Страна Арманьяк. Граф божьей милостью.
Глава 1
Пролог
В изысканно обставленном, но небольшом кабинете мягко мерцали восковые свечи в причудливых кованых шандалах. В камине изредка потрескивали поленья, заставляя чутко прядать ушами здоровенных кудлатых псов, растянувшихся во весь свой гигантский рост, на палисандровом паркете возле каминной решетки. За небольшим, сервированным изящной серебряной посудой столиком, в резных креслах с высокими спинками, сидели два дворянина, на первый взгляд, являвшиеся полной противоположностью друг друга.
У первого – иссиня-черные, смоляные волосы, были забраны в хвост на затылке – у второго, роскошная волнистая шевелюра, густого золотистого цвета, наоборот, распушена по плечам.
Брюнет был старше, его худощавое лицо с лихо закрученными усиками и бородкой клинышком, напоминало собой профиль хищной птицы – золотоволосый - совсем еще юноша, отличался необыкновенной красотой, его лицо с мягкими благородными чертами, больше приличествовало ангельскому облику, чем обычному человеку.
Первый был облачен в шитый серебром дублет черного бархата – второй – в пурпуэн из золотой парчи.
Оба были вооружены – на коленях у брюнета лежал длинный, узкий меч с причудливой гардой – на поясе золотоволосого висел кинжал в инкрустированных золотом и драгоценными камнями ножнах.
У брюнета на груди поблескивал золотой медальон в виде овечьего руна, на цепочке со звеньями в виде миниатюрных кресал – а у юноши подвеска в виде стилизованной фигурки горностая. Что свидетельствовало о том, что оба собеседника принадлежат к когорте высшей знати.
Умудренный знаток средневековья, глянув мельком на обстановку, одежду дворян, на их ордена и оружие, мгновенно сделал бы вывод, что действие происходит в Западной Европе, примерно в середине пятнадцатого века. Однако, один момент обязательно привел бы его в сильное замешательство.
Причем весьма странный момент – оба кавалера разговаривали на чистом русском языке, мало того, на его современной версии.
- Не подскажешь, Феб Гастоныч... – брюнет посмотрел сквозь хрустальный бокал с вином густого рубинового цвета, на шандал со свечами. – Когда чертов Паук, чтоб ему пусто стало, в реальной истории откинул копыта?
- В тысяча четыреста восемьдесят третьем году, Жан Жаныч, – спокойно ответил его собеседник, не отрывая глаз от мерцающего в камине огня. Жесткие властные нотки в его голосе слегка диссонировали с его ангельской внешностью. – То есть, чуть больше чем через полтора года от сегодняшнего дня. И самое обидное, Луи в данный момент должен быть прикован к постели, но, согласно моих данных – ничего подобного – здоров, бодр и скачет козликом. Почему так, увы, не знаю. Или современные историки налажали, либо мы с тобой историю изменили. Может его грохнуть, козла душного? В лучших традициях наших святых девяностых?
- Ваше величество... – брюнет иронично вздернул бровь. – Что за низменные умыслы в отношении коллеги по божьему помазанью? – но тут же резко стал серьезным и жестко сказал: – Я пробовал и не один раз. Как заговоренный, паразит. Ни одно покушение не удалось, а пробовал я раз шесть. К тому же, Луй сейчас сидит у себя в замке Плесси-ля-Тур и даже носу из-за стен не кажет. Так что, задачка для камикадзе, но такого еще найти надо. Да еще умудриться самому не засветиться, ибо не поймут.
Юноша согласно кивнул.
- Да уж, не поймут – это еще мягко сказано. В общем, нет у нас времени ждать пока он помрет. Если дело пойдет такими темпами, война грянет гораздо раньше. А мы к ней пока совсем не готовы, и не факт, что успеем подготовиться.
- Следовательно?
- Следовательно, нам предстоит в самое ближайшее время обзавестись надежными союзниками, – уверенно ответил золотоволосый. – Создать аналог почившей в лету Лиги Общественного блага.
- Я еще успел в ней поучаствовать... – небрежно заметил брюнет. – Верней не я, а хозяин моей тушки, в своем юношестве. Но не суть, кого ты видишь союзниками?
- Так... – юноша ненадолго задумался. – От Испании помощи ждать не стоит, но Паука они не поддержат в любом случае. С Фердинандом, реем Арагона, я разберусь сам, он и так наш перманентный союзник. А что скажешь о Максимилиане Бургундском?
- Макс спит и видит, как побольней наподдать Луи, – усмехнулся его собеседник. – Потому что часть его владений все еще оккупированы франками. Но Генеральные штаты будет очень трудно уговорить на войну. Война – это расходы, а чертовы фламандцы скупы как еврейские ростовщики. Хотя все реально. Пожалуй, Максимилиана я возьму на себя.
- С Бретанью особых проблем не возникнет... – задумчиво заметил юноша. – Но потребуются сложные согласования. Заскочишь к моей тетке и ее муженьку дюку Франциску де Бре?
- Не вопрос, Франциск Гастоныч, – кивнул черноволосый, – заскочу. Мне как раз не помешает навестить свою сеньорию в Бретани.
- Британский кинг? – задал очередной вопрос юноша.
- Вмешиваться не станет, – уверенно ответил брюнет. – Паук и у него в печенках сидит. В наглую платит половине придворных за лоббирование своих интересов. К тому же, Эдик на пороге грандиозного шухера, ему бы со своими разобраться.
- Швейцарская конфедерация?
- Сама конфедерация официально не поддержит, но закроет глаза на самостоятельные действия своих городов. Золото – и они твои. Козопасы за монету наймутся хоть к самому дьяволу. Я договорюсь. Можно еще нанять шотландцев и валлийцев. И вообще, не помешает собрать со всей Европы наемных головорезов. Могу поспособствовать. Есть нужные контакты. Но все это деньги и немалые. По последним расценкам жалование одного наемного пикинера в неделю – половина флорена, не меньше.
- Золото-золото... – недовольно буркнул золотоволосый. – Золото будет, как раз везут его сюда сейчас. Но и расходы зашкаливают, боюсь не уложусь. А как у тебя с золотишком, Жан Жаныч?
- Есть, Франциск Гастоныч, – невозмутимо ответил Жан. – Но все в деле. А вытаскивать его оттуда будет глупо и долго. Хотя, чем смогу – помогу. И есть еще одно соображение. Забегать вперед не буду, посмотрим, может что и получится.
- А если поднять против Паука всю Гасконь? Так сказать, превратить империалистическую войну в гражданскую освободительную? – Франциск пристально посмотрел на собеседника. – Как у тебя с дворянами в Арманьяке?
- Все очень сложно... – нахмурился брюнет. – Я официально признан отцом, но есть одно жирное «но». За мной никто не пойдет, потому что папан в свое время был отлучен от церкви за кровосмесительную связь с собственной сестрой. А я, как раз плод этой связи. Вот ежели сей момент устранить, то бишь отменить отлучение, вдобавок если церковь признает меня законным наследником – дело может выгореть. Гасконцы вечно всем недовольны, Пауком особенно, а у меня есть что им предложить. В любом случае, рано или поздно, придется возвращать владения. Кстати, ты очень вовремя унасекомил д`Альбре, так как именно ему Луй отдал почти всю мою вотчину. Подвязки в Ватикане имеются, следовательно, есть с чего начать. А еще, мне потребуется пронырливый легист.
- Есть такой. Самый пронырливый из всех пронырливых. Завтра предоставлю его тебе, – юноша почему-то улыбнулся.
- Твой Капулетти? – поинтересовался брюнет.
- Нет, Капулетти мне пока самому нужен, но и этот не хуже, останешься доволен, – пообещал золотоволосый юноша. – Так, о чем это мы? Ага... Так вот, есть чем заинтересовать папу. Мне тоже не помешает его поддержка. Но пока поговорим о другом. Я смотрю, ты на короткой ноге едва ли не со всеми европейскими государями. Что скажешь насчет Рене Лотарингского?
- Есть такое дело, – без ложной скромности признался брюнет. – Правда далеко не со всеми. Но на этого рассчитывать не стоит – он сторонник Паука. А перекупать разоримся, да и особо нечего ему предложить. Кстати, в свое время я всадил в него заряд картечи в битве при Нанси. Чудом жив остался, щенок...
