Страна чудес

Глава 1. Начало

Сегодня у Алисы выдался хороший день: начальник не жаловался на ее работу, никто не задавал вопросов, которые так не в меру раздражали ее, а главное — не было тех мучительных видений. Все обстояло слишком нормально, и это пугало Алису больше всего. Даже парень, с которым она работала, сегодня улыбнулся ей, как обычной девушке которая может кому-то понравиться. От этого становилось еще страшнее, потому что у Алисы никогда ничего не было нормально, и она очень боялась, что это распространяется и на людей, что ее окружают. Ее страхи были не на пустом месте. Девушке становилось все тяжелее сдерживать свой внутренний мир. Алиса была уже взрослой и ей очень хотелось быть как все: не хуже и не лучше. А ее дикий необузданный мир фантазий принадлежал одновременно ее уму и безумию. Нет, все было намного лучше — девушка почти чувствовала себя здоровой. Но иногда она замечала, что к ее окну в маленькой комнатушке на верхнем этаже слишком часто прилетают бабочки (непонятно, как они вообще выживали в задымленном Лондоне). А однажды на стебель одинокого комнатного растения на подоконнике неизвестно откуда забралась улитка. И не просто улитка, а ярко-оранжевая улитка.

Девушка работала на почте — мелкие поручения, сортировка писем. Ей даже посылок не поручали, ведь некоторые попадались тяжелые. Няня Шарп работая в борделе «Русалка» по дешевке сдавала ей комнату. «Русалку» после очередного пожара из-за настойчивых клиентов быстро отстроили, и старая путана приютила Алису, опекая, как своего собственного ребенка, которого у нее никогда не было. Алиса была сиротой и кроме няни у нее никого больше не осталось. Историю с пожаром в своем собственном доме она не обсуждала, даже с няней. После того как ее отправили в психиатрическую лечебницу на попечение к главному врачу отделения А. Бамби, который, как оказалось позднее, совершил поджег, в результате которого погибла вся ее семья, Алиса совсем замкнулась в себе. После всего произошедшего, историю с доктором замяли быстро. Полицейские отказывались удерживать у себя в изоляторе безумную, по их мнению, девушку, доктора разводили руками, ссылаясь на отсутствие финансирования, а ей удалось ускользнуть.

Что-то внутри Алисы изменилось с того времени. Она больше не плакала и не впадала в бешенство, когда кто-нибудь произносил слово «огонь». Ее сны больше не были наполнены кошмарами, которые она должна была убить внутри себя. Она больше не проваливалась в жуткие грезы, где должна была сражаться за свое существование и рассудок. За то, чтобы ее разум принадлежал только ей...Все было хорошо, и это было самое страшное.

Калеб молча наблюдал в щелку неплотно закрытой двери за тем, как Алиса собирает свои немногочисленные вещи и направляется к выходу. Когда девушка была уже в шаге от входной двери почтового отделения, он увидел, как вздрогнула ее спина и Алиса начала медленно оборачиваться. Парень успел тихо скрыться за стеной. Калеб был уверен — она почувствовала, что кто-то на нее смотрит. Он уже не раз замечал за девушкой такие фокусы: иногда она поднимала голову и бездумно смотрела на двери, которые через несколько минут открывал начальник, с порога объявляя, что у нее новое поручение, хотя до этого почти дремала, подперев бледную щеку своей тоненькой ручкой. Иногда Алиса, не глядя, раскладывала письма, ни разу не сделав ошибки, все время думая о чем-то своем. Она всегда удивляла Калеба, она была совершенно особенной. А еще ее имя, оно очень красивое и безусловно ей шло.

Парень знал, что вся ее семья погибла в огне, а сама девушка долго лечилась, оправляясь от травмы. Но это, наверное, делало ее еще более уникальной в его глазах. Калеба не пугало то, что она была в психбольнице, да и подробностей парень не знал и решил, что у Алисы была просто затяжная депрессия.

Молодые люди пересекались на рабочем месте уже сотни раз, но так и не перекинулись и словом. Калеб стеснялся, а Алисе общение с другими людьми, казалось, было вообще без надобности. Она прекрасно чувствовала себя, просто постоянно думая о чем-то своем.

Тем не менее, Алиса как-то умудрялась понимать его без слов, и они работали очень слаженно. Калеб не мог даже взгляда на ней задержать. Тогда девушка сразу поднимала голову, чтобы увидеть, как он усердно отводит взгляд в другую сторону.

Но сегодня Калеб улыбнулся ей. Открыто, хоть и совсем недолго, без причины. Он чувствовал себя сегодня необычайно смелым. Хотя любой другой девушке парень мог как угодно строить глазки без опасений, с Алисой же для него не все было так просто. Он не был уверен, правильно ли она поймет его, и поймет ли вообще. Эта девушка была не от мира сего, и молодой человек просто не знал, как же к ней подступиться.

Калеб не знал, что Алисе было совсем не до романтических отношений. Она не пошла сразу к себе после работы, а задержалась возле барной стойки, где восседала няня. Та, как всегда поощрительно улыбнулась Алисе и похлопала по стулу возле своего.

Разговор был о чем-то отвлеченном — девушка и сама не знала, с чего бы это ей захотелось поболтать. Няня, как обычно, начала вспоминать свою бурную и тяжелую молодость. Она с мало скрываемой гордостью перечислила всех популярных в ее время парней, которых, по ее словам, свела с ума. Под конец повествования речь зашла о том, какой прекрасной и чистой была ее любовь — девушка удивилась, ведь няня сейчас торговала не самым чистым видом любви, если это вообще можно было назвать любовью. Но та не унималась, и почему-то ее слова Алисе запомнились надолго:

— Девочка моя, любовь это такое прекрасное и одновременно жестокое чувство. Я могу сравнить ее разве что с пожаром внутри твоей души... — распиналась няня, не обращая внимания на вмиг изменившееся лицо Алисы. — Она может так больно обжечь, но дает больше света и тепла, чем что-либо другое на свете. А еще любовь похожа на безумие, ведь влюбленные часто решаются на безумные поступки... — тетка стала гротескно подмигивать Алисе.

А той уже не хотелось ни болтать, ни, тем более, слушать, что говорит няня. Алиса вспомнила немеркнущий образ горящего дома в своей памяти, который заразил болью все ее мечты, и ей стало страшно. Что если от огня вновь разгорится ее Страна Чудес? Что будет, если она станет безумной, если уже и так больна? Девушке стало страшно и больно от того, что любовь, о которой няня говорила так нежно, совсем не показалась ей привлекательной. В душе росла обида, ведь она должна была сама себя лишить права на чувства просто для того, чтобы все было нормально. Нормально и обыденно... Сразу вспомнился тот парень с почты, который улыбнулся ей. Что за ужас будет, если он вдруг влюбится в нее! Конец затишью в голове, крушение надежд на нормальную жизнь. Нет, это все было определенно не для нее, совсем не для Алисы.

Ночь уже опустилась на обильно дымящий и «благоухающий» Лондон, а девушка все ворочалась в кровати, прижимая к себе потрепанного кролика — старого друга, который когда-то провел маленькую девочку хлипкой тропой сквозь ее собственное безумие.

Калеб в то же время сидел в своей комнате в нескольких кварталах от «Русалки» и клятвенно обещал себе, что завтра позовет Алису куда-нибудь погулять, ну, или просто заговорит с ней на худой конец.

Алиса не выспалась. Ей целую ночь снова снился пылающий дом. Но девушка на сей раз сама заходила туда, ведя за лапку кролика — обрекая их обоих на верную гибель. Это было ужасно — Алиса проснулась в холодном поту и долго уверяла себя, что она взрослый умный человек и что не может и не хочет добровольно ввергать свой мир в огонь, делать безумные поступки, выбирать какую-то там романтичную боль вместо спокойной жизни. Сквозь огонь, боль и безумие она уже прошла и не хотела возвращаться обратно. Нехотя девушка собралась и пошла на работу.

Калеб пришел пораньше. Он уже ждал ее, все придумывая и передумывая, что он скажет Алисе. Начальник сегодня опаздывал, и парень надеялся, что у него будет хотя бы минут десять, чтобы поговорить с ней.

Девушка еще до того, как войти в здание почты знала, что ее кто-то ждет. Алиса осторожно приоткрыла двери и наткнулась взглядом на Калеба. Тот не отводил глаз от двери где она появилась. Девушка совсем не хотела знать, что он хочет сказать, но убежать было бы смешно, а пройти к рабочему месту невозможно, не приближаясь к парню, который стоял прямо на ее пути. Самое худшее было то, что она почувствовала, как внутри нее зашевелился ее мир. Мир сказки, который она с переменным успехом спасала от безумия, и который не должен был врываться в настоящую жизнь.

И тут парень заговорил, отвлекая ее тем самым от мрачных раздумий:

— Привет, Алиса... ты... — тут Калеб осекся.

Он действительно увидел, как из прекрасных, как вороново крыло, черных волос девушки выскользнула ярко синяя бабочка. Бабочка, пролетев пару метров растворилась в воздухе, облачком синего дыма. Калеб перевел зачарованный взгляд на лицо девушки, а та увидела его глаза и впала в панику:

— Нет, не надо огня. Хватит огня! Не нужно безумных поступков!!! Не надо боли... — последнее было сказано совсем слабо.

Калеб растерялся, такой реакции на свои недосказанные слова парень точно не ожидал. Он не понимал, чем напугал и расстроил девушку, но обдумать причину он не успел.

Он увидел, как в глазах Алисы отразилось что-то яркое, что-то, чего в комнате не было. Она посмотрела под ноги и беззвучно что-то проговорила с отчаянным выражением лица. И тогда коридор пошатнулся...

Все, что Калеб успел увидеть перед тем, как падать куда-то вниз, это обрушенный под ногами пол и вокруг яркое голубое свечение вокруг. А еще Алису, она словно лебедь крылья, раскинула руки и, теряя сознание, начала медленно падать вслед за ним.

Глава 2. Глупец

Когда парень открыл глаза, ему пришлось сразу же снова зажмуриться. Он на огромной скорости куда-то падал. Вначале были темные тоннели с торчащими корнями деревьев по бокам, а после со всех сторон ударил яркий свет. Волосы хлестали его по лицу, и было сложно что-нибудь разглядеть, но в нескольких метрах от себя он увидел Алису. Она напоминала сейчас летящую вниз звезду — так ярко светилось ее лицо. Она даже оставляла за собой след из серебряной звездной пыли. Первый испуг от падения прошел. Калеб не видел под собой земли — только небо. Небо вверху, внизу, ему показалось, что он умер и это загробный мир, но тогда почему здесь была Алиса? Парень подумал, что тогда она, наверное, ангел, который по чьей-то прихоти жил на земле, а теперь сопровождал его в чистилище.

Но его мысли оборвались, буквально под ним из облаков вынырнули островки земли, которые парили в воздухе. На них росли невиданные деревья — большие и разноцветные. Парень попробовал, преодолевая сопротивление воздуха, дотянуться до Алисы, которая летела головой вниз, но, когда ему почти удалось схватить ее за руку, а верхушки чудных деревьев были уже совсем близко, что-то большое и темное, ломая ветки, на ужасной скорости прыгнуло в его сторону, и Алиса пропала. Перед тем, как пробить крону из ярких листьев парень успел увидеть, как в нескольких метрах от него с оглушительным треском образовался большой пролом в ветках, и существо с шумом унеслось прочь.

Калебу пришлось крепко зажмуриться, чтобы мелкие прутики не выцарапали глаза, и приготовиться к просмотру всей своей недолгой жизни, которая очевидно должна была уже пробегать перед глазами.

Но не успел парень просмотреть даже последний год, как свалился сквозь ветки на что-то мягкое. Убрав руки от головы, он увидел, что упал спиной в огромное гнездо. Совпадение предположительной точки его падения и места нахождения гнезда выглядело, мягко говоря, неправдоподобным. Но совпадения в этом странном месте, наверное, вымерли как вид, ибо грубая ветвь, на которой стояло гнездо, внезапно заскрипела и сдвинулась на пару футов, подражая движениям человеческой руки. Не успел парень даже рта разинуть от удивления, как из-под его левой руки вынырнула маленькая симпатичная рыжая морда «птенца» и очаровательно чирикнула.

Лондон не был местом, где на каждом углу можно было найти дерево, да еще такое высокое, но парень мигом научился лазать по деревьям, особенно вниз.

Спустившись с гнезда, Калеб решил осмотреться. Место действительно больше всего напоминало Эдемский сад, было в нем что-то сказочное. Диковинные цветы, которые пугались его движений, гигантские игрушки там и тут, огромные улитки с оплетенными корнями деревьев домиками. Все вокруг, казалось, издавало тихий мелодичный звон и шелест. В ветвях деревьев что-то выдавало звуки очень похожие на чириканье «птенца», или что это там было в гнезде.

Сколько Калеб не смотрел — он постоянно находил что-то новое то в ветвях, то в прозрачной воде бегущих тут и там ручейков. Казалось, мир вокруг менялся каждую секунду. Но стоять и разглядывать деревья было не лучшим выходом из ситуации, поэтому парень осторожно пошел вдоль ручейка, пока тот не сорвался в пропасть там, где островок заканчивался. С края земли было видно целый летающий архипелаг с бесчисленными струями воды, которая бралась, казалось, из ниоткуда в одной точке на самом верхнем острове.

Ни одной четкой мысли в голову так и не приходило. Зато не покидала та, что про загробный мир. Чувствуя себя не в своей тарелке — да что там — не в своем мире, парень внезапно заметил гигантские, в человеческий рост доминошки, которые плавали в воздухе, и образовывали что-то вроде мостиков между островками земли. Буквально в полуметре от него висела одна такая.

Калеб попробовал сдвинуть ее рукой, но та не шелохнулась, будто бы была приклеена к чему-то невидимому.

Сам не зная, зачем он это делает — но делать что-либо другое на ум не приходило — парень полез на доминошку. Он вцепился руками в шероховатое дерево и уже примеривался к следующей, но тут повеял ветер. Деревяшка под ним вздрогнула как живая и полетела. Калеб почувствовал себя Аладдином на ковре самолете. Наконец стал виден самый верхний остров, и парень понял, откуда бралась вода.

Там стояла статуя — огромная поросшая мхом и цветами. Статуя Алисы — это он понял сразу. Она закрывала руками лицо, а сквозь каменные пальцы текли ручьи слез. Увиденное так поразило Калеба, что он забыл, что прямо сейчас летит по небу на гигантской доминошке. Но он мигом вспомнил об этом, когда та начала пикировать вниз. От места, где она остановилась, до краешка земли оставалось совсем немного, и Калеб скоро порадовался, что опять стоит на своих двух ногах — еще одного почти-бесконечного падения ему не хотелось.

Его невеселые размышления были прерваны, когда он услышал тихое, но басовитое насвистывание из-за деревьев. Осторожно раздвинув ближайшие ветки, парень увидел огромную тетку с гротескно большущей головой, еще и одетую в средневековую одежду. Тетка что-то увлеченно готовила — в нос ударил невообразимо сильный запах перца и еще каких-то пряностей. И тут, словно зная наперед, что кто-то стоит у нее за спиной, огромная женщина повернула уродливую голову и уставилась прямо на парня.

— А вот и ты, дорогой! Кушать хочешь?

— К...Кто вы? — осторожно спросил Калеб.

Лицо тетки перекосилось, от чего стало еще уродливей.

— Ах Калеб, как не вежливо не отвечать на вопросы старших. — она назидательно подняла палец и уставилась на него, а потом добавила: — И вдвойне невежливо отвечать на вопрос вопросом. Но сделаем вид, что я этого не слышала.

Тут, как нельзя кстати, небрежно помешиваемое ею варево хлюпнуло на пол (Калеб только тогда заметил, что в лесу откуда-то взялся деревянный пол), и тот, дымясь, обуглился.

Тетка вульгарно захихикала. Решив, что вряд ли он узнает что-то полезное от этого чудовища, Калеб поставил вопрос, который не имел смысла, но казался единственным, что ему оставался.

— Вы случайно не знаете Алису?

— А кто ж ее здесь не знает? Именно здесь ее знают все. За другие места не слыхала.

Парень даже не удивился странному ответу тетки. Он преисполнился решимости найти девушку в этом причудливом мире, где ее с неведомых ему причин знали все. Впрочем, как и его.

— Вы не знаете, где она может быть?

— Она в гостях у кота, — так же легко ответили ему.

— А Вы не подскажете, как туда попасть?

Но тут на лицо Калеба упала тень. Она стремительно уменьшалась, и через несколько секунд на плечо тетки село сердце похожее на игрушечное, только с когтистыми лапками, крылышками, а также длинным хвостом-стрелкой, коим оно энергично работало. С его лапки выпала мятая записка, обильно перемазанная чем-то красным, подозрительно похожим на кровь.

Тетка насупилась и быстро пробежала мелкими свиными глазками записку. Потом перевела очень колкий взгляд на Калеба.

— Сама Королева желает видеть тебя. Видать, ты не такая уж и мелкая птица, как я сначала подумала. Особенно, если уж попал сюда...

— Вы можете объяснить мне в чем дело? — теряя самообладание, сказал Калеб.

— Могу, почему ж нет? — все с таким же недоброжелательным выражением лица ответила тетка. — Ты хотел знать, куда тебе идти? Так вот я отвечу тебе. Тебе надо прямиком в дом. До него недалеко отсюда. — тетка ткнула когтистым пальцем, указывая направление.

— Ты не пропустишь его... И вот еще что... Учти, что не все здесь отнесутся к тебе и вполовину так же доброжелательно, как я. Знай мою милость и подумай, как будешь защищаться.

Тетка демонстративно отвернулась, видимо, чем-то недовольная.

— От кого защищаться? — происходящее все больше сбивало Калеба с толку.

— Да я и сама не знаю! — раздраженно рявкнула уродина. — Сплетни летят быстро, но не настолько же. Только появился, а уже устроил хаос, мерзкий ты мальчишка. А теперь иди. Мне вредно раздражаться... — рука ее потянулась к лицу, которое и так напоминало жутко раскрашенную картошку всю в бороздах и пятнах.

Не зная, чего ожидать от этой «Королевы» и обещанной ему опасности, Калеб двинулся в том направлении, что указала странная женщина. То, что он видел, становилось все чудней и чудней. В этом месте не было ничего обычного и земного. Цветы, деревья, не говоря уже о животных, выглядели, будто бы с детской книжки сказок. Безумная аппликация с разных иллюстраций.

Он все шел, а с огромных, в его рост стеклянных шариков на него заинтересовано смотрели улитки — такие же гигантские.

За раздумьями Калеб забыл смотреть под ноги, и немедленно споткнулся, но, к его ужасу, падение оказалось не таким долгим, как в первый раз. Зажмурившись, парень падал несколько минут, пока не почувствовал, что всем телом впечатался во что-то твердое, шероховатое и, судя по всему, наклонное. Когда он открыл глаза, только и успел понять, что это была черепица — черная и грязная. Но больше ничего предпринять не удалось, так как он немедленно начал съезжать по ней вниз. Уцепиться за край крыши также не удалось, и парень соскользнул в узкую щель, его ноги ударились о подоконник, который упирался в стену.

Как оказалось, дом просел в землю настолько, что из ямы не было видно даже верхушки дымаря. Колени немедленно подогнулись под весом тела, плюс ускорение, которое он уже успел набрать, и парень кубарем вкатился в комнату, окно которой было открыто. Немного отряхнувшись от черной влажной земли, в которой утонул дом, Калеб встал и, удостоверившись, что ничего себе не сломал, осмотрелся.

Это была комната маленькой девочки. Повсюду были разбросаны игрушки и рисунки, на которых были изображены странные существа и места. Они тоже были слеплены чьей-то фантазией.

Взгляд парня упал на фотографии на полочке, и среди них на одну с изображением маленькой девочки с пронзительными большими глазами — картинка была черно-белой, но он и так знал, что эти глаза были зелеными.

Определенно Алиса была здесь популярна, а теперь этот дом. Ее дом?

Внезапно поняв, что, куда двигаться дальше, тетка не сказала, парень решил еще обследовать дом. Возможно, он нашел бы кого-нибудь еще, чтобы получше разобраться, где же он, и что теперь делать.

Когда парень вышел в коридор, первое, что бросилось в глаза, это черные, вымазанные сажей стены. Будто-бы дом горел когда-то давно. Ручки дверей расплавились так, что открыть их можно было, только выломав, чего делать не хотелось. Парень не хотел издавать лишнего шума, так как его не покидало чувство чьего-то присутствия. Холодный и острый взгляд, что упирался ему в затылок... Но он по-прежнему никого не слышал и не видел.

На этом мрачные странности дома не закончились. Когда парень вышел на лестницу, он почувствовал, как опора уходит у него из-под ног. Казалось, воздух стал водой, и сейчас он медленно всплывал.

Не желая прилипнуть к потолку, парень ухватился за перила лестницы и так спустился в прихожую. Вдалеке он увидел входную дверь с маленьким окошком из оранжевого стекла. Казалось, за ней полыхало пламя, только вот стекло почему-то не плавилось. Перед дверью на полу стояло что-то невообразимое. Оно озиралось рыбьими глазами, тело его состояло из одного лишь скелета и держалось на куриных ножках, тоже костяных.

Существо обратило внимание на парня, а потом развернулось и удалилось подальше на кухню. Остановившись, оно еще раз вопросительно посмотрело на парня.

Решив, что терять ему нечего — и в частности желая снова оказаться на своих двоих — Калеб отпустил перила и медленно поплыл к потолку, пытаясь не махать руками и ногами. Когда он уперся в потолок, пришлось, опираясь о вычурную лепнину, придвинуться к стене и потом вниз головой, будто паук, хватаясь за гвозди, на которых раньше висели картины, спуститься к косяку двери кухни.

Заглянув на кухню, он увидел, что существо по-прежнему было там, но теперь оно стояло дальше и хищно клацало челюстями на что-то, чего не видно было из-за стола.

Когда Калеб просунул голову в дверной проем, он почувствовал, как волосы резко ударили по лицу. К голове хлынула кровь — тяготение начиналось за порогом кухни.

Когда большая часть его тела оказалась в комнате, он рухнул на пол, выпав из невесомости и больно ударившись головой.

Странное существо каркнуло и сбежало куда-то вглубь комнаты. Но теперь парень лежал так, что мог видеть то, что было там за столом на полу. Это был громадный окорок, влажный и ярко красный. Не успел Калеб удивиться, как тот резко и коротко заверещал, и уполз в тень.

Только теперь парень услышал шорохи по всей кухне. Казалось, везде копошатся крысы, только это были совсем не крысы, а еда — заправленная тараканами, утыканная гвоздями, с частями фарфоровых кукол. И все эти «звери» ползали, пищали, шуршали и грызли деревянную мебель. Тем временем костяная рыба вновь каркнула, хватая белым клювом кекс на тараканьих ножках и помещая его в тюрьму из ребер, что была ее телом. Кекс, казалось, был в обмороке, поскольку сквозь рыбьи кости выглядывали его скрюченные ножки, которые подрагивали.

Калеб постарался как можно тише встать на ноги, не зацепив ни одной булки с гвоздями, которые подобно ежам ползали по полу.

Парень увидел, что на кухне есть черный выход, и за дверью вроде бы ничего не горело. Хотя Калеб и сомневался, что она куда-то ведет, но осторожно подошел к двери и открыл ее. К его огромнейшему удивлению она вела... в пропасть. Не просто пропасть, а в бесконечную черную пустоту. Казалось, можно было увидеть, где заканчивается свет из открытой двери. И звуки... очень странные, клацанье ножниц, шорох перьев, шум рассекаемого воздуха, тихие вздохи. Все было очень тихо, но так отчетливо...

Внезапно комната прыгнула за спину, а парень опять полетел вниз, на сей раз, не видя, куда. А в открытой сияющей в кромешной тьме двери стояла та самая рыба и клацала клювом.

Глава 3. Сила

Итак, он снова летел, из тьмы во тьму, и она все не заканчивалась. Вокруг него огромными птицами парили старые и ржавые железные ножницы на белых пушистых крыльях. Они, словно стервятники, ждали, пока он расплющится о темноту от безысходности, так и не долетев до земли, чтобы отрезать своими блестящими во тьме лезвиями от его души самое вкусное.

Страха не ощущалось, так как он не знал, есть ли дно у этого воплощения ночи. Было грустно, и тоска, казалось, была даже в воздухе. Но внезапно по сторонам возникли стены. Это был колодец.

Из досок, вбитых крупными кривыми гвоздями на него смотрели треснувшие фарфоровые лица кукол с блестящими безучастными голубыми глазами и безглазые белесые скелеты птиц. Стенки колодца становились все уже, и теперь сложно было не зацепить их. Тоннель внезапно начал менять направление каждые пару метров, и Калеб то катился кубарем, слыша хруст стекла и костей, то больно ударялся о каждый изгиб тоннеля. Тем не менее, падение не прекращалось. От боли заложило уши, и ему казалось, что он, словно те игрушки, сейчас просто сломается. Когда парень начал уже думать, что пытка будет вечной, колодец опять выровнялся. Теперь он падал с целой тучей белых осколков и обрывков запачканных чернилами простыней.

Его затуманенный взгляд упал на странную куклу, что летела рядом. Ее огромная голова была изуродована, и волосы торчали в разные стороны редкими пучками. Но ее глаза... они были иными. Она смотрела на него. Парень из последних сил протянул руку и схватил куклу, но фарфор только хрустнул под его пальцами, осколки лица и сломанного тела канули во тьму над ним. Но в кулаке что-то осталось. Стараясь не выпустить это что-то из ослабевших пальцев, парень, прищурившись, попытался разглядеть его. Оказалось, это был маленький нефритовый дракон. Калебу когда-то рассказывали, что где-то далеко есть древняя страна, где чай пьют без молока, у всех черные блестящие волосы и существует красивый зеленый камень нефрит, украшения из которого в Лондоне были очень дорогими. Дракон выглядел совсем не так, как парень представлял его себе из сказок, но не узнать его было невозможно. Казалось, он сейчас раскроет пасть и выдохнет пламя.

Но тут прямо перед ним впереди замаячило что-то серое. Дно... Парень приготовился умереть сегодня уже во второй раз, как минимум.

Дракон в руке начал стремительно нагреваться, когда серые выцветшие доски уже были в нескольких метрах, Калеб зажмурился...Удара не последовало.

Когда парень открыл глаза, первое, что он увидел, это мягкую белую шерсть больше похожую на пух, которая выбивалась из-под блестящей серебряной чешуи. Послышалось дыхание, похожее на раскат грома в безветрии темноты, оно отозвалось дрожью могучего тела под пальцами. Калеб хотел уткнуться в эту шерсть лицом и, хотя бы умереть в тепле, но над огромным плечом появились сначала белые рога, цвета перламутра, а потом холодный белый глаз. Ослабевшие руки не смогли ухватиться за гребень костяных пластин на рельефном хребте, и парень безвольно упал на доски, будучи счастлив, что не разбился именно о них, такие они были гадкие на ощупь.

Дракон тем временем беззвучно уплыл в темноту, не касаясь мягкими лапами с длинными когтями земли и извивая свое тело, подобно огромной шелковой ленте.

Кое-как парень перевернулся на спину и начал смотреть в пустоту над собой. Там снова, пока что тихо, но все нарастая, начинался знакомый шум крыльев.

Откуда-то справа послышался шум, как будто бы по доскам тащили что-то большое и тяжелое. Повернув голову, парень увидел странную процессию, что двигалась в его сторону. Первыми шли ужасающие существа, что напоминали гигантские игральные карты, сшитые из мертвых тел и увенчанные черепами. Они, клацая челюстями, тащили за поводья огромную игрушечную лошадку-качалку. У Калеба была такая в детстве, пока его родители были живы. Однажды отец в приступе трезвости притащил такую домой — наверное, нашел где-то на свалке. Она была грубо вытесанная и с глазами в виде сквозной дырки. Эта же была схожа, только раз в пять больше. Лошадка была не просто деревянная — на ней грязно-красными пятнами пульсировали куски живого мяса. Они оплетали ее деревянное тело и имитировали жизнь. Но самое страшное — глаза. Щупальца плоти почти полностью охватывали ее голову и у нее были настоящие глаза с красной радужкой и зрачком в форме сердца, которые вращались в разные стороны независимо друг от друга.

Когда процессия остановилась в паре метров от него, Калеб разглядел, что на спине у лошадки сидела девочка. Но когда жуткие карты сняли девочку с лошадки, он понял, что это было что-то совсем другое, с искаженными гневом чертами и яростно вращающимися огромными серыми глазами. Ее несоразмерно большие руки тоже были из той жуткой ползучей плоти и доставали ей почти до колен, а над маленькой гладко причесанной головкой крутилась в воздухе ярко алая корона с сердечками.

Девочка — или что бы это ни было — была одета в костюм для верховой езды для девушек благородного происхождения. В ее огромных лапах был маленький золотой скипетр, украшенный драгоценными рубинами. По всем приметам это и была Королева. Но когда она заговорила, Калеб понял, что это было не человеческое существо. Ее голос безобразно менял тональности, переходя от щебета малышки до рычания жестокой надзирательницы в приюте, которое он так хорошо помнил.

— Так вот ты какой... — огромные глаза, казалось, вцепились взглядом в его лицо. — Я пришла сюда, чтобы предложить тебе сделку. Впрочем, выбор у тебя сейчас невелик, не так ли? — ее звонкий хохот, казалось, бился как стекло о камень.

Но через секунду от звонкости и следа не осталось, и она говорила грубо и резко.

— Видишь ли, любовь — это та же ненависть. Никакой разницы. И я собираюсь этим воспользоваться. Ты станешь моим рабом!!! Это, с одной стороны, а с другой — ты получишь Алису назад. Ну что ты думаешь, Калеб? — пропела королева.

— Я умираю, как я буду сражаться? — слабо ответил парень, пытаясь сфокусировать зрение, которое постоянно норовило куда-то уплыть. Он не особо обратил внимание на такие пункты договора, как рабство или опасность, он понимал только, что Алисе нужна помощь. А этот монстр — уже не первый по счету на его пути — мог приблизить его к ней.

— Я тут королева! Никто не умрет, не будь на то моей воли!!! — заверещала та.

С этими словами она опустилась возле него на колени, без малейшего труда вытащила с пола огромный гвоздь и выжидающе уставилась на парня.

— Согласен... — из последних сил вымолвил Калеб и тут же почувствовал сильный удар в грудь.

Воздух резко вытолкнуло из его легких, и на его месте поселился холод. Холод, который обжигал его изнутри.

Гвоздь скрылся в его плоти по самую шляпку. Прямо там, где было сердце...

Все мускулы начали хаотично сокращаться — казалось, они сейчас сломают ему кости.

Королева встала и с высоты своего роста смотрела на это жалкое зрелище. Когда конвульсии немного утихли, парень сглотнул кровь с прикушенного языка и, пытаясь не потерять сознание, уставился на королеву, не имея сил даже чтобы спросить, что она с ним сделала.

— Учти, ничтожество, ты получил силу всего войска Королевы червей — с неподдельным достоинством изрекла девочка.

Когда она отвернулась от Калеба, карты подали ей что-то длинное. Оказалось, что это была огромная в два человеческих роста красная коса. Вновь оказавшись лицом к лицу с парнем, Королева бросила ее возле него и добавила:

— Это оружие одного моего слуги. Он был верен мне вплоть до самой смерти. Я ожидаю от тебя того же. Иди в кукольный домик и найди ее. Забери ее оттуда. Верни мне могущество. Иначе ты испытаешь ни с чем несравнимую боль, уж поверь мне. Остерегайся маленьких детей и больших кукол... А, впрочем, ты сам поймешь, кого остерегаться и кого сечь... — на последнем слове ее глаза нехорошо блеснули.

Глава 4. Кукольный домик

С первой минуты в этом жутком мире под землей Калеб понял, что тут он нигде не будет в безопасности, и никто не придет ему на помощь. Обещанная опасность смотрела в спину, но почему-то медлила с ударом. Это место, да и все, что с ним случилось здесь, напоминало уже не ад, а кошмар.

Ощущение чьего-то присутствия, что преследовало его в доме, было ничем в сравнении с этим местом. На стеклах в домах тут и там были отпечатки маленьких ладошек. Из-за стен слышались шорохи, иногда — смех. Постоянно вспоминались слова Королевы — кажется, она назвала себя Червовой, как карточная масть. Не говоря уже о ее совете остерегаться маленьких детей и больших кукол. Но тут были лишь одни желтоватые скелеты — птиц, разных животных — с кукольными головами, уродливо слепленные в нелепых, но неподвижных монстров. Они взирали на него печальными и глупыми стеклянными глазами. Даже ножницы, что постоянно шуршали в темноте, были живее. Да и мало ли что еще было там в темноте...

Когда Королева уходила, Калеб потерял сознание, когда очнулся — ее уже и след простыл. Сначала ему показалось, что ничего не было, что он ударился головой, и все приснилось, но огромный гвоздь в груди разбил все надежды. Почему-то не возникало и мысли вытащить его — сначала из-под него текла кровь, потом остановилась, но боли не было, только холод. Когда парень двигался, он чувствовал острие этого холода глубоко в себе.

У него не было ничего при себе, только коса. Парень не знал — брать ее с собой или нет, он не знал даже сможет ли ее поднять. Но когда он все-таки решил попробовать, огромное металлическое оружие удобно легло в его руку и оторвалось от земли, будто было из картона. Сильно удивляться не пришлось, Калеб с ужасом увидел, как под кожей на локтях змеится та ползучая плоть Королевы, которую он сначала принял за вены. Она заразила его, и Калеб чувствовал, что теперь он тоже не совсем человек.

Пока Калеб шел, сам не зная куда, единственное хорошее, что ему встретилось — это странный цветок, у которого вместо тычинок были две желтые маленькие ручки. И большие фиолетовые лепестки так трепетали, излучая слабый свет в непроглядной тьме, а ручки так тянулись непонятно к кому, что цветок было жалко. У него не было ни стебелька, ни корней, казалось, он просто по чьей-то злой воле залетел сюда с ветром и так и потерялся в этом страшном месте. Калеб тогда поднял цветок и некоторое время просто шел, разглядывая как лепестки жмутся к его пальцам. Проходя по узкому коридору, он увидел на стене блестящие линии, нарисованные, казалось, лиловым мелом, а когда он отшатнулся, все пропало. Тогда парень, сам не понимая для чего, поднес цветок к стене и увидел, как линии появляются снова. Детские неуклюжие рисунки. Невидимые и неведомые.

Среди слабо мерцающих линий была одна, что говорила больше, чем остальные — указывала направление. Это значило, что он шел туда, куда нужно — по крайней мере, парень очень хотел в это верить.

Калеб пошел быстрее. Черно-серые коридоры, украшенные гвоздями, сменяли друг друга и все не кончались. А он упрямо запрещал себе думать, что они бесконечны.

Практически вбежав в огромную комнату, Калеб замер на месте. Комнату наполняли горы кукол. Совсем не таких, как он видел раньше. Все эти были в человеческий рост и одинаковые. Они были немного похожи на манекены в магазинах самых дорогих кварталов Лондона. Только отчетливо видно было шарниры в их суставах. Они все были белесые и худые, а конечности, раскиданные в разные стороны, выглядели неприлично. И ни у одной из них не было лица. Как будто незадачливый художник забыл дорисовать на белой маске хоть какие-либо глаза или губы. Зато у всех были волосы. Черные и довольно длинные, как у одной девушки, которую тут знали все. Уловив сходство кукол с ней, парень попятился. И тут же одна, что лежала лицом вниз с неестественно вывернутыми руками ближе всех к нему, начала двигаться. Сначала ее пальцы задрожали, потом длинные конечности начали сползаться к телу подобно тому, как паук складывает свои лапки. Шатаясь, кукла встала. Калебу показалось, что, если бы у нее были глаза, она бы сейчас смотрела именно на него.

Она кинулась к нему так быстро, что первой мыслью было бежать. Но кукла лишь схватила его за руки, будто бы хотела с ним танцевать. Она прыгала и тащила его за собой, потом обняла, практически повиснув у него на шее. Калеб с ужасом ощутил, как ее холодные твердые пальцы перебирают волосы у него на затылке. Не зная, что делать, он уже уперся руками в плечи куклы, чтобы отстранить ее от себя, но тогда она сделала попытку поцеловать его. Вернее, она просто ткнула своим «отсутствующим лицом» в губы Калеба. Кукла замерла. Удивленно повернула голову подобно кошке. Она отпустила парня, у которого в голове вертелась только одна мысль, что он должен опасаться кукол. Ее руки медленно поднялись к лицу и начали осторожно его исследовать. К своему величайшему ужасу парень услышал, как изнутри куклы слышится голос. Сдавленное мычание, как будто кто-то внутри нее плакал и стенал, но все звуки приглушала маска без рта и глаз. Кукла начала неистово царапать свое лицо — как будто ей было нечем дышать. Но когда безуспешные попытки прекратились, она снова возвратила свой «взгляд» к парню, который инстинктивно уже отступил на несколько шагов.

Ее рука медленно скользнула вверх, и тонкий палец указал прямо ему в сердце. Голова ее запрокинулась, и кукла издала ужасный вопль, задушенный внутри ее пустого тела.

Не сводя с нее глаз, Калеб не заметил, как начали двигаться остальные. Не успел он осознать всю незавидность своего положения, как кукла накинулась на него и попыталась выцарапать ему глаза. Парень оттолкнул ее, но получилось это с такой силой, что та отлетела на пару метров. Удивляться не было времени, и он поднял косу.

В ту долю секунды, когда куклы почти все одновременно прыгнули на Калеба, он, зажмурившись, прочертил косой в воздухе быструю острую линию. В один миг его осыпал водопад осколков, а перед ним образовалась груда изувеченных тел. Они действительно были пустыми. Только краем глаза Калеб заметил, что среди осколков копошится что-то темное.

Но тут остальные куклы с жуткими воплями кинулись на него, и пришлось повторять взмах косой. Когда кроме парня в комнате остались только груды осколков, он ужаснулся, с какой легкостью он только что убивал, пускай и чудовищ. Калеб стоял и смотрел на свои руки — как под кожей двигалась чужая плоть — и понимал, что вместе со второй жизнью получил и проклятье. Он не понимал еще до конца законов этого необычного мира, в который неизвестно как попал и который не знал уже как называть, но одно ему было ясно — в этом кошмарном сне была Алиса, и ее нужно было найти.

Тут его внимание привлекло движение. Это были уже не куклы. Теперь он ясно видел, как из их посеченных тел выливается странное пламя, темное с зелеными искрами. Оно, будто бы живое, стекалось в центр комнаты, разрастаясь и оставляя на досках черные следы. Но тут в воздухе над ним из ниоткуда появилась черта, она тут же раздулась и стала похожа на червя, а после разделилась на две части, обнажая большой желтый кошачий глаз. Его зрачок резко сузился, оглядывая парня с головы до ног. Тогда из-под нижнего века выкатилась огромная красная слеза и упала точно на зеленое пламя, которое начало уже издавать странные свистящие звуки. Пламя вздулось напоследок и угасло.

Глаз еще пару секунд разглядывал Калеба, а после просто закрылся и исчез.

Пытаясь ничему не удивляться, парень наконец увидел, что охраняли куклы. Дверь. Точная копия той, что он видел в странном доме под землей. Только над этой еще была надпись — похожие часто делали в Лондоне семьи побогаче. Лидделл. Фамилия. Ничего особенного в фамилии не было бы, если бы Калеб точно не знал, кому она принадлежит. Недолго думая, Калеб вошел в дверь и увидел...

Кукольный домик. Наверное, это место невозможно было бы назвать иначе. Ведь нигде в мире, привычном для Калеба, не было ничего подобного этому. И все же это был огромный — размером с мир возможно — Кукольный домик. Одна грязно-розовая изломанная и искореженная масса гигантских игрушек, что покрывала все вокруг, покуда было видно и, наверное, еще дальше. Калеб стоял у подножья больших домов с разноцветными стенами и всматривался в грязно-розовое небо, которое застыло очень низко. Потом он медленно двинулся вдоль буреломов из огромных цветных карандашей.

Вдалеке парень уловил какое-то движение и почти остановился, пытаясь разглядеть что впереди. Там была еще одна кукла. Такая же белая и безликая, но уже одетая в простенькое платье, сшитое из белой ткани грубыми нитями. Она шла, спотыкаясь и неуверенно «глядя» прямо перед собой, но когда она приблизилась, Калеб увидел еще кое-кого. Ребенка, который вел ее за руку. Он был очень похож на детскую игрушку с маленьким тельцем и огромной головой, а еще изуродованным лицом. Он держал твердые длинные пальцы куклы и что-то еле слышно ей говорил.

Калеб вышел так, чтобы его было видно, и уже зная, что ничего хорошего эта встреча ему не сулит, прямо и громко спросил:

— Где Алиса?

