да, и штаны больше не теряй, и они пошли гогоча. Вот же

язвы, Палыч сплюнул и пошел к палатке, где взял брюки. Он проверил

карманы своих старых брюк, вытряс мелочь и повесил брюки на место

красных штанов. Так, сказать бартер, он загоготал, как ему казалось

удачной шутке и отправился к спящим друзьям. Леху и Коляна он увидел

издалека, они уже сидели на бревне и опохмелялись, уже где-то нашли, вот прорвы, Палыч подошел к ним. О, Палыч, а ты где был, мы думали, тебя уже забрали. Дурачье нынче не забирают, глянь мы все тут как в

осаде, на острове. Да не, Палыч мы думали тебя в Белый Дом забрали в

штаб , руководить восстанием, засмеялся Леха. Смотри, кричал Колян, ему уже и штаны командирские выдали. Палыч ты у нас кто генерал, или

бери выше. Да ну вас, отмахнулся Палыч. Нет, ну серьезно, ты где такие

штаны модные надыбал, не унимался Колян, может нам завидно и мы

такие же хотим. Махнул не глядя, буркнул Палыч. Удачно ты махнул, продолжал Колян, ну ты Палыч, прям бизнесмен, нигде времени не

теряешь. Ну ладно садись, мы хоть из простых, а тоже не лыком шиты, гляди и он вытащил три пол- литровые бутылки «Русской». Вы где, вы

где это взяли, залепетал Палыч. Места надо знать, засмеялся Колян, чего

там еще, Леха вытаскивай. И Леха вытащил из пакета батон «докторской»

колбасы, банку шпротов и кильки, живем, а. Палыч. Курорт, не иначе

курорт, выпивка дармовая, жрачки какой хочешь, а не в раю ли мы паря.

Палыч серьезно посморел на них: как бы этот рай, адом не оказался, не

спроста это они нас тут так потчивают, готовятся к чему-то. Это, я

метнулся до грузовиков, жуя колбасу, говорил Леха, а там с одного водку, с другого вещи, с третьего еду, он понизил голос, слышал даже, будто

оружие подвозили, так что точно заваруха будет, столкновения не

избежать. Ничего братва, тихо сказал Колян, попируем тут, похаваем, отдохнем, а еж ли чего серьезное начнется свалим нафиг отсюда. Как ты

свалишь, не унимался Леха, тут дружины всякие, расстреляют еще за

дезертирство. Ты чего Леха, с дуба рухнул, возразил Колян, какое

дезертирство, мы им не присягали, а слиняем по тихому, без шума, мало

ли чего нам в городе надо, может заболел кто, а может чего похуже

случилось, так что не дрейфь, свалим отсюда. А как эти мудаки победят, пойдем к их руководству и скажем, так мол и так, жизни своей не жалели, демократию защищали, давайте награды, давайте льготы, Зря, что ли мы с

Елкиным на этом бревне пили, не зря, нас запомнили, а это уже хорошо, значит есть, чего предъявить после победы. Тот мордатый, что с Елкиным

был, вон как нас изучал, случай чего до самого Елкина дойдем, так мол и

так Николай Борисович зажимают героев, житья не дают. Нет братва чую

ждет нас буржуйская жизнь, главное вовремя срулить. Давай начисляй

Леха, чего сидишь заорал Колян, сладкая жизнь еще не началась, прислуги нет, давай наливай горькую. Бутылку выпили почти махом, может реже будем метать, а то скоро кончиться, предложил Палыч. Да ты

че Палыч, Колян рассмеялся, здесь бухла завались, это кончится, пойдем

еще возьмем, этого добра здесь вагон и проблем достать, даже ночью нет.

А вот штанишки такие как у тебя в дефиците, ты в каком грузовике брал, или по блату кто подогнал. Да дались тебе мои портки, хочешь сниму и

тебе отдам. Шучу Палыч, шучу, поднял руки Колян, про штаны больше

ни слова, ну, он прыснул от смеха, ты в них комиссар, бля буду комиссар.

Комиссар Катани, добавил Леха не в тему. Они рассмеялись и открыли

следующую бутылку. Елкин к нам не придет, заметил Палыч, придется

без него вечер коротать. Ничего нам и без него не плохо, сказал Колян.

Ничего братва скоро придет и наше время, сказал он, поднимая стакан, скоро заживем, как не крути защитники белого Дома, борцы за

демократию, вот давайте за нее и выпьем. Закончилась вторая бутылка, начали третью, а ты Леха молодец, сказал Колян, ты ведь нас сюда

привел, а ты Палыч канючил, нельзя в центр, там чего-то не спокойно.

Так и Леха нас на Казанский звал, а не сюда, заметил Палыч. Какая

разница то, все равно сюда попали, че не плохо устроились, ответил

Колян. Да еще отсюда целым бы уйти, Леха посмотрел на Коляна. Уйдем

Леха, уйдем, Колян похлопал друга по плечу, и они продолжили пир

дальше.

А прикольно все же ребята, этот Палыч в красных штанах выглядит, парни продолжали обсуждать увиденное, по пути к палатке, а без штанов

в своих семейниках еще прикольнее, съязвил Костя, высокий смуглый

парень. Так смеясь и прикалываясь над Палычем. они дошли до своей

палатки. Ребята познакомились здесь на площади, еще утром, разговорились в толпе, да так и сдружились. Как стали распределять

палатки, они сразу скооперировались и взяли одну из них, парней было

семь человек, все примерно одного возраста, так что сошлись быстро. Все

с разных регионов страны, были двое москвичей, один с Питера, был

парень с Перми, другие с Тверской, Тульской области, Саня Миробоев

приехал из Саратова, приехал день назад, просто так на каникулы, посмотреть Москву, погулять, он и не думал. Что попадет в такой

круговорот событий. Ему было восемнадцать лет, закончив школу, он

поступил в техникум, и вот после учебного года, отработал два первых

летних месяца, решил немного отдохнуть перед учебой. Приехал в

Москву, и на второй день пребывания в столице, услышал утром по радио

в гостинице, где он остановился, про путч и решил, что непременно

должен быть там, на месте событий. Узнал, где собираются защитники

демократии и как туда добраться и поехал. Гостиница была

забронирована на неделю, администрацию он предупредил, что может его

не будет пару дней, поэтому поводу он не переживал, главное он здесь, в

центре событий, будет чего рассказать пацанам по возвращению в

Саратов. Сейчас ребята решили отдохнуть, так как ночью возможно будет

не до сна, так сказал руководивший обороной Станхевич, хотя им слабо в

это верилось. День прошел спокойно, кажется путчисты, как называли

членов ГКЧП, сами смирились с присутствием людей на площади, но как

говорится будь бдителен, поэтому они решили хоть немного вздремнуть, чтобы ночью, случись что. не так хотелось спать.

Глава 7

Ночь на удивление прошла спокойно, никаких попыток штурма и

разгона митингующих не было, недоумевали все и гэкачеписты и

демократы, никто не мог понять, что происходит.

Утром Панаев снова собрал своих соратников, после практически

бессонной ночи, все выглядели уставшими. Я не понимаю товарищи, что

происходит, наш план по спасению страны на грани провала. Почему не

было штурма товарищи генералы, вы установили? Первым взял слово

Вязов: Галкин докладывал, что не мог уговорить своих десантников идти

на штурм, дескать они сомневаются в необходимости силовых действий.

Я его вообще мало понимаю, есть сведения, что он ведет переговоры с

демократами. Я ему дал сутки на разъяснения информации среди личного

состава, к ночи они должны быть готовы к решительным действиям. Если

человек подвел один раз, подведет и в другой, нужно иметь запасной

вариант, голос Панаева был решителен как никогда. Я это учел Владимир

Павлович, к Москве двигаются бригады ВДВ из Тулы и Рязани, вместе с

танковой бригадой Раманской дивизии, к вечеру должны быть в Москве.

Сразу Тимофей Дмитриевич надо было это предвидеть, сегодня ночью

осечки быть не должно, мы и так слишком много дали времени Елкину и

его котле, они за это время набрали силу, поэтому нам не будет просто, но у нас нет хода назад. Сказав это, Панаев обратился к главе КГБ, у вас

тоже сомнения в силовых действиях. Нет товарищ вице-президент, мои

люди из спецподразделения « Бета» были готовы к штурму Белого Дома, но я не отдал приказ, так как войска ВДВ все тянули с началом операции, все просили отсрочить штурм, пока не стало поздно его проводить.

Проклятый Галкин, перебил его Панаев, он водил нас за нос всю ночь.

Мы можем арестовать генерала Галкина, Тимофей Дмитриевич? Я думаю

Владимир Павлович в данной ситуации невозможно, генерал Галкин

находится в непосредственной близости от Белого Дома, он участвует

типа в осаде, если мы попытаемся его арестовать, он наверняка настроит

против нас части ВДВ, которые сейчас так же в непосредственной

близости от места митинга. Они его не выдадут и могут перейти на

сторону восставших, не все, но могут, единственный выход продолжать с

ним переговоры и ждать подхода других соединений, мы пытаемся его

образумить, он вроде все понимает, но видите сами его действия. Но, Тимофей Дмитриевич, обратился Панаев вновь к Вязову надо попытаться

нейтрализовать его, отстранить от командования, я сомневаюсь, что он

будет нам помогать. Владимир Павлович доложу вам честно, это сейчас

не возможно, нужно организовать штурм, подавить мятеж а уж потом

разберемся со всеми, кто за что отвечал. Хорошо Тимофей Дмитриевич, только как бы не было поздно, как бы части ВДВ под командованием

Галкина не перешли на сторону демократов и не двинулись против нас.

Да, ситуация критическая, протянул Панаев, если сегодня ночью мы не

восстановим порядок, значит, он взял многозначительную паузу. Мы

потерпим поражение, вслед за Галкиным потянутся и другие офицеры. Я

понимаю, что штурм не лучший выход, но другого выхода у нас просто

нет, они за день так укрепили оборону, что без танков к Белому Дому е не

подойдешь, а сегодня за день, оборона еще будет крепче. Надо

попытаться сегодня ночью решить все, для этого за оставшееся время мы

должны четко скоординировать действия всех служб занятых в

проведение операции, чтобы на момент ее проведения не было никаких

неожиданностей, чтобы каждый знал свое место, и что от него требуется, чтобы офицеры подчинялись приказам, а не думали как лучше поступить, как генерал Галкин. Вообщем мы должны проработать все до мелочей.

Сегодня ночью штурм должен состояться.

В Белом Доме утро встретили с более хорошим настроением, чем в

Кремле, все друг друга с чем-то поздравляли, обнимали, некоторые

горячие головы говорили пора народным дружинам идти в Кремль, арестовывать членов ГКЧП. Кержаков собрал своих единомышленников

на очередное заседание, настроение у всех было приподнятое. Дорогие

друзья, начал он заседание, как видите, ночь мы переночевали, в кабинете

одобрительно загудели, но это не значит, что все закончилось, я уверен

путчисты еще попробуют предпринять попытку реванша, им терять

нечего, поэтому призываю вас к бдительности. Галкин сдержал данное им

слово, его части не пошли на штурм, но что будет этой ночью.

Гэкачеписты наверняка поменяют тактику, что они больше не доверяют

Галкину это понятно, штурм поручат провести кому-то другому, мы

сейчас активно работаем с Сергеем Павловичем, впервые за все время, он

назвал Галкина по имени отчеству, о переходе подконтрольных ему сил

на нашу сторону, и я думаю нам это удастся. До вечера не будем

раскрывать карты, пусть путчисты думают, что Галкин на их стороне, просто сомневается. Также, продолжал Кержаков, ведется работа по

привлечению на нашу сторону других генералов вместе с их

подразделениями, и ведется достаточно успешно. Знаете, довод о том, что

армия не может и не должна воевать со своим народом, действует гораздо

эффективнее, любых посулов, будь, то должности или материальные

ценности. Похоже в нашем противостояние с ГКЧП наметился перелом, и

он не в пользу путчистов, так, что надо готовиться кпеременам, к

кардинальным переменам. Я еще хочу сказать, что мы не забудем никого, кто в трудный для нас час помогал нам, сочувствовал. Разберемся с

ГКЧП, обязательно всех вспомним, в то, что мы победим, я не

сомневаюсь. Александр Николаевич, а где Николай Борисович, его чего-

то негде не видно, он здоров? спросил незнакомый Кержакову мужчина.

Да, он здесь в Белом Доме, просто ему немного не здоровиться, но ничего

к вечеру, я думаю он встанет на ноги. Собравшиеся продолжили дальше

обсуждать прошедшую ночь и планы на будущее, и никто не заметил, как

дверь распахнулась и зашел хмурной Елкин. Заседаете, начал он с порога, что Александр Николаевич проводишь заседание? Да Николай Борисович

провожу, спокойно ответил Кержаков. А меня, что не позвали, что не

считает нужным меня информировать о происходящем, заропотал Елкин.

Николай Борисович, я разговаривал с врачами и они настоятельно

рекомендовали вам покой, и просили по возможности вас, как минимум

до вечера не беспокоить. К черту врачей, чего они понимают, у тебя то

голова на плечах есть, держишь меня в изоляции, представляешь каким-

то больным, а я понимаешь здоров, слышишь здоров, я вас всех еще

переживу. Ну ладно, больше так не делай, а теперь давай докладывай

обстановку, раз как я погляжу ты тут главный. Чего вокруг происходит, как жизнь протекает. Кержаков доложил сложившуюся на данный

момент обстановку, после чего Елкин взял слово. Он обратился к

присутствующим с воззванием, как водится под бурные и

продолжительные аплодисменты. Когда заседание закончилось, Елкин

сказал Кержакову с Барбарисом, пойду, мне тут кабинет отвели, поработаю с бумагами, если какие изменения, информируйте меня лично

немедленно, и тяжелой похмельной походкой, он зашагал в кабинет.

Проснулся, мать его, Кержаков посмотрел на Барбариса, только все

началось вроде налаживаться и вот он опять выскочил, как черт из

табакерки. Чего еще выкинет, кто его знает, главное не давать ему пить.

Как ты ему запретишь, возразил Барбарис, он же никого не слушает, думаешь с бумагами пошел работать, как же, это он так шифруется, сейчас нафигачиться и будет номера откалывать. Ладно, сказал Кержаков, пусть сидит в своем кабинете, главное, чтобы не куда не лез, а то проблем

не оберемся, пусть работает с бумагами, гремит бутылками, главное при

деле. Я не пойму, как он столько лет в системе отработал, ведь патриоты

не дураки, полного идиота держать не стали бы, он же пьет каждый день.

Это, он сейчас такой, авторитетно сказал Барбарис, раньше он особо не

пил, некогда было, в партии сам понимаешь работа на первом месте, с

утра до позднего вечера, а иногда и до утра. Он прикладываться к стакану

начал, когда не удел оказался, да ты помнишь те времена наверно. Когда

мы познакомились, он уже хорошо закладывал, я все удивлялся, как он

столько лет проработал, ответил Кержаков. Да, он мужик не плохой, не

злобный, веселый, да немного бесшабашный, продолжал оправдывать

Елкина, Барбарис, но с головой, не скажешь, что дурак, он раньше такие

дела ворочал, кстати в партии его ценили, поэтому и двигали наверх, если

бы не пил, вообще золотой был бы. Нет все таки власть меняет людей, и

не в лучшую сторону, еще не известно, как он себя после победы поведет, заметил Кержаков. Еще победить надо Александр Николаевич. Победим, сейчас поверь мне Константин Геннадиевич, точно победим, утвердительно кивнул Кержаков. Ладно, Константин Геннадиевич пошли

работать, у нас с тобой дел, непочатый край, нам бы еще эту ночь

спокойно провести, тогда я думаю, окончательно их сломаем, вся страна

будет на нашей стороне.

Ближе к обеду Кержаков решил навестить Елкина, заодно доложить

ему последние известия, с кем удалось договориться, кто как говориться

на подходе. Уже подходя к кабинету, где Елкин работал с бумагами, Кержаков почувствовал, как неприятный холодок пробежал по нему, опять какое-то херовое предчувствие, решил он. Войдя в кабинет, он

понял, что предчувствие его вновь не подвело, Елкин сидел в кресле, весь

обложенный какими-то бумагами. То ли руки вытирал, то ли просто они

валялись везде хаотично, он смотрел прямо перед собой, не моргая в одну

точку на стене, на столе остатки трапезы и пустой стакан, под столом две

пустые бутылки из под водки. Кержаков даже подумал может уйти, от

греха подальше, пусть сидит и дальше медитирует, но собрался и решил, раз пришел, надо доводить начатое до конца. Николай Борисович начал

осторожно он. А, это ты, произнес Елкин, очень хорошо, что ты пришел, водка как раз кончилась, а мне не работается на сухо, давай быстро

сгоняй за водкой, слышишь, что говорю. Кержаков оторопел от такой

наглости, волна гнева стала подниматься в нем, он старался погасить ее, успокоиться, хотя у него вдруг возникло острое желание, подскочить

сейчас к Елкину, тряхануть его как следует за шиворот, дать как

провинившемуся школяру подзатыльник и сказать глядя прямо в его

свинячую рожу: ты чего скотина совсем офигел, я за тебя здесь целыми

днями горбачусь, создаю имидж борца за свободу, а ты мало того нифига

не делаешь, а только мешаешь, так еще и оскорблять и унижать меня

вздумал, и после этого от души съездить ему по физиономии. Вот тогда

бы Кержакову стало легче, но вместо этого он сдержался, понимая, что

нельзя сейчас, что будут серьезные последствия, хотя не последствий

боялся Саня Кержаков. Он человек в недалеком прошлом военный, не

боялся брать ответственность на себя и старался действовать решительно, но сейчас на кону была не только его судьба, а судьба всей страны.

Поэтому сдержался и стоял обдумывал, что сказать Елкину в ответ, как

вести себя дальше, но ситуацию разрядил сам Елкин, да успокойся ты, пошутил я, загоготал он, видишь как надулся, обиделся значит, а что если

тебя хороший человек помочь ему просит, сразу надо обижаться, а, чего

молчишь? Да, я к вам по делу Николай Борисович, ответил Кержаков. Так

обиделся или нет? На дурака не обижаются, подумал Кержаков, но

сказал: да конечно, нет Николай Борисович, что вы, просто за последнее

время сильно устал. Тогда иди за водкой, захохотал Елкин, заодно потом

и расслабишься, отдохнешь. Николай Борисович, строгим тоном начал

Кержаков, по имеющимся у нас сведениям, путчисты, он нарочно громко

произнес это слово, чтобы понравилось Елкину, могут сегодня ночью

предпринять попытку штурма. А, по моим сведениям, перебил его Елкин, у нас должно быть еще достаточно спиртного, так, что мне тоже

причитается. Сижу тут, как затворник, с бумагами разбираюсь, думаешь

бумажная работа такая легкая, ага вот, он показ фигу, а с гэкачепистами

сам разбирайся, к утру они должны сдаться и просить у меня прощения, это я их всех арестовывать буду, а ни они меня. Поймите Николай

Борисович, ситуация остается сложной, угроза штурма не миновала, начал Кержаков. Слушай, чего ты причитаешь Кержаков а, перебил его

Елкин, ты разве еще не договорился со всеми командирами Красной

Армии, чего ты мне мозги паришь, если нет, так иди и договаривайся, до

ночи есть еще время, ты же говоришь, ночью будет штурм. Николай

Борисович работа ведется, но получается договориться не со всеми, снова

начал Кержаков. А, не со всеми, снова перебил его Елкин, а чего же ты

сукин сын сегодня утром на заседание во все услышание мандел, что

ситуация под твоим контролем, что ты всех в одиночку победил, а Рэмбо

хренов. Молчишь, а я скажу, скажу тебе Саша, не лезь поперек батьки в

пекло, не беги впереди паровоза, ты думаешь, я вот такой дурак, я ничего

не понимаю, ничего не вижу. Нет, Саша, я опытный бывший

партработник, я знаю когда нужно появиться и, что нужно сказать и кому.

А ты паши, паши Саша, ты молодец, и я это ценю и не забуду. Я же тебе

обещал генерала, так вот считай, что ты уже генерал. Ладно, Елкин

махнул рукой, чего это мы все о работе, да о работе, я знаю ситуация у

тебя под контролем, и ты не выпустишь ее. Надо немного развеяться, да

кстати как там народ, чего я его не слышу, почему они не требуют своего

спасителя. Сейчас, сейчас, он встал из кресла, я обращусь к ним с речью, как император в Древнем Риме, и он пошел в сторону балкона. Может он

действительно болен, подумал Кержаков, такие перепады настроения, то

молодец Саша, то дурак, и нашел себя с кем сравнивать, тоже мне

император. Если он больной, то обижаться на него глупо, а вот к балкону

его допустить нельзя, я предвижу, чего хочет сообщить император своему

народу. Не дай бог еще бичуганов-земляков своих вспомнит, у него ума

сейчас хватит сюда их пригласить. Как начнет сейчас орать с балкона: Леха, Колян, Палыч, друзья где вы, айда ко мне по сто грамм накатим, тьфу ты, сплюнул Кержаков, вот эти забулдыги прицепились, и ведь

помню как их зовут. Сейчас на заседание не всех знаю, а этих на бревне

запомнил, факт, где-нибудь еще встретимся, но только не сегодня, и не

здесь, без них проблем по горло. Ну что же, надо как то успокаивать

символ победы. Когда же это кончиться, может его закодировать во сне, хотя, если его родные узнают, они меня потом так закодируют, что никто

не найдет. Николай Борисович, подождите не надо с балкона, попробовал

остановить Елкина, Кержаков, люди сейчас заняты, все готовятся к ночи.