Далее последовал длительный разговор, за время которого слуги успели сделать две перемены блюд и даже сменить свечи в шандалах. А закончился он тем, что юноша сам налил в бокалы вина, подал один черноволосому кавалеру и поинтересовался у него:
- Ну что, когда в путь, бастард Арманьяк? И учти, у нас на все про все всего полгода. Все письма и грамоты к утру уже будут готовы.
- Охо-хо... – притворно заохал брюнет. – Бастард там, бастард здесь... Я только начал окучивать дам при твоем дворе в Памплоне. Некоторые, прям конфетки, ей-ей. Ну да ладно, волка ноги кормят. Завтра же отравлюсь в Барселону, навестить мать в монастыре, а оттуда вернусь в Сибур, – он подхватил бокал и звонко чокнулся со своим собеседником. – Ну что, за успех нашего безнадежного мероприятия, Франциск Гастоныч?
Глава 1
Проснулся, как всегда, без раскачки. Прислушался к себе и понял, что несмотря на вчерашние обильные возлияния, обошлось без постэффектов. Отличное вино в Наварре, как не крути. И дамы, гм, весьма неплохие...
Повернулся на бок, приподнялся на локте и провел кончиками пальцев по спине мирно дремавшей рядом черноволосой женщины. Та не просыпаясь замурлыкала и забросила на меня ногу.
Отложив ненадолго немедленный порыв совершить очередной акт любви, я провел взглядом по комнате. Угу, дамская спальня, совмещенная с будуаром, значит к себе привела. Обстановка роскошная, с изысками: на полу огромная медвежья шкура, дубовая мебель, на столике с ножками в виде львиных лап, чеканная серебряная посуда, и свечи в шандалах восковые, а не сальные. Даже простыни батистовые и подушки набиты пухом, а не соломой, как это сейчас водится. Хотя ничего удивительного, все-таки первая статс-дама мамаши самого короля. Как там ее... Мирабель де... Черт, из башки вылетело. Да и бог с ней, главное хороша собой, кровь с молоком, хотя далеко за тридцатник мадаме. И даже чистоплотная, что большая редкость для этого времени. Неимоверно страстная и жадная к ласке, как все южанки, хотя и дремучая в делах любви, как неандерталец.
Неожиданно, за гобеленом на стене раздался шорох, а потом отчетливый щелчок, как будто провернули ключ в замке.
- Твою мать... – ругнулся я шепотом. – Не дай бог мужа нелегкая принесла...
Протянул руку к прикроватной тумбочки и схватил с нее пистоль. Быстро проверил затравку, двумя оборотами ключа взвел колесцовый замок и прицелился в... в даму, решительно шагнувшую в комнату.
Забранные в серебряную сетку золотистые волосы, удивительно красивое надменное лицо, зеленые глаза, высокая грудь, в усыпанном драгоценными камнями лифе платья из небесно-голубого бархата – это была...
Черт побери – это была Мадлен де Фуа, дочь Франции, до недавних пор регина Вианская, Беарнская и Андоррская и по совместительству мамаша Феба. Та самая Мадлен, с которой у меня вспыхнул страстный стремительный роман при первом посещении Фуа. Закончившийся вместо пылкого траха дыркой от клинка даги в моем бедре и побегом из графства в чемодане. Та самая Мадлен, которую я старательно и успешно избегал с самого момента моего появления в Памплоне. Впрочем, она отвечала тем же, упорно не замечая своего несостоявшегося любовника, то бишь меня.
Хладнокровно проигнорировав пистолет, Мадлен процокала каблучками к креслу, изящно подобрав юбки уселась в него и небрежным жестом приказала вскочившей с постели Мирабель удалиться.
Статс-дама быстро присела в книксене, подхватила рубашку с пола и покорно свалила через потайную дверцу, а меня неожиданно осенило, что вчерашний бурный роман и последующее соитие были не чем иным, как спланированной акцией. Ну да, все верно... Сдалась Мирабель удивительно быстро, это как для своего положения при дворе и тем более для женатой дамы. А я лопух повелся. Заманили сучки! Вот только для чего? Для приватного разговора, дабы избежать огласки? Или захотела посадить на крючок на компре. Хотя, это вряд ли, должна понимать, что на такой компромат я плевал с высокой башни. Будет вербовать на сторону Пука? Тоже вряд ли, дурой ее никак не назовешь. Тут что-то иное...
«И какого хрена тебе надо?» – я положил рядом с собой пистоль, сел на постели, скрестив ноги по-турецки и уставился на Мадлен, приглашая начать разговор первой.
После недолгого молчания, графиня приняла приглашение.
- Рада видеть, что вы за прошедшие годы не растеряли своего пыла... – Мадлен едва заметно кивнула, словно соглашаясь сама с собой. – И мужественности, Жан...
- А вы свою красоту, контесса... – я вернул ей любезность вместе с куртуазным поклоном.
Правда, с учетом того, что сидел я сидел на кровати и был в чем мать родила, поклон смотрелся немного странновато.
- Вы всегда были отъявленным льстецом, Жан... – Мадлен поощрительно мне кивнула.
- Отнюдь, контесса, я честен перед собой и вами. Но чем обязан столь неожиданному визиту?
- Вы не рады? – Мадлен изобразила на личике насквозь притворное огорчение.
- Отчего же, весьма рад... – жизнерадостно соврал я. Одновременно подавив в себе желание затащить в койку условную мамашу коллеги по неожиданному вояжу в Средневековье. До сих пор чудо как хороша, зараза, но подобный мезальянс может создать лишние сложности. А нахрена они мне? Да и Феб не поймет, потому что с маман они если не враги, то точно не союзники. Бля, мамаша Стифлера в средневековом варианте...
- Знаете, Жан... – графиня пронзила меня откровенным взглядом. – Я часто вспоминаю вас и задумываюсь, как бы сложилась наша судьба, если...
Она томно вздохнула и замолчала.
Я не принял игры и резко сменил тему разговора.
- Контесса, вы не будете против, если я все-таки оденусь?
- Нет, что вы, граф... – Мадлен всплеснула руками. – Я даже... даже могу вам помочь...
И прикрыла веером порозовевшее от смущения личико.
- Не стоит утруждать себя, контесс... – я рывком встал и пошлепал босыми ногами к стулу, на котором висела моя одежда.
В Сибур я по дурости явился в наряде лет эдак на сто пятьдесят опережающем нынешнее время, но при дворе в Памплоне уже щеголял одетым по последней моде. Правда, слегка в усовершенствованном костюмчике для пущего удобства, то есть, без всяких этих шнурков и прочих подвязок, соединяющих запчасти костюма. Верней при них, но только декоративных.
Так... сначала плеснуть в морду водичкой из серебряного тазика и промокнуть полотенцем. Затем средневековые труселя-брэ, камиза, шоссы, ботфорты, колет... застегнуться на крючки, пояс, перевязь с мечом, пригладить патлы, напялить беретку, поправить перышки... Стоп, пистоль забыл. Пожалуй, на этом все.
- К вашим услугам, контесса... – облачившись, я растопырился перед Мадлен в придворном поклоне.
- Прошу граф... – контесса кивнула и указала на кресло перед собой.
- Итак? – я сел и вопросительно склонил голову.
К своей чести Мадлен не стала тратить время на экивоки и сразу приступила к делу.
- Для начала, прошу у вас прощения Жан, за столь бесцеремонное вторжение. Увы, мне было необходимо побеседовать с вами, не афишируя сего факта среди двора.
- Значит... – я скосил глаза на потайную дверцу, – ваша статс-дама...
- Да, – не стала возражать Мадлен. – Но она сама была не против. Вы, Жан, действуете совершенно обольстительно на дам. Вся моя свита словно обезумела.
- Вы мне льстите, контесса.
- Бросьте, Жан... – Мадлен нетерпеливо отмахнулась. – Итак, перейдем к делу. Увы, я склонна связывать произошедшие перемены в моем сыне с вашим появлением. Поэтому буду просить вас объясниться. Вы настроили его против меня из-за своей вражды с моим братом? Уверяю...
- Думаю, ваш брат, сам настроил Франциска против себя... – я тактично прервал ее. – В тот самый момент, когда приказал проломить ему голову свинцовым шаром. А я в жизни Феба появился гораздо позже. И смею уверить, мои распри с Луи, никак не связаны с преображением вашего сына. Потому что, до недавних пор, я совершенно не знал Франциска. А когда встретил его, он уже был таким, как есть сейчас. То есть, совершенно состоявшимся для трона.