Парочка застыла на месте. Ребенок повернул лицо к парню и сузил злобные глазки.

— Это ты, мерзкий мальчишка. Пришел все тут разрушить. Пришел забрать у Алисы то, чего у нее никогда и не было? Ты хулиган!!! — выплюнуло создание, будто бы это было самое ужасное ругательство, которое оно знало.

— Где Алиса? — устало и зло повторил Калеб.

— Да вот же она, не видишь, что ли? — почти обиженно заверещал ребенок и дал кукле в руку что-то блестящее.

Калеб увидел, что это был нож — похожий на кухонный, но покрытый какими-то странными узорами.

— Как ты некрасиво повел себя с Алисами!!! Они хотели с тобой подружиться, а ты их всех уничтожил, всех разбил! Хулиган! — не унимался ребенок.

Внезапно кукла встрепенулась и заковыляла в сторону парня. Он весь подобрался, ожидая худшего, и не ошибся. Выпад ножом был слишком быстрым, чтобы его смог избежать обычный человек, но, оказалось, ноги сами знали в какую сторону его нести, а руки успели сделать пару взмахов косой, хоть ни один и не приблизился к цели. Кукла будто бы шаталась на ветру, наклоняясь под самыми невероятными углами и избегая ударов. Ее нож со свистом описывал быстрые линии, на которых, казалось, еще секунду горели черные узоры, совсем как на лезвии.

Это было похоже на танец. Взмахи косы были слишком широкие и медленные чтобы достать до нее, а выпады ножа куклы наоборот были чересчур резкие и быстрые, но парень не собирался сдаваться. По мере того, как дыхание учащалось, Калеб чувствовал, что сила, с которой он управляет оружием, возрастает. В какой-то момент кукла оказалась особенно близко и парень почувствовал что теряет контроль. Его собственные руки отбросили косу, одна рука обхватила ладонь куклы с ножом, вторая вцепилась в ее лицо. Под кожей вились грубые красные щупальца, причиняя ему боль, которая была ничем в сравнении с невозможностью остановить себя. Парень услышал, как под его пальцами переломилась фарфоровая ладонь держащая нож, и тот со звоном упал на доски, а потом вторая рука смяла и сломала лицо куклы, из трещин которого его пальцы обожгло то самое черное пламя, такое же холодное, как и гвоздь в его груди. Было невыносимо больно, но рука продолжала сжиматься, пока под кожей в груде осколков лица не потухла последняя искра. Тело куклы упало ему в ноги. Раздался вопль ребенка.

— ХУЛИГАН, ХУЛИГАН!!! Посмотри, что ты наделал!!!! Ты сломал ЕЕ!!! Выкрикнув это, ребенок рванул со всех ног и через секунду исчез в какой-то щели. Подхватив косу, Калеб побежал вперед с твердым намерением найти Алису. По дороге он раздумывал, чем он все-таки теперь стал, что это было за место, как он сюда попал и зачем. Все вопросы так и оставались без ответов, но, к счастью или может быть наоборот, он точно знал, у кого они были. Если это был сон, то он заметно затянулся, а если жизнь после смерти, то парню казалось, что пока что он неплохо справляется.

Калеб делал гигантские прыжки с одного домика на другой, не замечая этого за своими раздумьями и шумом громкого дыхания. В теле появлялось странное чувство силы и власти, которого он раньше никогда не испытывал. Разве мог когда-то простой парень, почтовый служащий представить себе что попадет в сказку, хоть и перевернутую с ног на голову и довольно страшноватую, зато в роли героя, который должен спасти девушку.

Глава 5. Рыцарь

Ландшафт вокруг все не менялся. Парень даже не знал, куда он бежал, но ему было так хорошо. У Калеба появилась четкая цель, это придавало сил и уверенности.

Движение впереди заставило его уменьшить темп и приглядеться. Действительно, что-то двигалось по земле вдалеке. Держа оружие наготове, Калеб медленно пошел в том направлении. Когда он вышел из-за ограды из карандашей, то разглядел, что это была игрушка. Только она не пыталась его убить, а сама, наверное, была при смерти. Полголовы отсутствовало, а от конечностей мало что осталось. Куколка двигалась ползком, и от ее ярких кружевных одеяний остались лишь жалкие серые тряпки. Но она упорно ползла и ползла, подтягиваясь правой рукой и отталкиваясь левой ногой. И все бы ничего, если бы кукла не была вдвое, а то и втрое больше Калеба.

Кое-что привлекло внимание парня больше, чем изуродованная игрушка. Он стоял на краю обрыва. Когда Калеб приблизился к самому краю, он осознал, что пришел туда куда надо и ему по пути с игрушкой. Она, кстати, была не одна. Огромная воронка, размером, наверное, с квартал, была вся наполнена такими же игрушками. Они все упорно двигались, как могли, к центру воронки. Она была выжжена дотла и по форме напоминала глаз. Разводы черно-зеленой сажи напоминали прожилки, которые можно было увидеть только приблизившись, а в центре воронки была огромная дыра — зеница. Туда и ползли все игрушки.

Парню казалось, что мир вокруг меняется так же быстро и причудливо, как настроение психически больного человека. Огромная воронка-глаз неподвижно уперлась взглядом в грязно-розовое небо, и в нее стекалась реальность.

Чувство власти и силы никуда не делось, но теперь стало противно — он ведь не был таким и не хотел становиться одним из здешних чудовищ.

Начало спуска навеяло тоску, когда из-под его изрядно потрепанных башмаков начали вздыматься, казалось, клубы ночной тьмы — такой густой и темной была сажа. Он миновал самых разных игрушек — «пупсиков» и заводных зверушек. Они были жутко искореженные или, лучше сказать, искалеченные, но упорно ползли к центру воронки, будто бы перед смертью пытались приблизиться к желанному.

Когда парень оказался уже в самом низу на краю дыры, он еще несколько секунд не решался посмотреть вниз, будто бы боялся, что стоит лишь наклониться и его утащат вниз. Но когда Калеб все же решился, то увидел там, к своему удивлению, ветки деревьев. Без листвы, извилистые, темно-красные — они напоминали кровяные сосуды. Некоторые из них выглядели достаточно толстыми и прочными, парню без труда удалось на них спрыгнуть. Когда Калеб устроился так, чтобы было видно что внизу, его глазам открылся вид настолько причудливый, что он чуть не сорвался вниз. Прямо под ним в полутьме сверкала огромная, в десяток метров диаметром линза. Она держалась на розовых атласных лентах, прикрепленных к потолку где-то в темноте. Грубое стекло раскачивалось, жутко скрипело в своей круглой раме и искажало за собой пространство. По краям круглой пещеры — другое название для этого места сложно было подобрать — росли те самые красные деревья без листьев. Их корни уползали в мутную черную воду. Она была неподвижна, словно стекло, а из омута повсюду выглядывали руки. Руки тех самых белых кукол. Они шевелились словно трава, плавно сгибая и разгибая тонкие пальцы и покачивались в одном направлении, будто на ветру.

Стояла гробовая тишина, не трещали даже ветки под ногами. Казалось, что это он был причиной тишины. Вдруг парень уловил какое-то движение в стеклянных глубинах линзы, оно напоминало чье-то дыхание, отраженное в стенах и усиленное эхом так, что долетало до самого верха пещеры. Под линзой кто-то был, и Калебу очень хотелось верить, что это была Алиса.

Нужно спуститься с дерева, чтобы убедиться — стекло скрывало правду.

Стволы деревьев были слишком гладкие — совсем без трещин. Это избавило Калеба от расцарапанных рук, но мешало при спуске. Стоя на земле возле самой кромки воды парень увидел, что под линзой находился маленький остров. Все ленты стекались в его центр где на коленях стояла Алиса и вплетались в ее черные волосы. Глаза ее были закрыты — судя по всему она спала. Ее руки такие же тонкие, как и у кукол — ее белесых копий — но живые, были подняты на манер Богородицы на иконах, какие Калеб видел однажды в детстве. Алиса не двигалась, но ее дыхание было слышно отчетливо.

Забыв про осторожность, Калеб начал искать способ перебраться к ней. Из воды выглядывали камни, которых он раньше не замечал. Единственной проблемой было то, что торчащие из воды конечности попадали на них, словно высохшие водоросли. Решив рискнуть, ведь другого пути все равно не было, парень, стараясь вести себя как можно тише, начал пересекать воду, прыгая с камня на камень. Несколько кукольных рук попали ему под ноги, и теперь от них остались лишь осколки. Когда Калеб оказался на островке в нескольких метрах от Алисы, он увидел, что она была одета в яркое платье, которое делало ее очень похожей на одну из старых кукол — потрепанное, с плюшем. На шее у девушки висел медальон похожий на подкову, который Калеб никогда прежде не видел на ней.

Внезапно из-за спины послышался всплеск воды. Обернувшись, парень увидел, как руки начали медленно выползать из глубины. Но вместо тел из воды поднимался локоть за локтем, они свивались в угрожающие кольца, как змеи, указывая пальцами на него. Ничего хорошего это не предвещало, поэтому, не тратя времени на раздумья, Калеб подбежал к Алисе и начал трясти ее за плечи, пытаясь разбудить. Поначалу у него ничего не получалось, только темные пряди выскальзывали из переплетения лент, и девушка, потеряв равновесие начала медленно оседать на землю. Пришлось схватить ее за талию, чтобы она избежала падения, но через несколько секунд Алиса резко распахнула глаза и судорожно вцепилась в его плечи. Он почувствовал, как ее ногти впились ему в кожу даже сквозь ткань изрядно грязной рубашки.

— Они принимают решения за меня — испугано прошептала она, будто бы заканчивая предложение, которое начала во сне.

Через секунду взор девушки прояснился, и она наконец увидела, где находится и что творится вокруг, а главное кто перед ней стоит, придерживая ее за талию.

Алиса резко оттолкнула Калеба и на ее лице появилась смесь негодования и удивления. Взгляд девушки упал на косу, которую Калеб отложил на землю, чтобы ее разбудить, как вдруг из воды появилась кошмарная гидра с бесконечными кукольными руками вместо голов. Замешательство исчезло с ее лица — из ниоткуда в ее руках появился нож с гравировкой, которую Калеб уже видел в руках одной из кукол. Нож, казалось, излучал свечение, оставляя за собой следы, как огонек сигареты в темноте.

К изумлению Калеба, Алиса спокойно подошла к краю воды и стала разглядывать то, что из нее появлялось. Когда первая волна рук хлынула прямо на нее, Калеб рванул было вперед, но Алиса сделала только одно движение, и отрезанные запястья попадали ей под ноги. В воздухе еще мерцала светящаяся полоса — след от ее ножа.

— Что ты здесь делаешь? И как ты сюда попал? — спокойным ровным голосом спросила она, кидая в его сторону взгляд через плечо.

— Это я у тебя хотел спросить. Кого бы я не встретил, никто не спешил ответить

мне, — сказал Калеб, быстро соображая, как лучше поступить в такой ситуации.

После его слов девушка повернулась к нему и недоверчиво спросила:

— А кого ты встретил? И откуда у тебя ЭТО? — она указала пальцем на косу.

— Королева Червей — кажется, так она себя назвала — дала мне косу, — про гвоздь он решил не упоминать, тем более что на груди уже запеклась кровь, и на фоне большого темно-красного пятна на его рубашке шляпки не было видно. Все выглядело так, как будто бы его кто-то сильно поранил.

Алиса еще более недоверчиво глянула на него.

— С чего это она тебя не убила?

Калеб не знал что ответить на этот вопрос, поэтому смолчал, только подобрал косу и подошел к краю воды, наблюдая, как все новые и новые руки подбираются к берегу. Через пару минут им уже было не до разговоров — пришлось отбиваться от чудовища. Калеб был в изумлении от того, как девушка владеет ножом. Казалось, для нее в этом мире не существовало ни запретов, ни законов гравитации. Она неестественно быстро перемещалась, а все ее выпады были точны. Когда Алиса прыгала, то не спешила возвращаться на землю, паря в облачках синих звезд, бабочек и перьев. Казалось, весь этот маленький неуютный мир принадлежал только ей, но тогда парень не мог понять, откуда в нем взялись чудовища, как например то, с которым она сражалась.

Чем больше рук накидывались на них, тем меньше времени оставалось для раздумий. Алису, как Калебу показалось, невозможно было победить — так быстро, просто и легко она управлялась с любым количеством рук чудовища. Калебу не нужна была такая скорость — один взмах косы усмирял десятки рук. Но тут случилось то, чего не ожидал никто. Посреди побоища вдруг появился тот самый огромный кошачий глаз. Он уперся взглядом в Алису, а та замерла от удивления.

Калеб рванул вперед, зная, что не успеет, ибо доли секунды было вполне достаточно, чтобы руки опутали ее как змеи и начали утаскивать к воде.

Лицо девушки исказила злость, но смотрела Алиса не на руки, а на глаз. Тот моргнул и через миг уже оказался перед парнем, который вынужден был остановиться, чем тут же воспользовалось чудовище. Теперь оно не ловило его вслепую, а, казалось, видело, куда метить. Пока парень взмахивал косой, десяток рук уже поднырнули ему под локоть, и земля ушла из-под ног. Коса просвистела вниз и вонзилась в землю до середины лезвия. Всё дальнейшее сопротивление оказалось бесполезно в тот момент, когда руки получили «зрение». Повернув голову, он успел увидеть как разъярённое лицо Алисы скрывается под водой.

Приготовившись в который раз умереть, парень глянул на кошачий глаз, который снова сменил местоположение, на сей раз еще ближе к нему. Поняв, что прошедших минут хватило с лихвой, чтобы Алиса утонула, Калеб почувствовал, как волна невообразимой ненависти и гнева накрывает его с головой, начиная с непроизвольного сокращения мышц на руках. Не понимая, что делает, а главное, как ему это удается, он просто хватал фарфоровые щупальца чудовища и давил их пальцами, не замечая, что осколки так и остаются в его плоти. Но тут из ниоткуда прозвучал голос, который мигом унял бушующее в нем чудовище.

— Не кипятись, ведь тебе здесь не место. Тебя сюда никто не звал, знаешь ли...

Голос был мужской и непонятным образом связан с глазом. Но отчего-то слова, что он произнес, вызвали у парня чувство безысходности.

Калеб ушел под воду и почувствовал, как она хлынула в его легкие. Ярость вернулась в его сознание, но от бессилия стало еще хуже. Единственное утешение было в том, что длилось это недолго. Темнота заполонила его взор...

Глава 6. Лондон

Приоткрыв глаза, первым делом Алиса увидела красивое лицо парня, того самого который работает с ней на почте — лицо на небольшом расстоянии от ее собственного. Глаза непроизвольно распахнулись шире, и девушка быстро села. Мало что было видно сквозь туман, но она поняла сразу, что они оба лежали на берегу Темзы, в доках. Мокрые волосы неприятно прилипали к лицу. Самое ужасное, что парень — кажется, его звали Калеб — тоже начал приходить в сознание. Его веки задрожали, и из-под пушистых ресниц показались ярко-синие глаза.

Судорожно пытаясь вспомнить что случилось, Алиса вскочила на ноги. Она решила, что объясняться с ним — выше ее сил, и бросилась бежать. Бежать, никуда не сворачивая, к своей комнатушке под крышей отстроенной Русалки, где зимой было холодно, а летом жарко.

Не сбавляя темпа, Алиса думала о своей жизни — как же ей всё-таки повезло, не имея ни родителей, ни жилья не оказаться среди портовых проституток. Хотя она скорее бы совершила самоубийство, чем занялась чем-то подобным. Сотни таких же, как Алиса, беспризорниц трудились на фабриках, стирая руки в кровь и не имея иной возможности заработать, а она получила почти бесплатное жилье и непыльную работу на почте, просто потому что была сообразительной от природы и имела красивый подчерк.

Вот только что-то неладное творилось сейчас в ее жизни. А еще этот парень с почты. И тут девушка внезапно вспомнила. Она снова попала в Страну Чудес. Но сначала Алиса спала. Поначалу это были прекрасные грезы, где белые фарфоровые куклы без лица, которые все как одна были по ее подобию, вели девушку куда-то, таща за руки, а потом заплетали ей в волосы розовые ленты и танцевали с ней возле пруда. Того самого пруда, где она когда-то, сидя со своей сестрой, впервые попала в Страну Чудес. При воспоминаниях о Лиззи на глаза навернулись слезы. Наверное, по сестренке Алиса скучала больше, чем по остальным.

Куклы начали заходить в воду и резвиться там, брызгая друг на друга. Они пугали ее и заставляли веселиться с ними, хотя вовсе не было весело. Когда она тоже оказалась в воде, девушка почувствовала угрозу. И действительно, через мгновение руки кукол оказались на ее лице, и она немедленно начала тонуть. Когда Алиса зажмурила глаза, воздуха стало не хватать. Холод не ушел, но вокруг не было воды. Невесомость подводного мира превратилась в чувство, что она сейчас упадет, и девушка ухватилась за первое, что попало под руку, открывая глаза.

Это что-то оказалось Калебом, тогда-то она и поняла, кто попал в ее Страну Чудес.

Алиса поспешила расспросить его обо всем.

Девушка была сконфужена, слабо понимала, что творится в ее голове, и как переплетаются между собой сон и реальность — ведь чудовище, что напало на них, было, очевидно, связанно с теми куклами во сне. А после появился глаз. Алиса не ожидала такой измены со стороны того, кого она считала другом.

Девушка твердо решила, что при первой же возможности задаст этому негодяю парочку вопросов и выскажет все, что она думает о его поведении. Но вот что делать с Калебом она не знала. Первый раз в ее жизни случилось что-то подобное. Как он попал в Страну Чудес, и какие планы были у Королевы — вопросы без ответа не давали Алисе покоя. Она решила что этот мальчишка приносит одно расстройство в ее жизнь, а узнать можно будет и у самой Королевы. Надо всеми возможными способами всегда сохранять спокойствие и равновесие — иначе может упасть искра. Этого Алиса боялась панически, поэтому всегда старалась избегать ненужных неприятных разговоров.

Калеб очнулся на берегу Темзы от звука чьих-то удаляющихся быстрых шагов, переходящих в бег. Парень догадался — это была Алиса, но следовать за ней не стал. На него навалилось осознание того, что теперь он вовсе не уверен, что было на самом деле, а что нет. От этого у него появились смешанные чувства разочарования и облегчения. Калеб не знал, как себя вести, попав назад в обычный мир.

Первым делом он неосознанно потянулся к левой стороне груди, где раньше был гвоздь. К удивлению парня, там оказалась дырка в ткани рубашки. На коже он нащупал белый круглый шрам, казалось, заживший уже много лет назад, хотя еще вчера его там не было и в помине. Абсолютно потеряв чувство реальности происходящего, Калеб поплелся на почту — забрать свои вещи, которые он там оставил, а на самом деле проверить действительно ли там провалился пол. Но пол был на месте. Калеб был уже не уверен, что это не сон.

Все, происходящее с ним в том чудном мире, не выходило у него из головы, но дни сменяли друг друга, как и прежде, и жизнь опять шла привычной колеёй.

Алиса старательно его избегала, но он, честно говоря, и не знал, что у нее спросить. А вдруг это все действительно был сон, и она просто решит, что он какой-то безумец? Калеб и сам уже склонялся к такой мысли, до одного, злосчастного дня.

Начался этот день с проблем. В отделении поменялся начальник. Толстого и добродушного, хоть и жадного, предыдущего, сменил худосочный, неприятный на вид и опасный человек. Никто из служащих почты не знал, как себя вести с новым управляющим. Новый начальник весь день осыпал всех сухими улыбками и любезностями, нехорошо поблескивая глазами за грязными стеклами очков.

Он с самого утра занял свой новый кабинет, обставляя его диковинными и дорогими вещичками, как было модно в аристократических кругах. Калеб сразу негативно отнесся к новому начальнику, впрочем, ничем этого не выдав, ведь во всем, что этот сгорбленный мужчина говорил или делал, чувствовалась двойственность, подвох.

Ситуация ухудшилась, когда он позвал Алису к себе в кабинет. Другие работники тут же начали перешептываться между собой и поспешили уйти в комнаты более удаленные, чтобы ничего лишнего не узнать — никто не хотел переходить дорогу новому начальству. Калеб воспользовался этим и припал к дверям в надежде услышать, если что-то пойдет не так.

Вначале новый начальник рассуждал о ее обязанностях около двадцати минут, а после повисла гнетущая тишина. В комнате творилось что-то неладное, и, отбросив сомнения, Калеб распахнул двери. Сцена, которая открылась его взору, заставила подняться в душе уже до боли знакомый гнев. Этот бледный мерзкий человек пытался подойти вплотную к Алисе, и намерения его не были чисты, так как в руке девушка держала канцелярский нож для писем, который успела схватить со стола и указывала им ему на грудь, при этом медленно пятясь. Повернувшись на звук, начальник сконфуженно уставился на бледного от злости парня, очевидно не ожидая, что ему могли помешать. Но когда повернулась Алиса, Калеб понял что сейчас случится. Ее глаза были не просто зелеными. В них уже отражалось то голубое пламя, которое еще не было видно под ногами. И огонь полыхал в глазах девушки так, что цвет их становился слишком ярким. Она смотрела перед собой перепуганными глазами, и Калеб знал, она уже ничего не видит.

В два шага оказавшись возле начальника, Калеб врезал ему кулаком в челюсть с такой злостью, что тот утратил равновесие и в падении ударился головой о стол, потеряв сознание.

Боясь, что пол опять провалится под ними, парень схватил девушку за руку и начал тянуть к выходу, но она не сдвинулась с места. Почувствовав, как почва задрожала под ногами, Калеб повернулся к Алисе и легонько обняв тряхнул ее за плечи. Выражение ее лица стало совсем несчастным, но она по-прежнему смотрела сквозь парня.

— А что, если... если все загорится? — спросила слабым голосом Алиса.

Калеб пришел в замешательство, услышав это, ведь сразу вспомнился тот дом с детскими фотографиями и пожаром за входной дверью. Фрагменты начали выстраиваться в картинку, хоть и не совсем понятную пока, догадки, словно привидения, сновали где-то за гранью понимания. И ключом ко всему была она — необычная зеленоглазая девушка с темным прошлым, связь между явью и так странно похожим на реальность сном.

Забыв, что нужно продолжать движение к выходу, Калеб завороженно уставился на Алису. И тут он понял, что им некуда бежать, проход всегда будет появляться там, где есть она, и единственное, что нужно сделать — это решить будет ли он с ней в этот момент. Когда пол начал рушиться, девушка инстинктивно схватилась за его плечи, а Калеб в ответ, подтянув ее к себе, крепко обнял за талию, уткнувшись подбородком в ее пушистые волосы.

Несколько долгих минут они падали крепко обнявшись. В темноте вокруг то и дело мелькали огромные кукольные лица без глаз, заляпанные чем-то черным. Они медленно открывали рты, будто бы пытаясь что-то сказать.

Вскоре лица пропали, но краем глаза Калеб уловил что-то другое. Вокруг них кружил тот самый белый дракон с нефритовой статуэтки. Он летел вниз по спирали, все сужая и сужая кольца, отчего у парня начала кружиться голова. Вдруг Калеб ощутил на месте, где вновь появилась шляпка от гвоздя, такую резкую боль, что, согнувшись пополам, непроизвольно оттолкнул от себя Алису. В тот же миг дракон взревел. Изо всех сил пытаясь не потерять сознание, Калеб видел, как Алиса отдаляется от него.

Казалось, она была совсем невесомой, потому что девушка падала медленно, словно парила в вихре синих мелких звезд. Ее перепуганное лицо светилось, а глаза были зелеными-зелеными, как молодая весенняя трава — цвет который не часто увидишь в грязном задымленном Лондоне. А вот он, не чувствуя собственного тела, все так же набирал скорость. Но в миг, когда Калеб уже подумал что задохнется, дракон, что не отставал от него, подхватил его тело огромной пастью, сжав клыки достаточно чтобы удержать, и чуть слабее чем нужно для того чтобы убить.

Путешествие сквозь тьму в пасти дракона было как в бреду. Все, что парень мог видеть, это белесый глаз слепого змея и нежную белую шерсть, что выбивалась из-под его перламутровой чешуи. Где-то впереди замелькали огни, отчего голова закружилась еще сильнее. Но, по крайней мере, Калеб снова мог дышать...

Глава 7. Отшельники

Дракон начал снижаться и скоро парень почувствовал, как выскальзывает из пасти и падает на что-то твердое. Ничего похожего на землю по сторонам не было. Когда силы вернулись к нему настолько, что он смог сесть, он наконец-то рассмотрел очередное место прибытия. То, на что принес его дракон, было крышей пагоды — так, кажется, назывались сказочные на вид домики, которые повсюду были в Китае и Японии, судя по рассказам моряков в порту и тому, что Калеб видел в кварталах Лондона, где жили выходцы с Востока. Но вдруг деревянная крыша под ним пошатнулась сначала в одну, потом в другую сторону, словно лодка. В тот же миг на краю крыши вспыхнул фонарь — ярко-красный, с каким-то рисунком сбоку. Но фонарь очень скоро перестал интересовать парня, так как он понял, что дом не стоял, а висел в воздухе.

«Снова ленты» — сконфуженно подумал Калеб, вспомнив огромную линзу. Домик раскачивался на десятках красных, как фонарь, лент, они уходили в щели между досками крыши очевидно привязанными к чему-то под ней.

Калеб поднял взор к небу и вновь поразился — оно здесь тоже было необычное, как и в мире игрушек. Вместо звезд по черноте свода плыли вниз столбцы необычных знаков — кажется, это были символы письма на Востоке. Они мерцали, переливались и затухали где-то вдалеке. Повернув голову в другую сторону, Калеб аж выдохнул от удивления. Пагода, на которой он сидел, была не единственной. Прямо перед ним располагался целый поселок, висящий в воздухе. Фонари бросали блеклый свет на сотни лент, красные блики таяли где-то вверху, и то, к чему все было привязано, разглядеть не удавалось.

Парень сделал попытку подняться на ноги и сразу чуть не упал с крыши. Наконец, приноровившись удерживать равновесие, Калеб решил что хватит сидеть на одном месте. Продвинувшись к краю, он увидел, что стен в привычном понимании слова у домиков нет. Вместо них была бумага в промежутках деревянного каркаса. Посередине была огромная дверь без створок — из нее исходил свет.

Калеб ухватился за край крыши и на удивление легко забрался внутрь.

Дом оказался не пуст. У противоположной стены жались друг к другу какие-то серые создания похожие на насекомых-переростков. Посередине комнаты стояла огромная оса, она была наверное на метр выше Калеба. И не просто себе гигантская оса — всё ее тело было заковано в доспехи. Металлические пластины покрывали все ее лапки, в которых она держала несколько изогнутых клинков. Шлем изображал перекошенную от злобы морду демона. Со зловещим жужжанием оса надвигалась на беззащитных существ в углу. Вариантов действий было не много. Тем более что, услышав шум за спиной, оса-воин немедленно обернулась и начала медленно надвигаться на парня, выделив его, как более опасного противника.

Предпринимать что-либо нужно было быстро. Лезвия мечей, наверное, были очень острыми, и попасть под хотя бы один удар означало бы лишиться конечностей или сразу жизни. Поэтому, стиснув зубы, Калеб бросился вперед, обеими руками хватая чудовище за лапки. Не успев расправить крылья, оса повалилась на спину, увлекая за собой и парня. Ошалевшая оса, выпустив из лапок свои мечи, начала всеми шестью конечностями раздирать одежду и плоть парня там, где доставала. Чувствуя как горячая кровь течет по спине, Калеб понял, что сейчас потеряет контроль над собой. Не имея возможности ничего с собой поделать, он наблюдал как его руки, оплетенные сеткой красных щупалец под кожей, сдирают с осы сначала доспехи пластину за пластиной, а потом вырывают ей лапки и крылья. Когда, схватив руками зазубренные челюсти, он оторвал ей голову, сила покинула его так же быстро, как и появилась.

Пытаясь не глядеть на свои окровавленные руки, Калеб сполз с подрагивающего тела осы и наконец-то рассмотрел существ в другом конце комнаты. Они больше всего были похожи на ночных мотыльков. Вот только они тоже стояли на двух лапках, как оса, и были одеты в серые одежды. А еще вполне резво двигались, учитывая тот факт, что были сделаны из бумаги.

Изнемогая от боли, Калеб не нашел сил сопротивляться, когда насекомые, о чем-то тихо переговариваясь между собой, утащили его от трупа осы куда-то в другую комнату домика, отделенную лишь бумажной перегородкой. Парень слышал шорохи, существ в помещении прибавлялось. Далее Калеб с трудом понимал то, что творилось вокруг. Ему было холодно от обильной кровопотери, и видимость все ухудшалась, его сознание проваливалось в уже знакомую ему темноту.

«Да сколько же можно умирать?..» — на последних вспышках сознания подумал Калеб.

— Смотрите, он кажется проснулся.

— Да, действительно!

— Тише вы все, ему нужен покой — от таких ран он чудом не помер.

— Сам-то чего кричишь?

— Ой, гляньте — он пытается что-то сказать!

— А ну тихо все, я ничего не слышу!

Калебу удалось наконец-то открыть глаза, чтобы увидеть десяток лиц — если их можно было так назвать — бумажных мотыльков.

«Ну вот, даже понадеяться что это все было сном не дали...»

Изодранная спина и руки болели — но в остальном парень чувствовал себя неплохо. Он неуклюже сел и мотыльки тут же кинулись в разные стороны. Один из них, благоговейно согнувшись в поклоне, поднес ему миску с горячим и вкусно пахнущим бульоном. Ложки, впрочем, никто не предложил. Калеб обнаружил, что его бесповоротно испорченная рубашка исчезла, раны перебинтованы, а на плечи накинут халат из ярко-красной тонкой ткани. Гвоздь все еще был на месте, мотыльки его даже не коснулись — запекшуюся кровь вокруг него не смыли и в полумраке он был похож на дыру в груди.

— Желаете чего-нибудь, господин? — наперебой тараторили существа вокруг него.

— Где я?

— Вы в селении полуночных жрецов в доме настоятеля храма, которого вы изволили героически и самоотверженно спасти.

И действительно, один из мотыльков, что стоял подальше от всех и не мельтешил перед глазами, отличался от остальных длинной бородой, тоже из бумаги.

— Где Алиса? — даже не предполагая, что кто-то здесь может ее НЕ знать, спросил Калеб.

— Оооо! Великий Воин! Беда случилась с Воительницей!

Парень даже не удивился, что они называли ее Воительницей, помня, как легко девушка управлялась со своим ножом.

— Что за беда? — нетерпеливо спросил он, откладывая пустую миску и поднимаясь на ноги.

— Императрица схватила ее в миг слабости и заключила в плен, — затараторили мотыльки. — Она надела на нее маски и держит у себя в бумажном дворце.

Как же храбро Воительница сражалась за наших братьев, что обитают на священной горе. Но императрица коварна.

— Что еще за Императрица? — устало спросил Калеб, остановившись у дверного проема и наблюдая за тем, как над пагодами бесшумно летают ночные мотыльки с яркими фонариками в лапках.

— Императрица ос, — ответил сиплый голос, очевидно, принадлежавший старейшине, так как все остальные умолкли, когда он заговорил.

— Тогда мне нужно попасть в этот бумажный дворец. А еще мне потребуется оружие.

Калеб оглядел халат — пуговиц или любых других застежек не нашлось, лишь широкий пояс из такой же ткани, только черный. Он был хитроумно завязан сзади, и парень решил ничего не менять в своем облике. Новый мир вокруг — непонятно который по счету — снова выглядел сказочно. Вот он Калеб — герой, что должен пробраться в самое логово монстра и спасти прекрасную девушку. Но глубоко внутри он знал, что это все лишь обман, и искалеченная сущность этой сказки его еще догонит. Догонит и воткнет свои ржавые ножницы в спину.

Пока Калеб размышлял, мотыльки быстро слетали куда-то и успели вернуться с продолговатым свертком, который еле держали в своих лапках. С поклоном они откинули ткань и обнажили длинное искривленное лезвие клинка, похожего на те, что были у осы, и в то же время куда более внушительно выглядящего. На металле, что ярко мерцал, были вырезаны какие-то знаки.

Тут заговорил старейшина мотыльков:

— Луна поможет тебе попасть в бумажный дворец и спасти Воительницу. Древнее предсказание гласит, что мы должны отдать священный клинок первому встречному, но так как гостей у нас до сегодня не было, мы дарим тебе великий Клинок Создатель — Канцелярий.

«Странное название для меча, они что серьезно?» — подумал Калеб, но старейшина не промедлил объяснить:

— Именно им был разрезан первый лист бумаги, из которого мы все созданы, — изрёк он.

Трое мотыльков бережно вставили клинок в блестящие черные ножны, оплетенные множеством красных веревочек, и как-то хитро закрепили все это у Калеба на поясе слева.

— Прошу пройти с нами в храм — указав рукой на дверь, сказал старейшина.

Мотыльки улетели, а старик повел парня за собой наружу. Они двинулись по коридору-улице между пагодами, висящими рядом. Об этом можно было догадаться по красным фонарям, что каждые пару метров висели на балках, к которым крепились ленты. Ряд домиков, наверное, был чем-то вроде центральной улицы селения, по сторонам от него парень увидел пагоды, в которых сквозь бумагу можно было увидеть других жильцов. Храм в конце «улицы» поразил Калеба. Это была многоэтажная пагода, и все ее окна излучали призрачный свет. Когда они вошли внутрь, первым что бросилось в глаза были кувшинки-они просто висели в воздухе, снежно-белые, уходящие такими же белыми стеблями в вазы, что стояли на полу. На вид они были фарфоровыми — если бы их белые листья не покачивались в воздухе, слегка выгибаясь, словно под ними действительно была вода.

«Живое оригами, фарфоровые цветы — почему бы и нет? Ожившая сказка Востока».

Зал храма заканчивался воротами, затейливо украшенными белыми рисунками по красному дереву.

«У них здесь что другие цвета, кроме черного, белого да красного, перевелись?»

Ворота вели на огромную открытую площадку. Туда и поспешил старейшина, а Калеб за ним. На площадке уже собралась толпа мотыльков.

Старейшина остановился посередине и, повернувшись к парню, торжественно объявил:

— Воин сейчас мы призовем Сумеречную Бабочку, она определит твою истинную сущность— старик дал знак рукой, и мотыльки начали бить в барабаны.

Несколько долгих минут никто не смел даже шелохнуться. Вдруг поднялся ветер. Сверху появился большой белый силуэт. Калеб на миг подумал, что сейчас покажется тот самый дракон, но из тьмы вынырнула огромная белесая бабочка.

Если оса была немного выше взрослого человека, то крылья этого чудовища в размахе доставали бы противоположных домов среднестатистической лондонской улицы. Но размер был не единственной его странностью. Калеб видел в жизни мало бабочек, но все же те, кого он видел, были яркими и блестящими с разными цветами на крылышках и затейливыми узорами. Крылья этой же бабочки напоминали белые полупрозрачные перья — два пера разного размера с обеих сторон. Тело ее было покрыто длинной белой шерстью, что делало бабочку еще больше похожей на огромное привидение. Ее глаза напоминали сгустки тумана за витражом из маленьких стеклышек. Усики почти догоняли крылья в длине. На лапках у бабочки были белые отростки.

Она приземлилась на край платформы и практически заслонила собой кругозор. Ее неподвижная голова зависла в трех метрах от земли, а глаза уставились сразу на всех присутствующих одновременно.

Старейшина тем временем поклонился так низко, что чуть не уткнулся лбом в землю. Потом разогнулся и подлетел к голове бабочки. Зависнув в воздухе возле места, откуда росли ее усики, он наклонился еще ближе, прислушиваясь. Несколько минут ничего не происходило. Калеб не мог ничего услышать, поэтому просто стоял, не зная куда себя деть. Внезапно по его спине побежали холодные мурашки. Взглянув в глаза бабочки, он понял — она говорила на своем чудовищном языке, который был не только непонятен, но и не слышим для человека.

Тут старейшина мотыльков внезапно отшатнулся от бабочки, а та, неловко, но довольно резко переставив лапки, при этом чуть не придавив послушников храма, что стояли ближе к Калебу, двинулась к центру платформы. Он чуть было не отшатнулся от нее, но сдержался, ведь бабочка больше не предприняла никаких действий, просто стояла неподвижно и смотрела на него. Волосы на голове вставали дыбом от этого взгляда. Бабочка, дернув усиками напоследок, взмахнула огромными крыльями, чуть не сдув с платформы всех, и окруженная ураганным ветром унеслась прочь в темноту.

Глава 8. Маска демона

Через секунду начался невообразимый гам — звук, видимо, пропадал только вокруг бабочки. Повернувшись, Калеб увидел, что большинство мотыльков куда-то разлетелось, а двое доходяг неподалеку пытались утащить третьего, что лежал без сознания. Впрочем, уловив на себе взгляд парня, они бросили друга и улетучились.

Старейшина с помощью двух самых бесстрашных мотыльков поднялся с пола. Эти двое, как показалось Калебу, были в том доме, когда он убил осу — хотя, так как все они были почти одинаковыми, сказать наверняка было трудно.

— Недобрые вести принесла Сумеречная Богиня. Очень недобрые. Идем! — Старик засеменил бумажными ножками назад в храм.

Там он, отодвинув перегородку, зашел в боковое помещение. Его стены были увешаны странными масками из металла, которые изображали то зверей или птиц, то чудовищ. Старейшина шепнул что-то послушникам, и они метнулись в другой конец комнаты.

— Сумеречная Бабочка поведала мне о страшном проклятии, что живет внутри тебя, — старик указала лапкой на гвоздь. — Она сказала, что это цена, которую ты будешь вечно платить за все, что с тобой случится в будущем.

«Прекрасно, в чем-то это место все-таки ад...» — уныло подумал Калеб, для которого это не стало таким уж и сюрпризом.

— Бабочка также сказала, что теперь в тебе живет дух Ину — собаки. Ты получил предназначение защищать и предотвращать чужую боль, но ты не сможешь защитить себя, сколько не старайся, а также не сможешь унять собственную боль. Проклятие что в тебе, будет брать верх над тобой, разжигая твой гнев, и ты все потеряешь, всё что тебе дорого, если не сможешь направить его на врагов.

— И что прикажете делать? — бесцеремонно спросил Калеб, которому резала слух витиеватость речи старейшины.

— Мы преподносим тебе маску, что поможет тебе на твоем пути, маску оборотня.

Мотыльки вернулись, вдвоем еле удерживая ее на весу.

— Надев ее, ты вынужден будешь покинуть наше селение — жители тебя боятся, считают твое появление дурным знаком, что свидетельствует о нарушении мирового порядка.

Калеб взглянул на маску. С виду она не была тяжелой — но мотыльки-то были из бумаги. Приплюснутая металлическая морда с тяжелыми бровями, покрытыми резьбой, и зубами, что торчат в разные стороны. Усиливал устрашающее впечатление маски черный конский волос, коим она была украшена.

Парень не представлял, откуда тут взяться лошадям, или как маска может ему помочь на его пути, но спорить не стал. Взлетев, мотыльки-прислужники надели маску ему на лицо и застегнули несколько кожаных ремешков, что были спрятаны под гривой конских волос. К удивлению парня особого дискомфорта маска не доставляла. Прорези на месте глаз были достаточно широкими, и по форме она идеально подходила к его лицу, будто была сделана специально для Калеба.

«Ну вот, теперь я похож на чёртова демона...»

— Мы проведем тебя к озеру ночных лилий. Дальше ты пойдешь сам по пути, что указала тебе Богиня.

Когда они вышли на «улицу», вокруг уже не было ни одной живой, ну или относительно живой души. Калеб шел, опустив голову, разглядывая свое странное новое оружие. В английских сказках у всех рыцарей были прямые огромные грубые мечи — причем длина меча была прямо пропорциональна храбрости героя, хотя с реальностью это ничего общего не имело. Но это лезвие не было ни огромным, ни особо устрашающим, и острым оно было только с одной стороны.

«Да еще с идиотским названием — демон, вооруженный канцелярским ножом...»

Когда главная улица закончилась вратами, обмотанными множеством белых вычурных веревок, Калеб увидел, что там начинается дорога, если ее так можно было назвать. Она тоже вся висела на лентах и представляла собой землю и поручни, за которые собственно и была привязана, как и всё селение. Дорога обрывалась где-то во тьме, так что, когда поселок исчез, позади стало казаться, что кроме нее и горящих знаков на небосводе здесь больше ничего и нет.

Эта тьма, полна тишины, гигантских существ и причудливых фантазий, что здесь были вполне реальными, навевала странные ощущения. Увидеть что-то было сложно, но слух обострялся, и от каждого движения воздуха по спине бежали мурашки. Цвета здесь тоже были не существенны — более того, их здесь было немного.