Тогда, тем более им нужна моя поддержка, они должны знать, что я с

ними, зарычал недовольный Елкин. Николай Борисович прошу вас

остановитесь, Кержаков обошел Елкина и подошел к балкону, чуть

отогнул плотный занавес, он взглянул на площадь, так и есть картина

маслом, прошли сутки, а на бревне ничего не изменилось. Эта троица

Леха, Колян и Палыч о чем-то весело болтали, похоже с алкоголем у них

все в порядке, нет Елкину нельзя давать обращаться к толпе, надо его

отговорить, но как. Николай Борисович давайте рассуждать здраво. А, я

че по-твоему дурак, обиженно вякнул Елкин. Конечно нет Николай

Борисович, даже наоборот, поэтому я вам хочу предложить повременить

с выступлением, Елкин его не дослушал. Он проворно оттолкнул

Кержакова от балкона и открыл дверь. Кержаков понял, в этот раз он ему

помешать не сможет. Не дрейфь Александр, генерал ты мой, все будет

хорошо, вот увидишь, весело сказал Елкин и шагнул на балкон. Да

веселья сейчас будет, хоть отбавляй, подумал Кержаков. Сейчас ты

устроишь шоу, и чего ты в шоумены не подался, у тебя бы получилось.

Он встал у стены и стал ждать, что произойдет. Привет сограждане, поздоровался Елкин, это я ваш лидер. Чего они меня не слышат, что ли, повернулся он к Кержакову, а ну принеси мне мегафон. Кержаков развел

руки в стороны. Ну, и хрен с тобой, Елкин обиженно вздохнул, и так

докричусь. Народ оживленно суетился на площади, не обращая внимания, на то, что происходит на балконе, Елкин закричал, что есть мочи, замахал

руками. На него стали обращать внимание, Елкин что ли, пронеслось по

толпе. Елкин радостно улыбался, видя, что его увидели, он набрал

полную грудь воздуха, запрокинул голову, и хотел было начать свою

речь, но не удержался и повалился на спину. Николай Борисович, что с

вами Кержаков быстро подскочил к лежащему на полу Елкину, нужен

врач? Да нет Саня, все в порядке, не рассчитал маленько, улыбался

Елкин. Закрывай балкон, похоже ты прав, не время сейчас, надо маленько

отдохнуть. Ох, Кержаков везде то ты прав, я уже начинаю тебя

побаиваться. Все будет хорошо Николай Борисович, поверьте мне, улыбался довольный Кержаков. Я сейчас помогу вам лечь на диван и

позову врача, так на всякий случай, пусть померяет у вас давление, сказал

он, поднимая Елкина с пола. Завтра решающий день, завтра Николай

Борисович надо быть в форме, чувствую, что ночью все решится, завтра у

нас работы будет много, завтра страна проснется обновленной. Ладно

тебе, я всегда в форме, просто сейчас немного устал, перенервничал.

Думаешь у меня душа не болит за будущее страны, буркнул Елкин, тоже

весь на нервах, а это, он мотнул головой в сторону пустых бутылок, их ох

как успокаивает, что-то сродни лекарству. Да хорошее лекарство, пронеслось в голове у Кержакова, да еще в таких дозах. Хорошо Николай

Борисович отдыхайте, врач сейчас придет, сказал Кержаков и направился

к выходу.

Саня Миробоев проснулся ближе к обеду, всю ночь он практически

не спал, ожидая, что вот вот начнется штурм, но все было тихо и это

сильно разочаровывало его. Он думал, что сегодня ночью они покажут

этим путчистам, дадут такой отпор, что будет возможность проявить

себя, вот думал он, дело для настоящих мужчин, настоящий уличный бой, а тут все тихо и спокойно, даже как то скучно. Ну чего там? Как

обстановка? он высунулся из палатки. Да все так же, тихо недовольно

произнес Костик, обещают, что сегодня ночью точно заварушка будет.

Вчера тоже говорили, вставил Саня. Да я чего думаю Сань, продолжал

Костя, посидим тут в палатке, посидим, да и разойдемся, будут потом над

нами смеяться, хороши Защитники, проспали в палатке всю революцию.

Это точно, подтвердил Саня. Он вылез из палатки и пошел в сторону где

толпилось большое количество людей, они что то весело обсуждали, да

все как-то не серьезно думал Саня, приближаясь к ним. До него

донеслось, что же ты Федор штаны профукал, расскажи вон хлопцам. Как

ты подштанники потерял? Да не потерял, говорю же, оправдывался

Федор, вчера днем встаю, выхожу из своей палатки, а вместо моих, какие-

то обосанные штаны весят. Народ просто «рухнул» от смеха, как это, как

расскажи. Да, вот так, а я почем знаю, вон сколько здесь народу бродит, вот кто-то и поменял, засмеялся сам Федор. Видимо кто-то сильно

струхнул, раз обосался, вот и поменял штаны, выкрикнул кто-то из

толпы, народ опять прыснул от смеха. Погоди, ты чего штаны потерял, а

какие они были, осведомился Саня. У, они у него были фирменные

красные, съязвил приятель Федора, а ты чего знаешь, кто звезданул? Да

не, так просто спросил, отмахнулся Саня, а сам вспомнил «прикольного»

дядьку Палыча. Ну Палыч, ну пройдоха. Это Елкин спатриотил, он вчера, так оконфузился, снова выкрикнул весельчак из толпы. Все замолчали и с

укоризной посмотрели на него. Он оправдывался: да что вы, я, то здесь

причем, может у него с системой какие проблемы. Это у тебя с головой

проблемы, соображай что несешь, сурово сказал мужик в годах, за такие

шутки знаешь, что, он потряс огромным кулаком возле лица весельчака.

Да, ладно вам, обиделся тот и пошутить уж нельзя, про штаны можно, а

тут нельзя. То штаны, а то Елкин, сам думай, если не совсем дурак, зло, сквозь зубы, процедил мужик. Смеяться надо, без юмора не прожить, но

предел тоже должен быть. Эх молод, еще жизни не знаешь. Да ладно вам

мужики, примирительно начал Федор, чего спорить, ругаться, одно дело

делаем. То-то и оно, продолжал кипятиться мужик, а вот такие, как он все

и портят. Чего, это я испортил, не согласился весельчак, подумаешь

пошутил, чего такого. Вы еще подеритесь, засмеялся Саня. Чего мне с

ним драться, огрызнулся мужик, с одного удара размазал бы по асфальту, в следующий раз соображал бы, что говорить. Ух, ты какой удалец, начал

было веселый парень, но его прервали: все мужики хорош, полаились и

хватит, чего в самом деле, так и до драки действительно не далеко, не

штурмуют нас, так давайте друг с другом будем биться. А чего, он

начинает то, опять вставил весельчак. Все хлопцы, все, сказал дед с

большой окладистой седой бородой, давайте делом заниматься. Да так, от

безделья и до драки не так далеко, подумал Саня, вон на пустом месте

какой конфликт получился. А приятель Федора не унывал, и разряжая

обстановку громко продолжал: а, ты Федор сейчас то, в чьих брюках, тоже небойсь где-то спатриотил. Да не, мои это, обиделся Федя, те же я

вчера только и купил, и поносить толком не успел. Хорошо, что эти с

собой были, а то хоть из палатки не вылезай, обосанные, бомжа этого не

оденешь же. Тут до Сани дошло, зачем Палыч поменял брюки, и он не

выдержал и громко заржал. Все оглянулись в его сторону, недоуменно

смотря, чего это с ним, сказал весельчак, дошло только сейчас, как до у

утки на третье сутки. Да не, весело добавил приятель Федора, я сам вчера, как про штаны услышал и увидел сырые подштаники, полдня смеялся. Ну

ладно веселиться, сурово начал дед, пора за работу браться, расходитесь

давайте, кто не знает чем заняться, подходите к палатке-штабу народной

дружины, работы всем хватит. Саня отсмеялся и пошел обратно к своей

палатке.

Неунывающая троица Колян, Леха и Палыч действительно сидели

на бревне, уже вторые сутки они тусовались на площади. Да не плохо мы

на этом бревне устроились, скажи кому, что двое суток в центре Москвы

на бревне жил не поверят, схохмил Леха. Да, хорошее бревно, Палыч

погладил ладонью. Да бросьте вы, бревно ,как бревно, сказал Колян, таких в лесу миллион. То в лесу, а то в центре Москвы, заметил Леха, и

не ругай его, это наш дом, он заржал. Да это точно наш сегодняшний дом, согласился с приятелем Колян. Эту ночь они провели как и день, напились, забылись и вырубились, опять спали подле бревна. Палыч, а ты

чего сегодня в тех же штанах, что и вчера, я думал ты одежу, каждый

день менять будешь, подначивал друга Колян. А они мне по вкусу

пришлись, решил в них светлое будущее встречать буду, Палыч

потянулся, эх пожрать бы чего. Это мы мигом, подмигнул Колян, Лех

давай до грузовиков сбегаем, а ты Палыч сиди, место береги, где мы еще

бревно найдем в центре Москвы то. Вернулись они быстро, в руках у них

было два увесистых пакета. Да, со жрачкой сегодня не очень, протянул

Колян, за вчера, что ли все сожрали, вот шапошники, не хотят кормить

защитников. Может блокада, а? осторожно заметил Палыч, а чего

обнесли нас двойным кольцом военных, ни мы никуда, ни к нам, если так, то не к добру. Да успокойся ты Палыч, неунывал Колян, нет никакой

блокады, жратву жалеют просто, а вот с выпивкой проблем нет, мы с

Лехой набрали на всякий случай, вдруг завтра и водка в дефиците будет, у нас запас на неделю. Да уж с тобой на неделю, вставил Леха, за день все

осушим, а на счет изоляции, может Палыч и прав, слышал что в толпе , про какой то штурм все трещали. Подумаешь штурм, бохвалился Колян, они вчера тоже твердили: будьте бдительны, возможен штурм, херня все

это, никому мы не нужны, были бы нужны давно бы уже натянули нас

всех на одно место, так, что успокойтесь и расслабьтесь никакого штурма

не будет, банкет продолжается, все оплачено. Ну, чего носы повесили, давай Палыч посмотри, что нам сегодня бог послал, Леха давай открывай

водку, трубы горят уже. Не успели они прикончить первую бутылку, как

их внимание привлек какой-то шум с балкона Белого Дома, они подняли

головы и увидели на балконе Елкина, он пробовал, чего-то кричать. А, это он чай не нам, усмехнулся Палыч. Эй тезка иди к нам, заорал Колян, давай земеля. Они вскочили с бревна и принялись кричать и махать

руками: Николай Борисович давай дорогой, за жизнь поговорим, Урал

вспомним, о России подумаем, как ее обустроить, Николай Борисович

иди к нам, это мы Колян, Леха и Палыч, друзья твои, вчера на бревне

помнишь. Вдруг Елкин резко, как появился, так и пропал. Чего он идет к

нам или нет, я не понял, растеряно сказал Колян. Дверь на балконе

закрылась. Ну вот, обиженно протянул Леха, я так и знал, он к нам не

придет. Чего разорались, делать ему нечего, как только водку с вами на

бревне распивать, расселись тут, вам , что здесь кабак, люди делом

занимаются, а вы паразиты устроили тут балаган, возмутился седой дед с

большой окладистой бородой. Ты чего барагозишь отец, примирительно

начал Колян, ну чего посидеть нельзя, что ли мы одни здесь водку пьем, все пьют, зря что ли привозят, для дела привозят, а раз привозят, значит

надо. Ишь ты паразит какой, заворчал дед, тебе лишь бы зенки залить, а

начнись чего, первый слиняешь, откуда только вы беретесь. Откуда и ты, огрызнулся Колян, с одного места все появляемся, а ты разве не знал, по

виду уже седой вроде, да я тебя, угрожающе начал дед. Успокойся

папаша, видишь человек шутит, сказал Леха, лучше садись к нам, вот не

побрезгуй, посидим, выпьем, поговорим. Вам бы только выпить сволочи, кипятился дед, что вокруг твориться не видите, совсем от водки у вас

мозг отсох, не соображаете ничего. А, у тебя от старости видно крыша

едет, чего ты к нам привязался, сидим спокойно, никого не трогаем, возмутился Колян, успокойся ты батя. Никакой я тебе не батя алкаш, я

таких как ты всю жизнь давил, знаешь, что я с такими делал? Чего, чего

это ты делал интересно, спросил Колян. Да не ссорьтесь мужики, общее

дело делаем, гордо выступил Леха. Я с вами ханыги, общее дело не делал

и не собираюсь, мое дело правду отстоять, а ваше больше «горькой» в

себя закинуть, рассердился дед, я слава богу не мало пожил, вижу сразу, что из себя человек представляет. Вот и хорошо, что немало пожили и

дай вам бог здоровья и дальше, примирительно начал Леха, но Колян его

перебил, брось ты Леха перед ним оправдываться, ни видишь что ли, он

нас в трусости обвиняет. Мол, такие раз такие, случай чего сразу свалите, это мы еще посмотрим, кто первый бежать будет, это еще вопрос, ты сам

то кто такой, откуда взялся, может провокатор какой, их сейчас много

развелось, помнишь Леха, вчера предупреждали нас товарищи, быть

бдительнее. Ага, автоматически выпалил Леха. Товарищи, знаю я какие у

вас товарищи, не унимался дед, по вытрезвителям сидят ваши товарищи.

А ты нас не оскорбляй, повысил голос Колян, не имеешь право, мы

можно сказать на передовой. А, будешь, чего вякать, другу нашему

Николаю Борисовичу Елкину пожалуемся, он тебя быстро приструнит.

Ты смотри мы с «самим» на этом бревне, вчера между прочим сиживали.

Не трожь, не трожь, заорал дед, поганными руками и словами своими. Не

трожь светлое имя Николая Борисовича, человек делом занят, нашел

минуту, чтобы выглянуть ,к народу обратиться, а вы гады своими

пьяными мордами и выкриками смутили его, вон он сразу ушел, что он

теперь о нас думать будет, не благодарное стадо, быдло, и все из-за вас.

Да, ладно вам, примирительно, сказал Леха, он нас и не видел то, просто

видимо важные дела, некогда, вот и ушел. Ничего, не утихал дед, я на вас

управу найду, сейчас вот обращусь в совет народной дружины, чтобы

выкинули вас с площади с позором. Иди, иди отсюда, сказал Колян.

Ничего, вы у меня попляшите, дед сплюнул и зашагал прочь. Подумаешь

герой, бросил ему вслед Колян. Я, братва чего думаю, начал молчавший

всю перепалку Палыч, линять нам отсюда надо, а то побьют эти

народовольцы нас, чует мое сердце, побьют. А, ты меньше думай

«Чапай», думаешь одел красные штаны, и все умнее стал. Продолжал

кипятиться Колян. Да причем здесь штаны, этот дед гадский, в совет

дружины самообороны побежал, как бы, чего не вышло, сейчас настучит

там, так мол и так пьют, ругаются, Елкина оскорбляют, вообщем

разлагают дисциплину, те придут и реально нас выкинут, печально

вздохнул Палыч. Ничего не выкинут, ершился Колян. Не посмеют

выкинуть, мы защитники демократии, мы с самим Елкиным на одном

бревне о России думали, он показал знакомый жест, щелкнув

указательным пальцем по горлу. Свидетели есть, японец этот, как его.

Банзай, но, он не японец, вставил Леха. Какая разница японец, не японец, не унимался Колян, главное все видел, и этот мордатый из окружения

Елкина тоже наверняка нас запомнил. То то и дело, что запомнил, вспалил Палыч, вспомни как он злобно на нас смотрел, просто порвать

хотел, сейчас самое время, благо и прицепиться к чему есть. Да не

нагнетай ты Палыч, успокоил его Колян, случь чего до самого дойдем, скажем так и так Николай Борисович прижимают, можно сказать

незаконно репрессируют. А, че законно можно репрессировать, влез

опять Леха. Да сиди ты, не умничай, Колян слегка, дал подзатыльник

Лехе и прдолжил: я вам говорю, ничего не будет, никто этого

сумасшедшего старика слушать не будет, не до нас им сейчас, мало ли, кто, что болтает. А, если он скажет, провокаторы мол, резонно заметил

Палыч. Не скажет, выдохнул Колян, я думаю он вообще ни в какую

дружину, не пошел, так припугнул, выпендрился, выпендрежник хренов.

А, если все же пошел, не унимался Палыч. Да прекрати ты Палыч ныть, пошел, не пошел, какая нам разница, будем из-за какого-то урода

париться, вздохнул Колян. Блин, только все настроение испортил, старый

козел, и откуда его принесло. А, ты раскрой глаза, посмотри вокруг, здесь

таких большинство, горячился Палыч, и мы им как кость в горле, того и

гляди разорвут нас на части, во имя своей демократии. Нет, братцы, линять надо, задницей чую, линять, как бы поздно не было, собирать

манатки, все запасы водки и линять в более спокойное место. Да, что ты в

самом деле, Палыч, линять, линять, успеем, смотри как здесь кайфово,

успокаивал его Колян. Нет Колян, не кайфово здесь, палево здесь, как

есть палево и мы если останемся спалимся. Че это мы спалимся, усмехнулся Колян. Чую я, нутром чую, неспроста все это, буза будет, большая буза, может даже этой ночью. Опять ты, за свое Палыч. Колян с

укоризной посмотрел на приятеля, ну давай сегодня посидим, а завтра с

утра свалим, если че. Как бы поздно не было, возразил Палыч, кто его

знает, что у них в головах, отвечать то нам, они в Белом Доме отсидятся, а нам тут придется на баррикадах, а там как бог на душу положит, повезет, не повезет. Да, не причитай ты Палыч, все будет океюшки, сказал Колян, посидим сегодня, а завтра с утра обстановку узнаем, в

случае чего дернем отсюда, все давай Леха, не зевай, налей по полной.

Это мы всегда за, оживился Леха. Вообщем на том и порешили, побухать

до утра, а там по обстановке, Палычу самому, если честно не хотелось

покидать гостеприимное бревно. Все тут так хорошо складывалось, не то, что в его жизни в последнее время, но предчувствие, предчувствие чего-

то не хорошего сидело в нем и от этого чувства, он никак не мог

отделаться. Ну, что же до утра, так до утра, согласился он беря стакан в

руку.

Вообще Палыч мужик был не глупый, но не везучий, постоянно

попадал в какие-то истории, на ровном месте мог вляпаться в какую-

нибудь гадость. Где кто-то мог десять раз пройти и ничего, Палыч

вляпывался сразу, ну не везло ему, патологически не везло, и окружали

его всегда, какие-то «отбросы», не получалось у него с нормальными

людьми сойтись. В школе вроде неплохо учился, но угораздило его в

старших классах, связаться с плохой компанией. Хорошо, что дело не

закончилось спецшколой или того хуже, колонией, так поставили на учет

в детскую комнату милиции. Хорошо еще дали школу закончить, не

выгнали. Так у него и пошло по жизни. После школы бродяжничал год, нигде не работал, водил дружбу с разными, имеющими плохую

репутацию, «личностями», опять хорошо, что в армию забрали, а не в

тюрьму. После армии, жизнь его нисколько не изменилась, месяц в одном

месте поработает, месяц в другом, так и перебивался. Последнее время

вот с этими лохами связался, с ними путешествует по свету. Вообще

такая жизнь Палычу нравилась, настоящая, свободная, сам себе хозяин, делай, чего хочешь, не от кого не зависишь, романтика одним словом.

Только вот попадал он в разные неприятные ситуации и даже научился их

предчувствовать. Правда, это не помогало миновать их, чувствовать

чувствовал, а сделать ничего не мог. Но ничего думал он сейчас, может в

этот раз, предчувствие его обманывает и прав Колян, быть им героями.

Вернуться на родину в орденах. Да еще близкими знакомыми «самого», вот тогда кто от него отворачивался, начнут искать знакомства с ним, говорить помнишь меня, помнишь. Ничего я им устрою тогда, все

вспомню, а может в Москве оставят, а что он еще не старый, позовут

куда-нибудь на службу, вот тогда он заживет, забудет весь этот мрак, всю

грязь, окружающую его последнее время. Да, одним словом заживет он в

свое удовольствие. Вдруг, какое-то острое чувство опасности резко, как

нож в сердце, кольнуло его: не о том думаешь, не о том. Он побледнел и

стал испуганно смотреть по сторонам, словно хотел разглядеть чего-то, будто искал кого-то, но ничего такого он не увидел, обстановка была

вокруг та же: все суетились, чего то делали, к чему то готовились. Ух, он

тяжело выдохнул. Ты чего Палыч, осведомился Колян. Да, так показалось

чего-то, тяжело дыша сказал он. Ну ты нас напугал, глазища вытаращил, по сторонам зыркаешь, ну думаем, точно дед тот гадский с народной

дружиной идет, ты нас больше так не пугай, ладно, сказал Колян. Ладно, согласился Палыч, нервишки что-то пошаливают. Вот мы их сейчас и

подлечим, давай Леха, чего опять рот открыл, наливай, прикрикнул

Колян. Выпьем, чтоб всякие черти не мерещились. Или наоборот допьем, что они вместе с нами на бревне сидеть будут, прыснул Леха. Хватит тебе

всякую чушь нести, Колян отвесил другу легкий подзатыльник, видишь и

так человек не в своей тарелке, ты еще со своими глупыми шутками. Да

прав ты Палыч, надо завтра с утра валить отсюда, задумчиво произнес

Колян. И опять какая-то неведомая волна ужаса нахлынула на Палыча, он

передернулся и вслух сказал: да, чтож такое то, что за напасть? У него

возникло острое желание, все срочно бросить и бежать отсюда, бежать

немедленно, он еле сдержался, чтобы не сорваться с места. Чего Палыч, водка не пошла? осведомился Колян. Да нет, хрень всякая в голову лезет.