- Он очень изменился, боюсь, не в лучшую сторону... – пожаловалась Мадлен, начисто пропустив мои слова о приказе Паука.
- В лучшую, контесса, в лучшую.
- Хочется надеяться... – тяжело вздохнула Мадлен. – Но вы же не станете отрицать, что имеете непосредственное влияние на Франциска?
- Очень опосредованное, – я усмехнулся. – Повторюсь, Феб совершенно состоявшийся государь. И скорее он влияет на меня, чем я на него. Контесса, вы странным образом пропустили момент взросления вашего сына.
- Он повзрослел в один миг! – огрызнулась контесса. – Но не суть, что случилось, то случилось. У меня есть предложение к вам, Жан.
- Весь во внимании, контесса.
- Я могу стать посредником между вами и моим братом... – с легким намеком предложила Мадлен. – И вы вернете свои владения гораздо быстрей...
- Больше ни слова, контесса, иначе наша беседа закончится так и не начавшись.
Графиня досадливо закусила губу.
- Пусть так, Жан. Но не предложить я не могла. В таком случае, у меня будет к вам просьба.
- К вашим услугам.
- Молю, удержите Феба от необдуманных поступков! – горячо воскликнула Мадлен. – И защитите от опасностей, буде таковые возникнут! А они возникнут обязательно.
- Гм... в ваших устах довольно странная просьба, контесса...
- Я его мать! – гордо заявила Мадлен. – И даже при всех наших разногласиях, не могу не беспокоиться за своего сына.
- Но почему я?
- Поверьте, я разбираюсь в людях... – графиня усмехнулась. – К тому же, ваше благородство несравнимо ни с чьим другим. Если уж кому доверять Феба, то только вам. В ответ, я обещаю любое содействие со своей стороны и горячую признательность...
Я слегка задумался, поискал подвоха в ее словах, а потом кивнул.
- Хорошо, контесса. Обещаю, что приложу все свои силы для защиты Франциска. И по мере возможности буду удерживать его от необдуманных поступков. Взамен мне не надо ничего.
- Так уж ничего? – Мадлен с намеком заглянула мне в глаза.
- Ничего, ваше сиятельство. Разве что, кроме вашей дружбы.
- Вы остались таким, каким я вас запомнила, Жан... – графиня неожиданно тепло улыбнулась. – Господи, как бы мне хотелось...
- Что было – то прошло, контесса... – я тоже почувствовал нечто похожее на сожаление. – Я могу еще чем-нибудь быть вам полезным?
- При случае, намекните сыну, что я принимаю его таким как он есть... – тихо попросила Мадлен. – И пусть он не ждет от меня предательства. Но полное содержание нашей беседы не надо афишировать.
- Обещаю вам, контесса...
Совершенно неожиданно в коридоре раздался шум перепалки, потом дверь с треском распахнулась и в комнату ворвался, черт бы его побрал, шевалье Тараскон, фаворит вдовствующей графини Вианской.
- Я требую объяснений, Мадлен! – яростно заорал он, пытаясь освободиться от вцепившихся намертво в его колет двух придворных дам. – Как это понимать? Что вы делаете наедине с этим... этим...
- Советую подумать, прежде чем что-либо сказать, – холодно посоветовал я ему. – Ибо некоторые слова смываются только кровью.
Шевалье повел налитыми кровью глазами по разворошенной постели со смятыми женским чулкам на ней и заверещал с новой силой:
- Поединок! Я вызываю, как вас там...
- Немедленно замолчите, – холодно бросила Мадлен. – И ступайте к себе, Одар!
По графине было видно, что она едва сдерживает бешенство.
- Вы не вправе мне приказывать, ваше сиятельство! – напыщенно заявил Тараскон, положив руку на эфес золоченого парадного меча. – Поединок неизбежен. Я обрежу уши этому наглецу!
Я по инерции посмотрел на Мадлен, хотя ход событий уже не допускал ничего иного кроме поединка, и она ничем его не могла предотвратить. Разве что силой заставить извиниться мальчишку.
Графиня досадливо поморщилась и бросила мне.
- Постарайтесь не изувечить его ниже пояса, граф.
После чего встала и в сопровождении дам удалилась.
Вот так-так, я невольно залюбовался дочерью Франции. А мне сначала показалось, что этот хлыщ из нее веревки вьет. Н-да... королевская кровь не водица.
- Ваше сиятельство? Мадлен?!! – У Тараскона в буквальном смысле едва не отвалилась челюсть. – Но вы... как...
Видимо парень ну никак не рассчитывал на такую реакцию любовницы.
- Поздно, дружочек... – я едва не расхохотался. – Итак, перед вами два варианта. Подсказать, каких? И учтите, ваши извинения должны заставить оттаять мое сердце. А это будет очень непросто.
- Едва нашел вас, сир... – в комнату ввалился вовсю благоухающий перегаром Логан. – Все готово к отправлению... – скотт повел взглядом по комнате, а потом уставился на шевалье. – А этому щенку от вас чего надо?
- На поединок меня вызывает... – спокойно объяснил я.
- Кто? Этот? – шотландец презрительно осклабил похмельную рожу.
- Что вы себе позволяете! – гордо вздернул нос Тараскон. – Я...
- Ты уже труп, дурачок! – рявкнул Логан прямо ему в лицо. – Сир, дозвольте я ему яйца отчекрыжу...
- Тихо, тихо, братец Тук, – я остановил разбушевавшегося шотландца. – Давай сначала дадим молодому человеку возможность извиниться.
- Извиниться? – возмущенно заорал Тараскон. – Да никогда! Поединок! Сначала с вами, а потом с этим господином!
- В таком случае, прошу за мной... – я встал и пошел к двери. – И учтите, как вызываемый, я выбираю оружие, а вы, как вызвавший меня, обязаны испросить разрешения на поединок у его величества. А буде такового не поступит, мы будем обязаны покинуть пределы дворца, потому что не пристало порочить самовольной схваткой государевы покои...
Но едва спустились в сад, как наткнулись на самого Феба, в сопровождении его чернокожего гиганта, сержанта Эрасуны и амхарцев. Видимо кто-то из придворных уже стуканул по инстанции.
- Потрудитесь объясниться, – бросил Феб, холодно смотря на шевалье Тараскона.
- Я вызвал этого господина! – отчеканил парень. – И прошу вашего разрешения на поединок, ваше величество.
- По какой причине?
- Это мое дело! – гордо заявил Тараскон.
- Раз так... – по лицу Франциска пробежала едва уловимая улыбка. – Мы даем вам разрешение. Эрасуна...
Сержант с готовностью шагнул вперед.
- Да, ваше величество?
- Вы будете распорядителем.
- Как прикажете, ваше величество... – Эрасуна со всей дури шарахнул кулаком себя по груди.
Сержант свое дело знал назубок. Отчеканив необходимые формулировки и задав обязательные вопросы, он отдал команду готовиться к схватке.
Когда Логан стягивал с меня колет, к нам подошел Феб.
- Что случилось?
Я пожал плечами.
- Дурачок, приревновал меня к твоей мамаше. Причем абсолютно без причины. Ворвался, когда мы разговаривали, нагрубил и все такое.
- А вы разговаривали? – в голосе Феба проскочила льдинка. – Когда?
- Сегодня утром. Если вкратце, я трахнул ее статс-даму, но как дальше выяснилось, меня к ней просто заманили, чтобы без огласки поговорить. Все в стиле твоей маман.
- И о чем разговаривали?
- Увы, не могу сказать, – твердо ответил я. – Так как обещал не раскрывать сути беседы. Хотя... кое-какие слова Мадлен передам. Она сказала, цитирую дословно: «При случае, намекните сыну, что я принимаю его таким, как он есть. И пусть он не ждет от меня предательства...»
- Ой ли? – Франциск недоверчиво прищурился.
- Мое дело передать, а ты решай сам. Но мне показалось, что она говорила искренне. Хотя... с твоей мамашей ни в чем нельзя быть уверенным.
- Ладно, позже разберемся, – Феб с сомнением покачал головой. – Только не убивай щенка. Так, попорть ему шкурку и все.
- С чего бы это вдруг ты стал таким добреньким?