Дороге пришел конец. Перед компанией предстало поистине чудовищное и прекрасное зрелище. Это было действительно озеро с лилиями, только вот воды в нем не было. Лишь кувшинки — белые, такие же Калеб видел в храме, только тут листья были диаметром от пяти до двадцати метров. И висели они в воздухе ярусами. На вид растения действительно были из фарфора — блестящая поверхность отражала свет и оттого выглядела окруженной ореолом призрачного сияния.

Парень почувствовал себя размером с букашку в этом полуночном царстве, населенном насекомыми.

— Дальше ты пойдешь сам... — старик указал направление одной из лапок. — Там находится бумажный дворец, в его сердце ты найдешь ту, кто тебе так дорог — так сказала Сумеречная Бабочка. И помни: не маска меняет то, кто ты есть.

Глава 9. Рыцарь Мечей

Калеб посмотрел на бумажного мотылька, но ничего не ответил.

Мотыльки поспешили назад, оставив его наедине со звенящей тишиной и темнотой, если их тут вообще можно было разделить. Калеб решил, что стоять на месте и разглядывать исполинские цветы не лучшее занятие, если он действительно хочет найти Алису, и ступил на первый листок лилии. Листья располагались так, что ему даже не приходилось перепрыгивать с одного на другой, чтобы следовать пути, указанному старейшиной мотыльков. Шагая, Калеб решил вытащить свое новое оружие из блестящих ножен вдруг осознав, что никогда не держал ничего подобного в руках. Если косой он управлял легко, так как косить траву за его бурную жизнь пришлось немало, то что делать с этой огромной бритвой он не представлял. Ни минуты не сомневаясь, что ему придется столкнуться с кучей врагов по пути к цели, Калеб остановился и рубанул воздух слева на право. При этом парень чуть было не потерял равновесие, так как внезапно вес клинка будто бы пропал. Вены под кожей на руках стали темного цвета, почти как щупальца «проклятия гнева», как его назвал старейшина.

Поместив клинок назад в ножны, Калеб пошел дальше. Ему казалось, что он никогда не дойдет до места, ведь пейзаж вокруг не менялся — гигантские белые кувшинки были повсюду. Но вскоре, перепрыгивая с одного листка на другой, он наконец заметил что-то большое впереди.

Это действительно был дворец, только висел он вверх дном, как и любое осиное гнездо, а ошибиться в том, что это именно оно, было невозможно. Увеличенные в сотни раз серые бумажные стены выглядели грубыми и прочными, пронизанные десятками ходов, из которых исходило слабое свечение.Оставалась одна единственная проблема — как преодолеть расстояние в сорок с лишним метров между Калебом и ближайшим входом в «замок».

Водяные лилии здесь были выше парня, и он не представлял, как можно взобраться по их идеально гладким стеблям. Но тут из темноты послышался шум рассекаемого воздуха. Калеб уже знал кого увидит — дракона, кружащего вокруг. Парень не понимал, зачем это странное существо следует за ним, но в его присутствии почему-то становилось спокойнее.

Минуту Калеб наблюдал, как дракон описывает спираль вокруг него, а когда тот пролетал буквально в паре метров от края кувшинки, парень, отбросив сомнения, прыгнул, успев ухватиться за серебристую длинную шерсть. Хоть у существа и не было крыльев, какая-то сила заставляла его рассекать воздух на большой скорости — Калеб еле удержался одной рукой, когда дракон рванул в сторону. Парень почувствовал, как пальцы сжимаются сами по себе, а во всем теле появляется прыть, которой раньше не было — держаться стало значительно легче. Дракон же тем временем летал широкими кругами вокруг осиного дворца.

Ухватившись за шерсть второй рукой, Калеб начал думать, как бы попасть в гнездо. Это было сложно, ведь на поверхности бумаги даже зацепиться не за что. И тут ему в голову пришла абсолютно сумасшедшая мысль. Её невозможно было осуществить обычному человеку — но он же теперь был не совсем обычным, по крайней мере, в этом мире. Послав мысленно к чёрту себя и все свои отличные идеи, из-за которых он когда-нибудь непременно загнётся, Калеб рассчитал момент и отпустил шерсть. На один долгий миг парень перестал дышать, наблюдая как медленно приближается к дворцу ос. Чувствуя как до боли напрягаются мышцы, он на лету выхватил клинок из ножен и, ухватившись за рукоять обеими руками, приготовился к удару.

Сила с которой он врезался в стенку гигантского осиного гнезда, могла бы переломать обычному человеку все кости в теле, но Калеб умудрился не только не расшибиться, упав на ноги и согнув колени в нужный момент, но и вогнать в гнездо свой клинок по самую рукоять. Толстенная бумага грязного цвета не была такой прочной, как казалось на первый взгляд. Лезвие бесшумно начало рассекать стенку.

«Для разрезания бумаги в самый раз...» — подумал он при этом.

Ухватиться было не за что, кроме его же собственного клинка, зато достаточно быстро в стенке образовался проем там, где слои бумаги начали расползаться. Отпустив рукоять одной рукой, парень ухватился за прорезь, при этом чуть не сорвавшись вниз. Неожиданно легко ему удалось подтянуться и забраться внутрь. Осиное гнездо являло собой клубок из нор и проходов от слишком тесных для человека и до таких, где разминулись бы два кэба. Тот, в котором оказался Калеб, позволял идти только согнувшись. Он был весь прошит неровными большими дырами, что вели в соседние ходы. Сквозь них парень уловил какое-то движение и шум. Тихо пристроив клинок назад в ножны, он приблизился к одной из дыр и осторожно выглянул вниз.

Проход, что оказался под ним, был полон стражи. Эти осы не носили таких доспехов, как та, что он убил, но их было очень много. Видимо, они услышали шум от падения Калеба и полетели наружу узнать, что это было. Проход удачно остался пуст. Калеб еще немного выждал и, бесшумно спустившись, начал продвигаться внутрь. Он был уверен лишь в том, что ему нужно попасть в центр гнезда —как это сделать придется разбираться на месте.

Первые несколько минут Калеб тихо пробирался по пустым коридорам. По мере того как он продвигался, вокруг появлялись украшения в виде бронзовых изваяний, что изображали чудовищ или тех же насекомых в человеческих одеждах. Когда же, выглянув из-за угла коридора, парень увидел еще одну заставу стражников, среди которых нашелся один в доспехах, видимо выше по чину, пришлось искать обходной путь. По огромным выемкам, в которых, очевидно, раньше были гигантские осиные яйца, Калеб забрался к потолку, где было много дыр в другие проходы, слишком узких для ос. Парень вслепую передвигался виляющими норами, стараясь не попадаться стражникам.

Скоро нора пошла вверх, и пришлось карабкаться. Картина, что открылась с небольшого отверстия, которым заканчивался лаз, была пугающей. Большое помещение, в которое вливались сотни других нор и ходов, служило прихожей к другому, вероятно, еще большему. Перед темным проемом, что вел в неизвестность, стояли две осы в доспехах с огромными кривыми клинками в лапках.

Над всем этим возвышалась огромная статуя. Целая армия ос воителей вооруженных до зубов не напугала бы Калеба больше, чем ЭТО. Статуя изображала существо с телом женщины и уродливой головой осы на длинной, слишком тонкой шее. Одета она была в такой же ярко-красный халат с прямоугольными рукавами, как тот, что дали ему мотыльки, только ее одеяние было длинным и роскошным. Оно было небрежно надето на ее тело, открывая одну грудь и идеальное бедро с огромной татуировкой. Императрица, а то что это была она сомнений не вызывало, полулежала в вальяжной позе, и ее каменная кожа тускло белела в неверном свете фонарей, коих тут было очень много. И было в ней что-то настолько извращенное, что от плохих предчувствий волосы на голове встали дыбом.

Проход находился прямо возле локтя статуи, и там же стояли осы-стражники. Иного пути в центр гнезда не было, и Калеб приготовился сражаться.

«Вот каково рыцарям в сказках, когда они выступают на дракона...»

Было страшно — Калеб еще не забыл, сколько ран нанесла ему даже одна безоружная оса. Это был один из моментов, когда выбирать особо не из чего, назад пути нет, вперед путь один. И эта предопределенность пугала. Начинало казаться, что все это судьба — но поверить в такое было бы слишком большой роскошью.

Проверив, легко ли выходит из ножен лезвие, Калеб стал поджидать, когда один из стражников приблизится к той стороне помещения, где он притаился в темном отверстии наверху. Дальше все происходило очень быстро, и чувство страха и возбуждения усиливал тонкий визжащий свист клинка. Без видимых усилий спрыгнув с достаточно большой высоты, Калеб одним движением обрубил осе все лапки с левой стороны — они были плохо защищены доспехами. Пронзительно зажужжав, та быстро обернулась и стала наносить резкие, четкие удары сразу двумя клинками в оставшихся лапках. Второй стражник поспешил на подмогу — времени оставалось катастрофически мало.

Калеб уклонялся от взмахов лезвий, пытаясь поймать нужный момент, зная, что второго шанса у него не будет. И наконец, когда противника слишком занесло на выпаде, парень рванул вперед и, схватив осу за правый наплечник доспехов, отсек ей голову, одним четким движением вставив клинок в щель между ее нагрудником и пластинами, что защищали шею.

В тот же миг он почувствовал движение за спиной и дернулся в противоположную сторону, но опоздал на долю секунды. Резкая боль пронзила спину между лопатками. Оса видимо намеревалась срубить ему голову, но лезвие успело лишь черкнуть по спине от основания шеи до правой лопатки. Почувствовав прилив невообразимой злости, Калеб вместо того, чтобы отпрянуть, молниеносно повернулся к осе и, схватив ее за один из декоративных рогов на шлеме, вогнал свой клинок в глазницу так, что тот скрипнул по задней стенке шлема.

Порез на спине был не слишком глубокий, но, как и все раны от очень острых предметов, жутко болел при каждом движении, и из него сильно шла кровь.

«А бабочка была права — я только тем и занимаюсь, что подставляю свою шкуру...»

С того момента, как Калеб улыбнулся Алисе, он получил больше ран, чем за несколько предыдущих лет — неважно, что это было нереально, боль от этого меньше не становилась, да и сложно было назвать мир, в котором он пребывал, сном или выдумкой.

В душе у Калеба проснулись неприятные воспоминания — история из его пребывания в сиротском приюте после смерти его родителей. Он был тогда худеньким, вечно грязным мальчишкой и с напускным мужеством пытался вынести все бесчисленные невзгоды своей короткой жизни. Как-то раз, исследуя с шайкой таких же сирот берег Темзы, он сильно порезал ногу о разбитую бутылку под водой. В приют он вернулся, оставляя за собой тоненький след из капелек крови, к вечеру у него начался жар. На следующий день нога совсем опухла. Надзирательница приюта вызвала своего знакомого врача только через пару дней, когда стало понятно, что само это не пройдет. Смилостивилась она только потому, что Калеб среди всех сирот был самым перспективным кандидатом в трубочисты, так как был ловким и бесстрашным для своего возраста.

Врач пришел навеселе, посмотрел беглым взглядом на рану и сказал, что нужно будет отрезать ногу до колена. Калеб плохо соображал из-за горячки, но слышал слова врача и ему было очень страшно. Той же ночью, когда надзирательница отправилась к себе, в большую комнату, туда где спали мальчишки, пришел молодой парень, он занимался чёрной работой в их приюте. Парень принес с собой две бутылки крепкого дешёвого виски. Первую он заставил выпить Калеба почти целиком. Из второй обмыл себе руки, нож, что он вытащил из кармана, и еще какие-то мелкие предметы, которых мальчишка не разглядел в пьяном бреду. Остальные дети, не издавая ни звука, собрались вокруг его постели, двоих парень попросил держать больного за плечи. Тогда-то и началось самое адское испытание в его жизни. Парень разрезал Калебу ногу и начал выпускать гной, а после полоскать рану виски — это продолжалось до тех пор, пока он не удостоверился, что до конца выдавил гной и промыл рану. Тогда и выяснилось, что мелкими предметами были кривая иголка и нитки. Маленький Калеб сначала кричал в подушку потом плакал, а когда парень уходил он потерял сознание, а через два дня уже встал на ноги, хоть и опираясь о стены.

Эта тонкая рана на спине сильно напоминала ему ту, из детства, забытый страх пробудился вновь и заскреб холодными когтями где-то в груди. Успокоив дыхание, Калеб решил, что он перерос боязнь боли, и медленно двинулся к чернеющему проёму.

Глава 10. Императрица

Самое сердце гнезда действительно было огромным – потолок терялся в темноте. Посередине на полу стоял красный фонарь, точно такой же, как в селении мотыльков, только размерами с маленькую часовню. Парень ступал медленно, вглядываясь в темноту вокруг, сквозь прорези маски.

Из отверстия фонаря внезапно выплыло чудовище похуже сторожевых ос. Это была Императрица – громадное уродливое красно-черное насекомое в белом изящном халате, накинутом на ее жуткое туловище. Вокруг ее головы кружили в воздухе по невидимой орбите три маски.

Они все были разными и очень пугающими. Первая изображала белое лицо женщины с коварным выражением, вторая – демона с зеленой кожей и длинными зубами, торчащими в разные стороны, а третья же была ярко-красной, с длинным носом и яростным выражением лица.

Тем временем оса подлетела поближе к парню, и внезапно маски остановили свое движение - перед её лицом оказалась красная. К удивлению Калеба, маска еще шире разинула пасть в хищной улыбке и Императрица снова продолжила движение. Ловким движением она вытащила откуда-то из-под одежд небольшую бумажку, согнутую вдвое. Парень начал пятиться, ведь чтобы это ни было, он не хотел, чтобы враг застал его врасплох. И действительно, когда оса решила, что она на достаточно близком расстоянии, маска изобразила вдох и дунула в бумажку. Из нее вырвался поток пламени – Калеб еле успел отскочить. Выражение на маске стало удивленным - оса не ожидала такой прыти.

Маски снова начали крутиться – на этот раз зелёная заняла главное место. Императрица бросилась вперед, взмахнув двумя длинными клинками с чем-то зеленым на лезвиях – капли, падая на пол, начинали тихо шипеть. Парень понял-это яд, и что-то ему подсказывало, что даже мелкой царапины будет вполне достаточно чтобы умереть. И началась бешеная пляска – Калеб даже не пытался нанести удар. Маски сменялись с огромной скоростью, каждая пара выпадов клинков сопровождалась ливнем из огня. У Императрицы, кроме набора разных атак, еще и конечностей было больше.

Парень понял, что долго он так не продержится, и начал лихорадочно думать. Единственное что приходило в голову, так это то, что белая маска ни разу не остановилась перед лицом осы. Возможно, она была ключом к силе Императрицы и служила для чего-то другого – стоило бы рискнуть.

Когда пару капель яда с клинка упали Калебу на маску, он решил, что больше нет времени на раздумья. Дождавшись, когда оса сделает очередной выпад, Калеб схватил ее за лапку, которую та немедленно отдернула на себя, потянув его за собой. Крепко держась за одежду Императрицы, которая первые несколько мгновений беспорядочно металась, пытаясь стряхнуть врага, Калеб выждал, когда белая маска будет пролетать прямо над ним и подпрыгнул. Ухватив ее за глазницу, Калеб упал на пол, чудом избежав взмахов клинков, а затем, недолго думая, бросил маску под ноги и вонзил в нее свой клинок. Оса замерла в предвкушении собственной победы, но не тут-то было. Остальные маски изобразили ярость, но только лишь на миг, а затем попадали, вернув свои привычные выражения. Осталось только большое безобразное насекомое. Оно выпустило клинки из лапок и бросилось наутек куда-то в темноту, жужжа и путаясь в полах халата.

Первой мыслью было догнать и добить осу, но Калеб испугался себя в этот момент – он никогда не был жестоким, и такая мысль служила доказательством того, что он был уже не совсем тот человек что раньше. Проверив рану на спине, – кровь почти перестала идти – он двинулся вокруг фонаря, в котором жила Императрица.

Через пару шагов юноша остановился в замешательстве. Алиса сидела на полу, прислонившись спиной к стенке фонаря. Подойдя к ней поближе, Калеб обратил внимание на то, что на ней была такая же одежда, что и на изваянии при входе. Точно так же небрежно был надет ярко-красный халат, который сползал с одного плеча, открывая его взору ее красивую грудь и округлое алебастровое бедро. Калеб, краснея, отвел взгляд в сторону.

Самое ужасное было в том, что мотыльки не ошиблись – Императрица надела на Алису маски. Но их было только две, и они выглядели почти одинаковыми, изображая белое лицо девушки. Только у первой было печальное выражение, и на щеках были нарисованы кроваво-красные слезы, а вторая изображала гнев и вместо слез были стрелки такого же цвета.

Не зная, чего ожидать, Калеб не глядя поправил ткань халата на ее плече, прикрывая при этом тело Алисы. В этот же миг маски, что доселе висели в воздухе неподвижно, ожили и начали кружить вокруг головы девушки. Глаза Алисы при этом все так же оставались закрытыми. Калеб обошел ее и встал на одно колено, чтобы его лицо было на одном уровне с ее. Веки Алисы были измазаны чем-то красным и выглядели воспаленными.

- Алиса… - нежно позвал парень.

- Зачем ты пришел? Кто ты? Ты хочешь сделать что-то плохое, верно? Никто никогда не приходит чтобы сделать что-то хорошее, – ответила вместо девушки маска со слезами, остановившись перед ее лицом.

- Нет же, я пришел спасти тебя.

- А ты уверен, что сможешь спасти меня?

Тут маски поменялись местами и зазвучал вкрадчивый голос злой маски:

- Кто это тут у нас? И что это у тебя в груди?

«Хорошо хоть, что они меня не узнали…»

Сумеречная Бабочка была права – маска уже помогла ему дважды. Парень еще до конца сам не знал, почему он не хочет чтобы Алиса узнала про треклятый гвоздь.

- Я пришел забрать тебя отсюда.

- Откуда забрать? От самой себя? Отсюда не сбежать, некуда бежать, – простонала печальная маска.

- Да ты, я смотрю, храбрый? Прямо до безрассудства. Неужто герой, как в сказке? – прошипела злоба.

- Герой умирает, принцесса остается один на один со своим собственным драконом, - прорыдала вторая маска.

- Я не герой, я просто пес, - сам не зная зачем, ответил Калеб.

Но, как ему показалось, его ответ имел смысл для собеседниц.

- А кто же твой хозяин, пес? Ты думаешь это увеличивает твои шансы выжить?

- Я не имею права умирать - просто ответил Калеб.

- А что если я скажу тебе, что твое существование принесет больше беды, чем твоя смерть? Что если ты виноват во всем этом? – тихий смех.

- А могут ли люди идти на самопожертвование, чтобы исправить собственные ошибки? Ошибки, которых они не совершали.

- О каких ошибках ты говоришь? - спросил Калеб.

- Зачем ты пришел? Почему не остался там, где тебе и место?

- Кто ты? Давай взглянем! Давай же сними маску! – вдруг рука Алисы медленно потянулась к его лицу. Но на полпути она остановилась и опустилась ему на грудь. Калеба пробил холодный пот, он не смел пошевелиться. Мягкие тонкие пальцы тем временем водили по его груди пока не нашли гвоздь, который внезапно как показалось раскалился добела – так как боль была просто адская. Глухо вскрикнув, парень схватил Алису за запястье и отдернул ее руку, услышав тихий смех злой маски.

- Посмотрите-ка, пса пнули, а он даже ответить не смеет!

- Теперь ты тоже знаешь, как это больно, когда ГОРИТ!

- Что случилось во время пожара, Алиса? – отдышавшись, спросил парень.

Холод гвоздя вернулся, но отголосков боли не приглушил.

- Нееет! Ты не узнаешь! Никто не узнает! Все похоронено за той дверью!

Тут их беседу прервал какой-то странный звук. Калеб сначала не мог понять откуда он, но потом заметил, как от входа в помещение что-то медленно приближается. Когда оно вползло в круг света от фонаря, парень увидел, что это было обезглавленное тело первой осы убитой им. Оно подтягивалось лапками, что остались, и странно корчилось, упорно продвигаясь в их сторону.

Калебу не нравилось все, что тут творилось – особенно упоминание масками об огне. И тут внезапно тело остановилось и из-под лат начало просачиваться то самое черно-зелёное пламя. Последний раз дернувшись, труп сгорел дотла вместе с доспехами за каких-то пару минут. Пожар с немыслимой скоростью начал расползаться по бумажному полу, а злобная и печальная маски в унисон закричали:

- Горит! Горит! Пламя пылает! Оно никогда не погаснет!

Калеб понял, что действовать надо быстро. Он не церемонясь схватил маски и отбросил их в стороны, Алиса немедленно начала оседать на пол, не приходя в сознание. Подхватив ее на руки, парень осторожно стер красную жидкость с ее глаз – он так и не узнал, что это было, наверное, какой-то осиный секрет - и тут же услышал, как девушка шумно выдохнула, не открывая глаз.

Пожар тем временем, распространившись уже и на нижние ярусы гнезда, начал медленно пожирать толстые бумажные стены. В огромной дыре, что образовалась в нескольких метрах от Калеба, было видно темноту вокруг гнезда. Внезапно в ней мелькнуло что-то белое, и парень понял, что делать. Разогнавшись, он перепрыгнул невысокую стену огня, что надвигалась на них, и рухнул вниз сквозь дыру, крепко прижав к себе Алису.

«Интересно, что там внизу? Куда я упаду на этот раз?»

Через пару секунд они уже были намного ниже пылающего гнезда, из которого вылетали напуганные осы. Калеб, все еще прижимая ее к себе, увидел как глаза Алисы открылись, и в этот же момент ее что-то оттолкнуло из его объятий. Падая в неизвестность, он спокойно, без каких-либо мыслей или страха смотрел на ее отдаляющееся лицо с выражением слабого удивления. Дракон подхватил девушку и унес куда-то в сторону, а он продолжал падать. Калеб закрыл глаза и вспомнил:

«А могут ли люди идти на самопожертвование, чтобы исправить собственные ошибки? Ошибки, которых они не совершали. Люди – не знаю, а вот псы могут…»

Глава 11. Встреча

Алиса открыла глаза. Она сидела посередине своей комнаты, одетая в свою слишком длинную ночную сорочку, она не помнила ни как вернулась с почты, ни как переоделась. Ее пробудил какой-то противный звук, повернувшись, девушка увидела, что с внутренней стороны в стекло бьется одинокая оса. Алиса не знала, как она залетела к ней — девушка никогда не открывала окно.

Воспоминания нахлынули так внезапно, что Алиса непроизвольно вскочила на ноги. Она была в кабинете их нового начальника — старого извращенца, как оказалось. Тогда и ворвался этот парень Калеб, и накинулся на него. Потом они падали — Алиса видела, что с Калебом случилось что-то неладное во время падения. Девушка до сих пор не знала, как он может попадать в Страну Чудес вместе с ней. Затем она увидела дракона, правда только на миг — никогда раньше Алиса не встречала никого подобного ему в своем мире. Но обдумать это ей не дали. Из темноты вынырнула та безобразная повелительница ос, что направляла свои войска на священную рощу и другие ее окрестности. Удерживая Алису всеми своими лапками, Императрица насильно нацепила ей на лицо какую-то маску, и тогда, наверное, девушка потеряла сознание. Все что она помнила с этого момента и до того, как снова открыла глаза, был тихий шорох в темноте — еле слышный звук трепыхания крыльев бабочки. Это даже на сон не было похоже. Просто тягучая темнота внутри, наполненная звуком и тишиной одновременно.

Окончательно же очнувшись, она увидела перед собой достаточно жуткую маску из блестящего металла, а после ощутила руки, прижимающие ее нежно к уже знакомой груди, но через секунду ее оттолкнуло от Калеба и он растворился в темноте.

В тот же момент из ниоткуда появился тот самый дракон. Он нес Алису над огромными белыми кувшинками, и ей показалось, что она просто спит. Все время от времени летают во сне — ничего сумасшедшего в этом нет, даже если тебе сопутствует дракон, морда которого очень похожа на собачью. По крайней мере, так девушка пыталась себя успокоить.

Переход между озером кувшинок и собственной комнатой Алиса не уловила. За окном чернело небо, кто-то зажег в ее комнате свечи, снизу доносились звуки уже не очень бурного веселья лондонского борделя, с чего можно было сделать вывод, что была глубокая ночь.

Очень тихо и несмело по крыше начал стучать дождь. Алиса обожала дождь в Лондоне. Когда он шёл город становился более привлекательным, без этой постоянной пелены черного дыма, роя мух и вездесущего зловония. Оса куда-то пропала, ливень держал размеренный ритм, тем самым обещая длиться до утра, а то и дольше. Алиса сидела на кровати и думала над роковой несправедливостью.

Ее раздумья прервал тихий, но настойчивый стук в дверь. Это не могла быть няня Шарп, она в такой поздний час или считала выручку за ночь, или уже спала. Алиса медленно подошла к двери, подобрав по дороге свой зонтик — для самообороны, ведь ввиду клиентуры борделя, ничего хорошего столь поздний визит принести не мог. Девушка повернула ключ и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы разглядеть, кто стоял за ней. Она встретилась взглядом с уже знакомыми ярко-синими глазами.

Это был первый раз, когда Алисе довелось подробнее разглядеть его лицо — узкое с резкими чертами. Высокий лоб наполовину скрыт под давно не стрижеными едва заметно вьющимися тёмными волосами, но не такими чёрными как у нее, резко очерченные скулы и волевой подбородок придавали лицу мужественность и властность, прямой нос, слишком тонкая верхняя губа и пухлая нижняя завершали гармонию лица. Но над всем этим доминировали глаза — пронзительно-синие, оттенённые длинными густыми ресницами, под дугами изогнутых бровей, придававших лицу несколько надменное выражение.

Первое, что бросилось в глаза, это была кровь под носом, хотя дождь почти смыл ее с его лица. Кожа под левым глазом была рассечена, очевидно от удара, на лбу и подбородке красовались царапины, мокрые волосы прилипли к лицу.

Алиса не могла не признать, что даже в таком плачевном состоянии он был слишком красив. Он был в темно-серых штанах и в когда-то белой рубашке, которая местами была перепачкана чем-то подозрительно похожим на кровь. Но, несмотря на это, она смогла рассмотреть его фигуру: он был высокий, статный, широкоплечий с сильным атлетическим телосложением. И в завершение картины с него ручьями лилась на пол дождевая вода.

Алиса почувствовала себя чудовищно неловко из-за нескольких вещей сразу.

Во-первых, из-за своего наряда — сорочка была ей не по размеру, особенно рукава. Во-вторых, из-за зонтика в руках — он придавал ее виду еще большей нелепости.

В-третьих, из-за того, что не смогла сделать равнодушное выражение лица и оценивающе пялилась на него во все глаза. Это немного разозлило ее, и девушка выпалила:

— Что тебе нужно?

— Твоя помощь...

Кошмарный сон детства вернулся. Только теперь вместо худенького грязного мальчика был грязный и избитый парень.

Калеб сидел за столом в комнате Алисы и быстро, не чувствуя вкуса, допивал бутылку виски. Окровавленная рубашка валялась у него под ногами. Уговорить Алису помочь ему оказалось нетрудно, фактически ему достаточно было только попросить. Она не сильно перепугалась, увидев его спину, только немного побледнела, отчего стала еще больше похожа на привидение в своей длинной ночной сорочке. Девушка так же не стала спрашивать что случилось, а он не спешил рассказывать — не хотел огорчать ее тем, что получил увечья из-за Алисы еще и в реальной жизни.

На столе в стаканчике с виски плавала иголка, которую Калеб собственноручно изогнул дугой, и отрезок нитки. Когда в бутылке осталось меньше четверти, он подозвал Алису и вылил часть ей на руки.

— Остальное вылей на рану.

Парень только скривился, когда Алиса, не особо церемонясь, выплеснула виски ему на спину — худшее ждало впереди.

Когда он очнулся в одном из множества узких переулков Лондона, как раз начинался дождь. Он сидел на земле, прислонившись спиной к стене какого-то здания. Добираясь домой он раздумывал над тем, что увидел и услышал. Каким бы сказочным не был каждый новый мир в который он попадал, за всем скрывалась совсем не сказочная тайна, и еще это чёрное пламя, похожее на болезнь, внутри убитых им врагов преследовало его. Все, что творилось с парнем, когда он попадал с Алисой по ту сторону реальности, крутилось вокруг той старой истории с пожаром. Вспомнились вопли белых масок, надетых на Алису. Вслед за ними в сознании возникло белоснежное словно фарфор плечо, с которого сползла кроваво-красная ткань непроизвольно показав намного больше, но он запретил себе об этом вспоминать.

Обдумать до конца все, что с ним случилось, ему не дали. Возле дома Калеба поджидали двое мужчин, которые незамедлительно дали понять, кто и зачем их нанял. Били профессионально в основном в живот — больно, но вряд ли даже синяки останутся. Затем один из них толкнул Калеба спиной в стену здания. Парень почувствовал резкую боль и вскрикнул — мужчины, наверное, подумали, что перестарались, и через секунду их уже не было. Когда Калеб отдышался и смог кое-как подняться на ноги, он увидел, что окно того здания было заколочено досками, и из одной торчал острием вперед тонкий гвоздь, с которого стекала размытая дождем его собственная кровь. Парень не мог осмотреть свою спину, но и так знал, что там был длинный глубокий порез от основания шеи до низа правой лопатки.

Решение пришло само собой. Все, без исключения, жители этой части Лондона знали где находилась Русалка и Калеб отправился прямиком туда. При движении он чувствовал, как расходятся края раны. Дождь смывал кровь с его спины и разгонял людей с улиц. Калеб любил дождь — он успокаивал его.

— Швы нужно делать каждый дюйм, отступая от края раны на четверть дюйма, — он помнил все, чему научил его тот парень с детдома.

Она не отвечала. Калеб не имел ни малейшего представления о том, что Алиса сейчас чувствует, даже смотря украдкой на ее бледное лицо в отражении в зеркале, что стояло перед ним на столе.

К спине прикоснулись холодные мокрые пальцы, принося одновременно боль и наслаждение. Игла вонзилась в кожу, усилием воли Калеб заставил себя сидеть неподвижно. Когда Алиса доделала первый шов, он выдавил:

— Ты хорошо справляешься.

В зеркале он увидел ее лицо, на котором читалось, что она искренне не верит в то, что колоть живого человека иглой может ассоциироваться со словом «хорошо».

— Чей это глаз был там под линзой?

Алиса на миг замерла, а потом очень тихо все же ответила:

— Чеширского Кота. Он обычно безобиден — не знаю, что ему взбрело в голову.

Калеб вспомнил — Алиса не слышала что именно кот тогда ему сказал. Он пристально посмотрел ей в лицо. Очевидно, что для нее кот, появляющийся в разных местах по частям, был вполне обычным делом. Девушка почувствовала его взгляд и посмотрела в зеркало. Калеб в ответ улыбнулся одними глазами, чтобы подбодрить ее. Алиса смутилась и опустила взгляд на его спину — парень воспользовался моментом, чтобы насмотреться на ее милое личико. Повисла неловкая тишина.

Юноша хотел бы поговорить о чем-то отвлеченном, узнать больше о ней самой, сказать ей, какая она красивая, сказать хоть что-нибудь из того, что обычно говорят нормальные люди тем, кто им небезразличен. Но он прекрасно знал, что этим только оттолкнет ее, испугает, нарушит хрупкое равновесие.

Парень молчал, чувствуя как холодные пальчики осторожно протягивают нити сквозь его кожу. Когда Алиса доделывала последний шов, в окно что-то глухо врезалось, по стеклу царапнули когти — это была какая-то птица, возможно, голубь.

— Плохая примета, — обронила девушка, затягивая узелок так, чтобы края раны сходились.

Подойдя к свечам, что стояли на столе, Алиса уставилась на свои руки в крови. Калеб видел, как она, думая о чем-то своем, медленно вытирает их прямо о свою ночную сорочку.

— Спасибо.

Ответа не последовало. Калеб встал из-за стола и хотел потянуться, но вспомнил о плачевном состоянии своей спины и вовремя остановил себя. Он подошел к окну. Дождь уже не лил, как из ведра, а лишь тихо ритмично стучал по крыше. К мокрому стеклу прилипли три белых пера.

Внезапно, тишину прервал еще один стук. Повернувшись, Калеб понял, что зонтик, который девушка приперла к столешнице, упал на пол, а затем хлипкий столик пошатнулся, и одна из свечей опрокинулась. Она успела лишь чуть-чуть опалить бумаги, что лежали рядом. Догадываясь, что Алиса боится огня, Калеб быстро подошел и потушил пламя, просто хлопнув по бумагам рукой, но было поздно — он услышал, как ударилась о стену дверь.

Выругавшись под нос, парень бросился за девушкой в открытую дверь, но она уже не вела в коридор, как прежде. Как только он оказался за порогом комнаты, пространство вдруг с большой скоростью раздалось в стороны. В лицо ударил дневной свет, слишком яркий после сумрака комнаты, освещенной лишь свечами, а в грудь — холодный, как всегда, металл. Парень упал, ощущения были ужасные — словно кто-то выстрелил ему в грудь в упор. Он задыхался, по всему телу проходили судороги, казалось, мышцы сейчас просто порвутся от напряжения. На камень, что оказался под ногами, потекла кровь, смешиваясь с дождевой водой. Мучительно медленно боль прошла, а судороги утихли. Немного отдышавшись, парень поднялся на ноги и тут же потянулся рукой, чтобы ощупать свою спину. От длинной воспаленной раны остались только швы на абсолютно здоровой коже.

Сильный дождь немного мешал осмотреться, но Калеб понял, что стоял посреди огромного города, дома которого были сделаны из светлого камня. Он мог бы быть похожим на Лондон, но никто никогда не видел его таким чистым. Город напоминал пустой лист бумаги, люди не оставили на нем своей грязи и следов разрушения. Улицы были безлюдны, также Калеб не замечал следы пребывания каких-либо существ.

Все еще ощущая ноющую боль во всем теле, парень медленно двинулся вдоль одной из улиц, которая вела к подобию площади. Посреди нее возвышался какой-то памятник. Приблизившись, Калеб смог прочесть, что было писано на постаменте под цельной глыбой белого камня:

«Безграничный свет».

Глава 12. Трефовый Король

Подняв взгляд, парень начал разглядывать сам памятник — огромный кусок камня, из которого торчало что-то похожее на стрелку часов. Она была не очень высоко, Калеб протянул руку и, коснувшись ее, тут же порезался — стрелка была острая, словно нож, со всех сторон.Прямо на его глазах она сначала медленно, но постепенно набирая скорость, начала движение.

Калеб словно зачарованный смотрел на нее, стоя под проливным дождем, — минутная стрелка двигалась намного быстрей секундной — это создавало впечатление что время здесь идет быстрее. Поглядывая на гвоздь в груди, из-под которого все еще сочилась кровь, Калеб пошел вдоль одной из улиц. В голову пришла мысль зайти в какой-нибудь дом. Выбирать было не из с чего, они все выглядели одинаково. Юноша даже стучать дважды не стал, когда после первого стука не последовало никакого ответа.

Внутри дома все было таким же бесцветным. Мебель, предметы быта, даже верхняя одежда на вешалке у входа — все находилось на месте, все необходимое для жизни людей, которых нигде не было. На кухне была посуда, но не было еды.

В шкафу оказались плащи и шляпы, но нигде не нашлось какой-либо другой одежды. Калеб вытащил и надел чёрное пальто из плотной ткани на голое тело, ведь от здешней погоды у него уже зуб на зуб не попадал — оно все равно было ничьим. В комнатах верхнего этажа были кровати, аккуратно застеленные белоснежным постельным бельем, на прикроватном столике лежала расческа, в ящике были иголки, наперстки, черные и белые нитки, а также громадные ножницы. Взяв их, Калеб сел на кровать, очень осторожно разрезал уже ненужные швы на спине и вытащил их из кожи. Ощущения были гадкие, но оставить их на месте было бы неразумно. После этого он снова оделся и сунул ножницы в карман, ведь этот безумный мир был абсолютно непредсказуем.

На втором этаже нашлась детская комната — ее вид создавал ощущение, что родители подготовили все для появления ребенка, но он тут так и не поселился. На полках стояли рамки без фотографий, а на маленьком столике — белый тряпичный кролик.

Покинув дом, Калеб поднял воротник пальто, у которого, как оказалось, даже запаха не было. Ветер все усиливался, дождь бил в лицо грубыми холодными каплями. Было холодно и идти тоже было некуда. Он знал, Алиса где-то здесь, но как найти ее не представлял. Улицы и дома все были одинаковыми — куда бы юноша не шел, казалось, что он стоит на месте.

Калеб ступал и думал над тем, насколько кардинально она изменила его жизнь. Красивая и необычная девушка, затерявшаяся на фоне суматохи громадного города — ключ в миры, больше похожие на чьи-то сны или мечты, хоть и сильно искаженные. Но вскоре от раздумий его отвлекло движение, замеченное впереди. Калеб пошел быстрей и наткнулся на еще одно занимательное создание, которое не обращало никакого внимания на его появление.

Это был белый кролик, достаточно необычный на вид — он стоял на двух задних лапах и был одет в красный фрак и цилиндр с прорезями для ушей. На мордочке у него красовалось пенсне в золотой оправе. Ростом он был Калебу примерно по пояс, в лапах держал раскрытый зонтик и карманные часы с разбитым стеклом, что-то бормоча себе под нос.

Приблизившись, парень сначала выждал несколько минут, но кролик не проявлял ни агрессии, ни вообще какой-либо заинтересованности в нем.

— Простите, вы не знаете где Алиса? — спросил Калеб без предисловий.

Строением тела кролик не отличался от остальных представителей своего вида, но вполне уверенно стоял на двух лапах и резво перемещался по улице туда-сюда. Его безумные глаза вращались в орбитах, но, когда они наткнулись взглядом на Калеба, кролик встрепенулся и минуту разглядывал его. Через секунду он кинулся к парню, словно куда-то опаздывал.

— О, мой бедный мальчик! Мы катастрофически не успеваем!

— Куда мы не успеваем? — удивился Калеб, которого насторожило первое за долгое время существо, которое, к тому же, выразило по отношению к нему дружелюбие.

— А разве мы куда-то идем? — резонно спросил Кролик, останавливаясь перед парнем и постукивая длинным когтем по разбитому циферблату.

Это отбило у Калеба охоту еще что-либо спрашивать. Хотя, чего можно было ожидать от кроля в цилиндре? Он, казалось, над чем-то раздумывал несколько минут, а зонтик в его лапах ужасно дрожал.

— Что же тебе сказать, что же сказать? — засуетился Кролик.

— Не знаю. Вам лучше знать, наверное, — ответил Калеб, сам не понимая, почему обращается к кролю на Вы.

Но что-то в его поведении напомнило парню человека в возрасте, растерянного, робкого, уже немного слабоумного. Он немало таких людей повидал в своем привычном мире.

— Королева умерла! — ни с того ни с сего выпалил Кролик.

Калеб опешил: он задумался, о той ли самой королеве говорил его собеседник.

— Она совершила безумный поступок, но в этом была вся она — непредсказуемая.

— О каком поступке Вы говорите?

— О том самом! — громко доверительно прошептал Кролик, наклоняясь ближе к Калебу и указывая пальцем ему в грудь.

— И из-за этого она умерла? — задумчиво спросил парень.

— Ну, если предположить, что до этого она жила, то да, умерла. Нет ее больше. Зато есть ты!

Калеб только недоверчиво посмотрел на него. Из слов Кролика получалось, что Королева спасла его жизнь и это стоило ей собственной. Да и говорила она, помнится, для того чтобы сражаться за Алису ему придется стать рабом Королевы. Возможно, усопшая имела в виду что-то другое, но теперь об этом было поздно беспокоиться. Да и тогда было особо не из чего выбирать.

— Другие обитатели Страны Чудес обеспокоены твоим появлением — они уверены, что ты займешь ее место.

«Страна Чудес... Вот как...»

Это был первый раз, когда кто-то при Калебе упомянул о том, как зовется это странное место или, скорее, набор необычных мест, связанных между собой переходами. Нелепое детское название для того, что больше походило на кошмарный сон, в котором шла постоянная борьба за выживание, вызывало смешанные чувства.

— И что же будет, если я займу ее место?

— Ты станешь королем, разумеется.

— Но зачем мне это? — удивился Калеб.

— О, я вижу ты не совсем понимаешь, чем ты стал.

С мыслью, что частично теперь он чудовище, Калеб уже худо-бедно свыкся. Оказалось, он имел скудное представление о том, что творилось на самом деле. Но договорить им не дали. В нескольких метрах от них в воздухе появились два огромных кошачьих глаза. Белый Кролик сдавлено пискнул, и через секунду его уже и след простыл. Два узких зрачка уставились на Калеба. Парень буквально видел, как капли дождя стекали по роговице глаз, но те даже не моргали.