Вот и выпьем, чтобы выгнать хрень из головы. Говорят после третьего

стакана все заботы, короче вся хрень исчезает, за одно и проверим, Колян

поднял стакан и как то пристально посмотрел на Палыча, в его голосе уже

не было веселых ноток. Фу, вроде и правда стало легче, подумал Палыч, выпив очередной стакан, у него поднялось настроение, ничего страшного

здесь случиться не может, а завтра, а может завтра еще и останемся, к

черту все предчувствия, к черту все предрассудки, в его жилах заиграла

кровь, захотелось праздника и вдруг опять, но уже слабее, какой-то голос: ну и зря Палыч, ну и зря. Да пошел ты, что есть мочи выкрикнул Палыч.

Ты чего, Леха с Коляном испуганно переглянулись, ты с кем

разговариваешь, спросил Колян, в натуре черта увидел, испуганно ляпнул

Леха и взглянул на Коляна. Тот сидел и с серьезным видом смотрел на

Палыча. Палыч с тобой все в нормально, у тебя все дома, серьезно

спросил он. Да все нормально мужики, извините, я же говорю нервы, давай Леха наливай, не задерживай процесс, отозвался тот. Мы думали

все, с катушек съехал Палыч, пора санитаров звать, засмеялся Колян и

уже серьезным видом добавил: ты нас так больше не пугай, не надо, слышишь Палыч, кончай, то штаны красные нацепил, то чертей с бревна

прогоняешь, ты это прекращай, понял Палыч. Да успокойся ты Колян, успокоил того Палыч, говорю же все в норме, хорошо сидим, кто его

знает, может завтра проснемся героями. Проснуться бы вообще, пролепетал Леха. Тяпун тебе на язык, крикнули одновременно Палыч и

Колян. Все мужики закрыли тему, давайте веселиться, сказал Палыч и

поднял стакан.

Глава 8

После обеда Панаев, опять собрал членов ГКЧП, доложите

обстановку, начал он. Первым взял слово Вязов, войска верные нам на

подходе, ближе к вечеру должны быть, все готово товарищ вице-

президент, но ручаться за исход операции не могу, как бы генерал Галкин

не влез со своей «миротворческой» деятельностью. Его не удалось убрать

из Москвы, спросил Панаев. Нет, четко ответил Вязов, не получилось, крови не хочется товарищ вице-президент, если танки пойдут, сами

понимаете, что может быть, там хоть и мятежники, но все же наши люди, будем конечно пробовать с наименьшими потерями, попробуем, может

договориться с кем, вообщем будем искать разные варианты. Да ситуация

серьезная, задумчиво произнес Панаев, надо их как-то сместить с

площади, надо пообещать собравшимся там, я не знаю перемен, их не

привлекать за их действия, вообщем посулить чего-то. Бесполезно, сказал

Вязов, они уже враж вошли, их уже ничем ни остановишь. Да, знаю я, махнул рукой Панаев, значит остается только штурм, ну что же, штурм, так штурм. Как ваши бригады, обратился он к Качкову, тот тяжело

вздохнул и начал. Тоже, у людей появились сомнения, упустили мы

время товарищи, командир «Беты», мне заявляет: нам же придется против

своего народа идти, понимаете против своего, если случись чего вы, говорит, нас же и сдадите, виноватыми и сделаете, как не давно в

Прибалтике. Вот, так, я думаю два дня назад он мне такое бы не сказал, а

сейчас пожалуйста, сейчас все можно. Вообщем группа «Бета» готова

выполнить приказ товарищ вице-президент, но я как и Тимофей

Дмитриевич, извините меня, но не могу ручаться за результат. Да, печальны дела наши, продолжил Панаев, да, время мы упустили, сами

конечно виноваты, но ведь мы хотели как лучше, крови не хотели, хотели

миром все решить, все же штурма не избежать. Я, в свою очередь доложу

вам товарищи о беседе с, он замялся, подбирая слово. С Горбачем

вообщем. Полчаса назад, я разговаривал с ним по телефону, по

правительственной связи, вообщем, он опять взял паузу, Горбач оказался

обычным трусом и предателем, он кричал в трубку: что вы со страной

делаете, вы, что там о себе думаете, устроил переворот и думаете. вам все

с рук сойдет, ответите за все и за то, что заперли меня тут, и бросил

трубку. Он так сказал, вырвалось у Дуго. Вот гад, как будто ничего не

знал, сказал Таклаков, молодец какой, мол моя хата с краю, ничего не

знаю. Да, вот подлец, произнес Вавлов, мы же с Тимофеем Дмитриевичем

недавно были у него, а он как будто первый раз слышит о чрезвычайном

положение, о ситуации в стране, да я сам лично докладывал ему об этом.

Да все понятно товарищи, сказал Панаев, горбач просто струсил и

переложил всю ответственность на нас, он вроде как не в курсе, он в

заточение. Да, гад он, правильно вы сказали товарищи, гад, трус и

предатель, громко сказал Вязов, понял, что затея может провалиться, начал гад перед демократами выслуживаться, а если наша возьмет, то

скажет, да нервы все товарищи, не это я имел ввиду и вообще меня

товарищ Панаев не так понял, да и связь оборвалась. Так и будет, подтвердил Вавлов, я даже не удивлюсь, если он с мятежниками, уже

сейчас, за нашими с вами спинами, переговоры ведет, наверняка за свою

поганую шкуру торгуется, мразь. Да, как он может вести переговоры с

кем-то, удивленно сказал Дуго, он же изолирован. Не будьте так наивны

Роберт Иванович, какая изоляция. Мы же у него были с Тимофеем

Дмитриевичем, говорю вам живет в свое удовольствие и ждет, чем все

закончиться, все он продумал, и нет никакой изоляции, он может

общаться с кем захочет, вот еще одна наша ошибка товарищи. Надо было

заковать его в цепи, раз не пошел с нами, посмотрел бы я как он тогда бы

запел, а сейчас конечно, живет на всем готовом и ждет кого с победой

поздравить, уже поди и две речи заготовил иуда. Да и тут промахнулись, вздохнул Панаев, какое-то не веселое у нас получается заседаньице, как

будто итоги подводим и к своему аресту готовимся. Ведь хотели как

лучше для страны, опять страстно выкрикнул он, а получается сами

видите как, одна надежда на сегодняшнею ночь, а там. Ничего товарищи

мы им так просто страну не отдадим, уверенно произнес Вязов, даже если

победят, не сдадимся, что они сделали для страны эти так называемые

демократы, ничего, демогоги проклятые, ничего не создали, ничего не

построили, только орут о демократии на каждом углу, а сами понятия не

имеют, что это такое. Страшно подумать товарищи, продолжал он горячо, чего со страной будет, если они к власти придут, ведь разворуют все, растащат, развалят, то, что годами создавалось, что в боях

кровопролитных завоевывалось, да наплевать им на народ, он им сейчас

нужен как поддержка, а потом они забудут про народ, будут свои

карманы набивать, да жировать, а народ заткнут, да и Горбач таким же

гадом оказался. Да, персонажи, среди лидеров оппозиции забавные, сказал глава КГБ Качков, я то их знаю, видел все их анкеты, дела. Прав

Тимофей Дмитриевич, суки они продажные, поэтому в случаи их прихода

к власти, ничего хорошего ждать не приходиться. Ладно, паниковать не

будем, снова взял слово Панаев, мы пока еще сидим в Кремле и по своей

воле уходить не собираемся, битва еще не проиграна, а ошибок мы

наделали много, согласен. Ну ладно, будем надеяться на лучшее, а к чему

готовиться. потом посмотрим. Прошу вас товарищи, я понимаю все

устали, он взглянул на сидящего молча Дуго, собраться на заседание

вечером. Не когда нам сейчас отдыхать, отдохнем после. Роберт

Иванович действительно был сильно подавлен, но в горячке, никто из

членов ГКЧП не обратил особого внимания на это, не предал этому факту

большого значения, а тем временем Дуго действительно посетили не

радостные мысли. Как жить дальше, если мы проиграем, на, что

надеяться, понятно демократы не простят ему участие в ГКЧП, да не в

этом дело, рушиться все, ради чего он жил, работал. Нет, он не сможет

жить по-другому, ему не вписаться в новую систему, он человек партии.

Что же делать, пронеслось у него в голове, ну ладно, до утра есть еще

время, там видно будет, что делать, решил он.

Ближе к вечеру демократы собрались на очередную «сходку», вел

заседание сам Елкин, выглядел он, мягко говоря, не очень хорошо, это

было заметно, мешки под глазами, опухшее лицо, тяжелое дыхание. Еще

бы, подумал Кержаков, так пить, как он, еще не так будешь выглядеть, хорошо хоть ходит сам, носить не надо и невольно улыбнулся, вспомнив, как Елкин рухнул сегодня в комнате, почти не надо пронеслось у него в

голове, так иногда поддерживать. Настроение у него было хорошее, все

больше народу переходило на их сторону и все меньше шансов на успех

оставалось у ГКЧП, шансов и времени. Слово предоставляется

Александру Николаевичу Кержакову, вырвал Кержакова из задумчивости

голос Елкина, хорошо вам всем знакомому. Давай Александр Николаевич

веди заседание, я себя чего-то плохо чувствую, тяжело дыша сказал

Елкин. Может вам отдохнуть Николай Борисович, чего врач сказал, Кержаков честно говоря замотался со всеми заботами, и забыл узнать у

врачей как Елкин, да и честно говоря мне пофиг до твоего здоровья, сам

его гробишь, поймал на мысли себя Кержаков. Да все нормально, махнул

рукой Елкин, давление немного пошаливает и нервишки, он вяло

улыбнулся. Ты не отвлекайся Александр Николаевич, я здесь посижу, послушаю, надо быть в курсе. Кержаков кивнул и продолжил: за

минувшие сутки ситуация кардиально изменилась, на слове кардиально, он специально сильно повысил голос, почти вся страна на нашей стороне, по залу прошел довольный гул, все улыбались, даже Елкин. Так, вот, продолжил он, те сведения, что приходят к нам в штаб из регионов

говорят о том, что везде созданы дружины в нашу поддержку, многие

главы регионов открыто поддерживают нас, к примеру недавно

избранный мэр Питера Бобчак, в Питере люди тоже собрались на главной

площади города в нашу поддержку и таких примеров много. Многие

части армии открыто переходят на нашу сторону. Командиры заявляют о

нежелание выполнять приказы ГКЧП. Он еще долго перечислял плюсы

их общей работы. Но, дорогие соратники, расслабляться рано, подитожил

Кержаков свое выступление, по имеющимся у нас сведениям, на

сегодняшнюю ночь запланирован штурм Белого Дома и прилегающей к

нему площади. Да, они каждую ночь планируют, весело выкрикнул кто-то

из зала, силенок у них не хватит, все хватит, кто тут временные слезайте, кончилось ваше время, процитировал он Маяковского. На самом деле, все

не так весело товарищи, продолжил Кержаков, ГКЧП по прежнему у

власти и попытаются эту власть сохранить, всеми имеющимися

способами, есть части на которые они могут рассчитывать. Так это, что

война это же будет гражданская война товарищи, выкрикнул Банзай.

Успокойтесь товарищ Банзай, мы сделаем все, чтобы до открытого

противостояния дело не дошло, сказал Кержаков. Я, думаю никакой

гражданской войны не будет, не надо драматизировать обстановку, но в

тоже время нельзя расслабляться. Только, когда окончательно падет

ГКЧП, когда власть перейдет, он замешкался, перейдет к законно

избранному президенту. Это к Горбачу что ли, раздалось из зала, он там в

Крыму отдыхает, а мы ему власть вернем на блюдечке с золотой

каемочкой. Я имею виду новые, справедливые выборы, которые мы

проведем, после нашей победы, выборы согласно нашей конституции, мы

будем действовать законным путем, мы не ГКЧП. После этих слов, зал

взорвался аплодисментами. А как там, кстати, наш президент, есть какая

информация о Горбаче, Александр Николаевич, спросил Станхевич. Мы с

Константином Геннадиевичем, Кержаков кивнул на Барбариса, пытались

с ним связаться, связь есть, но его помощники, все твердят, что он то

занят, то отдыхает, мы просили наших товарищей в Крыму съездить к

нему, но им это тоже не удалось. Дача хорошо охраняется и к Горбачу

никого не пускают, охрана ничего не объясняет, говорят не положено, Горбач никого не принимает. Ага засел как сурок в норке, раздался вновь

голос из зала, выжидает наверное, чья возьмет, грамотная политика, никого не принимает, ни с кем ни связывается, арестовал сам себя это

называется. Кержаков оставил выпад без комментария, и продолжил. Но

наши же товарищи из Крыма, сообщили, что вчера у Горбача были

министр обороны Вязов и председатель правительства Вавлов.

Временного правительства, вновь с острил остряк из зала. Кержаков

вновь оставил без внимания шутку остряка, и продолжал: он их принял, о

чем они говорили понятно не известно своих людей у нас на даче нет.

Понятно, о чем. О чем лисе с волками трещать, остряк не успел закончить

свою очередную остроту, так как Елкин недовольно выкрикнул: да кто, там такой умный, кому так весело, а ну встаньте, живо встаньте, кому

говорю. Если есть чего сказать, встань и скажи прямо, а нечего тут из зала

свои реплики кидать, понимаешь. Да я чего. Я чего, начал оправдываться

остряк. Встать, голос Елкина сорвался на крик, встать быстро. Остряк

бледнея поднялся с места. Фамилия, должность, строго спросил Елкин.

Медведь Анатолий Дмитриевич, председатель молодежного отряда

самообороны, я из Питера прибыл на защиту, так сказать демократии, промямлил остряк. Вот именно так сказать, ну и кадры у Бобчака, сидит

как на посиделках с девками, балагурит, понимаешь, кипятился Елкин, молод еще других обсуждать, не бойсь ВУЗ не давно закончил. Да, тихо

сказал подавленный Медведь, я аспирант у Петра Анатольевича Бобчака.

Хорошенькие у него ученички, уже добрее произнес Елкин, да и фамилия

у тебя подходящая Медведь. Подходящая к чему, осторожно заметил

остряк. Вот опять, не может без своих шуточек, усмехнулся Елкин, а

подходящая для будущего, верно ведь товарищи, ведь за медведями

будущее, ведь в России национальный зверь, кто, а? правильно медведь, попробовал сострить Елкин и видя немую, ничего не понимающую

реакцию зала, продолжил: а, что президент свободной России Анатолий

Дмитриевич Медведь, звучит, а, звучит? Что медведь хочешь быть

президентом, а? Да, я это, замялся Медведь. Что это, Елкин хитро

улыбнулся, правильно Медведь, я это пропущу вперед старших

товарищей, время медведя еще не пришло, хорохорил Елкин, но видя не

понимание зала и что над его шутками никто не смеется, серьезно

заметил: ну, что понял председатель отряда, что твое время еще не

пришло, и что тебе надо учиться у старших товарищей, в том числе у

Бобчака, заметил он. Медведь утвердительно кивнул. Раз понял, садись, а

впредь помни, прежде чем чего сказать, сто раз подумать нужно и слово

необходимо просить, а не орать, как пьяный в кабаке, из зала, все садись.

Надеюсь, урок пойдет тебе впрок, может и станешь президентом, но

Елкин сделал многозначительную паузу, только после меня и от души

рассмеялся, его с удовольствием поддержал весь зал. Да реально болен, подумал о Елкине, Кержаков, несет какую-то ахинею, причем здесь

медведи, при чем здесь будущее, ясновидящий херов, вон как весь зал

загрузил, никто не понял, что происходит. А паренька этого питерского, молодец, хорошо задел, дал парню урок, а то действительно сидит как в

компании друзей, выкрикивает из зала, его Кержакова перебивает, некрасиво как-то. Да лихо он его разделал, вот, что значит партийная

выучка, временами Елкин на приличном уровне, но ладно, надо было

завершать заседание, дел по прежнему было по горло. Ну, что товарищи, начал подводить итог Кержаков, сегодня не прощаемся, еще все

увидимся, надеюсь утром у всех будет такое же прекрасное настроение, как сейчас. И он, неожиданно для себя не удержался и тоже подначил

остряка: а товарищ Медведь покажет на баррикадах настоящий медвежий

оскал гэкачепистам. Зал дружно засмеялся и аплодируя, стали

подниматься со своих мест. А, я похоже учусь у Елкина, пронеслось в

голове Кержакова, ни зря столько времени рядом и он взглянул на

уходящего, опустившего голову Медведя, ничего действительно будет

тебе урок, подумаешь, как в следующий раз перебивать выступающего, тоже мне питерский интеллигент, здесь тебе не революционный Питер, а

столица, понимать надо, Кержаков повернулся к Елкину, а как вы

Николай Борисович приложили этого питерского выскачку. А, махнул

рукой Елкин, пустое, нормальный он парнишка, толковый, Бобчак толк в

людях знает. Дурака какого себе в ученики не взял бы, просто молодость

играет, вот и ведет себя так, ничего поднатаскается, мне кажется из этого

парня толк будет и фамилия такая звучная, Медведь. Надо смену

готовить, молодец Бобчак, мы не вечные, кстати как он там в Питере. Да, нормально Николай Борисович регулярно связь с ним держим, про вас

все спрашивает, доложил Кержаков. Да, да надо будет с ним связаться, а

то я зашился весь и забыл совсем, устало сказал Елкин. Бобчак молодец, повторил Елкин, он не даст ничего там, в Питере сотворить, он власть

держит крепко, на него можно рассчитывать, настоящий демократ. Да

молодец, подтвердил Кержаков, Николай Борисович может отдохнете до

ночи, а то чувствую ночь у нас с вами бурная будет. Да нет Саш, пойду

поработаю с бумагами в кабинет, и он встал, тяжело вздохнул и

направился в свой кабинет. Ну иди поработай, подумал Кержаков, бумаг

у тебя там осталось еще немерено, выжрешь их, еще принесут, блин

думал хоть сегодня ночью символ трезвый будет, видно не судьба. Да

алкоголики, изобретательный народ, Кержаков вспомнил одного своего

знакомого, тот это дело называл немного иначе, пойду книги почитаю, и

разделял их интересно: чекушка- книжка малышка, пол-литра- повесть, литр- роман, а уж если повезло разжиться трехлитровым баллоном

самогона, говорил, ну что пойдем трилогию, хождение по мукам изучим

что ли. Да поработает он сейчас с бумагами, если к ночи вырубиться

может и хорошо, без него справимся, проблем меньше будет. С этими

мыслями, он тоже покинул зал заседания.

Толик Медведь вышел из зала в плохом настроение, входил в

отличном, а вышел в плохом, и так бывает, думал он, ну вот чего они на

меня набросились, чего я такого сказал, сами поди о том же и думают, но

бояться сказать вслух. Эх, старая система, ну ничего нынче гластность, а

они сами небойсь по углам шепчутся про Горбача, а на заседание: как там

у него дела, да ясно как там у него дела, лучше всех, ему париться не

надо, ему лишь надо дождаться победителя, чтобы объявить его

спасителем нации, хитрая лиса, этот Горбач, хитрая и подлая. Я хоть

плохо отношусь к членам ГКЧП, хоть и борюсь на баррикадах с ними, но

должное им отдать надо, они не такие трусы, как Горбач. Их даже как-то

жалко, они ведь тоже не для себя ГКЧП устроили, они за свою идею

бьются, но им надо понять, что строй надо менять, и как бы их не было

жалко, они обречены на провал. Да и Горбач я думаю долго у власти при

любом раскладе, не продержится, придет Елкин, он его терпеть не может, ноги об него вытрет и выкинет. А вдруг так случиться, что победят

гэкачеписты, он три раза сплюнул через левое плечо, они его тоже быстро

от власти отодвинут, слишком хорошо он себя показал в этой заварушке, хотел всех обхитрить, да сам себя и обхитрил. Но ничего Горбач не

пропадет, будет мемуары писать, по западным странам ездить, рассказывать как он боролся с тоталитаризмом в стране. Если будет

говорить, то, что от него хотят услышать. Будут везде принимать на ура, а

он будет это говорить, такой он червяк. Да и Елкин хорош, учить меня

вздумал, сам за собой бы следил, видел я какой он концерт у бревна

устроил, да, что я, много народу видело, хорош лидер в сырых штанах, сам пьет как сапожник, ведет как не знаю кто, а других учит. Ладно, посмотрим, как ты будешь править страной, а я, если мне конечно такая

честь в будущем предоставиться, и я стану президентом, приложу все

усилия, чтобы народ жил в демократическом цивилизованном обществе, чтобы счастливо жил и гордился своим президентом, переживал за него и

поддерживал его. Да, так и сделаю, если стану вдруг президентом. С

такими мыслями Толик Медведь вышел на улицу, ну что же надо

готовиться к ночи, и он зашагал в сторону баррикад.