Франциск хмыкнул.
- От этого, я уже знаю, чего ждать, а нового фаворита, который очень скоро появится, уж будь уверен, придется заново просчитывать. И не факт, что он будет лучше, чем этот.
- Ну ты и жук, Франциск Гастоныч.
- Не я такой, жизнь такая... – лицемерно вздохнул Феб.
- Хорошо... – я вытащил эспаду из ножен и разминаясь сделал несколько веерных махов. – По просьбам заинтересованных сторон смертоубийство отменяется. Да-да, между прочим, оная дама Мадлен, тоже просила парню яйца не отрезать. Так что ваши желания совпали.
- Готовы? – выкрикнул Эрасуна. – Сходитесь, господа.
Описывать поединок не нужды, ничего особо интересного в нем не произошло. Тараскон имел некоторое представление о владении мечом, честно говоря, весьма посредственное, но отличился в первую очередь своей стойкостью. Мальчишку пришлось трижды пырнуть, прежде чем он лег. Далее оный фаворит совершенно искренне раскаялся, получил прощение, и был препровождён амхарцами к лекарю.
Мадлен наблюдала за нами из окна. А после того, как все закончилось, одна из ее фрейлин украдкой передала мне золотой перстень со здоровенным изумрудом и с надушенным платочком. Взял, конечно, почему не взять.
Далее, после очередного разговора с Франциском, мне представили обещанного легиста. И как только я его увидел, сразу понял, почему Феб улыбался, когда о нем говорил.
Правоведа я представлял собой сухеньким очкариком с въедливой физиономией, но доктор права Деннис де Брасье оказался шкафообразным верзилой с обширной жизнерадостной мордой. Могучая бычья шея, широченные плечи, бочкообразная грудь, черт, да у него только одна рука в бицепсе равнялась толщиной с моим бедром. На что боженька не обидел статью братца Тука, но этот был куда как здоровее. Причем, как я подметил, его могучесть, помимо природного происхождения, являлась еще результатом упорных спортивных упражнений. У меня глаз наметанный.
При этом, легист щегольски одевался и неслыханное дело, носил меч, так как был дворянином. Эдакий Портос от юридической науки. И даже в некотором роде однофамилец, так как данный книжный персонаж, стараниями его творца Дюма, после того, как отошел от дел, стал как раз де Брасье.
- Позвольте представить моего коллегу, ваше сиятельство, – главный легист Франциска мэтр Капулетти с гордостью презентовал гиганта. – Мэтр Деннис де Брасье, магистр римского* и канонического* права. Выпускник Болонского университета. Исключительный специалист своего дела.
«Исключительный специалист», немедля растопырился в изысканном придворном поклоне. Правда с грацией медведя, что и неудивительно при таких-то габаритах.
- Ваше сиятельство...
- Вы нобль? – поинтересовался я.
- Да, ваше сиятельство... – с гордостью ответствовал де Брасье.
- В таком случае, что побудило вас стать легистом? – задал я следующий вопрос.
Не то, чтобы в наше время дворянам прямо возбранялось учиться, но подобная практика среди благородных была чрезвычайно редка. Не те интересы. Хотя, ученые среди первого сословия все-таки встречаются.
Небось младший сын какого-нибудь захудалого рода, остался ни с чем, после того как все родовые владения по майоратному* принципу отошли старшему отпрыску, вот и решил податься в студиозусы. Между прочим, не самый худший вариант, так как у безземельных дворян выбор невелик. Либо приткнуться на службу куда-нибудь в ордонансные подразделения, что не так-то легко, ибо желающих пропасть, либо в наемники. В разбой тоже часто скатываются. Банальных бродяг среди них тоже хватает.
- С великим удовольствием поведаю вам сию историю, ваше сиятельство, – манерно порыкивая голосом, ответил легист. – Но она потребует довольно много времени для изложения.
Я слегка поколебался, но гиганта в свою команду принял. Турнуть за профнепригодностью никогда не поздно. Но, как мне кажется, этот верзила все-таки будет полезным.
А сразу после обеда, я отправился в Барселону в сопровождении Логана, своего оруженосца Клауса и оного доктора права. Пелегрини оставил в качестве инструктора при новоиспеченной школе артиллерийского дела. Нечего старику таскаться по дорогам, пусть слегка отдохнет. Моссарабы и негрилы в сопровождении людей Феба направились обратно в Сибур, где будут меня ждать из Испании.
Черт... а поинтересоваться о своей Франсуа-Франсуазе, я у Мадлен так и забыл, остолоп...
Глава 2
Глава 2
Сначала я думал наведаться в расположенный недалеко от Барселоны монастырь святого Даниэля, чтобы навестить свою матушку Изабеллу, а точнее, мать бастарда, в тело которого меня занесла нелегкая. Но прикинув по карте расстояние и маршрут, в конце концов передумал. Во-первых – дорога не близкая, примерно сто пятьдесят лиг*, а это добрых пятьсот километров, и только в один конец, а во-вторых – если я хочу успеть за одну навигацию пройти большую часть своего предстоящего путешествия водным путем, не стоит терять даже одного дня. От намерения навестить мать я не отказываюсь, просто заскочу в монастырь во время перехода в Рим, благо получается по пути. Правда придется переть через Гибралтар, где сейчас вовсю шалят сарацинские* пираты, но это дело такое, даст Господь, обойдется.
сарацины — устар. название, употреблявшееся в Средние века на Западе по отношению ко всем арабам и мусульманам
лига — мера длины. 1 французская лига (почтовое лье) = 2 милям = 2000 туазов = 3,3898 км
В Сибур мы выехали тем же маршрутом, по которому следовали в Памплону. Сначала в По, оттуда в Ортез, а там уже и до побережья рукой подать. К счастью никаких неприятных случайностей по пути не случилось. Впрочем, разбойники и прочие лихие люди, тоже не полные идиоты, нападать на отряд из полусотни воинов в полном вооружении.
На исходе третьего дня до конечной точки нашего маршрута осталось всего ничего, каких-то десяток лиг, то есть, около половины обычного дневного перехода. Правда, уже темнело и пришлось заночевать прямо у дороги в небольшом ореховом леске. Я ожидал какого-нить местного феодала с претензией, но никого так и не принесло.
Быстро обиходив лошадок, все расселись вокруг костров и в ожидании ужина принялись потягивать из бурдюков местное кисленькое винцо.
Народ неспешно беседовал, как водится, среди старых знакомых; обо всем и ни о чем. Фыркали стреноженные лошади, пугаясь ухавшей неподалеку птицы.
- Я в детстве парень был недюжий... – неожиданно дурашливо загорланил Логан. – Я хером гвозди забивал...
- Я хером гвозди забивал... – тут же подхватил козлиным голосом де Брасье. – И бочку пива выпивал...
Латники дружно заржали, приветствуя выходку скотта и легиста. Я тоже невольно улыбнулся. Эта парочка каким-то неожиданным образом оказалась похожей друг на друга и очень быстро спелась за время пути. У Логана и де Брасье, даже биография в чем-то была сходна. Денниса точно так же, как и скотта в свое время планировали упечь в монастырь. Правда легист отбоярился еще до пострига. А до своего обучения в Болонском университете, успел отметится в кондотьерах.
Буйные и никогда неунывающие верзилы, оба как один – пьяницы, бабники и дебоширы. Вдобавок отъявленные выжиги и скупердяи – прикупая по дороге фураж для лошадок, довели продавца в Ортезе едва ли не до инфаркта. Словом, замечательные люди.
Да уж, подкинул мне Феб от щедрот своих юриста. Впрочем, я доволен. До применения легиста по назначению еще не дошло, но он мне уже нравится. Тем, что, выслушав суть дела, Деннис де Брасье не стал вдаваться в разглагольствования и обещания, а коротко сказал: будем работать и точка. А еще тем, что назначил весьма кругленькую сумму за свои услуги, но без всякой предоплаты, только по факту успешного выполнения задания. Правда выторговал на время работы себе полный кошт, то бишь кормежку, выпивку и услуги падших женщин.