— Ах вот ты где, наградил же ты всех нас проблемами, — тихо, но отчетливо произнес откуда-то бархатистый глубокий голос.

Калеб хотел что-то ответить, но Кот перебил его.

— Знаешь, какое прозвище тебе дали те трусы, что так боятся новой тирании? Трефовый король. Так пафосно и не оригинально, — деланно-печально промурлыкал голос.

«Ну вот, теперь я еще и игральная карта...»

— Можешь быть спокоен, мне это все не нужно.

— А вот тут я с тобой не согласен, ты ведь еще не изменился до конца, ты сам не знаешь, во что превратишься.

— Так, может, ты меня просветишь? — язвительно ответил Калеб.

— Почему бы и нет? — глаза прищурились. — То, что у тебя в груди, само по себе ничего не значит, но ты, наверное, уже догадался, что, если вытащить его, то ты умрешь. Это, можно сказать, символ твоей власти, именно ее тебе отдала Королева, все, чем была сама — боль, жажду мести, безграничную ненависть.

Голос замолчал на миг, а потом продолжил задумчиво:

— Каждое божество или существо сходное с ним ищет себе антипода — дьявола, воплощение зла, противоположность. Ведь жизнь не может существовать без смерти, свет без тьмы, любовь без ненависти и бла-бла-бла... — язвительно закончил Кот. — И видишь ли, так случилось, что антипод теперь ты.

Калеб не хотел ему верить, но что-то внутри подсказывало, что крупица правды в словах кота есть. А еще он назвал Алису божеством, а вот это особых возражений в душе парня и не вызывало.

«Теперь, оказывается, я и вовсе не герой, и даже не позитивный персонаж этой сказки...» — отстраненно подумал он.

Физическая сила и ловкость, приступы ярости, потеря самоконтроля, странные щупальца под кожей. Совсем не те качества, которыми должен обладать заурядный рыцарь, спасающий прекрасную принцессу от чудовищ.

— Но и это еще не все. Алиса прошла через множество испытаний, но все-таки свергла Червовую Королеву и ее тиранию. Не удивляйся, когда она попытается тебя убить, узнав, что ты есть на самом деле. И запомни — я сказал КОГДА, а не если.

Глаза закрылись и исчезли. Калеб остался стоять под проливным дождем и пытался заглушить мысли в своей голове. Он упорно не хотел верить, что это от него все это время нужно было спасать Алису.

Он медленно двинулся дальше вдоль улицы, засунув руки в карманы пальто, больше не обращая внимания ни на дождь, ни на холод.

Сам того не замечая, Калеб дошел до небольшой площади, в центре которой стоял фонтан.

Ветер хлестал его по лицу, холодная вода текла по спине — пальто не спасало от непогоды. Тихо посмеявшись, Калеб нащупал рукой шляпку гвоздя и попробовал его сдвинуть. Сказать, что при этом он ощутил боль, — это означало бы ничего не сказать. Из раны немедленно потекла горячая кровь, парень сам не понимал, зачем мучает себя. Ему было очень плохо, ведь Калеб всегда считал себя добрым или, по крайней мере, неплохим человеком. А тут оказалось, что для единственной, чье внимание он пытался привлечь, он — воплощение зла.

Самое пугающее было в том, что парень неоднократно замечал за собой бессознательные поступки или мимолетные мысли, которые казались ему чужими. Что-то изменилось в нем с тех пор, как появился этот треклятый гвоздь, и он продолжал меняться.

Когда он почти дошел до начала площади, впереди блеснуло что-то белое. Остановившись, Калеб прищурился, хоть в этом теперь и не было потребности, — он прекрасно видел каждую трещину на белой поверхности фонтана. «Ну вот к теперь уже знакомым силам прибавилось еще и острое зрение.»

Из-за фонтана вышла Алиса. Она сначала не заметила, что кто-то на нее смотрит, и медленно сделала несколько шагов, разглядывая дома. Одета она была в пышное белое платье, которое смутно напоминало ее ночную сорочку. На шее у девушки висел все тот же медальон, похожий на подкову.

Как и всегда, через минуту Алиса ощутила на себе взгляд и повернула голову в его сторону. На ее лице промелькнуло удивление, Калеб был уверен — она заметила кровь и его странный взгляд. Пару секунд она раздумывала, а потом из ниоткуда у нее в руках появился зонтик — тот самый, что был в ее комнате. Резким движением она раскрыла его, и ветер подхватил девушку, словно пух одуванчиков.

«Божество... Еще бы,» — печально подумал Калеб, смотря, как она улетает прочь. Он даже немного обрадовался, что Алиса не заговорила с ним, сомневаясь, что смог бы ответить что-то внятное. Теперь их разделяла пропасть значительно шире той, что была прежде.

Калеб двинулся дальше вокруг фонтана вдоль домов, даже не смотря под ноги. Пейзаж вокруг не менялся — только на некоторых домах висели часы, но они все показывали разное время, и даже стрелки двигались с разной скоростью.

Повернув за очередной угол, юноша замер на месте. Двери одного из домов были распахнуты настежь. На ступеньках жалкими белыми клочьями лежали кучки птичьего пуха вперемешку с перьями, сильно намокшие под дождем. Без раздумий Калеб начал подниматься по ступенькам — он уже смирился с мыслью, что эта Страна Чудес, как ее назвал Кролик, сама ведет его куда нужно. Молодой человек с горькой усмешкой вспомнил тот момент, когда ему показалось, что это судьба, и ведь он не ошибся, судьба его все-таки настигла.

Внутри все было таким же, как в первом доме, куда заходил Калеб. Дождь сюда не попадал и сухой пух носился по комнатам от малейшего дуновения ветра. Перья лежали под ногами, устилали мебель и лестницу на второй этаж. Туда парень и направился. Дверь одной из верхних комнат была открыта, и оттуда сильно сквозило.

На пороге комнаты Калеб замер от удивления. Вся мебель была свалена в кучи возле стены, книги с перевернутых полок лежали раскрытыми, и ветер рвал в клочья их пустые страницы. Окна были распахнуты настежь и дождь попадал в комнату, уже изрядно намочив при этом занавески, отчего те выглядели покрытыми серыми пятнами. В центре комнаты на полу лежала огромная яичная скорлупа, в которой легко поместился бы взрослый человек. Она была разбита и неровные зазубренные осколки покачивались от ветра. Самая большая ее часть была наполнена пухом и перьями — Калеб понял, что взялись они именно отсюда, а сквозняк уже разнес их по дому.

Внезапно перья в скорлупе просели в одном месте, словно под ними что-то зашевелилось. Раньше Калеб дважды подумал бы перед тем, как вообще заходить в этот дом. Но сейчас ему было уже глубоко плевать на собственную безопасность, поэтому он подошел к скорлупе и начал горстями выкидывать из нее пух.

Сначала из-под перьев показалось совсем маленькое плечико, а затем детская ладошка. Пух зашевелился, и через секунду показалось миниатюрное личико, обрамленное чёрными блестящими волосами. В огромной скорлупе села сонно потирая кулачками глаза девочка, лет шести или семи, одетая в простое белое платьице, украшенное голубыми бантиками.

Глава 13. Колесо Фортуны Часть 1

— Доброе утро, — серьезно промолвила она, разглядывая Калеба.

— Доброе... — прошептал парень, зачарованно разглядывая ее черты.

Девочка же тем временем оценила его внешний вид и учтиво поинтересовалась, указывая маленьким пальчиком ему в грудь:

— Дядя, ты поранился?

— Да.

— Болит? — участливо спросила она.

— Да нет, совсем уже не болит, — соврал Калеб, немного придя в себя.

— Дядя, пойдем гулять, — сказала девочка, протянула к нему руки и ухватилась за шею, чтобы он вытащил ее из скорлупы.

— Дождь на улице.

— А мы возьмем зонтики, — с этими словами она подошла к одному из шкафов и начала деловито рыться в куче разных вещей в поисках нужного.

Теперь Калеб понял, на кого была похожа Королева, только кожа этой девочки не была такой болезненно бледной, а в глазах не было безумного блеска. Перед ним стояла Алиса шести лет, которая серьезно вознамерилась идти с ним гулять.

— Дядя, тут нет второго зонтика, — расстроено сообщила девочка, вернувшись с находкой в руках.

— Он мне не нужен.

После этих слов она снова оживилась и потащила его за руку на улицу.

К удивлению Калеба, ветер за время, что он был в доме стих, а дождь стал слабее, так что малышка, которую даже не было видно из под зонтика, не намокла.

Она шла, держа его за руку, вернее, за два пальца, и что-то рассказывала, меняя темы каждые несколько минут. Калеб узнал из всего что она успела сообщить, что у нее была старшая сестра Лиззи, кошка Дина и двое котят, она очень любила играть в шахматы, а еще потеряла где-то свою любимую игрушку — белого кролика. Дальше речь зашла о ее папе, который был в Японии и видел там красивых девушек, одетых в яркие платья, что назывались кимоно.

Калеб слушал вполуха и думал о своем. Еще в тот первый раз, когда он попал в Страну Чудес, ему показалось, что пейзаж вокруг похож на аппликацию, сделанную ребенком. А сейчас он понимал, что ведет за руку того самого ребенка. Только вот обрывки детских снов и мечтаний смешались в этом месте со страхами и кошмарами, что-то ужасное случилось со страной детского воображения. Не сложно было догадаться, что это было напрямую связано с пожаром.

Загадкой для парня оставалось и то, каким же образом фантазия становилась абсолютно реальным местом, куда он регулярно попадал. Тут же вспомнились слова Кота, когда он косвенно назвал Алису божеством, или существом схожим с ним. Калеб не имел малейшего понятия, что бы это значило, но определенно, весь этот мир — Страна Чудес — вертелся вокруг нее.

— Дядя, — подергала за рукав девочка. — Там кажется, белый кролик только что пробежал.

Калеб взглянул ей в лицо, что показалось из-под зонтика.

— Дядя, почему ты так странно смотришь?

— Ты просто напоминаешь мне кое-кого.

— Ту другую Алису? — парень опешил, оказывается девочка была в курсе того, что тут творится, даже больше, чем он.

— Она обычно приходит сюда, когда хочет побыть одна. Пошли! Я отведу тебя туда, где она бывает чаще всего! — девочка ухватила Калеба обеими руками за ладонь, чуть не выронив зонтик, и потащила его в какой-то боковой переулок.

— Алиса скорее всего не будет рада тому, что ты пришел, но ты не переживай, она только с виду такая злая! — рассказывала она по дороге. — На самом деле она добрая, хотя никогда не хочет играть со мной.

«Да уж, играть она вообще ни с кем не хочет» — подумал Калеб, имея ввиду совсем не игры. Он уже и сам не понимал, зачем продолжает следовать за ней, когда лучше было бы, в первую очередь для самой Алисы, чтобы он держался подальше. Если, как сказал Кот, он и дальше будет превращаться во что-то мерзкое, что ему уже не нравилось, то кто гарантирует, что новый Калеб не сделает ей больно. Пока что у него вообще не укладывалось в голове, как это он может стать кем-то другим без собственного ведома. И от этого становилось еще страшней.

— Дяденька, Котик в последнее время отвратительно себя ведет. Зачем он водится с теми жуткими куклами?

— Кот, говоришь?

— Да. Вот мы и пришли! — через секунду радостно объявила девочка, останавливаясь возле дома, что напоминал по размерам и внешнему виду храм, а потом немного смутившись, добавила: — Только я внутрь не пойду, она убежит, если меня увидит.

Калеб молча смотрел, как девочка наигранно морщит лоб, придумывая чем бы ей заняться.

— О, я знаю, я пойду поищу своего кролика — уверена, он должен быть где-то здесь.

С этими словами девочка помахала ему ручкой и умчалась по лужам, весело разбрызгивая воду.

Калеб перевел взгляд на здание, перед которым стоял. Вернулась неуверенность в себе, он вообще не знал, что ей сказать, зачем пришел, что ему от нее нужно.

Но ноги уже сами несли его по ступенькам вверх. Оказавшись внутри, Калеб еще минуту просто стоял, пытаясь собраться с мыслями.

Помещение оказалось похожим на картинную галерею, только стены вместо пейзажей, натюрмортов и портретов, были увешаны зеркалами разного размера в изящных рамах. Первая комната была небольшой, зато сверху сквозь высокие окна купола проникал призрачный небесный свет. Посередине комнаты стояли скамейки. На одной из них, повернувшись спиной к двери, сидела Алиса. Мокрый зонтик лежал рядом с ней. Даже стоя у входа, парень отлично видел как по нему стекают капли.

Когда он уже был на полпути между дверью и скамейками, она повернула голову. Парень остановился.

Минуту висела неуютная тишина, а после он услышал:

— У тебя кровь...

— Я знаю.

— Зачем ты пошел за мной тогда? — Калебу показалось, что девушке было неловко из-за того, что она убежала.

— Нужно было остаться там и дождаться тебя? — «Нет, нет, не то, это совсем не то, что я хотел сказать!»

Алиса опять смутилась, но тут внезапно спросила:

— Это у тебя ножницы в кармане? — Калеб совсем забыл о них.

Он сунул руку в карман и попытался их вытащить, но они зацепились за плотную ткань пальто. Выпутывая ножницы, парень на несколько секунд обнажил левую часть груди, но понял это только тогда, когда увидел как изменилось лицо Алисы.

— Что это? — она встала и сделала несколько шагов в его направлении. — Что это?

я только что видела...

Калеб почувствовал себя дурно, как он мог сам ей об этом сказать, сказать, что стал всем, чего она боится, от чего бежит, что ненавидит?

Он отступил на несколько шагов назад, но внезапно Алиса тоже начала медленно пятиться, прикрыв рот ладошкой. Калеб не понял что случилось, пока его взгляд случайно не наткнулся на одно из зеркал. Оттуда на него взирала огромная белая собачья морда с бешеными, теперь уже синими глазами, украшенная белыми ветвистыми рогами, похожими на оленьи. Повернув голову Калеб увидел, как свиваются кольца длинного тела покрытого перламутровой чешуей и белым мехом. От несоответствия ощущений и зрительного восприятия начало мутить.

Тут он снова перевел взгляд на Алису — она была напугана и боялась его! Парень попробовал позвать ее, но вместо слов из глотки вырвался какой-то птичий крик, такой громкий, что стекла задребезжали в окнах. Девушка от испуга замерла на месте. К Калебу постепенно начало приходить понимание того, что творилось. Нахлынула паника — сознание все следовало по старой колее ограниченности человеческого мозга. Пытаясь сделать шаг, он перемещал свое новое тело сшибая со стен зеркала, которые с грохотом падали на пол и бились на тысячи осколков, что застревали между чешуйками, причиняя боль.

Вспомнились все те моменты, когда появлялся дракон. Самый первый раз, когда Калеб еле живой долетел до дна. Он видел дракона со стороны, но только теперь понял, что не помнит, какой была на ощупь шерсть, хоть тогда она и показалась ему очень мягкой. Он также не мог припомнить, как лежал на его спине. Мозг подменял воспоминания ложными картинками, как например тогда, возле осиного гнезда. Калеб видел его, видел свои руки, что хватаются за его белую шерсть, видел слепые глаза — слепые, потому что он не смотрел ими тогда — но не более. Все, что он мог вспомнить, это резкий рывок, шорох рассекаемого его телом воздуха, чувство невесомости. Совсем такое же, какое он чувствовал теперь.

За спиной Алисы появились жёлтые глаза, и голос промурлыкал:

— Иногда отражение в зеркале более реально, чем сам объект. Тебе так не кажется?

Жжение от мелких осколков стекла становилось невыносимым, Калеб почувствовал жуткую потребность в свежем воздухе и холоде дождевых капель, что мог заглушить боль. Он снова попробовал сдвинуться с места, но понял, что это надо делать не так, как обычно. Не представить себе точку, куда его тело может дойти, а понять траекторию для этой длинной ленты из чешуи, меха, мышц и костей.

Думать линиями, по которым можно не лететь, а просто-напросто двигаться, не прилагая никаких усилий, кроме мысленных.

Он чувствовал, сколько всего может это тело. Единственное, что ему было неподвластно, это просто подойти к ней, обнять и успокоить, сделать так, чтобы ей не было ни страшно, ни больно, ни одиноко. Этому мешал огромный гвоздь в груди и тело дракона с головой собаки.

Чувствуя себя змеей-переростком, Калеб начал медленно продвигаться вперед к Алисе. Та, не сводя перепуганного взгляда с его морды, снова начала медленно пятиться.

Глаза кота тем временем подмигнули ему и пропали. Когда Алиса оказалась в узком переходе к следующей части здания, Калеб напоследок жадно посмотрел на ее бледное лицо и по спирали рванул вверх.

Врезаясь в стены и сшибая еще больше зеркал, он сумел-таки вырваться наружу, выломав окна вместе с рамами и частью купола и вылетев под дождь в туче осколков стекла. Калеб несся на огромной скорости и видел, что этому городу нет конца — он был просто нескончаемым повторением одного и того же алгоритма. Куда не пойди — придешь куда надо, или не придешь никуда вообще, скитаясь по одним и тем же улицам.

Эмоции, что обуревали его казалось только усилились от холодного ветра, что беспощадно хлестал его по морде. Калеб выругался вслух, но вышел опять какой-то пронзительный крик, чем-то напоминающий хищную птицу.

Внезапно ощущения изменились — восприятие мира вокруг сузилось, и парень понял, что падает по наклонной на ужасной скорости.

Калеб не мог даже пошевелиться и перебороть сильное сопротивление воздуха. Он только надеялся, что падающее стекло и обломки рам там, в галерее зеркал, не зацепили и не поранили ее.

За секунду до того, как проломить собой крышу очередного безликого дома, парень сквозь шум в ушах впервые отчетливо услышал трещание пламени. С того момента оно больше не покидало его, звуча то громче, то тише — всегда где-то там, на краю сознания.

Он очнулся на чердаке в груде обломков крыши, перепачканных его же кровью. Пробудила его от беспамятства не ужасная боль во всем теле, а вздохи маленькой девочки, что стояла над ним и ухватившись обеими руками, пыталась вытащить из его живота обломок доски, что, очевидно, зацепился за что-то под его телом, потому что у нее ничего не получалось.

Облизав пересохшие губы, Калеб оценил свое состояние. Боль наполняла его тело, словно сосуд, и тонко звенела в ушах, казалось, в его теле была сломана каждая косточка, не осталось и живого места. Отстранив девочку левой рукой — правую он не чувствовал — Калеб ухватил злосчастный обломок и, рыча сквозь стиснутые зубы, вырвал его из себя, пытаясь не потерять сознание снова от жуткого чувства, что приносила сквозная рана, которое больше напоминало животный страх, чем боль. Взглянув на правую руку, он понял, что она вывихнута в плече. Изнемогая от злости на самого себя, парень со всей дури ударил себя кулаком в плечо, вскрикнув при этом от боли, буквально ощущая, как кость возвращается на место с неприятным хрустом. Он понимал, что так конечности не вправляют, и, скорее всего, он серьезно повредил себе плечо, но злость парализовала его здравомыслие, да и рука начала снова двигаться уже через пару минут.

Вспомнились слова Кота о том, что гвоздь — единственная возможность его убить. Даже если это было правдой, то боль агонии оставалась ему. Из раны на животе уже перестала хлестать кровь, еще через несколько минут, часто дыша сквозь зубы, покрытый испариной Калеб смог сесть. Видимо основной удар пришелся на плечи и спину — ноги почти не пострадали, не считая уймы порезов — зато с шеи, казалось, содрали кожу. Он чувствовал как срастаются ребра, причиняя этим не меньше боли, чем сами переломы. Пальто, оставшееся на нем, было грязное и продырявленное в нескольких местах после падения.

Девочка — Алиса — стояла в нескольких шагах от него и разглядывала его увечья такими же испуганными глазами, что он видел недавно на другом, более зрелом лице. Бессознательно она вытерла окровавленные ладошки о свое белое платье, не сводя глаз с Калеба.

Злость, что смешивалась со звуком то тихого треска, то рева пламени в голове, немного утихла.

— Дядя-дракон, ты в порядке?

— Да, — тяжело дыша, тихо ответил Калеб, стирая кровь с живота руками.

— Я знаю подслушивать нехорошо, но я не нарочно... Котик, он говорил с той другой Алисой, он ей рассказывал о тебе, но как-то не так. Он плохо объяснил, перевернул все с ног на голову.

Калеб встал, тяжело дыша и чувствуя, что в его суставы как будто бы кто-то насыпал песка, подошел к большому зеркалу, которое стояло рядом и одним быстрым ударом полным ярости не только разбил его, но еще и пробил насквозь, немного высвободив гнев. Вытащив руку из сломанной рамы, он с минуту разглядывал свой кулак, покрытый теперь длинными порезами, и царапинами, а после, подойдя к девочке, взял ее за руку и направился к выходу с чердака. По дороге к выходу из дома парень взял возле вешалки зонтик и протянул Алисе. Та молча взяла его и открыла, когда они оказались на улице.

— Отведи меня пожалуйста к Кролику, — ровным голосом попросил Калеб.

Девочка кивнула, и через несколько минут они оказались возле дома, на первый взгляд ничем не отличающегося от сотен других.

Алиса указала пальчиком на входную дверь, отпустив ее руку, Калеб зашел в дом и начал искать. В одной из комнат Кролик и нашелся — он сидел на диване перед кофейным столиком и держал в лапках пустую чашку, очевидно из сервиза, что стоял перед ним на подносе, как будто бы собирался пить из нее.

— Что я есть? — не теряя времени, спросил Калеб, останавливаясь перед ним.

— Ты ее любовь, болезнь, безумие, — немедленно ответил Кролик, роняя чашку, что разбилась на множество острых осколков. — Палач, ночной кошмар, дьявол...

Глава 14. Колесо Фортуны Часть 2

Калеб сидел на бортике фонтана и смотрел на тёмно-зелёную воду. Дождь разбивался о нее концентрическими кругами, тихо стучал по белому камню.

Очень медленно парень поднял руку, нащупал головку гвоздя и уже в который раз начал тянуть. Боль — в десятки раз сильнее той, что он чувствовал на чердаке — начала разрывать его изнутри, он хотел кричать, но вместо этого только смеялся, словно безумец. Он хохотал, чувствуя, что действительно сдвинул гвоздь на несколько сантиметров, но, когда его голос сорвался, Калеб отпустил треклятый кусок метала и одним ударом загнал его себе в грудь на прежнюю глубину, закашлявшись кровью.

Он не был безумцем, он сам стал безумием — треск пламени в голове смешивался с чем-то отдаленно напоминающим человеческие крики.

Парень глянул на свои руки, что упорно заживали, сколько бы он их не ранил — щупальца под кожей становились тёмно-синими, напоминая взбухшие вены. Хоть в настоящем Лондоне и был разгар лета, его кожа стала бледной, что и не странно — он за сутки потерял больше крови, чем у него вообще было. О сквозной ране напоминали только грязные разводы на плоском животе и дыра на ткани пальто.

Он раньше почувствовал, чем услышал шаги за спиной, каким-то звериным чутьем, природа которого ему была пока неизвестна.

— Пришла убить меня? — тихо спросил Калеб.

Шаги прекратились. Он повернулся, стирая внешней стороной ладони струйку крови с подбородка. Если на ее лице и была раньше решимость, то в тот же миг она пропала. В руках Алисы снова был нож.

— Он тебе не понадобится, — заметил парень, отчего девушка еще больше побледнела.

Калеб встал, уже даже не пытаясь спрятать ни гвоздь, ни пятна крови от множественных его ранений, что уже зажили.

— Я погасил пламя от свечки, ничего страшного не случилось, — его слова и спокойный ровный тон возымели вполне ожидаемый эффект — Алиса непроизвольно расслабилась, выражение ее лица перестало быть таким напряженным, плечи слегка опустились.

Калеб начинал понимать природу всего, что творилось в этих ее мирках — всё и все, что там находились, зависели от ее настроения, состояния души, мыслей, переживаний. То, что случалось с ней в настоящем Лондоне, каким-то образом отражалось здесь.

То черно-зелёное пламя — понимание его сути пока что ускользало, но куклы, что были похожи на Алису, теперь уже не казались такими бессмысленными. Они были ее имитациями, Калеб точно не знал насколько они примитивны, но руководствовались какой-то своей логикой, та первая почему-то пыталась с ним познакомиться, даже поцеловать. В одном парень был точно уверен — они имели самое непосредственное отношение к тому, что чувствовала или думала Алиса. И, наплевав на все пропасти что их разделяли, Калеб решил разобраться и узнать, как всё обстояло на самом деле. Таким спокойным и уверенным в себе он не был давно.

— Расскажи мне о своей семье пожалуйста — огорошил Калеб девушку вопросом.

Она сначала недоверчиво посмотрела на его лицо и спросила очень тихо, почти обижено:

— Зачем тебе?

Парень видел, что девушка прекрасно понимает зачем он спрашивает, зачем говорит о ее прошлом, пробуждая болезненные воспоминания.

— Из разговора с твоей семилетней копией мне показалось, что они были интересными и порядочными людьми. Твой отец много путешествовал? — ее лицо изменилось от упоминания о девочке, что он встретил.

Алиса сначала совсем нехотя, потом все увереннее начала рассказывать, даже не заметив, что нож из ее руки удивительным образом пропал.

— Да, он был деканом Оксфордского университета, из своих путешествий он привозил разные вещи для музея при кафедре философии.

Задавая вопрос за вопросом, Калеб замечал, какие воспоминания о семье были для Алисы особенно приятными. Несколько раз он даже улыбался и видел, как вздрагивают ее губы — будто бы она тоже намеревалась ответить улыбкой, но забыла, как это правильно делается. Он спрашивал ее о сестре и о матери, об их жизни в Оксфорде, о странствиях ее отца, казалось, для девушки вместо десятка лет прошел один день, так точно она всё помнила.

Когда Калеб замолчал, повисла напряжённая тишина, парень внимательно наблюдал за ней — Алисе становилось неловко от его пристального взгляда.

— Ты можешь убить меня, если пожелаешь. Для этого достаточно только вытащить гвоздь.

— Ты что ненормальный такое предлагать? — усомнилась в искренности его слов Алиса.

— Не исключено, — улыбаясь, ответил Калеб. — Но мне показалось, что ты пришла именно за этим.

Алиса замялась, то что ей рассказал Кот и то, что она сама видела и слышала, очевидно, не вязалось между собой. Пока девушка думала что сказать, Калеб начал настороженно оглядываться вокруг. Он никого не видел, но тревога не покидала его. Обостренные чувства подсказывали, что не все в порядке. Парень отошел от Алисы на пару шагов и начал вглядываться в окна домов.

Сначала он услышал эхо, что через пару минут превратилось в топот маленьких ног и всплески воды из луж. Вдруг из-за угла улицы выбежала маленькая Алиса и со всей возможной скоростью понеслась к ним.

Калеб оглянулся на девушку возле фонтана, она с нескрываемым ужасом смотрела на приближающегося ребенка и, казалось, сейчас сама убежит. Девочка была чем-то напугана до слез, издавая нечленораздельные звуки она подбежала к Алисе и спрятала лицо в подоле ее платья. Девушка просто оцепенела, не сводя взгляда с макушки ребенка.

— Алиса, что случилось? — спросил Калеб, которому происходящее нравилось всё меньше и меньше. Обе одновременно повернули головы к нему, и на него уставились две пары одинаковых зелёных глаз.

Девочка снова повернулась к Алисе и сказала:

— Глупые куклы, глупые! Зачем Котик притащил их сюда?

Калеб уже слышал их приближающиеся шаги. Их было много, слишком много для них двоих. Ничего лучше и эффективнее ножниц под рукой не было. Разве что клыки и когти.

Обернувшись снова на девочек, парень увидел, как взрослая Алиса стояла на коленях перед своей маленькой копией и зачарованно смотрела на ее лицо. Девочка, что казалось, забыла о своем страхе, гладила миниатюрной рукой ей волосы и что-то тихо напевала. Можно было подумать, что Алиса смотрит в зеркало, только видит там отражение тринадцатилетней давности.

Тем временем из-за углов нескольких улиц сразу начали появляться куклы — они шли, спотыкаясь о камни, и путаясь руками в подолах своих платьев. Все одинаковые, как дома и улицы этого города. Калеб вспомнил тот первый раз, когда они напали на него. Как могло показаться, та кукла сделала это потому, что не могла ни увидеть, ни почувствовать его — странный повод для желания убить, но какая-то своя логика в этом была.

Алиса, очевидно, сейчас была не в состоянии сражаться, да и вряд ли куклы тронули бы ее. Калеб глянул на ее лицо, казалось, девушка сейчас заплачет то ли от горя, то ли от счастья — парень знал, что ее обуревают воспоминания, которые она упорно гнала от себя.

— Не бойся, Алиса! — весело сказала девочка и рассыпалась белыми перьями прямо на глазах.

Девушка еще несколько минут смотрела на пух, который вместо того, чтобы намокнуть под дождем, унесся прочь с ветром и растаял в воздухе. Она встала и странно взглянула мимо Калеба. В тот же миг в нескольких метрах за ним появились глаза кота.

— Что ты себе позволяешь? — прошипела Алиса, сузив глаза.

Калеб никогда не видел ее такой решительной.

— Если ты не можешь сама принять решение, я сделаю это вместо тебя. Чтобы куда-нибудь придти, достаточно просто долго шагать. А ты стоишь на месте, Алиса, — преспокойно ответил бархатный глубокий голос.

Калеб заметил, что, пока Кот говорил, куклы начали двигаться быстрее и уверенней. Повинуясь какому-то животному импульсу, парень вытащил из кармана ножницы и запустил ими в правый глаз кота. В полете ножницы раскрылись и вонзились в роговицу обеими лезвиями. Раздалось шипение настолько громкое, что заложило уши. Левое веко немедленно опустилось и пропало, а вот правое зацепилось за ножницы, и несколько секунд, пока лезвия не выскользнули, в воздухе гротескно моргало пробитое око.

Алиса опешила от неожиданности и посмотрела на Калеба, но тот не дал ей ничего сказать. Куклы были слишком близко, надо было действовать быстро. Уже не пугаясь самого себя, Калеб представил, как он крошит фарфор их тел клыками и сминает десятки врагов своими змеиными кольцами. Через миг по ощущениям он понял, что сработало. Чувств у тела дракона было намного больше, чем у любого человека. Он не только видел, слышал, различал запахи, температуру и прикосновение в разы сильней, чем раньше. Казалось, он мог чувствовать само пространство, его наполненность, концентрацию сил в разных его точках, движение воздуха и звука.

В руках кукол возникали один за другим ножи, такие же как у Алисы. Вместо того чтобы напасть на них, Калеб приблизил свою морду к девушке. Она разглядывала его широко открытыми глазами, но уже без страха, как в тот первый раз. Примерившись, Калеб аккуратно, но резко схватил ее челюстями так, что она упала бы, если бы не взялась руками за его шерсть. Ее лицо оказалось прямо перед его глазом, и он взлетел.

Руководствуясь своими новыми чувствами, Калеб все набирал и набирал высоту. Дождь становился все холоднее по мере того, как они поднимались. Парень видел, что Алиса спрятала лицо в его мех — капли здесь били очень больно. Когда город под ним стал напоминать тысячи бумажных коробков, Калеб увидел то, что искал и ощущал — поверхность воды. Серое свинцовое небо оказалось сферой из темной холодной воды, что заливала город дождем.

Приготовившись, парень пробил поверхность и мигом почувствовал, как изменилось тяготение. Они оказались в холодной воде и довольно глубоко, учитывая скорость, на которой нырнули в нее.

Подхватив Алису одной рукой за талию и прижав к себе, он поплыл к поверхности, удостоверившись что девушка дышит, начал грести к берегу.

К счастью, это была часть Темзы с несильным течением, и через несколько минут он уже вышел на берег, неся Алису потерявшую сознание на руках.

Недолго думая, Калеб направился к себе домой, куда было не очень далеко идти от того места, где они оказались. Было холодно — его рубашка осталась на полу в комнате Алисы, но тем отчетливей он чувствовал теплое дыхание на своем плече.

Было что-то новое в привычном для него мире. Необычное зрение осталось при нем, а также внезапно парень понял, что ощущает запах дыма слишком ярко.

Он с удивлением обнаружил, что может с точностью сказать где его источник.

Добравшись до своей тесной комнаты под крышей, он уложил Алису в постель, пытаясь не смотреть на то, как живописно мокрая сорочка прилипла к ее прекрасному телу. На какое-то мгновение его взгляд задержался на ее бледном лице, отметив, что она похожа на ожившую статую, тело которой задрапировано белой тканью. Не в силах справиться c собой, Калеб пристально смотрел на Алису, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб ее тела.

Не сводя с неё хищного взгляда, Калеб представлял, как проводит рукой по нежной щеке Алисы, а после чувственно целует ее, ощущая тепло. Как страстно, и в тоже время требовательно касается губами ее губ, проникая внутрь рта, где язык осторожно исследует его пространство погружаясь все глубже. Губы спускаются ниже по ее тонкой шее, целуют оголенное плечо, от этих прикосновений ее кожа горит огнем. С округлой груди они скользят на стройную талию, милый животик, соблазнительные бедра. Продолжая целовать ее, Калеб руками медленно скользит по бедрам, спине, проводит по лопаткам, отчего по ее телу пробегает сладостная дрожь. Дойдя до шеи, пальцы зарываются в ее шелковистые волосы. Затем, пропуская пряди через свои пальцы он наблюдает, как струятся ее волосы, говорит ей с восхищением как они прекрасны.

Калеб, резко отвернувшись, переводит дыхание, усилием воли унимая бурную реакцию тела.

Проходя мимо маленького зеркала, что висело на стене в полумраке комнаты, Калеб впервые увидел, как его глаза отсвечивают лихорадочным синим огнем. Несколько минут он стоял, рассматривая свое отражение.

«Это Алиса так действует на меня» — подумал Калеб.

Калеб сел на пол, прислонившись спиной к стене и смотрел на нее, слушая треск пламени в голове, различая на его фоне еще и шепот. Как и любой другой человек, он раньше воспринимал свои чувства как должное, не подозревая как они могут подвести его. Сейчас Калебу было и холодно и жарко одновременно, даже сквозь ткань одежды он ощущал спиной шероховатость стены, парень мог разглядеть каждый волосок на голове Алисы даже с немалого расстояния, сквозь окна в комнату проникал запах утреннего дыма, грязи и даже тумана. Калеб не знал, что туман может пахнуть. Любой человек на его месте решил бы, что сходит с ума, но Калеб прекрасно знал, что с ним творится. Изнуренный собственными обостренными чувствами и возбуждением от того, что она лежит рядом, он уснул, а когда проснулся Алисы уже не было.

Старое покрывало с кровати пропало, зато остался еле различимый запах, ее запах. Калеб улыбнулся своим мыслям. Он был уверен, что они еще встретятся, причем в скором времени.

Глава 15. Пиковая дама

Алиса проснулась от настойчивого желания чихнуть. Первое, что она увидела, это были пылинки, которые волшебно мерцали в лучах солнца, прорезающих комнату. Чихнуть-таки ей не дали мысли, что начали панически быстро сменять друг друга. Во-первых, это была не ее комната и не ее постель. Во-вторых, она не могла припомнить ничего из вчерашнего вечера. В-третьих, в нескольких метрах на полу сидел Калеб, низко склонив голову, и видимо спал.

Девушка почувствовала, как щеки становятся горячими. Ее достаточно размеренная за последний год жизнь осталась в прошлом. Этот парень ворвался в нее с помощью одной единственной улыбки — Алиса боялась, что он способен на большее.

То, что творилось в Стране Чудес начало возвращаться в память обрывками, пока она накидывала на плечи потрепанное покрывало и искала выход из комнаты, застелив кровать.

Они попали в безликий город, по пустым улицам которого она бродила после жутких процедур с пиявками, когда хотелось умереть, только чтобы не возвращаться в больницу. Но на этот раз в городе было особенно много народу. Алиса встретила Калеба впервые возле фонтана и немедленно сбежала, банально не зная, что сказать ему. Ей было неловко от того, что он попал в место, которое она раньше считала только своим — городом, где можно спрятаться. Ветер уверенно принес ее к галерее зеркал, где она часто бывала. Сложив зонтик, девушка взошла по ступенькам и долго сидела на лавочке посреди комнаты. Ее отражение смотрело в разные стороны со всех стен. Раньше ее это успокаивало, ее проблемы терялись, дробились в зеркалах, но сейчас даже это не помогло. Девушка лихорадочно думала, как выбраться из Страны Чудес поскорей — раньше она не против была проводить здесь целые недели, особенно, если в реальности ее ждали стены больничной палаты. Но сейчас в ней находился посторонний человек, что само по себе уже было до невозможного странно и волнующе. Алиса вспомнила свои безуспешные попытки объяснить врачам, что такое Страна Чудес, а они ведь только кивали головами и дежурно улыбались. Позже Алиса разочаровалась и просто рисовала привычных ей Кролика, Кота и Шляпника — все, что видела в блаженные часы, когда бывала здесь и в других местах Страны Чудес, где было сравнительно безопасно. А он смог не просто поверить, но и побывать здесь.

В зеркалах вокруг началось движение, оповещая о приходе Калеба, Алиса повернулась и, чтобы сберечь чувство собственного достоинства, начала разговор. Она заметила у него кровь на груди, и немедленно известила Калеба об этом — в понимании девушки это было чем-то вроде сожаления или сочувствия, ведь поделать с тем, что ее страна снов была не самым безопасным местом, она ничего не могла. Тогда Алиса и увидела откуда была кровь. Сначала ей показалось, что это какой-то кусок железной арматуры, застрявший в груди. Потом, глянув в одно из зеркал, что показывало его отражение вблизи, девушка поняла, что это был гвоздь. Огромный чёрный и весь в запекшейся крови. Она совсем не понимала, как парень мог двигаться, говорить, как он был до сих пор жив, ведь с той стороны находилось сердце. Но потом память начала подбрасывать воспоминания: пещера с линзой — огромное красно-чёрное пятно на его сорочке, ее комната несколькими часами раньше — белый круглый шрам в том же месте, где сейчас находился гвоздь. Вслед за тем, что она помнила, прокралось воспоминание, которого раньше не было.

Она находилась в каком-то тёмном помещении и видела перед собой необычно одетого человека. Но она могла смотреть не все время, как будто бы кто-то включал и выключал свет. Каждый раз все выглядело по-разному, Алиса замечала разные детали, относилась к ним по-разному. Тот, кто стоял перед ней на коленях, был в жуткой металлической маске, изображавшей морду собаки или демона. Ее собственная рука поднялась и коснулась его груди, пальцы нырнули под алую ткань и нашли холодный, словно лед, металл там, где должна быть лишь кожа. Человек схватил ее за руку с такой силой, что на коже остались белые пятна там, где сжимались его пальцы. Она знала, что сделала ему больно, и слышала свой собственный вкрадчивый смех.

Алиса испугалась этих новых воспоминаний чуть ли не больше, чем того, что увидела. Но через мгновение ее испуг перерос в настоящий ужас. Девушка даже не заметила, когда все случилось, она просто моргнула, а в следующий момент перед ней уже не было Калеба. Синими глазами на нее взирала белоснежная собачья морда длиной где-то в ее рост. Ее украшали белые рога, похожие на оленьи, а тело напоминало смесь змеи и ящерки. Оно было настолько длинным и большим, что его кольца заполнили все пространство комнаты. У этого необычного дракона лапы были покрыты чешуей с длинными когтями, напоминающими серпы. Кончики этих когтей даже не касались пола — змей просто висел в воздухе.

Дракон сначала был неподвижен, затем Алиса увидела, что он смотрит в одно из зеркал. В памяти тем временем ожило путешествие над сумеречным озером из лилий. Алиса тогда разглядела с близкого расстояния, что глаза у дракона были белые. Теперь же они стали ярко-синие, и девушка внезапно поняла почему. Доселе она ни разу не видела одновременно Калеба и дракона — теперь все встало на свои места. Дракон начал перемещаться, очень неуклюже, сбивая зеркала со стен со страшным шумом.

Остановившись наконец-то, он снова повернулся к ней, его челюсти шевельнулись, и раздался крик чем-то похожий на ястребиный. Внезапно он начал надвигаться на нее. Алиса не могла разобрать эмоций на собачьей морде, если они и были, девушка начала пятиться, но вытащить нож она не успела. Дракон остановился и внезапно рванул вверх, описывая спираль, развалил полкупола, вырываясь из слишком тесного для него помещения. Обломки рам и осколки зеркал и окон с грохотом полетели вниз, но она стояла под укрытием и успела отойти еще на пару шагов.