Троица не разлучных друзей, между тем продолжала веселье, в

Москве уже смеркалось, дело шло к ночи. Колян, Леха и Палыч по-

прежнему сидели на бревне, ставшим им домом, число пустых бутылок

вокруг бревна увеличивалось, наши герои были уже пьяны на столько, что ели уже сидели на бревне. Обстановка была веселой, никто больше на

них не наезжал, наоборот они уже потеряли счет своим новым знакомым, одни приходили, другие уходили, со всеми обнимались, пили, звучали

одни и те же тосты: За Елкина! За победу демократии! За Свободу! Ну и в

том же духе. Они уже забыли про злобного деда с большой окладистой

бородой. Палыч настолько расслабился, что забыл про свои страхи и

опасения, они улетучились, как-то сами собой, на душе у него было так

легко, как никогда в последние дни. Они весело сидели и гоготали на

бревне, подзывая все новых случайных людей. Эй, братан давай к нам, крикнул Колян, неизвестному мужику, выпьем за победу демократии, ну

смотри как хочешь, разводил он в стороны руки получив отказ, потом

вспомним, кто отказывался поддерживать борцов за свободу, и не

поддерживал тосты за демократию, шутил он, мужик тоже понимающе

улыбнулся и последовал дальше. А. Колян не успокаивался, а, что вот

Палыч, после победы, ты, когда жилье будут распределять, где квартиру

возьмешь? Палыч пожал плечами, ну наверно где дадут. А, я в центре, непременно в центре, чтобы не далеко от того места, где я кровь за

свободу проливал. Так уж и кровь проливал, усомнился Леха. Я же

образно, дурень, Колян хотел отвесить оплеуху товарищу, но уже не смог, руки его не слушались. Я Палыч, продолжал он, слышал, точно слышал, помнишь этого толстяка с усами, так вот, он мне по секрету, сказал, что

мол защитникам Белого Дома, после победы льготы полагаются,

слышишь льготы, и что будут жилье в Москве давать не местным

защитникам, слышишь не местным, значит нам. Давно хотел в Москве

жить, мечтательно перебил друга Леха, просто мечта моя. Да заткнись ты, кипятился Колян, дай мне мысль закончить, так вот, я как кумекаю, этих

барсуков патриотов будут выселять за сто первый километр, а их хоромы

распределять меж нас, нуждающихся в улучшение жилищных условий, простых трудяг-демократов, которые не побоялись ГКЧП и встали на

защиту демократии. Ну как при любой революции, у одних отнять, другим отдать, ты как думаешь Палыч на этот счет. Не знаю, философски

протянул Палыч, и авторитетно добавил, все может быть, одно знаю

должны победителям какие-то дивиденты быть, так положено, исторически так складывается. Иж ты, как сказал, уважительно потянул

Леха, ты Палыч изъясняешься как прфессор, ишь слово какое дивиденты, я такого и не слыхал. А, ты много чего не слыхал и не видал, бросил

Колян, быть тебе Палыч профессором, определим в какой-нибудь НИИ, а

Палыч ты как за НИИ? Там же образование нужно, вставил неуверенно

Леха. Тебе же говорят, дурья башка, кричал Колян, мы победители, защитники, нам многое можно, что другим нельзя, а Палыч «народным

профессором» будет, я читал. Что даже лидеры государств не

образованные бывали. Где ты читал, ты не бойсь и читать не умеешь, захихикал Леха. Ох и дождешься Леха ты у меня, обиженно сказал Колян.

А, что мужики заживем, как некогда не жили, мечтательно произнес

Палыч, облачаясь в мыслях в профессорскую мантию. Да, сказал Колян, запрокинув голову, первым кого позову к себе в новую квартиру, в центре

столицы, будет Леха, Леха радостно заулыбался, он же нас сюда

приволок, хоть и дурак, а молодец, а может и в правду говорят, дураки

они как-то по особенному, по своему чувствуют. Чего это я дурак, обиделся Леха, и ничего не дурак, я сразу сказал, давай в центр, ясно, что

там веселее. Палыч и Колян рассмеялись, видя, как задорно они смеются, рассмеялся и Леха. Тут к ним подсела группа, проходивших мимо

мужиков, можно ребята к вам на огонек, сказал самый веселый из них. Да

за всегда пожулуйста, гостеприимно протянул Колян, но ответьте, он

серьезно насупился, на один вопрос: вы за демократию, он сегодня уже

столько раз повторял, эту глупую шутку, но каждый раз не переставал

смеяться ей. А, то, сказал громко весельчак, за нее, за нее родимую. Тогда

милости просим, как говорят, к нашему шалашу, произнес Колян. А, у вас

тут не то, что палатки, так действительно и шалаша нет, вы на бревне

живете, усмехнулся другой мужик, как гимнасты, весело добавил

весельчак. Пусть гимнасты, согласился Палыч, присаживайтесь мужики.

Весельчак повернулся к нему и вдруг открыл рот. О, вымолвил он, Федя

смотри, а это не твоя «фирма», он смеясь, указывал на Палыча. О чем, это

ты Вася, спросил Федор. Да вон глянь на мужике штаны, точь-в-точь как

те твои новые. Федор присмотрелся, и впрямь похожи. А, разве у одного

Феди в Москве точно такие же брюки, начал было Леха, пародируя

известный фильм. Да погоди ты, сказал Колян и обратился к Феде, а ты, что штаны потерял? Да достали уже, начал раздраженно он, повесил

вчера, а встал моих нет, какие то обоссаные висят, повторил он уже

десятый раз за день. Колян зашелся от смеха, ой. Ой, ой не могу, он

свалился с бревна, и чуть не катаясь по земле, держась за живот, принялся

ржать. Смотри свои не замочи. Сказал ему весельчак Вася, а то у Феди

больше запасных нет, тут все прыснули от смеха. Смеялся и Палыч, так

для приличия, на самом деле ему было не до смешно, неизвестно, чем

дело обернется, вон их сколько. Не брал я, мужики, как бы отсмеясь

сказал Палыч, мужик один у грузовика подогнал, на, говорит дядя носи, ну я и взял. Да ладно, примирительно сказал Федор, понимая, что не

снимет же он, с Палыча штаны, в центре Москвы, на глазах у нескольких

тысяч свидетелей, да и после этого Палыча, он бы их уже не одел. Ладно

бог с ними, с штанами, я уже если честно и забыл про них, это все вон он, он кивнул на Василия, забыть не может. Как же забудешь, прыснул Вася, видел бы ты, свое лицо, когда ты те мокрые подштанники в руках крутил, Колян опять рухнул с бревна со смеха. Тихо ты, улыбаясь сказал Палыч, а

то ненароком разобьется Колян. А какие те штаны были, надрываясь от

смеха. Спросил Колян. Да, что я их рассматривал что ли, улыбнулся

Федя, серые какие-то, одним словом бомжацкие. Колян продолжал ржать, да ладно тебе, успокойся ты идол, сказал Василий, а то точно зайдешься

так в смехе. На этом тема красных штанов бала закрыта, только Федор

иногда, бросал осторожный взгляд на красные штаны Палыча, тот это

чувствовал, но виду не подавал, не мог же он, в конце концов сознаться, это был бы позор. То, что понял Колян, это дело Коляна, поди докажи, что это он те штаны с веревки стянул. Так просидели часок, болтая о том.

о сем и гости стали собираться. Ладно, у вас мужики хорошо, весело, но

нам пора, прощаясь, сказал Василий, да, вы это аккуратнее, берегите

штаны, он подмигнул Палычу, Колян опять зашелся в смехе. Когда они

ушли, Колян отсмеявшись, сказал, ну ты Палыч даешь. Да ничего я не

даю, огрызнулся тот, говорю же, мужик у грузовика подогнал.

Рассказывай сказки, весело бросил Колян. А, я чего то не понял, сказал

улыбаясь Леха, а кто те штаны то обоссал. У Коляна, опять начался

приступ смеха, Палыч, а ты часом не в курсе, сквозь смех произнес он.

Кто обоссал, у того и спрашивай, а от меня отстань, я в этом деле чист, Палыч нервничал. Да не психуй, ты Палыч, мы могила, мы не кому, правда, Лех, смеялся Колян. Леха, довольный, утвердительно закачал

головой. Я перед вами оправдываться не должен, сказал не мои те мокрые

штаны, свои я у грузовика и выкинул, порвались они, в причинном месте, по шву разошлись, заговорческим голосом сказал Палыч, хотите верьте, хотите нет, а ты Колян реально свои сейчас замочишь. Давай вставай с

земли, давай я тебе помогу, Палыч встал, чтобы помочь Коляну, но сам

рухнул как подкошенный. Все норма, сказал Палыч, еле поднимаясь, чего-то мужики мы засиделись, пора наверно на покой. Да брось ты

Палыч, сказал Колян, сейчас чуток оклемаемся и продолжим, тем более

идти никуда не надо, рухнул у бревна и спи. Ну ка Леха, давай наливай

героям-защитникам. Ага кивнул Леха, разливая по стаканам. За первый

трофей, Палыча, сказал косясь на штаны, Колян, дай бог не последний.

Да, ладно тебе балаболка, улыбнулся Палыч, только они успели

опрокинуть налитое, как по толпе пронеслось: танки, танки идут.

Глава 9

Танки Раманской дивизии. Действительно, как и предполагалось

прибыли к Белому Дому и ожидали приказ, о дальнейших действиях им

должны были сообщить по прибытию. Командир доложил наверх, что

личный состав на месте, и танкисты ждут дальнейших указаний. Из

Кремля, с приказом медлили, возникли новые проблемы, десантники

Рязанской бригады, под командованием полковника Гуся, вступили в

переговоры с повстанцами, посредником выступил генерал Галкин, который хорошо знал Гуся по академии. И полковник Гусь доложил, что

он не может выполнить приказ, открыть огонь по собственному народу.

Вязов лично, пробовал уговорить Гуся действрвать решительно, но тот

уперся. Да вас, никто не просит стрелять в них, никто не требует их

уничтожить, надо просто взять в кольцо и помогать спецназу КГБ, горячился Вязов, помните полковник медлить нельзя, вы же давали

присягу, вы должны выполнить приказ. Товарищ министр обороны, извините, я не могу выполнить этот приказ, мы не пойдем против своего

народа, извините, твердо сказал Гусь. Ладно, я все понял полковник, Вязов тяжело вздохнул в трубку, ты уже с ними заодно, бог тебе судья

полковник и Вязов бросил трубку. Молодец полковник, Галкин похлопал

Гуся по плечу, быть тебе генералом, давно уже пора, я знал, что мы с

тобой договоримся, а как этот старый партиец заговорил: бог тебе судья.

Прекратите товарищ генерал, сказал Гусь и пошел к своей бригаде. Да

подумаешь, какие мы нежные, сказал ему вслед Галкин, ладно свое дело

полковник ты сделал, а это главное.

Вслед за десантниками, отказались выступать бойцы группы «Бета».

Командир прямо сказал Качкову. Извините меня товарищ председатель

КГБ, но мы не будем штурмовать Белый Дом, армия нас не

поддерживает, ВДВ выступать отказались, если мы с танкистами пойдем, может мы и выполним задачу, мы профессионалы, но подумайте, сколько

будет жертв, мы засеем площадь трупами. Нет извините, не могу, делайте, что хотите, под суд, под трибунал, но в сложившейся ситуации, это не возможно. Не горячись Александр Емельянович, перебил его

Качков, я тебя понял, ты настоящий воин, профессионал, раз вы так

решили, видно так и быть, я доложу вице-президенту о вашем решение, о

судьбе своей не бойся, такими кадрами не одна власть не разбрасывается.

Спасибо за службу товарищ полковник. Служу СССР, автоматически

рявкнул командир «Беты» Александр Емельянович Громов, не

расстраивайтесь товарищ министр, может все еще образуется.

Обязательно, образуется, обязательно, ладно Александр Емельянович

отдыхайте со своими людьми и ждите приказ, вы же пока у меня в

подчинение, спросил Качков. Так, точно товарищ председатель КГБ, рявкнул Громов. Ну вот и хорошо, все. Пока конец связи. Что, что он

сказал, спросили командира бойцы. Переговорщиков посылать всех

нахер, отдал распоряжение Громов. Ни в какие переговоры с ними не

вступать, ясно. Так, точно, рявкнули бойцы. Приказ о штурме отменен, ждем дальнейших указаний, добавил он. У бойцов вырвался вздох

облегчения. Да расслабьтесь вы, улыбнулся Громов и серьезно добавил, пока все, вопросы есть. Никак нет, товарищ полковник, рявкнули они в

ответ. Ну, вот и хорошо, повторил Громов, слова Качкова.

Кержакову оперативно доложили, что вновь прибывшие десантники, под командованием полковника Гуся, при посредничестве генерала

Галкина, перешли на их сторону. Молодец Галкин, мысленно похвалил

его Кержаков. Что бойцы «Беты» на переговоры не идут, матерятся, но

похоже на штурм, они тоже без поддержки ВДВ не пойдут. Уф, это

хорошая новость, выдохнул кержаков, он знал силу спецбригады «Бета».

Эти ребята могли и без чьей-либо поддержки разнести здесь все. Одна

проблема, сказал Станхевич, танкисты. А, что с ними, задал вопрос

Кержаков. Да с ними все в порядке, ответил шуткой Станхевич, да вот

проблема в том, что они тоже не идут на переговоры и не подпускают к

себе переговорщиков. Грозятся открыть стрельбу на поражение, в случае

приближения к танкам. Вообщем не знаем, что от них ожидать, о их

дальнейших действиях, никакой информации нет. Я понял Сергей

Иванович, сказал Кержаков, спасибо за информацию, будем ждать. Чего

ждать, не понял Станхевич. Дальнейших действий танкистов, Сергей

Иванович. А, протянул Станхевич, как здоровье Николая Борисовича, вы

у него были. Осторожно осведомился он. Кержаков скривился, как от

зубной боли и сквозь зубы процедил: да все нормально, работает с

бумагами в своем кабинете, я не стал ему мешать. Да конечно, конечно, подтвердил Станхевич и повторил за Кержаковым: ну что же будем

ждать.

Качков и Вязов доложили Панаеву обстановку. Да красивая

получается картинка, сказал тот, все значит в белом и чистом, а мы одни

крови, трупов хотим. Никто не хочет воевать со своим народом, а мы

значит заставляем, толкаем можно сказать на преступление. Да спасибо

товарищи, я все понял, к вам у меня претензий нет, и не может быть, вы

свою работу выполнили честно. Я с вами тоже старался быть честным во

всем, я сообщу остальным членам ГКЧП о последних переменах сам

лично. Ну, что я могу сказать, нам остается только ждать. Они крепко

пожали друг другу руки.

Наконец командир Раманской дивизии генерал Федоров Игорь

Павлович получил приказ, необходимо было насколько это возможно

подойти к площади, на провокации не отвечать, в переговоры не

вступать, для острастки дать три залпа холостыми патронами. Вообщем

задача была не сложная. Федоров с тревогой в груди ожидал другого. А

приблизиться и пугнуть холостыми это запросто, бог даст, обойдемся без

крови, подумал он и отдал приказ по экипажам.

Танки, танки идут, услышал Палыч и не успел он подняться с

проклятого бревна, как один за другим раздались выстрелы башенных

орудий, Колян, Леха и Палыч испуганно переглянулись, с их лиц мигом

сошла веселая гримаса, они были бледные, их всех троих трясло от

страха. Ну, вот оно началось, до веселились, не зря, мне всякая хрень в

голову лезла, нужно срочно бежать, бежать отсюда, все равно куда, подумал Палыч и сказал вслух: ну все трындец! Колян и Леха ему не

ответили, их лица были перекошены, они были парализованы страхом.

Первым очухался Палыч, он широко выпучив глаза рванул вперед не

разбирая дороги. Валить, валить отсюда, пока не поздно, пока еще только

началось можно свалить, а потом когда начнется настоящая бойня, будет

уже поздно. Солдаты будут валить всех, не разбирая, у них приказ, что

такое приказ, знаю сам служил, не хочешь, заставим. Да влипли мы, да и

я дурак повелся на поводу у этих двух фраеров, один придурок

блаженный, другой по жизни дурак, о квартире в Москве размечтался, сейчас тебе будет дом метр на два, а то и просто зароют имени не

спросив, думал он на ходу. Кажись там можно просочиться, он посмотрел

вперед, главное не терять ни минуты, быстро прорваться через оцепление

этих уродов-повстанцев, а солдаты стрелять по бегущему к ним человеку

не будут. А там объясню им, что случайно оказался на площади и деру из

Москвы. А эти лабухи пусть сами выбираются, как знают, тут каждый

сам за себя, кто успел, тот и прав. Мечтал Колян о героизме. Пожалуйста

получи, можешь геройствовать, а я уже как-нибудь обойдусь. Кого не

пристрелят на площади, посадят, тюрем на всех хватит, нет уж спасибо, я

как-нибудь без льгот проживу, зато на свободе. Так, вроде здесь можно

попробывать прорваться, Палыч приблизился к самому краю обороны

повстанцев, он на минуту остановился, чтобы отдышаться и оценить

обстановку. Он все же был сильно пьян, а нужно было преодолеть

выстроенную баррикаду, тут он увидел узкий проход, между, нагроможденных из всего подряд баррикад, он был загорожен, как-то

наспех наколоченной оградой и с верху была протянута колючая

проволока. Да серьезно подготовились, сходу не взять мне эти баррикады, не взять, значит выход, только один, через этот проход, но там стояли

пять здоровых парней, с повязками на рукаве. Время, чтобы терять на

переговоры не было и Палыч не ровной походкой, но уверенно пошел на

ребят. Ты чего дядя, тебе чего, спросил старший из них. Я это, мне туда

надо, пустите меня ребята, богом заклинаю, туда мне надо

нечленораздельно бормотал Палыч. Куда тебе надо, тебе плохо что ли, врача тебе надо, ничего не пойму чего ты говоришь, развел руки парень.

Палыч тем временем протиснулся вплотную к ограде, видя, что парни на

него особого внимания не обращают, их все взоры были направлены туда, где стояли танки, они ждали, что будет дальше, сейчас им было просто не

до Палыча. Сейчас или некогда, вспыхнуло в раскаленном, от страха

мозгу Палыча. От страха он сам ничего не понимал, он знал одно, надо

отсюда бежать и прямо сейчас, пока еще танки не пошли на баррикады.

Он собрался духом, и что есть силы, оттолкнул в сторону, ничего не

понимающего парня. Тот отшатнулся, освободив дорогу и Палыч с диким

криком, даже не криком, а ревом, именно с диким звериным ревом, что

есть мочи рванул на ограду. Он чувствовал, как рвутся о колючую

проволоку его штаны, обдираются руки в кровь, как бешено колотится

сердце в его груди, казалось того и гляди оно вырвится наружу. Но

мыслями он, был уже впереди, он уже бежал прочь от проклятой

площади. Заревев, как раненный бизон, он рванул, и оставив на

проволоке порядочный клок, своих красных штанов, прорвался таки через

ограду. Он быстро встал на ноги и не разбирая пути понеся вперед.

Оторопевший парень, наконец пришел в себя, но было уже поздно, Палыч

перемахнул через ограду и бежал навстречу приближающимся танкам с

диким ревом. Куда, это он, удивленно произнес парень, чего с ним? Псих

какой-то, решил другой парень с повязкой. Чего у вас там ребята, спросил, услышавший крик, Банзай. Да, псих какой-то Сергей

Геннадиевич, в атаку на танки пошел, сказал старший парень. Банзай

улыбнулся в ответ, в убегающем мужике он не признал Палыча, которого

видел на бревне с Елкиным, ему сейчас было не до этого идиота. Танки, танки пошли, ну сейчас начнется.

Саня Миробоев и его друзья, выспавшись, вылезли из палатки и

сидели около ее, соображая нехитрый ужин. Поужинать толком они не

успели, так как после криков, танки пошли, раздались выстрелы. Все

парни началось, сказал Костя, потом поедим, по коням. Все послушно

вскочили, дожевывая на ходу. Давай на самый край обороны, толи

предложил, толи скомандовал Костя, я думаю там сейчас нужнее люди, все дружно потянулись за ним. Когда они добрались, до края обороны, их

внимание привлекли, какие-то не понятные крики. Они попытались

разглядеть, что там происходит, но ничего не было видно. Чего там

происходит мужики, спросили они у стоявших рядом. Да псих какой-то

через ограду лезет, нервы наверно сдали, предположил кто-то из толпы.

Костя с Саней пробирались ближе к месту действия, вот они увидели как, какой-то мужик перелез через ограду и бешено оря бежал вперед, парень, которого он оттолкнул, стоял пожимая плечами и растеряно улыбался, было видно, что он не понимал, что происходит, что заставило этого

мужика бежать на встречу танкам.

Федоров скомандовал танкам полный вперед, машины завели, от

рева кажется задрожали все стены в округе, произвели три холостых

залпа в воздух и машины двинулись к площади. Экипаж старшего

лейтенанта Козлова пойдет во главе колоны, скомандовал Федоров. Есть

услышал он в наушниках. Машина под командованием Козлова стала

набирать скорость, чтобы обойти остальные экипажи и первыми подойти

к площади, когда они вырвались вперед и красиво выехали на встречу

протестующим, водитель-механик бешено закричал, товарищ старший

лейтенант, какой-то псих бежит на нас, руками машет, чего делать. Уходи

от столкновения, уварачивайся, заорал Козлов.

Когда мужик лез через ограду, Саня машинально обратил внимание

на его штаны, они были красного цвета, это же Палыч, мелькнуло у него в

мозгу. Костя, это Палыч, закричал он. Какой Палыч, Костя недоуменно

посмотрел на друга. Да этот прикольный дядька в красных штанах, вчера

помнишь. Точно, подтвердил Костя, а куда это он. Не знаю, сказал Саня, и стал пробираться к ограде. Ребята, я этого мужика знаю, это Палыч, его

нужно остановить, там же танки. Тебе надо, ты останавливай, бросил ему

старший парень, а у нас другие задачи, не когда нам за разными психами

бегать. Чего тогда стоишь тут, в сердцах бросил Саня и ловко

перепрыгнул через ограду. Перепрыгнув он закричал, Палыч стой, стой, ты куда там танки, и он рванул за Палычем. Парень, ты то куда, крикнул

ему старший парень, да, что вы все с ума посходили, чего вы на танки

несетесь. Саня брось, да хрен с ним, пробывал остановить друга Костя, но

было уже поздно, Саня догонял Палыча. Да, что там у вас происходит, взорвался Банзай. Да я сам ничего не понимаю, Сергей Геннадиевич, оправдывался парень, пацан какой-то за этим психом побежал. Да, что

они у вас там разбегались, какого хрена вы тут стоите, усилить охрану, этой долбанной ограды Паша, слышишь усилить, встать и больше никого

не пускать. Все хватит тут бегунов, устроили тут марафон, понимаешь, подразил он Елкину, зачем этот проход вообще оставили. Так им сами

пользовались, попробовал возразить Паша. Ладно, Паша, успокоился

Банзай, только больше никого не пропускай, слышишь никого, даже если

я захочу побегать с танками наперегонки, слышишь, даже если я, всех

останавливать, ты понял. Да понял я, утвердительно кивнул Паша. Ну и

хорошо, совсем успокоился Банзай, а то там танки, а тут еще не хватало, эти бегуны. Паша и еще два парня стали вплотную к ограде, загораживая

ее. Пацаны пустите, там мой друг, попросил Костя. Который в рваных

штанах или второй, с усмешкой бросил Паша, хотя видел, что Костя

пришел вместе с Саней. Ну, зачем ты так, возразил Костя. Ты слышал, что

сказал Банзай, никого не пускать. Там же танки, они раздавят их, возражал Костя. Не раздавят, успокоил его Павел, а если и раздавят, ты, то чем им поможешь, тоже под танк хочешь. Короче парень, иди отсюда и

не мешай, никого мы не пропустим, у нас приказ, и Павел

демонстративно отвернулся от Кости. Косте оставалось только

подчиниться и смотреть, затем, как Саня догонял Палыча.

Палыч бежал вперед, ни видя перед собой ничего, главное у него

получилось, он вырвался, он будет жить, ему на ум пришла почему-то

разрушенная недавно Берлинская стена, вот так, то наверно люди

прорывались на свободу. Он вдруг ощутил прилив чувства гордости, да

он это сделал, у него получилось, сейчас главное подальше убежать. Он

почти расслабился, как окрик сзади вернул его с небес на землю, стой, услышал он, оглянувшись он увидел, что за ним гонится какой-то парень.

Его обуял ужас, от леденящего душу страха, не чувствуя под собой ног, он рванул вперед. От страха он не слышал, что Саня обращается к нему

по отчеству, да и самого Саню не узнал, он был в таком состояние, что не

узнал бы родную мать. Сейчас поймают, разорвут на месте, чтобы другим

урок был. Сейчас чрезвычайная ситуация, разбираться никто не будет, на

месте преступления, так сказать и порешат, пронеслось у него в голове, а

то, что за дезертирство его кончат, он не сомневался, Палыч оглянулся, расстояние между ним и парнем сокращалось. Врешь, не возьмешь, заорал Палыч и набрал воздуха в грудь, он понимал, что парень молодой, здоровый, да и трезвый, что тягаться с ним Палыч не сможет, но

сдаваться он не собирался. Ничего, ничего, сейчас вояки меня увидят, отобьют случай чего, он уже думал, как он будет отбиваться от парня, звать на помощь военных, надо будет вцепиться зубами ему в руку пусть

попробует оторвать, а там и военные помогут, какого здорового послали

за мной, ясно хиляка бы не отправили. Вдруг на секунду, мозг его

прояснился, внимание усилилось, и он услышал рев работающих

моторов, откуда такой шум и он увидел, ревущий, несущийся на него

танк. Он побежал ему навстречу маша руками и оря чего-то

нечленораздельное, он спасен, спасен, танки его в обиду, этому амбалу не

дадут, он оглянулся парень был совсем рядом. Палыч стой, стой дурик, там танки, кричал отчаянно Саня, видя, что Палыч невменяемый и ничего

не понимает. Палыч испуганно заорал, из Саниной речи, он только понял

про танки, а танки увидел гад, да танки, злорадно орал Палыч, да танки и

наши танки, сейчас ты гад попляшишь, как и твои друзья. Ребята, танкисты , я свой, орал дико Палыч. Если бы Саня слышал, что тогда орал

Палыч, точнее если бы он разобрал из его, блеения, что-нибудь. Может

бы и остановился, да сказал бы, ну и черт с тобой, рвешься к ним, так

беги, но Саня видел, что Палыч в шоке, орет что то про танки, а сам

бежит прямо на них. Тут Саня увидел, что Палыч резко остановился,

встал как вкопанный, а танк бешено сигналя, летит прямо на него. Палыч

в сторону, прыгай в сторону крикнул Саня, и видя, что Палыч ни на что

не реагирует, собрал все силы, и что есть мочи бросился на Палыча, стараясь оттолкнуть его от танка. А Палыч, стоял как столб и бешено

вращал глазами, он видел парня, он видел танк, но ничего не понимал, когда он понял, что происходит, узнал вроде бы Саню, он не мог

сдвинуться с места, его как парализовало, как будто намертво приклеило

к асфальту. Он продолжал стоять и вращать, большими от испуга

глазами, но это длилось все недолго, буквально секунду, он увидел даже

танкиста, высунувшегося из люка и отчаянно махавшего ему руками, он

даже хотел помахать ему в ответ, но не успел, какая-то невидимая сила, в

виде Сани, накинулась на него. Он вроде даже успел буркнул, вроде: а

Саня привет, я узнал тебя, это я украл тогда штаны, я, и все последовал

ужасный хруст и свет резко погас в его глазах, погас навсегда. Последнее, что пронеслось в его мозгу, так как будто он смотрит на них с Саней

сверху, с неба, смотрит, но сделать ничего не может. Саня хоть и был

хорошо подготовлен физически, не успел буквально на пару секунд, было

бы у него в запасе хотя бы пять секунд, он бы успел оттолкнуть Палыча

от танка, а так даже не смотря на его мощный прыжок, времени ему не

хватило, он навалился на Палыча, но в сторону они отлететь не успели, а

влетели прямиком под движущийся на них танк. Саня, в отличие от

Палыча, даже не успел испугаться, все произошло быстро, просто, какая-

то глупая, в эти минуты, мысль, посетила его, у меня же остались вещи в

гостинице, и все свет тоже погас в глазах Сани.

Экипаж Козлова, летел на Палыча. увидели они его слишком

поздно, точнее он появился неожиданно, водитель-механик сигналил, что

есть мочи, Козлов высунулся по пояс в верхний люк и орал во все горло: мужик в сторону, в сторону, он отчаянно махал руками, но мужик стоял

как вкопанный и только вращал безумными глазами. Не смотря на ночь, во свете фар, Козлов успел разглядеть, что это был еще не старый, в

красных рваных брюках, мужик, все произошло в одно мгновение, сначала Козлов услышал отчаянный крик водителя: товарищ старший

лейтенант, мне не избежать столкновения, у него даже мелькнула мысль, выскочить и оттолкнуть мужика в сторону, хотя он понимал, что это не

реально, до столкновения пара секунд, а пока он будет выбираться время

уйдет, что делать, что делать. И тут он вдруг увидел второго, молодой

парень бежал за мужиком. Ну давай парень, давай, вслух заорал Козлов, но парень успел, только закрыть мужика своим телом, и они вместе

полетели под гусеницы стального монстра, танк легко преодолел

преграду в виде тел Палыча и Сани, и остановился. Товарищ старший

лейтенант мы их раздавили, услышал он, что обоих не понимая, что

говорит, пробормотал Козлов, да, обоих, последовал ответ. Он вернулся

внутрь машины, водитель-механик сидел весь бледный и трясущимся

голосом повторял: обоих насмерть, я не хотел, я не мог уйти, откуда он

взялся. Он как специально под танк лез, заметил кто-то из экипажа.

Козлов пришел в себя, он взял рацию дрожащими руками и уверенным

голосом, даже сам себе удивился, доложил Федорову, что случилось.

Поймите товарищ генерал, мы ничего сделать не могли. Ждите нас, сказал Федоров. Нет, товарищ генерал, я им все объясню, они бегут на

нас, если я не выйду, подожгут еще танк, чего доброго. Ладно, сказал

Федоров, только аккуратнее, прошу тебя аккуратнее, поспокойнее, потактичнее с ними, мы сейчас будем.

Костя увидел, как Саня с Палычем попали под танк, он заорал: Саня

нет. Но его крик ничего изменить не мог, он рванул вперед, ну что

получил, бросил он зло Паше, тот молчал опустив голову, вслед за Костей

к танку рванулась толпа. Козлов приказал экипажу оставаться внутри, назначил старшего на всякий случай и начал вылезать из машины. Вы то

как, товарищ старший лейтенант, сказал водитель-механик, может не

надо туда ходить, смотрите сколько их бежит, да и наши сейчас

подтянуться. Все нормально будет Федин, не переживай, сказал Козлов

поправляю кобуру, ничего со мной не случиться, всем оставаться на

своих местах и ничего, слышите, Козлов повысил голос, ничего не

предпринимать, чего бы не случилось, оставаться на местах, даже, если

они меня на куски рвать будут, понятно, улыбнулся Козлов. Так, точно, ответили танкисты невпопад. Вот и хорошо, что все понятно, ну все, я

пошел, с этими словами он вылез из танка и подошел к погибшим. Козлов

убедился, что оба мертвы и помочь им уже нечем, он выпрямился и

принялся ждать бежавшую сюда толпу. Когда они приблизились к танку, Козлов стоял возле тел погибших и спокойно смотрел в их сторону. Ну, что вояки, понравилось давить безоружных, заорал кто-то из толпы. Да, что с ним разговаривать, положить рядом и все, орал разгорячено другой.

Они обступили Козлова со всех сторон, ну чего молчишь старлей, спросил у него здоровый лысый мужик. А, чего говорить. Вы же сами

видели, он сам бежал на танк. А, ты чего рулить не умеешь, раздалось из

толпы. А, ты знаешь, что есть танк, ответил Козлов на голос, это не

велосипед. А, ты знаешь гад, что такое смерть, ответил ему тот же голос,

смерть двоих людей. Козлов увидел, что к нему из толпы рвется какой-то

бугай, это был его голос, Козлов спокойно расстегнул кобуру и достал

пистолет. А, за оружием полез тварь, без оружия не можешь, ну давай

стреляй, бугай рванул на себе рубаху, давай или я тебя голыми руками

задавлю. Зачем голыми руками, сказал спокойно Козлов, передернув

затвор и протянул пистолет бугаю, на, ты же себя судьей возомнил. Бугай

не унимался, а ты, ты двоих положил, думаешь дрогнет рука. Ну так на

бери, грубо сказал Козлов, приведи свой приговор в действие. Бугай

осекся и стал смотреть на окружающих, ища поддержки, но они смотрели

с симпатией скорее на старшего лейтенанта. Ну чего ты стоишь, повторил

Козлов, бери пистолет, ты же за справедливость. Я, не ты, в безоружных

не стреляю, бросил бугай. Тогда встань на место и заткнись, уверенно

приказал Козлов. Да, ты чего старлей офигел совсем, смерти ищешь, начал было бугай. Да тихо вы мужики, успокойтесь оба, прервал его

лысый мужик, а ты старлей убери свой ствол, не раздражай толпу, видишь все на нервах. Да ты чего его защищаешь, опять начал бугай, но

несколько человек из толпы его осадили, сказали тебе отойди, чего по

нормальному не понимаешь. А, чего вы мне сделаете, бугай угрожающе

выставил кулаки вперед, было видно, что он пьян. Что кулаки чешутся

или выпил, так героем стал, вставил здоровый лысый мужик, чешутся

кулаки, иди чеши в другом месте, а здесь и двух трупов хватит, он

наклонился к погибшим. Бугай заскрипел зубами, но посмотрев на толпу

и не увидев поддержки, плюнул и замолчал. Их. Кто знает, спросил

лысый. Да, это Саня Миробоев, мой друг, сказал Костя показывая на труп

друга, а это Палыч что ли, алкаш, из-за него все и произошло, он побежал

на танк, ну а Саня за ним, хотел его спасти, вот и спас, Костя замолчал.

Да танкисты не виноваты, раздалось в толпе, все ведь видели, этот алкаш

в красных штанах сам бежал на танк. Причем здесь танкисты, действительно прав танкист, попробуй увернись, если он сам прет на

танк, парня жалко, парень, то зря погиб. молодой еще совсем и дался ему

этот бич. Да, согласился Костя, танкисты не виноваты, это все Палыч, это

он, ком подскочил к горлу Кости и он всхлипнув, сказал, прости Саня, прости не успел я. Тебя еще здесь третьим не хватало, привел его в

чувство голос лысого, чем бы ты им помог, если бы только тоже прыгнул

под танк. Ну побежал бы за ними, все равно ведь ничего бы не изменил, это судьба, уверенно сказал он, а от судьбы как видишь не уйдешь, кому

чего на роду написано, того не избежать. Ладно, надо их нести к штабу, мы их заберем, сказал он танкисту. Козлов утвердительно кивнул

головой. Да не переживай старлей, нет за тобой вины, сам виноват этот, а

парню просто не повезло, сказал лысый. Не повезло, повторил слова

лысого, Козлов, вон у меня механик, сам молодой парень, трясется весь, ему каково. Лысый пожал плечами. Это жизнь старлей, это жизнь, и вы

подумайте, когда приказ получите. Стоит ли лить лишнюю кровь, и они

пошли с телами погибших к штабу. А, Козлов стоял и думал, над словами

лысого, а действительно кому нужна кровь, кому она выгодна, он почему

то неприязненно подумал о Елкине, его даже передернуло, вот какого

следовало переехать, и не один раз. Когда прибыл Федоров, Козлов

доложил ему о происшедшем, рассказав все в деталях, не утаив даже, что

предлагал оружие постороннему лицу. Молодец, все правильно сделал, похвалил Федоров, я знал, что на тебя можно рассчитывать, другой бы

мог и растеряться, и в такой обстановке дров наломать столько. что и не

расхлебать бы было. Ладно, погибших правильно, что отдали, куда нам

сними, а они для них сейчас как святые, еще бы жертвы красного террора, погибшие борцы за демократию, ладно время рассудит и расставит все по

своим местам, и с этими словами, Федоров пошел докладывать Вязову о

происшествие.

Кержакову доложили о происшедшем, почти сразу, когда еще толпа

разбиралась с танкистами, он немедленно пошел на площадь, чтобы

лично разобраться в случившимся. Когда погибших поднесли к Белому

Дому, Кержаков подошел к ним, Банзай вкратце пересказал ему, как все

произошло. Да, вот она и первая кровь, сгорячью сказал Кержаков, глядя

на тела, чего этот, он показал на тело Палыча. побежал, установили? Да, как теперь установишь Александр Николаевич, растеряно сказал Банзай, его вот не спросишь, а кто кроме него может знать. А, что он тут один все

время был, не с кем не общался? Вот, это товарищ Кержаков, пока не

установили, случилось то все недавно. Да жалко парня, молодой совсем, тихо сказал Кержаков, и перевел взгляд на Палыча, в красных штанах

чего-то, удивился он вслух, Банзай тоже пожал плечами. Кержаков

внимательно посмотрел на искаженное лицо Палыча и вдруг вспомнил, где его видел. Слышь Банзай, это же, как его, этот, э, Палыч, точно

Палыч. Какой Палыч, испуганно произнес Банзай, в его мозгу мелькнуло, ну блин, еще какого-то знакомого Кержакова раздавили, сейчас будет

нам. Да такой Палыч, ты чего Банзай, помнишь позавчера на бревне с

Елкиным, Банзай вспомнил, что с Елкиным на бревне были какие-то три

ханыги, земляки его что ли. А, облегченно вздохнул Банзай, поняв, что за

Палыч, так Александр Николаевич с ним же еще двое корешей было.

Точно, почти закричал Кержаков, Колян и Леха, блин не зря, я их

запомнил, так и есть к встрече. Так, Банзай найди их, и узнай, чего он

понеся на танк, а тела в подвал, там есть комнатенка одна подходящая, до

утра ничего не будет, а утром решим, что делать.

Федор иди скорей, орал Василий, увидев труп Палыча, тут это, твои

штаны. Да договорились вроде Вась, о штанах больше ни вспоминать, ответил Федор. Да тут, этот мужик, вон смотри, испуганно тыкал пальцем

Василий. Ну, чего тут, подошел Федор, взгянул в сторону Палыча и

быстро перекрестился. Не принесли они ему счастья, и тебе бы не было, молвил Василий. Да, что ты, с укоризной сказал Федя, господи, ведь

недавно разговаривали, и вот на те, как же это так. Под танк попал, сказал

лысый, а я вижу, он тут знаменитость, и Кержаков его узнал. Да не, пробормотал Федор, он там с друзьями был, а мы подсели, просто

общались, нет, не знакомый. Да, опять задумчиво сказал Василий, никогда не знаешь, что тебя ждет, все под богом ходим. А, вы случаем не

знаете, а где его друзья, спросил, стоявший рядом Банзай. Да нет, ответил

Федор, мы как у бревна расстались, так и все их больше не видели. Так, точно бревно, но конечно у бревна, где они еще могут быть, они же там

все время и ошивались, так Павел, кивнул Банзай парню с повязкой, возьми двоих, идите к бревну. Найдете его, увидите, место заметное, там

должны его, он показал на Палыча, кореша болтаться, приведи их мне, хорошо. Сделаем, Сергей Геннадиевич, только как мы их узнаем, усомнился Паша. Поспрашивай, его звали Палыч, я думаю, их там многие

знали, подскажут, ответил Банзай, а мы тут сами справимся, ну давай

идите. Из-за какого-то бомжа, такая канитель, раздраженно бросил

Банзай. Бомж тоже человек и вместе с нами здесь был, резонно заметил

лысый. Что он тут, вместе с нами только делал не понятно, и зачем на

танк понеся, ответил ему Банзай, ведь такая мясорубка, могла получиться

из-за него. Да, спасибо вам, извините не знаю, как вас зовут, за то, что

урегулировали все с танкистами, а то все на нервах, а они еще при

оружие, сорвись кто, такое могло случиться. Да не за что, добродушно

улыбнулся лысый, а зовут меня Сергей, Сергей Петров, я с Подмосковья.

Все равно спасибо теска, поблагодарил еще раз Банзай, нормальные люди

нам нужны. Но, что, понесли что ли, сказал он, и они пошли.

Колян и Леха смотрели друг на друга недоуменно, куда это он, испуганно пробормотал Леха. Все рехнулся Палыч, точно сдвинулся, не

зря он голоса какие-то слышал и с чертями общался, затараторил Колян, это все из-за тебя, приволок нас сюда. А, чего я, то обиженно протянул

Леха. Сам дурак и Палыч таким стал, это я крепче умом, а то тоже с тобой

свихнулся бы, огрызнулся Колян. Слышь Колян, Леха пропустил

последние его слова, чего делать, то будем. Пойдем, посмотрим, что

происходит, а там решим, ответил Колян, а сам стал раздумывать, как

отсюда выбираться. Этого придурка оставлю здесь, на хрена мне лишняя

обуза, надо где-то найти лазейку, должен же быть выход отсюда. Они

двинулись в сторону, где слышались какие-то крики. Куда рванул Палыч, наверняка выход знает сука, кинул нас, как лохов, вот гад, думал Колян, не зря он чего-то все размышлял, знал как уйти можно, знал, но нам

ничего не сказал, а когда пришел момент, один и срулил, ну погоди

Палыч свидимся, тогда посчитаемся. Наконец они добрались до места, где народ, что-то живо обсуждал, Колян опасливо огляделся, вроде все

спокойно, но как-то на душе было тревожно. Они протиснулись к группе

людей, которые с интересом слушали какого-то мужика, тот оживленно

маша руками, чего-то рассказывал, говорю я вам, бежит прямо на танк, а

за ним мальчишка, остановить его хотел наверно, донеслось до них.

Колян и Леха вплотную приблизились к мужику, мужик продолжал: обоих всмятку, наши пошли разбираться с танкистами, вот такие дела

мужики. Колян громко спросил: чего случилось, то ребята. Да танком

двоих раздавило, раздалось несколько голосов. Насмерть, испуганно

спросил Леха. А то, мужик-рассказчик повернулся в его сторону, сразу

без шансов, даже не мучились. Кошмар какой, Леха от страха округлил

глаза, Колян пошли отсюда, он дернул друга за рукав. Да погоди ты, видишь все тихо, надо обстановку разведать, отмахнулся Колян, а сам

подумал: это шанс, пока они разбираются, под шумок и свалить можно.

А, где говоришь, он выбежал, как, бы между прочим, спросил Колян у

мужика. Да, говорю же, вон через ограду сиганул и парень за ним, начал

свой рассказ по новой, мужик. Понятно, сказал Колян и не дослушав

мужика пошел в сторону ограды. Колян ты куда, Леха впился ему в руку.

Да отстань ты, вот прицепился, Колян легко оттолкнул товарища, говорю

тебе, надо обстановку разведать, стой здесь, я сейчас вернусь. Нет, я с

тобой, твердо решил Леха. Ладно, согласился Колян, подумав, что все

равно не отстанет, а как он найдет выход, придумает, как от него

отделаться. Они начали пробираться к ограде. У ограды их остановили

парни с повязками на руках: куда прете, нельзя сюда, прямо

паломничество какое-то, что вам всем надо. Ребята, нам туда надо, показал Колян в сторону группы людей и танкиста. Вам то, туда зачем, удивился парень с повязкой, без вас там разберутся, народу туда убежало

много, хватит без вас, а у нас приказ, никого туда не пускать, все идите

отсюда, чего вам тут цирк. Слышишь Паша, обратился он к долговязому

парню, напьются и ходят, сами не знают, чего им надо, и тот мужик, что

рванул на танки, тоже бухой был. Паша стоял угрюмый, он никак не

думал, что все так закончится, он чувствовал вину за происшедшее. Да не

переживай ты Паша, не мучайся, обратился опять к нему парень, ты не в

чем не виноват, ты что ли его под танк толкнул, сам он побежал на него.

Да, чего теперь, махнул рукой, тот в ответ. Паша услышал он голос

Банзая, возьми ребят и давай сюда, погибших надо забрать. Павел

распорядился, чтобы никого больше не пускали, и с двумя парнями

двинулся в сторону происшедшего. Возьми нас, заорал Колян. Да слушай

мужик, успокойся уже и вали отсюда, чего слов не понимаешь, насупился

оставшийся у ограды, парень с повязкой. Да ребята, говорю же вам, нам

туда надо, очень надо, правда Леха, распылялся Колян. Да, тихо

подтвердил Леха. Один из парней не выдержал, схватил за шкирку

Коляна, хорошенько встряхнул и толкнул, пошел вон, пьянь. Фраера

проклятые, Колян встал, отряхнулся. Ладно Леха пошли отсюда, не

пустят они нас. Гляди Колян, там несут кого-то, Леха показывал в

сторону толпы. Они любопытно уставились, пытаясь разглядеть, хоть

чего-нибудь. Когда погибших занесли обратно за ограду, и понесли

сквозь толпу, они пытались, опять же из любопытства, разглядеть их, но

близко протиснуться не удалось. Леха даже присел на корточки, и из

образовавшейся щелки пытался хоть, что-то увидеть. Но вот процессия с

телами погибших, стала приближаться к ним. Погибших несли на руках, те самые парни с повязками на рукаве. Когда процессия поравнялась с

ними, они увидели трупы, первым несли молодого парня, а второй, это же

Палыч, испуганно пролепетал Леха и крепко схватил Коляна за рукав. Да, тихо ты, тихо, прошипел Колян, может, просто похож, видешь весь в

крови. Да, как же не он, простонал Леха, и штаны его красные, видишь?

Колян тоже узнал Палыча, и обдумывал, как лучше поступить. Вот, что

Леха, он наклонился к самому уху друга, ему мы ничем помочь не

сможем, а о себе думать должны, то, что мы его знаем, молчи, не надо

про это сейчас. Почему, он же наш друг, мямлил Леха. Был нашим

другом, а сейчас его нет, понимаешь, продолжал Колян. Нет, Леха чуть не

плакал. Ну чего ты Леха, ну выше нос, подбодрил его Колян, мы с тобой

целы, слава богу. Палыч, лепетал Леха, как же так, Палыч, зачем, зачем

он туда побежал? Я почем знаю, тихо отвечал Колян, я же тебе говорил с

башкой у него, чего-то в последнее время было, сам же помнишь, как он

чертей гонял, вот и догонялся. Убегал наверно от них, вот под танк и

попал, сказал Леха рассеянно. От кого, от них, не понял Колян. От чертей, от кого же еще, они его и загнали. У, простонал Колян, с тобой все ясно, похоже, у тебя с башкой тоже проблемы. Вот, что Леха, давай отойдем в

сторону, обсудим, что делать дальше. А, Палыч, а Палыч как, смотрел

Леха, вслед удаляющейся процессии. Им займутся без нас, а вот как нам

быть, пойдем, пойдем, подтолкнул Колян приятеля, нечего тут пялиться, тебе же сказали, не цирк здесь. Они отошли на «окраину» баррикад, где

народа было поменьше и присели на рваные сидения из автобуса. Мягче, чем на бревне, усмехнулся Колян и чего мы давно сюда не переехали, смотри какая благодать, мягкая как перина. Но Леха казалось, не слышал

друга, он ушел куда-то в себя, чего доброго, еще какой приступ

случиться, подумал Колян, нет, надо линять. Он посмотрел вокруг, рядом

высилась баррикада. из металлолома, скамеек и прочего, верху

красовался трамвай, надо же поразился Колян, как они его туда затащили.

Да, серьезное сооружение, такое с ходу не возьмешь, и тут его осенило, так вот чего Палыч рванул через ограду, там самое удобное для прорыва

место. Вот жук, нет не с ума он сошел, не черти за ним гнались, слинять

он вздумал, один, без нас, вот гад, а под танк видимо с дуру залетел.

Ладно, мы пойдем другим путем, будем учиться на чужих ошибках, чтобы не делать своих, решил Колян, только оставалось найти тот путь, ничего, ничего я найду способ, как отсюда выбраться, надо только

подумать, хорошенько подумать. Да вон Палыч, не думая рванул, вот и

результат, надо искать слабое место, размышлял Колян, и я его найду. А

если они придут сюда, придут за нами, шептал Леха. Кто придет, зачем, испугался Колян. Они, Леха поднял указательный палец к верху, черти.

Тьфу ты, выругался Колян, да забудь ты про этих чертей, они вместе с

Палычем под танк попали. Нет, загадочно протянул Леха, они здесь, они

где-то рядом, я чувствую. Тоже мне еще один прорицатель, зло сказал

Колян, хватит причитать, лучше думай, чего делать. Они за нами придут, мы следующие, бормотал Леха. Сплюнь дурак, накаркаешь чего доброго, отмахнулся Колян. Нет Колян, они нас видели с Палычем на бревне, это

конец, они придут. Да хватит тебе, разозлился Колян, заладил херню

какую-то, я от этих всех потрясений, почти уже трезвый, а ты по ходу не

протрезвел ни капли. Блин , всю провизию, у бревна оставили, вспомнил

Колян, а я думаю, чего-то не хватает. Эх, вмазать бы сейчас сто грамм, мечтательно произнес он, но к бревну нельзя, черт знает, что там сейчас

происходит. Ой, опять помянул черта, не накликать бы действительно,

станешь с вами тут суеверным, если такая чертовщина твориться. Чего

они с нами сделают, а, спросил Леха. Поджарят на сковороде и съедят, съехидничал Колян. Леха опустил голову и задумался. На сковороде себя

представил, наверное, подумал Колян, ну чего Леха не жарко. Не печет, он толкнул друга в бок. Леха даже не среагировал. Да, протянул Колян, похоже, думать надо одному, этот балласт надо кому-то скинуть, пусть

няньчатся, а с него хватит, реально вляпаемся куда-нибудь.. Колян

погрузился в раздумье, о том, как лучше слинять отсюда. Из раздумья его

вывели, какие-то громкие голоса, из обрывков разговора, он понял, что

ищут кого-то. И, у бревна их нет, куда они делись, ладно мужики

спасибо, пошли искать дальше Паша, пошли, согласился тот. Колян

потряс Леху, слышишь, ищут какого-то, про бревно, чего-то разговор

был. Черти нас все равно найдут, отозвался тот, бесполезно прятаться.

Колян махнул рукой на приятеля, встал и осторожно приблизился к

мужикам, у которых чего-то спрашивали ребята. Чего случилось мужики, чего парни потеряли? Ничего, а кого, улыбнулся толстый усатый мужик, да друзей погибшего ищут. А зачем они им, испуганно поинтересовался

Колян. Арестовывать и стрелять их будут по закону военного времени, пошутил толстяк. У Коляна, чего-то щелкнуло в мозгу, как будто тумблер

какой выключили, страх парализовал его, шутка толстяка не дошла до

него. Тут он поднял голову и увидел, что рядом с толстяком, стоит дед с

седой окладистой бородой, и внимательно его изучает, это был тот самый

дед, с которым они спорили у бревна. Все хана, решил Колян, сейчас

заберут, обвинят во всем, должен же быть, кто-то крайний. Вы с ним

сидели у бревна, вот все вместе и отвечайте, Леха сейчас, в таком

состояние, что подтвердит, что хочешь, еще и про чертей наплетет. Чего, этот толстый, про расстрел говорил, а чего время такое стремное, поставят к стенке, без суда и следствия, прямо тут у баррикады, никто и

разбираться не будет, на мертвых списать все проще. Леху, то может и

пощадят, посмотрят псих, чего с него взять, а вот его Коляна точно

грохнут. Не зря, этот старик, тогда у бревна, мне угрожал, вот сейчас и

пришло его время, у этого рука не дрогнет, как он тогда сказал, я вас

давил, вот он меня сейчас и раздавит. Кто его знает, чего Палыч там у

танка натворил, мы только слухи слышали, а правду кто тебе скажет, может он чего такое сделал, за что по головке не погладят. Вот и ищут

сейчас их, а найдут, можно не сомневаться, приплетут соучастие, дескать, действовали в сговоре, в составе банды. Да. Дела. Надо срочно бежать, бежать и сдаваться гэкачепистам. Вот тебе и квартира, вот и льготы, лишь

бы живым остаться, один труп, второй с ума сошел, вот вам и

назащищали демократию. Нет сейчас ясно одно, надо валить, нельзя к

ним в руки попадать, живым не выпустят, это факт, а факты упрямая

вещь, с ними не поспоришь. Колян поднял голову к небу, эх улететь бы

сейчас отсюда, далеко, далеко, подальше от этого кошмара. Что фраерок

приплыл, произнес прищурясь дедок, вот видишь свиделись, недолго тебе

осталось, сейчас ребят окликнем, тебя поди разыскивают защитничек. Эй

хлопцы, вот он, вот этот гад, здесь он, закричал дед. Паника возникла и

так в пустой голове Коляна, он заорал, что-то нечленораздельное и

бросился на баррикаду, он начал карабкаться на самый верх, не понимая, зачем он это делает, главное подальше от них, пусть к самому черту, к

дьяволу, но подальше отсюда. Стой, стрелять буду, закричал дед.

Стрелять буду, только и расслышал Колян, они уже стрелять собрались, и

он начал взбираться еще быстрее. Стой дурак, засмеялся толстяк с усами, он тоже узнал Коляна, так как сиживал с ним на бревне. Стой, пошутил

дед, чего испугался, они с тобой поговорить наверно хотят, поговорить

слышишь, о друге твоем, но том в красных штанах, ты слышал, что он

погиб. Но Колян ничего уже не слышал, он судорожно лез все выше и

выше. Да, как же возьмете меня, держите карман шире, я вам не Леха, не

дурачок какой, орал обезумевший Колян. До самого верха баррикады

оставалось немного, вон он уже этот чертов трамвай, а на той стороне

свобода, Колян радостно заулыбался. Да, стой ты придурок, кричал

толстяк, и повернувшись к толпе сказал: я за ним не полезу, хватит, сегодня один хотел уже спасти его дружка. Куда он лезет, там же трамвай

на честном слове держится, я же тебе говорил Иван надо его скинуть

оттуда, не дай бог на кого-нибудь свалиться, горячо закричал парень в

белой кепке. Я же не думал, что туда кто-то полезет, оправдывался Иван.

Осторожно трамвай, заорал дед, слышь ты безумный, не трогай трамвай, рухнешь вместе с ним. Но Колян уверенно продвигался к трамваю, весь

хмель казалось вышел из него. Он последний раз оглянулся вниз, орут

чего-то, пусть орут, он им не сдастся. В следующее мгновение, он

схватился за поручень трамвая, и сам не зная, зачем полез внутрь вагона.

Зачем он это сделал, он наверное объяснить не смог бы сам себе, видимо

захотел спрятаться внутри трамвая, от разъяренной, как ему казалось

толпы. Трамвай, сильно раскачиваясь, с диким скрежетом, перевернулся

и полетел вниз, Колян, не удержавшись за поручень, вылетел из салона, и

ту же секунду, железная махина, рухнула на него, и они вместе, с

сильным грохотом, полетели вниз. Тикай, тикай отсюда, заорал как

бешенный, дед, и толпа зевак, стоявшая внизу, толкая и давя друг друга, ринулась подальше от опасного места. Иван ты чего возишься, закричал

парень в белой кепке. Да нога застряла, растерянно произнес тот. Когда

они обсуждали Коляна, он оперся одной ногой в основание баррикады, нога попала между каких-то железяк, но он особого внимания не обратил, а когда услышал крик деда и увидел падающий трамвай, то дернул, но

вытащить не смог. Да, что за шутки нашел время, парень в белой кепке, бросился на помощь Ивану. Куда, заорал дед, в сторону, в сторону

хлопцы. Но Иван не успел вытащить свою ногу из коварного капкана, а

парень в белой кепке помочь ему. Трамвай рухнул прямо на них, накрыв

своим мощным корпусом, как могильной плитой. Воцарила тишина. Чего

встали, заорал толстяк, давай все вместе сдвинем трамвай. Общими

усилиями, они перевернули трамвай и извлекли пострадавших, Колян и

парень в белой кепке были мертвы, Иван подавал признаки жизни. Он

слабо улыбался и пытался что-то объяснить, на счет своей ноги. Что-то

про ноги говорит, наклонился к нему дед. Видимо болевой шок, сказал

толстяк, надо его аккуратно перенести, он повертел головой, словно

выбирая место. И врача, срочно врача, заорал, опомнившись, он. Ребята с

повязками на рукавах, осторожно приподняли Ивана, но отнести никуда

не успели, чего-то непонятное сказав, он умер у них на руках. Паш, обратились они к старшему, он все. Что, растерянно произнес Паша. Он

умер, повторили парни. Паше стало дурно, второе трагическое

проишествие, за последнее время, произошло на его глазах. Резко

потемнело в его глазах и он медленно стал опускаться на землю. Его

успели подхватить, не дав упасть на землю. Чего с ним, испуганно

пролепетали ребята. Обморок, перенервничал парень, сказал толстяк, врача вызвали? Врач уже пробирался, вместе с ним шел угрюмый Банзай.

Пока врач оказывал помощь Паше, а пришедшие с ним медбратья, осматривали погибших, Банзай, трясясь от злости, спрашивал: что

случилось, что у нас вообще здесь происходит. Толстяк и дедок

рассказали о происшедшем, утаив, что из-за их глупых шуток, Колян

рванул на баррикаду. Так это кореш, этого Палыча, понятно, произнес

Банзай, хотя ему было не понятно, чего происходило в головах этих

придурков, какие такие необратимые процессы протекали в их мозге, что

за неведанные силы заставляли их бежать навстречу смерти, да еще по

пути забирать жизнь других, ни в чем не повинных людей. Да ну и

компашка, с каждой новой смертью, ее члена, удваивается, число

невинных жертв. Знать бы сразу наперед, тогда у бревна, что такое будет,

выкинули бы их с площади в первый день, но кто мог такое

предположить, и сколько таких компашек еще на площади. Банзай

встряхнул головой, отгоняя грустные мысли, где третий, из этой шайки. В

той суете, что творилась, все забыли про Леху, а он мирно сидел на том

же самом месте, где его оставил Колян, он все видел и его воспаленный и

без того мозг, еще больше погрузился в темноту. Вон он, вон сидит

голубчик, еще улыбается гад, ткнул в Леху пальцем, дед. Сидишь

лыбишься, из-за твоих друзей полудурков, смотри чего происходит, как

будто сам он был не причем, как будто не из-за его шуток все началось.

Да погоди ты дед орать, остановил его Банзай, разобраться надо, а то вы

сейчас быстро ярлыков навешаете. Вот, вот, раздалось в толпе, правильно

разобраться надо, а то сам запугал того идиота, вот он и сиганул с испуга.

Я еще и виноват, развел руки, дед, я проучить его хотел, чтобы понимал

какая ситуация в стране, а то что он сиганул, это только его беда. Хватит

спорить, перебил их Банзай, подойдите сюда, сказал он, Лехе, но тот

только по идиотски улыбался. Под дурака косит, начал опять дед, знаю я

их него брата, случь чего, сразу невменяемыми прикидываются. Банзай

посмотрел на него с укоризной, я же просил вас помолчать. Что с вами, вам плохо, обратился он к Лехе. Тот глупо улыбаясь и смотря

отсутствующим взглядом, начал причитать: Коляна черт забрал и меня

заберет, и Палыча тоже черт забрал, Палыч чувствовал, а мы ему не

поверили, а он знал, знал, Леха затряс головой, говорю же вам, знал, он с

чертом разговаривал, я сам слышал, непочтительно разговаривал, вот тот

и взъелся на нас. Похоже он реально сошел с ума, выдохнул усатый

толстяк, я еще тогда у бревна, когда с ними сидел, на него обратил

внимание, странный он какой-то. Так всегда, сказал Банзай, все все

видели, вместе с ними сидели, но сделать никто ничего не захотел. Так, я

же хотел вызвать народную дружину, горячился дед. Чего же не вызвал, усмехнулся Банзай. Дед пожал плечами, черт его знает, не до них было.

Да, сказал Банзай, похоже допили они до белой горячки, вот и все

объяснение, те двое сдуру куда то неслись, а этот по тихому свихнулся.

Ведь и всегда найдут виноватых, что за публика, встрял опять дед, видишь дескать черти виноваты, они нет, они не причем. Банзай строго

взглянул на него, дед осекся и замолчал. В этот момент к ним подошел

Кержаков, что произошло, с ходу спросил он. Банзай доложил о том, что

произошло. Да хорошенькие дела у нас происходят, и все вертится вокруг

этой троицы, где третий, нашли его. Вон он, кивнул на Леху, Банзай, только он Александр Николаевич, того. Чего, того, не понял Кержаков.

Того, того, Банзай покрутил пальцем у виска, тронулся умом. Кержаков

посмотрел на Леху, выглядел тот действительно жалко, от прошлой

бравады, не осталось и следа, он сидел, крутил глазами и глупо улыбался, бормоча себе, чего-то под нос. Его нужно изолировать, уверенно сказал

Кержаков и увидев недоуменные взгляды, мол чего больного бояться, чего он сделает, продолжил: кто его знает, чего он выкинет, сейчас тихий, смирный, а через час тоже куда-нибудь побежит, нет хватит нам жертв на

сегодня, и так не знаю, что Елкину по поводу этих происшествий

докладывать, не успели с одним разобраться, так пожалуйста другое, да

еще больше жертв. Нет, утвердительно он качнул головой, его

обязательно нужно под наблюдение врачей, пусть сделают ему укол, успокоительный, чтобы до утра проспал, а утром определим в какое-

нибудь учреждение, соответствующее его диагнозу. Где врачи? Они здесь

Александр Николаевич, ответил Банзай, осматривают пострадавших, он

осекся, трупы осматривают, поправился Банзай. Передайте им мое

распоряжение, Кержаков тяжело вздохнул и отправился к Белому дому.

Да веселая у нас обстановочка, думал он по пути к Белому Дому, доложи

Елкину сейчас, об этих случаях, скандала не оберешься, нет надо

подождать до утра, там обстановка поменяется, похоже победа не за

горами, а победителей, как известно, не судят, ну пожурит, покричит и

успокоиться.

Банзай подошел к бригаде медиков, ну как Паша. Да ничего

страшного, ответил врач, обморок. Перенервничал парень, надо ему дать

отдохнуть. Да, конечно, ответил Банзай, у вас есть, где его разместить.

Найдем, врач серьезно посмотрел на Банзая, вам тоже не мешало бы

отдохнуть Сергей Геннадиевич. Потом, потом, вот победим, тогда и

отдохнем, устало произнес Банзай. Этих знаете куда, показал он на

погибших. Врач утвердительно кивнул и вздохнув добавил, у нас там, как

морг уже. Что делать, что делать, задумчиво произнес Банзай, хорошо

продолжайте работать товарищи. Он подошел к лежащему парню. Ну как

самочувствие Паша? Все, нормально Сергей Геннадьевич, подтвердил

тот, устал немного. Ну ничего, успокоил его Банзай, скоро все кончиться, поправляйся, ты нам нужен здоровым, он наклонился и потрепал парня

по плечу, затем сжал кулак на уровне плеча, показывая солидарность. Все

будет нормально Паша, все будет нормально.

Не успели все отойти от последних событий, как случилось новое

ЧП, два мужика, разгоряченные алкоголем, не поделили женщину, и один

пырнул другого ножом. Удар пришелся прямо в сердце, убийцу

задержали. Он лежал на животе, со связанными за спиной руками. Не

хватало нам еще бытовухи, сказал Банзай, придя на место преступления, вы, что все сегодня с ума посходили, или луна на всех так действует.

Рядом с палаткой, где лежало тело убитого, всхлипывала молодая

женщина. Я не знаю, что на них нашло, сквозь слезы, говорила она, такие

хорошие, обходительные были ребята, а тут их как будто подменили, глаза кровью налились. Ужас, выкрикнула она, и громко зарыдала. Много

выпили, строго спросил Банзай. Она утвердительно кивнула, с утра они

пили, я нет. Потом Гриша, это вон он, она показала на связанного

мужика, сказал Лехе, это убитому, она вновь зарыдала, закрыв ладонями

лицо, видимо вспомнив страшную сцену. Да, Лехам сегодня фатально не

везет, подумал Банзай и сказал: успокойтесь и продолжайте, пожалуйста.

Да, да конечно, она попыталась улыбнуться, так вот, Гриша сказал Лехе, пойдем, отойдем, поговорить надо, они зашли в палатку, я услышала крик

Алексея, и Гриша вышел с ножом в руке и сказал, что он зарезал Лешу, она снова громко зарыдала. Ясно, вместе жили, вместе пили, а моча в

голову ударила и убил друга. Ты понимаешь, что ты натворил, обратился

он к Грише. Да, тихо ответил тот, честное слово товарищи не хотел, попугать его хотел, понтануться, сам не понимаю, как это произошло, поверьте, самому жить не хочется. Грош цена, теперь твоим словам, то, что сделал, обратно не вернешь, а судить тебя будут, не думай, что все на

революцию спишется, ответишь по всей строгости в соответствие с

законом, сказал Банзай. Его, то куда, Банзай оглянулся, за спиной стоял

врач, пострадавшего мы осмотрели, погиб сразу, прямохонько в сердце

попал. Надо найти подходящее помещение, нельзя же убийцу тут

оставлять, ответил Банзай. Да, выдохнул доктор, морг был, душевнобольной тоже, еще и тюрьма появляется, у нас так до утра, на

площади государство появиться, прямо Ватикан. Ничего доктор, это

временно, завтра все поменяется. Дожить бы до завтра, а то такими

темпами, врач не закончил, махнув рукой, пошел к Белому Дому. Банзай

поднял голову и увидел приближающегося Кержакова. Да Сергей

Геннадиевич, начал он сходу, у вас тут прям шекспировские страсти

происходят, не успел я в Белый Дом зайти, а мне уже докладывают о

новом ЧП, я думал с этой троицей, история завершилась, так все, ан, нет, тут новые персонажи появляются, да еще похлеще. Чего молчишь? Чего

говорить, сам не понимаю, что происходит, отозвался Банзай, два дня

было спокойно и вот на, те, видимо накопилось за два дня, вот народ и

выпускает пар, понятно, когда столько алкоголя и такое скопление людей,

добра не жди. Кержаков сейчас даже не помнил, чья идея была на счет

спиртного, скорее всего Смита, понятно не свой народ, не жалко. Да

выдохнул он, два дня попей, у любого крыша поедет, а нервная система у

всех разная, вот и результат. Вот, что Сергей Геннадиевич надо

прекращать повальное пьянство, надо наводить порядок. Да, давно пора, согласился Банзай. Вот и начинай действовать, запретить употребление

алкоголя на территории площади и строго следить за исполнением

приказа, распорядился Кержаков, подключай своих ребят из народной

дружины, сейчас вроде тихо, нападать на нас никто не собирается, надо

внутри порядок навести, а то получается ждали угрозу из вне, а гробим

сами себя, маразм какой-то, надо с этим бардаком кончать. Понятно, сказал Банзай, не понятно с чего начинать, вон сколько пьяных. Работай

Сергей, с людьми надо работать, а то они от безделья и пьянства, такого

натворить могут, я не про всех конечно. Вообщем, чтобы до утра, ни о

каких ЧП с человеческими жертвами, я не слышал, понял, строго спросил

Кержаков. Да, утвердительно ответил Банзай, а чего ему еще оставалось

говорить.

Да дед, это мы с тобой дошутились, сказал толстяк с усами, старику

с окладистой бородой, когда унесли всех погибших. Да брось ты пургу

нести, Станислав, возмутился дед, мы же его не гнали наверх палками, допил вот крыша и поехала. Все равно, Адамыч, обратился он к деду, не

спокойно у меня на душе, камень какой-то лежит, ведь объясни все

спокойно, без шуток, все по другому бы могло быть. Могло быть, могло

не быть, у кого, что на роду написано, того не миновать, сказал дед, успокойся Стас, о будущем надо думать, о нашем счастливом будущем.

Эх, ребят жалко, продолжал Стас, я же их хорошо знал, давай помянем их

что ли, Адамыч. Да нельзя мне Стас, в завязке я, не пью, голова дурная

под хмельком, могу сотворить всякое. Один раз, чуть соседа не убил, вовремя остановили. Да брось Адамыч, мы по чуть-чуть, так сказать

вспомним о них, светлой их памяти, пойдем ко мне в палатку, у меня там

заначка есть. Да почему бы и нет, подумал Адамыч, по чуть-чуть сейчас

не помешает, напряжение нужно снять, и он пошел вслед за Стасом. Они

уютно расположились в палатке. Вот скажи мне Адамыч, Стас разлил

водку по стаканам, если бы можно было все назад повернуть, как бы себя

повел? Ну если бы можно было, философски протянул дед, пойми Стас, ничего поправить нельзя и нечего так убиваться. Мне честно говоря, алкаша того не жаль, а вот за ребят обидно, глупой, нелепой смертью

полегли. Алкаш, тоже человек, заметил Стас, нельзя так говорить, ты же

его совсем не знал, может он хорошим человеком был, может семья у

него осталась. Да брось ты, кипятился дед, какая семья, сразу видно

бомж, ты мне лучше скажи, чего у вас ружье в палатке делает, ты что

охотник. Да, нет, это приятеля моего Витька, он с собой взял, так на

всякий случай, улыбнулся Стас, я его отговаривал, зачем говорю тебе

ружье, против танков все равно не попрешь, а он заладил, спокойнее

будет, спокойнее. Ты его только Адамыч не трогай, а то оно заряжено, он

всегда в боевой готовности держит, так, вдруг чего, я даже спать боюсь, вдруг заденешь, засмеялся Стас. Да заряженное ружье опасная вещь, согласился дед, есть еще чего выпить, а то пузырь уже пустой. Ох

Адамыч, не пью я, не пью, закодирован, погрозил ему пальцем Стас и

полез в свой рюкзак, для хорошего человека, всегда найдем, с этими

словами, он извлек из рюкзака бутылку водки. А, с хорошим человеком

не грех и выпить, поддержал его Адамыч. Они выпили по стакану, и

разговор опять вернулся к происшедшему. Нет, чувствую Адамыч, есть

наша вина, ударил себя в грудь Стас. Ты себя в грудь то, не бей, нечего

передо мной виниться тут, сурово сказал дед, чего же ты герой, там перед

Банзаем себя в грудь не бил, чего же промолчал? Так и ты старыйчерт

промолчал, кипятился Стас. Дед зло поглядел на Стаса, у того аж

мурашки побежали по телу. А ты на меня свои зенки не таращи, не

испугаешь, зло прошипел Стас, я тебе не фраер этот, я тебя не боюсь, видал я таких героев, с бомжами только воевать и можешь, трус.

Последние слова, словно хлыст, сильно хлестнули Адамыча, он, ничего

не соображая от гнева, схватил ружье: да я тебя, да я таких фраеров. Что, что ты сделаешь, тряпка, обидно выкрикнул Стас, ну давай стреляй, он

выставил грудь, что кишка тонка, только и знаешь, что на понт фраеров

дешевых брать. Молчи паря, заткнись лучше, Адамыч угрожающе навел

ружье на грудь Стаса, завалю ведь, как цуцака завалю. Ну давай, гондон

старый. Адамыч, не соображая ничего, нажал на курок, раздался

оглушительный выстрел и он увидел, как на груди Стаса расплывается

большое красное пятно. Старый дурак, что же я наделал, загубил парня, да будь проклята эта водка, он с ужасом посмотрел на ружье. Как же это

я, ведь я не хотел, а он, то зачем провоцировал меня. Как жить дальше, ведь душегубом стал, чего я сейчас скажу его товарищам, как в глаза

смотреть им буду. Пригласил человек в гости, а я его убил, что же делать

дальше. Вдруг решение само собой пришло ему в голову, у меня же в

руках ружье, лучше застрелиться, чем жить с этим всю жизнь, и он

решительно приставил ружье к своей голове. Выстрел в палатке

услышали друзья Стаса, они переглянулись и в нерешительности

двинулись к палатке, только они дошли до нее, как раздался второй

выстрел. Они остановились у палатки, не решаясь туда заглянуть, может

шутит или случайно задел, предположил один, ага два раза случайно, усомнился второй, Витек там же твое ружье. Мое, кивнул испуганный

Витек и осторожно заглянул в палатку. Ну чего там, спросили приятели, когда Витек высунул голову обратно, лицо Витька было бледно-зеленым, он весь тряся. Там, Стас и дед этот, с бородой, оба готовы, только и

вымолвил он с трудом.

Что докладывать Кержакову, что я ему скажу, думал Банзай, стоя

возле палатки, где лежали трупы Стаса и Адамыча, он встретился

взглядом с врачом, тот только покачал головой. Да, дела, выдохнул

Банзай, по дороге что-нибудь придумаю и пошел докладывать о

произошедшем Кержакову. Увидев бледного банзая, идущего ему на

встречу, Кержаков понял, произошла опять какая-то трагедия, и судя по

его виду не менее серьезная, чем предыдущие. Что? коротко бросил он.

Александр Николаевич, начал не уверенно Банзай. Что случилось, да не

тяни ты кота за хвост, раздраженно сказал Кержаков, давай рассказывай.

Банзай выдохнул, и сообщил подробности случившегося. Ты хоть

понимаешь, что ты сейчас мне говоришь, ты отдаешь себе отчет о том, что произошло, закричал Кержаков. Да, ответил Банзай. От твоего да, мне

не жарко, не холодно, не проходит и полчаса, чтобы кого-нибудь не

убили, не зарезали. И ночь только начинается, страшно подумать, что

будет твориться утром, продолжал кричать Кержаков. Я же просил тебя

усилить наряды, ужесточить дисциплину. В каждую палатку охранника

не поставишь, резонно заметил Банзай. В каждую нет, согласился

Кержаков, и не надо в каждую, нужно следить за окружающей

обстановкой и во время пресекать возникающие конфликты. Он

выдохнул и сказал, обращаясь как будто сам к себе: не понимаю, вместе

ловили этого Коляна и тут стреляют друг в друга, где логика, где смысл, чего они не поделили? Не знаю, ответил Банзай, никто не знает, вроде

перед этим, мирно беседовали. Ладно, Сергей, подитожил Кержаков, иди, а то пока мы с тобой, здесь разговариваем, судя по последней статистике, уже очередное убийство произошло. Типун вам на язык, Александр

Николаевич, горько усмехнулся Банзай и повернувшись пошел на выход.

Кержаков оказался прав, не успел Банзай выйти из Белого Дома, как

навстречу ему бежал парень с повязкой на рукаве, по виду парня было

понятно, новости у него безрадостные, да и откуда другим взяться,

подумал Банзай. Сергей Геннадиевич, запыхаясь, начал парень, Серегу

убили. Подожди, отдышись, какого Серегу, спросил Банзай. Нашего, из

народной дружины, тяжело дыша, выдохнул парень. Банзай, машинально

оглянулся, за спиной у него стоял серьезный Кержаков, вот блин, как

человек чувствует обстановку, пронеслось у него в голове. Подожди, объясни толком, что произошло, спросил Кержаков. Так я и говорю, продолжал, отдышавшись, парень, мы пошли с обходом, как вы и

приказали Сергей Геннадиевич. Ну, помните насчет распития алкоголя.

Ты суть дела говори, строго сказал Кержаков. Парень явно нервничая, продолжал: а там компания, дебоширят, орут громко, бутылки бьют, к

другим цепляются. Мы подошли, представились, довели до их сведения

ваш приказ и потребовали прекратить дебош, разойтись по своим

палаткам, короче успокоиться, они рассмеялись, в драку полезли. Мы их

предупредили о последствиях, но что с пьяными разговаривать, им море

по колено. Короче завязалась потасовка и один из этих упырей, Сереге

арматурой весь живот испорол, аж вспомнить жуть, крови столько было.

Что с Серегой, перебил его Кержаков. Умер, парень опустил голову, крови видимо много потерял, да и рана была серьезная, мы к нему

подошли, он дышит так тяжело, потом глаза закатил и все. А где эти

упыри, лицо Кержакова, выражало ярость. Там они, он махнул рукой, мы

их блокировали, нам там мужики на помощь пришли, вот не знаем, что с

ними дальше делать, ребята хотят порвать на куски этого упыря. Пошли

быстрее, сказал Кержаков, пока там не началась настоящая бойня.

Александр Николаевич может мы сами, начал Банзай, а я вам потом

доложу, может не надо вам туда ходить, у вас тут дел по горло. Пошли, уверенно сказал Кержаков, посмотрим, что там за упыри такие. Подойдя

к месту Кержаков быстро оценил обстановку, группа пьяных молодых

людей, была взята в плотное кольцо митингующими, но вели себя, блокированные парни, весьма агрессивно. Ну че, орал патлатый парень, кто тут еще герой, кого насадить на пику, давай чего встали, его дружки

вели себя под стать ему. Кержаков уверенно пошел навстречу патлатому, Банзай вяло пытался его остановить, но Кержаков лишь зло на него

взглянул. О, завопил патлатый, у нас появился герой, никак из самого

Белого Дома к нам прибыл, чего думаешь, тебе все позволено, хер вы нам

чего сделаете, ложили мы на вас всех. Кержаков уверенно приближался, видя, что его речь, не произвела на Кержакова ни какого действия, патлатый зло оскалился, выбросил в сторону Кержакова арматуру и

достал нож. Ну иди сюда падла, сейчас я посажу тебя на перо, ведь ты об

этом мечтаешь, сдохнешь как герой, он дико заржал. Кержаков легко, рукой отбил, летящую в него арматуру и вплотную приблизился к парню.

На сука, получи, парень выкинул вперед руку с ножом, Кержаков ловким

движением, как на тренировке, увернулся от удара и в ту же секунду

выбил нож из руки упыря, сделав подсечку, он повалил парня на землю, тот с грохотом упал. Вывернув упырю руку, Кержаков сел ему на спину и

строго сказал: а тебя видно не учили вежливо разговаривать со старшими, и со всего маху, ударил ребром ладони, по шеи парня. Тот взвыл от боли

и обмяк, остальные его кореша, разом замолкли и опустили руки. А ну

живо подняли руки и побросали свое вооружение, громко скомандовал

Банзай. Растерянные упыри подняли руки, на землю полетели ножи, цепи, арматура. Патлатого упыря подняли с земли, одели за спиной наручники, он лишь немного стонал от боли. Ты хоть понял, что человека убил, глядя

прямо ему в глаза, спросил Кержаков. Упырь молчал, тяжело дышав, и ты

ответишь за это, я тебе обещаю, зло сказал Кержаков. С этими, чего

делать, указал Банзай на шайку патлатого. Заприте их до утра, распорядился Кержаков, а дальше, он взял паузу, а дальше судить их

Сергей Геннадиевич будем, вот так. Банзай понятливо замотал головой.

На обратном пути, к Белому Дому, Банзай заметил, вон там Станхевич с

танкистами договаривается, а мы тут, он махнул рукой. А, что мы, усмехнулся Кержаков, у нас тут события похлеще любого триллера, разворачиваются, за неполных два часа, девять смертей, он не успел

договорить, как со стороны, где стояли танки, разнеслось громкое: Ура!

Договорились видно, сказал довольный Банзай, похоже никакого штурма

не будет. Да, задумчиво произнес Кержаков, с военными, оказалось

договориться проще, чем внутри навести порядок, много лишних людей

собралось на площади. Как их отсечешь, возразил Банзай, да и поначалу

помните Александр Николаевич, чем больше людей, тем лучше, никто не

устраивал фейс контроль, кто же думал, что начнется такое, наоборот

общее дело должно объединять людей. Так то, оно так, согласился

Кержаков, только это жизнь, а в ней наперед нечего не предусмотришь. С

этими мыслями, они дошли до Белого Дома, но зайти внутрь не успели, их догнал посыльный от Станхевича, он был, с одной стороны доволен, с

другой чем-то опечален, Сергей Петрович велел передать, что

достигнуты соглашения с танкистами, начал он с ходу, они не будут

вмешиваться в ситуацию. Как там обстановка, спросил Кержаков.

Обстановка товарищ Кержаков веселая, улыбнулся посыльный, народ

кричит, радуется, да вы сами слышите. Все обнимаются с танкистами, на

танках фотографируются. От последних слов, Кержакову стало как-то не

по себе, передайте Станхевичу, чтобы народ не очень, то, прыгал на

танки, по обнимаются и пусть отходят, нечего лезть на технику, хватит

нам несчастных случаев. Да, насчет несчастных случаев, лицо

посыльного стало серьезным, Кержаков в свою очередь напрягся. Так вот, начал посыльный, подбирая слова, когда договорились с танкистами. Все

ламанулись им навстречу, обниматься, брататься, вообщем, он с трудом

подбирал слова, в суете, в суматохе, один мужик упал, и прямо на какое-

то битое стекло, и по нему, на лбу посыльного выступил пот, было видно, что ему тяжело говорить об этом. По нему, повторил он, человек

пятьдесят наверное пронеслось, не заметили его сразу, а он не кричал, когда увидели, подняли, было поздно, он не дышал уже, посыльный

замолчал о опустил голову, ему было не приятно приносить такие вести.

Он был пьян, спросил Кержаков, посыльный кивнул головой и добавил, видимо не удержался на ногах. Кержаков и Банзай, увидели как к Белому

Дому, на руках несли тело погибшего. Десять, вслух сказал Кержаков. А?

очнулся посыльный. Спасибо, вы можете быть свободны, сказал

Кержаков. Посыльный кивнул головой и побежал обратно. Помолчав

немного, Кержаков произнес: ну, что скажешь Сергей Геннадиевич, первая десятка есть, ничего не скажешь бескровная революция. Сам об

этом думаю, отозвался Банзай. Вот, что Сергей, пойдем, этот вопрос

нужно срочно решать, пойдем, покумекаем, как дальше жить, сказал

Кержаков, приглашая Банзая в Белый Дом. Придя в Белый Дом, они

прошли в кабинет, который временно занимал Кержаков. Вот, что я

думаю, начал Кержаков, надо срочно разоружить людей, любыми

способами. Оружие должно остаться только у хорошо проверенных, знакомых людей, иначе боюсь, я, число жертв, к утру, не десятками, сотнями, считать будем. А как это объяснить людям, сказал Банзай, ведь

они пришли на защиту, а тут вроде, как недоверие с нашей стороны, да и

угроза штурма еще сохраняется. Она менее вероятна, выкрикнул

Кержаков, чем та угроза, что перебьем себя по пьянке, сами. Вообщем

думай, как лучше, но реши эту проблему, реши немедленно, приказал

Кержаков и добавил: я на тебя надеюсь, удачи тебе. Банзай встал, кивнул

в ответ головой и отправился к выходу.

Толи череда трагических событий, прервалась, под действием каких-

то обстоятельств, толи бдительные действия народной дружины, дали

свои результаты, но дальше ночь прошла без серьезных потрясений. Не

было зарегистрировано не одного, сколько либо, серьезного

происшествия, так были, конечно, мелкие стычки, не без этого, но без

серьезных последствий, до мордобоя, а тем более кровопролития дело не

доходило.

Глава 10

Уставшие, с изможденными, не выспавшимися лицами, но веселые и

радостные демократы встречали рассвет. Ночь выдалась тяжелая, но они

справились с ситуацией, под утро удалось утрясти последние разногласия

со всеми заинтересованными силами, то, есть, контроль за ситуацией в

стране полностью перешел к ним. Власть в стране взяли демократы.

Сейчас, они собрались на последнее свое заседание в Белом Доме.

Повестка: арест членов ГКЧП; формирование временного переходного

правительства; освобождение Горбача, из плена в Крыму; наведение

порядка в стране. Демократы стекались в зал заседания довольные, лица

их светились, они поздравляли друг друга с победой, то и дело было

слышно: Победа, Победа. В этот раз заседание вел лично Елкин, у него

ночь была спокойная, наработавшись, как всегда с бумагами, он

вырубился у себя в кабинете и проспал до утра, будить его никто не стал, а утром просто доложили обстановку. Он радовался, как мальчишка: молодцы, я в нас верил, с самого начала верил, знал, что мы сильнее, знал, что мы справимся и у этих собак проклятых, ничего не получиться, ну сейчас я им покажу, как перевороты в стране устраивать, и Горбача

тоже проучу, я ему все вспомню, вспомню, как он гнобил меня, как жить

не давал. Жертвы революции, кажется, волновали его не сильно, он как-

то мимо ушей пропустил доклад Кержакова о десяти погибших, лишь, мимоходом заметил, разбирайтесь Александр Николаевич, в каждом

конкретном случае лично, кого судить, кого наградить, кого похоронить, и продолжил радоваться, предвкушая новую жизнь. Такая реакция

Елкина, крайне удивила Кержакова, он думал, как по деликатнее сказать

о жертвах, как начать вообще о них говорить. Он думал Елкин взорвется: ничего вам поручить нельзя, наворочали дел без меня, что сейчас Запад

скажет, и в том же духе. А, ему по большому счету было на них

наплевать, ну погибли, ну и что, мало ли народу в стране мрет, ничего

страшного, его заботило только, его, Елкина будущее. Да он меняется на

глазах, подумал Кержаков, толи будет завтра.

Елкин начал заседание с поздравления всех с победой. И начал свою

речь, о том, что он всегда верил в победу, боролся и жил ради этой

победы и так далее. Уставший Кержаков, сидел рядом с Елкиным, и

думал, этот ли человек, всего несколько дней назад, пьяный, на карачкач

лазил по даче и причитал, что все пропало, и у оппозиции ничего не

получиться. Оказывается, он так верил в победу, это у него такая тактика, даже ноя на даче, он знал, что победим. Не его ли, чуть ли не на аркане

притащили на площадь. А сейчас он заявляет, что сам рвался сюда, и как

услышал о перевороте, первым делом потребовал, чтобы его доставили

сюда как можно быстрее, чтобы возглавить движение против ГКЧП. У

кого он требовал, у жены своей, а может по пьяни, с собакой своей

разговаривал, она да, подтвердить не сможет. Да, ну лицемер, понятно

всю правду говорить не надо, но не надо все время кричать: я. Кроме

него, здесь много народу внесло свой вклад в общую победу, вот именно

общую, а то получается он герой-одиночка. Да, всех победил, как в

фильмах, любимого им запада, тоже мне Рэмбо, уральского разлива. Хоть

бы словом обмолвился о других. Кержаков почему-то вспомнил

озадаченное лицо Банзая, после их беседы, когда они узнали о десятом

погибшем. А, молодец Банзай, справился, больше не было трагических

происшествий, смог переломить ситуацию и навести порядок, он тайком

взглянул на него, Банзай сидел весь измученный, выжатый как лимон, видно было по нему, что эта ночь далась ему очень тяжело. Видимо, добавила седых волос, подумал Кержаков, глядя на уставшего Банзая.

Елкин словно прочитал его мысли: ну и конечно, победы не было бы, без

нашей слаженной команды, он начал перечислять фамилии. Ничего себе, подумал Кержаков, я думал он спал, а он себе команду набирал, тоже мне

тренер, и во сне работает, не человек, а машина. Да, автомат по

выпиванию стаканов на скорость, он чуть не рассмеялся и сделал вид, что

чихнул. Вот, обрадовано заговорил Елкин, и Александр Николаевич

подтверждает, что не вру, а говорю чистую правду. Кержаков кивнул, а

сам подумал, да ты и детектор лжи обманешь, сам ведь веришь в то, что

несешь. Закончив говорить о победе, Елкин перешел к другим темам.

Сейчас нам надо обсудить, кто поедет арестовывать членов ГКЧП, надо

обсудить кто к кому поедет, наверняка по домам разбежались крысы, засмеялся Елкин. Составили список, кто за кем поедет, Елкин потребовал, чтобы арест был произведен немедленно, сразу после заседания. Нельзя

медлить, он задумался и посмотрел на Кержакова, видимо вспоминая, как

лопухнулись гэкачеписты, не арестовав его, он этой ошибки не допустит.