Но ничего, с меня не убудет, главное, чтобы легист сделал свое дело. Для чего он мне нужен? Во-первых, мне надо железобетонное юридическое обоснование моего титула «божьей милостью» и полноправности признания меня правопреемником и наследником отца. А также, подтверждение незаконности аннексии Арманьяка Пауком, чтобы его черти в аду на сковороде жарили, ублюдка эдакого. Во-вторых, на совести де Брасье сопровождение моей будущей легализации Ватиканом, с точки зрения средневековой юриспруденции. Все это понадобится при возвращении Арманьяка и в разборках с гасконской знатью. А эти разборки обязательно будут, уверен на сто процентов.
А еще, надобно выведать истинные размеры родовой вотчины, со всеми теми уделами, что поотпадали еще до моего папеньки, чтобы, значится, все к рукам прибрать. Как я всегда говорил, тщательная работа с документами основа прогрессивного феодального хозяйства.
Да много еще чего предстоит сделать де Брасье, словом: начать и закончить. К счастью, часть семейных архивов уже в Гуттене, мне их передал Базиль, старый слуга моего отца, перед тем как отправился убивать Паука. Что со стариком дальше сталось, я не знаю, но судя по тому, что Луй еже жив, у Базиля ничего не получилось. Хотя, об очередном, но не связанном со мной покушении на Паука, мне доносили. Он устроил или не он – мне не ведомо, но будет жалко, если подставился и погиб.
А вот остальную часть архивов еще предстоит добыть, она спрятана в Фезанзаге, в одном из моих замков. Но даст бог, доберусь и туда.
- Сир, прошу... – Луиджи с поклоном преподнес мне исходящую аппетитным дымком, надколотую с краю глиняную миску и большую горбушку серого ноздреватого хлеба.
Я подчерпнул деревянной ложкой варево, отхлебнул и зажмурил от удовольствия глаза.
Ум-мм, вкуснотища то какая... Ничего особенного, обычный жидковатый пшенный кулешик с молодой бараниной, обильно приправленный чесноком, специями и сухими травами. Недосоленный, мясо жестковатое, крупа слегка подгорела, хотя и недоварилась, но, черт побери, такая еда мне милей разных там королевских разносолов.
Быстро прожевав, я кивнул и степенно изрек:
- Годно...
Традиция, однако, командир первым пробует пищу. Так повелось с рутьерских времен.
Все, в том числе и я, быстро пробормотали молитву и ускоренно заработали ложками.
Налопавшись от пуза, сходил отлить в кусты, заодно проверил дозорных и вернулся назад. Тяпнул пару добрых глотков из походного кубка, откинулся головой на седло и невольно проникся окружающей действительностью. Едва слышно шелестит листва под легким ветерком, на фоне усыпанного звездами неба просматриваются черные громады гор, потрескивают дрова в костерке – благодать, да и только. Прохладно, даже холодно, но это лишь подчеркивает остроту ощущений.
Эх, люблю я такую жизнь. Волчью, всегда на ногах, но все равно люблю. Я и в прошлой своей ипостаси не был домоседом, а сейчас тем более.
Нет, кто мог себе представить, что меня, в общем-то, ничем не примечательного тренера по фехтованию, зафитилит в дремучее Средневековье? Да еще в тело бастарда, за которым охотились все, кому не лень, в том числе сам руа франков Луи одиннадцатый этого имени с веселеньким прозвищем Всемирный Паук. Еще та сука...
По всем прикидкам, я должен был сдохнуть, не продержавшись и месяца, но как-то выкарабкался, не иначе только божьим произволением. Даже умудрился стать кавалером Ордена Золотого Руна, что само по себе стоит дороже всех моих выслуженных титулов. Да уж... как вспомню, так и вздрогну. Всласть пришлось побегать и покрутиться. Шел на верную смерть, сам убивал, любил, был любимым, приобретал и терял друзей...
Правда, своей родовой вотчины, я пока так и не вернул. Но со встречей с еще одним «счастливчиком», Франциском принцем Вианским, по прозвищу Фебус, с этим делом наметились явные подвижки. Хотя забегать вперед не стоит. Время покажет...
Почувствовав, что засыпаю, я закутался в вальтрап и уже через несколько мгновений провалился в сон.
И так же, без раскачки, проснулся на рассвете.
Зычно гаркнул, поднимая своих, поплескал в морду ледяной водичкой из ручья и принялся седлать жеребца. Очень скоро мы снова выехали на дорогу, а к полдню вдалеке показались стены шато Дюртубийе, коммодории* Ордена Горностая в провинции Пиренеи. Очень старинного замка, построенного еще во время владычества англов в этих местах.
шато – замок.
вальтрап – толстое суконное покрывало под седлом.
коммодория – резиденция.
А еще через несколько минут, мы встретили на пути саму шевальер* Аиноа, даму д`Эрбур, кастеляна* коммодории и по совместительству пассию Феба. Довольно симпатичную дамочку, смуглую, жгучую и статную брюнетку.
шевальер (фр. chevaliere) – женщина-рыцарь. По латыни – militissa. К примеру, с 1358 по 1488 г. в орден Подвязки было принято 68 женщин. Известны также сестры ордена Госпитальеров. Подразделение женщин-рыцарей было в испанском ордене Калатравы. С XV в. формальное посвящение женщин в рыцари практиковалось и в менее известных орденах. Для обряда посвящения приглашались рыцари-мужчины. Женщина женщину в рыцари посвятить не могла.
кастелян – управляющий замком. В описываемое время – также и начальник земельного округа с поселениями, принадлежащего замку.
Дама, ловко устроившись в дамском седле, неспешно трусила на караковой кобылке нам навстречу в сопровождении своих егерей, четырех усатых мужиков в возрасте. И к моему удивлению, пребывала эдак на пятом шестом-месяце беременности. Или около того. Зеленое платье и меховая безрукавка совсем не скрывали аккуратного компактного животика.
Интересно девки пляшут. Неужто Феб отметился? Точно он. Ай да хват! Да и девчонка не дура, подцепить на крючок самого короля. Похвально, похвально, ничего не скажешь. Я понял, что девица далеко пойдет, еще тогда, когда узнал, как она ловко прокинула своего папеньку.
- Шевальер... – не слезая с седла, я склонился в поклоне, обмахнув перьями берета круп жеребца.
- Ваше сиятельство... – Аиноа ответила мне коротким кивком. – Надеюсь, дорога была к вам милостива?
- Хвала деве Марии, шевальер. Рад вас видеть в здравии...
Аиноа недовольно наморщила лобик и положив руку на округлившийся живот, пробурчала.
- Чувствую себя толстой и неуклюжей, как жаба. Вдобавок, все словно сговорились, кудахчут словно квочки надо мной, едва вырвалась от них проехаться верхом. К счастью, живот не мешает стрелять из лука... – она показала на две убитых лани притороченных к седлам егерей. – Так что вы вовремя, сир, сама запеку для вас кострец с овощами.
- Ваши охотничьи и кулинарные таланты под стать вашей красоте, шевальер... – я не преминул щегольнуть куртуазностью. – С большим удовольствием полакомлюсь.
- Вы мне льстите, сир...* – Аиноа довольно улыбнулась. – Тогда не будем медлить, поскорей вернемся в коммодорию. – И разворачивая кобылу, как бы невзначай бросила: – А вы пока поведайте, как там дела в Памплоне?
сир – титул и обращение к владетельному лицу, стоящему выше по феодальной лестнице.
«Ага... – про себя улыбнулся я. – Если тебя и интересует Наваррский двор, то только в контексте его хозяина. Ну что же, дама д`Эрбур, с удовольствием удовлетворю ваше любопытство...»
- Государь в полном здравии, не давеча как перед моей отправкой в дорогу упоминал о вас, шевальер... – я достал из седельной сумки футляр для писем и с легким поклоном передал женщине. – И передал со мной личное послание...
Аиноа быстро цапнула тубус, уже ухватилась за печать, чтобы сорвать ее, но потом справилась с собой и убрала футляр. И тщательно скрывая свою заинтересованность, поинтересовалась у меня:
- У нас здесь поговаривают, что идут переговоры о браке государя с португальской инфантой?
- Мне ничего об этом неизвестно, шевальер... – лихо соврал я. На самом деле эти переговоры уже успешно закончились. Графиня Седубал изначально предназначалась Саншо Одноглазому, инфанту Кантабрийскому, но за него Феб отдал свою сестру Каталину, а сам решил взять в жены рекомую даму. Естественно ни о какой любви с первого и даже десятого раза даже речь не идет, брак состоится исключительно по расчёту, как это всегда водится среди венценосных особ. Франциск отказывается от короны Альгамбре, коя и так больше ритуальная чем реальная, а взамен получает Азорские острова, порт на побережье и право торговать с Африкой под португальским флагом. Но всего этого шевальер знать не надо, во всяком случае не из моих уст.