Девушка почти бежала, кутаясь в старое потертое покрывало — к счастью, никто по дороге домой ей не встретился. В памяти все всплывала неестественно белая собачья морда. Щеки продолжали гореть. Алиса злилась на себя из-за того, что, когда она пребывала в Стране Чудес, ее точка зрения отчего-то менялась, и она делала поступки, которые никогда не осмелилась бы совершить в реальности.

Не успела она тогда прийти в себя, как появился Кот. Выслушав его, Алиса первым делом снова захотела сбежать. В голове не укладывалось, как реально существующий человек может стать чем-то наподобие того чудовища, коим была королева. Из слов кота выходило, что его тоже нужно убить, но такого девушка даже помыслить не могла. Она вновь вспомнила доктора Бамби, и как долго она отрешённо просидела на лавочке в парке в бессилии после того, как толкнула его под поезд. После этого еще несколько дней она не могла разделить Страну Чудес и реальный мир и еле смогла попасть домой через свои виденья. Одно — крушить чудовищ, что не знают ничего, кроме злобы и желания причинять боль, совсем другое — живых людей.

Алиса покинула галерею зеркал сама не своя и пошла в первом подвернувшемся направлении — это не имело значения, пришла она все равно куда надо.

В ее руке самовольно появился нож, она не собиралась причинять Калебу вреда, но, видимо, была слишком напугана. Девушка просто собиралась сказать ему, чтобы держался от нее подальше, хотя что-то в глубине души подсказывало — уже слишком поздно, всё зашло слишком далеко. Но затем она увидела его лицо — бледное, словно у привидения, с тонкой струйкой крови на подбородке и каким-то болезненным блеском глаз. Он встал и направился к ней, выглядел Калеб еще хуже, чем в их прошлую встречу. Все слова, что она собиралась сказать, застряли в горле, но, как оказалось, они были уже не актуальны. Парень начал говорить и спрашивать, и так легко и просто он это делал, что взгляд перестал цепляться за жуткие разводы крови на его животе и шее. Алиса не представляла себе, что сможет с кем-то вот так говорить о том, что все ее немногочисленные знакомые считали запретной темой. Наваждение разрушило появление маленькой девочки. Алиса всегда боялась допустить, что это она сама, но, видя ее вблизи, невозможно было ошибиться — маленькая ее копия гладила девушку по голове и с уверенным видом говорила, чтобы она не боялась.

И в ее детских глазах не было отпечатка трагедии, не было усталости, не было десяти долгих лет, проведенных в той треклятой палате, увешанной ее рисунками.

Алиса в тот момент отчаянно хотела стать ею. Но ребенок рассыпался перьями, она была лишь воспоминанием, которое так пыталась забыть. Забыть, какой она была маленькой, любознательной, не в меру серьезной девочкой. Родители и сестра обожали ее, а она читала папины книги, не понимая половины из написанного, и мечтала поскорее вырасти, чтобы все считались с ее мнением.

Реальность состояла в том, что на них с Калебом наступала целая армия кукол из ее сна, тех самых, что пытались утопить ее уже дважды.

Появился Кот и теперь он уже не скрывал того, что кукол впустил сюда он. В следующие же несколько минут все случилось слишком стремительно, чтобы она успела что-то сделать. Калеб бросил ножницы в глаз Кота, а через минуту перед ней снова появился дракон, как и в прошлый раз, девушка не заметила, как он превратился в чудовище. Она разглядывала его, хотя момент был совсем неподходящий, куклы уже были в нескольких метрах. Тогда внезапно земля ушла из-под ее ног — дракон бесцеремонно схватил её пастью и единственной возможностью не упасть было взяться за белую шерсть, что оказалась прямо перед ее лицом. Алиса хотела возмутиться, но не успела, дракон взмыл ввысь, и ей пришлось спрятать лицо от ветра с дождем.

Полет несколько долгих минут сопровождался только шумом непогоды и громким дыханием прямо под ее ухом. Затем все звуки пропали, растворились в холодной воде. В голове появилась непрошеная мысль, что, может, лучше будет просто пойти ко дну. Вспомнился сон, где куклы пытались ее утопить, там вода была, словно синий кристалл, и Алиса видела, как жизнь вместе с воздухом покидала ее. Совсем как тогда, в больнице — она сидела на холодном полу и смотрела, как кровь толчками вытекала из ее рук, разодранных в кровавое месиво. Не было никаких чувств — ни страха, ни боли, только ожидание логичного завершения. Здесь же вода была мутной, холодной и темной, девушка зажмурилась, спрятала лицо в ладонях и тут же почувствовала, как что-то тащит ее к поверхности. Перед закрытыми глазами расплывались грязные разноцветные круги, воздуха не хватало, в голове не было ни одной четкой мысли. Девушка потеряла чувство реальности и, когда лицо обжег прохладный утренний воздух полный дыма и тумана, она просто снова покорно начала дышать.

Собственно, с этого момента и до мига пробуждения она уже ничего не помнила. Ее разум был настолько измучен, что не было даже снов, кроме воспоминания о том, как птица врезалась в ее окно. Алиса была достаточно суеверной. Любое событие, любая деталь ее повседневной жизни всегда много значила — с девушкой никогда и ничего не случалось просто так. Привыкшая к жизни на грани безумия, она уделяла своим предчувствиям не меньше внимания, чем здравому смыслу.

Добравшись наконец до Русалки девушка уже знала, что ничего хорошего ее там не ждет. И действительно, входная дверь борделя была распахнута, в черноте проема видно было, как люди сновали в помещении туда-сюда.

Вздохнув, Алиса зашла внутрь, и на нее уставились сразу десяток пар глаз.

— Вот она! Это она сделала! Я видела, как вчера она убегала прочь, а на сорочке у нее была кровь!

Это кричала одна из самых старых шлюх, указывая пальцем прямо на Алису.

— Что случилось? — тихо спросила девушка.

Няня Шарп, вся багровая от волнения, печально посмотрела на Алису и срывающимся голосом ответила:

— Кто-то пробрался ночью в бордель и зверски убил Роззи. Перерезал глотку.

— В смысле кто-то?! — заверещала все та же шлюха: — Я же вам десятый раз говорю, я видела ее вчера ночью! У этой паршивки были руки в крови! Вызывайте Скотленд-Ярд, пусть запихнут ее в камеру, или в дурку, да куда угодно, пока она тут всех не убила.

— Я никого не убивала! — наконец-то смогла выдавить Алиса, но прозвучало это так неуверенно и неубедительно, что шлюхи только еще громче начали кричать наперебой.

Когда няня Шарп взялась таскать одну самую языкатую за волосы, чтобы преподать ей урок, умственно отсталая, как всегда казалось Алисе, Лили внезапно выпалила:

— В нее эта... Пиковая дама... вселилась!

— О чем она? — строго спросила няня у Кэти, проститутки, что первой обвинила в случившемся Алису.

Та, скривившись, словно от кислого, выдавила:

— Мы с Роззи, Лили и другими позавчера в карты играли. Ночью. Когда Бетси начала жульничать, Роз дернула карты чтобы проверить, и случайно порвала Пиковую даму. И теперь она мертва.

Шлюха сделала драматичную паузу и, набрав побольше воздуха в легкие, отчетливо произнесла:

— Пусть...она...убирается! Иначе ухожу я! — шлюхи одобрительно загудели в поддержку.

— Алиса, — строго сказала няня Шарп. — Иди наверх, собери самое необходимое, поживешь несколько дней у моей знакомой старухи, пока эти дуры перебесятся.

Девушка, уже не могла выносить на себе колких взглядов проституток, которые боялись ее, наверное, больше, чем самой Пиковой дамы, и медленно пошла к лестнице, но няня ухватила ее полной рукой за локоть и добавила:

— И лучше найди того парня, что к тебе вчера приходил.

Девушка еще несколько секунд осмысливала услышанное, после медленно кивнула и пошла наверх. Проходя к своей комнате в конце коридора, девушка увидела, что дверь в одну из спален шлюх приоткрыта. Приблизившись на несколько шагов, Алиса рассмотрела на полу лужу крови и измокшие в ней черные блестящие волосы Роз.

Девушке всегда казалось, что у Роззи цыганская кровь, она имела своенравный характер и однажды стащила у Алисы целую зарплату, что та получила на почте. Но потратить деньги шлюха не успела, а спрятать от девушки что-то было сложно. Няня Шарп тогда не выгнала Роз, как обычно делала с воровками, только потому что та была достаточно красива, что среди шлюх вообще было редкостью, и имела неплохой спрос. Зато подбила глаз и вырвала хороший клок волос, но это не сильно сказалось на ее популярности.

Мотив был, свидетели тоже, казалось, что Алиса хорошенько влипла, если бы не одно «но», хотя Алиса не имела ни малейшего понятия, где сейчас искать это «но» в огромном городе. Усилием воли заставив себя не смотреть на эти чёрные волосы, девушка медленно пошла в свою комнату, где все осталось нетронутым со вчерашнего вечера — окровавленные рубашка на полу и кривая игла на столешнице, пустые бутылки от виски, кипа бумаг — лишь слегка обгорелая с одной стороны.Алисе стало стыдно, она так испугалась тогда и сбежала, даже не разобравшись в том, что на самом деле случился пустяк.

Девушка переоделась, собрала свои вещи в сумку, напоследок затолкав в нее кипу рисунков и карандашей, и спустилась вниз. Когда она шла по лестнице, на встречу ей поднимался полицейский. Он знал Алису, так как уже однажды арестовывал ее, когда был убит Рэдклифф, бывший адвокат ее семьи, который хорошенько нагрел тогда руки на трагедии. Девушка вспомнила, что так и не узнала кто его убил на самом деле. Но вот полицейский, видимо, не забыл ее и проводил нехорошим цепким взглядом до входной двери, где няня Шарп уже ждала ее.

Выслушивая ее путаные указания как добраться до дома старухи, и о том, что она там будет делать, Алиса смотрела на то, как полицейские допрашивали шлюх. Они все, скривившись, выдавали одну и ту же версию вчерашних событий, Кэти среди них не было — то ли она ушла, то ли няня заперла ее где-нибудь. Проститутки с неодобрением и опаской смотрели на Алису, и только Лили заинтересованно разглядывала ее. Она облизала пухлые губы и помахала ей рукой на прощанье, будто бы ее не волновало ни убийство, ни Пиковая дама — городская легенда, за которую так уцепились шлюхи.

Алиса напоследок окинула печальным взглядом бордель, назвать его домом было сложно, почти невозможно, но девушке казалось, что она сюда больше не вернётся. А когда ей что-то казалось, то на это всегда была своя причина.

Глава 16. Башня

Самым отвратительным в Лондоне были всё-таки запахи — теперь Калеб понимал это лучше, чем когда-либо. Ступая по вечерним улицам полным грязных, потных людей, провонявших сигаретным дымом, парень думал, что еще чуть-чуть, и он упадет в обморок. Перед глазами расплывались разноцветные пятна то ли от усталости, то ли от водоворота запахов, которые он, казалось, уже видел в воздухе.

Калеб возвращался домой, усталый, зато с пригоршней монет в кармане, что означало лишь то, что следующую неделю ему не придётся голодать. Найти работу в Лондоне не было такой уж проблемой, особенно если знать, где искать. Калеб между приютом и почтой сменил уже несколько десятков мест работы, не все из которых были даже законными, имел знакомых по всему городу, и найти где подработать ему не составило труда.

Когда он проходил возле местного рынка, знакомый запах заставил его почувствовать себя лучше. Он был слабым, почти незаметным из-за плотной гадкой вони сырого и уже изрядно испорченного мяса, но от этого становился еще более притягательным, так и подмывая пойти по следу, найти его источник. Улыбаясь, парень начал пробираться сквозь толпу. Она стояла возле лавки мясника и доставала деньги, чтобы расплатиться. На ее хрупком плече висела огромная сумка с покупками, судя по запаху, разными продуктами. Широкая лямка сумки висела на самом краешке плеча и, казалось, сейчас вот-вот сорвется. Алиса этого не замечала и, игнорируя вопли раздраженного и усталого мясника, который пытался найти на ком бы сорвать злость, собирала купленное ею в другую сумку.

Калеб подошел ближе и помог лямке окончательно соскользнуть с её плеча — прямо ему в руку. Девушка встрепенулась и попыталась поймать сумку, но, повернувшись, увидела как он водружает ее себе на плечо, и на миг замерла. Когда Алиса наконец-то расплатилась с мясником, что не посмел орать на нее в присутствии парня, Калеб забрал у нее и вторую сумку и безмятежно сказал:

— Привет! — и без вступлений: — Что там за история со шлюхой?

Девушка удивленно посмотрела на него, но тут-то как раз удивляться было нечему. В Лондоне слухи распространялись очень быстро. «Компетентные» алкоголики, от которых не могло укрыться ничего более или менее значительное, что происходило в городе, авторитетно заявляли, что шлюху Роз зарезала «полоумная девка» в одном из своих припадков. Другие, не менее авторитетные знатоки слухов — торговки — выдавали иную, но тоже интересную версию событий. По их словам, в эту самую «полоумную девку» вселилась Пиковая дама — известный персонаж из городских легенд — которую чем-то прогневили шлюхи. В Лондоне всегда можно было узнать все, что нужно, просто слушая.

Алиса нерешительно смотрела на Калеба еще минуту, а после стала пробираться сквозь толпу и по дороге объяснять:

— Ночью, где-то после того, как ты пришел, кто-то перерезал Роз горло в ее собственной комнате.

— И все решили, что это ты?

— Кэт — еще одна из проституток — видела меня с кровью на руках, — мрачно ответила Алиса, усердно отводя взгляд.

Калеба порядочно забавляло ее поведение. Он видел, сколько дискомфорта приносит ей своим присутствием, и намеренно не обращал на это внимания.

— Ну, тебе нечего переживать, я был с тобой всю ночь и могу подтвердить это кому угодно, — улыбаясь, заметил парень, видя, как ей становится все более неловко.

— Да уж, нечего... — Алиса остановилась возле старого дома, из которого доносился густой запах свежеприготовленной еды.

— Это здесь ты теперь живешь? — спросил парень, запоминая на всякий случай, как добраться до этого дома.

— Да, временно, — нерешительно ответила девушка, забирая у него из рук свои сумки.

Она все так же смотрела в другую сторону и, судя по всему, не представляла, что еще сказать и стоит ли вообще что-либо говорить. Калеб подумал, что раньше он таким не был. Если он хотел добиться внимания девушки, то последнее, что бы он решил сделать, это вызвать у нее чувство неловкости. Но, с другой стороны, он был более чем уверен, что люди обычно так не волнуются из-за тех, кто им безразличен. Еще минуту парень не сводил с нее внимательного взгляда, вынуждая посмотреть в глаза. Когда Алиса все-таки сдалась и перевела взгляд на его лицо, он безмятежно улыбнулся и сказал:

— Ну, до встречи, я завтра еще заскочу после работы, — и, не дав ей возможности возразить или вообще что-нибудь ответить, развернулся и зашагал прочь, улыбаясь сам себе.

Ложась спать, уже глубокой ночью, он вспоминал ее лицо в тот последний миг их сегодняшней встречи. Ему показалось еще тогда, что ее глаза стали ярче, чем обычно — словно они на миг очутились в Стране Чудес. Там они всегда были оттенка свежей травы.

С такими мыслями он заснул, но совсем ненадолго. Проснулся Калеб от света, что проникал сквозь веки, становясь при этом цвета крови. Было еще необычное ощущение — оно напоминало жар при простуде, но парень не чувствовал себя больным. Каждый вдох казался холодным, словно ключевая вода, опьянял, заполняя голову звенящей пустотой. Но на грани сознания сновала невнятная тревога, что не позволяла отдаться странным ощущениям. Окончательно вырвало его из дремы понимание того, что он не мог двигаться. Увиденное им, когда Калеб наконец-то распахнул глаза, поразило его настолько сильно, что парень решил, что он еще спит. Прямо над ним было лицо Алисы, оно заполняло собой весь простор вокруг, словно парень был размером с ее ладонь. Ее дыхание было похоже на горячий ветер, а глаза влажно блестели, так близко она была к нему. Забыв на миг о своем необычном положении, Калеб просто рассматривал, тяжело дыша, черты ее сосредоточенного задумчивого лица и стиснутые губы. Внезапно в поле зрения появилась рука девушки с зажатым в ней карандашом, и все встало на свои места. Калеб смотрел на нее из ее же рисунка.

На минуту стало совсем темно — когда карандаш, по всей видимости, коснулся бумаги, парень почувствовал холодное прикосновение на своем лбу. Посмотреть что она нарисовала не было никакой возможности, но Калеб догадался.

«Трефовый король, говорите?»

Он опустил взгляд ниже, насколько было возможно, и только уверился в своих догадках, рассмотрев что-то напоминающее доспехи.

Когда парень снова посмотрел на Алису, то заметил, что она засыпает — несколько прядей волос упали ей на лицо, глаза блестели из-под ресниц. О чем она думала погружаясь в сон, какие миры ее ждут в объятиях Морфея?

Ее веки окончательно опустились, а у парня появилось чувство, что он сейчас упадет, которое только усугублялось тем, что он все так же не мог пошевелиться. Так частенько бывало с ним, когда он засыпал, как, наверное, и с любым человеком, но сейчас все было по-другому. Калеб понял, что ему действительно есть куда падать.

Через несколько минут чувство стало просто невыносимым — перед глазами все расплывалось, мышцы напряглись до предела. Калеб подумал, что он куда-то движется, хоть и не чувствует этого. Но к счастью, еще через несколько минут, когда плечи уже ныли от напряжения, он почувствовал рывок во всем теле — способность двигаться к нему все-таки вернулась, и парень дёрнулся, вырываясь из наваждения. В этот же миг грудь пронзила знакомая боль. Калеб так свыкся с ней за последнее время, что даже не обратил внимания и попытался расслабиться, выжидая, когда сможет снова нормально дышать. И боль отступила, неохотно освобождая место для вдоха.

Жар полусна мигом развеялся, вокруг было холодно, а воздух был настолько сухим, что в горле запершило. Еще минуту Калеб приходил в себя и пытался понять, почему он ничего не видит. И лишь когда все чувства вернулись в норму, он сообразил, что перед лицом у него плотная ткань. Калеб снял мешок с головы,

оказалось, это был небольшой черный мешок, что напомнил ему те, которые надевали иногда на голову смертникам. На мешке были нарисованы белой краской глаза, прямо там, где находились его собственные под тканью.

Калеб застал когда-то публичную казнь, которая состоялась в Лондоне. Ему было 13 лет, и из-за толпы орущих и негодующих людей, что собралась под виселицей возле Ньюгейтской тюрьмы, он не смог ничего толком увидеть — вешали какого-то ирландского террориста. Единственное что он помнил, это внезапную тишину и скрип веревки, что натянулась и терлась о дерево, а также шорох и вздохи, разлетевшиеся по столпотворению. Вместо того, чтобы смотреть в сторону виселицы, Калеб глядел на лица людей и не понимал, что на них были за выражения. Только теперь он догадывался, что в тот момент они были опьянены, видя так близко к себе чужую смерть, словно животные, в них говорило что-то древнее, как сам мир, и понять его чудовищную логику было сложно.

Очнувшись от воспоминаний, Калеб принялся разглядывать новую местность.

«Ну да, откуда же еще может выползти порядочный змей?»

Это было больше всего похоже на давно высохшее болото. Только вот камыш — намного выше его роста — был весь чёрный и выжжен, напоминая использованные спички. Под ногами была почва, устланная этим самым камышом и чем-то подозрительно похожим на кости.

Сам Калеб сидел на каменном сооружении, что больше всего походило на трон. Что этот трон делал посреди болота, сказать было сложно, но странности на этом не закончились. Парень обнаружил, что одет в те же доспехи, которые были на нем на рисунке Алисы. Только теперь, когда он снова мог двигаться, ему удалось хорошенько рассмотреть их.

«На рыцаря опять же не тянет...»

А какому-нибудь сказочному злодею, которого в конце непременно побеждают, по мнению, Калеба эти доспехи были бы в самый раз. Они были сделаны из чёрной кожи и тёмного металла, и это все соединялось железными кольцами и кожаными ремнями. Наручи состояли из чёрных изогнутых пластин, которые выглядели, как шипы, и покрывали руки от плеч до самых кончиков пальцев, делая их очень похожими на когтистые лапы дракона.

Плоский живот стягивал высокий пояс, что доходил до самой груди и состоял из десятка широких ремней туго застёгнутых блестящими пряжками на ребрах сбоку.

Еще несколько ремней, с закрепленными металлическими пластинами, были затянуты на бедрах, и в них были заправлены длинные полосы ярко-синей ткани, отчего Калеб становился похож на воителя из старых рассказов о тех временах, когда племена варваров только поселились на Британских островах. Парень слышал немного таких историй, но в его воображении их героями были бесстрашные воины, что раскрашивали лица синим в военных походах и хранили отрезанные головы своих врагов, чтобы те приносили им удачу. Это уже больше подходило к его роли в этом мрачном сне, что смешался с реальностью.

Единственное, что смутило Калеба в его новом облике, это отсутствие хотя бы клочка ткани на груди. То ли Алиса не успела ничего дорисовать и уснула, то ли вспомнила о гвозде и задумалась над чем-то своим, но теперь Калеб чувствовал себя беззащитным, и его раздражало видеть каждый раз злосчастный кусок металла и струйки крови под ним, стоило ему хотя бы чуть-чуть опустить взгляд.

Парень очень сомневался, что девушка смыслила в доспехах или действительно представляла их такими, но мир Страны Чудес немедленно дорисовал ее мысли и воплотил их в реальность, хоть и своеобразную. И вот, он уже не обычный лондонский парень, каких тысячи, а настоящий Трефовый король, полноценный персонаж, который должен играть по правилам сказки.

Юноша непроизвольно откинул рукой волосы с лица и тут же оцарапал себе щёку острыми, как оказалось, когтями, что вместе с металлической чешуей были нашиты на перчатки и кожаные рукава, которые плотно облегали его руки. Чувствуя растущее раздражение, он слез на землю, замечая, что металлические пластины на его бедрах не стесняют движений.

Калеб взглянул на небо над зарослями камышей. Прямо над тем местом, где он стоял, оно было темно-серым и нависшим низко над землей. Но вдали, где-то очень далеко, видны были разводы грязно-красного и ярко-синего цвета, на которых то и дело вспыхивали молнии.

Подул холодный ветер, что становился все сильней, Калеб подумал минуту, и уже без каких-либо трудностей перекинулся в дракона и взлетел.

Картина, что ему открылась, больше всего напоминала ад. Только не было в нем ни пламени, ни кипящей смолы и серы, ни грешников на сковородках, но в этом месте определенно умерло что-то ужасное.

Вся земля, покуда видно, была раскрошена на куски разного размера, что так и зависли в воздухе, не решаясь упасть в бездну, чернеющую в разломах. Вдали над всем этим безумством возвышался полуразрушенный замок, части которого также парили в воздухе. Замок королевы, как предположил Калеб. И только тогда ему в голову пришла мысль, что он теперь занял ее место, и, по всей видимости, это адское сооружение принадлежит ему.

Над замком в небе, наполненном грязными тяжелыми тучами, светила кривая и тонкая, словно серп, луна. Ярко-белая, она непонятным образом манила Калеба к себе. Пролетев еще несколько километров, он понял, что луна парит не в небе, а возле самой высокой башни замка.

«Где драконы обычно держат своих принцесс?»

Калеб немного снизился, чтобы получше разглядеть местность, над которой летел. Он не ошибся, в камышах были кости. Громадные тёмно-коричневые кости росли, словно деревья или трава, на потресканных валунах, что парили в воздухе. Они оплетали все, до чего дотягивались, обрамленные черными кусками мертвой плоти.

С отвращением возвратив свой взгляд к замку, Калеб заметил, что у самой верхней башни, как и положено, не было ни окон, ни дверей. Пришлось искать как бы забраться в замок, чтоб не пришлось подниматься с самого первого этажа. Одна из стен была здорово разрушена, и, виляя между кусков арок и осколков витражей, что застыли в воздухе, словно время здесь остановилось, Калеб влетел в одну из верхних галерей замка.

Это был длинный широкий коридор, стены которого там, где они еще остались, украшали длинные полотнища красной изорванной ткани. Калеб, оказавшись снова в своем привычном теле, не спеша пошел вдоль него, осматриваясь. Здесь тоже местами встречались те жуткие кости, что росли сами по себе. Парень подумал, что все это один громадный труп королевы. Немного неприятной была сама мысль, что именно ему уготовано возродить все это усохшее великолепие ужаса, боли и безумия. Лишь он мог вдохнуть новую жизнь в адский замок, над которым постоянно танцуют молнии. И именно он, Калеб, должен был стать новым злом, что поселилось здесь. Радовало лишь только то, что дьяволу никто не может указывать каким быть, что и как делать, а сидеть сложа руки парень не собирался.

Калеб дошел до конца галереи и оглянулся — все полотна стали насыщенного синего цвета. Юноша слегка улыбнулся и быстрей зашагал вверх по лестнице. Миновав десятки полуразрушенных комнат, что напоминали одновременно средневековый замок и собор Вестминстерского Аббатства, он наконец добрался до массивной черной двери, которая вела в башню.

«Пойду узнаю, как поживает моя принцесса...» — с ухмылкой подумал Калеб, хватаясь за грубую металлическую ручку из чёрных стеблей кованной лозы.

Глава 17. Игра в шахматы

За дверью оказалась длинная винтовая лестница, что, судя по всему вела в уединённую комнату. Как только Калеб переступил порог все его чувства мгновенно усилились, от этого закружилась голова, и парень тяжело привалился спиной к стене. Пытаясь совладать с собой, он очень отчетливо ощутил, что Алиса близко, она была точкой наивысшей концентрации реальности в Стране Чудес.

Тем временем его ощущения словно взбесились. Контраст температуры воздуха и его тела стал внезапно таким резким, что итак обостренное осязание усилилось в разы. Раздражение только возросло, когда он снова оцарапал себя металлическими когтями. Царапина жутко болела даже после того, как затянулась у него на глазах.

В этом мире он был практически бессмертным, и это сводило его с ума в моменты, когда смерть являлась единственной возможностью остановить боль. А боль и увечья, казалось, преследовали юношу здесь постоянно. Приходилось терпеть, но Калеб уже не был уверен, что физические страдания были худшим, что с ним могло здесь случиться.

Рёв пламени в голове превратился в продолжительный низкий стон — парень постоянно пытался привыкнуть к этому, но каждый раз менялась громкость, тональность, добавлялись новые звуки. Иногда он не мог часами уснуть или вообще что-нибудь делать из-за этого жуткого до дрожи в коленях звука.

Медленно, пытаясь не упасть от головокружения, Калеб начал подниматься по лестнице. Чем выше он забирался, тем насыщенней становилась реальность.

Когда он дошел почти до самого верха лестницы, во рту появился гадкий металлический привкус, от которого буквально сводило челюсти.

Калеб кое-как взобрался, передвигаясь почти в полной темноте, что ему нисколько не мешало с его обостренным зрением. Наверху оказалась не совсем стандартная комната заточения принцессы. Это была больничная одиночная палата со всеми ее немногочисленными атрибутами — капельницей в углу, перекошенным шкафом, столиком на колесиках с белой облупившейся краской, тумбочкой и кроватью. На стенах висели рисунки, они были выполнены Алисой, очевидно в разные возрастные промежутки. Одни были просто цветными линиями нетвердой детской руки, на других он с легкостью узнал Кролика, которого уже встретил в городе «Безграничный свет», а также увидел немало новых персонажей, что еще не попадались на глаза.

Сама Алиса лежала на кровати. Белая простынь под ней ниспадала до самого пола, и создавалось впечатление, что девушка лежит на смертном одре. Калеба это разозлило сильнее прежнего.

Все ее тело покрывала прозрачная серая вуаль, а на голове был огромный венок из крупных пионов бледно-розового цвета и мелких бордовых роз. На Алисе было платье тёмно-синего глубокого цвета. На нём повсюду были ремни, они туго перетягивали ей шею, руки и живот, и были сделаны из того же материала, что и платье. Ремни опутывали ее тело, а под ними струилась ткань слишком длинных рукавов, которые, наверное, доставали бы до пола. Разглядывая белые босые ноги Алисы, Калеб внезапно понял, что платье ему так сильно напоминало. Это была сказочная вариация смирительной рубашки. Конечно, ведь принцесса должна быть в платье, даже если она заточена в палате психбольницы.

Калеб подошел к кровати девушки и потряс ее за плечо, но это никакого результата не дало. Она только заворочалась во сне, и между бровями ее залегла тревожная морщинка.

«Неужели поцеловать?» — подумал парень.

Что-то ему подсказывало, что разгадка такого крепкого сна совсем не так очевидна, как в сказке. Он не был прекрасным принцем, который своим поцелуем любви пробудит принцессу ото сна, он был чудовищем, коих принцы в большинстве случаев побеждают.

Алиса тем временем тихо вздохнула, и выражение лица у нее стало еще более несчастным.

Юноша догадался, что ей снится кошмар. Решение пришло само собой, сработала интуиция, и парень, даже не задумываясь, имеет ли это смысл, опустился на колени возле кровати. Но, вместо того, чтобы целовать спящую красавицу, он заглянул под кровать и нашел что искал. Юноша вытащил худое безобразное существо, отдаленно напоминавшее саму девушку. Оно шипело и брыкалось, пыталось выцарапать ему глаза своими длинными пальцами с поломанными ногтями.

У существа было костлявое истощённое девичье тело возраста Алисы, но одето оно было в грязную ночную сорочку, которая мало что скрывала и делала его еще более отталкивающим.

Калеб одной рукой крепко держал существо за горло, второй поймал его левую руку. Правую он умудрился прижать к полу коленом, практически усевшись на псевдо-Алису.

Когда та поняла, что сопротивляться бессмысленно, она уставилась на Калеба своими огромными безумными глазами полными слез и тихонько заскулила.

— Это не я, не я, это была не я! — хриплым голосом стонало существо, не сводя взгляда с его лица.

Вдруг ее взгляд изменился, и Калеб с ужасом увидел, как на его руках из ниоткуда вспыхивает пламя. Резкая боль побудила его к действию, и шея существа гадко хрустнула под его пальцами. Огонь в его руках в тот же миг погас.

Неподвижное тело под парнем на глазах превратилось в горстку пыли, дохнув в последний раз жаром ему в лицо.

Калеб встал, потирая обожженные даже сквозь доспехи руки. Когда-то в детстве его мать рассказывала ему всякие сказки, когда была в настроении и трезва. Калеб запомнил из того времени больше, чем хотелось бы. Так же он четко помнил свои детские пугающие сны. Как-то мать сказала ему в порыве вдохновения, чтобы он проверял, нет ли под его кроватью ночного кошмара, и ему будет легче уснуть, зная, что там никого нет.

«Скелеты обитают в шкафах, а кошмары под кроватью...» — подумал Калеб и хмуро покосился на шкаф. Алиса дышала ровно, и парень понял, что теперь она спит обычным сном.

Он раздумывал будить ли ее, разглядывая такое красивое и безмятежное лицо под вуалью. Запах ее тела смешивался с сильным ароматом пионов и роз. Калеб нашел под складками рукавов и вуали ее тонкую изящную ладонь. Она неестественно смотрелась в его широкой ладони, которая из-за доспехов и вовсе напоминала лапу чудовища со стальными длинными когтями. Повернув ее руку, он увидел еле заметные шрамы — широкие, скорее всего, от рваных ран.

Калеб наклонился над ней и вдохнул этот ни на что непохожий запах любимого тела, а после, повинуясь какому-то животному инстинкту, повернув ладонь вверх

провел языком по ее коже. Калеб ощутил вкус соли и чего-то еще, что присуще только ей, усиленный в сотни раз.

Еще немного безнаказанно полюбовавшись девушкой, Калеб бесцеремонно уселся на край кровати и снова потряс ее за плечо. На этот раз Алиса пробудилась мигом, резко сев, она уставилась на него своими зелеными глазами.

Вместо каких-либо объяснений, он улыбнулся и стащил с нее венок с вуалью:

— Разлеглась тут, словно в гробу, — деланно раздраженно пробурчал он.

Алиса еще несколько секунд приходила в себя, а потом начала оценивать положение. Первым делом она попыталась прикрыть свои ноги, но попутно выявила еще одну проблему — рукава были слишком длинными, и было сложно выпутать из них свои руки.

— Да кому нужны твои тощие коленки? — деловито поинтересовался Калеб, находя конец одного из рукавов платья.

Он просто-напросто распорол его когтем, аж до локтя Алисы. Она уже была готова оскорбиться за такое описание ее ног, но парень проделал то же самое и со вторым рукавом, за девушка с благодарностью посмотрела на Калеба и, почувствовав себя уверенней, немедленно отодвинулась от него на кровати, пряча ноги под подолом платья.

— Я сплю? — недовольно поинтересовалась она, оглядываясь.

— А ты как думаешь? — Калеб пристально смотрел ей в глаза, удобней усаживаясь на кровать и нарочно ближе пододвигаясь к ней.

Калеб, не подавая виду, обрадовался тому, что Алиса больше не отодвигалась от него, ему не нравилось, что она от него шарахается, хоть причины были вполне понятны. Его поведение с каждым разом становилось все резче из-за того, что какая-то новая часть Калеба требовала прекратить притворство немедленно и начать следовать своим желаниям.

Останавливало его лишь понимание того, что девушке уже и так никуда от него не деться. Юноша смотрел на нее с нахальным выражением лица и понимал — она принадлежит ему уже куда больше, чем один человек может принадлежать другому. Он стал частью ее, хоть и худшей.

Алиса тем временем, недоверчиво покосившись на него, встала и прошла по комнате к шкафу.

Когда она открыла его, там, к удивлению Калеба, не оказалось ни скелета, ни еще чего похуже. Там были просто её вещи. Одна из них привлекла внимание парня:

— Научи меня играть в шахматы!

Алиса удивленно оглянулась, но без возражений стащила с верхней полки шахматную доску и направилась назад к кровати.

Калеб видел, что она чувствует себя намного спокойней и уверенней, думая, наверное, что спит. На миг ему стало интересно, что бы она сказала или сделала, узнав, что это все наяву. Но парень не хотел разрушать сложившегося равновесия.

Девушка тем временем начала раскладывать фигуры. Калеб забрался на кровать с ногами, сев по-турецки, и выжидающе уставился на нее. Его экзотичный наряд только подкрепил ее уверенность в том, что она спала.

— Вот, смотри, — она взяла с доски фигуру. — Это король. Он самая важная фигура, если ему поставить мах и мат, игра закончится. Но он может двигаться только на одну клетку за раз во все стороны. А вот это королева, она самая сильная фигура, может передвигаться на какое угодно количество клеток по прямым и диагоналям.

Калеб слушая вполуха, вяло запоминал, он все равно сомневался, что сможет когда-нибудь обыграть ее.

— Пешки ходят прямо, а бьют по диагонали, — продолжала девушка.

— То есть они пушечное мясо?

— Нет, не совсем, пешка, когда доберется до последнего вражеского поля, становится любой другой фигурой, кроме короля. Даже королевой.

Первая партия началась не очень успешно для юноши, Калеб больше украдкой смотрел на девушку, чем думал над ходами, и использовал фигуры скорее наугад, что очень скоро начало приносить ему первые жертвы. Алиса же думала о чем-то своем, тем не менее успешно разбивая его воображаемое войско.

— Зря ты туда своего епископа поставил, — недовольно сказала Алиса, она уже начала замечать подвох.

— Ну, пусть отпустит грехи рыцарю, чтобы тот мог умереть со спокойной душой.

— Очень смешно.

Мало-помалу Калеб вникал в суть игры, хоть и продолжал играть невнимательно. У юноши оставалось уже катастрофически мало фигур, девушка не выдержала и стала ему помогать. Когда он намеревался сделать очередной неверный ход, она забрала фигуру у него из рук и поставила на свое прежнее место, а сама поменяла местами ладью и короля на его половине доски.

— И что это только что было? — поинтересовался тот.

— Рокировка. Ты можешь сделать ее раз за партию, одновременно защищая своего короля и выставляя более сильного противника вместо него.

«Вот бы в жизни при любых трудностях на свое место можно было поставить кого-нибудь посильней.»

Калеб подумал, что он был, наверное, единственным человеком в Лондоне, кто действительно мог такое сделать, но лишь в Стране Чудес. Просто превратиться в дракона и улететь, или сокрушить своего врага чудовищными челюстями, чувствуя, или, лучше сказать, понимая как его клыки меняют баланс сил в пространстве.

Когда до завершения партии оставался ход или два, Калеб начал картинно потягиваться и, устраиваясь поудобней, «случайно» зацепил доску с немногочисленными фигурами так, что они почти все рассыпались по простыне.

— Ой, вот я неловкий! Ты запомнила где они были? И я — нет... Как жаль! — хитро улыбаясь, сказал юноша, наблюдая за Алисой. Та, тем не менее, не разозлилась, а, довольно улыбаясь, произнесла:

— Вот как настоящие мужчины принимают свое поражение? Надо будет запомнить, — и, не дав ему что-то возразить, добавила уже другим тоном: — Пойдем отсюда, мне не очень уютно в этой комнате.

Они спустились по винтовой лестнице и начали свой путь вдоль полуразрушенных комнат, украшенных диковинными изваяниями, что в основном изображали каких-то чудовищ, оплетенных костями и засохшей плотью. В одном довольно большом круглом зале Алиса остановилась перед огромной статуей какого-то монстра. Он напоминал адских карточных воинов королевы, только был намного больше, с закрученными рогами и глупыми мелкими глазами. В руках он держал косу, которую Калеб еще не успел забыть.

— Это кто? — поинтересовался он, останавливаясь у Алисы за спиной.

— Палач, слуга Королевы Червей. Он доставил мне немало хлопот.

Девушка повернулась к нему, миг она размышляла, а после спросила:

— Что с тобой сделала Королева?

— Я побывал в твоем доме, за дверью на кухне оказалась пропасть, и меня что-то столкнуло туда. Я долго падал, почти умер от ранений и переломов. Тогда она притащилась с целой кучей каких-то чудовищных карт и предложила мне сделку в обмен на это, — он постучал пальцем по гвоздю в груди.

— Какую? — тихо спросила Алиса, глядя на него широко открытыми глазами.

Калеб помедлил с ответом, любуясь ее изумленным лицом, и потом, улыбаясь, сказал:

— Я просто должен был спасти тебя, — на самом деле условия сделки звучали, как «отвоевать ее», но об этом Калеб умолчал.

— Что-то на нее не похоже... С чего она решила, что кот может сделать мне что-то плохое?

— Она не уточнила, от кого тебя надо спасать, — безмятежно глядя ей в глаза, сказал юноша, делая шаг ближе.

Девушка это заметила и смутилась. Она отвернулась и пошла дальше мимо жуткой статуи, шлепая босыми ногами по каменному полу, и уже через плечо бросила:

— И вовсе меня не нужно спасать, я с этим как-то и сама справлюсь, как уже не раз делала раньше.

Калеб хотел сказать, что она уже не справилась, не убив его еще тогда, когда он предлагал, но промолчал и пошел за ней.

Алиса, похоже, уже бывала в этом замке и не раз, поскольку ступала уверенно и быстро. Калеб шел следом, думая о своем.

— И куда мы направляемся? — поинтересовался он.

— Наружу, где-то должен быть выход, он всегда есть.

Они свернули в странного вида коридор, который был с десяток метров в ширину, а потолок терялся в темноте. Калеб, обогнав Алису, резко остановился и преградил ей путь рукой.

Все его существо просто дрожало от ощущения опасности.

— Что случилось? — поинтересовалась та.

— Что-то не так. Сюда нельзя идти.

— Не говори чепухи, что может случиться? Коридор видно до самого конца, здесь никого нет. Пошли! — Тут Алиса сделала что-то из ряда вон выходящее — она взяла его за руку и потащила вперед.

Калеб просто опешил и пошел следом, но от этого чувство опасности, которая таилась где-то, не пропало.

Когда где-то сверху раздался громкий щелчок и визг трения металла о металл, Калеб был готов к этому, он толкнул Алису в спину, а сам перекинулся в дракона и очень вовремя. Чудовищный удар обрушился на его спину, на миг все померкло от невообразимой боли, которая больше всего была похожа на разряд электричества, что пронзил его позвоночник. Она медленно угасла и превратилась во что-то в разы ужасней. Полное отсутствие чувствительности там, где грубые металлические шипы пронзили его тело и раскрошили позвонки.

Глава 18. Дьявол

Когда Калеб вновь обрёл возможность что-либо видеть, он обнаружил, что та часть его тела, что сберегла чувствительность, лежит на полу, утратив возможность двигаться в воздухе. Он уставился на девушку, которая подошла к нему очень близко и перепуганными глазами разглядывала то, что сломало ему хребет.