Следующей темой, было возвращение Горбача, Елкин предложил, тоже

немедленно, отправить за ним самолет, я думаю, генерал Рацкой сможет

выполнить эту миссию, сказал он. Рацкой ответил согласием. Да, товарищ

генерал, не забудьте ему сказать, что он уже не президент, так как, власть

перешла к нам, сейчас мы изберем временно исполняющего обязанности

президента, до демократических выборов, он и сформирует временный

кабинет министров, а с его деятельностью, Елкин погрозил пальцем, воображаемому Горбачу, мы разбиремся, дадим, понимаешь, правовую

оценку. Далее единогласно избрали Елкина, и. о. президента, Елкин

светился от счастья, казалось это самый счастливый момент в его жизни.

Принимая многочисленные поздравления, он заверил всех

присутствующих, что если и на предстоящих выборах, народ доверит ему

управление страной, он продолжит начинающийся сейчас, новый

демократический путь. Наведет порядок в стране, разберется с

зажравшимися чиновниками, отменит незаконные привилегии, с

которыми, судя по его словам, он боролся всю жизнь. Конечно, пользовался и боролся, чего так не бороться то, подумал Кержаков. Елкин

еще долго распылялся, как при нем жить будет хорошо, какая жизнь в

стране начнется, про гласность, про свободу слова, говори, чего хочешь, ничего тебе не будет, громогласил он. Кержаков, невольно, поймал себя

на мысли, а как мы раньше без тебя жили, да и неплохо надо сказать

жили, он тут же испугался своих мыслей, нет уж лучше Елкин, чем эти из

ГКЧП, он хоть и дурак, но все, таки свой. Кержаков посмотрел на часы, пора бы уже закругляться, а то скоро обед, а гэкачеписты на свободе, а

если серьезно, думал он, все устали, вымотались, всем необходима хотя

бы передышка. Конечно ты выспался, можешь и до вечера теперь

разглагольствовать, у Кержакова сложилось такое впечатление, что

Елкин начал уже, свою предвыборную агитацию. Давай заканчивай, осел, чуть не вырвалось у него, не видишь что ли, что все устали, успеешь еще

поагитировать. Елкин увидев, что Кержаков смотрит на часы, начал

заканчивать: да товарищи, да какие к черту товарищи, господа и не как

иначе. Так вот дамы и господа, начинаем наводить в стране порядок, так, что по местам, отдыхать на пенсии будем, если доживем, он засмеялся, вместе с ним облегченно засмеялся весь зал. Группы по задержанию

членов ГКЧП, выехали тут же. Все члены ГКЧП, вопреки мнению

Елкина, были на своих рабочих местах, в своих кабинетах, при

задержание они вели себя достойно, не о чем не сожалели, ни о чем не

просили. Молча выслушали постановление об их аресте, не согласившись

не с одним, из предъявленных обвинений. Арестовать не получилось

одного из членов ГКЧП, министра внутренних дел Роберта Ивановича

Дуго. Когда утром, он узнал о смене власти, а потом ему позвонили от

имени, только, что избранного временного правительства и попросили

никуда не уезжать, он все понял. Он не долго, размышлял, что делать

дальше, сдаваться в руки Елкина, он не собирался. Он написал

прощальную записку, в которой попрощался со всеми близкими и

товарищами по партии, отметил, что ни о чем не жалеет, что старался

всегда жить по совести, что он не трус, но не может принять новый строй

и не собирается сдаваться врагам народа. У него остался только один

выход, и он обязан как честный офицер застрелиться. Достал из сейфа

табельное оружие, спокойно снял с предохранителя, немного подумал о

чем-то, и через минуту в его кабинете раздался выстрел. Когда прибыла

группа, для его ареста, открыв кабинет, старший группы произнес: поздно

пришли, опоздали.

Глава 11

Ближе к вечеру Елкин уже собирался переезжать в Кремль, Белый

Дом был уже мал, для фигуры, такого масштаба. Известие об аресте

членов ГКЧП и самоубийстве Дуго, он воспринял спокойно, заводите

дела, расследуйте, бросил он небрежно. К вечеру, должны были

доставить Горбача, с Крыма, и Елкин хотел принять его на правах

хозяина, уже в Кремле. Приехав в Кремль Елкин занял по хозяйски

кабинет Горбача, да и вы не стесняйтесь, бросил он, своим помощникам, занимайте апартаменты, так сказать согласно купленным билетам, осваивайтесь. К утру все должно быть, по нашему, он, не стал уточнять, по нашему, это как.

При подлете самолета с Горбачем к Москве, Рацкой позвонил

Елкину и сказал, что президент, то есть, он запнулся подбирая

подходящее слово, одним словом, Сергей Михайлович говорит, что очень

устал, перенервничал и настаивает, чтобы мы отвезли его домой, а завтра

он будет разбираться со всеми делами. Елкин взорвался: устал, домой

хочет, настаивает, а мы, что здесь все не устали, не перенервничали, все

эти дни, пока он там в Крыму загорал. Скажи ему, грубо начал Елкин, что

его время настаивать, прошло и что он за то, что отказался встречаться с

нашими представителями и упустил ситуацию в стране, можно сказать

потворствовал гэкачепистам, может быть привлечен как соучастник. Но

скажи, у Николая Борисовича хорошее настроение в связи с одержанной

победой, и он подумает над его судьбой. Елкин мстил, жестко мстил

Горбачу, за ту встречу, которую тот организовал ему, после визита в

Америку. Немедленно, после приземления, вези его в Кремль, будет

репениться, скажи вообще в тюрьму поедет, будет на нарах отдыхать, после Крыма. Вообщем никаких отговорок, я вас жду. Да, ты сказал ему,

что он больше не президент. Так точно, Николай Борисович, ответил

Рацкой, как приказали, сражу же при встрече. Молодец, похвалил Елкин, все конец связи. Жду. Вот подлец, начал он едва положив трубку, слышал

Саша, обратился он к Кержакову, который находился в его кабинете, завтра он будет разбираться со всеми делами, да не завтра, а сегодня и не

ты, а мы будем разбираться с тобой. Вот козел, продолжал возмущаться

Елкин, но ничего, посмотрим, как ты запоешь в моем кабинете, он

огляделся по сторонам. Ничего теперь я буду решать твою судьбу. Как

решу, так и будет, Елкин сильно стукнул кулаком по крышке стола. Ты, Саша останься, хочу, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре.

Зритель тебе нужен, хочешь при мне раздавить Горбача, подумал

Кержаков, хотя чего его давить, он уже и так подавлен, хотя со слабыми

счеты сводить, ты мастер, да и в его кабинете ты быстро освоился, как

будто, всю жизнь, здесь сидел. Да, раздавить человека в его собственном

кабинете, жалко мужика, хотя, чего я его жалею, сам виноват, нечего

было по Крымам прятаться. Нужно было контролировать ситуацию в

стране, и во время нужные выводы делать. Нет, не жалко, ему было

Горбача, ему по заслугам, за трусость. Он с уважением подумал о членах

ГКЧП, как они стойко все перенесли, железная выучка, не, то, что этот

алкаш в первый день путча. А, Дуго, застрелился человек, но не сдался, а

Елкин интересно смог бы так, да какой там, он снова вспомнил, ползающего на карачках Елкина, зато сейчас просто орел. Ну ничего

орел, посмотрим, как ты страной править будешь.

Сергей Михайлович, президент, и. о. президента страны, поправился

Рацкой, Николай Борисович Елкин, приказал доставить вас с самолета, прямо в Кремль. Зачем? Равнодушно спросил Горбач. Он мне это не

сказал, но видимо есть причины, ответил Рацкой. Посчитаться хочет

Николашка, ей богу, как ребенок, устало буркнул Горбач, и тут же

продолжил: а кто его полномочиями наделил? Чрезвычайное заседание, буркнул в свою очередь Рацкой. Какое? рассмеялся Горбач, это была

пожалуй первая улыбка, за все, то время, что видел его Рацкой.

Чрезвычайное заседание, повторил Рацкой, я же вам говорил в вашей

резиденции. Избран и. о. президента и временное правительство, которые

будут руководить страной, чего не понятно, Сергей Михайлович? Да все

понятно, товарищ генерал, не кипятитесь, продолжал улыбаться Горбач, просто название интересное, чрезвычайное заседание, сокращенно ЧЗ, почти как ЧК, а Елкин у нас чекист, оказывается, рассмеялся Горбач. Зря

вы так Сергей Михайлович, Рацкой отвернулся к иллюминатору, между

прочим Елкин, вас спас, из плена освободил. Боже мой, спаситель, воскликнул Горбач, а то без него бы пропал, меня, между прочим, расстреливать никто не собирался. А, зря, подумал Рацкой, я бы тебя

расстрелял иуду, своих же товарищей продал, струсил в самый

ответственный момент, в Крым сбежал загорать, а сидишь тут

рассуждаешь про Елкина, а сам то. Хотя Елкин, тоже не подарок, хрен

знает, что от него ожидать. Сегодня он тебя милует, а завтра нафиг

пошлет, без выходного пособия. Не знаю, Сергей Михайлович, бросил

Рацкой, мне приказано доставить вас в Кремль, и я вас доставлю. А, махнул рукой Горбач, делайте, что хотите, и замолчал. Вот, так верно и

гэкачепистам ответил, пронеслось в голове у Рацкого, он был рад, что

Горбач замолчал, беседовать с ним, Рацкому не хотелось.

Когда самолет приземлился, Рацкой посмотрел на Горбача, тот

опять был подавлен, даже еще больше, чем в Крыму, на него было жалко

смотреть, ну, что, навыступался герой, подумал генерал. Сергей

Михайлович, нам пора, официальным тоном, произнес Рацкой. А, испуганно отозвался Горбач, что вы говорите? Я, говорю, нам пора, нас

ждет господин Елкин, по-новому произнес Рацкой. Что, господин Елкин, Горбач собирался с мыслями, да конечно, товарищ генерал, пошли. Когда

Рацкой и бледный Горбач спустились с трапа, их ждала машина. В

Кремль скомандовал Рацкой.

Когда Рацкой и Горбач вошли в кабинет, Елкин сидел и довольно

улыбался. Господин генерал, спасибо, вы свободны. Пожалуйста, буркнул Рацкой и вышел, как с холопом разговаривает тварь, чего-то не

нравился ему этот алкаш, не доверяю я ему, патриотов в свое время

продал, и эти идеалы пропьет, подумал Рацкой и пошагал по своим

делам. Горбач осмотрел свой бывший кабинет, его взгляд остановился на

довольном лице Елкина, растерянность как то сама собой, сошла с него, его обуяла ярость, и он произнес, не здороваясь, глядя прямо на Елкина: быстро ты освоился Коля, уже и дела принял. Проходите Горбач, строго

сказал Елкин, и указав на место сказал: сядьте. Вот, ты как заговорил, Коленька, ухмыльнулся Горбач, властителем себя почувствовал. Сядьте, я

сказал, закричал Елкин. А, ты Коля не кричи, ты кто такой, чтобы на меня

орать, ты недавний забулдыга, уселся в президентское кресло и думаешь

все тебе можно. Сядьте немедленно, Горбач, повторил Елкин, чувствуя, что все пошло, не так, как он хотел. Он думал, что Горбач раздавлен

настолько, что не сможет, что-либо говорить, а он смотри раздухарился, нет, чтобы заискивать перед мною, он гляди хамит, кабинет что ли на

него так действует, нет надо с ним строже, а, то он совсем офигеет. И он

продолжил наезжать на Горбача: и прекратите хамить, мы здесь, между

прочим, собрались, чтобы решить вашу судьбу. Тоже мне вершитель

судеб человеческих, нервничал Горбач, давно ли ты Коленька, судьбы

людские начал решать, ты, что в одиночку принимаешь решения, где твои

дружки собутыльники, не много на себя берешь, Коля, смотри, надорвешься. Хватит, заорал взбешенный Елкин, хватит, я сказал, быстро

сел и закрыл рот. Горбач довольный, заулыбался, видно он и хотел

вывести Елкина из себя. А, ты не кричи Коленька, береги нервы, ты же

сейчас президент, а президент должен быть адекватным. Не смей, мне

указывать, орал Елкин, сядь и слушай, зачем я тебя позвал сюда. Что, Коленька, обиды старые, жить не дают, перебил его Горбач, думал, я к

тебе на коленях приползу, руки тебе целовать буду, прощения

вымаливать, нет Коленька, не за что, мне у тебя прощение просить. Это

наоборот, друг мой ситный, ты мне должен спасибо сказать, спасибо за, то, что я тебя не уничтожил, что дал тебе спокойно жить, после твоих

выкрутасов. Знаешь, сколько раз, предлагали мне устранить тебя, да, я

пожалел, вроде думаю, столько лет двигал мужика, ну оступился Елкин, с

кем не бывает, одумается, а ведь только одно мое решение и тебя бы не

было, попал бы ты в аварию или утонул по пьяной лавочке, да много

вариантов. Так, что Коля, ты меня благодарить должен, а не я тут перед

тобой, на задние лапки вставать. Елкин сидел насупившись, наконец, он

примирительно произнес: сядьте пожалуйста Сергей Михайлович, никто

вас сажать в тюрьму не собирается, я вас позвал сюда, чтобы сам лично

объяснить сложившуюся расстановку, объявить вам официально, что

власть перешла к нам, нам даже не нужна ваша добровольная отставка, мы уже уволили вас, и не смотрите на меня так, и конституцию мы

поменяем. Я хочу, чтобы вы поняли, что все поменялось в стране. Вы

обратитесь к народу и расскажете о своей роли в ГКЧП, а потом катитесь

на все четыре стороны. Купайтесь, загорайте дальше, делайте, что хотите, только под ногами у нас не крутитесь. Я думаю, вы работу себе найдете, без дела сидеть не будете, на Западе к вам нормально относятся, можете

по странам ездить, лекции читать, книжки писать, фонд, можете какой-

нибудь свой организовать. Вообщем, Сергей Михайлович, я думаю, мы

друг друга поймем, давно ведь друг друга знаем. Понял я, ответил

Горбач, все я понял, только, что завтра, это решить нельзя было? Нет, отрезал Елкин, чувствуя, что инициатива опять переходит к нему, все же

устал Горбач, выдохся. Надо было решить все сегодня, не надо оставлять

на завтра. Чего решать, если вы все решили сами, бросил Горбач, а на

счет не оставлять на завтра, то. что можно сделать сегодня, ты прав

Николай Борисович, если бы члены ГКЧП поступили так, ты бы здесь не

сидел, а сидел бы в другом месте, и у тебя бы были совсем другие мысли, и ты бы так не разговаривал, а сотрудничал бы со следствием и слушал, что тебе следователь говорит. А, ты молодец, на чужих ошибках учишься.

Чего же вы меня не арестовали, зло улыбнулся Елкин. Не знаю, пожал

плечами Горбач, видимо, правда, на завтра оставили. Не правда, зло

бросил Елкин, побоялись, знали, что народ за меня, вот и испугались. Да, кому ты нужен бомж, засмеялся снова Горбач, запад то, и то с тобой дело

имел, потому, что ты делал все, что тебе говорят. А, так, кому ты нужен, повторил Горбач. Зря, ты так, Сергей Михайлович, я же с тобой по-

хорошему поговорить хотел, примирительно сказал Елкин, по дружески, понимаешь, как старые знакомые. Раз, так получилось, давай разойдемся

по хорошему, миром. Миром, повторил Горбач, слышал я, как вы умеете

миром, ночью на площади десять человек погибли, так кажется, а ты

говоришь миром. Да причем тут это, вскипел Елкин, там так получилось.

А, со страной у тебя, так не получится, огрызнулся Горбач, смотри

Николай, страной управлять, он хотел сказать не бутылку открывать, но

не стал злить Елкина, и сказал: не на митинге горланить, смотри Коля, не

утопи страну в крови, а то опять скажешь, так получилось. Ну, это не

твои заботы, ответил Елкин, я сам как-нибудь разберусь. Вот именно, как-

нибудь, улыбнулся Горбач, а не как надо. Да не цепляйся ты к словам, моду взял, понимаешь, разозлился Елкин. Я, не цепляюсь, я хочу, чтобы

ты понял, раз уж как ты говоришь, так получилось, что управлять тебе

страной, великой державой, с большой историей, а не карликовым

государством. Тоже мне учитель, перебил Горбача, Елкин, ты бы на себя

со стороны посмотрел, когда президентом был, и тогда бы о судьбе

страны думал, а не сейчас. Ладно, все хватит, бесполезную дискуссию

разводить, время терять, я думаю, ты меня Сергей Михайлович понял. До

свидания, подвел итог встречи, Елкин. И тебе не хворать, Николай

Борисович, да, мне тут свои кой какие вещи надо собрать, сказал Горбач, вы уж не серчайте, отвлеку вас от важных государственных дел. Да, да

конечно, сказал Елкин, и прекратите ерничать Сергей Михайлович, не

надо. На том они и расстались, Елкин распорядился доставить Горбача до

дома. Ишь, какой жук, видал Саш. обратился Елкин к молчавшему всю

встречу Кержакову. Никакого почтения к новой власти, узнаю, узнаю

старую партноменклатуру, я его можно сказать от позора спас, не

придавая широкой огласке его связь с гэкачепистами, их позорные, тайные переговорчики, из Крыма на самолете в Москву доставил, и на

тебе благодарность, он еще и хамит. Вот хамло, в прочем в этом весь

Горбач и есть. Прав Горбач, думал Кержаков, действительно не за что, ему тебя благодарить, не о нем ты думал, а о себе, о своем я. Но, каков

Горбач, чего, чего, а не ожидал от него такого, как он тебя приложил, а ты

дурачок, этого не ожидал и еще меня в качестве зрителя привлек, вот тебе

еще один урок, не считай себя умнее других. Да, молодец Горбач, напоследок, хлопнул все-таки дверью. Не сильно я его Саша, продолжал

обсуждать свой разговор с Горбачем, Елкин, очень я уж, понимаешь, не

хотел скандала, хотел по спокойнее, без нервов, поэтому старался, по

возможности, спокойно реагировать на его слова, не уподобляться ему, но видишь, не всегда получалось сдерживаться, но он каков подлец. Да, не оправдывайся ты, думал Кержаков, и дураку ясно, проиграл ты ему

словесную дуэль, за ним остался этот поединок, ты ожидал другой, его

реакции, вот сам и растерялся. А сейчас оправдание ищешь, своей

беспомощности, да не переживай ты, не расскажу я не кому, как ты

лопухнулся. Не стал я напоследок, унижать его, Елкин посмотрел на

Кержакова, некрасиво это, я ведь президент страны и должен вести себя

соответственно, а не как этот крымский бендюжник. Елкин пожалел, что

пригласил Кержакова на встречу, чего доброго всем растрепит про наш с

Горбачем, нелицеприятный разговор, да еще приукрасит. Разговоры не

нужные пойдут, за спиной смеяться будут, в лицо не посмеют, а за глаза

запросто. Ладно, он вроде, мужик серьезный, военный, не должен себя

вести как бабка базарная. Кержаков поймал на себе его взгляд и понял, думаешь, растреплю по всему Кремлю или нет. Да, хорошо обо мне ты

думаешь, а на счет, как ты его вздрючил, так это не ты, а он тебя на обе

лопатки уложил, без вариантов, что называется. Елкин помолчал и

добавил: ничего Саша, ничего, главное мы победили. Я очень ценю тебя

Саша и никогда не забуду, что ты для меня сделал в эти дни, завтра

будешь генералом, я слово держу. А, сейчас, он встал с места, отдыхай, вон ты уже спишь на ходу.

Глава 12

На утро, следующего дня, Елкин официально въехал в Кремль, с

утра он получал многочисленные поздравления, со всех уголков страны.

Первым, поздравил его ближайший соратник, мэр Питера, Бобчак.

Поздравляю, поздравляю Николай Борисович, я так рад за вас, вот

разберусь тут с делами, обязательно, лично поздравлю, обниму при

встрече, тараторил в трубку Бобчак. Ты лучше расскажи Петя, как там у

вас в Питере, отвечал довольный Елкин. Все в норме, Николай

Борисович, мы сразу же заслон поставили и с Кержаковым, постоянно

держали связь, смеялся Бобчак. Как ты там один, все, да один, ворчал

Елкин. Нет, что вы Николай Борисович, у меня здесь крепкая команда и

помощники умные. Один Виталий Виталиевич Пупин, чего стоит, очень

он мне помог, отвечал Бобчак. Пупин, чего-то знакомая фамилия, начал

Елкин, но, не вспомнив, где он ее слышал, продолжил: давай Петр

Анатольевич разбирайся с делами и подтягивайся в Москву, разговор к

тебе серьезный имею. Обязательно, отозвался Бобчак, да как там, Николай Борисович, мой молодой помощник Медведь, не подвел?

Медведь, задумчиво произнес Елкин, вспоминая, а это кто такой, и

улыбнулся, вспомнив парня, который все шутил на заседание. А, что

Медведь, Медведь как Медведь, засмеялся Елкин. Ну и хорошо Николай

Борисович, до свидания, сказал Бобчак. До встречи, поправил его Елкин и

положил трубку. Так целый день, он и принимал поздравления, то

руководитель республики позвонит, то руководитель области. Первый

день, пребывания Елкина в должности президента, ему очень понравился, все заискивают, улыбаются, руку норовят пожать, только Кержаков

какой-то хмурый, не рад что ли, что генералом стал, да нет, просто

видимо не выспался, понятно устал человек, за эти дни. Елкин упивался

властью и мечтал о будущих великих свершениях, сделанных под его

чутким руководством.

Со временем Елкин расставил везде своих людей, преданных лично

ему, Кержаков стал работать у него, главой охраны президента страны, и

долго преданно служил Елкину. Суд над гэкачепистами провалился, их

всех признали не виновными, в связи с отсутствием состава

преступления, но это Елкина, уже мало заботило, главное он был у

власти. Демократия победила. Страна находившиеся в смутном времени, казалось выходит из мглы, но на деле она еще больше и больше

погружалась во мрак.