Так за разговором, мы вскоре добрались до шато Дюртубийе. Надо сказать, с моего последнего появления в этих местах, замок стал выглядеть гораздо пристойней. Обновили машикули*, отремонтировали герсу, перестроили подъемный мост и еще много чего по мелочи подшаманили. Видимо назначение замка коммодорией ордена Горностая пошло ему на пользу.
машикули — навесные бойницы, расположенные в верхней части крепостных стен и башен, предназначенные главным образом для вертикального обстрела штурмующего стены противника, забрасывания его камнями и т. п.
герса – крепостная решетка.
Проследив, как разместили личный состав, я прямым ходом направился смывать с себя дорожную пыль. Шевальер любезно уступила мне свою личную мыльню. Как только переступил ее порог, следом за мной ввалились две крепкие румяные девки, честно говоря, не особо изысканной красоты, но вот прямо кровь с молоком, такие, каких сразу ущипнуть на бочок хочется.
- Я Луиза, ваше сиятельство... – та что поносастей, игриво хихикнула и присев в легком книксене, поставила на столик большущий поднос с кувшинами, стаканами и плошками с разными заедками.
- Я Фелиция... – вторая, губастенькая, с носиком поменьше, но тоже весьма зачетным, после поклона уложила на лавку кипу льняных простыней.
А потом, расплывшись в лукавых улыбках, обе хором пропели:
- Мы поможем вам принять ванну, сир...
Я хмыкнул, налил себе в стакан вина, ухватил кусман сыра и спокойно бросил девкам.
- Тогда, чего стоим? Платья долой. И воды подлейте погорячей...
Девицам не пришлось приказывать дважды. Весело хихикая, они мигом разоблачились до рубашек, раздели меня и бережно поддерживая за руки усадили в здоровенную деревянную лохань, покрытую простыней, дабы задницу от заноз уберечь. А потом и сами в нее угнездились.
В общем, шевальер Аиноа, дама д’Эрбур, прекрасно знала, как угодить ближнику своего зазнобушки. Обожаю умных женщин.
Забегая вперед, скажу, что девки очень быстро выдраили меня до скрипа, но ко второй части Марлезонского балета, так сказать, десерту, мы приступить не успели. Едва Луиза взяла «быка за рога», как в коридоре послышались чьи-то поспешные шаги, а потом в дверь мыльни заполошно затарабанили.
- Какого hera надо? – рявкнул я в сердцах.
- Сир... – ответил мне голос моего эскудеро* Клауса. – В гавань Сибура вошли два больших военных нефа франков...
эскудеро (от исп. escudo – щит) – щитоносец; лицо, имеющее право рисовать свой герб на щите. Низшее дворянское звание в пиренейских королевствах. Эскудеро часто исполняли обязанности пажей и оруженосцев при приготовлении к получению звания кабальеро.
неф – средневековое парусно-гребное судно, ставшее по мере развития крупным кораблем с прямыми парусами и сильным вооружением.
- Твою же мать... – с чувством выругался я. – Так, девы, отбой, живо вытираем и одеваем меня...
Уже через пятнадцать минут я стоял на донжоне и рассматривал в подзорную трубу бухту. Вход в нее перекрывали два здоровенных нефа, под белыми флагами. Королевских лилий на них с такого расстояния не было видно, но в том, что это посудины франков сомневаться не приходилось. И в том, что они пришли за мной – тоже.
«Ну да... Всю зиму «Виктория» здесь стояла, франки прознали и пригнали военные корабли едва открылась навигация. Большие, как бы не под тысячу тонн водоизмещением...– размышлял я про себя. – Пушек, к счастью, нет, но другой стреляющей машинерии хватает. Вон и баллисты с требушетами на носовых и кормовых площадках. И самое пакостное, очень умно стали. Бухта маленькая, маневрировать придется на веслах, пока будем ловить ветер парусами, станем прекрасной мишенью. Даже если благополучно вырулим и пойдем на прорыв, есть большой шанс того, что один из нефов к нам успеет подцепиться. А с учетом того, что на нем не менее пяти сотен экипажа, арифметика явно не в нашу пользу.
Нет, ничего особо критического пока не случилось, к примеру, я могу сжечь их брандскугелями прямо от причала, для этого всего лишь надо развернуть «Викторию» бортом к выходу из бухты. Но если мы нападем первыми, в своем же порту, это будет прямым объявлением войны. А Наварра пока к ней не готова. Следовательно, сначала надо узнать...
- И какого hrena они сюда приперлись? – вслух озвучил я вопрос и передал подзорную трубу Аиноа.
- Простите, сир... – женщина виновато пожала плечиками. – Я не успела вам доложить. Франки требуют выдать им корабль под названием «Виктория» вместе с командой и капитаном фон Врунгелем. То есть, вас выдать.
- Вот даже как...
- Я уже приказала собирать людей!!! – Аиноа состроила хищную гримассу. – Возьмем их ночью, подойдем тихо на лодках и... – она решительно взялась за рукоятку кинжала на поясе, – вырежем как баранов. Или потопим с берега из требушетов!
- Не спешите, шевальер... – я поднял руку в успокаивающем жесте. – Так они требуют или просят? Угрозы были?
- Ну... – Аиноа озадаченно наморщила лоб. – Скорее, просят. Сравнительно вежливо.
- Тогда приглашайте их главного на переговоры...
- Но...
- Шевальер, поумерьте пока свою кровожадность. Вырезать франков никогда не поздно...
Глава 3
Глава 3
Отдав все указания, я отправился в предоставленные мне покои переодеваться. Предстоит первое явление на люди гранд-адмирала флота Наварры, так что надо выглядеть соответственно. Время такое, чем выше стоит человек, тем пышней он должен выглядеть, иначе не поймут. Хотя я стараюсь не перебарщивать, одеваюсь дорого, но строго, без всяких модных излишеств.
Кстати, оного флота, чьего я адмирал, честности ради, пока практически не существует, но это в данных обстоятельствах не особо существенный факт.
Итак, отороченный куньим мехом темно-фиолетовый дублет со скромной серебряной вышивкой, парадные перья на темно-зеленом бархатном берете, парадно-боевое оружие, все пальцы в перстнях, даже золотые шпоры на ботфортах, того же цвета, что и головной убор, по разряду «произведение искусства» проходят. Естественно и свой орден Золотого Руна не забыл. По инерции хотел для пущего понта к нему добавить еще Дракона с Горностаем, но, увы, по статусу Руна, никаких других наград с ним носить нельзя. Феб все подзуживает, мол Атос у Дюма таскал все свое до кучи, а ты чем хуже, но я отказываюсь, ибо есть правила, которые нарушать нельзя.
Клаус и Луиджи переоделись в гербовые ливреи моих цветов и даже по-быстрому патлы на палочки накрутили, дабы щеголять кудряшками по нынешней моде. Логан и де Брасье тоже нарядились, правда их похмельные рожи несколько портили впечатление. Оба всю дорогу пребывали в состоянии перманентного опьянения – тут у кого хочешь морда опухнет.
Управившись, мы спустились в каминную залу замка, где уже собралась местная хунта в полном составе, то есть шесть рехидоров* и алькальд*, далее – алькайд* – он же командир местного гарнизона, дойч мэтр Штримайер, переименованный Фебом в Круппа, а также кавальер* ордена Горностая, валлиец дон Оуэн Лоугох ап Ллевелин. Черт бы побрал эти валлийские имена.
Как очень скоро выяснилось, все оные, кроме Круппа и валлийца, уже успели переругаться на тему, как и каким способом унасекомить франков. Вопрос решения проблемы дипломатическим путем даже не обсуждался. Пылкий все-таки народец эти южане. Ну ничего, я сейчас слегка поубавлю пыл горячим наваррским парням.
рехидор – член хунты муниципального совета города, в пиренейских королевствах.
алькайд – в пограничных районах: командующий гарнизоном города и окрестным населением.
хунта – муниципальный совет, как правило состоявший из шести человек.
алькальд – глава муниципального совета. Исполнял судебные, таможенные и финансовые функции в провинциях.