Калеб повернул морду и краем глаза смог рассмотреть, что это были несколько решёток, подвешенных на цепях в ряд так, чтобы наверняка пригвоздить жертву огромными шипами в виде стрел к полу. Парень подумал что он очень вовремя перекинулся. Если бы он остался в человеческом теле, то не смог бы ничего сделать — ни умереть, ни выбраться из ловушки.

Тяжело дыша, Калеб снова перевёл взгляд на Алису, она взглянула прямо в его огромный синий глаз и поняла, что все это было явью. В этот же миг за её спиной воздух в одном месте вспыхнул, и из него появился кот. Догадаться об этом можно было только по тому, что один из жёлтых глаз был подбит, и заляпанное кровью веко было опущено. В остальном это чудовище мало походило на то, что обычный человек понимает под словом кошка. Размером он был с большую овчарку, тощее вытянутое тело, обожжённую серую кожу, натянутую на кости, покрывали шрамы и необычные татуировки. В одном из ободранных острых ушей сверкала серьга. Но самой жуткой деталью в его образе была человеческая улыбка, которая искажала кошачью морду — неестественно широкая, в буквальном смысле слова от уха до уха. Злость вскипела внутри мгновенно. Упершись подвижной частью шеи и передними лапами в пол, Калеб потянулся к уродливому существу и клацнул зубами в полуметре от него. Бессильный достать своего врага, он выругался вслух, издавая вместо слов чудовищный вопль полный боли и злобы. Кот, чья улыбка не стала уже ни на миллиметр, повернулся к Алисе и промурлыкал:

— Тебя там кое-кто ждет, дорогая.

Алиса недоверчиво взглянула на кота, а затем на другой конец коридора. Там стояла её семья, Калеб понял это сразу. Девушка моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но оно никуда не делось — высокий, статный черноволосый мужчина, миниатюрная худощавая и привлекательная женщина с зелеными глазами и юная девушка, очень похожая на Алису, но кареглазая. Вся тройка внимательно следила за каждым движением девушки — когда та сделала шаг, они все вместе двинулись ей на встречу.

За стенами замка громыхнуло. Алиса помчалась вперед с криками «Мама» и споткнулась в последний момент. Снаружи раздался еще один раскат грома, в несколько раз сильней предыдущего. Калеб видел их лица, настоящие, человеческие, такие, какими их могла запомнить маленькая девочка. Голова «сестры» дернулась в сторону, но выражение ее лица не изменилось. Алиса, словно вспомнив о Калебе, виновато оглянулась и посмотрела на него, по ее щекам катились крупные слезы, одна за другой — без остановки, так бывает, когда человек редко плачет. Кот вдруг зашипел вполне по-кошачьи, хоть и очень злобно, а затем растворился в воздухе. Где-то над пустошами громыхнуло раз десять подряд, Калеб понял, что нужно что-то делать. Своим драконьим чутьем он понимал, как за стенами замка начинается гроза без единой капли дождя.

Упершись подвижной частью тела в пол, он подсунул нос под край решетки, и начал приподнимать её. Сначала он ничего не чувствовал, видя, как стрелы, очень медленно поднимаясь, вырывают его ребра с целыми кусками мяса, окрашиваясь его голубоватой кровью. Но затем раздался первый глухой хруст, и позвонки начали вставать на свои места. Вместе с подвижностью начала приходить боль, сквозь стиснутые клыки вырвалось глухое рычание, переходящее в вой. Словно чудовищная змея, дракон начал свивать искалеченное тело в кольца, вырывая из него стрелы. И, когда, наконец, кончик хвоста выскользнул из-под решетки, он вытащил морду с содранной на носу кожей и повернулся к Алисе. Она больше не шла навстречу семье, а стояла, вжавшись спиной в стенку. Калеб видел, как слезы падают на ее руки с зажатым в них ножом, которые она поднесла к лицу, не решаясь закрыть его, чтобы не видеть фарфоровые маски «родных». Парень не мог себе представить, каково ей было смотреть в знакомые до боли глаза — одновременно живые и застывшие, как у шарнирных кукол. Юноша почувствовал острое желание медленно разодрать этого паршивого кота на части, хоть и прекрасно понимал, какой логикой тот руководствовался.

Когда боль во всем теле перестала быть такой оглушающей, Калеб сделал над собой усилие и, использовав свое тело словно гигантскую пружину, бросился в сторону девушки. Когда его ощущение окружающего мира снова сузилось до человеческого, он увидел перед своим лицом каменный пол. Только через несколько секунд, когда изображение перед глазами перестало сильно расплываться, Калеб попытался подняться с колен. И тут он увидел, как «сестра» хватает Алису за руку, но этого хватило с лихвой. Невообразимая ярость забрала у него возможность думать и встала перед глазами красной пеленой. Не обращая внимание на поломанные ребра и дыры в животе, хоть это и было практически невозможно, раскачиваясь из стороны в сторону, Калеб встал, а то, что случилось дальше, юноша смог понять по частям тел, что через неопределенное количество времени обнаружил под ногами.

Под кожей и плотью «семьи» оказались хрупкие фарфоровые кости. Калеб испугался. Но совсем не того, что только что разорвал своих врагов голыми руками буквально, а того, что это не вызывало внутри него вообще никаких эмоций. Все было так правильно — единственный возможный вариант развития событий.

Он попытался вспомнить, что делал миг назад. Куклы, кажется, даже попытались сражаться. У них в рукавах оказались припрятаны длинные лезвия, но они только ускорили их кончину, хотя ран у Калеба и прибавилось. Парень не уклонялся и не обращал ни на что внимания, Алиса не смогла бы его остановить, даже если бы захотела. Юноша не видел, или, точнее сказать, не помнил, что она делала во время короткой, но жестокой расправы над ее «семьей» и не представлял, каково ей было смотреть, как он отрывает руки её «сестре» или разбивает о стену голову её «матери».

Сердце бешено стучало, кровь, казалось, просто кипела в венах. Приятное ощущение силы и власти не омрачалось даже адской болью от ранений. Тяжело дыша, Калеб взглянул на Алису. Она беспомощно смотрела на изувеченные тела у его ног. Её мокрые щеки пылали, к ним прилипли волосы, девушка тяжело дышала, Калеб видел, как поднимались и опускались ее плечи.

«К чёрту. Никому я ничего не должен...» — слабо подумал юноша, быстро шагая в её сторону.

Девушка перевела испуганный взгляд на него и, как показалось, поняла, что он собирался сделать. Она попятилась, но очень скоро уперлась спиной в стену.

В его голове было пусто, перед глазами всё расплывалось и темнело, быстрые движения ускоряли кровопотерю. Шаг, ещё шаг, её глаза оказались так близко. Он видел в них отражение своего забрызганного кровью лица. Так было правильно для него, если для дьявола вообще что-то может быть правильным. Калеб видел перед собой маленькую девочку. Он сломал всех её кукол, скинул с них маски, разбил зеркала и разбросал шахматные фигуры. Где-то внутри за этими заплаканными глазами была взрослая женщина, но, чтобы добраться до нее, девочку нужно было убить. Калеб чувствовал себя садистом, он прекрасно понимал, какое расстройство принёс в её хрупкое душевное равновесие, но ему было все равно. Наверное, в этом и была вся суть дьявола — единственное, что может принести ему радость, это постепенное разрушение других.

Когда Калеб опустил взгляд к её губам и стал наклоняться, все перед глазами, как назло, начало расплываться. Плохо соображая, Калеб нащупал руками её талию и притянул к себе, даже сквозь перчатки он успел ощутить, как Алиса дрожала.

В последний момент, когда она была уже так близко, и её губы соприкоснулись с его, Калеб, тяжело выдыхая, на остатках сознания понял, что его руки съехали на бедра девушки, её тело казалось слишком горячим. Через мгновение Калеб перестал видеть что-либо и вместе с сознанием ушла и боль.

Алисе пришлось упереться обеими руками Калебу в грудь, чтобы он не упал на нее, и они не повалились на пол, юноша был тяжелым и намного выше её. Ей с трудом удалось уложить его на пол более-менее аккуратно. Сев возле Калеба, Алиса увидела, как под ним расплывается кровавое пятно. Доспехи остались невредимыми, но из-под них продолжала течь кровь, и девушке было страшно даже представить его раны.

Алиса сначала боялась, что парень умрёт, но постепенно кровь остановилась, и он задышал ровно, хоть и тихо. Девушка снова взглянула на останки кукол, что привел Кот. Она даже не могла злиться на Чешира за это, он искренне считал, что пускать в Страну Чудес кого-то постороннего было неблагоразумно и пытался донести это любыми доступными способами. Хотя эти куклы и были ударом ниже пояса. Она бы не справилась с ними сама.

Алиса задумалась над тем, почему жители Страны Чудес так хаотично меняют роли. То Кот ее друг, а Королева враг, всё понятно и просто, а через мгновение Чешир пытается убить Калеба, а Королева жертвует жизнью, чтобы его спасти. Девушка вспомнила, как бежала на встречу своей семье, хоть и ненастоящей, она хотела только посмотреть на них, но для этого пришлось оставить дракона пригвождённого кошмарной решёткой к полу. Ей стало так жаль его в тот миг, что она расплакалась. Такого с ней не случалось с последней встречи с Ангусом Бамби.

Но Калеб в который уже раз сделал все вместо неё, причем сделал правильно. Алиса видела, как ему больно, а от того, каким разъяренным он выглядел, ей стало совсем страшно.

Чувствуя себя беспомощной и жалкой, она просто стояла, пытаясь не смотреть, как Калеб расправлялся с куклами.

Невольно девушка начала думать о том, что он сделал потом. Щёки предательски залились румянцем. Алиса разозлилась на саму себя, ведь из головы не выходило хищное выражение его глаз в тот момент. Девушка в жизни ничего подобного не видела. Наверное, так и выглядело страстное желание, пропитанное безумием. Он не понял бы, если бы она заговорила, и не остановился, если бы не потерял сознание, рухнув на неё. Она всё больше злилась, понимая, что просто стояла и зачарованно смотрела ему в глаза, словно кролик перед удавом. В чувство её привело то, как руки на её бедрах внезапно ослабли. Только тогда Алиса поняла, что любой обычный человек уже давно бы умер. Вот только Калеб не был обычным, особенно здесь, в ее мире.

Девушка наклонилась и присмотрелась к уродливому гвоздю в его груди.

«Что же это такое?»

Королева могла бы объяснить, но она была мертва. Кот пытался объяснить, но девушке совсем не понравилось то, что он говорил. Если Калеб и вправду должен стать новым Королем, то почему он один по-человечески к ней относится?

Её смешанные со смущением и раздражением размышления прервало то, что ресницы у Калеба задрожали. Он повернул голову в её сторону, втянул носом воздух и приоткрыл один глаз, словно просто спал, а не валялся без сознания в луже собственной крови.

Он улыбнулся.

— Что смешного? — спросила Алиса.

— Ничего.

Глава 19. Луна

Первое, что Калеб почувствовал придя в себя, это знакомый запах. Он повернул голову в направлении его источника и приоткрыл один глаз. Как и ожидал, юноша увидел лицо Алисы — было видно, что она разрывается между беспокойством, смущением и раздражением. Её личико, украшенное розовыми щёчками и широко открытыми глазами, смотрелось так мило, что Калеб улыбнулся, открыв оба глаза.

— Что смешного? — спросила Алиса.

— Ничего, — поспешно ответил он, улыбаясь еще шире и садясь.

От боли не осталось и следа, наоборот, парень чувствовал себя отдохнувшим.

«Если она меня не зарезала во сне, очевидно, я промахнулся».

— Почему ты не сказал, что это не сон?

— Не знаю, — честно ответил Калеб, внимательно наблюдая за ее реакцией.

— Просто прекрасно! — раздраженно выдохнула Алиса.

— Зато я научился играть в шахматы.

— Паршиво играть в шахматы ты хотел сказать, — поправила его девушка.

Юноша пожал плечами. Внезапно его внимание привлек новый запах, что ударил в нос. Калеб замер, затем поднялся с пола и протянул Алисе руку:

— Надо убираться отсюда. Снаружи начался пожар.

Девушка сначала недоверчиво покосилась на него, но, с его резко поднявшись помощью, уверенно зашагала в том направлении, откуда виднелся пожар.

По дороге Калеб пытался стереть с живота липкую кровь, но ему это плохо удавалось. Алиса же усердно пыталась не смотреть в его сторону и шла настолько быстро, насколько ей позволяло длинное платье. Парень видел, что она напугана, но старается не подавать виду. Снаружи бушевало пламя.

Когда они вышли на полуразрушенную террасу, им открылась поистине адская картина. Пожар уже распространился на полностью высохшее болото, молнии постоянно попадали в обломки земли, висящие в воздухе, и кости на них начинали гореть, испуская клубы чёрного дыма. Калеб завороженно наблюдал, как необычные по своему строению конечности — ветви и стебли — корчатся в пламени, а плоть на них медленно обугливается.

Пожар быстро подбирался к замку. Калеб без удивления обнаружил далеко впереди ту самую тонкую луну, что привела его к Алисе.

— Вон! Видишь? — указал он пальцем на неё, наклоняясь к девушке.

Она тоже заметила луну и вопросительно взглянула на юношу.

— Нам нужно попасть туда.

— И как мы это сделаем? — спросила Алиса, но тут же сама догадалась, судя из ее изменившегося выражения лица.

Калеб понимал, что ничто так не «привлекает» девушек, как полет над разгорающимся пожаром между молний и столбов дыма на огромном драконе, но иных вариантов все равно не было. Алиса судя по всему, тоже была не в восторге. Он больше не мог постоянно сопереживать ей, когда она была напугана — эта часть его личности уже успела притупиться, как Кролик и говорил. Единственная извращенная форма сочувствия, доступная Калебу теперь состояла в том, чтобы столкнуть её лицом к лицу с её страхами и стоять за спиной, поддерживая Алису.

Не каждый бой он мог выиграть вместо неё.

Калеб повернулся лицом к девушке и спиной к пожару. Она снова недоверчиво посмотрела на него.

— Не бойся.

— Я не боюсь.

— Врёшь.

Она уже хотела возразить, но парень, ободрительно улыбнувшись, просто сделал шаг назад в обрыв и полетел вниз, а через мгновение по стене, словно ящерица, взбирался дракон. Появившись рядом с ней, он подставил ей рогатую голову, чтобы Алиса смогла взобраться и устроиться между костяными наростами на его спине.

Добраться до луны оказалось сложнее, чем представлялось на первый взгляд. Девушка была очень взволнована, Калеб ощущал, как ее руки сжимают его шерсть сильнее, чем нужно было. Вокруг становилось всё опасней — молнии били не просто вспышками, а сетью из резко изломанных искрящихся веток чудовищного дерева, что рыскали по земле, вслепую пытаясь найти их и изжарить, как те кости. Но благодаря своим сверхчеловеческим чувствам дракону удавалось в последний момент менять направление и, летя невообразимыми зигзагами, избегать мест, где через мгновение сверкали удары молнии.

Когда худшая часть пути осталась позади, Калебу удалось разглядеть, к чему его привел косо висящий ослепительно белый серп. Это было похоже на огромную часовню, парящую высоко над замком, только стен в ней не было — лишь четыре высоченных колонны, на которых держался второй ярус таких же колонн с крышей. Луна висела под самым потолком этого сооружения в облаках необычного, завораживающего сияния, которое переливалось всеми оттенками холодных цветов от зеленого до фиолетового.

Когда Алиса и Калеб оказались на нижней площадке часовни, они увидели, что за облака кружили над её крышей. Они были похожи на бесформенные светящиеся частицы, которые медленно струились потоками, хаотично меняя оттенки.

Алиса зачаровано разглядывала эту сказочную звездную пыль, медленно пройдя между колонн, она остановилась в самом центре здания. Её движения произвели неожиданный эффект — в потоках света образовался маленький вихрь. Крупицы закружились и резко полетели девушке прямо в лицо. Прежде чем Калеб успел ее окликнуть, он увидел как Алиса вдохнула эти пылинки света. Её глаза немедленно закрылись, и парень рванул вперед чтобы поймать ее, но было уже поздно. Девушка уже начала падать, но где-то на середине падения она внезапно зависла в воздухе. Ее волосы и одежда разметались в разные стороны и застыли, отчего Алиса стала напоминать огромный цветок, украшенный звездной пыльцой.

Калеб сбавил скорость и пригнулся, прикрыв ладонью рот и нос, чтобы не надышаться этого непонятного вещества. Подобравшись ближе к девушке, он заметил, как медленно вздымается ее грудь, и понял — она просто спит. Причем снилось ей что-то хорошее, судя по её безмятежному выражению лица. Только теперь он заметил, что на мраморном полу валяется множество книг в старых потрёпанных переплётах. Некоторые из них были открыты и брошены так, что страницы с необычными схемами и рисунками слабо шевелились, словно опавшие листья сказочного древа.

Прежде чем Калеб решил, что делать с Алисой, луна, доселе неподвижная, внезапно плавно сдвинулась с места и поплыла прямо к ним. Она остановилась над головой у девушки, бросая призрачный свет на ее мелко дрожащие ресницы. Один из рогов серпа скользнул Алисе под голову сквозь волосы, которые расплылись в стороны, словно они находились под водой.

Звездная пыль, которая, очевидно, была как-то связана с луной, потекла вниз спиралями и закружилась вокруг девушки так же, как несколько минут назад над крышей. Присмотревшись, Калеб увидел в разноцветных завитках света очертания разных предметов и даже лиц.

«Вот как на самом деле выглядят сны...»

Решив, что в нём все-таки есть от собаки что-то большее, чем просто морда, Калеб уселся на пол между разбросанных книг и начал сторожить девушку, опершись спиной об одну из колонн. Небрежно перелистывая страницы, он понял, что почти все они были об астрологии или магии. Парень знал, что астрологию уже давно никто не воспринимал, как серьезную науку, но исключительно ради интереса подобрал несколько вырванных страниц и начал читать.

На первом обрывке говорилось о знаках зодиака. Калеб помнил, что каждый месяц в году имел свой знак, но, так как ему не было до этого дела, не представлял, какой знак принадлежит ему. Но на это ответ нашелся довольно быстро. В одной из книг чуть ли не на первой странице был нарисован круг, поделённый на каждый месяц и соответствующий ему знак.

«Скорпион... Что еще за тварь такая?»

В начале раздела оказался занятный рисунок животного, который символизировал его знак.

«Какая прелесть!» — заключил парень, разглядывая существо, которое не было похоже ни на одно из тех, что ему доводилось видеть. Калебу быстро надоело читать запутанные и противоречивые заключения о свойствах характеров людей, что родились под знаком скорпиона, и он взял другую книжку. Та была посвящена луне.

Калеб начал читать. В книге были написаны вещи, необъяснимые с точки зрения здравого смысла. Оказалось, что Луна покровительствует женщинам, управляет реакцией человека на мир, его чувствами и ощущениями. Парень заметил, что читает о луне, а думает об Алисе.

Что или кто бы ни управлял человеческими чувствами, но Калеб упорно не понимал, какая во всем этом была логика. Почему все его мысли занимала какая-то девушка, а все остальное казалось теперь таким несущественным? Юноша подумал о том, через что ему довелось пройти с того самого дня, когда он впервые ей улыбнулся. Ни один здравомыслящий человек не согласился бы столько раз умирать, а вот парню почему-то казалось, что он не изменил бы свою судьбу, даже если бы мог. Возможно, это было связано с тем, что Калеб был теперь не совсем тем же человеком, что прежде. Безумие поселилось в его голове, вот только он не был больным — лишь носителем болезни, сердцем инфекции, ходячей червоточиной и гвоздем, бередящим плоть.

Не зря во всех сказках драконы, злодеи и чудовища всегда крали прекрасных принцесс. И против них, зачастую, выставлялись целые армии рыцарей, чтобы вернуть украденное. Калеб печально подумал о том, что он не прекрасный принц, а какой-то неполноценный Трефовый Король без собственного войска или хотя бы прислуги в замке, который к тому же, скорее всего, уже сгорел дотла.

Словно внимая его мыслям, из-за колонны часовни неподалеку выбежала, откуда ни возьмись, большая чёрная собака непонятной породы. Она остановилась и с интересом взглянула на Калеба. Он хлопнул по колену ладонью, и собака потрусила к нему.

Юноша почесал собаке за ухом, а потом внезапно ухватил ее обеими руками за шею и сконцентрировался на желаемом. Вначале пёс просто перепугался и задергался, жалобно скуля, пытаясь вырваться, но затем его тело начало биться в судорогах, лапы вытягивались и выкручивались, хребет сгибался в разных местах.

Когда Калеб выпустил его шею из рук, перед ним на коленях стояло непонятное существо, с собачьей головой, но с телом человека, покрытое чёрной лоснящейся шерстью. Юноша снова погладил перепуганного пса по голове, успокаивая, притянув за загривок поближе к себе.

Собака или, лучше сказать, оборотень сначала терпеливо смотрел на Калеба своими ярко-жёлтыми глазами, а когда его взгляд упал на новые руки, он начал сгибать и разгибать длинные пальцы, а затем положил лохматую руку Калебу на плечо.

Юноша поднялся на ноги и потянул за собой оборотня:

— Вставай Зверь! Прошли те времена, когда ты на четырех лапах бегал.

Тот сначала сопротивлялся, но затем, повинуясь своему новому хозяину, вынужден был подняться и привыкать к вертикальному положению.

Калеб подумал, что неплохо было бы еще и одеть своего первого солдата, который прижимал длинные острые уши к голове и насторожено рассматривал пожар вдалеке. В целом всё, что от него требовалось, это представить. Мгновение, и щупальца под кожей на его руке, которой он поддерживал пса, зашевелились и проросли сквозь ладонь, очень быстро оплетая тело оборотня подобно чудовищной тёмно-синей лозе. Когда между венами не осталось просветов, они срослись, разгладились, и еще через несколько секунд пёс уже действительно начал походить на воина.

На нём была кираса из тёмно-красного металла, спину которой украшали, подобно гусарским крыльям, белые оленьи рога. Под доспехом была одета тонкая стёганка из чёрной ткани, которая доходила до колен, но не сковывала движений благодаря двум разрезам спереди. Её рукава уходили под наплечники и наручи из того же тёмно-красного металла. На руках были такие же как у Калеба перчатки с острыми когтями.

«Неплохо, но мало» — оценил свою работу Калеб.

Юноша, сев обратно на землю и поглядывая на Алису, начал расстегивать ремешки, которые удерживали его левую перчатку на руке, далее пронзительно свистнул, сунув два пальца в рот. Тут из ниоткуда начали сбегаться крупные собаки самых разных пород и мастей. Они все заинтересовано приглядывались к нему, оставаясь на расстоянии. Калеб выставил левую ладонь перед собой и сделал когтем глубокий порез по её центру. С него быстро потекла тёмная, нездоровая на вид кровь. Собаки, как зачарованные, медленно подошли ближе, они окружили юношу, принюхиваясь, а затем начали слизывать кровь с его руки.

Через несколько минут Калеб уже сидел в окружении оборотней разных мастей. Выбрав среди них зверя с белой шерстью и ярко-голубыми глазами, юноша подозвал его к себе. Калеб вспомнил сказки, где маги были не менее опасными, чем воины, так как умели исцелять раны, призывать себе на помощь стихии и насылать проклятия. Из его руки буквально вырос длинный жезл похожий на епископский, и он вручил его оборотню.

— Вот, держи. Для начала останови пожар. Потом ступайте в замок, наведите там порядок и подготовьте мое войско.

Калеб встал, окинул взглядом своих новоиспечённых солдат и подошел к Алисе. В реальности его ждало очень много проблем, которые так или иначе нужно было решать. Чувствуя необычайную легкость во всем теле, юноша скользнул рукой по тонкой талии девушки, притянув ближе к себе, ласково прошелся взглядом по ее лицу, а затем, закрыв глаза, вдохнул полной грудью её сладкий запах, смешанный со сновидениями, что витали в воздухе.

Прежде чем погрузиться в водоворот ярких образов и ощущений под громкий волчий вой, он подумал, что, наверное, Алиса всегда будет Белой Королевой, а вот ему досталась роль Чёрного Короля, а точнее Короля Треф, который пока будет править без своей Королевы, ведь заполучить её и есть цель этой игры.

Глава 20. Убийца

Это был один из тех снов, из которых тебя словно что-то вырывает — ты резко садишься на кровати весь в холодном липком поту, как будто долго и утомительно бежал, а не спал. Все мышцы ноют, дыхание срывается, а самое главное — ты не можешь отличить сон от реальности. Такие сновидения зачастую запоминаются на всю жизнь.

Под пронзительный волчий вой Калеб провалился в одно из таких, словно в ледяную воду. Перед ним снова было лицо Алисы, только не было ни боли, ни головокружения, ни слез на её щеках. Где-то на краю сознания Калеб сам позавидовал себе в этом сне.

Он продолжался так недолго. Юноша ощущал тепло дыхания на своем лице и хрупкое тело под пальцами. Её запах гармонично переплетался с его, хоть это и казалось почти невозможным. Калеб горько жалел, что у него так мало ощущений в человеческом теле, чтобы полностью прочувствовать это мгновение.

Все было слишком идеально, слишком желанно, чтобы быть правдой. В её глазах не было страха, девушка смотрела на него так, что Калеб утратил возможность здраво мыслить. Он резко подался вперед, боясь что всё пропадёт, и его опасения оказались не напрасны. Вместо того, чтобы наконец дотянуться до таких желанных губ, он выпал из сновидения, еще и ударившись обо что-то лбом. Тяжело дыша, Калеб чувствовал жгучую злость из-за несвоевременного пробуждения. Отдышавшись, юноша попытался определить где он оказался. Прямо перед его носом находилась доска, наталкивая на мысль о гробах. С одной стороны висела паутина, а с другой просачивался тусклый свет, с чего Калеб сделал заключение, что он лежит под кроватью. Голая спина, покрытая холодной испариной, неприятно прилипла к жёсткому полу.

Когда юноша все-таки выбрался, оказалось, что это была его комната. Алиса мирно спала, обхватив обеими руками его подушку.

«Ну вот, во второй раз она в моей кровати и снова без меня».

Калеб криво улыбнулся и пошел искать остальную одежду — на нём были одни штаны, в коих он и уснул. У юноши был план как снять с нее подозрения в убийстве, абсолютно нереальный с точки зрения здравого смысла, но это совсем не значило, что он не подействует, в чем Калеб уже неоднократно убеждался.

«Если все говорят, что Роз убила Пиковая дама, почему бы не спросить у самой дамы?»

Накидывая рубашку, парень подошел к небольшому зеркалу, что висело на стене напротив кровати. Он взглянул на свою руку и прикинул, какого пальца не так жалко. Выбрав безымянный, Калеб прокусил его до крови за неимением какой-либо другой красной субстанции, необходимой для вызова ревнивой и обидчивой дамы. Неспешно он провел несколько раз по зеркалу, рисуя ступени и маленькую дверь на самом верху. Затем по инструкции следовало смотреть на дверь, пока не услышишь шаги.

Несколько минут ничего не происходило, а потом тихонько скрипнул пол за спиной у Калеба. Он первым делом подумал, что Алиса проснулась, и обернулся, но девушка все так же мирно спала. Когда юноша возвратил взгляд к зеркалу, он не поверил своим глазам. В отражении кровать пустовала. В тот же момент он почувствовал чье-то дыхание возле своего уха, хотя точно знал, что там никого не должно быть.

— Не оборачивайся! — Голос был тихим и глубоким.

Калеб знал, что если он обернется, то никого не увидит за спиной, а Пиковая дама сразу уйдет. К своему ужасу он почувствовал как холодные, словно лед, руки скользнули под его рубашку, прошлись по спине, оставляя за собой мурашки на коже, переместились на плоский живот, а с него на грудь. Калеб старался изо всех сил не глядеть вниз, зато в зеркале он четко видел тонкие пальцы, покрытые засохшей почти чёрной кровью.

— Что тебе от меня нужно? — спросила Дама.

Сглотнув, Калеб сиплым голосом выдавил:

— Я должен найти настоящего убийцу Роз.

— А что мне будет взамен за помощь? — вкрадчиво поинтересовался голос.

— А чего ты хочешь?

— Ты не сможешь мне дать то, что я хочу! — над левым плечом парня в зеркале сначала медленно показались полностью седые, почти белые волосы, а затем уже знакомый зелёный глаз, затянутый багровой плёнкой. Из его уголков струились красные дорожки кровавых слез, и Калеб понял, почему он не сможет дать взамен то, что она хочет. Никто не сможет утолить такую боль.

— Но я помогу тебе. Помогу себе. Отправляйся на Чартерхаус-сквер. Что делать дальше, поймешь сам. Только иди за луной.

Руки исчезли с его груди, глаз еще миг всматривался ему в лицо неестественно расширенным зрачком и тоже пропал. Калеб выждал еще минуту, а затем медленно повернулся. Алиса оставалась в постели, он ясно видел её милое сонное лицо и слышал мерное дыхание.

Быстро одевшись, Калеб закрыл дверь на ключ, рассудив, что к утру вернётся, и отправился к месту, которое указала дама. Оно пользовалось в Лондоне дурной славой, во времена чумы там был монастырь, где людей больше закапывали, зачастую даже заживо, чем лечили. Горожане верили, что там до сих пор можно было услышать крики и мольбы о помощи. Кто в здравом уме пойдет туда гулять ночью?

Всю дорогу где-то за спиной раздавались странные звуки, это все напоминало начало еще одной из городских небылиц, что кончалась плачевно для главных героев, но отступать Калеб не собирался. Он понимал, что в реальном мире его силы ограничены, хотя ему и удалось выйти на связь со Страной Чудес — а в том, что так называемая Пиковая Дама была еще одним ее жителем, он не сомневался. Пришлось компенсировать недостаток влияния на ход вещей смекалкой и храбростью.

Добравшись до места, указанного Пиковой Дамой, Калеб сначала не понял, что делать. Вокруг залегла мертвецкая тишина, даже необычные звуки, что пугали его всю дорогу сюда, пропали. Он взглянул на луну, которая была почти полной и заливала город красивым призрачным светом, который пожирали чёрные задымленные дома и улицы с липкой грязью, утоптанной тысячами ног.

Парень подумал, каким образом он должен следовать за луной. Она могла указывать путь только лучами, но это расширяло место поиска до половины мира. Напряженно думая, юноша отвернулся от луны и тут же уперся взглядом в нее, только в отражении на стекле окна одного из домов. Затаив дыхание, он двинулся в сторону отражения, и тут же почувствовал, как холодный, неведомо откуда взявшийся ветер облизывает ему шею и шевелит волосы. Юноша подошел к окну и начал в него всматриваться.

Он понимал, почему люди верили, что это луна привлекает лунатиков. Заставляет лезть на крышу, шлепать босыми ногами до самого края и балансировать на хлипкой черепице над пропастью, лишь бы быть ближе, всматриваться внутренним взором прямо сквозь закрытые глаза. Через мгновение Калебу показалось, что он смотрит не на отражение, а на тёмную сторону луны — он искал лицо человека и не находил. Но когда он уже был уверен, что отражение лжёт, шар начал вращаться, и, выкатившись из черноты, на него уставился круглый глаз с тонкой красной радужкой и огромным зрачком полным черноты. Синхронно с глазом ветер ударил в лицо, а в ушах застыл отдаленный крик. Юноша отшатнулся, но отражение уже приняло изначальный вид.

Калеб подошел еще ближе к двери дома, на котором, собственно, и располагалось это окно. Расценивая это холодное прикосновение безумия как знак, он постучал громко и настойчиво. Несколько долгих минут никто не открывал, но затем он уловил в окне движение, кто-то застыл за дверью и рассматривал его. Через несколько долгих секунд нечеткий силуэт пропал. Парень понял, что ему не откроют, но в ту же секунду откуда-то сбоку донесся шум. Калеб обошел дом и упёрся в забор высотой с его рост. Послав к черту осторожность, он перелез через него как раз вовремя, чтобы увидеть как кто-то спрыгивает с подоконника в грязный узкий проулок и бросается бежать. Доверившись магии совпадений, парень помчался за неизвестным. Беглецом оказалась девушка. Со спины ее можно было спутать с Алисой, это почему-то казалось важным.

— Стой! — окликнул её Калеб на бегу, но понял что толку от этого не будет, беглянка только ускорилась.

К счастью, у него были длинные ноги, а бегать научила непростая жизнь, так что через минуту, примерившись, он на бегу схватил девушку одной рукой за талию, а второй попытался поймать её руки. Та со сдавленным воплем прицельно и очень больно лягнула его по колену так, что Калеб вынужден был перенести вес на вторую ногу. Девушка немедленно этим воспользовалась и начала брыкаться с удвоенной силой. Калеб потерял равновесие, но добычу из рук не выпускал. Он умудрился, падая, извернуться так, чтобы подмять девушку под себя. Игнорируя разбитые колени и ободранные локти, парень поймал руки беглянки, но в этом уже отпала необходимость. Девушка разом обмякла и неподвижно лежала под ним на земле. Когда она повернула голову к нему, Калеб увидел, что по красивому лицу текут крупные слезы — она плакала так горько, что не могла выдавить из себя ни слова.

Теперь-то юноша чётко видел, что она нисколько не похожа на Алису. Лицо ее было смуглым, глаза — карими, а волосы слегка вились. К своему ужасу, он внезапно понял кем была беглянка.

— Она мне испортила всю жизнь, эта грязная шлюха! — наконец, то ли извиняясь, то ли оправдываясь, проскулила девушка, подтверждая его догадки.

— И ты решила, что убить родную мать единственное возможное решение? — с отвращением выплюнул Калеб, отпуская её руки и садясь.

Он не раз видел Роззи в доках, волне достаточно, чтобы не ошибиться теперь.

Девушка неуклюже подтянула под себя ноги и все так же беззвучно зарыдала, уткнувшись лицом в ладони.

— Я почти нашла работу гувернантки в обеспеченной семье, а потом кто-то им разболтал, что моя мать — проститутка!

Калеб вспомнил своих собственных родителей. Нищие алкоголики, низы общества, удивительно, что они не пропили кров над головой. Отца Калеб почти не помнил, он был ему никем, не вызывал никаких чувств. А вот маму он даже по-своему любил. Она не была плохим человеком, просто несчастным. И, в отличии от отца, который запомнился лишь той одинокой лошадкой-качалкой, мать Калеба редко, но заботилась о нём. У юноши в голове не укладывалось, как можно было настолько возненавидеть родных родителей, какими бы они ни были ужасными, чтобы убить кого-то из них.

— Как тебя зовут? — пытаясь говорить ровно, спросил Калеб.

Девушка и так еле могла соображать от горя, а ему была отвратна мысль о том, что её придётся успокаивать, ему казалось, что преступление этой девицы сделало её грязной, тёмной.

Оказалось, что девушку звали Мелоди. Её мать, должно быть, все-таки хоть немного любила её, раз дала такое красивое имя. Калеб встал и медленно отчётливо произнес:

— У тебя есть три дня, на то, чтобы пойти и сдаться в Скотленд Ярд. По твоей вине страдает невиновный человек, который мне очень дорог. Если ты не сделаешь этого, то я приду за тобой.

Юноша повернулся лицом к ближайшему фонарю и услышал, как девушка сдавленно вскрикнула. Он знал, что Мелоди увидела его светящиеся, вернее, отражающие свет глаза, но так было даже лучше. Напугана, значит она не усомнится в его обещании, да и теперь Калеб был уверен, что ему не привиделись два ярко-синих огонька его зрачков в зеркале той ночью.

Внезапно от всей этой жуткой истории страшно захотелось закурить. Когда-то Калеб, как и любой лондонский мальчишка, начинал курить, но очень быстро бросил из-за вечной нехватки денег, а зачастую даже времени. Чтобы поддерживать свое существование после выхода из детдома, ему приходилось много и тяжело работать. Вплоть до того момента, когда у него набралось достаточно опыта жизни в городе, чтобы не тратить на это столько сил.

Юноша медленно, не оборачиваясь, двинулся в направлении своего дома. Скоро небо уже должно было начать сереть, но на улицах пока было пусто. Раньше он трижды бы подумал, прежде чем выходить одному в город среди ночи, но теперь он уже ничего не боялся. Калеб свернул в узкий тёмный проулок, куда приличные люди и днем то не ходят. Держась обеими руками за стенку проулка, словно она вот-вот собиралась улететь куда-то, стоял какой-то пьяница и, судя по растерянному лицу, пытался вспомнить куда он шёл.

— Закурить не найдется? — в лучших традициях лондонских хулиганов спросил Калеб.

Бедный пьяница сначала замер, а затем начал шарить по карманам, чуть не упав при этом, так как пришлось отпустить стенку.

Когда сверкнуло пламя спички, мужчина чуть не упал снова, подумав, что сам нечистый стрельнул у него сигарету. Калебу пришлось схватить его за руку, удерживая пьяницу одной рукой в вертикальном положении, чтобы прикурить. Калеб, посмотрев на грязное окно за спиной перепуганного «джентльмена», увидел свое отражение, а точнее свои горящие синим пламенем глаза, и подумал, что лучше не стоит ночью попадаться людям на глаза. Парень точно не знал, в какое время суток его глаза «светились», но если бы подобные фокусы повторились бы на виду у достаточно большой аудитории, то вполне могла бы собраться толпа с факелами, вилами и экзальтированными священниками.

Вдыхая горький дым, юноша выпустил руку пьяницы, и тот все-таки упал. Калеб пошел быстро, никуда не сворачивая, и уже через несколько минут стоял перед собственной дверью, пропахший дымом — сигаретным и лондонским.

Тихо повернув ключ и зайдя, он застал картину маслом — Алиса стояла на подоконнике в ночной рубашке и пыталась открыть ставни.

— Они заедают на этом окне, зато на втором открываются отлично.

Вполне ожидаемо, девушка немедленно свалилась с подоконника. Калеб мысленно обругал себя и поспешил на помощь.

— Третий этаж, тебе жить надоело? — поинтересовался он, помогая ей подняться.

— Какого чёрта ты закрыл дверь на ключ? — Алиса с побагровевшим лицом и растрёпанными волосами выглядела так устрашающе, что Калеб засмеялся.

— Это не смешно!

— Неужели? — подчеркнуто спокойно, без тени усмешки спросил юноша, а после добавил: — Чаю не хочешь?

Алиса минуту смотрела на него в полнейшем замешательстве — ситуация в который раз доходила до абсурда — затем легонько кивнула, выдыхая и пытаясь успокоиться. Калеб начал рыться в шкафах в поисках чая, Алиса уселась за стол, подперев подбородок кулачками и глядя куда-то в угол. Сам юноша чай не пил, отчего считал себя каким-то неполноценным англичанином, и покупал его исключительно для предположительных гостей, коих у него не наблюдалось уже очень давно.

— Ну, и что мы будем делать со всем этим? — не поворачиваясь, спросил он у девушки.

— Мы? — переспросила она, уже набирая воздуха в легкие, чтобы опять сказать, что справится со всем сама.

— А кто же? Кот что ли? — не дал ей договорить Калеб.

Залегла неловкая тишина, вопрос без ответа витал в воздухе вместе с другими, что еще не прозвучали.

— Извини... — запинаясь, начала Алиса. — Что тогда оставила тебя. И спасибо, я бы не смогла их убить сама.

Калеб повернулся и кивнул. Он сам не до конца понимал, почему в тот момент почувствовал такую жгучую ненависть к куклам «семьи». Он был рад, так как тяжесть выбора не обременяла его. Юноша представлял, как невыносимо было выбирать Алисе — она осознавала, что это были жалкие имитации, призванные усыпить ее бдительность и подобраться поближе, но какой соблазн был в возможности видеть дорогих тебе людей снова живыми, хотя бы в своём воображении.

На самом деле вариантов развития событий было всего два — правильный и неправильный. Прежнему Калебу, наверное, было бы гадко на душе от той легкости, с которой он теперешний сделал все правильно, без сомнений и сожалений.

Когда на столе оказались две ароматно пахнущие чашки чая, а Калеб сел напротив Алисы, наступило неловкое молчание. Юноша смотрел на девушку, размышляя о том, сколько же чудовищ живет в её голове.

Внезапно ему в голову пришла очередная нелепая идея, что вполне могла сработать.

— Расскажи мне о том, что произошло после пожара.

Девушка замялась, но Калеб не мог по-другому осуществить задуманное.

— Я плохо помню большую часть времени, проведенного в больнице. Почти десять лет запомнились мне обрывками не самого приятного содержания: электрошок, пиявки, издевательства двух санитаров-уродов, череда врачей, что не могли мне ничем помочь.

— А откуда шрамы на запястьях?

Девушка немного побледнела — Калебу было видно, что она искренне не понимает, почему так открыто рассказывает о себе:

— Я сама этого не помню, но позже я слышала, как два санитара за дверью моей палаты обсуждали, что я сама себе это сделала, пыталась убить себя.

Парень буквально почувствовал невысказанное продолжение ответа: тогда умереть не казалось ей худшим выходом.

Калеб молча смотрел на неё, ожидая продолжения, и оно последовало.

— После победы над Червонной Королевой, я чувствовала себя лучше, и меня выпустили. А затем я нашла виновника того пожара, нашла и убила его... — девушка, говоря это, смотрела куда-то в пол, а после перевела взволнованный взгляд на Калеба.

Парень не удивился, услышав такое откровение, поступил, наверное, жестоко, но не стал высказывать своих мыслей по этому поводу. Он просто продолжал внимательно смотреть ей в глаза, методично делая Алису уязвимой и беззащитной перед ним.

— Завтра после работы я заберу твои вещи и принесу сюда, — медленно проговорил юноша, внимательно наблюдая за её реакцией.

— И что это должно значить? — воскликнула Алиса, снова покраснев.

— Ничего это не должно значить! — немного громче, чем нужно было, ответил Калеб, чуть не закончив «...если ты не захочешь.»

Девушка застыла, с широко раскрытыми глазами уставившись на наглеца. Затем Калеб добавил более мягко:

— Я хочу, чтобы ты была рядом, и я мог тебя защитить. К тому же я всё равно сплю на полу, а ты на кровати, и еще я не хочу, чтобы ты жила у чужих людей. Я хочу, чтобы ты жила здесь, со мной! — он встал и вышел прежде, чем Алиса успела возразить.

Глава 21. Лабиринт страха. Часть 1

Алиса сидела, свернувшись калачиком в кресле, и читала книгу. В комнате было уже довольно темно — на Лондон опускался вечер. Окна выходили на восток, поэтому тени приобретали синеватый оттенок. Зато за окнами проплывали ярко-оранжевые продолговатые облака, и даже чёрные столбы дыма, которые извергали фабрики, не могли их затмить.

Она пробыла здесь уже несколько дней, за всё это время Калеб не появился ни разу. Девушка не знала, чем он занят, где ночует, все ли с ним в порядке, и от этого чувствовала сильное беспокойство за него. Парень знал о ней уже намного больше кого бы то ни было, и вообще, он занимал слишком много места в жизни Алисы, учитывая что был ей просто знакомым, по крайней мере, в реальном мире.

Полудрему грубо прервал стук в дверь. Это явно не Калеб, ему незачем было стучать, так как у него был свой ключ. Алиса никого не ждала, было довольно поздно, поэтому она с опаской посмотрела в сторону двери и очень тихо и медленно двинулась в ее направлении. Девушка приоткрыла дверь, задержав дыхание, но за ней никого не оказалось. Она решила, что слишком долго возилась, и нежданный визитер успел уйти. Очень тихо выбравшись на лестничную площадку, любопытная Алиса хотела посмотреть, кто приходил, но очень скоро об этом пожалела. Когда она подошла к перилам и начала осматриваться, то не обнаружила никого на лестнице. Страх вернулся — гость не мог уйти так быстро и беззвучно, это значило лишь то, что он все ещё был где-то здесь. Девушка покосилась на тёмный выход на крышу, но в тот же миг перед её лицом появилась рука и плотно зажала ей рот, в то время как другая обхватила её за талию и с силой прижала к крепкому торсу. Алиса некоторое время безуспешно билась в его объятиях, пытаясь хоть немного вырваться, но вскоре устала и потеряла веру в возможность освободиться из мускулистых рук — человек, схвативший её, был намного сильнее и выше. Она почувствовала себя в западне. Страх бежал холодными муравьями по спине, мысли словно ветром выдуло из головы. Алиса от напряжения дышала через раз, и ей стало совсем дурно. Прекратив сопротивляться, она опустила взгляд себе под ноги и почувствовала, как реальность начинает буквально подрагивать. Проваливаясь навстречу синему сиянию, она подумала о Калебе и закрыла глаза, ощущая как скорость падения избавляет её от сознания.

Когда проход открылся, Калеб не терял времени. На этот раз он должен был выбрать куда отправиться, девушка очень удачно потеряла сознание, и парень намеревался не упустить свой, возможно, единственный шанс. Когда они начали падать, он быстро убрал руку с лица Алисы и перекинулся.

Убедившись, что надежно удерживает девушку челюстями, дракон полетел в сторону, вместо того, чтобы спускаться вниз. Сначала он видел перед собой лишь темноту — свет исходил снизу, там находился очередной мир, куда Алиса с перепугу пыталась сбежать, возможно, город «Безграничный свет» или Долина Слёз. Но дракон упорно продвигался в сторону в поиске другого пути. Через несколько минут что-то поменялось.

Калеб остановился посреди черноты и покрутил мордой. Тьма никуда не делась, но впереди он видел кукольный домик, над собой — селение мотыльков, слева был мир, в котором он еще не был, где присутствовали только чёрные и белые краски, а справа — его дворец. Это сложно было назвать зрением, скорее парень непроизвольно представлял себе эти места. Но ни одно из них не было нужно ему сейчас, Калеб устроил это нелепое представление только для того, чтобы попасть туда, где она сама бы никогда не побывала, в место, где жили все её чудовища и демоны, всё, что она не могла контролировать и о чём даже не догадывалась, и уничтожить их раз и навсегда. Жители той части Страны Чудес, в которой Калеб уже побывал, отражали в своем поведении какую-то сторону характера девушки. Они появлялись независимо от её желания, действовали самостоятельно и были слишком сложными, чтобы взаимодействие с ними можно было бы хоть как-то предсказать. Хитрый и ироничный Кот, не одобряющий авантюр, маленькая девочка, которая стремилась к общению с другими людьми, и поседевшая, плачущая кровавыми слезами мученица, пережившая весь ужас и боль, обжегшись дыханием смерти. Юноша решил найти то место, где обитало всё самое примитивное в ней, все бессознательное, то, что находится между сном и реальностью.

Все это натолкнуло его на идею.

«Что делает человек между сном и явью? Верно, закрывает глаза...» — подумал Калеб и зажмурился. Чернота стала немного плотнее, а образы разных частей Страны Чудес пропали. И тогда он снова начал двигаться вперед, чувствуя, как пустота вокруг накаляется, зная, что он на верном пути.

Когда жар стал почти невыносимым, Калеб услышал тихий щелчок. Через мгновение его ощущения словно обрубило, ему показалось, что они не просто снова стали человеческими, а буквально уперлись в невидимую преграду.

Распахнув глаза, Калеб сначала не поверил тому, что увидел: он стоял посреди крохотной комнаты — парень мог дотянуться до любой из её стен руками, не двигаясь с места. Он не почувствовал ни как оказался здесь, ни как превратился обратно в человека. Алиса пропала, а гвоздь так и не появился в его груди — Калеб по-настоящему испугался. Словно в подтверждение его опасений, из носа потекла кровь, юноша стер её с верхней губы и прислушался, задержав дыхание. Из дверного проёма впереди доносился еле слышный шум. Неизвестность пугала не так, как осознание того, что всё пошло не так, как он планировал, юноша боялся, что подверг их обоих опасности, и в этот раз у него могло не хватить сил исправить положение. Даже в Лондоне у него больше сил, чем в этом месте, законов которого он даже не понимал до конца. Уже здесь, стоя на краю нового пути, юноша осознавал, что придётся расплатиться за свою самонадеянность и очень надеялся, что делать это придется ему одному, а не Алисе.

Пытаясь унять страх, юноша медленно пошёл вперед. Деревянные стены сузились, он чуть не задевал потолок головой. Через несколько минут ходьбы по узкому коридору парень нашёл ещё одну комнату не больше предыдущей. Именно отсюда исходил шум — это были цветы: они прорастали сквозь щели между досками пола и стен, выпускали бледные листья, росли, расцветали и увядали прямо на глазах за считанные минуты. Жизнь и смерть переплетались, словно их стебельки.

Калеб внезапно понял, почему гвоздь так и не появился. В этом пугающем месте не существовало его значения, только он сам. Он хотел попасть туда, где все просто и примитивно, и ему удалось, не было ничего проще того, что они оба существуют. Узкие проходы давали понять, что человеческое восприятие упирается в «стены» на расстоянии вытянутой руки, юноша надеялся, что ему легко будет сделать выбор, когда все будет просто и очевидно, но, оказалось, что лёгкий путь отнюдь не безопасный и скорее всего неправильный. С осознанием этих вещей страх сменился паникой, но совсем не от бессилия. Калеб понял — что бы здесь не находилось, Алисе нельзя это видеть, нельзя находиться в этом лабиринте.

Калеб пошел вперёд быстрее и на первой же развилке свернул направо. Парень не ошибся, это было начало огромного лабиринта. Одно юноша знал наверняка — чтобы добраться до выхода, ему нужно держаться правой стороны.

Цветы попадались все чаще, их прах устилал доски под ногами. Уже через несколько минут ходьбы Калеб упёрся в тупик и, держась все так же правой стороны, вернулся назад до развилки. После часа блужданий юноше показалось, что им пройдено огромное расстояние, а на деле он обошел ветки лабиринта, которые заканчивались тупиками, и продвинулся вперед лишь на несколько десятков метров.

В лабиринте обитали удивительные вещи — назвать их живыми Калеб не мог, хотя некоторые из них дышали и двигались. Это были пугающие и приятные мелочи, воспоминания, впечатления, мимолетные ощущения. Люди, кроме страха смерти, в основном боятся простых и не особенно опасных вещей, как, например, пауков или жаб. Иногда кто-то или что-то нравится им как будто без причины, а на деле эта причина слишком проста, чтобы людям, запутавшимся в узлах кружева, называемого условностями общества, дано было её понять. Все эти причины обитали здесь, как и то, что Алиса точно о себе не знала, и лучше бы не узнала никогда.

Коридоры, казалось, были бесконечны, они петляли и уходили то резко вверх, то вниз. В одном таком спуске Калеб обнаружил озеро — зелёная мутная вода с красивыми жёлтыми кувшинками, что, словно змеи, вырастали из воды, а затем умирали, медленно поднималась ему к подбородку. Когда тоннель уходил под воду, парень, задержав дыхание, плыл вслепую вперёд в наполненном мутной водой проходе. А затем, когда воздуха уже критически не хватало, проход как нельзя кстати снова шёл вверх, и Калеб плыл что есть сил, чтобы глотнуть немного воздуха.

В одном из тупиков с потолка свисали качели, они начинали раскачиваться, только тогда, когда Калеб на них смотрел. Другой проход был наполнен иголками, что росли, словно трава, под ногами, к счастью, не очень густо. Некоторые из них были такими огромными, что прошивали целый тоннель насквозь. Приходилось их перелезать или пригибаться, в результате чего Калеб оцарапал себе оба плеча и щёку.

Мучаясь от жары и жажды, парень замечал — чем дальше он заходил, тем более сложные вещи попадались ему. Очередной тупик закончился маленькой дверцей в деревянной стене. Из-за неё доносился ритмичный шум. Приоткрыв ее, Калеб отшатнулся. Внутри продолговатого ящика находилось чье-то тело. Оно было нагим и худым. Кожа имела неприятный болезненный цвет, но не казалась старой. Женское тело беспорядочно прикрывали желтоватые потрепанные простыни, а сквозь мелко дрожащие руки, резко выпирающие ребра и впалый живот росли белесые растения. Голова и ноги были спрятаны где-то в стене, но Калеб не хотел видеть, как выглядит её лицо. Девушка-растение прикована к одному месту — может, это не просто страх, а даже вполне повод умереть?

В зависимости от места лабиринта время здесь текло по-разному. Возле часов, что стояли на полу в одном из тупиков, Калеб ощутил животный страх: стрелки крутились, словно бешеные, и юноше показалось, что он живет и стареет намного быстрее, поэтому он стремительно направился назад, пока скользкое мерзкое чувство не пропало.

Через несколько минут, а может и часов ходьбы — хотя на самом деле могло пройти гораздо меньше времени — он уперся в плотную стену тумана в одном из проходов. В полутьме лабиринта молочно-белый туман становился сизым, словно дым, и тёмно-синим по углам, где крылась тьма.

Сам не понимая, чем это ему поможет, Калеб поднял руку и, словно слепой, медленно двинулся вперед. Стены, которые и так едва можно было различить в тумане, исчезли, и парень понял, что не узнает, ни каких размеров комната, ни о том, что в шаге от него пропасть, пока не свалится в нее.

Внезапно в тумане появился силуэт. Юноша остановился, и тот, кто был перед ним, тоже замер. Калеб быстро пошёл вперёд — туман рассеялся, и он увидел прямо перед собой своё отражение. Он смотрел сам себе в глаза и не узнавал ничего своего в них. Отражение было определённо его, но отличалось, казалось, во всём. В зеркале он был босым в одних светлых штанах, подпоясанным широким кушаком из

ярко-синей ткани, очень похожим на тот, что прилагался к доспехам Трефового короля. На запястьях и руках выше локтя у отражения были тяжёлые браслеты, похожие на оковы, из светлого серебристого металла. Кожа была почти белой, отчего тот Калеб походил скорей на привидение, чем на живого человека. Но самыми странными были его горящие ярко-синим пламенем глаза: выражение лица было растерянным, совсем как у самого Калеба, но вот глаза смотрели как-то дерзко, будто бы не юноша рассматривал отражение, а оно его.

Внезапно Калеб заметил, что отражение держало в левой руке что-то, чего не было у него. Сквозь туман было сложно разглядеть, и он наклонился поближе чтобы рассмотреть, но в тот же миг удар обрушился ему на лицо, Калеб попытался увернуться, но, потеряв равновесие, упал на спину. Не было стекла или зеркала, что разделяло бы их, вообще не было никакой преграды — он мельком удивился, почему сразу не понял этого. Тот второй Калеб стоял над ним и самодовольно ухмылялся, разминая костяшки пальцев.

— Ну привет! — с незнакомыми интонациями в голосе тихо сказал он.

Разъярённый Калеб вскочил на ноги, и задумался над тем, что можно ответить на такие слова самому себе. Не придумав ничего, он резко шагнул вперёд и изо всей силы ударил мнимое отражение в челюсть. Завязалась потасовка, и через несколько минут оба уже катались по полу, самозабвенно избивая друг друга. Даже без сверхспособностей жителя Страны Чудес, Калебу удалось разукрасить лицо своему надменному, ухмыляющемуся отражению. Одной рукой он прижал его за шею к полу, за неимением одежды, за которую его можно было бы схватить, а вторую занес для удара и выпалил:

— Ты еще кто, к чёрту, такой?

Отражение нахально и очень широко улыбнулось, несмотря на то, что у него был разбит нос, на скулах назревали синяки, а во рту была кровь, отчего улыбка казалась еще более пугающей.

— Я это ты, дубина.

— Врешь! — Калеба раздражало в этом варианте его самого практически всё, начиная с дурацкого наряда и заканчивая манерой общения.

— Делать мне нечего, — Отражение фыркнуло, непринужденно оттолкнуло руку Калеба и село. — Ну что, отвел душу?

Калеб зло промолчал, ему вообще не хотелось отвечать на вопросы двойника, он даже не знал толком, как его называть. Каждая реплика с его уст звучала словно провокация и вызывала жгучее желание еще раз ударить его.

— Ты, наверное, хочешь узнать где Алиса? — стирая кровь с подбородка, весело спросило отражение.

— Говори... — сквозь зубы выдавил Калеб, отодвигаясь.

— Куда-то спешишь? — невозмутимо пропел второй Калеб. — Мне казалось, что у нас с тобой куча времени на разговоры, если только, конечно, ты не против узнать, что ожидает тебя впереди.

Юноша попытался успокоиться и выжидательно уставился на отражение.

— Я вижу, ты уже понял, что это место опасно для Алисы, не зря же у тебя лицо такое перекошенное, — он насмешливо изогнул бровь. — А знаешь почему? В центре этого лабиринта есть часовая бомба, заложенная в каждого человека от рождения, а мы все, его жители, лишь мелочи на пути к нулевому отсчету этой бомбы. Пережить путь к выходу отсюда сможет только один из вас, при условии, что ты найдешь Алису.

Калеб похолодел, подтвердились его самые страшные догадки, но отражение продолжило.

— Все зависит от того, кто посмотрит в глаза этой самой бомбе. Умрешь ты — девчонка будет жить, и наоборот. Я вижу, ты не удивлен такому раскладу.

Пытаясь отвлечь себя от вопроса, на который он уже и так знал ответ, Калеб спросил:

— Что ты?

— О! Я ждал, когда же ты спросишь, — надменно кинуло отражение. — Ты уже успел хорошенько наследить в жизни этой несчастной девушки, и в результате этого появился я. Не похож на твои представление о себе, ведь так, позитивный ты наш? Храбрец и герой.

Отражение со всё той же кошмарной кровавой улыбкой уставилось на него, но даже ярость куда-то пропала, и отвечать Калебу было нечего.

— О, не переживай, я совсем не то, что она о тебе думает, было бы нечестно сейчас вот так раскрывать тебе все её карты. Думай, что хочешь, но все проблемы у Алисы из-за меня, а также из-за того, что я поселился здесь и одновременно всегда был в тебе. Помнишь кукол? Белые такие, без лица, но очень воинственные. Их не было в Стране Чудес до того, как на горизонте нарисовался ты. Думал, спасаешь Алису? А на деле-то...

— Хватит говорить загадками — мрачно буркнул Калеб, хоть он и прекрасно понимал, о чем отражение говорило. — Я ухожу.

Калеб поднялся и направился дальше по лабиринту, но услышал вслед:

— Видел бы ты выражение её лица, когда она пробегала мимо меня. По-моему, я самое страшное из того, что Алиса здесь видела.

Калеб, не оборачиваясь, скрипнул зубами, но даже разозлиться не получалось, ведь ничего больше не имело значения. Его глупость оказалась ещё фатальней, чем он мог себе представить. Пытаясь остановить юношу отражение крикнуло:

— Стой...

Двойник разжал левый кулак, и с него свесился тот самый медальон Алисы в форме подковы.

— Это — Омега. Конец, который есть, был и грядет... — с этими словами он бросил медальон Калебу под ноги, уже без тени усмешки на лице.

Глава 22. Лабиринт страха. Часть 2

Калеб угрюмо шёл по лабиринту, едва уделяя внимание его обитателям, но кроме объектов вроде иголок или озера ему начали попадаться и реальные люди. Он догадался об этом, увидев в одном из тупиков ту самую владелицу борделя в доках, где раньше жила Алиса. Она очень мало напоминала саму себя в реальном мире: с её лица пропал вульгарный макияж и кокетливое выражение, одежда была строгая, без огромного декольте и в мягких тонах. Когда Калеб в недоумении остановился перед ней, та доброжелательно, но немного печально улыбнулась и указала ему путь.

Встречая других людей из жизни Алисы, юноша не узнавал их, а они в свою очередь не стали с ним говорить, а лишь провожали пытливыми или настороженными взглядами. Калеб также не нашел нигде родителей Алисы, ведь они были выдернуты из воспоминаний и стали в Стране Чудес чем-то вроде чудовищ. Ведь всё, что они приносили девушке, это боль и чувство вины. Помнить их любящими, добрыми людьми могла лишь та маленькая Алиса.

Очень скоро проходы опустели, и Калеб остался наедине со своими мыслями. Теперь он понимал, что за глупость совершил и был неимоверно зол на себя. Он полагал, что проблема была в Алисе, в том безумии, носителем которого он теперь был. Калебу и в голову почему-то не приходило, что изначально причиной ему мог стать он сам, когда впервые провалился в её безбрежный внутренний мир, буквально выражаясь.

И вот парень решил, что сможет немного побыть богом и исправить Алису изнутри. Повернуть что-то в её разуме, пойти лёгким путем. Этот легкий путь привел их обоих на линию жизни, что образовала этот лабиринт, в конце которой находилась смерть. Но ещё не поздно было все исправить, если Алиса не увидит окончания этого пути, если Калеб проведёт её, то проблема решится сама собой. Безумие умрёт вместе с ним.

В раздумьях Калеб не заметил, что очередной коридор заканчивался не зияющим чёрным проёмом, а простой деревянной дверью. Она вызывала плохие предчувствия, поэтому юноша очень медленно приоткрыл её лишь на несколько сантиметров. Всё, что ему удалось разглядеть, это то, что за ней находилась довольно большая круглая комната, но она была разрушена в разных местах. В стенах зияли большие дыры, обломки каркаса стен белели словно ребра, пол был устлан кусками панелей, что, казалось, взорвались. Калеб присмотрелся к следам разрушения и внезапно понял, откуда взялись расщелины в стенах: пол просто треснул, как будто произошло землетрясение, но его части затем сошлись почти вплотную.

Рассматривая длинные трещины, Калеб поднял взгляд на проём в стене прямо возле двери, его внимание привлекло белое пятно. Это было лицо, вернее его часть. Хорошо знакомый зелёный глаз был широко распахнут, а на щеке под ним блестели дорожки, оставленные слезами.

Увидев, что Калеб заметил её, Алиса спряталась у стены с еле слышным вздохом. Плохие предчувствия только усилились. Калеб догадался, что она пряталась там в стене не от него, а от чего-то, что находилось в комнате до его появления.

Но отступать было некуда, независимо от того, что за опасность обитала здесь. Приоткрыв дверь еще на несколько сантиметров, Калеб проскользнул вовнутрь, то и дело оглядываясь, но в центре круглой комнаты ничего не было, кроме высокой груды обломков. Оказавшись у стены, Калеб увидел, что Алиса забилась в угол и смотрела на него с ужасом на лице.

— Ты... Ты был там!

Калеб, чувствуя что любое неверное слово, брошенное им сейчас, может отбросить его от Алисы на много шагов, сделанных им ранее, примирительно поднял руки и спокойно сказал:

— Это был не я.

Алиса недоверчиво заглянула ему в глаза, но чуть-чуть расслабилась и, судорожно вздохнув, спросила:

— Где мы? Я никогда тут не была, но все, что здесь находится, знакомо мне. Почему? И как ты тут оказался?

Калеб подумал, что если он ответит на все её вопросы прямо сейчас, то девушка убьет его голыми руками — ведь тут свой нож она не сможет достать просто из воздуха, как не раз делала у него на глазах.

— Алиса... — Начал было юноша.

— Там... — громким шепотом продолжила она, — Там демон, он где-то в комнате. Мы не справимся с ним! — с этими словами она закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.

Калеба словно кто-то окатил холодной водой, парню не доводилось еще видеть Алису настолько беззащитной. Девушка, пережившая на своем коротком веку столько боли и ужаса, всегда держалась стойко, словно оловянный солдатик, и с толикой безразличности к происходящему. Калеб помнил выражение её лица, когда гигантская гидра с фарфоровыми руками вместо голов утаскивала её под воду. Это был не ужас и не злость, а скорее подобие раздражения. Даже когда кот привёл к ней ложную семью, девушка не выглядела такой разбитой, как сейчас. Здесь, в мире запрятанном в её собственной голове, сложно было выбить почву из-под ног Алисы, но Калеб отстраненно подумал, что ему это удалось. Он пришел, перекроил всё на свой лад и не собирался останавливаться на этом.

И сейчас девушка беспомощно всхлипывала от страха, не зная, кому верить и как выбраться из положения, в которое попала. Юноша, задержав дыхание, опустился на колени возле неё и легонько отнял руки Алисы от лица.

— Посмотри на меня и послушай внимательно. Я знаю, как выбраться отсюда, и я выведу тебя, но ты должна пообещать мне кое-что.

Выражение лица Алисы стало совсем расстроенным, она тихо сказала:

— В чем подвох?

Калеб промолчал, а девушка только больше уверилась в своих подозрениях. До юноши только теперь дошло то, как близко лицо Алисы от его собственного.

— Так ты пообещаешь мне то, о чем я попрошу?

Алиса словно наперёд знала, что ничем хорошим это не закончится, но легонько кивнула с печальным выражением лица.

— Слушай внимательно, когда я дам тебе знак, ты закроешь глаза и не откроешь их, что бы ни случилось, пока мы не выберемся отсюда. Иначе все пропало. Ты понимаешь меня? Что бы ни творилось вокруг, или со мной, ты не должна открывать глаза!

Алиса ещё раз кивнула, Калеб облегченно и одновременно ободряюще ей улыбнулся, но девушка, казалось, была готова опять заплакать. Обмануть её чутье было невозможно даже здесь.

— Помни, ты пообещала! — Калеб аккуратно стёр пальцами слёзы с её щек и, не в силах больше глядеть на заплаканное лицо с обиженными зелёными глазами, просто крепко обнял девушку, пытаясь не выдать ничем свой страх. К его удивлению она порывисто ему ответила. Чувствуя невыносимую горечь, Калеб отстранился, поднялся с пола и помог подняться Алисе, поддерживая ее обеими руками.

— Я хотела пройти к выходу из этой комнаты, но затем появилось что-то... Что-то страшное, оно меня не пропустило.

Юноша улыбнулся, ему был уже не страшен никакой демон. Он просто внимательно смотрел на Алису, пока она не закрыла глаза, всё поняв. Взяв её бледную ладошку в свою истёртую трудом крепкую руку, Калеб медленно повел её к центру комнаты, намереваясь обогнуть кучу обломков и добраться до противоположной двери. Не успели они сделать даже пару шагов, как Алиса вцепилась в руку юноши, испуганно выдохнув.

— Ты слышишь? — дрожащим голосом еле прошептала она.

И странное дело, как только девушка спросила, Калеб действительно услышал: хруст — очень специфичный — его можно услышать, если резко разминать шею. Он исходил откуда-то сверху, парень нервничал, но упорно тянул Алису за руку к выходу.

Звук становился все ближе, тот демон, которого упомянула девушка, прятался где-то в стенах достаточно высокой комнаты — он мог внезапно появиться из любой дыры. Но что-то во всем этом было странно, неправильно. Только после того, как Алиса испуганно поворачивала голову в ту или иную сторону, все так же не открывая глаз, оттуда доносился звук. Калеб уже догадывался, в чём дело, когда Алиса внезапно отпрянула от кучи обломков в центре комнаты. Калеб повернул голову в ту сторону, но ничего не увидел.

— Он там, да? — из-под закрытых век девушки скатилась еще одна слеза.

И тогда Калеб увидел, как прямо из воздуха начало появляться нечто. С всё тем же хрустом затекших конечностей оно распустилось, как цветок, зависнув в невесомости над обломками. Сначала показалась белая конская голова, её глаза бешено крутились, а затем от ноздрей вверх поползли две кровавые трещины, и через мгновение голова раскололась пополам и открылась, словно пасть крокодила. Внутри была вторая голова, уже человеческая, её глаза были закрыты, а кожа была чёрной будто смола. Дальше показалось тело, которое выпало из конской головы, словно тряпичная кукла, но так и не коснулось копытами пола. Такие же чёрные, как и кожа, волосы разметались в стороны и зависли будто то в невесомости. Тонкие руки, похожие на ветви, поднялись в беззвучной мольбе, потянулись в сторону Алисы, откуда-то из этого искорёженного тела донесся стон. В такт ему из позвоночника выросли молочно-белые ребра, а затем сомкнулись вокруг груди демона, слово клетка.

Алиса заслонила лицо свободной рукой, чтобы случайно не открыть глаза, и спросила срывающимся голосом:

— Это демон?

Калеб вдохнул поглубже, у него был один единственный шанс и упустить его было бы непозволительной роскошью. Любое изменение в голосе, дрожь, неправильная интонация могли выдать его, и тогда неизвестно, удастся ли ему их спасти. Спокойно выдохнув, Калеб ровно произнес:

— Алиса, там никого нет... — он изобразил легкое недоумение на лице, молясь, чтобы оно отразилось и в голосе.

Демон весь вздрогнул после его слов, и медленно с жутким хрустом повернул голову в его сторону. Калеб замер, он знал, что Алиса больше не слышит ничего страшного, но, прежде чем исчезнуть существо открыло веки, хотя это больше походило на то, что кожа начала сползать одновременно со лба и со скул. Два огромных глаза уставились на Калеба: один ярко-зелёный, а второй ярко-синий. Но через мгновение оба закатились, блеснув белками, а ужасающее тело демона просто смялось, словно бумага, стянулось в одну чёрную точку и исчезло.

Алиса неуверенно потянула юношу за руку, успокоившись:

— Пошли, пожалуйста, пошли, пока он не вернулся.

И Калеб, все ещё приходя в себя, зашагал, аккуратно поддерживая Алису под локоть. Он знал, что исход совсем близко, он это увидел в глазах демона. За дверью оказался широкий коридор, прямой и длинный — его конца не было видно.

— Почему ты молчишь? — тихо спросила Алиса.

Только теперь Калеб заметил, как она цепляется за его руку. Грустно усмехнувшись, он продолжил идти так и не ответив, боясь, что если откроет рот, то сорвётся и перепугает девушку, наговорив много лишнего. Как он мог подвести её теперь, когда понял свою роль, весь свой вклад в её страдания?

С каждым шагом дышать становилось всё трудней. Коридор так и оставался пуст, но чем дальше они продвигались, тем больше менялось окружение. Алиса, очевидно, не чувствовала опасности, Калеб обрадовался тому, что второй Он в лабиринте не солгал: пройти этот путь полагалось лишь одному.

Через несколько минут ходьбы в тишине он впервые споткнулся. Всё перед глазами страшно плыло, уже сложно было сказать, кто кого ведет: Алиса, чувствуя, что их дорога выпрямилась, зашагала уверенней, но и занервничала, поняв, что лабиринт подходил к концу. Она знала: сейчас что-то произойдет, тот самый подвох, о котором Калеб промолчал.

А потом Калеб услышал тихий, почти неуловимый шёпот. Он исходил из ниоткуда, не отражался от стен и не создавал эха. Казалось, он идёт изнутри его собственного тела. Шёпот всё нарастал, не становясь громче, но словно заполняя его разум. Он не умолкал, вслед за ним пришёл холод. Сначала онемели пальцы, но Алиса, сжимающая их, ничего не заметила. Калеб боялся, что сделает ей больно, ведь он уже почти не понимал, держит ли руку девушки или выпустил её. Ноги сделались словно ватными.

Калеб взглянул на свои руки: он ничего не чувствовал, и в то же время из его кожи безобразно прорастали то белые перья, то серый мех с синим отливом, то знакомая перламутровая чешуя. Эта мешанина начала поглощать его, и вскоре юноша понял, что стоит на коленях, не в силах подняться, а руки Алисы вцепились в его плечо. Лоб покрылся холодной испариной, а перед глазами замелькали странные видения. Юноша знал, что не смог бы закрыть глаза, даже если бы захотел.

Безумная аппликация из розовых живых человеческих тел, дышащая, вздыхающая, тёплая и пульсирующая. Она окружала его и в то же время росла прямо из него. Словно язва, в некоторых местах приросла чешуя или шерсть прямо из бурно вздымающейся груди. Все тела говорили разными голосами, с разной громкостью, частично просто издавали мелодичный стон, переходящий в пение.

Но затем резко что-то изменилось. Один за другим умолкли голоса, и, когда наступила звенящая тишина, холод словно обжёг его.

Калеб не понимал, кричал ли он, и вообще делал ли хоть что-нибудь, но это бездонное молчание и эта пустота оказались хуже любой боли. Отсутствие цвета, времени и пространства давило со всех сторон и юноша чувствовал, как сердце плавится.

Глава 23. Омега

Алиса осторожно шагала вслепую, вцепившись в руку Калеба. Девушка не знала что это за место. Всё что находилось здесь было ей смутно знакомым. Также здесь попадались хорошо знакомые девушке люди, но они отказывались говорить и лишь провожали девушку печальными взглядами.

Нутро Алисы разрывалось от плохих предчувствий и беспричинной печали. Острое ощущение собственной беспомощности заставляло её руки дрожать. Уже не раз было так, что Калеб появлялся из ниоткуда в самый нужный момент и выручал её, делал важные вещи вместо неё там, где Алиса почти сдавалась, и всё чаще она задумывалась, почему происходило именно так. Но в этот раз всё было иначе. Нелепое нападение неизвестного, этот тёмный уголок Страны Чудес и более чем необычное поведение юноши. Почему ей нужно было закрыть глаза? Чего она не должна видеть здесь?

Ответ не заставил себя долго ждать. Калеб споткнулся на ровном месте и еле устоял на ногах. Он еще мгновение постоял, словно выравнивая дыхание, а затем неуверенно пошёл дальше, не обронив ни слова. Алиса поняла — то, что она не должна была видеть, началось.

Вытянув руку вправо, девушка, дрожа от страха и рискуя упасть, пошла быстрее. Алиса пыталась держать себя в руках, считая, что бояться за собственную шкуру непристало воину. Но сейчас она опасалась уже не только за себя, и по щеках катились слезы, невыплаканные за годы, проведённые в ожидании смерти в застенках больницы.

Через несколько минут Калеб упал на колени, все так же не выпуская её руку, и уже не смог подняться. Алиса вцепилась ему в плечо, пытаясь помочь ему встать, зная, что не сможет даже понять, что творится вокруг — её глаза все ещё были закрыты. Девушка почувствовала, как пальцы Калеба на её руке сжимаются так, что ей стало больно. Второй рукой Алиса нашла его лицо и начала ощупывать: неаккуратная чёлка прилипла ко лбу, покрытому холодным потом, по тонким скулам тёк пот, губы вытянулись в тонкую линию, а мышцы на шее были предельно напряжены. Внезапно под пальцами оказалась не кожа, а что-то мягкое, напоминающее мех и девушка отдернула руку от неожиданности. И прежде, чем Алиса поняла что случилось, Калеб пропал, её ладонь, что он сжимал, оказалась в пустоте. Девушка начала беспорядочно шарить по полу руками, не понимая, чего она боится больше: того, что он умер, или того, что она осталась совсем одна.

От происходящего больно ёкнуло сердце. Алиса давно научилась доверять своим глазам и ощущениям, но даже самые необычные происшествия, что с ней случались, не вызывали вопросы или сомнения. Она просто привыкла выживать, насколько нереальным бы ни казался мир вокруг. Но именно сейчас она очень хотела, чтобы всё это оказалось сном. Вытерев лицо от слёз, девушка поднялась и коснулась пальцами стены справа. Она помнила куда нужно было идти и не собиралась сдаваться так просто, как бы плохо всё ни было.

Алиса зашагала, пытаясь не споткнуться, но долго идти вслепую ей не пришлось. Всё вокруг изменилось настолько быстро, что девушка даже не успела сразу сообразить. Стало намного холодней, в лицо ударил ветер, несущий снег. Алиса поняла, что она оказалась в совсем другом месте буквально за долю секунды, и чувствовала себя так, словно кто-то выплеснул на неё ведро ледяной воды.

Когда первый шок прошёл, она услышала, как протяжно воет ветер, и ещё какой-то звук, напоминающий движение глыб льда. Когда-то в детстве, ещё в Оксфорде, Алисе довелось погулять по льду на реке Червелл. Зима в тот год выдалась холодная, и река замерзла основательно. Всё, что девушке запомнилось из той прогулки, это удивительный глубокий низкий звук, что шёл из глубины льда. И сейчас у неё было ощущение, что она стоит посреди замёрзшего, громко стонущего моря.

Выдохнув, Алиса рискнула открыть глаза и, к её облегчению, ничего страшного не случилось. Ничего страшного, кроме того, что она была одна среди обледенелой равнины под свинцовым небом, словно наспех слепленным из туч, низко нависших над ней.

Внезапно с ужасным грохотом неподалеку от Алисы ударила ослепительно-белая молния. Осколки льда разлетелись во все стороны, при этом только усилив этот звук.

Обессилевшая от пережитого ужаса, девушка поплелась вперёд, обхватив плечи руками, чтобы хоть как-то согреться. Через несколько невыносимых минут ходьбы она обо что-то споткнулась. Изо льда торчала фарфоровая рука, по виду она принадлежала одной из тех кукол, так похожих на Алису. Девушка присела и смахнула рукой снег. Сквозь голубоватый лёд удалось рассмотреть куклу только до пояса. Выглядела она так, словно пыталась выплыть на поверхность, но внезапно замёрзла. С хрустом пальцы куклы согнулись, но Алиса даже не обратила на это внимания, её больше занимало то, что же случилось с этим местом.

Поднявшись на ноги, девушка подумала, что вот здесь она и умрет, когда уже не сможет идти, просто ляжет на лёд, и её засыпет снегом. Тем временем молнии начали бить чаще и ближе к ней, но и это её больше не волновало. Внезапно на плечи ей упало что-то тёплое и мягкое. Алиса отметила, что это было покрывало в крупную красную клетку. Закутавшись в него, она увидела, что рядом стоит Чеширский кот и внимательно смотрит ей в глаза.

— Спасибо... — равнодушно выдавила девушка и зашагала, не глядя на него, дальше.

Кот двинулся бок о бок с ней, не оставляя следов на снегу. Выглядел он неважно: значительно уменьшился в размерах и растерял весь свой устрашающий и загадочный вид, став похожим на обычную потрёпанную кошку.

Не выдержав молчания, он заговорил:

— Оказывается, коты намного полезнее при пожарах, чем в отношениях между людьми. Любопытное наблюдение.

— Я не ожидала от тебя предательства. Только не от тебя...

На это кот ничего не ответил, он казался озадаченным, если это слово вообще можно применять к кошкам. Сделав непродолжительную паузу, Алиса спросила:

— Что здесь вообще случилось, пока меня не было?

— Всё в который раз кардинально изменилось, Алиса. Я могу только принять это, как и то, что я ошибся, а вот тебе придется что-то предпринять.

Чем дальше Алиса шла, тем сильнее становился ветер, он почти сбивал её с ног. Молнии рассекали морозный воздух и бросали на тяжелые тучи сине-голубой отсвет, а их треск звучал на необычно высокой ноте, напоминая крики птиц. Девушка остановилась. Ей показалось, что далеко впереди бушует смерч, но он не двигался, оплетённый белыми вспышками молний. Выглядело так, будто буря черпает свою силу из того места.

— Что это? — спросила Алиса у кота, указав на странное явление.

— Самое сердце этой бури, Алиса, — загадочно, как всегда, ответил тот.

— Но из-за чего она вообще началась? — Алиса продолжила задавать наводящие вопросы, зная, что уточнить что-то у кота чуть проще, чем переспорить Королеву Червей.

— Правильнее будет спросить из-за кого.

Девушка замерла, она начала понимать, что происходит, и, подумав немного, зашагала быстрее. Этому очень мешал ураганный ветер, а кот еле поспевал за ней, и через несколько минут ходьбы пришлось остановиться, чтобы не упасть.

— Мне нужно попасть туда... — расстроено прошептала Алиса.

— Я знаю, — внезапно отозвался кот. — Поэтому я привел друга.

Обернувшись, девушка увидела, как по воздуху приближается что-то невероятное. Сначала это напоминало просто тучу, которая почему-то очень быстро двигалась. Но затем очертания приобрели резкость, и девушка поняла, что это нелепого вида дирижабль. Его механические части крутились и испускали пар, в тот же час уносимый ветром, а управлял им Шляпник, нажимая на педали. Когда дирижабль приземлился, он неуклюже выпрыгнул из него, придерживая свой любимый цилиндр. Он выглядел как очень высокий и худощавый мужчина средних лет, одетый в лаковые туфли и чёрные брюки, а также рубашку в чёрно-белую клетку, очень похожую на смирительную. Из спины торчала шестерёнка, что свидетельствовало о том, что он проводил опыты на себе. Уединяясь в своей лаборатории, Шляпник часто проводил эксперименты над своим другом по чаепитию мышкой Соней.

На голове красовалась высокая шляпа-цилиндр в шахматную расцветку, украшенная руническими символами. В руках была трость с набалдашником в виде чайника (что указывало на его увлечение чаепитием). Шляпник надел длинный шарф, обмотанный вокруг его шеи много раз и все равно чуть ли не волочащийся по поверхности льда. Дополняя картину, на свои ярко-зелёные глаза он водрузил очки из тёмного стекла, а в обеих руках держал лыжные палки, в два человеческих роста каждая.

— Нет времени на разговоры, юная леди! Катастрофически нет времени!

С этими словами Шляпник подхватил Алису, словно пушинку, и водрузил себе на спину, где она уцепилась руками за его шею и уперлась ногой в механическую деталь, торчащую из хребта. Поправив очки, он, вбивая свои лыжные палки глубоко в лёд перед каждым шагом, начал медленно продвигаться в сердце бури.

Алиса почти сразу перестала чувствовать свои пальцы, так отчаянно пришлось ей цепляться за Шляпника, чтобы ветер не сорвал её. Потом девушке пришлось закрыть глаза: они слезились, и влага на длинных ресницах почти сразу замерзала, превращаясь в лёд.

Когда давление ветра стало почти невыносимым, девушка поняла, что Шляпник остановился. Послышался грохот, приоткрыв глаза девушка смогла разглядеть, что он вбил палки в лёд почти на треть их длины и упёрся обеими ногами, чтобы устоять, держась за них. Кроме этого Алисе удалось увидеть ещё кое-что: прямо перед ними находилось идеально круглое светлое пятно в этом бешеном водовороте из снега, ветра и молний. Затем, в поле её зрения появилась рука. Шляпник, ухватив Алису за талию, снял её со своей спины, прилагая все силы, чтобы доставить её в клочок спокойствия среди бури. Зажмурившись, девушка почувствовала, что у него получилось — давление ветра почти пропало. Внезапно раздался треск молнии, Алиса упала на лёд и, распахнув глаза, увидела, как Шляпник кубарем укатился прочь, сразу же пропав из поля зрения, а звуки, издаваемые им, утонули в гуле воздушного потока.

Алиса поднялась на ноги и осмотрелась. Глаз бури имел примерно четыре метра в диаметре. И тут её ждало новое разочарование, здесь не было ничего и никого, и она не представляла, что ей делать дальше. Алиса ожидала увидеть Калеба или хоть какой-то знак, что он жив, но увы, стена ураганного воздуха, лёд и клочок свинцово-серого неба не располагали к надеждам.

Бесшумно, словно привидение, рядом появился кот, он очень по-кошачьи потёрся о её ноги, закрыв глаза.

— Лучше скажи, что мне делать! — воскликнула Алиса.

— У тебя в голове поселился живой труп. Он думает что мёртв и близок к тому, чтобы его разум растворился в этом тесном холодном мире. Стоит напомнить ему, что он жив.

Девушка очень плохо понимала, почему Калеб решил, что умер, но была уверена — это как-то связано с тем лабиринтом и местом, где юноша пропал. Она подняла голову и всмотрелась в тяжелые тучи, будто бы парень находился где-то между ними.

— Калеб! — не очень громко и несмело позвала Алиса, но ей показалось, что сам мир вокруг прислушался, пытаясь разобрать, что же она говорит.

Смерч исчез так внезапно, что высвободившийся воздух хлестнул девушку по лицу и разметал ей волосы. Молнии также пропали, а звук, что издавал лёд, стал еще более громким. Море словно пыталось сказать ей что-то, но слова замерзли.

Очень медленно Алиса опустила голову и уставилась на лёд под ногами в то время, как в её разум закрадывалось понимание. Кот удовлетворенно мотнул головой и испарился по-английски, не прощаясь, впрочем, как всегда. Девушка опустилась на колени и начала счищать снег с поверхности льда. Сначала ничего не было видно, но через несколько минут стараний Алиса поняла, что центр бури находился прямо над гигантским глазом чудовища, что спало под замёрзшим морем тревожным сном. Тёмные тучи, бушующий ветер и белые молнии были его сновидениями, что просочились сквозь его разум в мир вокруг. Девушка вспомнила белого дракона, что мог легко поднять её в воздух, но то, что находилось под ней, было в десятки раз больше. Она могла видеть лишь закрытый глаз, но длина его разреза в несколько раз превосходила её рост. Глаз находился на глубине в пару метров под Алисой, не было никакой возможности разбить или растопить лёд, и, совсем отчаявшись, девушка просто изо всех сил стучала по его поверхности и звала Калеба. И снова она почувствовала перемену вокруг. Стало слишком тихо, и через мгновение Алиса поняла, что звук под льдом пропал. Пытаясь убедить себя, что это что-то значит, девушка снова с ещё большим остервенением начала стучать и звать:

— Калеб! Калеб, очнись, это я, Алиса!

Когда девушка произнесла своё имя, звук льда вернулся, а глаз под ней распахнулся, словно не был покрыт метровым слоем льда. Огромная змеиная узкая зеница сфокусировалась и обратила свой взор на неё. Несколько долгих мгновений чудовище разглядывало девушку, словно пытаясь узнать, а затем ледяное море начало трещать. Первый разлом пролег прямо перед Алисой, осыпав её колени мелкими острыми осколками льда. Из трещины хлынула холодная вода, а ураганный ветер вернулся, сдув покрывало с плеч девушки.

Трещины расползались настолько быстро, что за ними не поспевал взгляд. Треск льда и рокот воды смешались с воем ветра, но, когда льдина, за которую обеими руками уцепилась Алиса, начала медленно подниматься, к ним прибавился оглушающе громкий звук — рёв огромной глотки.

Алиса не могла определить, что именно или, скорее, что сильнее она сейчас чувствует: облегчение или же страх, но у неё не было времени на раздумья — льдина начала медленно сползать со скулы чудовища. Не собираясь дожидаться, пока она наберет скорость, девушка соскользнула с неё как раз вовремя, чтобы приземлиться прямо возле гигантского глаза, который хаотично крутился. Под мокрой длинной шерстью над глазами чудовища росли огромные костяные шипы, Алиса перебралась поближе к ним и успела ухватиться прежде, чем всё вокруг пришло в движение. Если раньше ей казалось, что свист ветра был оглушительным, то теперь девушка подумала, что он был вполне сносным, поскольку треск льда и жуткий до дрожи в коленях рёв чудовища, которое медленно расправляло кольца своего огромного тела, попутно разрушая лёд, заглушал даже её мысли. Когда чудовище взлетело, а это случилось за считанные минуты, гигантские осколки ледяного моря сначала падали, но затем остановившись где-то внизу в случайном порядке, плыли в воздухе, словно были невесомыми. Очень скоро их подхватил ветер, что создавал дракон своим движением, и они завертелись, будто клочки бумаги в водовороте.

Все это Алиса могла наблюдать сквозь полузакрытые веки, судорожно цепляясь за рога и шерсть, длиной местами достигающую её роста. Она чувствовала себя настолько крошечной, в вихре собственного безумия, смешанного с чьим-то другим. Девушка затерялась в этой сплошной мрачной фантазии, что была пропитана чужой болью, невообразимым образом превратившейся в стихию. Она была едва заметной точкой на картине рушащегося мира, но почему-то Алисе казалось, что наконец-то у неё есть шанс сделать всё правильно.

Дракон ещё раз оглушительно взревел, а затем начал набирать скорость. Алиса почувствовала, что ещё пять минут этого безумного полета, и её пальцы настолько окоченеют, что она даже не заметит, как они перестанут цепляться. Но полёт над обломками мира на гигантском чудовище был намного приятней, чем то, что произошло чуть позже. Дракон начал летать кругами, постоянно сужая кольцо. Алиса так и не поняла толком, как всё произошло, но буквально в считанные доли секунды половина тела дракона остановилась в воздухе, а его голова каким-то чудом продолжила движение, замыкая кольцо. Через мгновение огромные челюсти вгрызлись в свой же хвост и начали заглатывать его со страшной скоростью. Последнее, что Алиса увидела перед тем, как все вывернулось наизнанку, это брызги синей крови, что зависали в воздухе, а затем пролетали мимо девушки. Алиса не успела заметить, каким образом голова смогла сожрать тело, ведь в тот момент её чуть не вырвало.

На миг все мысли, звуки и запахи спутались, девушка уже не понимала где дракон, где она, а где ветер, несущий лёд и кровь. Но затем мир перевернулся и в ноздри ударил резкий запах дыма и дождя — дракон и Алиса летели над спящим Лондоном.

Глава 24. Последствия

Первые пару мгновений Алиса не могла поверить в то, что всё взаправду. Но вот внизу, словно серебряная лента, блеснула в мрачном свете луны Темза. Дома и фабрики всё увеличивались, девушка была уверена, что если происходящее реально, то кто-то непременно увидит их — ночной Лондон был отнюдь не всегда безлюден. Дракон, что уже чуть ли не черкал крыши домов своими когтями, начал замедляться, Алиса поняла, куда он летел всё это время, — ей были видны окна дома, где жил Калеб.

Чудовище медленно и совершенно бесшумно опустилось на крыши домов, накрыв своим телом несколько кварталов. Казалось, оно не весило абсолютно ничего, ведь даже черепица не скрипнула под его когтями. Огромная голова медленно приблизилась к окнам дома, словно монстр хотел заглянуть в них, но, к счастью, внутри уже все спали. Краем глаза Алиса заметила, как посреди улицы стоял пьяница и энергично тер глаза кулаками. Но через мгновение ей пришлось выкинуть это из головы: знакомое окно третьего этажа само по себе распахнулось, и девушка поняла, что это было приглашением, возможно первым и последним. Алисе всегда много приходилось прыгать и преодолевать препятствия, но то было в Стране Чудес, в реальном мире она понимала, что не смогла бы просто рассыпаться на тысячу бабочек, упав с высоты третьего этажа, даже если она падала бы с гигантского летающего дракона.

Но времени для нерешительности не было, девушка сжала кулаки и бросилась вперед по огромной чешуе, покрывавшей нос дракона, к распахнутому окну. Алисе удалось соскочить прямо в комнату, но приземлилась она неудачно, разбив до крови коленки и заработав несколько больших в перспективе синяков. Девушка резко развернулась к окну чтобы посмотреть, там ли еще Калеб, но увидела лишь глаз дракона, пытающийся заглянуть внутрь. Он медленно приближался к проему, пока рама не врезалась в роговицу, будто бы дракон не понимал, что не пролезет в крохотное по сравнению с ним отверстие и продолжал пытаться.

— Калеб, остановись!!! — догадываясь, что сейчас будет, крикнула Алиса, но было уже поздно — дракон не остановился, и глаз неизбежно лопнул.

Из него повалила мутная жижа вперемешку с синей кровью. Девушке удалось отскочить, но ей всё равно залило ноги по колена. Когда она подняла глаза, её чуть не стошнило, ведь вслед за вытекшим глазом сквозь окно валил непрерывный поток мяса, смешанного с крошевом из костей, шерсти и чешуи. Но, вместо того, чтобы расползаться по комнате, он стягивался в одну точку, и через несколько минут перед Алисой в огромной луже крови лежал Калеб, с виду целый и невредимый. Сначала она не могла сдвинуться с места под впечатлением пережитого. Никогда прежде Алиса не возвращалась из Страны Чудес вот так, без малейшего помутнения сознания, во время которого спасительницу сказочной страны непонятным образом сменяла непримечательная лондонская сирота. Теперь девушка уже не знала кто она, но осознание того, что Калеб не двигается и вообще выглядит мёртвым, вывело её из оцепенения.

Алиса неуклюже грохнулась на разбитые колени возле парня, мимоходом отметив, что ужасно устала, и начала трясти его за плечи, просто не зная, что ещё можно сделать. Заставляя себя верить в то, что Калеб жив, ведь его глаза были открыты, а взгляд устремлён на неё, девушка прижалась ухом к его груди и, к собственному удивлению, отчётливо услышала биение сердца.

Алисе вспомнились слова Чешира о живом трупе, так как взгляд Калеба сейчас другими словами описать было сложно. Сосуды на белках были разорваны, отчего те стали равномерно багрового цвета. Парень не моргал и вообще не двигался, а лужа синей крови под ним начала понемногу краснеть. Девушка совсем запуталась — Страна Чудес слишком глубоко на этот раз проникла в реальный мир, и это пугало Алису. Слезы, страх и отчаянье, пережитые ею за неопределенный отрезок времени, проведённый в лабиринте и на замёрзшем море, настолько изнурили девушку, что она просто сидела возле Калеба в оцепенении, беспомощно наблюдая за ним, потихоньку погружаясь в себя, но тут, через несколько мгновений беспокойного сна без сновидений, её уже кто-то приводил в чувство, грубо хлопая ладонями по лицу.

Не успев толком опомниться, Алиса попыталась закрыть лицо руками, но этот кто-то с силой схватил её за локти и поднял с пола. Разлепив глаза и пытаясь устоять на ногах, девушка осознала всю незавидность своего положения. Комната была полна людей: здесь были несколько полицейских из Скотланд-Ярда, двое мужчин в чёрном, какая-то столетняя старуха, которая закрывала лицо платком и часто вздыхала, а через дверь заглядывали ещё двое незнакомых ей людей. Алиса проследила за взглядами окружающих и похолодела, Калеб лежал на полу в той же позе, но глаза его теперь были закрыты. Он, Алиса и вся комната были заляпаны кровью. Через мгновение, когда двое в чёрном подошли к нему, до Алисы дошло, что все почему-то считают его мёртвым. Пытаясь убедить себя, что ей не послышалось тогда сердцебиение, девушка попробовала вырваться из цепких лап, удерживающих её, но полицейский не ослабил хватки и поволок её к выходу, не обронив ни слова.

— Нет...нет он жив!!! — только и смогла слабо прошептать Алиса.

Мысли в ее голове начинали разгоняться, раскачивая все сильнее маятник тревоги и животного страха, который уже давно запустил свои когти в её сердце. Девушка отказывалась верить в смерть Калеба, потому, что это было бы слишком несправедливо по отношению к ней со стороны судьбы. Просто слишком.

Это было необычайно жаркое и душное летнее утро, так что гробовщики, которым приходилось носить всё чёрное, да еще и завесить лица полупрозрачными тряпками того же цвета, чувствовали себя настолько плохо, что даже словом не перекинулись за всю дорогу. Один угрюмо хватался за повозку, что подпрыгивала на каждом ухабе, чтобы не упасть, а тот кто держал вожжи вяло подхлестывал коня, и оба думали о чём-то своем. Сегодня им пришлось везти какого-то парня на бедняцкое кладбище на окраине города, чтобы там сбросить его в яму к нескольким десяткам уже лежащих в ней трупов.

Скотланд-Ярд настаивал на скорейшем погребении несчастного, ведь детали его смерти были весьма таинственными. Из того что поняли гробовщики выходило, что умер он от потери крови, вот только на теле не было ни одного пореза, и конечности совсем не окоченели, хотя, предположительно, он провалялся на полу всю ночь, ведь огромная лужа крови успела полностью высохнуть. Владелица дома обнаружила парня утром, а подле него — мирно сидящую девушку, как все говорили, давно спятившую. Именно ту спятившую, которую уже неоднократно подозревали в разных убийствах, но так ничего и не смогли доказать. Полицейские боялись, что это мог быть какой-то страшный яд, что заставлял кровь вытекать из глаз, рта и ушей, поэтому на месте преступления дышали через раз, и к телу никто не прикасался, пока не прибыли гробовщики.

У старшего из двоих было побольше опыта в делах похоронных, и его немного беспокоил тот факт, что трупное окоченение так и не наступило, да и установили факт смерти полицейские скорее на глаз, оценив площадь, покрытую кровью почившего, и цвет его лица. Люди побогаче, которых хоронили отдельно на кладбищах в самом городе, придумали себе причудливую моду привязывать к пальцу покойника нитку, тянущуюся на поверхность и прикрепленную там к колокольчику, боясь быть погребёнными заживо. Вот только на кладбищах для самых бедных даже гроб покойникам не полагался.

Из хмурых раздумий гробовщика вырвало какое-то движение слева, замеченное краем глаза. Повернув голову, он наблюдал, как мертвец хлопал по плечу его напарника, словно просто хотел что-то спросить. Тот, оказавшись недостаточно психически устойчивым для такого поворота событий, слабо пискнул что-то невразумительное и, не останавливая лошадь, спрыгнул с повозки и умчался прочь, спотыкаясь и путаясь в ногах.

Проследив взглядом за убегающим со всех ног гробовщиком, парень резко повернулся лицом к оставшемуся и с слегка встревоженным и озадаченным выражением лица вежливо спросил:

— Извините, Вы не знаете часом, где девушка, что была со мной?

Несколько долгих мгновений гробовщику понадобилось, чтобы осознать, что стоило бы ответить. Тогда он кое-как прочистил горло и прохрипел:

— Она... Ее забрали полицейские. Думаю, они сейчас где-то на полпути к Большому Скотланд-Ярду — гробовщик отметил, что бывший покойник, на шее которого невесть откуда появился медальон в форме подковы, немного повеселел от его перепуганного лица и сбивающегося охрипшего голоса.

Ему казалось, что почти чёрные от обильных кровоизлияний глаза парня смотрят куда-то вглубь его перепуганной душонки, но на покрытом бурыми пятнами засохшей крови, бледном лице почему-то появилось выражение насмешливой уверенности. Гробовщик подумал: если мёртвые, забывая о своей смерти, обращаются к тебе с вопросами, лучшее, на что можно надеяться, это вернуться живым к жене и детям.

Когда Алису под обе руки вытащили из кэба перед штабом Скотланд-Ярда, на тротуарах начала собираться толпа, всем было интересно поглазеть что же будет с больной на голову девушкой, что, судя по мнениям которые спешил выразить каждый желающий, убила уже целую кучу народу. Джентльмены курили и усердно изображали отсутствие интереса, пожирая все происходящее глазами, леди прятали бледные лица за веерами и вуалями, ниспадающими с модных шляпок. Девушка в любой другой день почувствовала бы отвращение к этому сборищу лицемеров, но сейчас ей было слишком плохо, чтобы обращать на такие мелочи внимание. Алиса хотела бы расплакаться, но глаза были предательски сухими, а в горле стоял ком, и каждый вдох сопровождался болью в груди.

Откуда-то из толпы вынырнула няня Шарп. Она с необычайной скоростью перегородила путь полицейскому, возглавляющему процессию, и начала что-то очень быстро и сердито говорить. На лице того отразилось усталое раздражение, он сразу понял, что не сможет от неё просто отмахнуться.

Алиса подумала, что все её опасения на счет отношений с другими людьми сбылись. Один единственный человек, который попытался хоть чуть-чуть приблизиться к ней и стал ей небезразличен, был похоже мертв, и теперь Страна Чудес уже не казалась убежищем, а походила на уродливое отклонение в её уме, что не сулило ничего хорошего.

Внезапно толпа, еще мгновение назад увлечённо шумящая, притихла. Наконец девушка смогла расслышать лязг подков о брусчатку, многократно отраженный от стен зданий. Вслед за звуком на улицу перед зданием полиции выскочил всадник на коне без седла. Послышался глухой звук падения — какая-то дамочка, что еле дышала из-за корсета, грохнулась в обморок. Алиса не могла разглядеть, кто был на коне, но, к ее удивлению, люди начали расступаться, а виновник тишины направился в её сторону.

Когда девушка наконец увидела лицо всадника, ей показалось, что она и сама сейчас упадет в обморок, но не от нехватки кислорода, а от безумной радости и облегчения, что сразу поселились в душе. Калеб, казалось, умышленно не смотрел на неё, а направился сразу к главному полицейскому. Словно играя на публику, он громко и мрачно спросил:

— Я так понимаю, что если Вы задержали Алису Лидделл за убийство... меня, то теперь все обвинения с неё сняты? — не моргая, юноша уставился на полицейского.

Тот минуту приходил в себя, пытаясь сохранить остатки своей веры в нерушимость мироустройства, а затем слабо кивнул, так и не выдавив ни слова. Удовлетворенно хмыкнув, юноша развернул лошадь и подъехал к Алисе. Его лицо невообразимым образом выглядело очень мрачно, но в глазах плясали черти. Парень, улыбнувшись своей широкой задорной улыбкой, наклонился и протянул девушке руку, а она без раздумий за неё ухватилась, и через несколько секунд они уже мчались сквозь тесные лондонские переулки, ощущая беспечную радость.

Калеб почти ничего не помнил после момента своей смерти. Первое смутное воспоминание было о том, как он смотрел сквозь призрачную пелену на серое грозовое небо, затем его кто-то тихо позвал по имени, а видимость буквально треснула и развалилась на куски. После этого он летел над ночным Лондоном к своему дому, ему казалось, будто там его кто-то ждёт. Когда он был уже у самого окна, сознание снова помутилось, на сей раз от внезапной боли. Затем он на короткий миг увидел перед собой чье-то лицо и снова провалился в забытье.

Юноша точно знал одно, в том лабиринте в его душе что-то безвозвратно умерло. Границы между реальностью и Страной Чудес стерлись, всё происходящее приобрело новый неожиданный смысл, а внутри росло странное безразличие к препятствиям и ограничениям.

Калеб остановил коня прямо посреди переулка на полпути к своему дому. Ему почему-то не хотелось туда возвращаться прямо сейчас, хотя это было бы самым очевидным решением. Парень и девушка были оба уставшими, с головы до ног перепачканными кровью и вообще не помнили, когда последний раз нормально ели, так как полностью потеряли счёт времени.

Был почти полдень, и жара замерла на своем пике. Юноша спрыгнул с лошади первым и протянул руки, чтобы помочь Алисе спуститься. Мимолетно почувствовал её холодные ладони на плечах, как её волосы черкнули по лицу, а дыхание — по шее. Так вышло, что девушка оказалась очень близко к нему и не сопротивлялась этому, а просто вглядывалась в такое родное лицо.

— Слава богу, ты жив. Я уже было подумала, что осталась наедине со своим безумием, хоть и ненадолго, ведь меня бы всё равно повесили — тихо сказала Алиса.

Калеб внимательно смотрел на Алису и не мог понять, что же в ней заставило его пройти сквозь ад, измениться до неузнаваемости и оказаться здесь, умерев и воскреснув.

Калеб решил, что такие раздумья — пустая трата времени и, глубоко вздохнув, поддавшись порыву, наклонился и нежно поцеловал ее, обхватив лицо девушки руками. Она на мгновение опешила, но тут же, застонав, более страстно ответила на его поцелуй и обвила руками шею парня. Губы Алисы были такими мягкими, податливыми и соблазнительными, что Калеб уже не мог от них оторваться. Чуть прикусив нижнюю губу Алисы, с тихим рыком он углубил поцелуй. Поцелуй был жарким, страстным, чуть грубым, но от этого не менее волнующим.

Юноша буквально чувствовал, как краснеют под его пальцами её милые щёчки. Он, зная, что этот миг не продлится долго, продолжал чувственно и мягко касаться её губ, целовал красивую тонкую шею. Его дыхание горячее и шумное, обжигало её кожу, он глубоко вдыхал запах её волос, пропуская пряди сквозь пальцы и проводил рукой по груди и спине, пытаясь запомнить каждую деталь её прекрасного тела. Отвечая на его жаркую ласку, девушка медленно проводила ладонями по его широкому торсу, прижимаясь все теснее, поочерёдно целовала ключицы горячими губами, а после оставляла нежные поцелуи уже у основания шеи, ощущая мягкость и тепло его кожи. Дыхание Калеба становилось все более шумным и напряжённым. Словно сумасшедшие они упивались поцелуями, не в силах оторваться друг от друга.

Когда сотни белых рук сомнений разорвали привычную реальность и оттянули Калеба от девушки, он даже не сопротивлялся. Куклы, бесчисленное количество раз сыгранные и переигранные впечатлительным воображением, появились из ниоткуда и утянули парня вниз, в темноту. Но он, предвидя такой поворот событий, точно знал, что ещё вернётся к тому, что начал, когда выполнит свою роль в этой истории. Он не мог изменить её разум, но вполне в его силах когда-нибудь своей любовью излечить истерзанное сердце Алисы.

Глава 25. Влюблённые

Алиса обнаружила себя сидящей в очень тёмной комнате, где-то уже определенно не в Лондоне. Не имея возможности разглядеть обстановку вокруг, она обратила внимание на то, что одета как-то совсем необычно для себя. Прежде, чем Алиса успела подумать о чем-либо ещё, комнату залил свет. К удивлению девушки, свет исходил от десятков электрических свечей, висящих с потолка, о которых она лишь читала в газетах раньше.

Электричество ещё до её рождения начали активно использовать для освещения улиц, а также очень богатые люди, вроде её покойных родителей, могли позволить себе такую роскошь дома. Но, так как Алиса больше не принадлежала к высшим кругам общества, то это был первый раз, когда она видела искусственное освещение, и оно очаровало её, свет без огня помещённый в изящные стеклянные шарики, красиво отражался в огромных зеркалах, что висели на стенах, и казалось, что прямо над ней замерло множество неподвижных светлячков.

Затем девушке пришло на ум, что она никогда раньше не видела ничего подобного, а потому этого не должно было быть в Стране Чудес. Её взгляд упал на зеркала, и Алиса замерла. Все было вопиюще не так, как обычно, словно Страну Чудес придумывала уже не она, или, по крайней мере, не она одна.

Только сейчас девушке пришло в голову, что в свои двадцать с лишним лет она, по сути, одевалась, как ребёнок — все эти простенькие платьица длиной чуть ниже колена, великодушно сшитые ей няней Шарп, совсем не походили на обычную одежду англичанок её возраста. Никто не делал ей замечаний по этому поводу лишь потому, что девушка причислялась теперь к самым низам общества, и большинству было чихать на неё, а остальные считали её умалишённой. Но вот сейчас Алиса выглядела как настоящая аристократка из Лондона.

Во-первых, судя по ощущениям, где-то под слоями одежд на ней явно был корсет. Во-вторых, длинное чёрное платье подолом подметало пыль с пола, когда она шла к зеркалу. В-третьих, её волосы были собраны в высокую замысловатую прическу, которую и полагалось носить даме из высшего общества.

Когда девушка подошла поближе к зеркалу, то окончательно растерялась. В таком виде она была совсем не похожа на саму себя. Раздраженно сопя, Алиса вытащила острый нож и, с трудом подобрав все слои юбок, просто-напросто отрезала переднюю часть кринолина. Также ей пришлось сделать разрез на плотной ткани платья до самого бедра. Как быстро снять корсет, Алиса не представляла, поэтому оставила всё как есть. Её взгляд поднялся выше: руки были туго затянуты в длинные перчатки из чёрных кружев, у платья было глубокое декольте, что открывало её ключицы, верхнюю часть груди и плечи, на чёрной широкой ленте на шее висела камея с изображенной на тёмном гладком камешке омегой. Разглядывая причёску, девушка заметила еще одну интересную деталь своего нового облика — над её головой прямо в воздухе медленно вращалась маленькая аккуратная корона, сделанная из чёрного матового металла и украшенная мелкими хрустальными розами и драгоценными камнями. Алиса в сердцах схватила её и швырнула на пол. Корона от удара мгновенно разбилась на тучу крошечных блестящих осколков, но также быстро собралась обратно и вернулась на своё законное место.

Распустив волосы, Алиса внезапно поняла, почему, вернее из-за кого, у нее такой внешний вид. Вслед за этой мыслью плавно пришло воспоминание о том, чем она занималась несколько минут назад. Щёки немедленно заполыхали огнем. Девушка закрыла глаза, глубоко вдохнула и посчитала до десяти, но, когда она снова посмотрела на себя в зеркало, у её раскрасневшегося лица было необычное выражение, неприсущее невинной девочке.

А в это время Калеб лежал в гробу где-то под землёй и удивлялся тому, насколько ему было весело. Он чувствовал боль в груди от появления гвоздя, но ему уже было всё равно. Также у него появилось время поразмыслить над всем, что случилось в лабиринте и после. Там на сцену вышел прежний Калеб: сострадательный, мягкосердечный, обременённый муками выбора. Новый Калеб- циничный, непосредственный и решительный — сейчас даже чувствовал подобие стыда за себя самого. Хотя, если учесть какой перепуганной была Алиса, то, возможно так было даже лучше, проявить слабость один последний раз, чтобы ей было легче чувствовать себя беззащитной.

На ум пришли образы безоблачного будущего, которое ждало бы девушку, не случись тот пожар. Гувернантки научили бы её играть на рояле, нескольким языкам и одновременно держать язык за зубами, следить за осанкой и за чужими намёками в свою сторону ну и, само собой, делать вид, что она не человек, а кукла. Ей бы непременно нашли жениха из высшего общества, единственной заботой которого было бы следить, чтобы жена не растратила все его деньги на безделушки. Она родила бы нескольких детей и страдала бы от депрессии, это в лучшем случае. Если бы повезло меньше, то превратилась бы в подобие королевы Виктории — дородную печальную женщину с десятком детей, которых она на самом деле никогда не хотела, и её лечили бы от несуществующих болезней бесполезными лекарствами. Алиса была бы окружена множеством услужливых и доброжелательных людей, и никто бы из них не знал, кто же она на самом деле такая. Она бы балансировала как могла между одиночеством и моветоном, а там, кто знает, на сколько бы её вообще хватило.

Но тем не менее всё случилось, как случилось. Почем знать, появись Алиса на свет где-то посреди нигде и ничего, возможно, она создала бы мир, а то и несколько. Но по какой-то глупой ошибке она родилась в теле обычной девочки в самом лицемерном из городов мира. И новые вселенные начали расти в её голове, словно опухоли, принося одновременно облегчение и безумие. Теперь Калеб отчётливо понимал, что изначально нельзя было вылечить её от того, чем она была. Единственным шансом было заболеть вместе с ней, что он бессознательно и сделал.

Сверху послышался скрежет, и через несколько минут в привыкшие к темноте глаза ударил яркий свет, Калеба откопали, а вернее вырыли. Когда возможность что-то видеть вернулась, юноша разглядел несколько довольных псиных морд. Если бы у его слуг остались хвосты, они, наверное, ими бы виляли сейчас, ведь к ним вернулся их Король — вожак их стаи.

Буквально восстав из могилы второй раз за несколько часов, Калеб бегло окинул себя взглядом и удивленно хмыкнул. Юноша был одет во всё чёрное: двубортный фрак, жилет, рубашку с воротником стойкой, перчатки, брюки и кожаные сапоги на шнуровке, доходящие до икр — словом, выглядел он как типичный аристократ. Чёрный цвет был на пике своей популярности в Лондоне, так как всеми горячо любимая королева, казалось, не собиралась снимать траур по безвременно почившему мужу до конца жизни.

Старуха затворничала, напялив ожерелье из зубов убитых Альбертом оленей, и скорбела, а в высшем обществе смерть медленно входила в моду. Бледные от мышьяка и кровопусканий вдовы носили броши, кольца, подвески и ожерелья с волосами своих мужей, обвешивались чёрным янтарем, а самые модные использовали в одежде чучела убитых ими животных, особенно экзотических. Почти в каждом богатом доме нашлись бы посмертные фотографии нескольких детей, на которых скончавшимся открывали глаза и придавали безмятежные выражения. Муниципалитет города вел борьбу с аристократами за каждую свежую могилу, вырытую в пределах города, а те без тени сомнения выкладывали тысячи фунтов за красивые склепы для любимых родственников. Калеб решил, что помереть он хочет не в Лондоне, во избежание подобных издержек.

Юноша осмотрелся и понял, что его могила находилась посреди полуразрушенной часовни — псы разворотили деревянный пол и засыпали всё вокруг сырой землей. Один из них подошел к парню, держа в лапах самую настоящую корону из тёмного матового металла, украшенную шипастыми ветвями. Она мало походила на символ власти и представляла из себя узкий ободок с четырьмя зубцами. Когда Калеб взял её в руки, корона и вовсе потеряла вес и, вырвавшись из пальцев, переместилась примерно туда, где мог бы быть его нимб, будь он ангелом, а именно на дюйм выше макушки. Вот теперь он был настоящим Трефовым Королем.

Не раздумывая особо над формальностями, Калеб, подав знак следовать псам, быстро пошел наружу, ведь там его ждала самая настоящая последняя битва. Часовня находилась на высоком холме, а у его подножья своего короля ждала самая необычная армия в мире, которая состояла: из оборотней-воинов, держащих разномастное оружие, начиная с мечей и секир, заканчивая арбалетами; из оборотней-чернокнижников, которые смотрели спокойными умными глазами, а в руках у них были посохи с бледными мерцающими навершиями; из оборотней-рыцарей, верхом на чудовищах с телами и рогами оленей, но волчьими головами, закованными в металлическую сбрую, и из многих других необычных созданий его больного воображения. И вся эта братия издавала такой громкий лай, что закладывало уши. Картину дополняли кроваво-красные, низко нависшие тучи над тёмно-серым пепелищем, где и разворачивалась последняя битва. Все здесь сгорело в том чёрно-зелёном пламени, которое можно было потушить лишь кровью, ведь страх можно победить лишь храбростью, а не побегом.

Внезапно перед лицом Калеба из ниоткуда появился Кот. Теперь он походил на обычного представителя своего семейства почти всем, кроме широкой улыбки. Это был пушистый серый котяра каких тысячи, вот только он хитро щурил глаза, возлежал в вальяжной позе прямо в воздухе, а узоры на его шкуре выглядели как татуировки. Оборотни за спиной юноши немедленно зарычали, и Кот исчез, снова появившись уже на плечах у Калеба и обвив его шею хвостом.

— Брысь! — угрюмо бросил Калеб, который еще не забыл ту решетку с шипами, да и остальные ловушки подлеца.

— Я пришел выразить свои самые искренние извинения, насколько они могут быть таковыми у кота, как и его чувство вины, впрочем.

Калеба это позабавило, он почесал Чеширскому Коту за ушком и немедленно встретился с полным снисходительного неодобрения взглядом желтых глаз.

«Вот уж кого стоило во фрак вырядить!»

— Понимаешь ли, я допустил ошибку, предположив, что ты больше враг чем друг, но оказалось, что я ошибался, приняв желаемое за действительное, и хотел справиться насчет того, собираешься ли ты что-то предпринимать, — мерзавец комфортно разлегся на плече юноши и игриво поддел пушистой лапкой корону. — Ведь так тяжело быть котом: делаешь, что считаешь нужным, а исправлять ошибки что-то совсем не хочется, максимум признать их.

Парень отлично понимал, что за юмором и парадоксальностью скрывалась просьба о помощи. Но это понимание не мешало поиздеваться над Котом за причиненные «неудобства». Тот тем временем продолжал:

— Безумные дети остались на стороне кукол, а еще дергали меня за хвост, и мне пришлось бежать с поля боя... — в памяти Калеба возник визгливый ребенок из кукольного домика, который, очевидно, был против любого намека на вступление Алисы во взрослую жизнь. — Мы все тут конечно же ненормальные, но эти сорванцы совершенно безумны. Даже в шутке должно быть что-то остроумное, а дети — это совсем не шутка! — разглагольствовал Кот дальше.

— Я и без тебя знаю, что мне делать и когда, если ты это хотел спросить.

Кот при этом изобразил удивление и с деланым ужасом воскликнул:

— Время! Мы совсем забыли о времени, как всегда говорит Кролик. Взгляни же на часы, Калеб — Чешир свесил лапу с плеча юноши, указывая на нагрудный карман жилетки.

Парень извлек оттуда красивые серебряные часы на золотой цепочке и открыл их, но, вместо стрелок и цифр, на циферблате красовалось одно слово — «Время».

«Очень бесполезно и в то же время резонно...» — подумал юноша, ведь то, что часы показывают время, он и так знал, но они одновременно говорили, что время пришло.

Кот испарился, как всегда не попрощавшись, Калеб перекинулся в дракона и взмыл над полем боя. Оборотни оживились, видя, что у армии появился главнокомандующий. Далеко впереди пролегла полоса пустой выжженной земли, а за ней белело войско противника. Дракон на огромной скорости устремился туда, оглашая поле битвы громкими птичьими криками, что были сигналом для атаки. Армия псов рванула вперед, грохоча оружием и доспехами, самозабвенно лая.

Приближаясь, Калеб разглядел, как куклы неспешно продвигались вперед, дергаясь и шатаясь, словно калеки, но их вид был обманчивым, ему хорошо было известно, какими быстрыми и стремительными они могут быть. Каждая из них несла в груди чёрное пламя страха Алисы, но каждый пёс готов был умереть, чтобы погасить его. Между рядами кукол ползли гидры, полностью состоящие из фарфоровых рук, они напоминали клубки водорослей и буквально катили себя вперед, цепляясь пальцами за землю.

Чувствуя удовольствие и удовлетворенность, которые прежний Калеб никогда бы не ощутил, кого-то убивая или калеча, дракон спикировал вниз спиралью и, словно змея, рассек войско кукол, круша все на своём пути челюстями. Фарфоровые тела трещали, словно яичная скорлупа, под его зубами и когтями, морда дракона обгорала от чёрного пламени, но новая кожа вырастала слишком быстро, чтобы это его останавливало или замедляло.

И все же это было просто развлечением и некой помощью армии, которая вполне могла справиться и без него. Настоящей целью Калеба были не куклы, а истинный источник чёрного пламени. Он предполагал где тот находился, это место куклы и охраняли, поэтому, уничтожив несколько сотен врагов, дракон оставил войну для своих солдат и устремился туда, откуда куклы приходили. Пролетев около двух километров вперед, он заметил место скопления гидр и начал снижаться кругами.

Там было что-то на земле, это что-то белые руки обвили и заслонили собой. Но теперь им было никак не справиться с Калебом, чем больше он понимал свои возможности и то, кем он стал, тем меньше у них было шансов. Спустившись на землю, дракон начал отрывать гидр от земли и дробить их челюстями, расшвыривая останки кругом. Через несколько минут короткой, но жестокой расправы дракон смог увидеть, что же прятали враги: это была дверь, ведущая куда-то под землю, и её он уже видел однажды, только с другой стороны. В самом начале своего путешествия юноша побывал в доме, просевшем так, что даже крыши не было видно, там он видел эту же дверь, за которой полыхало пламя. Тогда Калеб не понимал, что это, почему и как вообще возможно, но теперь он точно знал, что все это значило, кого они защищали и удерживали взаперти.

Вернувшись в свое человеческое обличье, парень потянул дверь на себя, но та оказалась запертой. Ощущая лёгкое раздражение, он снова перекинулся в дракона, взлетел на несколько десятков метров и, разогнавшись, намеревался развалить дверь, навалившись на неё всем своим весом, но за несколько мгновений до столкновения, когда останавливаться было уже поздно, дверь открылась вовнутрь.

Алиса, строго-настрого запретив себе думать о произошедшем между ней и Калебом, решила искать выход из комнаты. Только теперь она заметила, что все стены полностью завешаны зеркалами. Но двери в комнате всё же были: одна — на потолке, а другая — в полу. Девушка сначала присела возле той, что была в пределах досягаемости, и прислушалась, из-под неё исходили странные и пугающие звуки. Появилось какое-то нехорошее предчувствие, которое бывает, когда отправляешься в длительную поездку, и кажется, что не вернёшься домой живым.

Алиса решила не трогать нижнюю дверь и начала размышлять, как добраться до верхней. Кроме зеркал и электросвечей, в комнате был еще стул, на котором девушка очнулась. Подставив его под дверь, она, тихо ругаясь на своё новое платье, с трудом встала ногами на сиденье и протянула руки к ручке. Буквально десяти сантиметров роста ей не хватало, чтобы дотянуться. Молясь, чтобы она открывалась вовнутрь, Алиса решилась на рискованный шаг — подпрыгнув, ухватилась рукой за ручку и потянула её за собой, в падении.

Дверь открылась, а через мгновение со страшным грохотом из неё резко высунулась ободранная обгорелая собачья морда, застряв на половине пути, так как сама голова была чуть больше дверного проема. Алиса тем временем, сидя на полу, и в который раз запутавшись в многочисленных слоях платья, увидела Калеба и замерла от удивления. Не успела она встать, как морда со странным шумом пропала, а сквозь проём в нескольких метрах от неё свалился Калеб. Он выглядел просто потрясающе: высокий, красивый, с короной над головой, в чёрном костюме подстать её облику, как истинный джентльмен. И почему-то она не удивилась этому, у них даже короны дополняли друг друга. Алиса улыбнулась своим мыслям.

Поднявшись на ноги, он первым делом обошел дверцу, висящую на петлях, и, даже не вставая на стул, со страшной силой захлопнул её так, что с потолка посыпалась штукатурка, а лампочки задребезжали и начали мигать.

— Это чтобы не было незваных гостей, — прокомментировал Калеб.

Когда юноша повернулся к девушке и увидел её новый облик, на его лице расплылась широкая ухмылка. Ему нравилось как выглядела Алиса, он смотрел на неё с неприкрытым восхищением.

— Я пришел спасти свою Королеву, заточённую в этом маленьком мирке, сотканном из страхов и боязни открыться тому, кто тебя любит и всегда будет защищать. Нас ждет последний рывок Алиса и мы наконец сможем быть вместе-серьезно сказал Калеб.

Смущение вновь вернулось и залило её щеки ярким румянцем, Алиса не придумала ничего лучше, чем неуверенно сказать:

— Ну так давай же, скорее забирай меня из этого проклятого места.

Парень подошел к Алисе почти вплотную, девушка не отступила, а смотрела на Калеба прямо и без тени смущения, с полным доверием и нежностью в глазах. И тут Калеб, широко улыбнувшись своей неотразимой и такой полюбившейся Алисе улыбкой и погладив любимую по нежной щеке, резко перекинулся в дракона. Он покорно подставил ей рогатую голову, чтобы Алиса смогла взобраться и устроиться между костяными наростами на его спине. Она, улыбаясь, очень ласково прошлась ладонями по мягкой белой шерсти дракона и прижалась к нему всем телом, приготовившись к прыжку. Дракон оглушительно взревел и, оттолкнувшись от деревянного пола, резко взлетел вверх, ломая собой дверь и набирая скорость. Вырвавшись из заточения вместе со своей ценной ношей, он направился навстречу их прекрасному и такому безумному миру, который они продолжат творить вместе.