кавальер – в современном понятии, лицо, принадлежащее к какому-либо ордену, светскому или духовно-рыцарскому.
Приняв поклоны и представления, я уселся в кресло. Шевальер немедля меня представила и сделала акцент, что как гранд-адмирал флота Наварры, я курирую всю оборону территориальных образований на побережье и могу спрашивать с них по-взрослому, по полной программе. То бишь, казнить или миловать.
Все прониклись и на меня уставились, надо понимать, ожидая решающего вердикта по способу умерществления гостей. Аиноа делала вид, что она тут не причем. Скорей всего наш разговор с ней она еще не озвучила.
Я немного помолчал, а потом спокойно сказал:
- Господа, я ничуть не сомневаюсь в вашей доблести, мужестве и верности короне. И одобряю намерения дать отпор франкам, буде оные осмелятся проявить какие-недружественные действия. Однако, нападать первыми будет совершенно неразумным, ибо подобное решение будет расценено, как прямое объявление войны и развяжет руки руа Луи. Вы возьмете на себя смелость совершить такой шаг без одобрения короля?
Враз помрачневшие рожи наглядно засвидетельствовали о том, что желающих нет.
Я сделал длинную паузу, давая местным прочувствовать момент, а потом, подпустив в голос металла заговорил:
- Но все это не повод для того, чтобы не быть готовыми встретить франков. Кстати, где там их главный?
По лицу шевальер пробежала едва заметная усмешка.
- Сначала он хотел, чтобы наши представители прибыли к нему. Но когда мы пригрозили стрелять по нефам из требушетов, все-таки согласился отправиться сам, – Аиноа безразлично пожала плечами. – Потом отказывался ехать в шато на телеге. А после того, как местные торговцы не продали ему лошадь, пошел пешком...
Городские начальнички тут же мстительно осклабились. Я тоже не сдержал улыбки. Ай да шевальер, опустила человечка Паука ниже плинтуса. Лошадок у франков с собой нет, потому что морем их очень опасно перевозить, а если главный у гостей дворянин или тем более рыцарского звания, то в телеге ему передвигаться западло, лучше уж пешком. Ну что тут скажешь, молодцы.
- Пусть идет... – я одобрительно кивнул и перевел взгляд на сибурских начальников. – Итак, предлагаю вам доложить о всех наличных силах и мобилизационном потенциале. А также отчитаться о выполнении задач по укреплению обороны города, поставленных вам его королевским величеством Франциском первым этого имени, во время его пребывания в Сибуре. А назавтра, я назначаю инспекцию на местах.
Рехидоры с алькайдом и алькальдом резко помрачнели, а вот дойч с валлийцем –совсем наоборот – воспряли, при этом мстительно поглядывая на городских.
Ага... все понятно, наблюдается явный конфликт интересов. Ну что же, сейчас разберемся.
- Дон Оуэн, первым я заслушаю вас...
Очень ожидаемо, лучше всего с поставленными задачами справились дойч и валлиец. Башня на мысе Сокоа, в которой Феб планировал организовать картографическую школу и за реконструкцию, которой, отвечал дон Оуэн, уже практически была достроена, на ней даже успели оборудовать артиллерийскую четырехорудийную площадку с тремя двадцатичетырёхфунтовыми орудиями. Штайнмайер доложился об изготовлении еще шести таких пушек, но вот доставить их в город из Эрбура, где находилось литейное производство он пока не успел. Набрать и обучить расчеты – тоже. По объективным причинам, прямо связанным с управленцами Сибура.
А по завершению докладов дойч и валлиец дружно наябедничали, что городские власти всячески саботируют их работу. Как я понял, без особых причин, чисто из гонора к чужакам. Впрочем, как позже выяснилось, поначалу Штримаер и Оуэн сами несколько свысока отнеслись к местным, вот и получили в ответ. Как я уже говорил, южане народец гонористый, понаехавших не жалуют от слова совсем.
С наличными воинскими силами дело обстояло вполне сносно, город мог выставить прямо сейчас триста солдат, в том числе сотню тяжеловооруженных, и в течении суток собрать еще столько же. А вот поставленные Фебом задачи рехидоры практически завалили. Из четырех запланированных позиций для требушетов на скалах вокруг бухты были организованы всего две. Помимо этого, хватало и других провинностей. О содействии в организации морской базы в бухте Сен-Жак де Люз, и постройки второго форта на северном мысу бухты, я даже не говорю. Там вообще конь не топтался.
Попытка отговориться запутанностью и сложностью местных фуэрос, то есть законов, а также их противоречием с уставом коммодории, благополучно провалилась.
Разбор полетов был кратким, но драл я местных в особо извращенной форме и выделил им месяц на исправление недостатков, в противном случае пообещался в красках расписать королю о творящемся безобразии. Этого хватило, чтобы сибурцы прониклись до мозга костей. Отчитав, я их прогнал, оставив при себе только дона Оуэна и шевальер Аиноа.
А потом прибыл франк. А точнее цельный опоясанный рыцарь, сеньор и барон, в сопровождении двух оруженосцев и такого же количества пажей. Причем, такой же бастард, как и я. Герб на коттах его свиты был наискосок перечеркнут красной полосой.
Сказать, что он был в ярости, значит ничего не сказать.
Ну да, понимаю, прошагать в доспехах половину лиги по крутой дороге – это вам не это.
Весь покрытый пылью, потный и злой, как собака, долговязый мужик с худым породистым лицом ворвался в зал и едва сдерживаясь, прошипел.
- Я барон Жан де Жевр, сеньор Дезай, с кем имею честь?
Вперед шагнул Луиджи и высокомерно отбарабанил:
- Пред вами гранд-адмирал флота Наварры, кавалер орденов Золотого Руна, Горностая и Дракона, граф Жан де Грааве, пэр Англии граф Албемарл, сеньор де Молен, барон ван Гуттен!!!
Графом божьей милостью Жаном VI эскудеро меня не упомянул, так как я сам запретил это делать. Даже несмотря на признание Франциском – полностью легализовываться еще рано. Предстоит путешествие через всю Европу, а лишняя известность может сильно повредить.
У барона чуть глаза на лоб полезли, он явно не ожидал здесь встретить такого сановитого вельможу. Тем более, что сам стоял несоизмеримо ниже на феодальной иерархической лестнице. Но, к своей чести, франк быстро пришел в себя и склонился в официальном поклоне. Правда, при этом кинув на меня довольно странный взгляд.
- Ваше сиятельство...
- Ваша милость... – я ответил церемонным кивком, так как сидел в кресле, а не стоял.
Далее по очереди представились все присутствующие. Дама Аиноа своим рыцарским званием и чином кастеляна орденской коммодории франка особо не удивила, на нее больше таращились его оруженосцы и пажи.
После того, как с официальной частью было покончено, я показал барону на кресло напротив себя.
- Прошу вас, присаживайтесь, ваша милость. Вижу, что ваши доспехи покрыты пылью? Вы шли пешком? – выслушав положительный ответ, я с демонстративным негодованием заорал. – Это неслыханно! Шевальер Аиноа, требую немедля наказать причастных. А пока лучшего вина нам...
Приказ был немедля исполнен. Правда, не исключаю, что барону плюнули в чашу, а может что еще похуже. После того, как Феба шарахнули свинцовым шаром по башке, франков в Наварре, мягко говоря, недолюбливали. Все поголовно, от вилланов до дворян.
Де Жевр высадил махом целый бокал, я отпил всего глоточек и преувеличенно внимательно поинтересовался:
- Итак, позвольте узнать, что вас к нам привело?
- Простите, ваше сиятельство... – франк пристально на меня посмотрел. – Но для начала, не поясните ли мне, что означает чин гранд-адмирала?
- Конечно... – любезно ответил я. – Чин гранд-адмирала в Наварре, приравнивается к чину коннетабля* во французской воинской иерархии.
коннетабль – высший воинский начальник в средневековой воинской иерархии.
- Я полностью удовлетворен, ваше сиятельство... – барон исполнил еще один кивок. – С готовностью поясню причину своего прибытия. Нам стало известно, что в бухте города Сибура укрывается корабль под названием «Виктория», под капитанством некого Яна фон Врунгеля, подлого разбойника и пирата, отмеченного во множестве преступлений против короны Франции и многих других государств. Соответственно, я прибыл сюда для задержания оного преступника и конфискации его корабля, как средства разбойного промысла, по поручению самого герцога де Бурбона, зятя его величества руа Луи одиннадцатого этого имени. Прошу вас, ваше сиятельство, высказать нам полное содействие в сием законном деле...
Де Жевр изъяснялся несколько косноязычно и натужно, было видно, что он служака до мозга костей, а не придворный вельможа. Что сразу несколько расположило меня к барону. А вот упоминание герцога де Бурбона, наоборот, вывело из себя, так как чертов Луй, подарил своему зятьку часть моих родовых владений, а именно – графство Ла-Марш и еще пару виконств.
- Насколько я понял... – сухо процедил я. – Вы прибыли с просьбой, а не требованием? Или я ошибаюсь?
Барон не растерялся.
- Это законное требование, но в форме просьбы, ваше сиятельство.
- В таком случае, с какой стати вы блокируете выход из бухты?
- Ну... – де Жевр и здесь умудрился извернуться. – Нам не предоставили лоцмана, и мы сделали стоянку на безопасных глубинах. Выходу судов мы не препятствуем, кроме оной «Виктории». Так каким будет ваше решение, ваше сиятельство?
- «Виктория», говорите... – я сделал вид, что задумался. – Ах да, вспомнил... Так вот, оное судно на данный момент принадлежит флоту Наварры. Можете сами убедиться в этом, глянув под каким флагом она стоит. Что, сами понимаете, делает невозможным его выдачу. А упомянутого капитана Яна фон Врунгеля, уже не существует.
- Как не существует? – набычился барон. – Извольте объясниться, сир!
- Я совершенно четко выразился... – невозмутимо пояснил я. – Как мы можем вам выдать человека, которого уже нет вообще? Ни в Наварре, ни где-либо.
Формально, я не соврал, псевдоним «фон Врунгель» безвозвратно исчез. К нему я решил больше никогда не возвращаться.
- Мы можем подойти к делу иным способом! – пригрозил франк.
- Ничего вы не можете, барон! – слегка повысив голос, ответил я. – Вы давно на прицеле наших бомбард и требушетов. Стоит мне отдать команду, как ваши суда будут немедленно потоплены. А посему, советую немедля освободить выход из бухты.
- Это возмутительно! – рыкнул де Жевр. – Мной будет немедленно составлен доклад его величеству!
- Не сомневаюсь, – криво улыбнулся я. – Советую добавить, что суверенное государство Наварра не потерпит ни от кого никаких угроз и принуждений. А в случае агрессии, ответит тем же!
Шевальер Аиноа просияла и гордо задрала нос. Луиджи с Клаусом пыжились как павлины, Тук с легистом откровенно скучали. Дон Оуэн презрительно посматривал на свиту барона, а сам де Жевр, гневно уставился на меня.
Я ожидал он него вспышки гнева и угроз, либо чего-то подобного, но барон меня удивил.
Он встал, отвесил поклон и совершенно спокойно сказал.
- Ваше сиятельство, я склонен предполагать, что вы мне откровенно лжете. А посему, имею честь вызвать вас на поединок!
Вслед за ним его оруженосцы дружно шагнули вперед. Что подразумевало собой их вызов своим визави с моей стороны.
Логан с де Брасье тоже оживились.
Я слегка удивился, но виду не подал. Довольно странное решение в данной ситуации. Хотя, все укладывается в рамки средневековой этики. Любой нобиль может бросить вызов другому нобилю. Теоретически, даже королю. Особых предлогов для этого не надо. Вот только шанс на то, что этот вызов будет принят, стремится к полному нолю. У королей полно вассалов, готовых принять вызов вместо своего сюзерена. И это вполне законно.
- Барон, барон... – я покачал головой. – Я отвечу на ваш вызов, но сначала хочу рассказать одно интересную притчу. Однажды, весьма умелый в воинском деле шевалье, бахвальства ради бросил вызов одному герцогу, тоже славившемуся своим владением мечом. Но вместо герцога вынужден был схватиться с его вассалами и был убил уже во втором поединке. Мораль сей притчи такова, что прежде чем вызывать кого-либо на бой, следует поразмыслить над тем, кого ты вызываешь.
Де Жевр промолчал странно улыбаясь.
- Так вот, ваша милость, – продолжил я. – Я не приму от вас вызова, по той причине, что моя честь принадлежит его величеству Франциску Наваррскому. Впрочем, не буду препятствовать вашей схватке с равными вам по положению с моей стороны.
В общем, элегантно указал барону на его место. Давно прошли времена, когда я резал всех подряд, пора бы и остепениться. Чин и титул обязывает.
- Вы не сможете отказаться от поединка, ваше сиятельство... – не переставая улыбаться, заявил франк.
- Я вам все уже сказал, барон. И не стоит больше упоминать об этом.
В ответ, де Жевр удивил меня еще раз. Барон с каменной мордой отчеканил:
- В таком случае, прошу вас, ваше сиятельство, о приватном разговоре наедине. Обязуюсь не предпринимать во время оного враждебных действий.
После короткого раздумья, я кивнул. Все вышли, оставив нас бароном наедине.
Вот честно, даже не предполагал, зачем он об этом попросил. И очень скоро удивился в третий раз. Впрочем, это не то слово, я просто охренел.
- Слушаю вас, барон.
- Вы не узнали, меня Жан? – де Жевр усмехнулся. – Что довольно странно, со своей стороны, я сразу понял, кто вы на самом деле.
«Блядь... – ругнулся я про себя. – Очередной «приветик» из прошлого бастарда. Ну и что делать? Лую совершенно незачем пока знать о том, что я на службе у Франциска. Н-да... без поединка не обойтись. Придется тебя убить барон, хотя ты мне в чем-то симпатичен...»
- Скажу сразу, я совершенно не сомневаюсь в том, что все титулы, которыми вы были представлены, на самом деле являются вашими, бастард Арманьяк, – продолжил де Жевр, невозмутимо отпив глоточек вина. – Но как? Ведь я был совершенно уверен в том, что вы уже давно мертвы.
Упорствовать было совершенно глупо.
- Меня довольно трудно убить, барон...
Де Жевр усмехнулся.
- Знаю, Жан. А ведь когда-то мы были друзьями... Нас еще называли неразлучной парочкой бастардов. Когда вашего отца убили, я скорбел по нем, как по-своему. Забегая вперед, скажу, что я принимаю вашу тайну и не собираюсь ее никому выдавать. Но... – в голосе барона проскользнули стальные нотки, – Не кажется ли вам, что теперь нам надо окончательно выяснить отношения? Дела чести не имеют срока давности.
- Напомните, барон, – как можно спокойней попросил я. Послезнание бастарда ровным счетом ничего мне подсказывало. Я в упор не узнавал де Жевра, и тем более, не помнил, что там произошло в наших отношениях.
- Баронесса Камилла де Ганделу... – свирепо рыкнул де Жевр. – Мы условились с вами биться насмерть из-за ее расположения! Но тогда поединок сорвался из-за того, что ваш отец поднял мятеж против руа. И раз мы встретились, не вижу повода ничего откладывать.
«Твою мать... – в который раз, я опешил. – Ну что за хрень? Какая в пень Камилла? Не знаю никакую Камиллу и знать не хочу. Хотя, скорее всего, здесь что-то еще. Чертова баронесса только повод склонить меня к поединку? Он понимает, что миссия провалена, рыпаться не стоит, а де Бурбон за фиаско по головке не прогладит. А если я соглашусь биться, есть шанс убить двух зайцев одним ударом. Уничтожить врага самого короля, вдобавок нанести урон Наварре, за что Луй тоже наградит. Ну и заодно решить дело чести, черт бы его побрал. И что делать? Твою же мать, мужик-то неплохой, высшей степени благородства. Таких в друзьях держать надо, а не убивать...»
- У нас есть шанс уладить дело миром? Клянусь Богородицей, я не хочу вас убивать.
- Исключено, Жан... – де Жевр растянул губы в торжествующей улыбке.
- Хорошо, но признайте, вы наш нерешенный спор использовали, как повод?
- Неважно, – твердо ответил барон. – Я знаю, вы были человеком чести, Жан, надеюсь вы им и остались.
Я ненадолго задумался и выдавил из себя.
- Пусть так. Я принимаю вызов...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге