Страх тебе не к лицу

Пролог

Промозглые осенние сумерки — идеальная пора, чтобы дома, в тишине и тепле насладиться покоем после тяжёлого рабочего дня, расслабиться перед телевизором с баночкой пива или приголубить заскучавшую жену. Даже звери давно попрятались по норам, а птицы затаились в кронах с почти облетевшими листьями. Но у Жана — полицейского из отдела по борьбе с организованной преступностью — не было времени ни на пиво, ни на телевизор. Да и жены у него не было — лишь работа, да наглый информатор, который опаздывал на встречу. Время шло, и оставалось только терпеливо любоваться красотой уходящего заката, стоя у проёма в стене.

Внезапный ветер нарушил покой и умиротворённость, завихрил пыль, швырнул её Жану в лицо. Теперь заброшенное здание на окраине города не казалась ему хорошим вариантом для вечерней встречи. Недостроенная на втором этаже стена зияла чернотой, скрывая его, но совсем не защищала от резких порывов ветра. Тот шаловливо толкал в спину, словно пытаясь скинуть вниз, и Жан, чертыхнувшись, ухватился за балку, восстанавливая равновесие, затем раздражённо смахнул с ресниц частицы цементной пыли. Кружа вокруг, она оседала на тёмной ткани пальто, окрашивая его неаккуратным серым.

— Курьер готовится выехать завтра.

Выдержка у Жана оказалась не железная: от испуга в один момент внутренности сковало и тут же отпустило. К своему облегчению, он не подскочил, не вздрогнул и не потерял лица. Но задумчивость как рукой сняло. Жан терпеть не мог, когда к нему подкрадывались со спины, тем более так внезапно. И особенно остро в последнее время ощущал неприязнь к молодым, пышущим здоровьем крепким парням. Однако встречу назначил сам, и сам велел информатору явиться в столь неприятное место. Поэтому, успокоив заколотившееся сердце, небрежно стряхнул пыль с одного плеча, задрал подбородок, созерцая небо, и заговорил, не оборачиваясь:

— Впервые за долгое время намечается большое дело, да? Товар Шакала, деньги Седого… это будет сделка века.

— Да. Довольно крупная сделка, — бесцветный тон информатора не выражал ничего. Ни волнения, ни страха, ни даже интереса.

Жан зло усмехнулся и всё же обернулся к своему собеседнику. Высокий, широкоплечий, тот твёрдо стоял на ногах, несмотря на сильные порывы ветра. Ветер ерошил тёмные волосы, собранные с небрежный хвост, неистово трепал полы расстёгнутой нараспашку мотоциклетной куртки, и они хлопали, словно крылья пойманной птицы. Солнце уже скрылось, оставив стремительно затухающую полоску оранжевого росчерка на горизонте, но парень не спешил снимать солнцезащитные очки, то ли уберегая глаза от пыли, то ли пряча свои эмоции.

Уже не скрываясь, Жан снова улыбнулся. «Строим из себя крутого, да? Глупый, глупый мальчишка!» А вслух деловито поинтересовался, не дождавшись подробностей:

— Где место встречи?

— Ещё не решено.

— Тогда как мы это провернём? — Уклончивые ответы нервировали Жана всё больше. Никаких деталей, никакой точности и уверенности в предстоящей операции. Всё нужно делать вслепую и полагаться на хитрого мальчишку, которому совсем не доверяешь, а ведь он явно о чём-то умалчивает.

— Я сам прослежу за курьером, кэп, — голос информатора оброс раздражёнными нотками. — Не стоит лишний раз нарываться.

— Каким образом? У тебя ведь всё в порядке, не так ли? Никаких проблем? Сам ведь знаешь, мне нужно было повесить колокольчик на кота, так что без обид. Тем более уже прошло почти шесть лет с тех пор, как тебя отправили в его логово. Но, похоже, теперь уже ты сам становишься котом?

«Надеюсь, он ещё достаточно надёжен», — думал Жан, выдавливая подобие виноватой улыбки и не чувствуя ни капли жалости.

Не сговариваясь, оба достали сигареты: информатор — обычную помятую пачку Marlboro, полицейский — дорогой серебряный портсигар со вставками из слоновой кости, «подаренный» одним должником. Молча закурили. Повисшая в воздухе тишина нарушалась лишь тихим шелестом выдыхаемого дыма и порывами слегка подуспокоившегося ветра. Сделав очередную затяжку, парень вздохнул.

— Это моё последнее дело.

Вскинув брови в искреннем удивлении, Жан несколько секунд смотрел на него, а потом расхохотался.

— Ну насмешил! Разве ты до сих пор не понял, как тут дела делаются? Во-первых, здесь я решаю. Во-вторых, у тебя нет выбора.

Докуренная сигарета щелчком отправилась в полёт со второго этажа, словно комета оставляя в темноте за собой быстро исчезающий светящийся хвост.

— Это — моё последнее дело, — повторил парень тем же тоном, развернулся и, не оборачиваясь, скрылся из вида.

Когда шаги стихли, Жан бережно потушил сигару о балку и, пока никто не видит, спрятал её назад в портсигар. Если дело не выгорит, неизвестно, когда он сможет купить новые сигары такого же качества.

«Ты не кот, а крыса, бегущая с тонущего корабля».

Этот придурок дерзить решил! Жан замахнулся, словно хотел залепить оплеуху зарвавшемуся мальчишке, но в итоге смог лишь зло сплюнуть на пол. «Чертовски проницательная крыса…» Очередной порыв заставил его пошатнуться и снова искать опору. Он неуверенно подошёл к краю проёма и посмотрел вниз, выглядывая, когда из дверей здания выйдет его информатор. Прошло несколько минут, но тот так и не появился, — ушёл другой дорогой, не желая оставлять следов и давать возможность проследить за ним.

Тёмная асфальтовая дорожка, теряющаяся в густом заброшенном парке, выглядела совсем зловеще, а лужа, не успевшая высохнуть после вчерашнего дождя, походила на кровавый след, оставшийся от какого-то недотёпы, свалившегося с высоты. Поёжившись, Жан поскорее отошёл от края на безопасное расстояние. Ветряные вихри завывали в пустых комнатах, словно волки, ещё больше подчёркивая мрачную атмосферу запустения.

— Вот ведь сумасшедший идиот, и зачем я назначил встречу в таком отвратительном месте?

Глава 1. Последний шанс

Тик-так, тик-так.

На кухне монотонно тикали старые механические часы и тихо урчал холодильник. За окном бушевала гроза и облезлая берёза снова и снова теряла остатки своей шевелюры, отправляя золотые остроносые листья в последнее путешествие. Один из таких гастролёров сорвался с ветки и вызывающе прилип в центре стекла.

Я с грустью наблюдала за его попытками удержаться на скользкой поверхности, но стихия оказалась сильнее, и вскоре бедняга сорвался, улетая в неведомые дали.

Тик-так. Тик-так.

А часики-то тикают. Неумолимо. Неостановимо. Сколько там осталось? День? Два? Вовсе нет. Времени — до утра.

Я честно пыталась справиться с эмоциями и страхом, но чем меньше оставалось до расставания, тем острее ощущала неизбежность. Вика исподлобья посматривала на меня и без аппетита скребла вилкой по тарелке.

Ужин — наше с подругой любимое время. Именно по вечерам мы могли никуда не спешить и более-менее спокойно поговорить, обсудить дела, помечтать о будущем. Полушёпотом обсудить последние сплетни, поплакать, сетуя на судьбу, или увлечённо поспорить о какой-то ерунде, хихикая в особо пикантные моменты. Но не сегодня. Последний вечер вместе проходил в атмосфере траура.

Каждая попытка Вики заговорить проваливалась, сменяясь неловкостью. Мы дружим с первого класса, уже почти пять лет живём под одной крышей, и такого между нами ещё ни разу не было. Подруга тяжело вздыхала, выдавливала из себя очередную безликую фразу, чтоб как-то нарушить молчание, и снова замолкала, не зная, чем ещё меня взбодрить. Я знаю, она видела, как мне плохо, и боялась неосторожным словом задеть мои чувства. Ох, лучше бы она меня побила, и то пользы было бы больше! Ведь это я должна её поддерживать. Но я такая эгоистка…

После пары вздохов Вика попросила соли к давно остывшему омлету, хотя его уже точно нельзя ничем реабилитировать: некогда пушистый и жёлтенький он сморщился и потемнел, превратившись в плоский позеленевший блинчик. Прямо как моя жизнь.

Я приподнялась и потянулась к полочке со специями. Говорят, если рассыпать соль, это к ссоре. Конечно же, по закону подлости в последний момент моя рука дёрнулась, и я едва не сбила солонку на пол. Сердце дрогнуло, и я, будто получив оплеуху, немного пришла в себя. Аккуратно поставила солонку на стол и вымученно улыбнулась. Вика вновь тяжко вздохнула.

— Ты точно в порядке? Выглядишь совсем бледной.

— Я почти месяц доказывала тебе, что чувствую себя намного лучше. Ты же сама видишь, мне даже таблетки почти не нужны. Всё отлично! — с жаром соврала я. Мне ли не знать, как сильно она хочет, чтобы все наши мечты воплотились в жизнь. — Просто… погода такая печ-чальная…

В какой-то момент язык словно прикипел к нёбу и я замолчала на полуслове. Не смогла придумать себе оправдания. Честно, пыталась. Но не смогла.

Говорить о нашем расставании не хотелось. Я уже давно всё осмыслила, взвесила за и против, но где я, а где логика? Смириться никак не получалось. Поэтому мне так паршиво. С тех пор как умерла моя мать… нет, с тех пор, как я стала виновницей её смерти, всё изменилось. Мне ещё не было и шестнадцати, когда это случилось, и с каждым днём чувство вины, подкрепляемое постоянными упрёками и обвинениями бабушки и её многочисленной родни окончательно разъело мою сущность. За последние семь лет я превратилась в настоящую развалюху, невротика с целой коллекцией психологических проблем и фобий.

Вика единственная, кто остался со мной и поддерживал все эти годы. Мы сроднились, словно сёстры. Если её не будет рядом, то кто со мной поговорит? Ведь я не могу разговаривать с посторонними — привет моя первая фобия! Первая, но не последняя. Нужно сходить в магазин? Минуточку, но ведь я до жути боюсь чужих людей! Мне сложно даже просто выйти на улицу, в большой и открытый мир. Слишком большой, слишком переполненный живыми, шумными, слишком тактильными человеческими существами, которые так и норовят протянуть ко мне свои грязные лапищи, замарать, ударить, оттолкнуть, а затем потоптаться. Все они будут кричать, что я убийца матери, что мои руки в крови, что это моя вина и мне лучше было даже не появляться на этом свете…

Снаружи я всегда теряюсь, а стоит посмотреть в небеса, как начинает казаться, будто бесконечная синева утягивает меня в свою пучину. Мне становится так страшно, что я теряю сознание.

К сожалению, мы живём не в Японии, где хикикомори-затворники могут годами не выходить из дома, заказывая всё необходимое курьером. После того, как я останусь одна, мне придётся бороться со своими страхами самостоятельно. И нет никаких гарантий, что я смогу одержать хотя бы одну победу…

Виктория — моя спасительная соломинка, связующее звено с внешним миром, которого я так панически боюсь, и без которого невозможно выжить. И теперь эта соломинка уплывает в далёкую страну. А что делать мне?

Взъерошив и так растрёпанную причёску, я отвернулась к окну, едва сдерживая слёзы. Я злилась на саму себя. Вот как мне побороть свои страхи? Ещё и погода отвратительная и никак не способствует душевному равновесию, только сильнее загоняя в депрессию. На улице промозглая осень: листья почти облетели, оставив после себя голые и ободранные деревья; газоны посерели, из них торчат редкие клочки пожухлых мокрых цветов и пучки облезлых кустов. Пьяный дворник в грязном ватнике и оранжевой жилетке уже час спит на лавке, не двигаясь. Живой ли? А может, и не человек он вовсе — лишь марионетка на верёвочках, брошенная уставшим от надоевшей осенней картины кукловодом…

Вдали парочка студентов прижались друг к другу, кутаются в плащи, сражаются с ветром, что вырывает зонтики из рук. А в квартире сплошная тоска — прокуренные ободранные обои, старая разваливающаяся мебель. И смотреть невозможно, и заменить нечем. Дом старый — годится только на снос, но район неблагополучный, бесперспективный, никто из застройщиков даже браться не хочет. Соседи тоже бегут отсюда подальше, в поисках лучшей жизни.

«Вот придёт время, и мы заживём, как люди. Ещё немножко осталось потерпеть!» — мечтали мы с Викой на вечерних посиделках.

Глупые размышления о дворнике и соседях немного отвлекли меня и, вздохнув, я опёрлась рукой о стол, отчего он, отчаянно скрипнув, в очередной раз покосился. Подруга привычным движением подтолкнула его с другой стороны, и он временно выровнялся. Мы улыбнулись друг другу, и обстановка вроде немного потеплела.

Я остро чувствовала свою вину перед Викторией. Она одна тянула нас двоих. Хваталась за любую работу, не гнушалась самой грязной и тяжёлой, не отказывалась от ночных смен, которые никто не хотел брать. С трудоустройством куда-то на нормальное место у неё не ладилось, её резюме почти всегда оставляли без ответа, а если подруга звонила, то ей говорили напрямик, что она слишком жирная, чтобы стоять за прилавком приличного магазина, или недостаточно ухоженная, чтобы общаться с важными клиентами. И плевать, какое там у неё образование.

Я помогала ей, как могла: готовила, убирала, писала курсовые в университет, где Вика училась на заочном, переписывала конспекты для других студентов, делала переводы текстов на английский и наоборот, а также другие мелочи, чтобы заработать нам немного денег. На факультет лингвистики мы поступали вместе, но через год из-за ухудшившегося психического состояния мне пришлось бросить учёбу, а вот у Вики был реальный шанс окончить университет с красным дипломом.

Несмотря на все наши усилия, денег всё равно не хватало — мне постоянно приходилось тратиться на походы к психиатру и на дорогие препараты, которые гасили панические атаки. Медикаменты быстро заканчивались и совсем не лечили, лишь немного облегчали жизнь, на время пряча симптомы. Учитывая цену, я бы предпочла не покупать их вовсе, но Вика настаивала. Поэтому каждый поход в аптеку погружал меня в очередную депрессию — я считала таблетки такими же бесполезными, как и своё существование: деньги и время выброшены, а пользы ноль.

Выживать нам удавалась только благодаря неуёмному оптимизму Вики, её несгибаемости и непробиваемости, но я знала — этот ресурс не вечен. Всё чаще она возвращалась с работы раздражённая, срывалась на крик, жалуясь на очередного начальника-козла, необоснованно урезанную зарплату, или, подавив злые слезы, рассказывала о насмешках одногруппников во время сессии. И казалось, нет ни конца, ни края нашим бедам.

Но месяц назад Вика явилась домой с невероятной новостью. Ни разу в жизни не выиграв в лотерею, она внезапно сорвала джек-пот: за отличные результаты в учёбе и по протежированию одного из преподавателей её включили в программу обмена студентами. Практика в Америке — на целый год!

Взволнованная, раскрасневшаяся, с лихорадочным блеском в глазах Вика, не успев разуться, прямо с порога принялась рассказывать о новых перспективах, сложностях. Смотрела на меня такая счастливая, сияющая. Мне ли не знать, как опостылела ей жизнь на дне городских трущоб, издевательства окружающих, жалкие гроши, добываемые непосильным трудом, проблемы со здоровьем, лишние килограммы и бесконечные заботы о больной на всю голову подруге.

А что я? Сначала обрадовалась новостям, скакала по квартире, как безумная — я ведь не враг единственному близкому человеку и тоже от всей души желаю ей добра. Это последний год университета, и после практики в Америке она станет отличным лингвистом, получит место в престижной фирме синхронным переводчиком и тогда, возможно, настанет и на нашей улице праздник.

Я радовалась до тех пор, пока не поняла, почему подруга вдруг начала прятать глаза, а улыбка погасла. Потом и ко мне пришло осознание — когда она уедет, мне придётся остаться одной. На протяжении бесконечно долгого нескончаемого года, наполненного неизвестностью, страхом и болью.

Помня о своих проблемах, и о том, что порой не контролирую себя и могу всё испортить, я тут же дала себе клятву — Вика поедет на учёбу любой ценой. Несмотря ни на что, ни на какие обстоятельства, даже если мне будет очень плохо, и я буду умирать.

Глава 2. Страхи

Увы, надолго моей самоотверженности не хватило. Как я ни старалась, не смогла скрыть своего страха и спрятать горе. Стоило подруге уйти из дома, как я начинала метаться, выть от ужаса и уже заранее сходить с ума от одиночества.

Иногда у меня случались просветления, и мы с Викой отправлялись погулять в парк или совершали скромный и тихий набег на продуктовый магазинчик в нашем дворе, но обычно радость длилась недолго — через несколько часов я снова начинала параноить. Подруга всегда внимательно следила за моим состоянием, потому что я могла пропустить «точку невозврата», и потом становилось поздно. Но кто теперь будет контролировать мои приступы? Кто спасёт?

Одно неосторожное движение, шаг не туда, и сердце примется биться о грудную клетку, паника будет всё сильнее, и моё бракованное сознание начнёт придумывать несуществующее. Я буду задыхаться, не смогу ориентироваться на улице, буду кидаться на стены и, если повезёт, потеряю сознание. Тогда спасительное беспамятство временно выручит меня от кошмара. Но… пока я буду валяться в отключке, меня обязательно обчистят воры, а то и какой-то маньяк затащит в подворотню.

В прошлом году мы гуляли с Викой в парке, было жарко и она решила купить мороженое, продающееся буквально в пятидесяти метрах от нас. В какой-то момент я оказалась окружена группой старшеклассников. Они так неожиданно появились рядом! Громко смеясь, толкаясь и веселясь, они что-то спросили у меня, но… Сейчас я уверена, они не хотели сделать ничего плохого. Возможно, спрашивали дорогу или зажигалку, но мне уже было плевать — после непродолжительной, но очень мощной панической атаки я свалилась под лавку без сознания и сильно ударилась головой. В итоге пробыла больше недели в больнице, шарахаясь от каждого звука и любого незнакомого человека, и даже мой лечащий врач не мог меня нормально осмотреть. Никто уже и не надеялся, что я оклемаюсь, а Вике настоятельно рекомендовали отправить меня в психушку. Собственно, я была согласна с этим, но подруга отказалась, сказав, что мне будет лучше под присмотром близкого человека. Всё же дома я вела себя спокойно и, не считая периодических депрессий, вполне адекватно.

Скорее всего, Вика вспомнила именно тот случай, когда рассказывала мне о поездке. С того времени много воды утекло и сначала я очень надеялась, что подобное больше не повторится ни при каких обстоятельствах. Но сейчас я уже ни в чём не уверена.

Чем чаще я думала о нашем будущем, тем больше утверждалась в мысли, что возможность учиться за границей для таких, как мы, выпадает лишь раз в жизни. Точнее, для меня уже всё кончено, а у Виктория всё ещё впереди. Поэтому, как могла, сдерживала при ней эмоции. Я понимала, что стоит лишь заикнуться, намекнуть о том, чтобы она не уезжала, Виктория от всего откажется и потом ни разу меня не упрекнёт. А она, хоть и жалела меня, старалась не думать о том, как я буду жить целый год одна.

Мы обе прекрасно понимали — больше шансов выбраться из этой ямы судьба нам не подкинет.

Вика старшая из многодетной семьи, у неё недавно появилась очередная сестра от очередного нового отчима, и матери просто плевать, чем занимается уже взрослая дочь. Она вспоминает о ней только когда нужна поддержка или деньги. До своего совершеннолетия подруга вынянчила кучу младенцев, подорвав здоровье, и у неё никогда не было времени на себя. А потом бабушка отдала мне эту захолустную однушку и велела больше не показываться на глаза, поэтому мы с Викой поселились вместе. По сути у нас обеих никого не осталось, нам некуда было идти, и мы никому, кроме как друг другу были не нужны. Это лишь сблизило нас сильнее. Но если быть честной, то всё же Вика нужна мне больше, чем я ей, но она всё равно со мной! Поэтому я должна хоть как-то её отблагодарить и чем-то пожертвовать.

Я вцепилась в эту простую и логическую мысль, и она в некоторой степени придавала мне сил. Я мечтала, чтобы Виктория хоть немного наладила свою жизнь, встретила хорошего мужчину и обрела счастье. Если на себе я уже поставила крест, то у других ещё есть шанс. Тем более, нельзя быть неблагодарной.

Вика тоже волновалась из-за предстоящего отъезда и ходила мрачной, постоянно раздавая мне наставления: не забывай закрывать двери, не впускай в дом незнакомцев, не разговаривай с теми, кто пристаёт на улице и сразу убегай от них. Не ходи в магазин в соседнем дворе — там слишком скандальная продавщица, не выходи из дома поздно вечером, не забывай выключать газ, пытайся хоть иногда общаться с хорошими людьми… Будто я и сама всё это не знала!

Она говорила так, словно, стоит ей уехать, я тут же пущусь во все тяжкие, начну шляться по ночам и общаться исключительно с плохишами. Я кивала, иногда отпуская плоские шуточки, послушно повторяя за ней все наставления, и переживала всё сильнее.

День «икс» наступил как-то внезапно. Вроде совсем недавно была ещё куча времени на подготовку и сборы, но вдруг оказалось, что завтра Вика должна улетать.

Но это будет завтра, а сейчас я смотрела в окно и никак не могла отвести взгляд от постепенно утопающей в вечерних сумерках улицы. Видимо, что-то отразилось на моём лице, так как через несколько мгновений мне в голову прилетело кухонное полотенце.

— Ай! Что ты делаешь? — возмутилась я.

— Слушай, я тут подумала… может, ну её, эту заграницу? — махнула рукой Вика. — Там столько денег нужно! Учёба хоть и бесплатная, но за все остальное придётся платить. Еду покупай, за проезд плати, учебники и вовсе кошмарных денег стоят, а без них никак не обойтись.

— Как ты можешь говорить подобное? — испугалась я, вмиг забыв о своих страданиях. — Неужели передумала? А как же перспективы, будущее?

Тем временем подруга продолжала перечислять:

— Да ты посмотри на меня: страшная, толстая, ни кожи, ни рожи. Кому такая нужна? Знаешь, сколько там красавиц будет? Чего только девки с моего потока стоят. Как модели, все на подбор. Те сразу себе спонсоров найдут и преподавателям понравятся. Впрочем, у них родители такие богатые, что о спонсорах беспокоиться не придётся… Не стоило в этот универ поступать, надо было найти что-то попроще, по своему уровню. Лучше бы в бурсу пошла, стала учителем в школе, или воспитателем в детском саду. А то, видишь ли, замахнулась на серьёзных мероприятиях синхронистом быть. Мечтала даже, что буду вся такая красивая, в деловом костюме, в международных организациях серьёзным дядям и тётям серьёзные разговоры переводить… Вот дура…

— Точно, — поддакнула я, понимая, что надо срочно спасать ситуацию. — Можно было ещё на парикмахера выучиться… или повара. Маникюрщицы тоже неплохо зарабатывают. «Ноготочки у Виктории»! — Я нарисовала в воздухе воображаемую вывеску салона. — Мы могли бы принимать клиентов на дому. Простенько, по-колхозному, но как раз нам по силам. А то замахнулась…

Вика возмущённо вскинулась, даже задохнулась от возмущения, но увидев, что я смеюсь, поняла, как я её подловила. Покачав головой, она щедро плеснула майонез в остатки омлета. Я обречённо вздохнула: надо меньше есть всякую гадость, тогда и вес наладится. Но что поделать бедному человеку, если стресс он заесть может только едой? На другие развлечения денег не хватает.

В целом я мечтала услышать от неё то, что она хочет остаться. Подсознание уже ликовало и настырно требовало послушно кивать, как болванчик, в такт словам подруги и активно поддакивать. Она останется, и мы как-нибудь справимся, выкрутимся из всех проблем и наконец заживём хорошо. Виктория найдёт достойную работу, я избавлюсь от своих фобий, мы встретим свою любовь, нарожаем детишек и умрём в один день!

Картина, которую рисовало моё воображение в тот момент, становилась всё ярче, отчётливей, обрастала деталями. Там появлялось всё то, чего мне так хотелось, и то, о чём я боялась говорить вслух. Где-то фоном звучал голос подруги:

— Ты меня вообще не слушаешь!

Возмущённый окрик вывел меня из ступора.

— Что?

— Я говорю, что хочу остаться. Чем больше думаю об этом, тем правильнее кажется это решение. — Она пожала плечами. — Тем более, на кого я тебя, дурынду, оставлю? Ты помрёшь от голода через месяц, а то и через неделю. Или от страха заболеешь. Ведь за стеной могут поселиться иностранцы, жаждущие экспансии, а этажом выше точно заведётся парочка маньяков, которые обязательно позарятся на такой суповой набор, как ты.

— Что? — Требовалось срочно что-то ответить, но я никак не могла сосредоточиться. Господи, да когда же я перестану впадать в ступор от малейшего стресса?

Подруга оглянулась в поисках чего-то посущественнее, чем можно кинуть в мою перегруженную глупостями голову с целью вправки мозгов на место. Но вокруг лежали только тяжёлые предметы, что окончательно ухудшит ситуацию. Она вздохнула и покрутила в руках вилку.

— Что ещё думать? Реально, ни на что порядочное не хватает денег. Почти нет нормальной одежды. Но если без новых шмоток прожить можно, то без учебников я точно не обойдусь.

— Не глупи, я уже взрослая девочка, как-нибудь справлюсь, — затараторила я. — Тем более мне нужно учиться жить самостоятельно. Ты ведь не сможешь всю жизнь нянчиться со мной. А так у тебя появится реальная возможность познакомиться в Америке с миллионером, запудрить ему мозги, зажить счастливо и безбедно. Ну, или захомутать мини-олигарха. Тоже неплохой вариант. А мне уже намного лучше… — В голове мелькнуло, как совсем недавно я испугалась стука в дверь и целый день просидела в ванной, дрожа от страха. Затолкав воспоминания подальше, продолжила: — Приступов давно не было. Я реально выздоравливаю.

Внутри все сжалось, но я поборола страх, нацепила беззаботную маску. Виктория снова удивлённо посмотрела на меня. Я видела, как важна для неё эта поездка, но по моей прихоти она могла потерять всё. Но, кажется, только что я прошла точку невозврата. Возможно, я справлюсь. Все ещё находясь в взволнованном состоянии, я улыбнулась.

— Знаешь, а ведь я уже подготовила маленький подарок к твоему отъезду. Ты получишь его завтра в аэропорту и откроешь уже в самолёте… или когда прибудешь на место.

— Ну что за глупости. Какие ещё подарки?

— Не выпендривайся. Тем более, чего такого я могу подарить? Пусть тебя это не беспокоит. И ещё…

— Что?

— Ты совсем не страшная.

— Ты тоже. Разве что совсем капельку.

Она улыбнулась и растрепала мои волосы, а ужин больше не проходил как поминки. Остаток вечера я тщательно строила из себя клоуна, мы легли спать вместе и долго болтали. А когда Виктория уснула, я не проронила ни слезинки. Страх, словно кусок льда сковал моё сердце, и время остановилось. Завтра всё решится.

Глава 3. Унижение

Утро началось с хаоса. Проболтав полночи, мы заснули поздно и, конечно же, проспали. Не смог нас разбудить и будильник, настойчиво трезвонящий каждые десять минут, и столь же настойчиво и бездумно отключаемый. По чистой случайности к нам заглянула соседка и разбудила громогласной трелью в дверь. Вика, растрёпанная, в помятой пижаме и темными кругами под глазами, подскочила с кровати, страшным охрипшим голосом матерого курильщика гаркнула: «Кого там принесло?», и соседка перепугано ретировалась с извинениями. Теперь точно по всему району пойдут слухи, что Вика пьёт, по ночам занимается непотребствами, и неизвестно, чего ожидать от такого непорядочного человека.

Чемоданы уже стояли в коридоре, полностью собранные, но в последний момент мы обнаружили, что забыли положить полотенца и купить новую зубную щётку. Пришлось взять старую — растрёпанную и некрасивую. Потом не могли найти паспорт Вики и пока искали, убили оставшуюся половину нервных клеток. Естественно, паспорт лежал на самом видном месте, но мы его в упор не замечали.

За пять минут до выхода у подруги неожиданно порвались колготки — именно сейчас, когда за новыми бежать совсем не осталось времени. Она попыталась натянуть мои, и в итоге всё закончилось истерическим смехом вперемешку со слезами. Колготки не налезали, Вика упорно запихивала в них толстые ляжки, но когда попытка почти увенчалась успехом, раздался треск и на самом интересном месте появилась дыра. Её удачно скрывала юбка, но незапланированная вентиляция в такую холодную пору подругу не обрадовала. Пришлось искать старые джинсы, на которых психоделической кляксой застыло застаревшее пятно. Спрятать его удалось под не соответствующей погоде летней туникой — наверняка этот казус станет причиной очередных насмешек со стороны одногруппников Виктории. Но всё плохое уже случилось, и это была мелочь, недостойная нашего внимания. Миссия выполнена, и подруга нетерпеливо притоптывала у порога, ожидая меня.

Я не переживала за то, как выгляжу, поэтому напялила вязаную юбку в пол, худи и жуткое даже на мой взгляд пальто в клеточку, которое постеснялась бы надеть моя бабушка — пару лет назад мы купили его в секонд-хенде. Но оно было тёплое, из натуральной шерсти, и ещё в нём я не выглядела сильно тощей на фоне располневшей подруги.

Схватив раздутые чемоданы, мы рванули к такси — чтобы не опоздать, нам пришлось позволить себе такую роскошь. По дороге молчали, каждая думала о своём. Мне казалось, что как только Вика сядет в самолёт, то испытает огромное облегчение, избавившись от обузы в моём лице. Ещё в голове крутилась мысль, будто я забыла о чём-то крайне важном, но, как ни старалась, так и не вспомнила, что это. Мелькающие в окне люди и магазины слились в одну сплошную полосу, и я даже не успела осознать, насколько далеко от дома оказалась и что трепыхаться поздно.

Наше появление в аэропорту было подобно урагану — Вика пёрла напролом словно ледокол-буксировщик — расталкивала пассажиров и провожающих, волоча за собой меня и трещавшие по швам чемоданы. Люди в недоумении шарахались в стороны от растрёпанной девицы с раскрасневшимся перекошенным лицом и телепающегося за ней бледного призрака, и безропотно уступали дорогу.

Мы не опоздали — в запасе осталось достаточно времени, чтобы спокойно зарегистрироваться. Очередь была небольшая, потому компания яркой, красиво разодетой молодёжи сразу привлекала внимание. Я сжалась в комочек, узнав среди них одногруппников Вики, с которыми ей предстоит лететь на учёбу и провести весь год.

Подруга после каждой встречи с ними плакала и жаловалась на их жестокость, но сейчас нам некуда было деваться — нужно сдать багаж и получить посадочный талон. Поэтому мы подошли и встали рядом. Вика, тяжело дыша, принялась обмахиваться краем шарфа. На фоне остальных выглядела она жалко — ненакрашенная, растрёпанная, в поношенной одежде. На лбу у неё блестела испарина, на куртке снизу разошлась молния, а чемодан грозил вот-вот развалиться. Старый дерматин потрескался, являя миру своё неприглядное желтовато-серое нутро. От обиды я едва не расплакалась.

Высокий брюнет, один из тех студентов-мажоров, окинул нас презрительным взглядом и решил развлечь своих дружков.

— Смотрите, жирдяйка притащилась. Я уже и не надеялся. Без тебя было бы не так весело. Чего опоздала? Не могла натянуть любимые леопардовые лосины? Кстати, где они?

Я смотрела, как Вика от злости сжимает кулаки, и думала, хоть бы она не начала ему отвечать. Мне до дрожи в коленях не хотелось, чтобы мы стали причиной скандала.

— Я же их тебе дала поносить, ты разве забыл? — не услышала моих беззвучных молитв Вика. — Правда, ты просил никому не говорить…

Мажоры расхохотались, забавляясь ситуацией, кто-то из стоящих вблизи нас пассажиров тоже хмыкнул. Брюнет немного сник, но стойко выдержал выпад — самоуверенности ему было не занимать.

— Точно! Не переживай, я взял их с собой и обязательно верну, чтобы ты их надела в первый день учёбы на новом месте. А то твои джинсы такие… такие… — Он брезгливо наморщил нос, но так и не подобрал подходящего слова.

Красивый блондин с яркими голубыми глазами поспешил товарищу на помощь:

— Стрёмные, Марк. Называй вещи своими именами! Они стрёмные, от них за версту пахнет дешёвкой… И мне кажется, это не джинсы, а скорее чехол от танка. Но и он на ней сейчас треснет. Не подходите близко, это опасно! — Закрыв лицо руками, блондин в притворном ужасе отшатнулся, якобы спасаясь от взрыва.

Даже если бы речь шла не о нас, мне не было бы смешно. Но девчонки засмеялись в ответ на мерзкую шутку, стреляя глазками и кокетливо дуя пухлые губы, а парни одобрительно хлопали по спине недоделанного клоуна. Тот провёл рукой по идеально уложенным волосам и решил закрепить свой успех. В этот раз жертвой стал наш багаж.

— А это у нас что, чемодан? Чёртов антикварный чемодан! У моего деда в молодости такой же был. Неудивительно, что ты опоздала — чтобы найти такое ископаемое, тебе наверняка пришлось обойти все помойки.

И они снова рассмеялись. Я чувствовала фальшь в их гоготе — они знали, что всё это не смешно, но им просто нравилось издеваться.

Я опустила взгляд. Нормальных дорожных сумок у нас действительно не нашлось — как-то до этого не доводилось путешествовать с нашими доходами и проблемами. Не было у нас и богатых родителей, которые обеспечили бы нам модную одежду, поездки в отпуск и красивые чемоданы. Мы выглядели жалкими и смешными. Это было очень и очень обидно.

— Если бы у меня была возможность, я бы задержалась ещё, — пыталась парировать подруга, но напускная бравада ей давалась всё тяжелее, — чтобы как можно дольше не наблюдать твою противную рожу.

Блондин скептически вздёрнул бровь. Его явно не задело такое глупое оскорбление. Очевидно же, что и он сам, и все вокруг считают его красавчиком.

— Жалкая попытка, жиробас. Моя рожа — это лучшее, что ты видела в своей убогой жизни. Пользуйся возможностью, пока я добрый!

Подружка блондина, глядя на него влюблёнными глазами, взмахнула длинными ресницами и переливчато засмеялась. Мелодично так. Не только симпатичная, но ещё и умная, наверное, раз её тоже отправляют на учёбу в Америку…

Её подруги завистливо отвернулись, пока проходящие мужчины откровенно глазели на красотку. Выглядела она и правда великолепно: дорогущее даже на мой неискушённый взгляд кашемировое пальто плотно облегало стройную фигуру, подчёркивая все изгибы и выпуклости, а яркий шарф дополнял и без того идеальный образ роковой красотки, привлекая внимание всех вокруг. Включая и моё. Мне-то на показ выставить нечего, остаётся только стыдливо спрятаться в уголочке, мечтая, как бы сложилась моя жизнь, если бы… Да какая разница? Для меня уже всё потеряно. Но за Вику стало очень обидно и больно. Ну чего они пристали к ней? Неужели нельзя просто не замечать нас? Это так низко, издеваться над теми, кто беднее! Мы же им ничего не сделали, не трогали, и вообще, если они такие крутые, то какое им до нас дело?

Я вжала голову в плечи и хотела бы зажмуриться, чтобы не видеть эти наглые, холёные, хохочущие лица, но не могла отвести взгляда — и от них, и от людей вокруг. Их слишком много, они слишком яркие, громкие, такие тяжёлые, колючие и липкие, как горячая смола.

— Ты как всегда прав! — Красотка опять захлопала ресницами, ожидая, пока блондин обратит на неё внимание и решила продолжить веселье, снова напав на Вику: — Смотри, ей даже сказать нечего. Ой, а кто это с ней? Что за чучело?

Участь девочки для битья меня не миновала — настала моя очередь вкусить прилюдного унижения. А так хотелось остаться незамеченной, мимикрировать под серую половую плитку, такую же безликую и ничем не примечательную, как и я. Спрятавшись за подругой, я надеялась на чудо, но оно не произошло. Что может быть хуже: я в незнакомом месте, вокруг толпа агрессивно настроенных людей, на меня все пялятся, а лучшая подруга уезжает? Я как самый одинокий в мире кит, песню которого никогда не услышат другие.

В ушах запульсировало. Голоса стали тише и зазвучали далеко-далеко.

Чёрт, только не сейчас.

Глава 4. Шкаф

— Ты в порядке? — Вика забеспокоилась, забыв об обидчиках, и принялась теребить меня: — Ты приняла таблетки?

Надо потерпеть ещё немного, а после хоть в обморок падай.

— Я в порядке!

Ответ прозвучал намного громче, чем я хотела, и все снова расхохотались, уставившись на меня. Словно демоны, они впились в меня горящими взглядами и жаждали продолжения развлечения. Мне показалось, я вижу, как капает яд с их длинных острых клыков…

— Да вы только посмотрите, чучело ещё и разговаривать умеет. Или это твоя говорящая обезьянка? — И снова хохот.

— Да что же вы за люди такие? Займите себя чем-то полезным! — Вика развернулась спиной к одногруппникам и принялась обмахивать меня шарфом.

— Ой, а это случайно не та сумасшедшая, про которую ходят слухи? — спросила одна из девчонок, тыкая в меня пальцем с ярко-алым маникюром. Ноготки блестели, будто испачканные в крови, переливались неестественным блеском, образуя у меня перед глазами калейдоскоп бликов и усиливая головокружение.

— Какие слухи? — заинтересовалась вторая, и все уставились на меня.

— Что она мамашу свою грохнула…

Мелкая дрожь прошла по телу — мне показалось, что сейчас душа вырвется на свободу и, ничем не удерживаемая, как воздушный шарик, улетит в небеса. Тогда я точно умру. Но сейчас нельзя, я должна сдержать данное подруге слово.

Собрав волю в кулак, я тихо, чтобы вновь не вызвать насмешек, выдавила:

— Викусь, всё нормально, я в порядке. О себе волнуйся, не давай им себя обижать. Ты лучше всех их вместе взятых, они не стоят грязи под твоими ногами. Просто иди к своей цели. Помни, и на нашей улице будет праздник…

Наверное, родить было бы проще, чем сказать это. Покосившись мутным взглядом в сторону, я заметила, что хотя на нас ещё посматривают, но интерес уже остыл — студенты взволнованы другим. Не стесняясь, они обсуждали предстоящее путешествие, куда пойдут и что купят, но никак не учёбу.

Нам такая насыщенная программа не грозила, потому мы просто стояли чуть позади остальных: я всё так же немного не в себе, подруга красная от негодования. Наконец подошла наша очередь, Вика сдала чемоданы и получила посадочный талон. Она растерянно оглянулась на меня, будто документ, подтверждающий право на полёт, попал к ней случайно, и сейчас его заберут, а её саму прогонят.

Никто из нас даже не надеялся, что однажды поедет заграницу — я видела, как Вика смотрит на талон, и не верит своим глазам. Для меня же этот клочок бумажки был сродни ядовитой змее, которая положит конец моему бессмысленному существованию. Осталось сделать всего пару шагов, и назад пути не будет — подруга уедет и я окончательно останусь одна.

Время поджимало, одногруппники Вики уже отправились на таможенный контроль, и ей нельзя было отставать. Мы тепло попрощались, наговорив друг другу милых глупостей и крепко обнявшись. Я с трудом сдерживала слезы, глаза жгло, в носу щипало. Но я крепилась.

Перед тем, как Вика ушла, я всунула ей руки самодельный конвертик. Зная о её любопытности, я ещё дома тщательно замотала конверт скотчем, чтобы она не распечатала его раньше времени.

— Что это?

— Ну… скажем так, там наставление от меня.

Она хмыкнула, подняла его к свету и попыталась разглядеть что там. Предусмотрев и это, я использовала толстую непрозрачную бумагу.

Я выдавила улыбку, но, видимо, она вышла совсем жалкой, так как подруга снова обеспокоенно посмотрела на меня. А мне хотелось взвыть от переполняющих чувств: отчаянья, тоски и страха. Ноги налились тяжестью, от количества незнакомцев вокруг разум мутился, не хватало воздуха. Все эти иностранцы, бандиты, маньяки — вдруг они только и ждут, когда я останусь одна, и тогда… Сердце билось то истерично, то замирало, и я задыхалась, но крепилась изо всех сил. Ещё немного, и всё закончится. Нужно потерпеть совсем малость — скоро я буду дома, за надёжными стенами, закроюсь на все замки, щеколды, цепочки, и всё будет хорошо.

Последние пять минут я жаждала, чтобы подруга скорее ушла на досмотр. А она всё лепетала что-то, обнимала меня, поправляла одежду, волосы… Ждать было невыносимо, и вот наконец она скрылась за стеклянными воротами, лишь разок оглянувшись и крикнув:

— Не забывай обо мне! Я буду скучать! И звонить каждый вечер!

Может, она ещё что-то говорила, но я уже бежала куда глаза глядят, натыкаясь на идущих навстречу, путаясь в своей дурацкой длинной юбке, запинаясь о чьи-то ноги и сумки. Перед глазами мелькали надписи, таблички, огни витрин, столики кафе, но я их не воспринимала, не осознавала, где нахожусь, пока не увидела значок туалета, и рванула туда — в надежде поскорее выпить спасительное лекарство.

Специально не приняв его утром, и зная, что эффект, пока мы доедем, выветрится, а доза в две таблетки закончится моим полным неадекватом, я надеялась на облегчение сейчас. Я верила, что справлюсь, ведь обещала Вике это сделать. У меня больше нет надёжного друга, прикрывающего спину, я осталась совсем одна. Но мне нужно добраться домой. Самостоятельно.

Это давило, разрывало на части, мне становилось всё хуже, я полностью перестала соображать. Перед глазами поплыло, уши заложило. Чудом я не оказалась в мужском туалете — он находился на пару метров ближе — и, заскочив в кабинку женского, захлопнула двери изнутри, полной грудью вдохнула пропитанный хлоркой воздух и принялась панически рыться в сумке. Чем дольше я ковырялась, тем отчётливее понимала — таблеток нет. Вот что с утра не давало мне покоя, вот почему мне казалось, что я забыла нечто важное! Чёртовы таблетки! Будь оно всё неладно!

Слезы, уже не сдерживаемые ничем, хлынули с силой ниагарского водопада. Пара секунд, и носовой платок промок насквозь, а следом и рукав пальто. Мне пришлось закусить ладонь почти до крови, чтобы боль отвлекла от желания завыть в голос.

Пахло в кабинке, как в любом общественном туалете, но я довольно долго просидела там, всхлипывая и размазывая сопли. Мечтала, чтобы аэропорт опустел и я смогла спокойно уйти. Воображала себя последним человеком на земле и наотрез отказывалась покидать своё убежище.

Вскоре уборщица после очередной попытки вломиться в кабинку накричала на меня и выгнала. Перед этим мы недолго сражались, перетягивая дверцу на себя, но дородная баба оказалась сильнее и опытнее в этом деле, и я проиграла. После она накричала на меня ещё раз, обзывая обидными словами, и чуть не огрела по спине шваброй, когда я убегала.

— Люди сюда нужду справить ходят, а не спать! Вали отсюда, наркоманка поганая! — кричала она мне вслед, размахивая шваброй, и теперь казалось, что на меня обратили внимание абсолютно все люди в зале отлёта — пассажиры, провожающие, грузчики, охранники, работники кафе.

В панике я рванула к выходу, оставляя за собой позорный шлейф запаха хлорки и мочи, которые крепко въелись в мою одежду и волосы. Снаружи стояли такси, и я нырнула в тёплое нутро ближайшего. Водитель принюхался, наморщив нос, но никак не прокомментировал моё фееричное появление.

— Вам куда? — спросил он любезно, оборачиваясь.

Мужчина — смуглый и чернобородый, с большим крючковатым носом — напугал меня до жути, в его чертах я разглядела самого дьявола. В панике отпрянув, я выскочила наружу и залезла в другую машину. Заикаясь, попыталась что-то объяснить таксисту, но тот оказался не так приветлив, как предыдущий, смотрел на меня как на дуру, а потом выгнал, обложив матом. Я уже хотела сесть в следующую, но вспомнила, что у меня нет денег. В кошельке лежало лишь несколько мелких купюр, на которые я смогла бы доехать на автобусе до метро.

Мысль об общественном транспорте повергла меня в ещё больший ужас — я металась, наскакивая на людей, лепеча под нос извинения и отлетая в сторону, пока снова не натыкалась на кого-то. Пару раз меня обругали, а один мужик, больно схватив за плечо, пригрозил кулаком. Кажется, один раз я потеряла сознание, но кто-то меня растормошил, и я снова бежала, бежала…

В конце концов я оказалась на задворках какой-то промышленной улочки: здесь было темно, сыро и безлюдно. Свалившись под стеной на грязный асфальт, я смогла немного прийти в себя. Вокруг не было ни одной живой души, на меня никто не бросался, не тянул руки и не кричал. Едва я перестала ощущать на себе посторонние взгляды, прекратила и метаться из стороны в сторону. Если дождаться темноты, людей в городе станет поменьше, и я смогу добраться домой на автобусе. Или пешком.

Идея показалась мне очень хорошей и здравой. Я кралась по улице, как воришка, и заглядывала в тёмные окна, пока не наткнулась на заброшенное двухэтажное здание. Замок был сломан, а дверь открыта. Не задумываясь, я зашла внутрь. Ободранное и неприветливое для обычных людей помещение меня обрадовало так, словно я оказалась дома.

Тихонько пробравшись по хрустящему под ногами мусору, поднялась на второй этаж. Когда-то здесь были кабинеты какой-то небольшой компании: на стенах висели пожелтевшие от сырости и времени графики, повсюду валялась поломанная мебель, разбитая офисная техника, из большого деревянного шкафа с двойными дверцами торчали старые документы. Вытаскав бумаги наружу, я залезла внутрь. Там было пыльно, в носу защекотало, но я срочно нуждалась в отдыхе.

Когда пыль осела и я немного притерпелась к запаху, закрыла дверцу. Стало темно, тепло, и долгожданное блаженство уединения накрыло меня с головой. Весь мир остался снаружи, а я наконец-то одна, в тишине и безопасности. Бессонная ночь, усталость и недавний ужас вымотали меня окончательно. Несмотря на пережитое и страх быть пойманной я довольно быстро заснула — отгородилась от всего мира стенками шкафа, зарылась в кипу древних, превратившихся в труху бумаг и отрубилась. Кажется, мне что-то снилось. Не знаю, сколько я проспала, возможно, уже настал поздний вечер или даже ночь, но разбудила меня резкая трель мобильного. Я едва не кинулась рыться по карманам — первая мысль была, что это Виктория. Но она позвонила бы только после прилёта. Неужели я так долго проспала?

Тело затекло от неудобной позы, и я никак не могла заставить себя пошевелиться. Да сколько можно трезвонить? Так не хочется просыпаться… А потом испугалась, что с подругой что-то случилось. Она не смогла улететь, потому что заболела, упала с трапа… или самолёт разбился и мне звонят сообщить о её смерти. Душа заледенела.

Финальный аккорд отрезвил — эту мелодию я не знала, мобильный был чужой, причём совсем рядом. Сначала я с облегчением выдохнула. Если это не мой телефон звонит, значит, подруга в порядке. Но затем вопрос забил тревожным колоколом: «Кто же там, за дверцей шкафа?»

Меня объял смертельный ужас. «Успокойся, — попыталась я урезонить себя, — когда ты пришла, в здании было сумрачно, ты сейчас сидишь в шкафу за закрытой дверцей. Кому придёт в голову лезть туда?»

Разве что сюда пришли с определённой целью. Вдруг за мной кто-то проследил? Увидел одинокую девчонку, в панике мечущуюся по улицам города. Девчонка явно не в себе, не понимает, где находится и что происходит. Идеальная жертва для убийц и насильников, которая сдуру ещё и сама пришла в уединённое местечко — даже труп не надо прятать. Это именно то, о чём мне всё время талдычила Виктория! Она же мне постоянно повторяла, чтобы я никогда не ходила в подобные места!

Борясь со страхом, я зажала рот руками, чтобы случайно не выдать себя участившимся дыханием. Но вдруг мне всё это показалось? Я как-то не заметила, что звонок уже не играет, а вместо этого послышался мужской голос. Ну точно, это по мою душу! Маньяк!

Глава 5. Убийство

С присущей для такой ситуации обречённостью я стала ждать, когда же меня начнут убивать. Или насиловать. Или всё сразу. Но гипотетический преступник не спешил приступать к задуманному.

«Я на месте… мы так не договаривались… давай покончим…» — Мне слышались лишь обрывки фраз, хотя маньяк говорил довольно громко. Всё-таки было важнее остаться незамеченной, нежели вникнуть в суть разговора. Но, судя по услышанному, он договаривается со своим подельником. Видимо, скоро преступников станет двое!

«Ты не можешь ставить мне условия! Я и так пошёл на уступки!» — крикнул маньяк, явно чем-то возмущаясь. А я чуть не подскочила, когда он заговорил совсем рядом, даже смогла наблюдать в темноте его силуэт через щель в двери, и то, как он отчаянно жестикулировал. Судя по паузе, подельник ответил что-то неприятное, потому что маньяк сплюнул на пол и, развернувшись на каблуках, посмотрел прямо на меня. Точнее, на шкаф, в котором сидела я, ни живая ни мёртвая от страха.

Я оцепенела, сердце перестало биться. Маньяк нетерпеливо оглянулся, затем, приблизившись впритык к шкафу, протолкнул что-то в щель. Оно врезалось мне в лоб и упало на бумаги, а он зло выпалил своему невидимому собеседнику: «Мне не нравится твой тон… Ты сильно пожалеешь…» Я ничего не понимала, но разговор явно свернул с моего убийства на другую тему.

На улице завизжали шины, несостоявшийся маньяк после секундного раздумья выругался, сорвался с места и побежал к выходу. Но там ему преградили дорогу, так как он, подняв руки, попятился назад. Мои глаза уже привыкли к темноте, а тусклый свет из окон позволил немного разглядеть происходящее. Наверное, мне не стоило на всё это смотреть, но я ничего не могла с собой поделать. Всё ещё прикрывая рот рукой, я аккуратно, чтобы не нашуметь, наклонилась к щёлке и прикипела взглядом к не предназначенной для моих глаз сцене.

У выхода появились двое мужчин. Один, с ковбойской шляпой в руке, что-то негромко говорил и посмеивался. Черты его лица в полумраке смазались, но фигуру я рассмотрела отчётливо: некрупный и невысокий, в коричневой куртке и светлых джинсах. В другой руке он держал пистолет и тыкал им в сторону того, кто недавно говорил по телефону. Всё было, как в кино!

Его напарник выглядел солидней: высокий, в строгом костюме — из-под полностью расстёгнутого пиджака светлым пятном белела рубашка, слегка натянутая на выпирающем пузе. Ноги на ширине плеч, руки в карманах. Видимо, главный.

Увиденное всё больше смахивало на сцену из гангстерского фильма, отчего я одновременно засомневалась и в реальности происходящего, и в трезвости своего ума. Захотелось хихикнуть, но я себя одёрнула и вновь затаилась.

Преступники перекинулись ещё несколькими фразами, которые я не разобрала, но после этого маньяк — хотя мне уже не верилось, что мужчина, прибывший сюда первым, следил именно за мной — вдруг опустил руки и заявил:

— Парни, вы крупно вляпаетесь, если не прекратите эту клоунаду. Вы же знаете, кто я, и какие люди за мной стоят! Давайте разойдёмся мирно, и я сделаю вид, что всего этого, — он обрисовал руками в воздухе два круга, — не было. Иначе в городе станет на одну банду меньше.

В его голосе не было страха, только глухое раздражение. Он отошёл на несколько шагов и снова оказался рядом с моим убежищем.

— Ты не в том положении, чтобы угрожать, Марат! — осклабился мужик со шляпой, неуклюже покручивая пистолет на пальце. — Твоя неприкосновенность здесь — просто пшик! Гони бабки, иначе… — выдержав многозначительную паузу, он очередной раз крутнул пистолет и вскинул его в нашу сторону: — Бах!

Последовавший громкий хлопок на миг меня оглушил, а мой маньяк с глухим стуком упал на бетонный пол. Его убийца замер, растерянно таращась на пистолет, и заорал:

— Твою мать!

— Ян, что ты наделал? — Главный был ошарашен не менее, в его голосе звучало отчаянье: — Как мы теперь узнаем, где бабло?

— Черт! Да я не специально. Хотел шугануть его… и палец, падла, дрогнул. Виктор, ты же видел, какой он борзый! Твою ж мать…

— Лучше бы ты сам застрелился, дебил! Шакал нас на шнурки пустит… Выпендрились перед боссом… — Виктор схватился за голову, отвернулся к стене и сел на корточки.

А до меня с опозданием начало доходить — на моих глазах только что убили человека! Но крик застрял где-то в горле, так и не вырвавшись. Наверное, это был единственный раз, когда я обрадовалась своему недугу и тому, что в критической ситуации впадала в оцепенение. Однако это не касалось того, что творилось у меня внутри. «Господи, он его убил! Убил! — Мысли в панике заметались в голове, сталкиваясь и создавая ещё больший хаос. — Я видела, как убили человека!»

— Сам дебил, — огрызнулся Ян хриплым голосом, меряя шагами помещение. Под его ногами хрустел мусор и осколки стёкол. — Он не мог прийти на сделку с пустыми руками. Сумка с баблом должна быть где-то рядом.

— Этот говнюк — чёртов перестраховщик. Ты же видишь, он пуст, — зло ответил Виктор, поднимаясь и подходя к убитому. — Он просёк, что мы хотим его опрокинуть, и пришёл с пустыми руками. И был настолько уверен, что мы ему ничего не сделаем, что даже не взял с собой волыну… в карманах, кроме хлама, ничего нет.

— Если мы не найдём, куда он дел деньги, Шакал нас прикончит.

— Ну, у тебя-то маза есть, ты же его любимый младший братишка, — саркастично процедил Виктор и тяжело вздохнул. Если Яна Шакал ещё мог простить, то самому Виктору такое счастье не грозило.

— Не очкуй, мы что-то придумаем. Наверняка этот самоуверенный ублюдок оставил сумку в тачке… или на хате. Надо проверить все варианты. Пока его найдут, мы успеем всё разрулить. Ещё и в плюсе останемся.

Переругиваясь, они шумно прошлись по комнате, шаркая ногами, поскидывали коробки на пол и попинали разный хлам, отчего я каждый раз вздрагивала, а моё сердце пропускало удары. Мне хотелось стать призраком или испариться, ведь сейчас меня найдут, раздастся ещё один хлопок, и я отправлюсь на тот свет, так и не познав всех прелестей жизни.

«Чёрт, каких прелестей? О чём это я?»

Через некоторое время я уже ничего не слышала, ни о чём не думала, ничего не хотела. В глазах потемнело. Не знаю, что произошло, вероятно, я потеряла сознание, но вскоре мне стал чудиться тёмный туннель, в конце которого брезжил свет. Сначала он медленно приближался, а потом с бешеной скоростью ударил в лицо. Защищаясь, я вскинула руки и упёрлась в ледяную поверхность. Видимо, я всё же заснула. Но сначала упала в обморок, причём весьма удачно. Потеряла сознание, но при этом тело осталось в том же положении, в котором я оцепенела, и не выдала своё убежище неосторожным движением. А сейчас организм решил, что издевательств с него хватит, и я выпала из шкафа. Свет в конце туннеля оказался всего лишь светом, проникающим в щель между дверцами шкафа, а нечто холодное под моими ладонями — бетонным полом. Я протёрла глаза, солнечные блики играли на стенах, в воздухе кружились пылинки. Похоже, уже утро.

У меня жутко затекли ноги, спина ныла от сна в неудобной позе. Воспоминания о ночном происшествии обрушились, как лавина. Первым делом я замерла, ожидая выстрела или удара. Некоторое время ничего не происходило. Не обращая внимания на неприятную боль в конечностях, прислушалась. Тихо. Где-то совсем рядом проехал автомобиль — звук, постепенно удаляясь, затих. Я посидела ещё немного на четвереньках, не смея шелохнуться, — верхняя половина тела наружу, вторая в шкафу. Выползая, я попала рукой во что-то мокрое. У меня упало сердце — вдруг это кровь? Они же его совсем рядом убили. Я всё видела…

Но оказалось, это обычная лужа, что натекла в разбитое окно после дождя. А я и не слышала, как ночью пошёл дождь. Оглянувшись, я ничего не увидела: ни трупа, ни убийц, лишь разорванные коробки и старую мебель. Может, мне приснился кошмар?

Пошатываясь, я поднялась, попятилась к пыльному дивану и, споткнувшись, упала на пятую точку. В поисках опоры нащупала рукой нечто странное.

Труп. Он был холодный и уже окоченел. Убитый лежал лицом вверх, с застывшим пустым взглядом мутных глаз. С раскинутыми руками и ногами. Куртка валялась рядом, а рубашка задралась наверх, обнажая поджарый смуглый живот с дорожкой чёрных волос от пупка до границы пояса брюк. Карманы были вывернуты — убийцы его обыскивали. Аккуратная дырочка во лбу походила на каплю киновари, а вот лужа под головой выглядела чёрной, как мазут.

Пока я рассматривала тело и обдумывала увиденное — а не очередной ли это кошмар или галлюцинация, — пришла запоздалая реакция. Завизжать мне не удалось, лишь жалкий писк вырвался из перехваченного судорогой горла и, сама того не заметив, я бросилась к спасительному шкафу.

Стоп! Нужно убираться отсюда, пока не нагрянула полиция или те бандиты, или ещё кто-то. Нужно собраться с духом и бежать, бежать. Но ведь стоит покинуть тесное убежище, я снова столкнусь с мёртвым мужчиной. Его остекленевшие глаза мне мерещились, даже если я зарывала свои.

Судорожно выдохнув, я сжала ремешок перекинутой через плечо сумки, оглядела помещение в поисках выхода, стараясь не смотреть на мертвеца, наметила маршрут и тут мой взгляд наткнулся на ярко-синий кругляш. Он лежал на дне шкафа, наполовину скрытый папкой с бумагами. Естественно, я его подняла: небольшой овальный брелок с нарисованной девяткой и маленьким ключиком на колечке. Видимо, именно эта вещь прилетела мне в лоб вчера. Не задумываясь о последствиях, я положила брелок в карман и побежала к выходу.

Решив, что на улице стоит соблюдать конспирацию и не светить лицом, натянула поглубже капюшон и быстрым шагом направилась с места преступления. Не успев спрятаться за первым поворотом, наткнулась на одиноко стоящую машину. Хотя внутри никого не было, с перепугу я замерла, и порыв ветра сорвал с головы капюшон. Растрёпанные волосы взметнулись в разные стороны, словно щупальца осьминога. Вернув капюшон на место, кое-как заправила волосы и поспешила скрыться в одном из переулков.

Наклонив голову, шла быстро, оборачиваясь, лишь когда сворачивала за угол, пряталась в закоулках. Логика кричала, что я веду себя подозрительно и привлекаю внимание, что стоит быть спокойней. Было раннее утро, по дороге мне встретилось всего несколько прохожих, но показалось, что все они смотрели на меня с подозрением. И с некоторым упрёком. Их мимолётные взгляды словно вопрошали: «Кристина, почему ты сбегаешь? Ты ведь ни в чём не виновата. Или всё же виновата?»

Я долго плутала, прежде чем смогла найти главную улицу и наконец понять, где нахожусь. Новая вспышка паники подтолкнула сесть в маршрутку, чтобы поскорее покинуть злополучный район и смешаться с толпой. Я должна раствориться в толпе! Невероятно, но, несмотря на свою болезненную мнительность, я подумала именно это. Мне хотелось как можно быстрее убраться отсюда, скрыться в своей маленькой квартирке и не видеть этих мрачных зданий, в одном из которых лежал мёртвый мужчина. Я не убивала его, ничем не могла ему помочь! И хотя совесть вопила, что можно было вызвать скорую или полицию, в итоге победила трусливая мысль: «Меня никто не должен увидеть».

Один из пассажиров в маршрутке присел рядом, отчего я разнервничалась ещё больше. Всё время чудилось, что от меня пахнет кровью — мгновение, и я буду разоблачена. Каждая минута пути добавляла мне седых волос.

Позже я так и не вспомнила, как оказалась у дома. Суетливо поднимаясь по лестнице на свой этаж, столкнулась с соседкой — не представляю, какого чёрта ей понадобилось торчать у двери в такую рань. Она окинула меня долгим пронзительным взглядом, на перепуганное «здравствуйте» ответив ехидное «доброе утро», отчего моя спина вмиг покрылась холодным потом.

Квартира встретила меня приветливо, словно заключив в дружеские объятия после долгого расставания: открыв двери, я сразу почувствовала тепло. Кинулась к батареям и обрадовано всплеснула озябшими руками — наконец-то включили отопление! Я не любила свой дом, он всегда напоминал мне об одиночестве, нищете и отсутствии уюта. Но сейчас я всего этого не замечала. Это была моя крепость, где можно отрешиться от всех горестей, печалей, спрятаться от всех невзгод. Здесь нет окоченевших трупов с пустыми глазами, бандитов с пистолетом, здесь есть двери и закрываются замки.

Стоило разок переночевать вне дома, продрогнуть и проголодаться, как родное жильё показалось хоромами, старый диван с выпирающими пружинами — самым удобным на свете, а постоянно перекошенный стол — изюминкой в интерьере. Я бегала от вещи к вещи и судорожно касалась знакомых предметов, чувствуя, как дрожу от пережитого ужаса, как волнами накатывают воспоминания и разбиваются об облегчение — я дома. Я добралась!

В холодильнике обнаружился приличный запас продуктов — пока я рефлексировала, Вика позаботилась об этом. И я возблагодарила её за предусмотрительность. Она была уже далеко, но продолжала меня оберегать.

Я достала хлеб, сыр, колбасу и накинулась на еду, не помыв руки и даже не сняв пальто. Только теперь я поняла, насколько сильно проголодалась, и какими вкусными могут быть самые обычные продукты. Руки тряслись, но я упорно игнорировала это и продолжала есть.

Когда первый голод утих, я всё же разделась и умылась, сделала себе полноценный бутерброд и поставила чайник на плиту. И принялась неторопливо обдумывать последние события. За эти сутки я пережила больше приключений, нежели за всю жизнь, однако никогда не чувствовала себя такой живой и возбуждённой, как в это утро. Нервное потрясение ещё не прошло, но оно было… иным.

Труп уже не казался таким страшным — особенно если не думать о луже крови, что растекалась под ним. Можно было представить, что мужчина просто устал и прилёг отдохнуть… на бетон посреди заброшенного дома. Ну, мало ли, какие у людей странности. Вот я, например, спала в том же доме, в шкафу. У каждого свои заморочки. В эту ночь вообще всё выглядело нереальным. Учитывая моё состояние, в бреду, с перепуга мне могло привидеться что угодно. Отъезд подруги, страх одиночества, насмешки и косые взгляды — уровень стресса зашкалил, нервы перенапряглись, и в итоге я увидела красочный сон, в котором выплеснулись все мои страхи и переживания.

И я пришла к убеждению, что не было там никакого трупа, и точка! Мне показалось! А раз не было, значит, нет причин винить себя в смерти незнакомца.

Но в кармане в подтверждение всех приключений лежал загадочный ключ. Я достала его и положила на стол. Даже при беглом рассмотрении было ясно, что ключ самый обыкновенный. Такие обычно торчат в дверцах ячеек супермаркетов, камерах хранения аэропорта или вокзала. К колечку прицеплен простенький овальный брелок с цифрой 9, написанной от руки чёрным маркером. На брелоке две просверленные дырочки, вверху и внизу, в одну из которых и продето кольцо. Действительно, самая обычная вещь, которую в заброшенном доме на окраине города спрятал перед смертью какой-то незнакомец, а я зачем-то подобрала. Ничего странного.

Из созерцания находки меня вывел свист чайника. Так, о чём я там думала? Пожав плечами и откусив от бутерброда, я отошла к плите сделать чай и обожгла запястье паром, вылетающий из носика кипящего чайника. Ойкнув, я отняла руку и посмотрела на стремительно краснеющую кожу, на то, как на ней появляются крохотные волдыри. Мне показалось это забавным. И почему-то совсем не было больно…

Глава 6. Подозрительные незнакомцы

С момента происшествия минуло несколько дней, и всё это время меня не покидало чувство нереальности происходящего. Что-то со мной было не так. Глядя в зеркало, я не видела никаких изменений, но внутри однозначно произошла метаморфоза. Я неправильно реагировала на случившееся. Я стала думать иначе.

Сначала меня накрыл страх и потрясение, а когда они прошли, должна была последовать правильная в моём понимании реакция — приступ паники и обморок. Сейчас я просто обязана находиться в больнице. Так случалось частенько, когда я вынужденно выбиралась в людные места и что-то шло не по плану. К такому невозможно подготовиться ни морально, ни физически: ты чувствуешь себя нормально и уверенно, потом понимаешь, что не всё идёт гладко, но стараешься из последних сил и терпишь, а затем… Затем наступает блаженная темнота.

Добравшись домой, я должна была впасть в истерику, раз за разом прокручивая в парализованном ужасом мозгу страшные картины. Должна была забиться в угол, закрыться в ванной, наглотаться таблеток. Но ничего из этого я не сделала. Всё также испытывая страх, я была немного не в себе, но особого дискомфорта не чувствовала — мне не снились кошмары и совсем не хотелось прятаться. Напротив, всё моё естество жаждало деятельности, от переизбытка энергии подмывало прыгать и петь. Но на такое я не отважилась, боясь навлечь на себя гнев соседей. Про меня и так ходили нелестные слухи, и добавлять в копилку своих странностей ещё одну причуду не хотелось.

Однако обуздывать рвущуюся наружу энергию я не стала — навела в квартире идеальную чистоту, разобрала весь хлам на балконе и наконец содрала прокуренные обои на кухне. У Вики была аллергия на штукатурку и клей, поэтому мы долгое время не решались это сделать, но теперь меня ничего не сдерживало. Чихая и кашляя, я справилась с задачей, по ходу дела обнаружив под слоем бумаги гнездо дохлых тараканов. Всё вымела, вымыла, мусор сложила в пакеты и поставила у порога. Осталось взять себя в руки, выбраться в магазин и купить обои. Но очередная вылазка на люди пугала: вдруг снова куда-то вляпаюсь? И я не решилась. Даже мусор не вынесла.

А ещё я много думала. О подруге — как она там устроилась, нашла ли хорошее жилье, не обижают ли её, как ей понравился мой скромный подарок? Но больше всего меня занимали мысли о том жутком убийстве, невольным свидетелем которого я стала.

Всё увиденное произошло неспроста, те люди — самые настоящие бандиты. Наверное, я поступила плохо, что не позвонила в полицию. Но мысль о допросе пугала сильней, чем звучал голос совести. К тому же моя история выглядела слишком странно, чтобы принять её на веру. Меня могли обвинить в убийстве, записать в соучастники — разок гаркнут, и я возьму на себя вину даже за убийство Кеннеди. Чёрт, если Вика узнает, во что я вляпалась, она меня убьёт!

Ещё я постоянно думала о своих таблетках. Я провела целые сутки вне дома: шлялась по городу в одиночестве, окружённая толпой незнакомых, часто агрессивно настроенных людей; сидела в общественном туалете, отбивалась от злобной уборщицы, сбегала от таксистов, на меня кричали; я ночевала в шкафу в заброшенном здании и собственными глазами видела убийство. После всего этого смогла добраться домой без посторонней помощи, избежала встречи с теми преступниками — меня никто не видел, полиция не ищет, никто вообще не знает о моём существовании. И при этом я не приняла ни одной таблетки!

Видимо, мне действительно нужна была серьёзная встряска. Сначала меня покинула Виктория, и я, долгое время спокойно существовавшая под куполом её защиты, с трудом смирилась с такими кардинальными изменениями в своей жизни. Затем мне чудом удалось избежать смерти! Если бы я чихнула, вскрикнула от страха, упала бы в обморок, с грохотом вывалившись из шкафа, бандиты не пожалели бы для меня второй пули.

В тот вечер я осознала одну простую истину: когда нет надежды на помощь, остаётся либо сложить лапки и сдаться, либо задействовать скрытые внутри ресурсы. Не произойди со мной всех тех ужасных вещей, я бы так и сидела на шее подруги до старости, надеясь на её вечную поддержку и заботу. А так у меня появился шанс, что я выздоровею.

На следующий день, чтобы проверить свои выводы и заодно испытать себя на прочность, я решилась пообщаться со старенькой подслеповатой соседкой, когда та мыла лестничную площадку. Я вызвалась помочь, она согласилась, мы немного поговорили — всё получилось, как нельзя лучше. Воодушевлённая успехом, я надумала вынести мусор и сходить в магазин.

Выйти из подъезда не получилось — у самого входа курили двое незнакомых парней. Для меня в принципе все парни незнакомые, но Вика любила посплетничать о мужчинах и помечтать о бойфренде, поэтому я примерно знала, кто живёт поблизости и как выглядит. Кто лысоват, кто полноват, у кого зуб кривой, а у кого рыжая чёлка смешно торчит. Эти же экземпляры точно не местные, иначе Виктория давно прожужжала бы мне все уши о них. Оба высокие, широкоплечие, они заполнили собой весь крохотный пятачок под навесом у порога и, когда я открыла дверь, обернулись и уставились на меня. Молча. Остолбенев от ужаса, я смотрела на незнакомцев, как на монстров, а затем уронила пакеты с мусором и попятилась назад. Парни настороженно зыркали, явно в чём-то меня подозревая. А если они пришли за мной? Если они всё знают?..

Я мигом оказалась у себя на втором этаже и позже не могла вспомнить, как вставила ключ в замочную скважину. Очнулась на полу, под дверью, которую неведомо когда закрыла на все замки и цепочки. Сердце бешено колотилось. Выходит, я переоценила возможности своего организма и силы воли. Ничего не изменилось — я такой же перепуганный параноик, что и раньше.

Но любопытство победило: скинув обувь, я на носочках прокралась на кухню — будто мои шаги кто-то мог услышать — и аккуратно выглянула в окно. Те двое продолжали стоять у подъезда и разговаривать. Один хлопнул по плечу другого, кажется, они смеялись. Я пожалела, что сейчас не лето и окна плотно закрыты, — и не слышно ни слова. Обсуждают ли они меня? Смеются над пугливой дурочкой? Или уже задумали что-то нехорошее?

Вскоре они спустились со ступенек и уселись на лавку. Первый — в бежевом пальто — откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. Вика бы умерла от восторга — он был как с обложки глянцевого журнала и совершенно не вписывался в пейзаж обшарпанной пятиэтажки, вялого облетевшего газона и переполненной мусором урны. Его длинные светлые волосы были идеально уложены в том самом великолепном беспорядке, которого можно добиться только в элитном салоне. Сложив козырьком руки в виде импровизированного бинокля, я пыталась запомнить умопомрачительные черты красавчика, чтобы доложить подруге мельчайшие подробности, и сразу отпрянула, едва не запутавшись в занавеске, когда его друг поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Фух, показалось… Этот парень был крупнее, весь в чёрном, словно ворон, волосы то ли короткие совсем, то ли прилизаны, на макушке солнцезащитные очки — и зачем в такую погоду напялил? Докурив сигарету, он щелчком отправил её себе под ноги и растоптал. Какой неприятный. Урна же рядом!

Я ещё долго подглядывала за ними, как делают любопытные бабки, которым нечем заняться, но ничего так и не поняла. А когда парни поднялись, отбежала от окна подальше, чтобы меня не заметили. Интересно, что они делали у моего дома? Такому красавчику, как тот блондин, не место в нашем захолустье!

Нелепая мысль, что это связано с недавним убийством, сжала горло. Всё же зря я не обратилась в полицию. Может, стоило позвонить туда сейчас и заявить об этих подозрительных типах? Но тот красавчик… разве такой человек способен на плохие поступки?

Я мотнула головой — одногруппники Вики тоже все как на подбор красивые, но это не мешало им издеваться над нами! Мысли у меня скакали, словно молодые козлята, и я долго не могла привести их в порядок, а когда снова выглянула на улицу, там уже опустело.

Успокоилась я на удивление быстро, и мне стало очень стыдно. За то, что убежала и бросила мусор (если бабки снизу увидят, мне несдобровать!); за свою беспомощность и параноидальный страх. Чего я так испугалась? Ну, стоят какие-то парни около дома, и что? Может, они к кому-то пришли или теперь живут здесь. И я заверила себя, что это только начало моего выздоровления, и пообещала, что вскоре перестану шарахаться от людей.

***

Однако выполнение обещания я отложила — несколько дней никуда не выходила, не отважилась даже спуститься и забрать пакеты с мусором. Но на удивление меня никто не обвинил в учинённом беспорядке. Это придало мне сил — захотелось проверить, получится ли у меня общаться с кем-то ещё, кроме соседки, смогу ли я постоять за себя.

И пока я металась в сомнениях, чуть не пропустила звонок скайпа. Кроме подруги мне никто не мог звонить, поэтому взволнованно прикипела к экрану старенького ноутбука.

— Кристина, привет! — энтузиазма голосе Виктории было хоть отбавляй.

— Я уже и не надеялась дождаться твоего звонка! — Я была несказанно рада слышать родной голос. За эти деньки уже порядком соскучилась и начала переживать. Пусть я социопат и затворница, но подругу люблю до потери пульса.

— Ой, тут столько всего навалилось! Пока прилетели, пока устроилась, пока распаковалась и разложила вещи. После знакомилась с новыми соседями. Ты не представляешь, как тут здорово! Так красиво, всюду зелёные газоны, тротуары чистенькие, люди приветливые, улыбаются. Не то что наш район! А семья, в которой я живу, приняли меня, как свою дочь. Такие милые и добрые, все время пытаются накормить, я уже устала отказываться. Скоро стану ещё толще! — Словесный понос подруги не прекращался ещё минут двадцать, потом она вздрогнула и, наклонившись к камере, почему-то шёпотом спросила: — А ты сама-то как? Выглядишь вроде нормально, даже румянец на щеках. Или это камера совсем испортилась? — Она потёрла пальцем свою вебку, словно это могло помочь. — Как добралась с аэропорта? Я в самолёте себе места не находила, все узнать хотела, но связаться не было возможности, настроить интернет мне помогли буквально час назад, а с роумингом я пока не разобралась.

— Да-да, румянец! — Я засмеялась, пощипав себя за бледные щеки. — В целом все отлично. Добралась немного с приключениями… — задумчиво потерев нос, я не стала рассказывать подробности своих злоключений даже в усечённом варианте, — но, как видишь, я жива, здорова и вполне себя хорошо чувствую. Недавно поболтала с соседкой, она и правда странная. Не такая странная как я, но все же…

— Ты болтала с соседкой? — искренне удивилась Вика.

— Да, с той бабулькой слепой, что вечно с разговорами к тебе приставала. Она довольно любопытная особа, все время задавала мне странные вопросы. А потом явилась вторая соседка, та, что вечно орёт на всех, и мы разбежались от греха подальше. А ещё заканчиваются свежие продукты, завтра собираюсь в магазин. Моя цель — наш обычный магазинчик, куда мы вдвоём ходили… — Я запнулась, сгорая от желания рассказать о своих приключениях, но снова передумала. Не хватало, чтобы подруга решила, будто я полностью свихнулась.

— Слушай, — заговорила Виктория, виновато глядя на меня, — я понимаю, ты пытаешься сделать всё, чтобы я не волновалась, бодришься… но если тебе плохо, так и скажи. Не пытайся меня успокоить. Ты с людьми уже триста лет не общалась без дозы успокоительного, а тут такая резвая стала. — Подруга скривилась и вдруг расплакалась. Сквозь всхлипы я плохо понимала, что она говорит, но в итоге разобрала — это из-за моего так называемого «подарка».

— Не стоило… это такие большие деньги. Ты могла их на себя потратить.

В конверте, что я вручила ей в аэропорту, помимо разных глупостей, написанных мною ей в путь, лежали деньги — почти пять сотен долларов. Оплата с подработки, часть из пособия и разные сэкономленные крохи обменивались на валюту и прятались под матрац. Я собирала их около двух лет на рекомендованное моим лечащим врачом супер-дорогое лекарство, которое надо пропить курсом и до которого никак не доходили руки. И даже не заикнулась Вике о том, чтобы она взяла эти деньги с собой. Я знала, что она откажется, но лучшего применения для них не видела. Пусть на хорошее дело пойдут. Подруга продолжала реветь, а я смеялась.

— Успокойся! Нос распухнет, кавалеры разбегутся! Нашла повод для слез. Я тебе и так должна, как земля колхозу. Это лишь кроха, которой могу тебя отблагодарить. Вытри сопли и соберись.

— Но… ты так долго их копила. А я уже всё потратила. Они мне действительно пригодились. Ты так вовремя помогла, я не ожидала… точнее, мне и правда важнее, чтобы у тебя всё было хорошо, а не эти деньги…

— Всё, теперь ты ещё и говоришь, как старуха. Мне кажется, или Штаты плохо на тебя влияют? Лучше расскажи ещё что-нибудь. Как учёба началась?

Мы долго болтали, в конце концов, не виделись столько дней! Учитывая все обстоятельства последних лет, это был рекорд нашего расставания. Я была рада за подругу, а она была рада за меня. Или сделала вид, что верит мне и моему хорошему самочувствию. Но вроде я смогла её убедить, и мы попрощались, улыбаясь. От волнения я забыла рассказать ей о красавчике, но потом поняла, что у нас ещё будет время его обсудить, когда закончатся все «горячие» темы. А ещё мне казалось, что жизнь налаживается, и я молодец. Но судьба любит подкидывать неожиданности там, где ты их меньше всего ожидаешь.

Глава 7. Паранойя

Я оттягивала поход в магазин, сколько могла. Обычно я ем мало, запаса продуктов должно было хватить надолго. Но в последнее время мне постоянно хотелось есть. Я готовила все доступные блюда из картошки, и вскоре она закончилась, как и яйца, и даже невесть сколько валявшиеся в морозилке пельмени. Выпила всё молоко и съела последний пакет гречки. В запасах остались порция овсянки, немного макарон и пучок вялой пожелтевшей зелени. А организм требовал мяса, сыра и красного вина. Не знаю, к чему это, никогда не страдала тягой к выпивке, но сейчас вино мне буквально снилось.

После ревизии на кухне, в глубине одного из шкафчиков я обнаружила пыльную полупустую бутылку, на дне которой плескалась коричневая бурда. Кажется, это были остатки с позапрошлых новогодних праздников. От бурды разило кислятиной. Этого оказалось недостаточно, чтобы убедить меня выкинуть эту гадость — одним махом я осушила остатки прямо из горла. На вкус оказалось, как уксус — я долго отплёвывалась и попыталась избавиться от неприятного послевкусия сладким чаем, но внезапно осознала, что настроение немного приподнялось. Кажется, пары глотков хватило, чтобы градусы ударили мне в голову!

Захотелось повторить опыт, только с чем-то менее противным. Но, чтобы осуществить задуманное, сначала надо выйти из дома. И теперь, слегка поддатая, я решилась. Как раз на карту пришло пособие, и я могла пополнить запасы. Не то чтобы алкоголь входил в этот список, но я решила позволить себе подобную роскошь.

Выход на улицу при моём образе жизни нельзя назвать обыденным делом. Это целое событие, борьба с самой собой, со своими страхами. Вдруг мне станет плохо в самый неподходящий момент? Вдруг я упаду в обморок, и меня обчистят? Я не настолько богата и не могу рисковать.

Утро было потрачено на сборы, потому выдвинулась я около одиннадцати. По подсчётам, мне понадобится минут сорок, чтобы скупиться и вернуться. Если поспешу, то управлюсь и за полчаса. Большинство людей будет ещё на работе, основная толпа ринется на обед после двенадцати.

Я очень серьёзно настроилась, собралась с духом, подобрала неприметную одежду, осмотрела себя в зеркале и поморщилась от досады: когда я успела настолько отощать? Пальто висело на мне, как на вешалке! Образ задохлика отлично дополняла бледная, давно не видевшая загара кожа и лицо страдающей великомученицы. Тщательно расчесав и оставив свободно ниспадать волосы, поняла, что лишь подчеркнула свои недостатки: теперь я стала похожа на Смерть — только косы и чёрного балахона не хватает. Хихикнув, я перекинула волосы через плечо, заплела тугую косу, немного похлопала себя по щекам, чтобы они порозовели, выпрямила спину. Ну, так вроде немного лучше.

Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, я переступила порог дома и нос к носу столкнулась с тем парнем, которого видела у подъезда. Он вскинул брови, будто увидел нечто забавное и бесстыдно на меня уставился. Каков наглец! Замерев у двери, я мысленно поджала хвост, не зная, что делать: до спасительного убежища рукой подать, но если сбегу, то ещё не скоро смогу покинуть квартиру, и мне грозит голодная смерть! Хотя у меня же там ещё макароны остались. Отличная еда, между прочим. Если присолить хорошенько… от такой перспективы я едва не расплакалась.

Громко хмыкнув, парень сделал шаг ко мне, а потом развернулся и продолжил подниматься по лестнице. Кем бы он ни был, выглядел он просто отменно. Я ещё тогда заметила, какой он красавчик, теперь же, вблизи, и вовсе обомлела. Сегодня на нём совершенно другое, чёрное пальто, плотно облегающее стройную фигуру. Волосы красивыми локонами рассыпаны по плечам. И лицо — хоть картины пиши: небольшой узкий нос, высокие скулы, губы тонкие, но чётко очерченные. Только подбородок немного островат…

Господи, да я же пялилась на него, словно на небожителя! Какой позор! Готова поспорить на деньги — поклонницы к нему в очередь выстраиваются. А может, даже и дерутся при этом.

«Возьми себя в руки!» — Я отвесила себе мысленную пощёчину. Один раз я его уже видела, зачем снова паниковать и восхищаться? Он обычный человек. На днях мне даже удалось подслушать разговор соседок, которые заговорщицким тоном обсуждали нового жильца. «Чтобы девок водить», — недовольно пробубнила одна из тёток. Я была с ней согласна.

Но сегодня, рассмотрев его хорошенько, я уверилась, что в этом захолустье он, скорее, от девок скрывается. Если даже я расхрабрилась настолько, что не убежала, что говорить о более смелых и раскрепощённых девушках? Уж они-то своего не упустят!

Итак, мы теперь соседи. Чего соседа бояться? Под стеночкой, будто этот неземной красавец всё ещё преграждал мне дорогу, я прошмыгнула на выход. Низко наклонив голову, постаралась быть как можно незаметней. Моё огромное клетчатое пальто ощущалось на плечах, как флаг позора.

Уже на улице я посмотрела на время и едва не обомлела! Мой ступор продолжался около получаса! А я думала, что от силы пару минут… Засунув свои волнения подальше, попыталась порадоваться, что в будний день людей на улице действительно немного, и можно находиться в относительной тишине и избежать суеты. Главное, не пялиться в небо и не испугаться громких звуков.

До продуктового было рукой подать, быстрым шагом я добралась до него минут за пять. Увидев знакомую вывеску, ускорилась с твёрдым намерением поскорее завершить дела. Путь почти преодолён, скоро я смогу вернуться домой и расслабиться после утренних приключений. Встреча с красавчиком сильно подкосила мой боевой настрой и испортила настроение, хотя я и пыталась не думать об этом. Чувствуя усталость, я мечтала, чтобы всё поскорее закончилось.

Но самые скромные планы имеют свойство нарушаться. Во дворе, возле магазина, стоял тот самый парень, которого я видела с красавчиком в тот злополучный день! Да что же мне так не везёт?

Парень курил, прислонившись к стене недалеко от двери. Количество окурков, валяющихся у его ног, намекало, что он стоит там давно и, вероятно, кого-то ждёт. Уж точно не меня. Ха-ха. Зачем ему такая задрыпанка? Я попыталась успокоиться. Хотелось сбежать домой, но пустой желудок жалобно напомнил о том, что макароны — очень печальная еда.

Сжав лямки сумки, чтобы хоть немного унять дрожь в заледеневших руках, я уговаривала себя, что бояться нечего. Я раньше уже видела его, и на маньяка он вроде не похож. Но как на самом деле определить нехорошего человека по внешнему виду? Как вообще должен выглядеть настоящий маньяк?

Внешность обманчива. Те мужчины в заброшенном доме тоже не вызвали бы недоверия, встреть я их на улице. Обычные мужики, коих полно в городе. А оказались убийцами. И этот тоже мог быть кем угодно. Мгновение назад я почти уговорила себя, что передо мной самый обычный парень, но теперь вдруг заметила, что одет он во всё чёрное, рукава кожаной куртки плотно облегают внушительные бицепсы. Зачем обычному парню такие мышцы? А тёмные очки-капельки, закрывающие лицо? Погода ведь не солнечная. Ему есть что скрывать? Подозрительно…

Чем ближе я подходила, тем страшнее мне становилось. Парень реально здоровяк. Может, просто качок, но больше похож на костолома из какой-то банды.

Я остановилась и сделала шаг назад. Что-то мне перехотелось есть, да и вино может подождать. Я уже решила уйти, плюнув на всё, пока приближающийся приступ паники не стал сильнее. И тут незнакомец поднял голову, двумя пальцами приспустил очки и посмотрел прямо на меня. Мне показалось, что в его глазах мелькнуло узнавание. Или облегчение? В одно мгновение моя спина покрылась холодным потом, а ноги отяжелели и прилипли к земле. Он ждал меня? Две встречи за такое короткое время не могли быть совпадением! Он точно маньяк!

Может, он один из тех бандитов, что пристрелили мужчину в заброшенном доме? Их лиц я толком не видела, поэтому сейчас любой мог оказаться врагом. Даже тот красавчик, внезапно поселившийся в такой дыре, как мой район.

Мысленно я металась из стороны в сторону, не в силах определиться, куда бежать, и готовясь к наихудшему. Но тут заиграл телефон, парень сунул руку в карман и быстро принял вызов. «Я тебя уже минут двадцать тут жду! — воскликнул он недовольно. — Да-да, говори адрес…»

Выдох. Я закрыла глаза, костеря себя на все лады. Какое позорище. Стою тут посреди улицы и трясусь, опасаясь каждого встречного-поперечного, хотя могла давно выбирать себе винишко!

Парень достал пачку сигарет, не глядя на меня, подкурил и спустился со ступенек, намереваясь уходить. Вид у него был самый что ни на есть скучающий. Вот дура. Да кому ты нужна? Натянув капюшон поглубже, я наклонила голову и просеменила мимо к магазину.

Дверь на толстой пружине поддалась не сразу, а потом, громко хлопнув за спиной, отрезала меня от внешнего мира. На миг показалось, что я в безопасности, но это чувство сразу испарилось. Внутри стояла целая толпа покупателей, в воздухе витал вкусный запах копчёностей. На моё появление никто не обратил внимания — все возмущались отсутствием продавщицы, которая наконец соизволила появиться. К копчёностям добавился тяжёлый смрад табака.

Меня по-прежнему никто не замечал, не толкал и не оскорблял, и я удивлённо осмотрелась. Как так? Обычно всё не так… Где же обступающие со всех сторон монстры, где же злобные взгляды и обвинения, что я убийца, что такие как я, не должны существовать? Но люди жили своей обычной жизнью, в которой им было не до меня. Возле витрины с колбасой и рыбой отчаянно спорили две толстые тётки, девушка с ребёнком за руку выбирала мороженое, а бомжеватого вида мужик просил у продавщицы дать в долг бутылку водки. Та отмахнулась от него, словно от надоедливой мухи и в ответ мужик разразился бранью.

Я таращилась на происходящее в недоумении и чувствовала себя частью всего этого движения, а не отдельным элементом. Став в опасной близости возле бомжа, прикрыла лицо рукавом: в нос ударил густой запах перегара, дешёвых сигарет и жжёных тряпок. Ещё и не было места, чтобы отодвинуться — почти половину магазина занимали ящики с пивом, стоящие один на другом под самый потолок.

Я растерянно оглянулась, посмотрела в окно на улицу и увидела, что внутрь заглядывает тот самый парень с сигаретой. Заметив мой взгляд, он мгновенно скрылся из поля зрения. Он же должен был уже уйти. Однозначно подозрительный какой-то. Вика рассказывала, что подобные типы подкарауливают одиноких девушек, а потом.… И ладно на нормальную девушку позарился бы, а то на меня. Даже стало стыдно за его плохой вкус.

На время я забыла, зачем и куда пришла, и стояла, спрятавшись за штабелями с пивом, напряжённо разглядывая улицу из окна сквозь щель между ящиками.

— Девушка. Девушка! Вы сюда зачем пришли?

Я подскочила от неожиданности. Оказалось, магазин уже пуст, лишь я одна не сделала покупок.

— Я… — снова ступор. Продавщица скептически осмотрела меня с ног до головы и сложила руки на груди. Возможно, она хотела заняться своими делами, или снова сбежать на перекур, потому моё присутствие её раздражало.

— Покупать что-то будешь? — Она совсем разозлилась и, глядя на моё растерянное лицо, перешла на «ты».

— Ах, да, п-простите… Я п-просто…

— Давай уже, говори, что хотела, — с нажимом повторила она, нахмурив тонко выщипанные брови.

Вздохнув от несправедливости, я достала приготовленный заранее список. Периодически запинаясь, продиктовала нужные продукты, расплатилась, трясущимися руками под презрительным взглядом продавщицы сложила всё в сумку и спешно вышла наружу. Пока за мной медленно закрывалась дверь, услышала насмешливое: «Пфф… Ну и мышь».

Маньяка нигде видно не было. Обрадованно выдохнув, я устремилась домой, но, проходя мимо детской площадки, вдруг замедлила шаг, увидев одиноко скрипящие качели. В детстве я любила раскачиваться на качелях изо всех сил — ощущение ветра в лицо и уходящей в пятки души дарило ни с чем не сравнимое чувство свободы. Но эти времена давно минули.

Обычно на нашей площадке стоит дикий шум: радостные визги, плач, окрики взрослых. А по вечерам до самой ночи тусуется молодёжь — девушки и парни пьют пиво и курят, забравшись на лавки с ногами, горланят песни, не давая жильцам спать. Сейчас и здесь, и во дворе было пусто, поэтому я, решив, что никто не осудит меня за детскую выходку, поставила тяжёлую сумку у лавки и присела на одну из качелей.

«Интересно, Красавчик наблюдает за мной в окно? — думала я, сжимая ледяные цепи и отталкиваясь ногами. — Возможно, считает, что я совсем кукухой поехала — взрослая девица, а решила покатушки устроить. Эх, надо было не заплетать косу, сейчас бы волосы красиво развевались на ветру…»

«Или запутались бы окончательно, сделав тебя ещё ужасней», — самокритичность уничижительно опустила на землю моё самомнение.

Глаза слезились от бьющего в лицо по-осеннему холодного воздуха, сердце замирало от восторга, но я продолжала беззаботно взлетать вверх-вниз, через какое-то время поймав себя на том, что улыбаюсь. Выздоровление продолжалось — я самостоятельно купила продукты и позволила себе развлечение в общественном месте! Накачавшись до головокружения, я ловко спрыгнула, как в детстве, и, гордясь своей отвагой, зашагала домой.

Несколько месяцев назад на входной двери нам установили новый кодовый замок, и количество разных незнакомых людей в подъезде резко сократилось. Это не вылечило мою паранойю, но чуть снизило чувство тревожности. Не один раз я представляла, как, убегая от какого-нибудь бандита, захлопываю дверь у него перед носом. А затем громко смеюсь над его неудачей.

Но недавно замок сломался, и его до сих пор не починили, поэтому в этот раз я оставила глупые фантазии и поспешила на свой этаж, чтобы побыстрее оказаться в квартире и закрыться на все запоры. Выздоровление выздоровлением, но маньяков никто не отменял! Однако у самой двери я обнаружила, что попасть домой не могу — ключ лежал в кармашке сумки с продуктами, которая осталась на детской площадке. Как же можно быть такой растяпой! Мало того, что на те покупки я потратила половину денег, так теперь ещё и ночевать придётся на улице! Или просить соседей помочь мне выломать дверь…

Позабыв об усталости и чуть не плача, я рванула вниз. Ну почему со мной вечно что-то случается? Входная дверь громко хлопнула, и, не раздумывая, я развернулась и побежала обратно — кто-то решил зайти в подъезд именно сейчас, когда сил на столкновение с внешним миром у меня не осталось.

В коридоре слышались тихие крадущиеся шаги, и паника чугунной плитой сдавила грудь, в глазах потемнело и стало трудно дышать — похоже, я сильно заблуждалась, что пошла на поправку. Или мои скрытые резервы уже себя исчерпали. Взлетев на второй этаж, я чуть не разрыдалась от отчаяния, бестолково толкая дверь в свою квартиру. А потом заметалась в поисках укрытия и юркнула в закуток за лестничным маршем, где раньше уборщица держала вёдра и швабры. Жильцы давно мыли подъезд сами, потому там свален разный хлам, который и в квартире не нужен, и выкинуть жалко. Подавив подступающую истерику, я вжалась в давно небеленую стену, ожидая незваного гостя.

Осторожные шаги становились всё ближе и отчётливей. Мои подозрения превратились в непоколебимую уверенность — кто-то из тех бандитов выследил меня. Зачем незнакомец в заброшенном доме кинул ключ в шкаф? Он хотел спрятать его и защитить себя! Однозначно, ключом можно открыть тайник с чем-то очень важным. Настолько важным, что за это запросто могут убить.

Глава 8. Странные встречи

Если сегодня последний день моей никчёмной жизни, то я постараюсь продать её не слишком дёшево. Торопливо оглянувшись в поисках чего-то, чем можно защитить себя, я обнаружила раму от велосипеда, коротенький черенок от сломанной швабры, отсыревшую камуфляжную куртку и старый веник, опутанный паутиной. Ну, хоть что-то. Покрепче сжав его в руках — если придётся, буду тыкать им в наглую рожу преследователя до тех пор, пока он не передумает меня убивать, — я приготовилась к обороне.

Прошло несколько секунд, а я всё ещё оставалась жива. Вытянув шею, я ждала, кто же появится на лестничной площадке, и готовилась в отчаянном рывке кинуться на злодея. Но никто не напал: сначала я увидела вытянутые вперёд руки, в которых была зажата моя злополучная сумка, а следом появился смущённый обладатель этих рук. Веник замер на полпути, но парень всё равно отпрянул назад, пошатнулся и чуть не рухнул с лестницы. Сумка со шлепком приземлилась на пол. Послышался лёгкий чавкающий звук и компрометирующий звон стекла. Надеюсь, это не лоток с яйцами, хотя испорченное вино расстроит меня больше.

Я с удивлением посмотрела на очередного встреченного за сегодня незнакомца. С виду он напоминал не то наркомана, не то рэпера: длинная светлая футболка навыпуск, выглядывающая из-под мешковатой спортивной куртки, широченные штаны с кучей карманов и ремней. Среднего роста, худощавый, короткие рыжеватые волосы торчат во все стороны, а на носу-картошке — квадратные очки в тонкой оправе. И, судя по вытаращенным глазам, парень боялся меня больше, чем я его. Как-никак у меня в руках страшное оружие — неизвестно, в каких дебрях побывал этот веник ранее.

Судорожно подтянув штаны одной рукой, очкарик другой указал на мою сумку:

— Это в-в-ваше? — Оказалось, он ещё и заикается.

— М-моё… — Как же некрасиво вышло! Нет ничего хуже, чем знакомство двух заик, которые не знают, что их собеседник заика. Выглядит, словно издёвка. — П-простите.

Воспользовавшись моментом, я подхватила сумку и прижала к себе. Судя по тяжести, он ничего не украл. Но яйца наверняка пострадали. Я криво улыбнулась и выдавила:

— Эээ… Спасибо.

Незнакомец выглядел затравленно. На улице, громко завизжав тормозами, остановилась машина. Парень вздрогнул и испуганно оглянулся, как будто в поисках пути, куда бы сбежать. Сгорая от неловкости, я никак не могла придумать, что делать, что ответить, и как вообще сгладить напряжение от затянувшегося молчания. Нет, я сегодня точно играла с судьбой.

— Может, выпьете чая в благодарность за помощь?

«Ну и дура! Не хватало ещё в квартире таких подозрительных типов», — подумала я, но слова уже были сказаны и назад их не вернёшь. Вика меня убьёт, когда узнает. У нас дома никогда не было мужиков, и этот представитель сильного пола казался не лучшим экземпляром, чтобы открыть счёт. Видимо, он удивился предложению ещё больше, чем я, сделавшая его. Глаза парня снова распахнулись, придав образу некую комичность из-за увеличительных линз очков.

— В-в-вы не боитесь п-п-пускать меня в свой дом? — в голосе прозвучало отчаяние и надежда.

Ну вот, теперь и не отмажешься. Дура, она и в Африке дура. А ты, очкарик, не промах! Мог бы и отказаться.

— Боюсь, — честно ответила я, — но вы совсем не плохой, не так ли? Тем более совсем скоро вернётся с работы моя подруга…

«Боже, какой бред я несу. Ты ещё спроси у волка, не вегетарианец ли он». Подсознательно я понимала, что, возможно, человеку нужна помощь, как и мне пару дней назад, и если я её не окажу, то потом, по закону жанра, удача отвернётся и от меня. Почему я вообще решила, что ему нужна помощь, для меня осталось загадкой.

— Да и красть у меня нечего, кроме колбасы. Но она сейчас со мной в этой сумке, а вы её не взяли, поэтому… — поток бреда продолжался даже тогда, когда мы зашли в квартиру.

Парня звали Ильясом, он чуть больше недели назад поселился в соседнем подъезде и заочно учится на программиста. С работой у него случались проблемы, устроиться куда-либо ему было сложно — слишком он непрезентабельно выглядел. Я вздохнула, вспомнив проблемы подруги. Как же надоели эти предвзятые работодатели! Но зарабатывал Ильяс всё равно неплохо — брал заказы в интернете и в деньгах не нуждался, так как толковые программисты востребованы в любой сфере.

Он случайно увидел, как я уходила с детской площадки и забыла там сумку. И никак не ожидал, что может получить веником за доброе дело. Мы посмеялись над ситуацией, пока я заваривала чай и «накрывала стол» быстро сварганенными бутербродами с колбасой. Пиала с вишнёвым вареньем дополнила скромное угощение. Особой фантазией в составлении меню я не отличилась, но чем богаты, тем и рады.

Новый знакомый оказался неприхотлив и с удовольствием уминал бутерброды вперемешку с вишнёвым вареньем. Ещё он успокоился и расслабился, отчего совсем перестал заикаться и болтал без умолку.

К своему удивлению, я почти угадала — он оказался связан с наркоманами. Однажды ему из любопытства захотелось попробовать, каково это — курить травку, и судьба ему подкинула интересную компанию, с которой он вроде как подружился. Утолив любопытство, Ильяс понял, что шумные товарищи тяготят его и решил дальше идти своей дорогой. Но уйти из тусовки оказалось не так просто. Теперь его ищут старые знакомые-барыги, хотя он им ничего не должен. Возможно, они опасаются, что он их сдаст.

Ильяс уверял, что любит одиночество и спокойствие, и его полностью устраивает новая жизнь без старых «друзей». Он твёрдо решил покончить с прошлым и первым делом сменил район проживания. Сначала всё было хорошо. Но вот уже несколько дней он замечает подозрительных личностей, которые ошиваются в нашем и соседних дворах, при этом словно что-то выискивают. Он сразу решил, что это пришли за ним.

Ильяс притих и молча пил чай, а я задумалась: его ли выслеживают? Вдруг те типы высматривают неудачливую дурочку, сбежавшую с их добычей? Осторожно, чтобы не вызвать подозрения своим любопытством, я спросила:

— А как давно ты заметил этих людей? Тех, что охотятся на тебя, — последнее слово я выделила, чтобы отвести подозрение от себя, но он вздрогнул, вычленив только слово «охотятся».

— Да не знаю, — лицо его стало задумчивым и печальным, — думаю, около недели. Я ведь тут недавно, сначала всё было нормально, а потом… Они точно непростые ребята. Я подозрительных типов за версту чую!

«Прямо как я!» — Я новым взглядом посмотрела на Ильяса, чувствуя в нём родственную душу, а потом подсчитала, что как раз примерно столько же времени прошло с момента убийства. Пока то да сё, пока меня нашли, пока идентифицировали…

— Не может быть! — вскочив, я наткнулась на удивлённый взгляд Ильяса. Как сказали бы бывшие дружки бывшего наркомана — «палево», и я сейчас палюсь.

Нужно было срочно исправлять ситуацию. Я уселась обратно и приняла растерянный вид. Учитывая, как скакали мои эмоции, это было нетрудно.

— Я имею в виду, как же тебе было страшно всё это время… Ты обращался в полицию?

— И что я им скажу? Никто не поверит ни единому моему слову. Скажут, что я чокнутый. А те парни, если они по мою душу, после этого в порошок меня сотрут.

Мне стало стыдно за то, что, возможно, причиной его нервов являюсь я. Человек новую жизнь решил начать, даже жильё сменил, а тут я со своими приключениями. Но говорить ему правду не стоит. Ильяс парень вроде неплохой, но кто знает, что случится, если его вдруг поймают и начнут допрашивать. А судя по тому, что я видела, эти люди церемониться и уговаривать точно никого не будут. Да и сам Ильяс героем не выглядит, напугают немного, и он сразу меня сдаст. Но, чёрт подери, так хочется кому-то рассказать! Вместо этого я спросила:

— Слушай, а с чего ты взял, что они ищут именно тебя?

— А кого ещё могут искать в этом захолустье парни столь бандитской наружности? Да одного взгляда достаточно, чтобы понять, что они натуральные гопники. Как я уже говорил, у меня на таких нюх. Но ты права, хоть искать они могут кого угодно, лучше я перестрахуюсь и не буду высовываться.

Теперь я занервничала ещё сильней. Мы помолчали с минуту, а потом тактично сменили тему, обсудив несколько известных книг. Ильяс рассказал пару не очень смешных анекдотов, которые я не поняла, но все равно сделала вид, что мне смешно. Заметив, что облажался, Ильяс сильно смутился. В любом случае, даже столь неловкая беседа меня отвлекла — за годы одиночества я разучилась общаться с людьми и потому рада была обычному, ни к чему не обязывающему трёпу с посторонним человеком. Причём без горы таблеток и истерики, а это уже прогресс!

Доев бутерброды и допив чай, Ильяс засобирался домой. Он долго расшаркивался передо мной, благодарил за угощение и за то, что я не поддалась предрассудкам и пригласила в дом незнакомого человека. Это звучало смешно, учитывая, что ради безопасности подобную глупость как раз практиковать и не стоит. Потом всё же сказал не делать это слишком часто, так как люди бывают разные, и кто-нибудь меня может обидеть. Его ненавязчивая забота выглядела так мило, что я расчувствовалась.

Также он посоветовал мне быть внимательнее к личным вещам и оставил свой номер телефона. На случай, если мне что-то понадобится или захочется с кем-то выпить чая. Это уже походило на наглость — только что он был напуган и заикался, а сейчас предлагает звонить ему и намекает на следующую встречу. Какой-то этот Ильяс подозрительный!

Я снова начала трусить и с нетерпением ждала, когда он выйдет, спустится вниз, и можно будет наконец закрыться на все замки и защёлки. Мне хотелось сделать это в тот же момент, как только он переступил порог, но подобное поведение выглядело бы слишком грубо. Потому я сделала вид, что провожаю гостя и дождалась, когда хлопнет дверь подъезда. Заодно убедилась, что он точно ушёл.

На площадке этажом выше кто-то громко и наигранно кашлянул. Я вздрогнула и подняла голову. Новый сосед, облокотившись на подоконник, курил в открытое окно — такой весь расслабленный, рубашка на груди расстёгнута, волосы красиво колышутся от сквозняка. И как ему не холодно? Поймав мой взгляд, Красавчик насмешливо фыркнул. Мне стало стыдно, кровь прилила к щекам, я уже хотела спрятаться, как он небрежно бросил:

— Не стоит одинокой девушке пускать в дом странных незнакомцев. Часто люди совсем не такие добрые, какими кажутся на первый взгляд.

Не решившись что-либо ответить, я торопливо скрылась за дверью и защёлкнула все замки. Не уверена насчёт Ильяса, а вот с таким парнем мне точно не стоило общаться — он вызывал у меня ступор. И вообще, его забота подозрительна. Тоже мне, нашёлся альтруист-советчик. И с чего он вдруг решил, что я одинока?

Бросив взгляд в зеркало, я шумно выдохнула. Да у меня на лбу красными буквами написано, что я одинокая чудачка. Нормальный парень на такую и не посмотрит. Странно, что он вообще со мной заговорил, но лучше бы больше так не делал. Этот красавчик меня пугал. А вдруг он связан с убийцами? И его подослали специально следить за мной. Он на это намекал, говоря быть осторожной?

Я потрясла головой, отгоняя параноидальные мысли. Этого не может быть, и я не должна накручивать себя. Буду просто спокойно жить, ведь я решила любой ценой снова стать нормальной. Покрутив в руках листок с номером Ильяса, я бросила его на тумбочку около телефона.

Часы показывали три. А неплохо я сегодня расстаралась, столько дел сделала! Сейчас мне стоило выпить чего-то успокаивающего — за полдня произошло слишком много волнительных событий, — к примеру, чай с мёдом или, что ещё лучше, бокальчик вина.

Стоя на пороге кухни, я улыбалась самой себе. Какой прогресс! Я уже общаюсь с людьми, с несколькими за пару дней, а ведь раньше могла месяцами не разговаривать ни с кем, кроме Вики. Кажется, я действительно выздоравливаю. Очень хорошо.

Я села за стол и посмотрела на пустые чашки, вазочку с вареньем и крошки на столе. Склонив голову на сложенные руки, прикрыла глаза. Вот сейчас немного посижу и… Усталость взяла верх, и я крепко заснула прямо на кухне.

Глава 9. Волчонок

Задумчиво покрутив в руке бокал, Давид вдохнул аромат и прикрыл глаза, смакуя оттенки: кофе мокко, имбирь, сухофрукты. Все эти жалкие гостиницы всегда пахли одинаково, и даже любимый дорогой парфюм не забивал зловоние замызганной, пропитанной потом сотен людей мебели, прокуренных обоев и пыльных штор. Но старый добрый Macallan вновь не подкачал. Один глоток — и на языке можно будет ощутить нотки шоколада и изюма, а в послевкусии — пряности и лимонную цедру. Соблазн был велик, но Давид не поддался — откинулся в кресле, любуясь, как преломляются лучи света в золотистом напитке.

Расслабленная поза выдавала сильного, уверенного в себе мужчину. И очень богатого. Всё в нём кричало о достатке: сшитый на заказ костюм, запонки с чёрными бриллиантами, элегантно уложенные волосы и даже импозантная седая прядь, за которую все — и друзья, и враги — за глаза звали его Седой. Давид походил на матерого льва: такого ещё не скоро сместит более молодой и сильный соперник, и он не отказывал себе в удовольствии демонстрировать своё превосходство.

Рядом, держа руки за спиной, стоял телохранитель. Спокойный, собранный, но его глаза цепко, с профессиональной холодностью следили за обстановкой в комнате, не оставляя без внимания ни одного движения сидящего напротив хозяина чужака.

Гость Давида выглядел лет на двадцать пять, был одет в тёмную мотоциклетную куртку и штаны. Он много курил, каждые несколько секунд нервно стряхивая пепел в простенькую пепельницу из синего стекла. Тем не менее, казалось, что вся эта нарочитая демонстрация — крутой прикид, специально принесённый с собой дорогой виски и хрустальный бокал под него, суровый вооружённый амбал — его не особо впечатляли, а затянувшееся молчание ничуть не тяготило. Он скользнул взглядом по телохранителю, зацепился за выпирающую кобуру и насмешливо уставился ему прямо в глаза, провоцируя. Парень совсем не боялся оружия, да и нервничал вовсе не от страха, а по причине неудержимо утекающего впустую времени — чем дольше будет решаться проблема с новым курьером, тем в большей опасности его мать и сестра.

Через минуту игры в гляделки телохранитель не выдержал — его глаза налились кровью от злости, а на лбу проступила вена. Он потянулся к кобуре, но на полпути замер, остановленный властным жестом Давида:

— Успокойся. Ты же взрослый мужчина, Игорь. Пацан тебя просто дразнит.

Телохранитель с удивлением посмотрел на парня, которому с лёгкостью была прощена подобная наглость, и ради которого они припёрлись в эту вонючую дыру, но промолчал. И так глупо повёлся на провокацию, не стоило ещё больше падать в глазах хозяина.

— Я люблю во всём порядок: каждый на своём месте, каждый отрабатывает свою часть договора, — продолжил Давид, будто и не было долгой паузы в беседе. — Если бы Шакал… этот шелудивый пёс… не намутил воду, а просто, как и было оговорено, передал мне товар, сейчас бы мне не приходилось тратить личное время, чтобы исправить положение. Сорвал такую сделку! Почему курьер вообще оказался в том заброшенном доме, а не поехал на нейтральную территорию, как обычно?

— Знай я о сделке заранее, я бы отследил весь его маршрут. Но вы же мне не доверяете, а Марат оказался достаточно умелым, чтобы скинуть хвост.

— Если бы я ставил в известность обо всех своих делах каждого мальчишку на побегушках, я бы не стал тем, кто я есть. — Тон Давида похолодел, и уголок рта телохранителя довольно дёрнулся вверх. — Но ты прав, мои люди оказались недостаточно компетентны. Виновные уже наказаны. Теперь же самое обычное, рутинное дело превратилось в какой-то фарс, где каждая из сторон притворяется непричастной. Хотя я уверен — Шакал, напрямую или косвенно, замешан в том, что случилось! Но мне плевать на его причастность. Я хочу либо мои деньги, либо товар. И единственный, кто может решить проблему — новый курьер. Ты ведь нашёл её, Макс?

О возможных последствиях сорванного плана даже думать не хотелось. Но спускать всё на тормозах нельзя ни в коем случае — сумма сделки весьма внушительная, сейчас все кому не лень будут охотиться за «кладом» Марата. Давид нахмурился, отдавая себе отчет, как это для него опасно. Деньги должны либо вернуться к нему, либо быть обменяны на товар, третьего варианта нет. Курьер облажался, но позволить обокрасть себя во второй раз — это уже серьёзный удар по репутации.

Давид понимал, что в противном случае у него будут очень большие проблемы, и новый бизнес развалится, так и не начавшись. Хорошо хоть шпион в «стане врага» не подкачал и достал запись с видеорегистратора — что ещё раз подтверждало причастность Шакала к убийству курьера.

Посмотрев на парня напротив, Давид увидел, как тот поморщился:

— Да, нашёл. И абсолютно уверен, что это она. На записи с камеры чётко видно, что именно эта девка вышла из здания. И позже я ещё раз проверил, посмотрев на неё лично.

Давиду не нравилось это дело. Дамочка с видео походила на побирушку с вокзала, в то время как Марат ездил на «Порше» и носил исключительно брендовую одежду. С другой стороны, его предшественник, наоборот, вёл довольно скромный образ жизни и не кичился доходами. То есть курьером мог стать любой. Но всё равно что-то здесь не так. По-хорошему, девица давно должна была выйти на связь, чтобы исправить ошибки своего облажавшегося коллеги, но она молчит, будто выжидая чего-то. Значит ли это, что ей неизвестно, где его деньги? Должен ли он первым связаться с ней? Или искать её и, уж тем более следить, окажется себе дороже?

Логика советовала обождать, интуиция толкала на риск, даря странное ощущение предвкушения если не благополучного исхода, то однозначно нескучного зрелища. Возможно, будет война, и тогда ему наконец удастся поставить точку в истории с Шакалом и его грязной деятельности в городе. Но всё же хотелось не кровопролития, а тонкой, продуманной интриги, что размажет уверенность зарвавшегося конкурента. И потому Давид решил подзадорить своего собеседника, спровоцировать его, видя, как тот рвётся к расследованию. Пускай мальчишка думает, что инициатива принадлежит ему. И в случае провала винит лишь себя.

— На записи видно некую особь… вроде как женского пола. Но лицо осталось в тени. Это может быть кто угодно! И для курьера она выглядит слишком несерьёзно, — со скепсисом процедил он.

— Пусть лицо не рассмотреть, но рост и манера двигаться похожи. Я видел её вблизи! Она постоянно дёргается, озирается, словно чего-то боится. Точно как на видео! — Провокация удалась, и Макс не столько ему, сколько себе доказывал собственную правоту. — И это её жуткое пальто в клетку, на видео его хорошо видно… Не знаю, у какого бомжа она его отобрала, но вряд ли существует второе такое… Это точно она! Я согласен с вами, что если эта девчонка и есть новый курьер, то это очень странный выбор. И как убийца она вызывает большие сомнения. С другой стороны, чтобы выстрелить, много силы или ума не нужно. Да и зацепок у нас всё равно больше нет. Нам сильно повезло, что мы так быстро её нашли…

— Чжуан-цзы говорил: «Случайности не случайны»… — Давид сделал вид, что задумался.

— Как только я её увидел, сразу вспомнил девицу с записи. Нужно просто найти способ проникнуть в её квартиру. Думаю, это будет несложно: в доме нет охраны, дверь обычная, можно открыть отмычкой. Если у неё и есть оружие, я с этим справлюсь. Выглядит девушка безобидно, но проверить стоит.

— Безобидно, как для убийцы? — хохотнул Давид. — Ты такой самоуверенный, Макс. Как обычно. — Его забавляло рвение молодого человека, хотя он и понимал, почему тот так нервничает — быть «двойным агентом», работая и на банду, и на продажного копа, непросто, с каждым годом желание сбросить «поводок» становится лишь сильнее, превращаясь в навязчивую идею. Главное, чтобы стремление к свободе не затмило парню разум.

Макс ничего не ответил и так глубоко затянулся, что сигарета выгорела до фильтра. Раздавив окурок в пепельнице, он достал новую сигарету, чиркнул зажигалкой.

— Ладно, — Давид вскинул руку и посмотрел на часы, — выбор у нас невелик. Поэтому будем отрабатывать эту версию.

— Вообще, как эта девка оказалась на месте преступления? — Макс пожал плечами, не в силах придумать рациональное объяснение. — Марат продался? Получил деньги и решил, что ему они нужнее? Или хотел провернуть какую-то свою сделку на стороне? Потом нарвался на неприятности и лишился денег… Затем ему на смену прислали нового курьера и тот его убил? Такое невезение выглядит странно. У него ведь была безупречная репутация. Как так вышло, что за столь короткий срок он совершил два фатальных прокола? Или… может, Марат всегда работал в паре, и она всего лишь помощница? Страховка — на случай, если что-то пойдёт не так?

Давид заглянул в бокал, будто на дне мог увидеть ответы на эти вопросы. За время разговора он так ни разу из него не отпил. Нельзя. Самоуверенная небрежность — и он вновь сорвётся. Кто тогда будет управлять бизнесом, контролировать поставки и решать проблему с новым курьером? Вздохнув, поставил бокал на стол, внутренне выдыхая и возвращаясь в реальность. Он не собирался посвящать любопытного юнца в свои планы и тем более не желал говорить о Марате. Хотя сам думал о нём всю последнюю неделю.

Марат работал курьером почти десять лет и имел неприкосновенный статус. Ни одна из сторон сделки никогда не решилась бы его тронуть — последствия могли быть слишком непредсказуемыми. В свою очередь, он обеспечивал честный и безопасный обмен «товар-деньги-товар», и выгоду от этого имели все. Но при этом Марат оставался тёмной лошадкой. Без жены, детей и долгов, он не имел болевых точек, на которые при необходимости можно было надавить. Никто ни разу не видел его в казино за игровым столом, не уличил в воровстве или сексуальных извращениях, не уговорил выпить чего-то крепче сока или дунуть травки. Женщин он выбирал из элитного агентства эскорт-услуг, парковался только в разрешённых местах и даже на один километр не превышал разрешённую дорожными знаками скорость. Просто робот какой-то. И вдруг такое.

Однажды Давид пытался подкупить его — очень осторожно, не говоря и не предлагая ничего конкретного, — просто намекнул, что не против дружбы с лояльным к нему человеком. На что Марат усмехнулся, сказав, что не имеет права отдавать кому-то предпочтение, иначе его работа лишится смысла, а сам он — неприкасаемости. Курьер просто доставляет посылки и получает за это свой процент. Для него все одинаковы: что отправитель, что получатель. И ему плевать, что именно нужно доставлять. Именно так это работает — и никак иначе.

Эта непредвзятость во многом облегчала сотрудничество между бандами. Если одна из сторон предлагала воспользоваться услугами Марата, это значило, что все настроены серьёзно и намерены провести сделку честно. А убийство курьера могло спровоцировать войну — силы, стоявшие за Маратом, выходили далеко за пределы города, хотя и никогда не вмешивались в дела банд. Система многие годы работала как часы, но потом курьер странным образом нарушил обычный ритуал проведения сделки и поплатился за это жизнью. Девица с видео точно не его любовница или подружка. Но Макс прав, она может быть помощницей или запасным курьером, который после смерти главного взял на себя его функции.

Но кто же убил Марата? Виноват ли в его смерти Шакал? Для того устранить человека не проблема. Зная, когда и где будет новая сделка, он мог рискнуть и сорвать обмен, чисто ради того, чтобы подгадить конкуренту. Но в этом и состоит главное несоответствие. Шакал тот ещё ублюдок, надоел всем, как кость в горле, ему плевать на правила и принципы, но он не настолько туп, чтобы так откровенно нарываться на конфликт с заведомо более сильным противником. Самый неприятный вариант: некто со стороны пытается стравить две самые большие группировки города и хочет разобраться с ними руками третьей — той, что стоит за Маратом.

Давид поджал губы, представляя неприятные перспективы. Стоит присмотреться к мелким бандам, кто в последнее время стал сильно высовываться. Вдруг среди них нашёлся кто-то слишком умный и пора ему показать его место.

Возможно, события никак не связаны конкретно с бандами, и всё это лишь разборки самого Марата и, к примеру, его преемника. Никто не знал, как именно выбирается кандидат на роль нового курьера. Просто однажды появлялся новый, и всё. При жизни Давида этот был уже третий.

Как раз этот момент и был загадочным тёмным пятном в биографии курьера. Как Давид ни пытался, так и не смог узнать, кто стоит за Маратом. Мужик реально был чист, если не учитывать сомнительные отношения с бандами.

Либо он что-то натворил, и его убрали. Это довольно странно, Марат был опытен и не мог так облажаться, но, как бы то ни было, предъявить претензии и узнать подробности не у кого и негде.

Кто же эта девушка? Предварительно — новый курьер взамен Марата. Тогда почему она не выходит ни с кем на связь и почему не предпринимает никаких действий? Она была обязана закончить начатое. На видео чётко видно, как она вышла из здания, в котором позже обнаружили тело. К сожалению, видеорегистратор заснял лишь то, что происходило на улице утром. А когда туда пришёл Марат, и был ли там кто-то ещё — неизвестно.

Но деньги, переданные для сделки, исчезли, а столь необходимая Давиду посылка так и лежит мёртвым хламом у Шакала в логове. В придачу, Шакал требует оплату за опасный товар, который не желает хранить у себя на базе, и грозится отдать другому покупателю.

Это блеф, но ситуация нервирует, да и платить дважды за то, что и так ему принадлежит, Давид не намерен. Тем более пока неизвестно, вдруг деньги за товар всё же были переданы, и Шакал просто пытается развести Давида или подставить. Неизвестность раздражала и злила. И дёрнул же его чёрт на эту авантюру!

Давид на миг почувствовал себя старым параноиком. Шакал пока что ему не конкурент. Но за последний год он внезапно поднялся в городе и заметно расширил сферы своего влияния, а потому его желание перестраховаться и избавиться от старого и опытного соперника вполне закономерно. В любом случае, нужно решить проблемы в кратчайшие сроки, и щёлкнуть по носу зарвавшегося щенка.

И ответ есть лишь у загадочной девицы, которую и трогать вроде нельзя, иначе её «крыша» потом устроит всем неприятности, и в то же время оставить в покое невозможно. Им крупно повезло, что связной её так быстро обнаружил. Хотя, с другой стороны, хотелось всё бросить и не вмешиваться. Уж слишком много подозрительных происшествий, и будет нехорошо, если он, гоняясь за призраками, пропустит очередную подставу от Шакала или даже войну.

— Забудь о Марате, он уже не важен, правду он унёс с собой в могилу. Сосредоточься на поиске моих денег.

— Я справлюсь, — кивнул парень. События последнего месяца сделали его нетерпеливым и нервным, а работать на «два фронта» становилось всё сложнее. Теперь вот новая «подопечная», к которой нужен особый подход и осторожность.

— Уж постарайся и не разочаруй меня, Макс.

— Я не только для вас стараюсь, — недовольно возразил тот, вспоминая зашуганный вид девушки. — Тем более мне кажется, она всего лишь испуганная овца среди стаи волков.

— Кем бы она ни была — девица не так проста, как выглядит на первый взгляд. Если это она съела матерого волка, то самоуверенный волчонок может оказаться ей на один зуб.

Глава 10. Потоп

Я даже не запомнила, когда отрубилась. Почти четыре часа я провела среди посторонних людей, морально и физически истощилась, и психика не выдержала, нажав на внутренний рубильник. К счастью, это произошло не на улице и не в толпе, так что прилипшие к щеке колючие крошки — это единственный побочный эффект, которым я отделалась.

Разбудил меня звонок скайпа. Услышала я его во сне и долго бродила по комнате, не в силах отыскать ноутбук, а когда нашла, ещё некоторое время недоумевала, почему нет кнопки принятия вызова. И лишь потом, раздосадованная, проснулась.

Звонила подруга. Сначала она меня отругала, почему долго не отвечала ей, а узнав, как рано я уснула, испугалась, не заболела ли. Пришлось подробно рассказывать события сегодняшнего дня. Правда, опасаясь за её душевное равновесие, я умолчала, что пускала незнакомого мужчину в дом. Лишь рассказала, как ходила в магазин, а потом Ильяс помог донести мне сумку.

Виктория покивала, но по глазам я поняла — она мне не поверила. Назвала меня фантазёркой, едва не покрутив пальцем у виска. Думаю, я напугала её своими откровениями, и она решила, что её подруга совсем свихнулась, раз такое воображает. Представляю шок Виктории, поведай я ей о Красавчике, парне около магазина и о том, что Ильяс пил со мной чай на нашей кухне! Призадумавшись, на мгновение тоже испугалась — а вдруг я и правда свихнулась, и всё это мне лишь приснилось? Или у меня раздвоение личности?

Увидев, что я совсем скисла, Вика принялась рассказывать свои последние новости и события прошедших дней, а потом включила режим нравоучений, советуя не забрасывать работу по переводу текстов и написанию курсовых — дело нерегулярное, сезонное, но приносит приличный доход. «Студенты нынче не те, — говорила она с умным видом, будто я и сама всего этого не знала, — все хотят лёгкой и беззаботной жизни, поэтому всегда можно найти клиента, не желающего учиться самому». На миг я ощутила, что подруга снова рядом, и мне стало легче.

Тепло попрощавшись, я вернулась на кухню. На столе всё так же стояли две чашки, были испачканы две ложечки, и с двух сторон столешницы насыпаны крошки. Под столом — с той стороны, где сидел Ильяс, — валялось несколько засохших комков грязи, выпавших с рифлёной подошвы кроссовок — когда он зашёл, я попросила его не снимать обувь. А на тумбочке лежала бумажка с чужим номером, написанная незнакомым почерком. Ну нет, даже если я свихнулась, то не смогла бы настолько идеально подделать присутствие другого человека. Это всё настоящее!

Расплакавшись, я бросилась неистово мыть посуду, и успокоилась, лишь когда кухня засияла пусть и не первозданной, но чистотой. Потом убралась в других комнатах, разложила все вещи на свои места, приняла душ, и уставшая завалилась в постель.

Уснуть не удалось. Меня оккупировали хаотичные мысли — о таинственном ключе, о трупе, вспомнился рассказ Ильяса о странных типах. И как-то совсем запоздало я начала нервничать. А ещё не давал покоя тот подозрительный парень у магазина, я ведь раньше видела его у подъезда с соседом-красавчиком, что проживает сверху. Вдруг они заодно? Насколько мне известно от болтливой соседки — а она собирала все сплетни в округе и всегда была в курсе всего происходящего, — Красавчик тут поселился за несколько дней до происшествия в заброшенном доме. Маловероятно, что это связано со мной, но на душе стало неспокойно. Даже если он ни при чём, то его товарищ очень странный. Я отчётливо слышала, как он с кем-то говорил по телефону, а потом собирался уйти. Так какого чёрта он потом заглядывал в окно магазина и пялился на меня?

Я снова чуть не разревелась — стало так страшно, что мне почти хотелось, чтобы этот незнакомец оказался обычным стандартным маньяком, а не убийцей из банды.

Сон не шёл ни в какую. Провалявшись почти до трёх ночи в мучениях и терзаниях, я не выдержала и встала. Не включая свет, чтобы не привлекать внимание с улицы, прошлась по комнате. Если я правильно поняла, те бандиты что-то искали, возможно, мой ключик. К сожалению, от страха я почти не запомнила, о чём они говорили, и сейчас, как бы ни напрягала память, вспоминались лишь ничего не значащие обрывки фраз.

Так куда я его положила?

Последнее дни были столь насыщенными, что я совсем позабыла о причине своих волнений. Я помнила лишь об убийцах и о том, что меня начали преследовать. Доказательств тому не было, но из головы не шла одна известная фраза: «Если у вас паранойя, это не значит, что вас никто не преследует». Я понимала, что со своими психологическими проблемами могла нафантазировать и преследователей, и убийц, и даже Ильяса с Красавчиком. Но осязаемые доказательства твердили об обратном — последние были реальны, ключ я совсем недавно держала в руках, а значит, и паранойя моя не надумана!

Невероятно захотелось найти место, отпираемое ключиком и отгадать тревожащую загадку. Прямо как в детстве, когда мы прятали друг от друга коробочки с разной ерундой, рисовали карту сокровищ, а потом пытались отыскать клад. Но сейчас я уже взрослая и возможностей воплотить желаемое у меня нет, одни лишь теории. Оглянувшись, я начала судорожно вспоминать, куда могла положить ключ. Ах, да, он на кухне, прямо на холодильнике. Тапки в темноте я не нашла, поэтому пошлёпала на кухню босиком.

«Думаю, надо его где-то спрятать… — Во мне загорелся авантюризм и непреодолимое желание найти приключение на свою пятую точку. Три часа ночи — отличное время, чтобы дать фантазии разгуляться. — Завтра поищу информацию в интернете, вдруг ключ особенный, может, на что-то наткнусь. Хотя… скорее всего, он от ячейки для хранения вещей в аэропорту или вокзале».

«А может, стоит пойти в полицию и всё рассказать?» — скромно подал голос здравый смысл, который быстро умолк, как только я вспомнила слова Ильяса: «И что я им скажу? Мне никто не поверит». А на меня вдобавок ещё и убийство повесят. Они точно это сделают, несмотря на отсутствие доказательств. Кто станет разбираться, что мне даже выстрелить было не из чего, разве что из пальца?

Ключ действительно лежал на холодильнике, я забрала его и положила в кармашек пижамы. Вид холодильника натолкнул меня на мысль, что раз я уже на кухне, то можно и немного перекусить. Я заглянула внутрь, но интересного там ничего не оказалось, поэтому достала самый маленький огурчик и стоя у стенки не спеша сжевала его.

Возвращаясь назад мимо ванной комнаты, я вступила в мокрое. Ледяная вода моментально вывела меня из состояния раздумий.

Господи, неужели я забыла выключить кран?

Но память услужливо предоставила воспоминание о том, что всё было тщательно закрыто и зажато. Может, я и забываю сумки на детских площадках, но звук капающей воды из слабо закрытого крана приводил меня в состояние бешенства. Поэтому за этим я следила на автомате.

Щёлкнув выключателем, зажгла свет и, морщась от рези в глазах, ворвалась в ванную: стоило мне открыть дверь, как на меня хлынул целый поток! Теперь уже не маленькая лужица, а настоящий потоп, быстро заливший весь пол в коридоре и утопивший старые тканевые дорожки. Краны были закрыты, но по трубе с потолка широкой и бесшумной струёй вода стекала прямо на пол. Если бы она набежала в ванную, а потом выливалась из неё, я бы обязательно услышала шум, а так получилось «идеальное затопление». Думаю, скоро у меня будут гости — та самая супер-злобная тётка с первого этажа. Нужно бежать на третий, иначе все шишки полетят на меня! И вообще необходимо срочно спасать положение! Впопыхах собрала воду половой тряпкой; трубу, по которой текла вода, обмотала старым одеялом, чтобы впитывало, а потом босая и в пижаме кинулась наверх к соседям.

Если честно, в тот момент я даже не думала, кто там живёт, и сразу принялась колотить кулаками в дверь. Наконец вспомнила о звонке и, зажав его, держала с минуту. За дверью слышался его пронзительный визг.

Да что такое, этот звон даже мёртвого разбудит! Я раздражённо нажала ещё раз и для закрепления эффекта пнула коленом дверь. Коленке стало больно, а вот дверь и не думала открываться.

Этажами ниже уже слышалась какая-то возня и причитание. У меня внутри всё сжалось от страха. Надеюсь, соседка не покалечит меня, ведь я не виновата!

Наконец дверь медленно открылась. Меня окатило запахом ментолового дыма, шалфея и ядрёного перегара. Из этого убийственного облака запахов вынырнула пьяная рожа, которую я не сразу узнала, а затем поражённо вытаращилась.

«Быть того не может! — Я обалдела от своего «везения». — Вот угораздило!»

Видок у Красавчика был ещё тот. Недавно он выглядел презентабельно, я сочла его божественно прекрасным, но сейчас всклокоченные светлые волосы, помятое раскрасневшееся лицо и майка с трениками добавили ему лет десять возраста, а некогда яркие голубые глаза смотрели в пустоту и были словно поддёрнуты пеленой.

— Ты кто? — во взгляде не капли осмысленности.

«Конь в пальто», — чуть не буркнула я, но слова застряли в глотке.

Лучше бы он не открывал рот! От запаха перегара у меня выступили слезы. Не знаю, что за бурду он пил, но закусывал точно луком. При этом ситуация складывалась катастрофическая — мне было страшно переться к незнакомцу, но вода наверняка продолжала течь, поэтому я без церемоний оттолкнула его и забежала в квартиру.

— Ты меня затопил! — в порыве я неудачно ткнула в алкогольного Красавчика пальцем и тот больно подвернулся, наткнувшись на совсем не алкогольный пресс. Испугавшись случайного прикосновения и непредвиденной реакции, я отпрыгнула на пару шагов назад, но хозяин квартиры будто и не заметил моей оплошности.

— Что?

О, видимо, не я одна люблю тупить.

— В моей квартире потоп! Из-за тебя!

Говорила я громко, будто от этого до него дойдёт быстрее. Напрасно. Зато слыша свой громкий и строгий голос, боялась я немножко меньше.

— Да ладно? Всемирный? — Он отмахнулся от меня как от назойливой мухи. Взгляд его на миг прояснился, но потом снова потух, и он заржал.

Вот урод!

Плюнув на эту пьянь, я бросилась проверять краны. Вода стояла даже в коридоре, переливаясь через порог в спальню, впитываясь в дорогой, даже на мой неискушённый взгляд, ковёр и разбросанные на полу листы бумаги. В ванной комнате она лилась бешеным потоком со всех кранов, смывая на своём пути все, поэтому в коридоре уже плавали мыльнички, баночки со всякими шампунями, гелями и кондиционерами, которых я даже по телевизору не видела, и прочие мелочи. К примеру, жёлтая уточка. Как мило.

Быстро перекрыв краны, я вытащила пробку из ванной, схватила ковш, проплывающий рядом, и начала зачерпывать воду с пола, сливая в унитаз. Дело шло медленно и, судя по реакции, со стороны выглядело забавно.

Красавчик встал, облокотившись о дверной проём, с безразличием наблюдал за моими потугами. Его качало как корабль в шторм.

— Зачем ты открыл все краны? — задала я вопрос, чтобы нарушить гнетущую тишину, и чтобы он перестал пялиться на меня своим наглым пьяным взглядом.

— Я не открывал.

— А кто это мог сделать в твоей квартире? Ты ведь один! Или твои гости спрятались, испугавшись меня?

На мгновение Красавчик задумался, лицо приобрело сосредоточенный вид, но потом он шумно выдохнул, окатив меня очередной порцией выхлопа, и растерянно развёл руки в стороны:

— Не помню.

Я прокашлялась и недовольно попросила:

— Не стой столбом, помоги мне!

— Ты сама отлично справляешься. — Я вытаращилась, опешив от его наглости, а он задумчиво почесал подбородок, сделал шаг ко мне и сел в воду. — Ой! Холодно… А я-то думаю, чего так мокро вокруг, тут же повсюду вода! — Искреннее удивление на его лице меня взбесило. Совсем человек допился. А ведь такой молодой!

Он посидел, подумал и попытался зачерпывать руками воду и выливать её в ванную. Ещё бы решето взял. Успехов в этом деле он не достиг, и я ради смеха всунула ему в руки мыльницу. Ну, честное слово, как дитя малое сидит и плещется.

Часа через полтора я спасла квартиру соседа от потопа и замёрзла, как уличная собака: промокшая до последней нитки пижама противно липла к телу, отчего я совсем впала в уныние. Ковры на полу и вся обувь в коридоре вымокли. Обои отсырели и покрылись пузырями. Неудачливый Красавчик немного протрезвел и угрюмо взирал на последствия произошедшего. Каждую минуту он горестно вздыхал, держа в руках стопки раскисших исписанных листов.

Работы ему осталось много, и он, видимо, уже подсчитывал убытки. Особенно после того, как к нам поднялась соседка снизу, вопя о новом евроремонте за миллионы долларов, и он понял, что затопил даже не одну, а две квартиры.

Еле стоя на дрожащих ногах, я спустилась к себе и, глотая слёзы, прибрала остатки влаги. Не скажу, что сильно пострадала, но пол покрылся разводами и местами вздулся, на ножках мебели частично отстали лак и древесина, отчего нищенская обстановка в квартире стала ещё более убогой. Хотелось сгрести всё в кучу и выкинуть на помойку, но если я так сделаю, то у меня не останется ничего.

Дорожка из коридора напиталась водой и стала неподъёмной. Пока я, пыхтя и напрягаясь, пыталась её свернуть и оттащить на балкон, поняла, что это гиблый номер — я надорвусь. Перетянув её на кусок старой клеёнки, решила, что нет смысла её оставлять. Как только получится, выкину этот пылесборник нафиг.

Я наконец обула кроссовки и заледеневшие пальцы ног начали отогреваться. Вскоре пришлось зайти к соседке и увидеть её «евроремонт»: новую шпаклёвку в коридоре, и фотообои с ужасно сфотошопленным пейзажем в ванной. Сам же урон оказался минимальный, лишь в углу под потолком появилось мокрое пятно размером с ладонь. Как она его заметила среди ночи — неизвестно. Наверное, её разбудил мой стук в дверь Красавчика.

Но, несмотря на незначительный ущерб, крик она подняла грандиозный. Красавчик, как главный виновник, тоже был вынужден прийти посмотреть на катастрофу и некоторое время флегматично помалкивал. Потом махнул рукой и заявил, что примет все претензии завтра, после чего ретировался домой, громко хлопнув дверью. Там у него было ещё достаточно работы, а может, он просто решил завалиться спать. Особо трезвым парень не выглядел.

От злобной соседки перепало и мне, хотя я совсем не виновата и даже старалась спасти ситуацию. Мысленно пожалела, что так быстро удалось устранить последствия: лучше бы прекрасный «евроремонт» соседки размок полностью и отвалился ей прямо на голову. Мне-то терять нечего, а так тётку настигла бы карма за все злодеяния и длинный змеиный язык.

Стоически игнорируя её крики, я тоже закрыла двери на замок и пошла переодеваться. Потеряв объекты для издевательств, «пострадавшая» сразу замолчала и вернулась к себе, а я тихо порадовалась своей маленькой победе. Хорошо, что не стала строить из себя воспитанную девочку и не осталась слушать её истерику.

Доставая сухую пижаму из шкафа, я вдруг поняла, что дома что-то не так. Я же днём всё красиво сложила, а сейчас вещи в полном беспорядке. Медленно повернувшись, я на негнущихся ногах сделала шаг назад. Шкафчики открыты, а их содержимое вывернуто. Я здесь не одна…

На балконе хлопнуло, и я с визгом рванула прочь из квартиры. На это ушло несколько секунд, несмотря на то, что все замки были уже закрыты. Не знаю почему, но побежала я к соседу сверху и принялась истерично стучать в двери, позабыв о звонке. В отличие от первого раза, открыли мне довольно быстро. Красавчик выглядел трезвее, угрюмее и от него всё так же несло перегаром.

— Чего тебе? — Он был явно не в настроении, а я даже не заметила его грубого тона.

— В мою квартиру кто-то проник! И он до сих пор там!

Глава 11. Последствия добрых дел

— У меня кто-то в квартире копался в вещах! Там кто-то есть! — безостановочно вопила я, содрогаясь от страха и подпрыгивая на месте.

Он потёр переносицу и посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— А мне какое дело?

— Это ты виноват! Ты! Это случилось из-за тебя! Ты затопил мою квартиру, и пока я драила у тебя пол, кто-то влез в мой дом!

— Нечего было оставлять дверь открытой! — Грубый окрик напугал меня, и я попятилась, заливаясь слезами. Опустившись на корточки, я разрыдалась в голос. Как мне вернуться домой, если там больше небезопасно?

Злой Красавчик почти захлопнул дверь, но, видимо, в его чёрствой душонке что-то дрогнуло: в последний момент он сжалился, ответив помягче:

— Ну ладно, не реви. Пойдём, посмотрим, что там за зверь.

Он демонстративно медленно закрыл дверь, помахал перед моим носом ключом, сунул его в карман и спустился вниз. Я засеменила следом, словно щит прижимая к себе сухую пижаму.

— Ты ничего не возьмёшь с собой? — Я слегка приободрилась и уже жалела, что расплакалась при нём.

— В смысле?

— Там же бандиты!

— Бандиты? Пхах… — он сдавленно хохотнул. — Ага, ты для этого уже взяла… что это за тряпка у тебя в руках?

«Ничего не тряпка, просто пижама уже старая…»

— Ещё раз хотела протереть пол, — вроде как выкрутилась я, но он сразу меня раскусил. Гадко усмехнувшись, толкнул мою дверь.

— Запереть дом ты снова не додумалась. Если там кто-то и был, он уже давно сбежал.

Я ничего не ответила на его выпад. К сожалению — или к счастью — у меня нет опыта в общении с ворами и прочими городскими разбойниками. Я вообще из дома предпочитаю не выходить.

Обстановка внутри действительно выглядела ужасно, и это сразу бросалось в глаза. Сейчас, когда сюда зашёл посторонний, я испытала острый приступ стыда за бедность и обшарпанность своего жилища. Раньше убогий интерьер хоть и напрягал, но я не стеснялась — когда приглашала Ильяса, то даже не подумала ни о старых половичках, ни об ободранных на кухне обоях. Не всем же дано быть богатенькими, и вообще, может, я ремонт собираюсь делать. Но сейчас стало неприятно, будто посторонний увидел нечто сокровенное и нелицеприятное.

Впрочем, беспорядок был не катастрофичным. Чем больше я оглядывалась, тем заметней становились разные мелочи — хаос скорее смахивал на неаккуратность хозяйки, чем на обыск бандитами: здесь вещи брошены на стул, там свисают с кровати, в шкафах всё вверх дном, будто я ничего не складываю, а скручиваю комком и запихиваю внутрь. Мне стало ещё более неловко, хотя, казалось, больше уже некуда. Тем более Красавчик с каждой минутой трезвел, а мне уже не было так страшно, как сразу. Продолжая гадко ухмыляться, он обстоятельно проверил каждую комнату, даже заглянул в ванную и туалет — скорее из желания потом унизить, нежели переживая о моей безопасности, но когда на балконе опять стукнуло, кинулся туда без раздумий. Через мгновение он во весь голос смеялся, неся в руках отчаянно сопротивляющегося кота.

— Вот, держи своего бандита! — снова этот отвратительный смех. — Действительно зверь оказался.

— А как же мои вещи? Не кот же в них рылся? — Я не отступилась.

Красавчик же, выходя из квартиры, небрежно бросил:

— Ты слишком впечатлительная. Тебе показалось. Не всем дано быть хорошей хозяйкой. Но, может, ты в постели неплоха? — Он от души веселился, забавляясь моим растерянным и жалким видом.

Его последний вопрос сначала вогнал меня в ступор, а потом безумно разозлил. Да как он смеет так говорить? Очевидно же, что я не выгляжу обольстительницей или роковой красоткой. Я вообще никак не выгляжу!

Несмотря на страх, я съязвила в ответ:

— Ты не имеешь права смеяться надо мной. Всего час назад ты игрался в луже в окружении плавающих уточек!

Ох, зря я это сказала. Улыбка стёрлась с его лица, теперь её заменила гримаса ярости. Красавчик покраснел так, будто его облили краской, и кинулся ко мне, но я успела захлопнуть дверь, едва не прищемив ему нос. Стукнув в двери ногой, он гаркнул:

— Не вздумай кому-то это рассказать! Слышишь? Не вздумай! Иначе я убью тебя!

Ага, сейчас, пойду, расскажу всем твоим друзьям. К примеру, тому странному парню в очках. То-то он посмеётся. Я нервно хихикнула. Как-никак эта ситуация меня немного позабавила, и я смогла успокоиться, несмотря на угрозы убийства. Ну и ночка!

Затем я громко чихнула. Похоже, завтра я сильно пожалею о своём альтруизме. Стоит переодеться и отдохнуть, слишком много впечатлений для одного дня. Спать уже не хотелось, на улице светало. Спешить мне было некуда.

— А что будем делать с тобой, Рыжик? — Ночной посетитель чужих балконов уже по-хозяйски развалился на моей кровати, задрав ногу и вылизывая шикарную шёрстку. Естественно, на мой вопрос он не ответил. Я надела сухую пижаму, которую недавно называла половой тряпкой, и легла в кровать. Кот сразу залез мне под одеяло и устроился в ногах. Надеюсь, он не блохастый и не с помойки. Упитанность и ошейник намекают, что он домашний, но мало ли?

— Ну, прекрасно, сначала пугаешь, а теперь решил составить компанию?

И всё же я не монстр выгонять животное среди ночи. Завтра отпущу его на улицу, пусть идёт домой. Он такой милашка, и рыжий, как моя Виктория.

Признаваться себе, что с котом в пустой квартире не так страшно, я не стала.

Меня продолжали беспокоить мысли о ночном госте, который перевернул вещи, но я слишком устала и нуждалась в отдыхе. Не каждый день приходится спасать от наводнения пьяных красивых парней, отбиваться от злющих тёток и пускать в дом малознакомых мужчин. Дважды! Уже засыпая, я вдруг подумала, что в вещах могла покопаться скандальная соседка, ведь не зря её все ненавидят и избегают даже самые любопытные и говорливые. Скорее всего, ей было жутко интересно, как и чем живут две девушки этажом выше, вдруг наркотики прячут в шкафу? Или стриптизёров? Вот было бы о чём посплетничать…

Я быстро заснула и спала без сновидений.

Утром кот сбежал, едва я приоткрыла входную дверь. Даже на завтрак не остался и не помурлыкал в благодарность за тёплую кровать. Я почувствовала себя оскорблённой, словно девица, брошенная наутро нерадивым любовником-ловеласом. Вот истинно говорят — все мужики козлы, и неважно — люди это или звери.

Взгрустнув, я попыталась закончить уборку, но силы быстро иссякли. Я чувствовала себя паршиво: в горле першило, глаза покраснели, постоянно чихала.

Игнорируя подступающую простуду и шмыгая носом, скудно позавтракала — кроме кофе и малюсенькой булочки в меня ничего не влезло. После попыталась найти информацию о ключе в интернете. Всё впустую. Эта идея с самого начала выглядела бредово. Обычно в крупных организациях не пишут номера маркёром, а заказывают ключи комплектом, сразу с готовыми заводскими номерками. Тот же, что сейчас находился у меня, вообще мог быть от почтового ящика или принадлежать какой-то маленькой частной компании. Да и с чего я взяла, что ключ от камеры хранения? Это мог быть обычный ключ от кладовки в доме… В таком случае у меня нет шансов отыскать хоть что-то.

С момента убийства прошло больше недели, вполне вероятно, что содержимое уже забрали, а я просто-напросто ищу проблему на свою пятую точку. Мне действительно очень хотелось отыскать загадочный клад, не зря же я пережила столько страхов? Вот только зачем мне это, и почему меня так тянет рисковать — непонятно. Думаю, это связано с моим здоровьем — почувствовав улучшение, я вдолбила себе на подсознательном уровне мысль, что, занимаясь столь рисковым делом, смогу выздороветь окончательно. И как бы бредово ни звучало, я верила в это!

Окончательно убедившись в бесполезности лазанья в сети, я подумала дать объявление о находке на сайте поиска утерянных вещей. Можно создать фейковую почту и попытаться разыскивать владельца, и в зависимости от его реакции отдать ему ключ. Но вскоре я откинула и эту идею. Если меня найдут по ай-пи адресу, или ещё по каким-то параметрам, сохранить анонимность не выйдет. А как полностью замаскироваться и обезопасить себя я не знала. В целом, любая моя идея выглядела бредово — я не героиня романа или видеоигры, а обычная девчонка с проблемами.

В конце концов я решила не делать ничего. Пусть всё идёт своим чередом, и если судьба распорядится, зацепки, как и ключ, сами придут ко мне в руки. А если нет… ну и ладно.

Жизнь и так довольно мрачная и непонятная, а случившееся уже внесло в мою серую обыденность много нового. И, главное, я иду на поправку! Я пока не чувствовала себя свободно, но, по крайней мере, могла не переживать, что умру от голода. Когда закончатся продукты, я снова пойду в магазин, и если всё пройдёт благополучно, значит положительная динамика сохраняется, и я смогу выходить на улицу, встречаться с заказчиком и оплатить коммунальные услуги на почте. Или даже поговорить с незнакомым парнем, пусть даже таким грубияном, как мой сосед, но после многолетнего молчания даже такое приятно.

Пока что размышления застряли на стадии теории, но однозначно, я справлюсь со всем задуманным. Я обещала Вике, что дождусь её, а значит так и будет.

Единственное объяснение переменам, что мне удалось придумать — это высокий уровень стресса, который я испытала за последнее время. Мои внутренние проблемы ушли на задний план, времени заниматься самобичеванием и самокопанием не осталось, мысли заняты непонятно чем, а это помогает отвлечься. Как говорят: «клин клином вышибают».

Вздохнув, я приложила руку ко лбу, чувствуя жар.

И Вика не звонит… Мне стала тревожно: вдруг она расхотела общаться со мной? Ведь у неё там новая жизнь, новые знакомства, дела… Я её не винила за это. Возможно, она боялась услышать плохие новости, поэтому свела общение к минимуму. Или сильно занята. А может, забыла обо мне… О последнем было неприятно думать, поэтому я откинула депрессивные мысли, тем более мне и без того было плохо.

К обеду я совсем расклеилась, ко всем симптомам добавилась адская головная боль, ломота в теле и высокая температура. Едва живая я валялась в постели и терзаемая горячкой, некому было даже подать мне воды. От недавней эйфории не осталось и следа, я тихонько хныкала в подушку, сжимая виски пальцами. Ни пожаловаться, ни помочь мне было некому.

Глава 12. Заботливые люди

Через час меня зазнобило, я накрылась тёплым одеялом и отчаянно лихорадила. Ночные прогулки по холодной воде во всей красе сказались на моем хилом организме, поэтому с каждой минутой мне становилось хуже, и я надумала умирать. Самое страшное — никто не узнает, что меня не стало. Когда Вика вернётся, обнаружит в постели ссохшуюся мумию, в которой с трудом узнает свою бывшую подругу Кристину. Интересно, она расстроится или выдохнет с облегчением? Некоторое время я занимала себя размышлениями на эту тему, пока не услышала звонок в дверь.

Сил, чтобы встать, не было, поэтому я даже не дёрнулась. Я никого не ждала в столь поздний час, и не обязана встречать незваных гостей больная. Но некто по ту сторону двери был настойчив и продолжал трезвонить и периодически дёргать ручку. Сначала я разозлилась, а потом мне стало страшно — кому я так понадобилась? Почему он не уходит?

Звон не прекращался, и мне пришлось встать.

— Да иду… — прохрипела я, заматываясь в одеяло — меня продолжало знобить. Но голос был такой слабый, что я сама едва услышала себя.

Заглянув в глазок, я увидела блондинистую макушку. Красавчик наклонился и с силой долбанул ногой в дверь. Я испугалась, что та слетит с петель и быстро открыла все замки, даже не подумав о том, как выгляжу. Мне просто хотелось, чтобы он перестал шуметь — голова раскалывалась.

— Ты что, оглохла? Или бухая?.. — напал он вместо приветствия, но осёкся, глядя на «заготовку» мумии — замотанная в одеяло бледная я отлично вжилась в роль.

Уставившись на него глазами мёртвой рыбы, я ждала, когда он озвучит причину своего появления.

— Ты выглядишь ужасно. — Он поморщился, а я промолчала. Зачем опровергать очевидное? — Я хотел… извиниться за вчерашнее. И ты должна сказать мне, сколько я тебе должен. Ну за это… — Чем дольше он смотрел на меня, тем сильнее бегали его глаза. То ли его так впечатлил мой внешний вид, то ли ему вообще было непривычно перед кем-то извиняться. — В общем, назови мне сумму компенсации за нанесённый материальный ущерб твоему этому… ну, имуществу.

— Мне ничего не надо, — шёпотом прохрипела я и хотела уже спрятаться за дверью, но Красавчик подставил в проём ногу.

— Кошмар. Ты словно оживший труп. У тебя еда в доме есть? Или ты просто чем-то больная? Это заразно?

Если он хотел меня добить, у него получилось. Шмыгнув носом, я захотела расплакаться. А так как меня никто и ничто не сдерживало, я отдалась воле эмоций. Стоя у двери и не в силах её закрыть, я просто беззвучно ревела.

Кажись, ни одна язвительная фраза не смогла бы настолько дезориентировать Красавчика, как моя истерика. Он моментально отступил и, оглядываясь, заметался по лестничной площадке.

— Да я же ничего не сделал. Это не я. Эй, ты, ну хватит. Хватит! Кому я говорю?!

Напоследок я громко чихнула и захлопнула дверь. Как раз вовремя, потому что все скопившиеся слезы и сопли разом решили покинуть мою многострадальную голову.

Медленно приняв душ и приведя себя в относительный порядок, я поняла, что мне стало немного легче. Обидные слова всё ещё жгли изнутри, но озноб прошёл. Кажется, температура больше не поднималась. Поставив чайник на плиту, я посетовала, что не додумалась купить лимоны. Так хотелось кисленького…

В дверь снова позвонили, так же настойчиво, как и в прошлый раз. Потом принялись стучать. Я долго не решалась выйти, но забоялась, что на грохот сбегутся соседи, и пришлось выйти. К счастью, вид у меня был чуток получше, но помня прошлую встречу, я не стала открывать дверь полностью, а оставила на цепочке, выглянув в щёлку.

— Мы не закончили разговор. — Настойчивости и твердолобости Красавчика можно было позавидовать. Да и разговора как такового не было — я молчала, а он вроде как пытался извиниться, но вместо этого оскорблял.

— Мне ничего не нужно, — повторила я свои прошлые слова.

— Если ты собралась умирать, это твоё дело. Но я вчера испортил твои вещи, поэтому должен за них заплатить. А ещё ты мыла мои полы, это как бы тоже требует отдельной оплаты и…

— Ты видел мой дом и прекрасно знаешь, что тут нечего компенсировать. Вчера ты очень весело комментировал увиденное, — просипела я обиженно, не понимая, зачем он снова пришёл. Может, он мою испорченную дорожку в коридоре за дорогой антиквариат принял? Или отколовшийся лак с полуразвалившейся тумбочки ему показался чем-то уникальным? — Уходи.

— Нет, постой! — Он надавил на дверь, и цепочка опасно затрещала. — Не хочешь компенсацию, пусть это будет оплата за твои услуги уборщицы. Как тебе такой вариант?

Он приподнял брови и, склонив голову набок, обворожительно улыбнулся, будто в самом деле гениально придумал. Но сегодня его чары не работали, тем более после вчерашней попойки выглядел он неважно: потухшие покрасневшие глаза, бледная кожа и весьма измученный вид. Возможно, кого-то бы обманули его идеальные блондинистые локоны, подпрыгивающие на плечах при каждом движении, или белоснежная улыбка, но только не меня — температура атрофировала не только мой мозг, но и чувство прекрасного. Сил на перепалку не было, я еле на ногах стояла, потому попыталась закрыть дверь.

— Не хочешь? Ладно, ладно… Хотя бы возьми взятку за молчание! — Он продолжал давить, и я забоялась, что цепочка сейчас лопнет, потому поспешила её отщелкнуть, чем Красавчик сразу воспользовался.

Он снял с плеча рюкзак и вытащил оттуда пакет, просунул в приоткрывшуюся дверь, немного подержал, ожидая, что я схвачусь за его великодушный «подарок», а потом разжал пальцы. Пакет гулко хлопнулся на пол.

— Возьми, — повторил этот паршивец и наконец отступил. — А то ещё помрёшь, а я виноват буду.

Ну вот как общаться с таким ужасным человеком?

Сначала я решила игнорировать подачку, даже горделиво переступила через пакет и сделала целых два шага в сторону спальни, но потом любопытство взяло верх — пакет с надписью «Спасибо за покупку!» интригующе зашуршал и оттуда запахло чуть отсыревшей бумагой и лекарствами. Внутри лежала целая куча коробочек с таблетками от температуры, сиропами от кашля и прочим, чем обычно лечатся дома от простуды. Похоже, он не знал, что покупать, потому сгрёб всё предложенное аптекарем. А на самом дне обнаружилось несколько крупных купюр суммой даже больше, чем моё месячное пособие от государства. Ну надо же, как дорого он оценил услуги уборщицы! Козёл!

В гневе я швырнула деньги на пол, едва сдерживая подкативший слёзный ком. Какое унижение! Мог просто сказать «спасибо»! Я же не ради денег старалась, я вообще ни о чём таком не думала, так почему он постоянно тычет меня носом в мой «низкий» статус? Тоже мне, нашёлся аристократ! Особа голубых кровей! Подлец!

Слезы полились ручьём. Ну что за напасть? Каждый раз, когда я вижу этого парня, он доводит меня до истерики! Он что, думает, раз красивый и богатый, значит имеет право всех оскорблять и унижать? Даже если я выгляжу жалко, зачем меня постоянно окунать в грязь, да ещё и с таким снисходительным видом, будто он оказывает мне честь? Ещё бы… такой принц снизошёл до замарашки и даже разговаривал с ней! Наверное, я должна гордиться этим до смерти и рассказывать о столь великом событии своим детям и внукам.

Не знаю, сколько я проплакала, но меня снова зазнобило, причём с ещё большей силой. Температура подскочила до сорока и, кажется, останавливаться не собиралась. Выбора не оставалось: либо помирать, либо воспользоваться «подачкой».

«Это он виноват в том, что я заболела. Пусть лекарства станут его извинениями. А деньги я позже верну. Придумаю какую-нибудь каверзную и обидную отговорку и швырну ему прямо в лицо!»

К счастью, лекарства помогли. На следующий день мне полегчало, а ещё через сутки я уже смогла приготовить себе бульон и зажарить сухарики. Аппетита сначала не было, но он пришёл во время еды, и я радовалась, что иду на поправку.

В тот же день на домашний телефон позвонил Ильяс, радостно заявив, что «плохие парни» куда-то делись, а тому человеку, которого он так боялся, Ильяс нафиг не сдался, и никто его преследовать не будет.

Я удивилась, откуда он узнал мой номер, и услышала простодушное «Запомнил, он у тебя на самом телефонном аппарате написан». Вот те на…

Услышав мой хриплый голос, Ильяс сразу забеспокоился, расспросил симптомы и поставил гениальный диагноз «переохлаждение».

— Не вздумай пить лекарства, для ослабленного организма они как яд! Займёмся траволечением! Я знаю в этом толк.

Ну хоть не грибоедением. Его опыт в этом деле доверия не вызывал, но на все отговорки, что я уже иду на поправку, он отмахнулся.

Вскоре мой новый знакомый стоял на пороге моего дома, пришлось его впустить. Выглядел Ильяс подозрительно счастливо, смешно таращился через очки, мило заикался, когда сообщал последние события и размахивал пакетом с гостинцами. Ну да, нехорошо к больным с пустыми руками приходить, поэтому я стала счастливой обладательницей горы лимонов и апельсинов, маленькой баночки с малиновым вареньем и раздутым пакетиком чабреца. По крайней мере, так Ильяс назвал сухие стебельки некой ароматно пахнущей травы. Оказалось, бабушка у него травница, и каждый год ездит в горы собирать целебные растения.

Ильяс повёл себя весьма тактично, задержавшись в гостях не более десяти минут, и перед тем, как уйти, попросил звонить, если понадобится помощь. В целом, я была обескуражена и растрогана внезапной заботой. В моей жизни кроме Вики не было никого, кто бы переживал о моём здоровье, и я от всей души оценила его опеку. Теперь мне точно не грозит смерть в одиночестве от голода.

Я долго принюхивалась к травяному отвару, пытаясь найти подвох, но так и не найдя, открыла варенье и вприкуску к чаю наслаждалась близостью к природе. Малина поистине волшебное лекарство. Жар больше не возвращался, слабость постепенно отступала, и я усердно трудилась, зарабатывая на пропитание написанием курсовой одной знакомой из интернета. В свободное время я развлекала себя изучением карты города и составлением списка всех возможных точек, где могут располагаться камеры хранения. Длина списка удручала, и я не представляла, сколько лет понадобится, чтобы проверить каждое место в одиночку.

В любом случае, сидеть дома и лихорадить под одеялом мне уже было скучно, и я жаждала проверить, насколько справилась со своими психологическими проблемами и как далеко смогу отойти от дома.

Глава 13. Среди волков

Хотя поправлялась я долго, зато удалось закрыть много заказов, и теперь я подсчитывала барыши. Не знаю, как так вышло, но заработала довольно много — ранее за весь период сессий я не собирала столько, сколько за последнюю неделю. Радости не было предела! Часть скинула подруге на карту — да, она потом будет возмущаться, но я знаю, они ей нужны больше, чем мне. Частью я оплатила коммунальные услуги и интернет, а остаток припрятала на «чёрный день». Так бы они там и лежали, если бы, возвращаясь с прогулки, на которые я решила ходить каждый день для закрепления результата своих успехов в общении с окружающим миром, не наткнулась на своего соседа.

«За что мне наказание такое? Вечно с ним сталкиваюсь», — расстроилась я, примеряясь, как бы незаметно проскользнуть мимо.

Казалось, Красавчик словно призрак, привязанный чёрным ритуалом к нашему подъезду — невозможно выйти на улицу и не встретиться с ним, хотя каждый раз для прогулки я выбирала разное время. Сосед сидел на лавочке, запрокинув голову, и на первый взгляд романтично любовался унылым осенним небом.

— Ещё не выздоровела? — Он с любопытством заглянул мне в лицо. Издевательский тон и тема разговора наталкивали на мысль, что сейчас последует нечто неприятное. Я ускорилась, но он выставил наперерез свои длинные ноги: — Ты принимаешь лекарства? Надо было купить тебе витамины, выглядишь словно жертва кунсткамеры или приведение. Ты хоть знаешь, что такое еда? А это пальто… тебе его прабабка завещала после смерти?

«Чёрт бы тебя побрал, грубиян! — Меня задевали его постоянные оскорбления, но я не находила сил дать отпор. — Когда же это закончится? А ведь говорят: если не обращать внимания на выпады разных странных личностей, им надоедает, и они отстают. Так почему этот не отстанет?»

Вспомнив о деньгах, я порылась в кармане и достала изрядно помятые купюры. Сегодня я точно ему их отдам и что-нибудь эдакое скажу! Пусть знает!

Положив деньги на край лавки, я вдруг забыла все придуманные фразочки, которые так долго репетировала.

— Это твоё. Мне они не нужны, — выдавила я через силу и сжала кулаки в карманах. Вот же дура! Ну скажи ему, пусть он их потратит на учителя манер, или на нарколога, чтобы вылечить свой алкоголизм. Ну же!

— Мне они тоже не нужны. — Красавчик досадливо посмотрел на деньги и хмыкнул: — Какое гордое привидение.

— Если я привидение, ты не должен меня видеть.

— А я особенный. Ты разве не заметила?

— Эээ, — промямлила я, отчаянно посматривая на спасительную дверь в подъезд. Всего-то надо переступить через чужие ноги, и я на свободе. Но что если он поставит мне подножку?

— О, я понял, — воскликнул он, и я едва не подскочила от неожиданности. — Понял, кого ты мне напоминаешь. Ты — СадакоСадако — девушка-призрак из известной серии фильмов ужасов «Звонок». У неё очень белая кожа и длинные черные волосы, закрывающие лицо..

Это был удар ниже пояса. В носу защипало, а перед глазами поплыло. Никогда не думала, что я настолько уродлива и ужасна. Захотелось стукнуть глупого соседа чем-то тяжёлым, но я почувствовала, что вместо этого просто разревусь и снова опозорюсь. Отвернувшись, я смахнула солёные капли с лица. Если продолжу молчать, эти издевательства никогда не закончатся!

— С чего ты решил, что меня волнует твоё мнение по поводу моего внешнего вида? — Столь длинная фраза далась не без труда, но я с честью справилась, и даже не запнулась и не заикалась.

— Все девушки волнуются о том, что думают о них парни. Не думаю, что ты отличаешься от основной массы.

Его слова уже переходили все рамки дозволенного, больно жаля в самые чувствительные места.

— Если так, — вспылила я, — чего ты ко мне цепляешься? Найди себе другую, менее заурядную особу, для тренировки язвительности и самоутверждайся на ней.

— Но поблизости больше никого нет, тут одни старухи живут, а на них сильно не самоутвердишься. Та с виду милая бабулька с моего этажа вчера огрела меня по голове мокрым полотенцем, представляешь? А я всего лишь пожелал ей доброго утра! Правда я был в одних трусах, но это же мелочи. — Красавчик пожал плечами и состроил недоуменное лицо. — А эта бабка с твоего этажа… глухая которая, она постоянно ругается, что я с ней не здороваюсь. Здесь живут одни чудики, но ты — лучшая. Так что теперь ты — моя жертва.

Я задохнулась от возмущения, перепрыгнула его ноги и трусливо сбежала, не придумав ничего умного в ответ.

То, что я чудик, я и сама знаю. Но сравнение с Садако меня сильно обидело. И чем ему мой вид не угодил? Ну да, красотой я не блистала. Всегда мечтала быть голубоглазой, мама говорила, что у отца были яркие голубые глаза, в которые она сразу влюбилась. Но мне достались темно-карие, и каждый раз, глядя в зеркало, я видела в отражении словно осуждающий материнский взгляд. Ещё, в детстве на солнце я сильно обгорала, и бабка всегда обзывала «бледной поганкой» за светлую кожу. Зато веснушек нет. Фигурой природа меня тоже обделила, кажется, в весе я не прибавляла со времён старшей школы — в прошлом году я весила всего сорок пять килограммов. Если сравнивать с Викой — любительницей хорошо покушать и при любой возможности заесть стресс, — у меня совершенно отсутствовал аппетит. Врач говорил, это последствия депрессий и приёма лекарств.

Кто-то скажет, что быть тощей и маленького роста очень удобно. Можно есть и не толстеть, носить туфли на высокой шпильке и не бояться, что твой бойфренд окажется ниже. Но перед кем мне выпендриваться? Сижу дома, ни с кем не общаюсь. Единственное, чем я порой гордилась — волосы. Длинные, густые и тёмные, но им требовался уход, дорогие маски, кондиционеры… Поэтому вместо достоинства они обратились недостатком — вечно путались и торчали, куда хотели, хотя я старалась мыть их разными травками и подолгу расчёсывала вечерами.

Не так давно, на пике очередной депрессии я хотела их состричь и продать, но Виктория запретила. Ведь не каждая девушка может похвастать такой шевелюрой. Вдруг однажды я смогу с ними что-то сделать и стану красавицей? И тогда ни один наглец не посмеет смеяться надо мной… Но после сравнения с Садако мечта разбилась вдребезги, и волосы мне резко разонравились.

Дома я ещё долго возмущалась и придумывала на мой взгляд язвительные ответы соседу, но легче не стало. А ведь завтра у меня встреча с заказчиком и нужно быть собранной. Как мне теперь выйти на улицу, если и так нулевая уверенность снова пробила дно и провалилась в преисподнюю?

Обычно я с заказчиками не пересекалась, этим занималась подруга, но сейчас помочь было некому. Запихнув обиды подальше, я решила, что пора выползать из своей скорлупы и проверить себя на прочность.

Со студенткой, которой я делала курсовую, мы договорилась встретиться днём, после обеда в центре города. Так как это будет в людном месте, я тщательно подготовилась. Хорошенько причесалась, заплела косу, даже хотела подкраситься, но оказалось нечем: подруга забрала всю косметику, кроме старой помады ярко-красного цвета, которой мы красились ради прикола на новый год. Я решила, что не готова к такой кардинальной смене имиджа в повседневности и выкинула её в мусор. Ну вот, наверное, стоит купить что-то новое, хотя бы тушь для ресниц, и блеск для губ… Или пудру. Чем там вообще девчонки пользуются сейчас?

Полазив в интернете, я поняла, что сходу не разберусь с разнообразием всего самого необходимого для современной модницы. Да и бюджет ограничен — всё, что показывала реклама, казалось самым нужным, без чего любая косметичка превратится в хлам. Теперь понятно, почему некоторые предпочитали голодать, но купить себе очередной кушон с матовым эффектом.

Так как наголодалась я вдоволь, и теперь похожа на жертву концлагеря, мне всё же стоит сначала поправить здоровье, а потом беспокоиться о сияющей коже. Но хоть что-то для ухода купить придётся, а то у меня кроме пенки для умывания и крема ничего и нет.

На улице температура уже ниже десяти градусов, да ещё и дождь моросит периодически, но мне не хотелось, «случайно» столкнувшись с Красавчиком, снова попасть под его насмешки. Тяжко вздохнув, я натянула «праздничный» ангоровый свитер, а поверх надела тонкую курточку вместо злополучного пенсионерского пальто. Состояние куртки тоже оставляло желать лучшего, ведь я носила её ещё в студенческие годы, но, по крайней мере, тогда она была модной и не напоминала гардероб прабабушки. А вместо юбки — тёплые колготки и старые потёртые джинсы. На всякий случай прихватила таблетки — лучше перестраховаться, чем потом плакать и страдать из-за своей глупости, забившись в угол где-нибудь в общественном туалете. Места они много не занимали.

Первое задание во время поездки в город — рассмотреть, кто во что одет. Подкоплю деньжат и куплю себе что-то опрятное и не вызывающее смех у проходящих мимо людей. И ехидных соседей. Раньше, пока я сидела дома, меня это мало интересовало, но теперь же, особенно после стольких едких замечаний, захотелось перемен. Не знаю почему, но в глубине души хотелось, чтобы сосед обратил на меня внимание не как на Садако, а как на обычного человека… и тогда я, гордо вскинув голову, высокомерно отвернусь и продефилирую домой не оборачиваясь, а его сердце будет разбито, и он будет долго страдать и сожалеть, что однажды обидел такую классную девушку.

Пора возвращаться в мир, я же не всегда была такой унылой. Не представляя, как это осуществлю, я всё равно была настроена серьёзно, да и помечтать приятно.

Словно испытывая судьбу, я сразу направилась на остановку. В автобусе мне, ожидаемо, стало нехорошо. Как оказалось, я уже и забыла, что людей туда порой набивается столько, что устоять можно лишь на одной ноге. С трудом преодолев страх толпы, скрепя сердце и сжав зубы, я надеялась найти местечко подальше, но сесть не удалось, и вскоре меня зажали со всех сторон. От близости стольких незнакомцев меня затрясло, и я сильно пожалела о своём опрометчивом поступке. Навалились духота, грудь сдавили тиски, гул в ушах перекрыл всё окружающие звуки, а люди всё прибывали и прибывали. Казалось, им нет конца. Ситуация напомнила сцену из фантастического фильма, где толпа голодных зомби пытается растерзать одну единственную жертву. Знакомое чувство паники заполнило меня, в глазах потемнело, я потянулась к таблеткам, понимая, что не в силах даже найти в сумке спасительное лекарство, не то что открыть баночку и достать таблетку. Я почти отключилась, как вдруг ощутила внезапную боль в правой ступне. Очнувшись, я пискнула, дёрнулась назад, автобус резко затормозил, отчего все пассажиры покачнулись, и я снова испытала приступ боли. Впереди стоящая девушка дважды наступила мне на ногу шпилькой сапог, и даже не обратив внимания, продолжила громко болтать по телефону. Перед глазами стала красная пелена.

«Что за народ пошёл наглый. Ну всё, сейчас я тебе устрою!»

Я слегка коснулась её плеча:

— Девушка, вы мне на ногу наст…

— Чего вам надо, женщина? — грубо заорала она, и я даже закончить фразу не успела, как мою руку сбросили. — Не трогайте меня!

— Но…

Какая я тебе женщина? Да ты лет на десять старше меня!

Опешив от такой невоспитанности, я молча смотрела на нахалку, позабыв закрыть рот от возмущения и не сразу заметила, что вокруг смотрят на меня с неприязнью и осуждением. Они что, меня виноватой считают?

— Барышня, ты выходишь? — Меня подтолкнул какой-то дед с пожелтевшей от никотина бородой. — Если нет, уйди с дороги и не мешай людям!

Оказывается, автобус остановился на моей остановке — к счастью, эта часть города не сильно изменилась, и я узнала знакомое здание универмага.

«Да что такое с этими людьми? Я будто среди волков нахожусь. Протяни руку — сразу оттяпают».

Я пулей вылетела на улицу, так и не добившись справедливости. Видимо, сделала что-то не так, раз вызвала такую реакцию. Обидно было до слез, но благодаря этой ситуации я совсем забыла, как плохо себя чувствовала — боль отрезвила и вывела из транса. Когда поняла, что приступ миновал, случившееся отошло на второй план. А девицу эту я больше никогда не увижу, так что не стоит об этом даже вспоминать!

Студентка задерживалась, и я снова разнервничалась, но оказалось, что она ждала в кафе напротив. Всё-таки я совсем отвыкла от жизни в открытом мире, люди обычно не любят стоять в одиночестве на улице, а предпочитают с комфортом попивать кофе в уютной кафешке. Или что-нибудь покрепче, как, к примеру, делала эта милая девушка. В такой-то холод!

Огромная уродливая кружка пива в руках никак не вязалась с её утончённым видом. Когда студентка поняла, что это я привезла её курсовую, весело отсалютовала кружкой и предложила составить ей компанию.

«Девочка, лучше бы с таким усердием, как выпиваешь, уроки делала». Хотя, учитывая её внешность, ей не обязательно напрягаться.

Я вежливо отказалась, не желая тратить деньги в подобном месте.

Студентка была весьма разговорчивой и не сильно обращала внимание на то, что я не успеваю ей отвечать. Я отдала папки, указала на некоторые моменты, с которыми ей придётся разобраться лично, а она передала мне оплату и поблагодарила за помощь.

Перед тем, как распрощаться, я внимательно рассмотрела её гардероб. Заметив мой интерес, она похвасталась, что купила пальто и шарф в секонд-хенде.

— Красиво, да? Представляешь, брендовое, и за гроши! Чистый кашемир. — Она с нежностью провела ладонью по груди, оглаживая ткань пальто.

Я не представляла, как некоторые умудряются выйти из подобного магазина и выглядеть как богатая модница, а не «девочка-секонд-хенд».

«Мне с таким никогда не справиться, — угрюмо подумала я. — Будь Вика дома, помогла бы мне. Впрочем, она тоже особым чувством стиля не отличается. Мы безнадёжны»

Покинув кафе, я решила прогуляться пешком, рассматривая прохожих и местные достопримечательности. Сколько всего изменилось за эти годы! Появились новые постройки, а старые выглядели иначе. Улицы словно стали у́же, везде забегаловки, рекламные щиты, разные вывески не очень приличного содержания и другое непотребство. Всё такое яркое, блестящее, даже смотреть больно, не представляю, как выглядит город ночью! Я радовалась как малое дитя, ведь раньше не могла так спокойно разгуливать по городу даже в компании подруги. Прятала глаза, стараясь не смотреть вокруг, чтобы не дай бог не увидеть подозрительного взгляда и не запаниковать. А сейчас…

Ну ладно, не так уж я сейчас и спокойна. Стоило кому-то не так посмотреть, как я сразу съёживалась, глаза моментально начинали рыскать в поисках стратегических объектов, среди которых можно затеряться или спрятаться. А косо смотрели на меня многие. Я понимала, что это самовнушение, но ничего не могла с собой поделать, поэтому использовала старый метод из советов подруги: смотрела на всё сразу и ни на кого конкретно. До поры до времени внушение срабатывало, пока в витрине одного из магазинов не мелькнуло знакомое лицо. Сначала подумала, что показалось, но ведь я видела его так отчётливо! Сердце ухнуло вниз: я не верю в совпадения, особенно когда они повторяются слишком часто.

Глава 14. Нетипичное везение

Перетрусив от увиденного до белых пятен перед глазами, я кинулась вдоль улицы и бежала, пока не заскочила в первые попавшиеся открытые двери. Внутри бутика приятно пахло ванилью и играла тихая музыка. Фортепиано.

Замерев, я уставилась на море цветных лоскутов, украшенных гипюром, кружевами и стразами, и всё ждала, когда меня выгонят взашей, хотя в глубине души надеялась, что здесь я пусть и в мнимой, но безопасности. Однако внутри всё прямо сжалось от страха — в столь дорогом магазине женского белья такой замухрышке не место! На удивление, никто не бежал ко мне с воплями «Прочь!» Единственный продавец-консультант, поймав мой затравленный взгляд, слегка удивлённо, но приветливо кивнула и снова принялась щёлкать по клавиатуре. Похоже, тут рады всем клиентам, и им позволено самостоятельно выбирать нужное без навязчивой консультации. Шокированная, что меня не прогнали, я едва не забыла, почему здесь оказалась. Неужели мне… повезло?

«Вдруг он постесняется идти за мной сюда?»

Украдкой поглядывая на входные двери и через огромное панорамное окно, я медленно пошла вдоль манекенов в купальниках и разноцветных париках. Он действительно не побежал следом, но и не уходил. Стоял у дороги в своих дурацких солнцезащитных очках и курил. Снова весь в чёрном, как траурный ворон. В этом мне привиделся плохой знак: наверняка ждёт, когда я выйду, и тогда убьёт меня! Или, как минимум, похитит, чтобы пытать.

Хотя о таком печальном развитии событий я старалась не думать, в голову всё равно лезли самые неприятные мысли. Этот парень однозначно преследует меня. Вот только незадача: раньше я бы сразу испугалась и свалилась в обморок, но теперь легко не дамся! Если дело примет совсем дурной оборот, тогда можно и в обморок…

Необходимо изобразить бурную деятельность: займусь тем, чем и должна заниматься девушка в магазине белья — буду шоппиться. Надеюсь, он, как и любой другой представитель сильного пола, не выдержит невыносимо долгого ожидания и испарится.

Сосредоточиться на товарах было сложно: взгляд то и дело притягивало к происходящему на улице, а сердце колотилось, гулко отдаваясь в висках. Казалось, стоит моргнуть — и я упущу преследователя из виду, а в следующий момент он просто окажется за моей спиной, сожмёт цепкими пальцами горло, перекрывая кислород… Но время шло, на меня никто не нападал, от ожидания и нервов у меня взмокли ладони, а парень немного постоял лицом к витринам и отвернулся, опираясь задницей о мотоцикл и закурив новую сигарету.

Он кого-то ждал. Но меня ли?

Во мне зашевелились сомнения, и я снова почувствовала себя дурой, которая ищет причины обвинить в своём сумасшествии весь мир вокруг. Каков шанс в таком большом городе так часто пересекаться с малознакомым человеком? Да, в принципе, огромный. Давно не веря в совпадения, я никак не хотела признавать, что я обыкновенный чокнутый параноик.

В магазин зашли две девушки-студентки и немолодая, шикарно одетая женщина. Девицы надолго не задержались — пробежались по рядам, цокая каблучками и охая, а женщина окинула обстоятельным взглядом все товары и неспешно направилась к консультанту.

Я вздохнула — уж у меня-то так смело и уверенно не получится. Да и денег на излишества не хватит — некоторые из увиденных мельком ценников были трёхзначные.

Всё, что мне оставалось, это пройтись по рядам попроще. Честно говоря, я уже и не помню, когда в последний раз покупала для себя что-то красивое, и это крайне обидно.

Но вопреки обиде, рука привычно потянулась к простенькой белой маечке с самыми обычными хлопковыми трусиками — такие я носила ещё в школе, да и сейчас, что уж греха таить, на мне похожие. Всё равно их никто не увидит, да и практично…

— Девочка, тебе больше подойдёт вот этот комплект… — Я замерла с открытым ртом, так и не успев коснуться вешалки. Та самая шикарная женщина стояла напротив и протягивала вешалку с чем-то ярким и ажурным: — Бордо замечательно смотрится на бледной коже. А чашечки такой модели выгодно подчеркнут скромные формы. Твой молодой человек оценит. Не нужно прятать красоту.

— Но у меня нет… никого. — Я заворожённо вскинула голову и уставилась на женщину. Вблизи она выглядела ещё импозантней: ровная осанка, гордо расправленные плечи, неброский, но очень искусный макияж. Даже мелкие морщинки вокруг глаз добавляли её особого шарма. На её фоне я смотрелась как бомжеватый подросток. О какой красоте она говорит? Она что, ослепла?

— Будет. — Женщина блеснула чёрными глазами и уставилась на меня не мигая: — Всё будет. Бери.

У меня мороз по коже прошёлся, но когда я вынырнула из ступора, женщина уже выходила из магазина, а в моих руках остался тот самый комплект кружевного бордового белья. Моргнув, я закусила губу, и посмотрела на улицу — парень в очках тоже исчез.

Что вообще происходит? Какой-то сюр, честное слово!

Посмотрев на ценник, я сглотнула. Не трёхзначный, но всё равно такая сумма здорово ударит по бюджету. А ведь я ещё немного косметики хотела купить и что-то для волос… Но я ведь никогда не покупала ничего приятного для себя, и отказавшись, так и не узнаю, подходит ли мне этот цвет.

Некоторое время я боролась с практичностью, жадностью и нестерпимым желанием порадовать себя хоть чем-то. Правда, показывать новое бельё некому, да я и не собиралась. Промелькнувшую мысль о соседе-красавчике, который совершенно случайно увидит меня в новеньком комплекте, ехидно ухмыляясь и подмигивая, я закинула на задворки сознания, отчаянно покраснев. Ах, будь что будет!

Подойдя к заскучавшей девушке-консультанту, я, заикаясь, попросила завернуть покупку.

— А Майя вышла на перекур, я её просто подменяю, — охотно доложила девушка и махнула рукой куда-то за спину. — Правда, что-то долго её нет.

Я посмотрела в сторону входа, в первую очередь рассматривая улицу — не видно ли парня в очках. Мысль о том, что он продолжает поджидать где-то в более незаметном месте, не покидала.

— Она у чёрного хода, начальница не разрешает у парадного дымить, — пояснила девушка, увидев, что я кого-то выглядываю. — Портит имидж бутика. Сейчас позову. Минуточку.

— О, замечательно. — У меня внезапно появилась идея и настроение слегка приподнялось. Я знаю, как мне незаметно улизнуть!

Дождавшись Майю, я не была готова к такому приятному и вежливому обслуживанию — со мной общались, будто я действительно ценный клиент, а не какая-то нищая девка с улицы. Я приободрилась ещё немного и это придало мне уверенности.

Расплатившись тяжко заработанными за красивую, но фактически бесполезную в моей «насыщенной» личной жизни вещь, я помялась и попросилась выйти через чёрный ход. Майя слегка растерялась, переглянулась со своей подругой, но потом, хмыкнув что-то вроде «Да какая разница, начальницы всё равно нет», вывела меня на задний двор.

Сегодня мне реально везёт!

Перепрыгивая через отсыревшие ящики и множество кошачьих мисок — пустых и заполненных кормом и пищевыми остатками, я быстрым шагом направилась из этой подворотни на главную улицу. Нужно срочно возвращаться домой, я и так исчерпала лимит приключений на сегодня. Да и бельё сдуру не примерила, вдруг не тот размер? Вдруг не подойдёт? Вдруг чашечки велики? И что тогда? Деньги на ветер? Да Вика меня убьёт за такое!

Но почти добежав до остановки, я передумала. В случае чего меня будут ждать именно дома, не так ли? И преследователю наверняка нужен ключ. Не зря же он тратит столько времени на слежку? Вариант, что я ему просто понравилась, сразу отпадал, а других причин донимать меня, кроме как заполучить ключ, я не видела.

Было бы неплохо вообще избавиться от столь опасной улики, но вдруг чего, злосчастный ключ станет последней соломинкой к спасению. Наверное, я сошла с ума, если продолжаю так рисковать. С одного вида шизофрении перешла на другой. Ну вот кто назовёт меня нормальной? Настоящая самоубийца! Ведь я видела своими глазами, что сделали с тем человеком в заброшенном здании…

Иногда казалось, что каждый день после отъезда Вики — всего лишь сон. Ещё немного, и я проснусь, обнаружу на кухне подругу, собирающуюся на работу и на ходу жующую бутерброд. Мы обменяемся утренними любезностями, и она даст мне задание на день: закажет какое-нибудь блюдо на ужин, попросит постирать её одежду или переписать конспект, а потом уйдёт до вечера. Я останусь одна, проверю, закрыла ли двери, завершу намеченные дела, приготовлю еду и засяду с ноутбуком, делать очередной перевод или писать скучный курсач ленивому студенту. А на следующее утро всё повторится, и так день за днём… Но теперь всё иначе и старое уже не вернёшь. К лучшему ли всё это?

Настроение окончательно испортилось. Я не знала, что делать. Если нигде не безопасно, куда же мне пойти? Нет, кроме дома у меня нет убежища. Просто надо придумать, как защититься.

В кошельке ещё оставалась наличка, и я, бездумно петляя по не самым популярным улочкам, где и народу поменьше, и магазины попроще, забрела в лавку сувениров. Идея посетила внезапно: купив небольшую шкатулочку, обильно украшенную пластиковыми стразами, я отцепила от неё игрушечный ключик, а саму шкатулку всунула в руки ноющей девочки, что, повиснув на руке у своей мамы, отчаянно клянчила: «Ма, ну купи не что-нибудь! Купи! Купи! Купи!»

Женщина сначала не хотела принимать подарок от странной незнакомки, но шкатулка была куплена при ней, в этом же магазине и не выглядела опасно. Через мгновение она благодарно кивнула — её чадо наконец заткнулось. Думаю, все трое остались довольны: я получила необходимое, ребёнок желаемое, а мамаша — возможность побыть в тишине несколько минут.

Отойдя в тихий закоулок, невидимый со стороны главной улицы, я достала брелок, отцепила от него ключик, заменив игрушечным — он был немного меньше, но в целом в глаза разница не бросалась. Оригинал же спрятала под стельку в кроссовке. Он слегка давил, но не больно, потерплю.

Довольная своей гениальностью, я завязала шнурки, поправила задравшуюся куртку, перехватила поудобней сумку и настроилась ехать домой, как из-за угла вынырнули двое мужиков и молча направились ко мне.

Я попятилась, но отступать было некуда — тупиковый закоулок оказался абсолютно безлюдным. Пустые окна темнели провалами, там не виднелось ни шторы, ни жалюзи или цветка, а железные двери оказались без ручки и не просто плотно закрыты, а полностью заварены. Моя удачливость сегодня зашкаливала — я нашла единственный закоулок в округе, где мне никто не сможет помочь.

— Далеко собралась? — прорычал один из мужиков, хватая меня за руку, когда я попыталась прошмыгнуть мимо.

Кажется, у меня подскочило давление. В голове будто что-то взорвалось, дыхание перехватило, в глазах потемнело и мир накренился набок. Если бы не боль от сильного захвата, я бы грохнулась в обморок. Я даже не могла позвать на помощь — голос, словно в кошмарном сне, пропал.

— Какое удобное местечко.

— Тащи её туда. Я позвоню Виктору, — чужие слова доносились словно из-под воды.

Коленки ослабли, и я всё же попыталась рухнуть на землю, но меня перехватили под руки и затрясли, отчего я почувствовала себя тряпичной куклой в зубах озверевшего пса.

«Ну, всё, допрыгалась… Шпионка недоделанная…»

Глава 15. Переоценка ценностей

Кажется, я всё же отключилась, так как пропустила момент, когда оказалась под деревом. Меня тошнило, земля переворачивалась, в голове шумело. И почему-то самая цепкая мысль была о том, что я умру, так и не примерив новый комплект белья. Но, может, меня в нём похоронят? Было бы здорово…

Пока я силой воли удерживала остатки уплывающего сознания, незнакомцев стало в два раза больше. Один из них носил нелепую ковбойскую шляпу, второй — тёмный костюм, а ещё двоих позади я рассмотреть не смогла, так как перед глазами плыло. Бросив: «Развлекайтесь. Я пока подгоню машину», чудик в шляпе исчез.

Осев на землю, я боролась с желанием опорожнить желудок прямо на колени. Уставилась на валяющиеся вокруг пожухлые листья и старалась ни о чём не думать. Мне просто нужна минутка, чтобы собраться. Я справлюсь. Справлюсь…

В поле зрения появилась пара ног в тёмных брюках и начищенных до блеска чёрных туфлях с длинными носками. «Как он в такой обуви на мотоцикле ездит?» — мелькнула неуместная мысль. Всё-таки парень в очках меня нашёл. Он наверняка главный, поэтому всё ждали его.

Присев на корточки, парень схватил меня за подбородок и выдохнул в лицо порцию едкого дыма. Из глаз брызнули слезы, и пока я откашливалась и пыталась проморгаться, надо мной смеялись.

— Актриса! — воскликнул голос справа. — Даже не верится, что такая пигалица завалила Марата. Он, между прочим, был мастером спорта по дзюдо.

— Боевые искусства от пистолета не спасут. А от таких серых мышек как раз меньше всего ожидаешь подвоха, — уверенно послышалось слева. — Жаль чувака, наверняка повёлся на её безобидный вид.

— Ага…

Повисло гнетущее молчание, сквозь которое проступало лишь тяжёлое дыхание моих мучителей, а я всё пыталась вникнуть в суть сказанного. И не поняла ровным счётом ничего.

Находясь на грани нового обморока, каким-то образом умудрилась взять себя в руки, подняла глаза и встретилась со взглядом курящего. Моё удивление выглядело настолько искренним, что все трое недоуменно переглянулись.

Я их всех видела впервые!

«Значит, я ошиблась насчёт того парня в очках… — подумала я в некоторой степени разочарованно. — Мы действительно случайно столкнулись. И пока я занималась непонятно чем, не заметила настоящей слежки».

Корить себя за глупость было поздно, да и бесполезно — я не героиня кино о Джеймсе Бонде, чтобы выявлять слежку и врагов, а после эпично с ними сражаться. Оставалось надеяться, что убьют меня быстро и не особо болезненным способом.

— Похоже, ты ожидала увидеть кого-то другого? — весело спросил мужик в костюме. Видимо, он был среди них всех главным.

Думай, Кристина, думай! Как же выкрутиться?

— В-вы из б-банка? — пропищала я, заикаясь. Зажмурив глаза, втянула голову в плечи, отчаянно молясь, чтобы мне поверили.

— Какого банка?

— П-по п-поводу… кредита. Эти с-самые… выбивальщики денег?

— Коллекторы? — Мужик слева, одетый в синюю ветровку и спортивные штаны, сначала удивился, а потом расхохотался: — Мы не коллекторы, но выбивальщики денег! А ты не промах. Хватит строить дурочку! Раз забрала чужое, значит, должна всё вернуть!

Он с такой силой толкнул меня в плечо, что я больно ударилась о ствол дерева.

— Давай, выкладывай всё, пока мы из тебя фарш не сделали! — подхватил второй.

— Не кипятитесь, парни, кто же так ведёт себя с дамой? Мы мирные, приличные люди. Сейчас она сама нам всё расскажет, так ведь, деточка? — Главный говорил тихим мягким голосом, но в глазах не отразилось не единой тёплой эмоции, что давало понять — если он не получит желаемое, виновники пожалеют об этом.

Насчёт приличных людей он сильно погорячился, хотя внешний вид присутствующих совсем не делал из них головорезов. Обычные мужики, похожих я каждый день вижу в окно — кто на работу идёт, кто в магазин. Увидь таких в толпе — ничем не выделишь. И в моих фантазиях бандиты всегда выглядели иначе: страшные, перекошенные небритые рожи, огромные руки со скрюченными пальцами и ободками грязи под ногтями, горящие глаза и слюна, текущая из раззявленных, полных кривых зубов, пастей.

Господи, да раньше я точно была сумасшедшей! Что за бред мне воображался?! Каких сказочных монстров подкидывало подсознание?

И тут пришло осознание: все старые страхи — это сущая ерунда, вообще не стоящая внимания. Я столько лет мучилась из-за глупых, надуманных фантазий. Неужели надо было попасть в подобную передрягу, чтобы осознать столь простую вещь?

— Почему ты так смотришь на меня, деточка? — ласково проведя рукой по моей голове, главный заправил выбившиеся пряди за ухо. Его ладонь была тёплой и сухой — обычной.

Я смотрела на него и не могла понять, в чём дело. Почему он кажется таким знакомым? Костюм, белая рубашка, натянутая на пузе, уверенный голос… И тот, четвёртый, который ушёл за машиной — в дурацкой ковбойской шляпе — тоже не совпадение. Медленно у меня в памяти всплыли детали того злополучного дня.

Да это же те самые убийцы из заброшенного здания — Виктор и Ян! Раз они меня нашли, значит знают, что я там была. Шанса на спасение нет, ведь я — свидетель преступления.

Догадка оказалась совсем пессимистичной — эти нелюди прикончат меня так же хладнокровно, как и Марата! Вроде это имя они называли. Им прекрасно известно, что случилось с ним, и всё равно почему-то прикидываются, будто это сделала я.

В этот момент со мной приключился приступ паники. Годами я боялась выдуманных монстров, но настоящие монстры — вот они, — полностью неотличимые от обычных людей! Это в разы хуже того, что я себе фантазировала. Всё настолько ужасно, что мне стоило забить двери своей квартиры досками и больше никогда не выходить наружу. Но… уже поздно.

— Я жду! — Голос Виктора стал немного ниже, и я, окутанная липким страхом, понемногу начала забываться: где я, кто я, что вообще происходит? Сознание уплывало, раздваивалось, а мир терял краски.

— Кто в-вы? Что вам н-нужно? — Мне казалось, я нахожусь в чёрно-белом ужастике с полностью отсутствующими логикой и сюжетом.

Виктор фыркнул и наотмашь ударил меня. Голова мотнулась в сторону, половина лица онемела и что-то щекотно потекло по коже, заливая глаз.

«Кровь?» — Боли не чувствовалось.

— Надоела! Отвечай, зачем ты убила курьера во время сделки? На кого ты работаешь? — Виктор сначала гаркнул, а после снова заговорил тише, спокойнее, будто и не бил беззащитную девушку. Это пугало — кто знает, что будет через минуту? Очередная вспышка гнева, во время которой свернёт мне шею?

— Я не понимаю… Не понимаю, о чём вы… — шепнула я, окончательно теряя нить реальности. Какой ещё курьер? Доставщик пиццы, что ли? Какая сделка, и при чём тут я? Я должна понять!

Вторая оплеуха получилась чувствительней. Щеку обожгло кипятком, а губы стали солёными — то ли от крови, то ли от слёз.

— Хватит придуриваться! Думаешь, я буду в твои игры играть? Ты грохнула Марата, это уже все знают! Куда ты дела деньги? Тебя Седой нанял?

Театр абсурда разрастался, на сцену выходили новые актёры, и посреди всего этого беспредела — ничего не понимающая я. Ведь это Ян выстрелил в того парня. Допрос же походил на дешёвый фарс, словно происходящее было не ради добычи информации, а для тех двоих, что держали меня под руки. Виктор пытался им что-то доказать, и любые мои ответы не играли роли вообще. Да и толку, я всё равно не могла выдавить из себя ни одного членораздельного слова.

А ведь так хотелось бросить им в лицо правду, пусть все знают, что произошло на самом деле, но язык прилип к нёбу, перед глазами водили хороводы цветные пятна и яркие искры. Горизонт накренился, нелюди около меня превратились в расплывчатые бесформенные тени. В ушах гудела сирена, как перед обмороком, и я обессилено повисла в руках своих мучителей.

«Удивительно, средь белого дня, в центре города, в переулке избивают человека, и никому нет дела».

— Господи, я теряю терпение. Разберитесь с ней, иначе я за себя не ручаюсь.

Сквозь туман в голове я слышала какие-то глупые вопросы о том, кто новый курьер, куда я дела деньги, и почему моя квартира такая нищенская. Казалось, сознание разделилось — часть меня, истязаемая бандитами, всё ещё находилась на земле и что-то им мычала, а часть парила в небе, наблюдая за происходящим с флегматичной отрешённостью. Я ненадолго потеряла сознание, и меня прекратили трясти, а допрос стал хаотичней.

Затем меня обыскали, нагло облапав, хотя, что уж там, лапать особо было нечего, потому что восторженных отзывов я не услышала, и от этого стало так обидно, что я снова расплакалась. Даже какие-то головорезы с заниженными требованиями не сочли меня привлекательной!

Зато они сразу нашли в сумке ключ. Не обратив на него никакого внимания, бросили на землю под ноги. Где-то на краю сознания меня это удивило, но я уже слабо соображала, чтобы сделать правильные выводы. Мысли путались, постоянно куда-то уплывали, я то боялась смерти, то думала о том, что надо купить новые обои на кухню: с яркими овощами, разбросанными по всему полотну. Там обязательно должны быть перчики. Почему-то казалось, что перчики — отличный выбор для кухонного интерьера.

Следом из сумки извлекли моё новенькое, ни разу не надетое бельё, которое должно там что-то подчёркивать, но померить его уже не судьба…

— Ты гляди, какая штучка! — воскликнул один из бандитов, читая этикетку на упаковке. — Отличный цвет! И размер как раз на мою чику.

Виктор на него гаркнул, и тот, недовольно ворча, засунул бельё обратно в сумку, извлекая оттуда телефон. Проверяя содержимое, они постоянно ругались, где я откопала такой антикварный кирпич. Наверное, в их понятии у меня должен быть айфон последней модели, они ведь не верят, что я нищета нищетой.

И этот телефон сыграл со мной злую шутку. Среди контактов были подписаны только Виктория и моя бабка, с которой я уже много лет не созванивалась, но почему-то номер не удаляла. А вот все остальные пронумерованы как «клиент» с именем или аббревиатурой. Просто мечта конспиролога!

К счастью, обзванивать каждого они не решились, а ткнули в самый часто используемый номер — Викин, видимо думая, что она мой подельник или типа того. Звонок не прошёл, оператор машинным голосом сообщил, что абонент вне зоны действия сети. Это разозлило главаря.

— Чьи это номера? Что это за сокращения? И после этого ты будешь мне втирать, что не курьер?

— Виктор, — неуверенно позвал главного один из мужиков. — Мне кажется, это действительно не она. Вещи на ней старые, поношенные. Квартира тоже в ужасном состоянии. Даже для прикрытия это уже слишком. Да и по городу она хаотично носилась, будто у неё не все дома.

— Марат был франтом, — добавил второй, кивая, и я приободрилась — вдруг повезёт и меня не убьют! — Ездил на спортивной тачке, носил брендовые шмотки, жрал в ресторанах. А эта… какая-то жалкая, как для нового курьера.

— А телефон? Номера — это просто совпадения, по-вашему? — не отступался Виктор. Сложив руки на груди, он уставился на своих помощников. Взгляд его был холодным и расчётливым, и я поняла — он прекрасно знает, что я ни при чём, но ему во что бы то ни стало надо отвести подозрения от себя, потому разыгрывает эту показушную сцену. Я — удачно подвернувшаяся под руку дурочка, на которую можно спихнуть свой прокол. Перед глазами ожила недавняя сцена, увиденная сквозь щёлку в шкафу — они не должны были убивать этого Марата, а всего лишь что-то у него забрать. Но по глупости пристрелили его. Если я скажу остальным, кто на самом деле виноват, меня отпустят!

Обнадёживающая мысль исчезла быстрее, чем появилась. Никто мне не поверит, я продолжаю оставаться нежелательным свидетелем.

— Где бабло?! — Меня снова затрясли так, что я не выдержала, содрогнулась от скрутившей желудок боли и вывернула остатки завтрака прямо под ноги главного. — Твою ж мать!

Он отскочил в сторону, ругаясь на чём свет стоит и вытирая носки обляпанных туфель о жухлую траву. А меня немного отпустило, в глазах посветлело. Бандиты оттащили меня в сторону, не желая стоять посреди рвоты, за что я им была благодарна. И ещё очень захотелось спать, мысли плыли медленно и лениво, а тело словно погрязло в вате, не слушались даже пальцы на руках.

— Мы точно ту взяли? — Мужик в синей ветровке уже не был так агрессивно настроен, как в начале, и снова обратился к главному, не особо боясь его гнева: — На видео не видно лица, да и одета та пигалица была иначе…

— А то уродское пальто в клетку, которое вы видели в квартире, тебе ни о чём не говорит?

— Ну мало ли баб ходит в таком пальто. Совпадение, или подкинули… Ты посмотри не неё — она же сейчас богу душу отдаст, — снова заступился за меня этот бандит, а его пальцы на плече не столько делали больно, сколько просто удерживали, чтобы я не свалилась лицом на асфальт. — Да и наводка на неё была странная… Мусору доверять — себя не уважать.

— А ты, вижу, сильно умный. Твоё дело проследить, чтобы она не сдохла до того, как Шакал её допросит! — заорал Виктор и раздражённо потёр виски руками. — Ладно. Нужно увозить её отсюда, пока никто нас не заметил. Пусть с ней босс разбирается. Ты, — он махнул рукой указывая на моего защитника, — проверь, где застрял Ян. Он уже должен был подогнать машину.

Мужик в ветровке отпустил моё плечо и направился прочь, а я, потеряв опору и последнюю надежду, упала на руки.

Наклонившись ко мне, Виктор прошептал:

— Я заметил, что ты меня узнала, сучка, и знаю, что ты не курьер. Но ты точно связана с этим делом. Можешь сколько угодно притворяться перед моими парнями, но меня не проведёшь. Ты ведь не думаешь, что я позволю тебе взболтнуть лишнее боссу? Наслаждайся последними минутками.

Безнадёга оплела меня своими сетями, как паучиха добычу. Неужели мой путь закончится, так и не начавшись? А ведь я только начала выздоравливать, почувствовала маленькие радости жизни. Дома осталась так и не откупоренная бутылка вина — я не рискнула открывать её без повода. А зря… И я не смогу покрасоваться перед зеркалом в новом белье, и не узнаю, действительно ли мне подходит цвет бордо. Я не смогу доказать Красавчику, что я не серая масса, и тоже чего-то стою. А когда вернётся Вика, её огорошат ужасной новостью, что я убийца, а квартиру забрали власти, чтобы компенсировать убытки родственникам пострадавшего.

В голове крутился миллион странных мыслей.

Господи, ну спасите же меня кто-нибудь! Я не хочу умирать!

Раскат грома меня не напугал — он прозвучал так далеко и глухо, что я почувствовала дождь, лишь когда прохладные капли попали за шиворот разорванной куртки и потекли по спине. Вздрогнув, подняла голову, и на миг мне показалось, что в начале переулка мелькнул тёмный силуэт.

Какая глупая надежда… Никто мне не поможет.

Виктор стоял в стороне под козырьком крыши, спрятавшись от дождя и мял в руках пачку от сигарет. Иногда бросал на меня злые взгляды. Его товарищ мок со мной снаружи.

— Чёртов дождь. Как всегда, не вовремя.

С тех пор, как ушёл мужик в ветровке, прошло минут десять, и они начали нервничать. Время шло, а он никак не появлялся. Виктор пару раз позвонил куда-то, но ему не ответили.

— Не нравится мне это. Она точно была одна? — Несмотря на дождь, он вышел из укрытия и уставился на меня, будто мог прочитать мысли, а я тряслась от страха и холода, ничего не понимая и не в силах даже сдвинуться с места. В промокшие колени больно впивались камешки и мелкий мусор.

— Одна, одна. Мы пасли её от самого центра. Петляла по улицам как пьяная… Ох, не зря босс говорил не трогать её, пока всё не выяснится.

— Заткнись, придурок. Такие ссыкуны, как ты, всю жизнь в шестёрках бегают. Охраняй её, а я… Нет, лучше сам иди проверь, где эти придурки застряли. Если Ян опять нажрался, я с него шкуру спущу — не посмотрю, что он брат босса. Двигай, я тут сам разберусь.

Бросив полный подозрений взгляд на Виктора, мужик сплюнул, отпустил моё плечо и направился прочь, а я вжалась в ствол дерева, мечтая провалиться в спасительное забытьё, но сознание, вопреки обычному, не спешило покидать меня.

— Ну вот мы и одни. — Виктор сделал последнюю затяжку и бросил окурок в лужу. — Яну ни хрена поручить нельзя, всё самому делать надо. Вовремя ты под руку подвернулась. Скажу, что ты пыталась бежать и…

— Отпустите меня… пожалуйста! Я никому ничего не скажу. — Я поняла, что больше ничто не отделяет меня от убийцы и принялась умолять о пощаде, но этой нелюди было плевать. Он достал пистолет и замахнулся. Висок пронзила боль, я свалилась на землю и в следующее мгновение уже ничего не видела. В голове остался лишь странный шум, словно усилился дождь.

Глава 16. Спаситель

Просыпаться в своей постели, в тепле, было приятно. Особенно после того жуткого кошмара, приснившегося этой ночью. Более ужасного, чем пережитое в реальности ранее. Надо же, какую несмешную шутку подсунуло подсознание… Стоит поменьше думать о бандитах и преследованиях, иначе снова крыша протекать начнёт.

Открыв глаза, я уставилась в потолок, рассматривая давно знакомые трещинки и вмятины. А вон там в уголке снова притаился паучок — надо переселить его в подъезд, пусть там живёт. Я улыбнулась, лицо неприятно заныло, а попытка потянуться и вовсе отозвалась в теле болью и усилившейся тошнотой. Испугавшись своего странного недомогания, подскочила на месте, неловко взмахнув руками и ударилась кистью о прикроватную тумбочку. Со лба слетело холодное полотенце, на котором красовалось розовое размытое пятно.

— Ой, мамочки… — Я потёрла ушибленную руку, в очередной раз мечтая избавиться от кованого предмета мебели, как тут же оцепенела, скованная страхом.

За столом, положив голову на руки, дремал незнакомый парень. Хотя что уж там — вполне себе знакомый. Вон даже очки свои на стол рядышком положил, как главную улику своих преступлений.

Воспоминания нахлынули волной.

В это же время парень поднял голову и уставился на меня сонными глазами. Его взгляд напугал меня до чёртиков, ведь сейчас я дома — в единственном месте, которое я наивно считала относительно безопасным, и куда всегда мечтала вернуться. А теперь ни возвращаться, ни убежать некуда.

Вскочив с кровати, схватила торшер, при этом умудрившись вырвать шнур вместе с хлипкой розеткой. Брызнули во все стороны искры. Замахнулась на незваного гостя и завопила:

— Не подходи, убью!

Он усмехнулся и примирительно поднял руки, не вставая со стула, отклонился назад.

— Если бы знал, что ты настолько боевая, подождал бы, пока сама себя спасёшь.

Отпускать торшер я не собиралась, но задумалась. Ведь я как минимум должна находиться не дома и не такая живая. Даже учитывая накатывающую тошноту, головокружение и тяжесть в животе, симптомы явно не принадлежали покойнику. Я жива, и это главное.

Если что, крик можно поднять. Соседи, конечно, не сбегутся на помощь, но нервы этому засранцу попорчу. Пусть только попробует хоть что-то сделать! Возможно, с ним одним я справлюсь лучше, чем с тремя. Хотя, вон он какой, здоровый качок-переросток — мой стул под ним словно из домика Барби…

— Ты кто такой? Что тебе нужно? — Я напустила в голос строгости и уверенности, однако вопросы прозвучали всё равно как-то пискляво и с дрожью.

— Всё просто. Я увидел мужика, избивающего девушку в переулке и решил помочь. Потом узнал тебя — мы уже виделись здесь, у подъезда. Остальное — дело техники. Ключ от квартиры был в сумке. Хотя… — Он запнулся, будто решив утаить от меня какой-то важный факт. — Между прочим, мне пришлось бросить свой байк без присмотра, и ты должна мне за такси. Ты бы видела, как смотрел таксист, когда я тащил твоё бессознательное тело. Будто я какой-то маньяк-педофил!

А вот за педофила стало обидно. Не такая я и мелкая. Просто этот тип слишком здоровый. И всё равно его версия звучала странно. Как он вообще оказался в том переулке? Да там глухомань такая, что даже уличные кошки не забредают.

Растерянно оглянувшись, заметила в комнате новый беспорядок, похлеще предыдущего — а ведь я всё убрала! Вещи валялись на полу, некоторые безделицы сломаны и растоптаны. На светлом ангоровом свитере, который я надевала «на праздники», отпечатался грязный след мужского ботинка. Машинально бросила взгляд на ноги незваного гостя, но он был в носках.

Дежавю. Снова незнакомый парень в моем доме и снова тут хаос. Это становится традицией. С другой стороны — позорище, и не объяснишь же, в чём дело. Хотя, возможно, именно он все поймёт, как надо… Или это он тут всё перевернул?

— Это ты вывернул все мои вещи?

Парень недоуменно вскинул брови и обиженно воскликнул:

— Что? Зачем мне это? Кстати, насчёт твоей квартиры — похоже, сюда проникли воры, потому что… Ну… Чтобы войти, ключ мне не понадобился — дверь стояла нараспашку и тут ошивалась какая-то глухая бабка. Сказала, что дожидалась тебя и охраняла дом.

Я ахнула, а глаза заволокло влагой. Хотелось кинуться на выход и посмотреть на масштаб учинённой катастрофы, но я боялась поворачиваться к «гостю» спиной. Едва сдерживая слёзы, спросила:

— Зачем ты следил за мной?

— Следил? Что за глупости? — Он нервно усмехнулся. — Мы просто пару раз столкнулись. Не знаю, почему ты в благодарность за своё спасение пытаешься обвинить меня во всех грехах, но я действительно ни при чём. Тем более тут живёт мой друг, было бы странно, если бы мы ни разу не пересеклись. — Он хрипло рассмеялся, но от меня не укрылось то, как он отвёл взгляд. Почему-то я была уверена в своих опасениях. Этот человек и сам не верил в свои слова, а я хоть и наивная дурочка, но не настолько же!

Через мгновение парень наклонился за лежащим на полу полотенцем.

— Не нужно так дёргаться. Возможно, у тебя сотрясение… И бровь рассекли. Я бы на твоём месте обратился в больницу, пусть зашьют, иначе шрам останется.

— А почему сразу меня в больницу не отвёз? — спросила язвительно.

— А я похож на человека, на которого не повесят сразу все обвинения? Мне проблемы с полицией не нужны. Тем более, видя твою подозрительность, не удивлюсь, что ты бы во всём обвинила меня! Вот и помогай после этого людям!

«Какой наглец! Всё перекрутил и меня виноватой оставил!»

Хотя поспорить с его доводами сложно. В неадекватном состоянии я и правда могла наделать ему проблем. А потом проблемы начнутся у меня. В полиции обязательно спросят, что я делала в том переулке, почему на меня напали, и в конце концов всё приведёт к убитому Марату. Возможно я бы легко отмазалась банальным «на меня напали грабители», но не уверена, что получится придумать хорошую отговорку и искусно солгать.

Я затравленно зыркнула на своего гостя, понимая, что нахожусь в тупике. Коснулась виска свободной рукой, почувствовав под пальцами болезненную припухлость. От волнения и, вероятно, от сотрясения, я едва сдерживала тошноту. Если бы меня не вывернуло ранее, сейчас бы точно опозорилась перед этим наглецом.

— Да опусти ты несчастную лампу и лучше присядь. Давай я тебе воды налью, а то на тебе лица нет. Того гляди, в обморок свалишься.

— Не опущу! Чтобы ты меня тут сразу и прикончил?

— Я восхищён, какая ты опасная. Но, думаешь, если бы я хотел тебе что-то сделать, ты бы смогла отбиться этой штуковиной?

Как он оказался рядом, я не поняла. Мои пальцы без усилий разжали, а меня легко переместили на кровать. Я только пикнуть и успела, едва не потеряв сознание от неожиданности. Даже о тошноте забыла!

— Осторожней, не подскакивай резко. И не бойся, я тебя не обижу, — сказал он очень мягко и вдруг смутился. — Я принесу ещё льда. У тебя большой синяк на лице, холодное уже особо не поможет, но хоть не так болеть будет. А ещё я не нашёл твою аптечку, надо бы обработать рану.

Он окинул творившийся в комнате хаос и развёл руками. Тут и я ничего не найду, не то что посторонний человек.

— А говорил, что не рылся в вещах.

— Я и не рылся, хватит выдумывать. Обычно аптечки на кухне или в ванной хранят, я там и посмотрел. Так где она? Или мне лучше уйти? У тебя есть родня, или друзья, позвони кому-нибудь, пусть придут и помогут тебе.

Что же мне делать? Я всё так же не доверяла незнакомцу и, несмотря на его мирное и спокойное поведение, начинала нервничать. Не думаю, что он будет убивать меня после того, как спас. Скорее всего, ему что-то нужно. И до тех пор я буду жить.

Всхлипнув, я напряжённо размышляла. Мой дом раскурочен. Половину испорченных вещей и мебели теперь только на помойку выкинуть. У меня тут и так не особо уютно было, всё старое и изношенное, а теперь квартира и вовсе превратилась в руины. И, судя по последним событиям, я всё ещё не в безопасности, а этот парень точно что-то знает. Если я его сейчас прогоню, не станет ли это началом конца? Интуиция на пару с паранойей подсказывали, что мои злоключения не закончились. На что и на кого надеяться, если я осталась одна в этом мире?

Я внимательней рассмотрела своего спасителя, пытаясь прочитать его истинные мотивы, но смогла оценить лишь внешность: не такой красавчик, как сосед, но и не урод. Вообще, мне очень не нравилась новая привычка постоянно вспоминать своего соседа и всех с ним сравнивать. Как же он меня бесит!

Тёмные волосы парня собраны в куцый хвостик, а у висков выбилось пара непослушных прядок. Лоб высокий, глаза светлые — серые или голубые, а нос немного кривой, с горбинкой, будто был сломан.

Но самое удивительное — это рост и комплекция. Очень высокий и накачанный, как минимум на целую голову выше Ильяса, а я ему и вовсе по грудь… Не удивительно, что без проблем дотащил меня на второй этаж. Наверное, даже не запыхался. Я разочарованно нахмурилась: обидно, что незнакомцы таскают тебя на руках, когда ты без сознания. А что скажут бабки с подъезда? Какой ужас!

И меня не покидало чувство, что этот парень не так прост, как пытался показаться, потому очень удивилась, когда заметила его смущение от моего пристального рассматривания. Отведя глаза в сторону, он будто нехотя представился:

— Меня вообще-то Максим зовут. Можно просто Макс.

— Кристина… — Я тоже смутилась. Впервые за долгие годы я почувствовала нечто странное у груди, будто сердце затрепетало не от страха, а от… предвкушения? Какое странное ощущение!

— Очень приятно.

— Ага, — ответила коротко, прогоняя наваждение. Получилось не очень дружелюбно, зато честно. Не стоит обманываться романтичным образом спасителя, который вполне может оказаться очередным бандитом. Просто более хитрым и коварным. Сейчас никто никому не помогает просто так.

— А что ты сделал с теми людьми?

— С какими?

— Что избивали меня.

— Их было несколько?! — воскликнул он возмущённо. — Каким же надо быть уродом, чтобы избивать беззащитную девушку толпой!

— А если в одиночку, то нормально?

— Я видел только одного, в костюме, — не стал он отвечать на провокационный вопрос. — Ещё и удивился, вроде солидный мужик, а такое творит. Я раньше занимался боксом, так что вырубить его не составило труда. Потом узнал тебя и привёз сюда.

— Не трудно? Ты же его не убил?

«Господи, только не очередной труп, связанный со мной!»

— Не волнуйся, я его не сильно стукнул, у него даже синяка не останется. Хотя… может, будет сотрясение. Просто как увидел, что он тебя бьёт, сразу потерял контроль. Ненавижу подобную шваль. И он явно не ожидал опасности. Кстати, твоя сумка вон там. Прихватил с собой, когда убегал.

Я схватила протянутую вещь и провела инспекцию. На месте было всё, кроме телефона и ключика с брелоком. Зато ключ от квартиры оказался на месте. Странно…

— Телефон пропал и… — Я запнулась, чуть не взболтнув про ключ. Несчастью моему не было предела. Пусть телефон древний и немодный, но покупать новый совсем не хотелось. Телефоны сейчас такие дорогие!

— Я ничего не трогал! — в глазах Макса мелькнула обида.

— Да его мог забрать тот мужик… но я тебя не виню, спасибо и на этом!

«Дорогущее бельё спасено, ура! Настоящий ключ в безопасности… если, конечно, никто не проверил мои кроссовки».

— А всё остальное на месте? — Он сверкнул серыми глазами — да, теперь я рассмотрела цвет, и заглянул в сумку. Я быстренько её захлопнула и отшатнулась, испытывая страх и смущение от такой близости чужака.

— Всё важное на месте, спасибо. Действительно, я тебе благодарна, сама бы не справилась.

Он удивлённо и с интересом слушал, словно ожидая продолжения рассказа. Я решила не разочаровывать его.

— Это был сущий кошмар. Мне показалось, они хотели меня убить! — Я немного наигранно ужаснулась и посмотрела на реакцию. На лице Макса, словно в зеркале, отразился столь же очевидно поддельный ужас, как и у меня. Не могу его понять.

— Теперь нужно навести в доме порядок, а то тут полный хаос. — Вставая, я поморщилась от головокружения и направилась к входной двери, как бы намекая гостю, что уже пора. Похоже, он ничего мне не расскажет, а я слишком плохо себя чувствую, чтобы продолжить играть в шпионку.

— Нужна помощь? — Макс замялся, поняв намёк, но уходить не спешил.

— Не стоит, я сама.

— А замок тоже сама починишь? — выкрутился он, и я застонала от безысходности. Как же я об этом забыла? И зачем я покупала то дурацкое бельё? Вряд ли слесарь захочет принять в оплату кусок ажурной тряпки. Как же всё неудачно складывается. Не выдержав напряжения и свалившейся ответственности за столько вещей, я села на пол и разрыдалась.

Похоже, Макс ожидал чего угодно, но только не этого. Он несколько минут молча стоял, прижимаясь к стене, а потом всё же попробовал меня успокоить, неловко похлопывая кончиками пальцев по плечу, но я была безутешна до тех пор, пока не услышала заветную фразу «я могу отремонтировать твой замок».

Как оказалось, всё не так плохо. Почему-то я решила, что бандиты дверь выломали, но они просто открыли её отмычками. Внутри замка что-то закусило или застряло, возможно, часть отмычки — его просто надо было разобрать и устранить помеху. И пока Макс ковырялся с замком, я сидела рядом на стульчике с заклеенными пластырем ранами и маленькими глотками пила воду с лимоном. Тошнота никак не отступала.

— Слушай, — Макс долго мялся, прежде чем спросить, — что вообще произошло? Нечасто людей избивают посреди города, а перед этим обыскивают квартиры. Ты им денег задолжала?

Интуиция подсказывала, что Макс намного больше в курсе событий, чем я. Но раз мы начали ломать комедию друг перед другом, я подыграю. Отчаянно вздохнув и состроив невинное лицо, начала рассказывать:

— Кажется, они меня с кем-то спутали. Я так ничего и не поняла. Им нужен был какой-то Марат, который украл у них деньги или что-то типа того. Но я понятия не имею, о чём шла речь, и не знаю ни одного Марата. — В подтверждение своих слов я развела в стороны руки, чуть не расплескав воду. Макс кивнул, не отрываясь от работы.

— Хорошо, что всё обошлось. А вдруг они будут тебя преследовать? Надеюсь, ты обратишься в полицию? — Неподдельное беспокойство на его лице зажгло во мне зов совести. Настоящий бандит не стал бы обращаться к правоохранительным органам. Человек искренне переживает, а я с ним так грубо обхожусь. Но, как бы мне ни хотелось поделиться тревогой, довериться чужаку я боялась, тем более, уже начала сомневаться, что он причастен к происходящему. Если он друг Красавчика, то нет ничего странного, что мы пересеклись. Я, как обычно, могла нафантазировать себе преследование и совпадения…

В общем, пусть доделывает замок и нужно выпроводить его из квартиры. Я слишком устала, а под пристальным взглядом Макса начинала злиться и чувствовать себя в ловушке. Вот глупо получится, если он и правда ничего не знает о происходящем, а я тут ёрничаю.

— Да, конечно, я обращусь в полицию. Не хочу бояться выходить на улицу.

На его лице промелькнула едва заметная гримаса то ли разочарования, то ли недовольства, но он быстро совладал с эмоциями.

— Ну вот, всё готово. — Вставив ключ, он несколько раз повернул его туда-сюда, закрывая и открывая замок. — Теперь я со спокойной совестью могу вернуться к своему байку.

— Спасибо, — выдавила я нейтральным голосом, хотя от радости, что скоро снова могу запереться и отгородиться от всего мира, хотелось плясать и петь.

— Ты не выглядишь испуганной.

Я поморщилась. Вот пристал!

— Я просто очень устала. Не волнуйся, совсем скоро, когда осознаю, где побывала и что меня чуть не убили, я буду носиться по квартире в ужасе и истерике.

— Тогда позволь мне остаться, не оставлять же тебя одну в таком стрессе. Мама всегда говорила, что девушкам надо дать выговориться, и тогда станет легче. Байк подождёт.

Какой хитрец! Даже маму приплёл. И всё ради того, чтобы вытянуть из меня побольше информации. Удивлённо вскинувшись, я поняла, что боюсь оставаться с ним. Слишком странно он себя ведёт с едва знакомой девицей. Да ещё и с кем? Со мной! Эй, парень, ты ослеп, что ли? Это же я — Садако!

В этот раз я даже использовала ненавистное прозвище как оправдание или даже защиту.

По-своему истолковав мою реакцию, он печально вздохнул и, выйдя за дверь, протянул простенькую визитку из магазина продуктов, на которой сзади был нацарапан номер телефона. Скоро я соберу целую коллекцию таких картонок — аж две штуки.

— Кристина, если будет нужна помощь…

Я уже была готова взорваться и послать его куда подальше, не понимая, почему он так любезен и чем я вообще могла его заинтересовать, кроме как историей, связанной с бандитами, но тут на мою голову свалилась очередная беда.

— Какие люди! Вижу, ты времени зря не теряешь, соседушка, — голос Красавчика сочился ехидством. — Быстро, однако, заводишь сомнительных друзей. Значит, незнакомых парней в дом пускаешь, а доброго соседа даже на чай ни разу не пригласила. А ведь мы столько пережили вместе! — Он подмигнул мне, а затем протянул руку другу: — Привет, Макс.

Тот раскрыл от удивления рот и машинально её пожал. Оценивающе оглядев моё лицо с налившимся синяком, сосед брезгливо фыркнул и спросил, кивнув на Максима:

— Смотрю, ты день ото дня становишься красивей. За что он тебя так?

— Эй, Лео, не нарывайся, — возмутился Макс. Меня же это порядком задолбало. Хотелось побыть в тишине и не выслушивать очередные оскорбления своей внешности от чокнутого соседа.

— Слушай, ты прям кладезь неприятностей, — продолжал Красавчик-Лео. — Когда мы с тобой обмывали выход моей новой книги, я так напился, что затопил две квартиры снизу. Если бы ты не свалил раньше, этого бы не произошло! А теперь вижу рядом с тобой избитую девушку… Где бы ты ни появился, там начинается хаос.

— Оставь свои писательские фантазии при себе, — недовольно пробурчал Макс, при этом посматривая на меня.

— Увы, не могу. Но раз мы все тут собрались, давайте выпьем за наше знакомство, а заодно расскажете, что произошло. Мне жутко любопытно! Как ты на это смотришь, соседушка?

«Никак. Пора бежать отсюда». Ещё пять минут в обществе этой компании, и я снова впаду в кататонический ступор, или, что ещё хуже, тут появится очередной труп. Ответом на его вопрос стал стук захлопнувшейся двери. За ней я услышала недовольный возглас и громкий смех:

— И за что она меня так не любит?

Глава 17. Время для перемен

С самого утра Жан находился в паршивом настроении. Вышестоящее руководство выразило свою обеспокоенность начальнику по борьбе с организованной преступностью города, связанную с усилением активности преступных группировок. Начальник, в свою очередь, уже купил на взятки вторую квартиру в столице, но проблему переложил с больной головы на здоровую — сделал виноватым Жана, обвиняя его в бездействии и некомпетентности. Также недвусмысленно намекнул, что ещё немного такой безалаберности, и о повышении Жан может забыть, а его место займёт более сговорчивый и трудолюбивый человек, то бишь очередной послушный мальчик для битья.

Нервно меряя кабинет шагами, с каждой минутой Жан злился и накручивал себя всё сильнее. Почти два месяца прошло с момента последней встречи с так называемым «агентом», на которого он возлагал большие надежды, и теперь держал связь лишь по телефону. «Сделка века» сорвалась, и всё полетело к чертям собачьим, потому личные встречи пока не требовались.

Узнав, что и денежки, и гипотетическое повышение уплыли в неизвестном направлении, Жан на несколько дней ушёл в запой, но даже реки алкоголя не смогли его утешить. Лишь когда всплыла сплетня, что деньги за сделку где-то зависли, оживился. Пропавшее бабло искали все кто мог — как в банде Шакала, так и у Седого, а Жан занял выжидательную позицию. Он получил очень интересную наводку, хотя для этого пришлось задействовать шантаж и угрозы — информатор с каждым днём всё меньше подчинялся приказам и всё больше самовольничал. Подумав, Жан не стал утаивать полученные сведения: они разошлись дальше, уже по бандитским каналам, пока не достигли боссов и те узнали личность нового курьера. Пора разыграть серьёзную карту, а не ждать у моря погоды!

Однако с того времени ничего не изменилось. Информатор сообщил, что с новым курьером встречались «некоторые уполномоченные лица», также был «произведён обыск жилья», но деньги так и не нашли. Если бы Жан мог, то сам бы занялся этим делом, но ещё один прокол, и он точно вылетит с работы либо с волчьим билетом, либо вообще окажется за решёткой. Личное участие Жан решил приберечь на самый крайний, безнадёжный случай, а пока пусть грязной работой занимаются другие.

Тем более, времени осталось с гулькин нос. Ещё немного, и его маленькие «провинности» всплывут наружу и без его участия, а он так и не успел скопить достаточно денег, чтобы воплотить свои планы и обеспечить светлое будущее. Он уже не мог себе позволить даже хорошие сигары.

А зарвавшийся информатор бездействует. Жан любил давить на своих должников и тех, у кого не было выбора, хотя предпочитал действовать мягко, не загоняя в угол. Но теперь у него не осталось выбора. Сорванная сделка двух важных бандитских шишек города не давала ему покоя ни днём, ни ночью, он чувствовал, что деньги где-то совсем рядом, почти чувствовал их запах, — оставалось только пойти по следу, протянуть руку и взять то, что ему пролагается по праву. И он совсем не понимал, почему дело замялось, а курьер не делает свою работу. Жан совсем запутался.

Так как своя шкура дорога, а мечты о красивой жизни не покидали, Жаном полностью завладела жадность, вытеснив последние крохи совести, оставив лишь холодный расчёт. Уже давно прошёл период той самой беззаботной молодости, когда надеешься на лучшее и годами ждёшь перемен. Теперь всё иначе: или ты, или тебя.

Подойдя к сейфу, Жан ввёл код и достал оттуда мобильный, предназначенный для связи с информаторами, и тонкую папку-досье, которую засунул в портфель. Несчастная стопка бумажек, а пришлось серьёзно повозиться, чтобы собрать их и замести следы. Зато сейчас все рычаги давления у него в руках, а в органах нет даже упоминания об этих личностях. В случае чего их даже искать не будут, а сам он останется чистым. Никто не догадается о его причастности к этому делу.

Поморщившись от предвкушения предстоящего неприятного разговора, Жан по памяти набрал номер и нажал кнопку вызова. Длинные гудки уже начали раздражать, когда на том конце пикнуло, и трубку подняли.

— Через час жду тебя в «Шальном коте», — сухо велел Жан и, не дав собеседнику сказать ни слова, отключился.

Больше никаких строек и заброшенных домов! Жан поёжился, вспоминая последнюю встречу, порывистый ветер в разбитом здании и чёрный провал стены.

В кафе он заявился раньше назначенного времени, не желая выглядеть запыхавшимся, а заодно подобрать слова, имеющие вес. Это у себя в мыслях можно хамить и придумывать каверзные фразочки, уничижающие собеседника, а в реальном разговоре нужно держать марку.

Заказал себе кофе и круассан. Последнее время Жан старался тщательней следить за фигурой, потому что пока небольшой, но заметный животик, спрятанный под рубашкой, доставлял ему массу неприятных ощущений и неуверенности. Как бы опрятно и подтянуто он ни пытался выглядеть, возраст и сидячий образ жизни сделали своё. А после того, как его бросила жена, устав ждать, когда он наконец хоть чего-то добьётся в жизни, и ушла к более молодому и успешному владельцу ювелирного магазина, он и вовсе сдал.

Когда появился информатор, и без того плохое настроение Жана рухнуло ещё ниже. Высокий, подтянутый, с заметно выпирающими мышцами парень чересчур выгодно смотрелся на его фоне — невысокого и слегка обрюзгшего. У парня было довольно простые черты лица, но глаза выдавали опытного бойца, воспитанного улицей и побывавшего не в одной передряге. В глубине души Жан опасался и даже ненавидел его, испытывая острые и неконтролируемые приступы зависти к чужой силе и молодости. А ведь теперь от этого засранца зависело будущее Жана, ему нужно очень грамотно надавить на его слабости, чтобы он ни в коем случае не усомнился, кто здесь главный и чьи команды нужно беспрекословно выполнять.

Не успел информатор присесть за столик и повесить на карман куртки солнцезащитные очки, как Жан предвкушающее усмехнулся — чувствовать своё преимущество было приятно.

— Ну, здравствуй, Макс.

— Нам опасно встречаться в столь людном месте. — Макс не скрывал неприязни в голосе и, вопреки ожиданиям Жана, не только не выглядел затравленным или испуганным, но даже не изменился в лице.

— Но ты ведь не привёл за собой хвост? Ты же про-фи, — язвительно процедив последнее слово, Жан тоже не стал изображать радость встречи, демонстративно постукивая пальцами по обложке папки, а потом раскрыл её и повернул к Максу, любуясь тем, как у того от злости и бессилия заходили желваки. — У меня для тебя задание, от которого ты будешь не в силах отказаться.

***

— Приветствую, дорогая соседушка!

— О, я уже «дорогая»? А куда делось привидение? И Садако? И бледная немощь? И…

— Ну хватит, хватит. Что-то ты сегодня не особо любезна. Мне больше нравилось, когда ты молча смущалась. Хотя нет, беру свои слова обратно — сейчас ты мне нравишься больше, потому что раньше у тебя не появлялся такой милый румянец…

Я насупилась. После каждой нашей встречи я лишь сильнее убеждалась, что не у одной меня крыша протекает, и Лео очень, ну очень странный парень. Смущаться его не перестала, но ощущала с ним некое родство, как белая ворона, встретившая белого ворона. Он постоянно витал где-то в облаках, терял нить разговора, говорил чудные и непонятные вещи и любил подолгу сидеть на лавочке у подъезда, пялясь в небо и беззвучно шевеля губами. Такой безумно красивый и невероятно загадочный. Нередко шпионя за ним через окошко на кухне, сгорала от любопытства, что же он там бормочет — не молитвы же? Как раз набожным он не выглядел ни разу. Может, стихи сочиняет? А вдруг он съехавший с катушек сынок какого-нибудь олигарха или политика? У него раздвоение личности или шизофрения, родители скрыли его здесь, в глуши, подальше от любопытных глаз…

На днях Лео пристал ко мне с разговорами около магазина, а когда ушёл, меня окружили три незнакомые девицы и минут двадцать допрашивали, что это за красавчик и: «Какого хрена он с такой уродиной разговаривал?», «Ты что, не знаешь своего места?» Это было не только обидно, но и страшно. К счастью, распускать руки, как это показывают в кино про школьные войны, они не стали. Тем более я пригрозила, что «красавчик» любит наблюдать за двором в окно — увидит, какие они злобные, и никогда не простит.

Угроза сработала, и пока пиявки пялились в поисках заветного окошка, где, как в высокой башне, должен был томиться златовласый принц, ожидающий спасения доблестными воительницами, я сбежала. В общем, я внезапно стала чересчур популярной, теперь приходилось шифроваться и от бандитов, и от надоедливых соседей, и даже от незнакомок, которые наверняка спят и видят, как выбить из меня адрес Лео.

Переложив тяжёлую сумку с кучей книг в другую руку, я размяла натруженные побелевшие пальцы и притворилась безразличной к беседе. На Лео лучше не смотреть, а то снова начну восторженно пялиться и дам ему повод, пусть и беззлобно, но неприятно насмехаться надо мной.

— Куда идёшь? — спросил он заинтересованно, и я не удержалась и взглянула на него: сегодня он выглядел так мило в своём очередном новом тёмно-сером пальто с высоким воротником, с красиво уложенными светлыми локонами и ясными голубыми глазами… Я невольно засмотрелась.

— Никак не налюбуешься? — Моё пристальное внимание снова не осталось незамеченным. Вот жук наблюдательный!

— В библиотеку, — слегка грубо выпалила я, скрывая волнение в голосе. Несмотря на захолустье, в старом облупившемся здании библиотеки ассортимент книг и журналов пополнялся постоянно, и мы с Викой часто там зависали. Хотя сегодня я шла туда с другой целью, а заодно прихватила целую стопку ненужных книг, которые жалко выкинуть, но и в доме они пылятся без дела.

— Жаль… А домой когда? Я не прочь прогуляться, хотя собирался кое-что купить в ларьке во дворе, но… У вас здесь порой творятся странные вещи. Вчера магазин был, а сегодня его снесли. И кому мешал?.. Придётся теперь в город ездить, это так неудобно.

«Лучше бы вместо этой пурги сумку мою понёс, руки уже отваливаются», — возмутилась я, когда Лео пристроился рядом, подстраиваясь под мой мелкий шаг. И вообще, он что, издевается? Ларёк в пяти минутах ходьбы от дома, как можно его не заметить?

— Никуда он не делся. Когда я шла сюда, стоял на месте.

Лео на миг замялся, закусив губу, но быстро взял себя в руки. Он открыл рот, порываясь что-то сказать, но я его опередила.

— Так, я пришла. Не жди меня, я тут надолго. — Я ступила на первую ступеньку здания библиотеки и как обычно замерла под впечатлением. Какое же величественное здание: резные полуосыпавшиеся колонны, облупленные стены и потрескавшиеся расписные ставни на окнах. Здесь чувствовался дух старины и будто пахло древними фолиантами. Конечно, ничего из этого на самом деле не было, да и пахло на улице лишь прелыми листьями — библиотека стояла аккурат посреди парка. Но, судя по реакции соседа, он тоже впечатлился.

— Стой. Разве ты сразу домой не пойдёшь? Куда ты меня завела, коварная женщина?

— Слушай, простодушный мужчина, а ты разве не видел, куда шёл?

— Я думал ты ненадолго… и доверчиво пошёл за тобой… — Лео выглядел смущённо и потерянно, словно заблудился. Потом он быстро подобрался и заявил: — Ой, да шучу я! Просто интересно было, куда ходят такие интересные девушки с такими… странными сумками. — Он не сумел скрыть брезгливость, окидывая взглядом мою огромную сумку в клеточку, с которыми ходят бабки да таскают товар торгаши на рынке. Хотя улыбка на его лице сияла искренностью, глаз нервно подёргивался. — Ладно, раз ты такая противная, пойду-ка я домой, что-то похолодало.

И он, подняв воротник, медленно направился вглубь городского парка. Это было настолько чудаковато, что я с минуту смотрела вслед удаляющейся фигуре.

— Эй, сосед! — крикнула я, и он моментально обернулся, возвращаясь ко мне. — Ты куда?

— Домой же иду, не видно? Странная ты.

— Вообще-то дом в другой стороне. — Я указала рукой направление, начав догадываться, что Лео реально забыл дорогу. — Иди прямо, пока не выйдешь из парка, а потом четыре квартала прямо и два направо.

Судя по его лицу, я только что выдала сложную формулу по созданию порталов в потусторонний мир, которую гуманитариям понять не дано. Повторив маршрут ещё раз, удостоилась пары не особо лестных фраз, и он наконец пошёл в нужную сторону, а я быстро скрылась за дверью библиотеки и направилась по тёмному коридору, спеша к нужной секции. Не хватало, чтобы он поплёлся следом, ведь внутри меня ждал Макс.

С момента чудесного спасения от бандитов прошёл почти месяц, с тех пор мы виделись всего пару раз, и то, по словам Макса, это как обычно получилось случайно. А сегодня, вопреки всем моим заморочкам, страхам и психическим проблемам я первая назначила ему встречу.

Правда до этого он сам мне названивал чуть ли не каждый день, интересовался здоровьем, ходила ли я к врачу со своей ушибленной головой — это он о сотрясении, а не о том, что я ненормальная, — и не преследовали ли меня очередные бандиты. Сначала я с максимальным недоверием отнеслась к его внезапному интересу, но отшить сразу не получилось, а после пары вечеров втянулась, стала ждать его звонков и скучать. Особо рассказывать мне было нечего, по большей части болтал он сам, я лишь иногда комментировала интересное или смеялась над его шутками.

Мне было очень одиноко: телефон, как и ноутбук, забрали бандиты. Пропажу я обнаружила в тот злополучный вечер, пока пыталась хоть немного навести порядок в доме и убрать с пола разбросанные вещи. Также исчез мой ежедневник, в котором я записывала контакты клиентов и их заказы. Представляю разочарование воров, когда они поймут, что там нет ничего ценного. Но утешение было слабое. Если с пропажей телефона я ещё могла как-то смириться, то в ноутбуке находилась чуть ли не вся моя жизнь, потому рыдала за ним очень горько.

Купить новый я пока не могла, с Викой связаться тоже не получалось, работа накрылась медным тазом, жизнь в мгновение ока стала ещё более жалкой. Но… как оказалось, всё не так плохо. Узнав о том, что меня обчистили, Ильяс протянул руку помощи — отдал в «аренду» свой старенький ноут, валяющийся у него без дела, потому, восстановив большую часть контактов по памяти или в мессенджерах, я снова смогла работать, а своё временное исчезновение из сети подруге объяснила проблемами с интернетом. Рассказывать о бандитах и проникновении в дом не стала — как я поняла, у Вики там тоже не всё ладилось, выглядела она неважно, под глазами залегли тени, лицо осунулось и похудело, даже голос звучал как-то надломлено. Все мои попытки разузнать подробности она проигнорировала, объяснив тем, что очень много нужно учить, и она банально недосыпает. Я сделала вид, что поверила, а она притворилась, что тоже верит, будто у меня всё в порядке. Видимо, тоже что-то неладное чувствовала, но помочь друг другу мы никак не могли.

Также пришлось потратиться на новый дополнительный замок в двери, дорогой и, по словам слесаря, который его ставил, очень надёжный — то есть открыть его смогут не за пять секунд, как старый, а понадобится несколько минут… За это время и соседи могут что-то услышать, да и сам хозяин вернуться. В общем, поменяла шило на мыло, осталась без свободных денег, хотя ненадолго спать стало спокойнее. А потом снова началось непонятно что.

Помучавшись некоторое время, я поняла, что не выдерживаю. Мне срочно требовалась помощь. И из всех моих старых и новых знакомых я лишь одного человека представляла в роли того, кто способен справиться с бандитами, потому собралась рассказать ему о всех странностях, что происходят, и даже подумывала показать ключ, из-за которого всё началось.

Максим, как мы и договорились, ждал в читальном зале, оживлённо беседуя с особой, вида «библиотекарь грозный, престарелый». Они резко повернулись при моем появлении, на лице Макса отразилась облегчённая улыбка, на лице бабули — разочарование.

— Ах, вот и моя барышня! — воскликнул Макс, убегая от бабки в мою сторону.

— Здравствуйте…

Я покраснела, бабулю перекосило. Она скептически, со знанием дела, осмотрела меня с ног до головы, затем Макса, неодобрительно покачала головой и цокнула языком.

— Ах, это ты, Кристинка… Давно тебя не видела. — Она повернулась к Максу: — А как же моя Инночка?..

— Да вот, сердцу не прикажешь… — загадочно ответил он, заставив нас с библиотекаршей скрестить взгляды — я недоумённый, а бабка — с лёгкой досадой.

Глава 18. Игры кончились

Макс подхватил мою сумку, охнул, оценив тяжесть, затем взял меня под локоток и поспешил прочь от библиотекарши, словно боялся её.

— Эй, — около очередного зала я уцепилась свободной рукой за дверную ручку, отчаянно сопротивляясь столь неожиданному похищению, — ничего не хочешь мне объяснить?

— Нет времени! Иначе не смогу отмазаться. Эта милая женщина уже почти уболтала меня помочь ей на даче и грозилась посватать свою великолепную внучку-пышечку, которой всего слегка за тридцать, и она будет отлично возле меня смотреться. Доказать, что я не жирный, а мускулистый, мне не удалось… — Макс затравленно оглянулся. — Я как-то необычно влияю на женщин в возрасте, они постоянно пытаются то накормить меня, то женить на своих внучках. Так что у меня все шансы обзавестись неожиданными и нежеланными родственниками. Ты вовремя появилась!

К концу его исповеди я уже не сдерживала смех. Но представив, как моя бабка подыскивает мне жениха, выбирая посимпатичней да помускулистей, сразу скисла — единственное, что она сделала для меня, это выпнула в большой мир, едва мне исполнилось восемнадцать. Спасибо, что не на улицу…

— Мне нужно отдать книги, я не собираюсь тащить их снова. — Заметив, как испортилось у меня настроение, Макс растерялся и перестал улыбаться.

— Тогда я подожду тебя около входа…

— Лучше в детском отделе. Там обычно никого нет, — не согласилась я, переживая, что Лео может вернуться и увидеть нас с Максом вместе. — А то на улице нас может поджидать кое-кто…

— Это кто же? — заинтересованно подняв бровь, спросил Макс.

— Да мой сосед и друг твой приставучий, — я понизила голос, — Лео…

Максим хмыкнул, а потом от души рассмеялся, глядя на моё недоуменное лицо.

— И что он тут делает? Как он оказался так далеко от дома?

— И что тут странного? — продолжала недоумевать я. Зато предчувствие, что я вот-вот разгадаю одну из загадок Красавчика, не покидало.

— Вероятно, он потерялся. Твой драгоценный сосед страдает острой формой топографического кретинизма, и невинная прогулка в несколько кварталов от дома может обернуться для него серьёзной проблемой. Чего его вообще понесло шляться?

Я хихикнула и прикрыла рот ладошкой. Вот же совпадение — вокруг такой странной особы, как я, ошиваются не менее странные люди. Парень, что с лёгкостью разбрасывает бандитов в подворотне, потеряшка-сосед, наркоман в завязке и, наверное, скоро появится ещё некто, не менее оригинальный. Впрочем, у меня и так передоз странных личностей в жизни, ещё одно недоразумение будет лишним.

— А как же он работает?

— Неужели ты ещё не знаешь? Впрочем, Лео любит пространно выражаться, потому понять его очень сложно. Он писатель-фантаст. И пишет книги дома, что весьма удобно, учитывая его проблемы. Этим зарабатывает на жизнь и, замечу, весьма неплохо. Интересуешься его личной жизнью? Он тебе нравится? Ну, конечно, Лео всегда всем нравится.

Мне показалось, или у Макса в глазах промелькнула обида? Ну, подумаешь, писатель. Красивый, загадочный, наверное, мечта любой девушки. И не сбежит, потому что не сможет. Как удобно!

— Он странный, — обтекаемо ответила я, махнула рукой и, забрав злополучную сумку, на которой уже начала отрываться ручка, развернулась обратно к читальному залу. Сзади послышался обречённый вздох. Я сюда пришла не ради соседа, и волновали меня более насущные проблемы.

Пусть я и сама вызвала Макса для встречи на нейтральную территорию, но, кажется, облажалась. Библиотека показалась мне оптимальным вариантом: я хорошо знаю это место, не нужно впускать чужака в свой дом, заодно и книги отнесу. Но с самого начала всё не заладилось. Библиотека место непопулярное, а потому безлюдное, находилось в глуши — в глубине парка, в котором при плохой погоде даже собак не выгуливали, да ещё и встреча с ехидным соседом похожа на дурной знак. Может, стоит свалить по-тихому от греха подальше? Из детского зала не будет видно, как я на цыпочках проскочу по коридору, затем выскользну на улицу и, ничем не выдав себя, припущу к дому… Разве что входная дверь скрипнет, но пока Макс догадается, я буду уже далеко. Подло, конечно, но зато не так страшно, как если я останусь с этим парнем один на один!

Засунув свой «гениальный» план побега подальше, я решила идти до конца. Разобралась с книжным завалом с подобревшей библиотекаршей — бабка искренне любила свою работу, к книгам относилась с трепетом, а потому радовалась каждому новому экземпляру. Потом, собираясь с духом, прошлась вдоль полок с детективными романами, бездумно перебирая пальцами корешки — я тут почти всё уже прочла. Потом свернула полуразорванную сумку в рулон и кинула в урну — появляться с этим позорищем перед Максом снова не хотелось.

Максим терпеливо ждал меня в детском зале, не подозревая, какие коварные планы строились у него за спиной и как много мужества мне понадобилось, чтобы не сбежать. Он стоял спиной ко мне, внимательно рассматривая картинки в книжке со сказками.

— Принцессу себе присматриваешь? — неловко пошутила я.

Он обернулся и улыбнулся, в упор глядя на меня.

— Уже присмотрел.

Подавившись воздухом от неловкости, я едва удержалась, чтобы не обернуться и посмотреть, кому это он сказал. Не в мой же адрес? Нет, конечно, я на всякий случай надела красивое бельё, но ясное же дело, никто этого не видит, да и не увидит. Это так, сублимация, самовнушение.

Или он всё же флиртует со мной? Я была настолько неискушённая в подобном, что совершенно растерялась и промолчала. А Макс наверняка ждал, что я выдавлю из себя хоть какой-то ответ. Читать о флирте в книгах — это одно, а вот реальность обычно подкидывает совсем нешаблонные ситуации, потому подготовиться заранее невозможно. Иногда я жалею, что я не героиня книги…

А ведь с тех пор, как уехала подруга, со мной стали происходить странные события. После нападения бандитов жизнь и вовсе вверх тормашками перевернулась. Не могу сказать, что некоторые изменения меня не радуют: к примеру, я счастлива, что снова могу выходить гулять на улицу без Вики, разговаривать с людьми и даже общаться с парнями. Но остальное меня сильно пугает. В квартиру постоянно кто-то проникал, аккуратно проверял вещи и ставил на свои места. Я, скорее всего, ничего так бы и не заметила, если бы однажды не обнаружила окурок у себя на балконе и не стала оставлять маленькие «ловушки». Там незаметный кусочек скотча приклею, там волосок поперёк оставлю, там крохотную бумажку вставлю… С тех пор приметила, что на моё жильё периодически случались набеги, но ничего не пропадало, в вещах копались незаметно, а я с упорством барана никому ничего не сообщала по этому поводу, продолжая ходить по лезвию ножа. Сначала было жутко до одури, я пугалась каждого шороха, каждой тени, подскакивала ночью от света фар, мелькнувших в окне. Затем стала привыкать, это даже начало напоминать игру в шпиона, и каждый раз, возвращаясь домой с прогулки, я искала новые улики, указывающие на очередной взлом и слегка разочаровывалась, если все ловушки оставались нетронутыми. Что же искал неизвестный?

Но если всё это ещё можно было списать на моё разыгравшееся воображение, то самый настоящий, осязаемый окурок, невесть как появившийся на балконе, я объяснить не смогла. Лишь предположила, что его закинул сосед сверху, чисто из вредности, но тогда он снайпер-акробат. Окно было почти закрыто, оставляя лишь небольшую щёлку для воздуха, и чтобы попасть внутрь, Лео должен был высунуться из своего окна как минимум по пояс, свеситься вниз, прицелиться…

Поставить видеонаблюдение я не могла, и уже собиралась обратиться за помощью к Ильясу — думаю, он не отказал бы, но чем я потом буду с ним рассчитываться, не представляю. Не то чтобы он мне совсем не нравился, он парень милый, добрый и нежадный. Да и не обижал меня ни разу ни словом, ни делом. Думаю, всё дело в Лео. Понимая всю абсурдность своих мыслей, я всё равно питала какие-то странные надежды показать красавчику, что я чего-то да стою. У меня ничего не получалось, но предать свою мечту я не могла, потому и не хотела давать Ильясу ложных надежд, а себе — шанса разгадать загадку. Другая девушка на моём месте уже давно бы построила всех знакомых мужиков, организовала патруль, слежку и охрану себя любимой, но я не умела манипулировать людьми.

Замена замка ничего не дала, потому я продолжала клеить скотч на двери, чтобы захлёбываться страхом и наполнять вены адреналином каждый раз, когда того не оказывалось на месте…

Но за последние две недели у меня дважды вырывали сумку из рук, одна так и канула в небытие, вторую вернул Макс. Сначала я думала, что это разгулялась фантазия: мельком замечала неясный силуэт в чёрном, ловила в витринах отблеск чужих очков, слышала гул мотоцикла… Я постоянно замечала его поблизости, хотя он и старался оставаться незаметным. И поверила в его реальность, лишь когда он, как настоящий герой, свернул руку незадачливому воришке, а потом отвесил ему хорошего пинка, ускорив побег. Затем возвратил мне сумку, держа её, словно драгоценный трофей. Когда я поинтересовалась, что он тут делает, Макс вдруг разобиделся, что я его не поблагодарила, ведь он действовал из наилучших побуждений, и вообще, он сильно волнуется о моей безопасности, даже ночью спать спокойно не может. Закатив глаза, он тяжело вздохнул и скрылся в неизвестном направлении, так и не ответив на вопрос.

Это и стало последней каплей. Я подумала так: если кто-то отчаянно что-то ищет в моей квартире, значит то, что спрятал Марат, так и не найдено. Его ключ продолжал лежать под стелькой в кроссовке, загадочные преследователи или не додумались проверить обувь, или представления не имели, что на самом деле ищут.

Потому я решила провести финальный эксперимент и завязывать с приключениями. Купив небольшую шкатулку, я собрала дома все блестящие безделицы, добавила пару купюр, старый ненужный ключ с брелоком в виде динозавра и сложила внутрь. А потом долго думала, куда бы шкатулку спрятать, чтобы и не совсем очевидной была подстава. Выбор пал на коробку обуви под кроватью. Засунув подальше, я стала ждать.

Позавчера в квартиру снова проникли и ключ из коробки пропал, зато деньги остались нетронутыми. Всё, игры кончились. Я бы сбежала из города, но мне некуда бежать. Обратиться в полицию тоже не могла — эта, казалось бы, здравая идея не нравилась мне с самого начала. Правоохранительные органы обязаны защищать налогоплательщиков, но я не верила в их непредвзятость, и не представляла, что именно смогу им рассказать. А чтобы они мне поверили, придётся быть честной. И тогда меня либо пекут в психушку, либо повесят убийство Марата и связь с бандитами.

Впрочем, вариант с закрытым лечебным учреждением выглядел бы довольно привлекательно, если бы не одно но. Выйти оттуда я смогу только вперёд ногами — либо залечат до смерти, либо другие психи прикончат.

Никогда не забуду неделю в «санатории», куда меня отправила бабка сразу после смерти матери. Тогда мои проблемы ещё не были в острой фазе, но бабка забила тревогу — мол, боится оставаться со мной в квартире. Вот подруги её поддержали и посоветовали отправить меня подлечить нервы.

По правде говоря, санаторий был неплох: кормили там обильно, в комнатах было тепло, а персонал пусть и не особо искренне, но улыбался. Вот только от прописанных таблеток меня постоянно мутило, хотелось спать, а ещё преследовали галлюцинации. Ходила я тогда по стеночке, как тяжело больная, соображала туго, и не могла за себя постоять. Вот тогда-то какая-то пациентка ради прикола раскрошила мне свои таблетки в кашу. Меня еле откачали, и с тех пор я долго не могла спокойно есть — ко всем заморочкам добавился ещё страх еды. Не в самой жёсткой форме, но всё же… Потом я от него благодаря Вике избавилась, но аппетит так и не вернулся, а врачи это списали на побочку от лекарств. В общем, знаю я, чем всё закончится. Так что лучше уж бандиты с пистолетами, чем больничка. Тем более у меня появилась надежда в лице Макса. Даже если ничего не получится, корить себя за неудачу не стану.

Как мне удалось выведать у Лео, точнее, он сам разболтал, Макс — его бывший одноклассник. Учился он довольно посредственно, нигде не выделялся, в любви ему не везло, а сейчас работает мальчиком на побегушках в какой-то загородной компании за довольно-таки небольшую плату. Взяли его туда только благодаря мотоциклу, на котором удобно кататься в час пик и объезжать пробки.

Сомневаюсь, что Макс тайный агент, да и как для бандита он слишком добрый. В последнее закрадывается странное и весьма фантастическое подозрение, что я банально ему понравилась. Эта мысль почему-то щекотала нервишки и заставляла улыбаться.

В перерывах между глупыми девчачьими мечтами у меня просыпалась привычная паранойя. Наверняка Максим — не последняя фигура в деле, связанным с ключом, и просто присматривает за мной… с какой-то целью.

Такой вариант выглядел правдоподобнее и предполагал, что за моей спиной ведётся игра, в которой я принимаю непосредственное участие. Это не радовало. Казалось, проще выловить меня дома и основательно допросить. Уверена, что парочка серьёзных дядей быстро заставит меня всё выложить. Главное, чтобы они задали правильные вопросы, так как в критической ситуации я могу напрочь всё забыть. Но загадочные личности упорно ничего не предпринимали, и своей слежкой, проникновением в квартиру давили мне на психику, словно вынуждая действовать первой.

Вот только с чего начать, я не знала. Когда я размышляла обо всём этом, лёжа на кровати и глядя невидящим взглядом в потолок, вдруг вспомнила о Максе. Несмотря на мои предрассудки, он пока ни разу не дал повода усомниться в своей честности и благородных побуждениях. И вообще, мне банально хотелось поделиться волнениями именно с ним, хотя я очень боялась.

Я опасалась довериться кому-либо, учитывая, что все новые знакомства пришлись именно на период, когда уехала Вика и произошло убийство. Такой концепт событий прекрасно накладывался на все мои старые фобии.

«Раз неизвестно, что за игра ведётся, правила придётся устанавливать самой». С такими самоуверенными мыслями я решилась на действие — рассказать всё Максу, и пусть он решит проблему или посоветует, что делать. Я готова отдать ключ, если отведёт от меня опасность. Если нет, то мы вдвоём найдём то, что он открывает, а дальше будем действовать по обстоятельствам.

Когда я позвонила Максу первая, он очень обрадовался, а известие о том, что хочу встретиться, вообще стало для него праздником. Место встречи немного умерило его пыл, но не полностью, что было мне на руку. Обольстительницей я себя не считала, поэтому решила просто быть собой и выложить ему почти все события. А если вдруг он испугается, скажу, что пошутила.

— Кристина, — Макс коснулся моего плеча, заставив вздрогнуть и растерять все заготовленные для начала беседы фразочки. — Так что ты хотела сказать?

Я слишком долго молчала, погруженная в мысли, он не выдержал и начал разговор сам.

— Даже не знаю, с чего начать… Мне нужная помощь, и… — промямлила я и, задержав дыхание, будто перед прыжком в воду, выпалила: — Понимаешь, я случайно стала свидетелем преступления. И теперь на меня охотятся бандиты. Я точно не знаю, что им от меня нужно, но, кажется, они меня с кем-то спутали и хотят убить.

Ну вот, я сказала это, пути назад нет.

Глава 19. Безнадёга

Сказать, что Макс удивился — не сказать ничего. Его брови взлетели, а рот открылся, но он так и не сказал ни слова, будто моё откровение для него не стало неожиданностью, но услышал он совершенно не то, что надеялся. А может, я просто загоняюсь…

— Эээ… И что же такого ты увидела? — медленно подбирая каждое слово, он наконец задал рвущийся изнутри вопрос.

Я оглянулась, высматривая нежелательных свидетелей и, увидев позади библиотекаршу, которой приспичило протирать пыль именно сейчас и именно в этом зале, наклонилась к нему поближе, едва слышно прошептав:

— Убийство.

Макс указал глазами на бабку, а потом на выход. Новоиспечённый компаньон намекал, что такие вещи нам стоит обсуждать без посторонних ушей, и я согласно кивнула.

После слегка душного и пыльного зала на улице оказалось прохладно и сыро, но свежий хвойный воздух так приятен, что грех не посидеть в парке на лавочке. Осторожно окинув взглядом окрестности, я убедилась, что никого больше нет. Выбрав лавочку в самом глухом месте — ту самую, на которой обычно сидели мы с Викой, — я, сначала запинаясь и путаясь, а после всё уверенней подбирая слова и опуская ненужные подробности, вывалила на Макса накопившиеся проблемы и страхи.

В первую очередь, о том, как случайно забрела в заброшенный дом, об услышанном разговоре курьера и об убийстве. Многие нюансы я не помнила, тогда было не до этого, но кое-что всплывало в памяти прямо в процессе изложения. Также рассказала о ключе и брелоке с цифрой девять, который выкинул Марат, но добавила, что тот потом потерялся в переулке — я решила не выкладывать сразу все карты и умолчать хоть о чём-то, вдруг потом пригодится. От меня не ускользнуло, что Макс как-то виновато зыркнул, но понять, что именно было в этом взгляде, не смогла.

Затем пожаловалась, что постоянные проникновения в квартиру и слежка меня уже полностью вымотали, а я ничего не понимаю, и вообще представления не имею, что за люди на меня охотятся, а главное — с какой целью.

— Они спрашивали, где деньги, — всхлипнула я, вспоминая побои в подворотне, и обиженно посмотрела на Макса, — но разве я похожа на человека, у которого есть деньги? Я даже новый мобильный не могу себе позволить, куда уж остальное?

— У тебя нет телефона? — удивился Макс, но сразу мотнул головой. — Так, об этом потом… Получается, в переулке тебя избивали те самые придурки, что убили так называемого курьера?

— Да! Не сразу, но я узнала обоих! Хотя тот, что стрелял — мужик в ковбойской шляпе, — он меня не бил. Он ушёл… за машиной, вроде. А вот второй… — я призадумалась, напрягая память, и подскочила с места, — Виктор! Он притворялся перед остальными, будто это я убила Марата. Господи, за что мне всё это?..

Я снова села и спрятала лицо в ладонях. Слёзы я уже давно выплакала, но от привычного жеста так легко не избавишься. А ещё я боялась увидеть реакцию Макса. Вдруг он мне не верит? Я бы, наверное, не поверила.

Теперь с лавки поднялся Макс. Походил туда-сюда, потирая подбородок, будто это действие помогало активировать мыслительные процессы. В конце он протяжно выдохнул и решительно заявил, что сам обратится в полицию — у него там есть «правильные» знакомые, которые займутся моей проблемой и в то же время не станут привлекать ко всем приключениям.

— Я ничего не обещаю, всё же полиция давно прикормлена местными группировками. Но… Кристина, это очень опасно… Похоже, ты влипла в настоящие неприятности.

Я сникла.

— Но я рад, что ты доверилась мне — я смогу тебя защитить. — Макс так выразительно посмотрел, что я смущённо отвернулась, сделав вид, будто ползущий по тротуарной плитке жирный слизняк намного интересней. Очень хотелось верить в искренность Макса, но почему-то его слова, наоборот, расстроили: с чего бы такому парню приспичило защищать подобную мне? Допустим, он адреналиновый наркоман, а я не такая уж и страшила, но когда дело доходит до бандитов с перестрелками и сопряжённым с утратой жизни риском, люди пугаются и стараются не лезть в разборки. Тем более Максу я никто, и если он обычный «подай-принеси» в обычной компании, а не засланный казачок от бандитов, с какой стати ему быть таким самоуверенным?

Собрав всю волю в кулак, я наконец подняла голову и посмотрела на Макса со всей строгостью, на которую была способна. Тот некоторое время смотрел в ответ, медленно краснея и в итоге отвёл взгляд. Ну вот, он точно что-то скрывает! Если я не смогу его дожать сейчас, то не смогу никогда.

— Я была откровенна с тобой. Теперь твоя очередь. Если хочешь, чтобы я тебе доверяла, скажи мне правду: кто ты? Только не говори, что случайно натыкался на меня по всему городу на протяжении нескольких месяцев.

Тяжело вздохнув, Макс расстегнул молнию на куртке, будто ему стало жарко и снова сел около меня.

— Не могу назвать себя дилетантом, но такой подозрительной девушки я ещё не встречал. Ты сразу раскрыла меня.

— Тогда, около магазина? Или у подъезда? — Я прекрасно помнила момент нашей первой встречи.

— У магазина. Ты с самого начала вела себя слишком непредсказуемо. Я так и не понял, чем выдал себя. Ты быстро обнаружила слежку и так профессионально от неё уходила, как сквозь землю проваливалась. Постоянно находила лазейки. А может, просто я был слишком занят своими мыслями, не зря же говорят, что нельзя смешивать работу и личное…

— Значит… — я по-настоящему испугалась — одно дело параноить и строить догадки, и совсем другое — получить им подтверждение. Но Максим говорил спокойно и без агрессии, и я слегка расслабилась, — ты действительно следил за мной. Но зачем? Я ведь ничего не сделала. Кто ты?

Он невесело усмехнулся.

— Не волнуйся, я не с этими… то есть не бандит. Ну, не совсем. Я помогаю полиции. Но это большой секрет.

— Почему?

— Потому что я работаю ещё на кое-кого. Так надо.

От удивления я вытаращила глаза, а потом меня настигло осознание. С уважением оценила его крепкое телосложение, высокий рост и широкие плечи. Пока я его рассматривала со всех сторон, Макс сжал губы, медленно краснея под моим взглядом, но в этот раз не отвернулся. Да чего он постоянно так смущается? Наверное, ему неприятны мои разглядывания, а сказать прямо стесняется.

— Значит, ты двойной агент? — наклонившись к нему, шёпотом спросила я.

Он вдруг расслабился и засмеялся. Его смех был лёгким и приятным, и совсем не выводил из себя, как это обычно происходило, когда при случайной встрече ехидно ухмылялся или подшучивал мой сосед.

— Ну, вроде того.

— Ты должен рассказать. — Я сцепила руки в молитвенном жесте, во мне загорелся азарт. Я не любитель фильмов о шпионах, зато книги этого жанра всегда заставляли моё сердце биться быстрее. Драки, перестрелки, тайные заговоры и двойное дно в каждом взгляде и фразе. Притворяться тем, кем ты не являешься, одеваться так, как ты не одеваешься в обычной жизни, встречаться с загадочными людьми и подмечать мельчайшие детали… Это же так романтично! А вдруг и Лео тоже один из этих?.. — Я должна всё знать. Понять, во что ввязалась. Расскажи, как ты меня нашёл.

Смирившись с неизбежным разговором, Максим вздохнул и посмотрел в осеннее небо, словно спрашивая у него разрешения.

— Я не могу рассказать тебе всего… — Он многозначительно замолчал, а я понимающе закивала. Агент всё-таки. — Полиция давно пасёт две самые крупные криминальные группировки в городе. Пару месяцев назад стало известно, что намечается большая сделка: что-то совсем уж незаконное и большая сумма денег. Усилив слежку, полиция планировала захватить главарей банд прямо во время сделки, чтобы те не отвертелись. Но большие боссы не стали рисковать лично, а воспользовались услугами специального курьера. Полиция пыталась проследить за ним, но всё сорвалось. Курьер, который должен был произвести обмен товара на деньги, исчез, а вскоре его нашли мёртвым. При этом на припаркованной недалеко от места убийства машине обнаружили запись с видеорегистратора, на которой оказалась неизвестная девушка. То есть ты. Дальше уже дело техники…

Что-то не совсем вязалось в рассказе, Макс что-то недоговаривал, но я снова не смогла разобраться.

— А как же те бандиты, что совершили убийство? Их не было на видео?

— Нет. Не знаю почему, но на записи только ты. Возможно, запись подправили. Или те парни ушли в другую сторону, и камера их не засняла. А может, машину оставили там после их ухода, мне это неизвестно.

— А мужчина, которого убили?

— Марат. Он около десяти лет был курьером у местных группировок. Должность курьера очень почётна, а человек, который её исполняет, неприкосновенен и являлся гарантом любой сделки. Я не знаю, как он добился такого положения и иммунитета, но последний раз его это не спасло. Мне очень жаль, что ты стала свидетелем его убийства.

— Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем больше кажется, что его убийство — случайность. Я тогда очень испугалась, но те двое… Они говорили, что нельзя было его убивать. Как-то так.

— Это многое объясняет. — Макс хмыкнул. — По крайней мере, в случайное убийство поверить проще, чем в запланированную операцию по устранению. Но зачем они это сделали?

— Не знаю… — Вопрос был явно риторический. — Но если эта их сделка не состоялась, то почему все охотятся за мной и требуют какие-то деньги?

— Это — самое интересное. По слухам, курьер вёз деньги для сделки, но, видимо, что-то заподозрил и перепрятал их. Хах… — Максим улыбнулся, поняв, в чём дело. — А вот и причина убийства. Они всего лишь хотели заграбастать деньги.

— Но мне-то что теперь делать? Кто вообще решил, что я могу быть с этим связана? Посмотри на меня, я похожа на крутую тётку, способную кого-то убить?

— Ну, тогда, в квартире, когда схватила торшер, ты выглядела очень убедительно.

Я улыбнулась, вспоминая ту страшную ситуацию. Я так перенервничала тогда. Было довольно опрометчиво кидаться на незнакомца, который значительно превосходит меня в росте, весе и силе: но чем чёрт не шутит? И так я часто пускала жизнь на самотёк, не пытаясь защититься, и это ни к чему хорошему не приводило. Сейчас, впрочем, пугало лишь одно.

— Получается, на меня теперь открыта охота?

— Сомневаюсь, что на тебя охотятся. Скорее, просто присматриваются и пытаются потихоньку выведать, куда ты спрятала деньги — отсюда и слежка, и обыски. Все думают, что ты новый курьер. И не могут понять, что с этим делать, ведь ты не выходишь на связь, не решаешь проблему незавершённой сделки и вообще ничего не делаешь. Но на кону реально очень большие деньги… Если продолжать в том же духе, это может плохо закончиться. Как только они поймут, что ты не та, за кого они тебя принимают…

— Меня убьют?

Спокойствие в моём голосе смутило Макса. Он заглянул мне в глаза и, взяв за руку, сказал:

— Я этого не допущу.

И что он им сделает? Скажет, что я ни при чём? Поубивает их всех? Сомневаюсь, что такое возможно.

— А какую сумму они ищут? — Чтобы совсем не раскисать, и пока Макс готов рассказывать, я решила расспросить детали. Надо же знать, за что могу погибнуть.

— Не знаю… — Макс задумался, так и не отпустив моей руки. — Может, миллион долларов?

— Долларов?! — воскликнула я в ужасе и тут же затравленно обернулась — вдруг кто-то услышал?

— А чёрт их знает, — безразлично пожал он плечами. — Может, евро. Это ж большие боссы, а по слухам, сделка какая-то серьёзная была. Но в подробности меня никто не посвящал, так что больше ничего интересного рассказать не могу. Я лишь маленький винтик в системе, не более.

Энтузиазм, с которым я начинала разговор, сошёл на нет, а наивная вера в благоприятный исход растаяла, так и не оформившись ни во что конкретное. И на что я надеялась? Да за такую сумму меня не просто убьют, меня без колебаний четвертуют! И Макс мне не поможет, будь у него хоть целая куча «нужных» знакомств. Да и не станет он подставляться из-за какой-то дурочки, зачем ему это? Я для него никто, и зовут меня никак. Бедная Вика… Как же она расстроится, узнав, что меня убили, будет винить себя, уж я-то знаю! Пока есть возможность, я должна переписать квартиру на неё. За эти годы подруга сделала для меня слишком много, чтобы я не отплатила ей хоть такой малостью.

Окутанная тяжёлыми мыслями, голос Макса я услышала не сразу.

— Кристина. Кристина, ну очнись же! — Он легонько потряс меня за плечо, и я подняла на него взгляд. Его серые глаза, казалось, заглядывают в самую душу, выворачивая её наизнанку. — Ты совсем бледная стала. Тебе плохо? Не надо так переживать. Мы точно что-то придумаем.

— Мы? Макс, что за глупости… Если замешаны такие огромные деньги, меня уже ничто не спасёт. Странно, что я до сих пор жива. Но это точно конец.

— Я этого не допущу, — он вздохнул. — Ты только верь мне.

В голосе Макса было столько тепла, а глаза так полны искренности, что я очень захотела поверить. Ах, глупая, глупая и наивная Кристина…

Глава 20. Сказка

За годы затворничества я почти смирилась с мыслью, что умру одинокой старой девой с кошкой под боком. Если позволят финансы — заведу их целую дюжину, чтобы согревали меня зимними ночами. Иногда, в периоды обострения депрессий, я рыдала и кричала в пустоту, моля и обвиняя всех известных богов в том, что они со мной сделали. Спрашивала их, за что мне такое наказание и где я так нагрешила, что жизнь с самого детства пошла наперекосяк и с каждым днём становилась всё безнадёжней. Свидания, ухаживания парней, муж, дети, семейные поездки на море, престижная работа или даже собственный бизнес виделись мне чем-то нереальным из параллельной вселенной.

Как бы я осуществила все планы, если больше не могла ходить даже в университет? К счастью, Вика убедила ректора и преподавателей в серьёзности моей проблемы и мне позволили получать образование заочно с индивидуальной сдачей сессий, но радости или облегчения этот способ не принёс никому, а я стала ещё более одинокой и отвергнутой.

Как мне бегать на свидания, если единственные парни, которых я не боялась, были в книгах или в кино? Как мне общаться с людьми, если в каждом человеке мне виделось зло?

Недавно мне стало лучше, маленькими шажками я шла на поправку, но въевшееся чувство ненужности и безысходности легко не победишь, а от привычки бояться и не доверять всему миру так просто не отмахнёшься. Я продолжала считать себя убожеством, нищенкой, на которую никто не позарится, и постоянные насмешки над моей внешностью со стороны Лео только подтверждали это. Да и в памяти до сих пор свежи издевательства одногруппников Виктории.

С другой стороны, парни, подобные Лео или Максу, увидев меня — трясущуюся и сжавшуюся в комок, раньше лишь крутили пальцем у виска. А сейчас вон оно как повернулось…

Макс продолжал держать меня за руку и обещал защищать. Я так соскучилась по таким вот тёплым словам — словам из самых сокровенных фантазий, так устала от одиночества, издёвок, страданий и боли, что сейчас, глядя в глаза этому парню, просто не могла не поверить услышанному. Неконтролируемый порыв сердца, напрочь отключивший мозги.

Я по-новому взглянула на Макса. Его серые глаза светились искренностью. Губы были плотно сжаты, и на упрямом, слегка тяжёлом подбородке появилась симпатичная ямочка. Небрежно стянутый на затылке куцый хвостик сбился набок, освободив несколько прядок, которыми играл ветер.

Мои ладони полностью утонули в его и постепенно согревались. Сердце заполошно билось, норовя проломить грудь и радужной птицей улететь в небеса. Неужели я влюбилась? Вот так просто? Пара добрых слов, и я готова на всё? Никогда не думала, что потеряю голову так быстро, тем более рядом с практически незнакомым человеком. Сердцу действительно не прикажешь, и ему плевать, что логика кричит об опасности.

На самом деле влюбиться было легко. Когда он спас меня, принёс домой на руках, я уже тогда испытала нечто странное, волнующее — мне хотелось, чтобы он оказался именно тем, о ком я грезила в мечтах. Он — герой моего любовно-приключенческого романа, который я сочиняла тоскливыми холодными вечерами. И теперь моя мечта сбылась — я оказалась в роли главной героини, правда, сюжет получился сомнительный… Но теперь я не одна, рядом со мной человек, готовый защищать.

Это было настолько похоже на сказку, что я засомневалась не только в реальности происходящего, но и в своей адекватности. С трудом подавив нахлынувшие эмоции, я освободила руки из его ладоней и спрятала в рукавах.

— Почему?

Он, казалось, был разочарован и всё смотрел на свои опустевшие ладони.

— Почему именно я? — Я повторила вопрос. — Ты правда готов мне помочь? Но почему?

Я жаждала ответа. Будь я красавицей, обольстительницей, умницей или просто необычной девушкой, всё стало бы на свои места. Но я самая обычная, забитая, с кучей комплексов, страхов, проблем и с бандитами на хвосте. Чем я могла приглянуться такому парню?

Макс отвернулся, упёрся локтями в колени и закусил большой палец. Судя по всему, он думал, как бы отбрехаться, и меня накрыло волной паники. Он хочет меня обмануть! Ну и дура же я, повелась на красивые слова и втюрилась, как же хорошо, что удалось сразу его раскусить. Но сердце всё равно кольнуло. Кажется… мне действительно хотелось нравиться Максу. Не так, как другим, чтобы что-то доказать, а по-настоящему. Я тоже отвернулась, подставляя лицо ветру. Заодно пусть высушит тихие слёзы.

Макс продолжал молчать, и я решила, что если он ничего не ответит ближайшую минуту, я просто встану и уйду. И будь, что будет.

Минута давно закончилась, а я малодушно отсчитывала новые и новые секунды, давая Максу шанс оправдаться, лелея глупые надежды. Но так не могло длиться вечность — один из нас должен это закончить.

— Ты просто мне понравилась. — Голос Макса прозвучал глухо, и он, не поворачиваясь, выставил ладонь, предупредительно останавливая возможные возмущения, хотя я и не собиралась ничего говорить. И так всё ясно — меня обвели вокруг пальца. Наверняка это было несложно, я ведь такая наивная дурочка. — Я прекрасно понимаю, как тупо это звучит. И выглядит. Я бы и сам на твоём месте засомневался, если бы в моей жизни внезапно появился какой-то хрен с горы и начал втирать о любви до гроба и тому подобном. Наша встреча — случайность, и то, что мы сейчас с тобой тут откровенничаем — этого не должно было случиться. На самом деле на том видео не видно твоего лица, так что я не знал, с кем столкнусь. Но увидев — растерялся. Это в людской натуре, видеть только хорошее в том, кто тебе симпатичен. Придя за загадочным курьером из преступного мира, я увидел обычную девчонку с огромными, полными жажды жизни глазами. Я действительно следил за тобой, но не столько ради выполнения задания, сколько просто пытаясь понять, — он вдруг повернулся ко мне и улыбнулся — искренне и светло, — и ничего не понял, кроме того, что ты не тот человек, которого все ищут. И чем больше я за тобой наблюдал, тем больше увлекался, понимая, что ничем хорошим это не закончится.

Я обескураженно молчала, потупив взгляд. Макс снова стал серьёзен.

— Я понимаю, что ты что-то недоговариваешь, и имеешь на это право. Я тоже с тобой не до конца откровенен, могу лишь сказать, что я связан по рукам и ногам, и не могу выложить всё начистоту. Но я на самом деле хочу тебе помочь вне зависимости от того, отвергнешь ты меня или нет. — Кажется, моё лицо запылало, но Макс и не думал останавливаться: — Ты напоминаешь мне меня и мою семью. Знаешь, у меня есть мама и младшая сестра, она сейчас заканчивает школу. Однажды мы оказались в безвыходном положении и нам никто не помог. Как я понял, ты тоже пытаешься справиться одна. Возможно, если мы с тобой объединимся, то два минуса дадут плюс и Фортуна наконец подкинет нам немного удачи?

От удивления у меня расширились глаза. Это было самое странное признание, которое я могла себе представить. Да и признание ли? Похоже, мы вернулись к тому, с чего начали.

— И что же мне… нам теперь делать?

Он улыбнулся и заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Я вздрогнула от его прикосновения.

— Жить дальше. Решать проблемы по мере их поступления. Сходить на свидание… — Он мне подмигнул, и я вспыхнула, будто кровь со всего тела хлынула к лицу. — Я серьёзно. Заодно подумаем, как нам лучше выкрутиться из этой ситуации. Если честно… я собирался завязывать со своей так называемой «работой». — Макс поморщился, будто у него разом разболелись все зубы. — И это задание — последнее.

— «Задание» — это ты обо мне? — спросила я, смущённая. Как быстро Макс всё расставил по своим местам, даже не оставил мне выбора. Во мне боролись противоречия — из вредности хотелось психануть, подскочить и умчаться домой. С другой стороны, меня продолжали преследовать нехорошие ребята и сама я не справлюсь. Дилемма…

— Именно. Но раз мы выяснили, что ты не курьер, я попробую тебя прикрыть со всех сторон и отвести подозрения. Ты сказала, что Марат выкинул ключ, но потом ключ потерялся или его забрали. Так пусть те, кто ищет деньги, займутся их поисками по-настоящему — перешерстят все склады и камеры хранения под номером девять. Ты вроде говорила, что именно эта цифра была на брелоке? — Я согласно кивнула. — Это на время их займёт. А там, глядишь, найдут, успокоятся и забудут о тебе, или мы придумаем что-то новое.

— У тебя всё так легко получается. — Я позволила сомнениям отразиться в голосе. — Всё же я — свидетель убийства. А после разборок в переулке меня видела куча людей, да и тебя наверняка узнают… даже быстрее, чем меня.

— Нам просто нужно немного времени, чтобы всё замять, а те, кто на тебя напал, они… не тронут тебя.

— Ты их убил? — Я ужаснулась, хотя внутри теплилась надежда, что они получили по заслугам. Да, это было цинично; да, это грех — желать подобного… пусть я не религиозна, но добро и зло мне всё ещё виделись в чисто-белом и чисто-чёрном цветах.

— Просто не думай об этом. А сейчас у нас есть важное дело… — Он встал и, взяв за руку, потащил за собой.

— Какое? — Я мигом забыла о бандитах, всё же они где-то там, далеко, а Макс — такой весь решительный и смелый — тут, рядом. Неужели он привлечёт меня к слежке за кем-то или мы займёмся чем-то эдаким из арсенала спецагентуры?

— Как какое? — Он делано удивился. — Ты же согласилась пойти со мной на свидание, и я не намерен больше терять ни минуты.

Хотя я ни на что не соглашалась, возразить тоже не смогла, да и сердце от волнения едва не лопалось. Много ли надо одинокой девушке? Макс так на меня смотрел, как никто никогда в жизни. Он прекрасен. Такой, о котором я даже не смела мечтать. Все тревоги отошли на задний план, я забыла о ключах, трупах, о подруге, которая уехала очень далеко, о квартире, в которую то и дело кто-то проникал, и обо всех своих страхах. Я чувствовала себя другой, словно меня подменили, и задыхалась от счастья.

«Если он меня обманет — ничего страшного, — мысленно выдохнула я. — А если меня убьют, перед смертью я буду вспоминать этот момент».

Потом мы просто болтали и бродили по парку, пока не замёрзли и не проголодались. Сходили в простенькую кафешку, где заказали суп с фрикадельками и лапшу с куриной ножкой, которую я не смогла осилить, а Макс не только за мной доел, но и заказал вторую порцию. Мы просидели там до вечера и перед уходом я съела огромный кусок тирамису, которое всегда хотела нормально распробовать, но обычно мы с Викой делили порцию на двоих, причём большую часть я отдавала ей. Было страшно подумать, на какую сумму мы наели, но об этом не пришлось заботиться — Макс всё оплатил, не позволив даже посмотреть на счёт.

Я чувствовала себя впервые попавшей на сказочный бал — наивной, глупой, и наверняка вскоре обманутой. Но как же было приятно почувствовать себя настоящей девушкой, на настоящем свидании с настоящим парнем! Даже бельё на мне настоящее — женское, а не из детского отдела, и эта мысль, в отличие от ажурной ткани, ощутимо меня грела.

За разговорами время пролетело незаметно, и только когда стемнело, я поняла, что смертельно устала, перенервничала и осоловела от обилия пищи. Тело требовало срочно принять лежачее положение, а мозг — отдохнуть от мыслей и отключиться.

В итоге решили отложить все дела, договорившись о встрече на завтра. Макс обещал разобраться со слежкой и подёргать за нужные ниточки. Какие именно — не представляю, но давить на него, выспрашивая подробности, я не стала — сказывалось переутомление, как физическое, так и эмоциональное.

К родному подъезду я добралась совсем замёрзшей. Кажется, ударил мороз — уже почти середина декабря, ледяные порывы ветра отморозили щеки, нос и правую руку. Левую согревала ладонь Макса.

Остановившись у лавки, я хотела распрощаться, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я боялась того, что могло произойти… или не произойти. Но Макс уверенно потащил меня внутрь.

— Проведу тебя до квартиры. Проверю, всё ли чисто, и уйду, когда закроешься.

— Угу, — пискнула я, не то вдохновлённая, что он держит слово и беспокоится о моей безопасности, не то разочарованная, что нам вскоре придётся расстаться.

Судя по тому, что ладонь Макса немного вспотела, а сам он, весь вечер такой говорливый, вдруг замолчал, он тоже волновался. Если он притворялся и все его чувства — это лишь игра, то с чего бы ему нервничать? А вдруг он ждёт, что я предложу ему остаться на ночь? Господи, ужас то какой, я не готова! Я вмиг забыла о холоде и вспотела. Или он специально меня выгулял, накормил, наговорил приятностей, чтобы очистить совесть, а потом с лёгкостью убить? Как палач, исполнивший последнее желание своей жертвы.

Взмокшая спина заледенела, зубы начали цокать друг о друга. Самое смешное, я не могла понять, что страшнее — Макс с пистолетом наперевес в моей квартире или голый Макс наперевес с чем-то другим.

— А у тебя есть пистолет? — спросила я невпопад, перед тем, как открыть квартиру. Судя по реакции, Макс тоже ожидал чего угодно, но не подобного вопроса.

— Эээ… Нету… — Он сконфуженно пожал плечами и попытался оправдаться: — Для этого разрешение специальное нужно.

— Хорошо. — Что в этом хорошего — неизвестно, но я быстро вставила ключ в замочную скважину и хотела открыть дверь, как Макс меня отстранил и вошёл первым, безошибочно найдя в темноте выключатель. Фантазия послушно нарисовала голого Макса с пистолетом наперевес в моей кровати и я, зажмурив глаза, потрясла головой.

— Чисто. — Оббежав квартиру, он быстро вернулся и застыл на пороге, а я продолжала стоять снаружи. Чувствуя, что нужно что-то сказать, я промямлила заплетающимся языком:

— Тогда до завтра? Сегодня был насыщенный день, нужно хорошенько отдохнуть, выспаться… — Чувствуя неловкость, я хихикнула, втайне ругая себя за глупое поведение. Чтобы зайти внутрь, нужно было сделать шаг вперёд, подвинув Макса, и это могло бы выглядеть, будто я пытаюсь его выдворить. Но если продолжать стоять на месте, это будет смотреться ещё глупее.

И тут Макс схватил меня за руку, притянул к себе и поцеловал. Это было невинное, лёгкое касание губ, но от этого меня едва не хватил сердечный приступ. Ещё бы несколько секунд, и это был бы мой первый и последний поцелуй в жизни.

— До завтра, Кристина, — шепнул он мне на ухо. — Не забудь хорошенько закрыться.

Я не помню, как зашла в квартиру и как закрывала на все замки дверь, как раздевалась, принимала душ, надевала пижаму и перед зеркалом долго расчёсывала спутавшиеся от ветра волосы, при этом не видя своего отражения. Я даже не помню, как выключила свет и оказалась в кровати, накрытая одеялом с головой.

И лишь когда все звуки стихли, я услышала его. Своё сердцебиение. Оно было частым, громким и, казалось, отбивало некую счастливую мелодию, отчего ноты не помещались в груди. В голове словно стрекозы метались воспоминания.

«До завтра, Кристина». Я вскочила, прижимая к себе одеяло, и начала носиться по комнате. Потом моих губ коснулись его губы, тёплые, мягкие и такие нежные.

Тут я не выдержала и закричала. Не так, как пищала в переулке — словно мышка; не так, как в том заброшенном доме — меня бы никто не услышал. А громко, на всю величину лёгких, громко, протяжно и счастливо, освобождаясь от накопленного горя, негатива, страданий, освобождая место для новых впечатлений и заполняя сердце радостью. Затем ещё раз, и ещё… и громко рассмеялась.

Через несколько секунд по батарее и по стенам начали стучать недовольные соседи и во всех доступных выражениях прокричали всё, что думают о чокнутой соседке. Но мне было плевать. Я была счастлива.

Уснуть было сложно, я ворочалась с боку на бок перевозбуждённая фантазиями и мечтами, но вскоре усталость взяла своё. Я надеялась на светлый, приятный сон, но вернулся он… Кошмар, о котором я почти позабыла.

Глава 21. Внутренние демоны тоже плачут

Вода наполняла лёгкие, постепенно вытесняя каждую молекулу кислорода. Вода закипала внутри меня, обжигая нос, горло, грудь. Безуспешные попытки вдохнуть лишь усиливали мучения, я устала бороться. Любая попытка бесполезна. Я медленно тонула, оседая на дно.

Я перестала дышать, закрыла глаза в ожидании, когда пытка закончится, но долгожданное избавление не наступало. В этот раз всё было иначе — проснуться не получалось. Ну же, Кристина, очнись, это всего лишь сон!

Пустота сомкнулась над головой, я продолжала погружаться в пучину мрака. Я воззвала во тьме: «Хватит! Прекрати! Когда же это закончится?..»

И тьма ответила: «Никогда. Ты виновата. Ты никогда не избавишься от меня».

Тиски сдавили грудь, переползли на горло, и я снова ощутила боль и беспомощность. Распахнув глаза, вцепилась руками в нечто невидимое, но вполне осязаемое — я чувствовала под пальцами тонкие запястья и нежную кожу. То, что меня душило, имело женские руки, но сила в них была нечеловеческая, не из этого мира. Попытки скинуть их с себя оказались тщетными, я могла лишь вяло трепыхаться, тело слабело, слушалось всё хуже, а чёрная вода загустела подобно маслу.

«Отпусти меня!» — взмолилась я. Воздух давно закончился, но я продолжала жить и говорить, нарушая законы природы.

«Нет. Идём со мной. Мне одиноко».

Из темноты вынырнуло синее измождённое лицо и посмотрело на меня черными провалами глазниц, ухмыляясь. Бледная рука с обломанными ногтями и почерневшими кончиками пальцев коснулась моей щеки.

«Идём, я уже устала ждать. Идём, идём, идём…»

Руки душили, лицо повторяло и повторяло призыв, скандируя слово всё чаще и чаще, ускоряясь, пока голос не превратился в истошный визг.

Кричала я негромко, но отчаянно. Подскочив на кровати и запутавшись в одеяле, свалилась на пол, в боку больно кольнуло. Горло саднило, лёгкие горели огнём, будто меня душили по-настоящему.

Пока я тёрла ушибленное тело, смогла собраться с мыслями. Почти позабытый кошмар вернулся, причём в самой страшной из всех своих форм — когда понимаешь, что спишь, но не можешь проснуться.

— Чёрт тебя побери! — я стукнула кулаками по коленям, а потом засучила ногами и замотала головой так неистово, что та чуть не сорвалась с плеч. — Ну почему именно сейчас? Что тебе ещё нужно от меня?

Несколько минут я пялилась на стену и ждала ответа, но божественная рука не появилась, чтобы начертать на белой штукатурке загадочное пророчество.

Это повторялось с завидной регулярностью: стоило чуточку расслабиться, почувствовать свободу от оков вины, как кошмар сразу возвращался, словно выжженное на душе нестираемое клеймо, вновь напоминая о прошлом. Как только страхи немного отступали, кошмар снова загонял меня в раковину, заставлял прятаться от всего мира и трястись от страха. Вечно. Видимо, это должно быть моим наказанием, кто-то сверху не хочет, чтобы я жила спокойно… Как же обидно: когда обращаешься за помощью, невидимые управители вселенной становятся глухи и слепы, а как только нужно над кем-то поиздеваться, так они вмиг «восстанавливают» равновесие, наказывая слабых и беззащитных без суда и следствия. Как же мир несправедлив!

И как же мне это надоело! Чем больше я размышляла о случившемся в прошлом, тем отчётливей понимала — я ни при чём. Я была всего лишь глупым ребёнком, и то, что натворили взрослые — не моя вина. Но я настолько привыкла быть козлом отпущения, что уже не могла справиться с последствиями годами вдалбливаемого чувства причастности и вины.

И что мне делать? Всё так запуталось… Наверное, я должна бороться за своё счастье, даже если это будет дорогого мне стоить, и пошла вся эта вселенская «справедливость» к чёрту!

Телефонная трель вынудила меня подскочить на месте и очнуться от мрачных размышлений. Наконец-то появился повод переключиться с неприятной темы. Я бросилась в коридор и подняла трубку.

— Здравствуй, Кристина.

Я не сразу узнала её голос. Но когда дошло, тотчас подумала: «Беда не приходит одна. Чего ей надо?»

Звонила моя бабка, а я была не в том настроении, чтобы выслушивать очередные упрёки, ведь её звонок не мог предвещать ничего хорошего. Хоть бы я ошибалась! Мы уже много лет сохраняли молчаливый нейтралитет. Она с дедом два раза присылала денег — немного, ни на что серьёзное не хватит, — лишь бы обозначить, что ещё помнит о моем существовании. Я же сначала пыталась звонить по праздникам, интересовалась состоянием здоровья. Впрочем, эта женщина была крепка как сталь — не только характером, но и физически. После второго звонка она велела больше её не беспокоить, а если ей что-то понадобится, то она свяжется сама. И никогда этого не делала — что я могла ей дать, кроме как напомнить о случившемся с единственной дочерью?

И вот я слышу её голос. Что же она мне скажет? Велит выметаться из квартиры? Сорвётся и будет вымещать накопленную за годы злобу и ненависть? Потребует вернуть деньги, которые она потратила на меня в детстве? Я не могла придумать ни одной версии событий, в которой не пострадаю. Признаться откровенно — я боялась бабки до дрожи, заикания и мокрых штанишек.

— Здравствуйте, Мария Иоанновна, — прохрипела я в трубку, радуясь, что хотя бы не запнулась, иначе бы и это послужило причиной её недовольства.

Я никогда не называла эту женщину бабушкой, только по имени и отчеству. В противном случае могла огрести пару крепких или едких слов, да и не были мы никогда близки, чтобы считаться бабкой и внучкой.

Ожидаемо ей не понравился мой тон: недостаточно раболепный, испуганный или виноватый, так как на том конце провода воцарилось красноречивое молчание.

— Что-то случилось? — спросила я, чтобы хоть чем-то заполнить пустоту, поскорее добраться до сути и прекратить неприятный разговор.

— А должно что-то случиться? Я что, не имею права позвонить?

Мария Иоанновна некоторое время ждала моего ответа, но я молчала. Она цокнула языком и выплюнула с ненавистью:

— Хорошо. Тогда сразу перейду к делу. Объявился… твой отец.

Отец? Я чуть не выронила трубку и прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Вот это новость!

Кто мой отец, я не знала, даже имени его ни разу не слышала: в паспорте в графе «родители» на месте отца стоял прочерк, будто родилась я в результате непорочного зачатия…

Однажды, ещё ребёнком, я мечтала его найти, надеясь, что он вернётся к нам, и всё наладится: мама выздоровеет, меня полюбят, а бабка успокоится и перестанет его проклинать, обзывая мудаком и педофилом. Ведь из-за него её дочь даже не смогла закончить одиннадцатый класс, родив меня через несколько месяцев, как ей исполнилось восемнадцать.

Как там всё на самом деле случилось — неизвестно. Во дворе ходили слухи, что мама сама вешалась на шею и приставала к видному мужчине намного старше неё, другие болтали, что он соблазнил глупую девчонку, обманув обещаниями вечной любви и красивой жизни. По тем же слухам, у моего отца была крутая по тем временам машина и квартира в центре города, а в нашем районе он появился, чтобы расширить бизнес — тогда массово открывались магазины и ларьки, и все, кто мог, старались урвать кусок земли, чтобы приспособить его под свои нужды или сдать в аренду. Вот меркантильная девчонка и надумала охмурить взрослого перспективного мужчину, залететь от него и женить на себе.

Как позже оказалось — мужчина был запойным алкоголиком, а красивая машина и земля под магазины принадлежали его начальнику. Обрюхатив дурочку, он куда-то исчез и больше его никто не видел.

По большей части я его ненавидела. Если бы он не бросил маму, да пусть бы не женился, но хоть иногда появлялся в нашей жизни, моя судьба сложилась бы иначе. Иногда во мне просыпались сомнения, и я начинала переживать: вдруг он не знает, что у него есть дочь? Или он попал в аварию и потерял память? Или ещё миллион «если», разных версий и причин, которые могли бы его оправдать. Но теперь всё встало на свои места — он просто от нас отказался. Неужели бабка об этом знала, просто вычеркнув из жизни, как ненужную строчку в черновике, не соизволив поставить меня в известность?

Тем временем Мария Иоанновна продолжила, чеканя каждое слово с такой ненавистью, что у меня волосы зашевелились:

— Вспомнил о тебе, когда пришло время продавать квартиру. А я-то думала, он даже не представляет о твоём существовании! Почти двадцать четыре года тихарился, и я лелеяла надежду, что этот алкаш уже отправился в ад. Но теперь-то я высказала ему всё, что думала! — Она перевела дыхание и дальше заговорила уже спокойней: — Ладно, это уже не твоего ума дело. Его покойная мать перед смертью оставила завещание, в котором велела половину жилплощади отдать тебе, либо выплатить соответствующую сумму. Он хочет решить этот вопрос мирно, но, уверена, такой подлец попробует откупиться грошами и облапошить тебя, дурочку.

Бабка говорила рублеными фразами, и было слышно по тону голоса, что она очень недовольна столь долгим общением со мной и едва пересиливает свою неприязнь. Я не перебивала, так как аналогично не испытывала радости. Резко выдохнув, она продолжила:

— И так как твой папаша не знает твоего адреса, а видеться с тобой лишний раз не хочет, — я услышала злой смешок, — он оставил все необходимые документы в камере хранения. Что делать с ними дальше — решишь сама, чай, не маленькая. Пакет будет тебя ждать тут, — она продиктовала адрес и номер ячейки, в которой лежит посылка. С собой нужно взять паспорт. Чтобы не упустить детали, я судорожно записала продиктованное на огрызок листка, что валялся рядом на тумбочке. Переспросить я бы не решилась, поэтому делала всё быстро.

— Ты всё поняла?

— Да, спасибо.

— Советую тебе требовать с него размен квартиры на две поменьше, так менее вероятно, что он тебя одурачит. А для начала найми нормального оценщика и риелтора, даже если это вольётся в копеечку. — Хотя она и говорила, чтобы я решала сама, всё равно не удержалась от возможности ткнуть носом в несостоятельность и неопытность. Честно говоря, я вообще не знала, что сейчас делать с полученными новостями, и не осознавала, повезло мне, или наоборот, на голову свалилась очередная сложная проблема.

— Да, конечно. Спасибо за наставление, — я поспешила поблагодарить, чтобы не прослыть ещё и невоспитанной засранкой, коей меня нередко раньше называли.

Возникла пауза, и Мария Иоанновна вдруг спросила:

— С тобой все в порядке? Голос хрипит.

И тут я опешила. После моего возвращения из санатория-дурки она ни разу не интересовалась моим состоянием, выгнав из дома и бросив на произвол судьбы. Даже в те редкие встречи или во время звонков она не спрашивала об этом, ограничиваясь чем-то формально-оскорбительным. Типа увидела, что я ещё не сдохла, и ладно, долг выполнен.

— Немного простыла. А так всё нормально, — ответила я тихо, боясь спугнуть добрый порыв, хотя в порядке совсем не была, ошарашенная всем и сразу. — А как дедушка?

— Ясно. Дед, как обычно, ничем кроме рыбалки не интересуется. Но… он передавал тебе привет.

Ну, дед действительно «как обычно». Я не могла сказать о нём ничего ни плохого, ни хорошего, этот абсолютно инфантильный человек полностью подчинялся своей жене, не вникая и не влезая никуда. Во времена, когда мы жили вместе, он работал дальнобойщиком, и его не было дома по полгода-году, а когда возвращался, пропадал с друзьями на рыбалке. Меня дед не обижал, но и не защитил ни разу. Странно, что он вообще вспомнил о моём существовании.

Зато я отчётливо слышала, как трудно далась бабке эта «беседа». Словно она боролась сама с собой. Я тоже нервничала и в то же время была рада и такому прогрессу. Несмотря на всю боль и неприятности, она мой единственный родной по крови человек, пусть и никогда не любила меня.

— Передавайте ему тоже большой привет.

Она замялась, и пыхтение в трубке стало отчётливей.

— Ладно. Береги себя, — не успела ничего ответить, как в телефоне щёлкнуло и послышались короткие гудки.

Потом ещё долго я стояла, сжимая трубку в вспотевшей руке и не в состоянии сделать хоть какие-нибудь выводы. Это была попытка наладить контакт? Или нечто иное? Может, она обрадовалась, что я получу своё жильё, и теперь можно будет забрать назад эту квартиру? Или она надеется забрать новую? Всё же эта находится на краю города в одном из самых бедных районов и по сути не стоит ничего. Вот если бы была в центре, туда можно было бы пустить квартирантов и неплохо зарабатывать. А так от меня одни убытки…

Конечно, хотелось, чтобы бабка меня приняла в семью. Как любой одинокий человек, отвергнутый роднёй, я жаждала обрести родственников, даже если они будут не самые лучшие на свете. А у Мария Иоанновна детей, кроме моей матери не было, получается, что она тоже одна-одинёшенька — дед старше на двенадцать лет — сколько ещё протянет? Ведь однажды она станет совсем старой и немощной. Я могла бы досмотреть за ней: готовить, убирать, выслушивать вредное брюзжание… Не ради квартиры или каких-то сбережений, просто так…

И тут я снова вспомнила об отце. Получается, жив ещё один родственник, и ему я тоже не нужна, раз он даже не захотел меня увидеть.

Сев на пол, я горько расплакалась. Ну почему жизнь буквально разваливается?

Сколько событий со мной произошло за столь короткий период, и все они ужасные. Кроме Макса. Я всхлипнула и неуверенно улыбнулась. Ну и я снова могу выходить на улицу. А ещё, если всё получится, у меня появится своя, личная жилплощадь, и я не буду никому ничего должна. Я приободрилась и даже встала с пола — он был холодный, и простудиться не хотелось. Всё не так плохо! Если я выживу после разборок с бандитами…

Настроение заскакало, словно стрелка свихнувшегося компаса. Не в силах найти хоть какое-то решение, я пару раз легонько стукнулась лбом о стену, но это не помогло — определиться, как мне быть дальше, было сложно.

Словно промокшая кошка стряхнула оцепенение, на автомате поплелась в ванную и только там заметила, что всё ещё сжимаю лист с адресом в руке. Отложила его в сторону, умылась, почистила зубы и причесалась. Заплела косу по схеме из интернет-гайдов — сейчас модно, чтобы коса была неплотной и с кучей торчащих во все стороны прядей. Даже с учётом моих парикмахерских навыков получилось неплохо.

Затем приготовила на завтрак овсянку с молоком и к концу трапезы чувствовала себя вполне сносно, а потому сидящего на подоконнике таракана восприняла с философской отрешённостью. Был бы таракан моей единственной проблемой в жизни! Я перехватила тапок на манер мухобойки и прихлопнула подлеца, брезгливо смахнув в стоящее рядом мусорное ведро мёртвую тушку. Видимо, от соседей залез. И тут мой взгляд упал во двор.

От подъезда, разговаривая по телефону, отходил какой-то мужик. Обычный такой, одетый в коричневую куртку и светлые джинсы, и я бы не обратила на него внимания, если бы он не вертел головой, заглядывая в окна. Словно почувствовав взгляд в спину, он на миг замер и резко обернулся, глядя прямо на меня. Пискнув, я рухнула на пол, под подоконник. Сердце отбивало барабанную дробь.

По идее, это мог быть кто угодно. Будь на нём дурацкая ковбойская шляпа, я бы не сомневалась ни мгновения. А так это мог оказаться и просто прохожий, который показался мне знакомым, но как бы я себя ни успокаивала, знала — это не так.

Глава 22. Закулисные игры

Из ступора меня вывел очередной звонок. Я становлюсь жутко популярной! Раньше бывало, что телефон молчал неделями, и даже на мобильный приходили лишь сообщения от оператора. Я терялась в догадках, как другие девчонки часами болтают и сутками не вылезают из мессенджеров. Да что там такого интересного можно обсуждать каждый день? Но недавно сама полюбила торчать на старенькой табуретке у тумбочки с телефоном и накручивать на палец пружинку пожелтевшего от старости провода, пока Макс рассказывал очередную байку из его насыщенной приключениями жизни. Думаю, он многое придумывал или приукрашивал, но мне всё равно было интересно, и я искренне смеялась над его шутками.

Я в предвкушении поспешила ответить — Мария Иоанновна вряд ли побеспокоит меня сегодня снова, так что остаётся лишь Максим.

Звонил Ильяс. А я о нём почти позабыла… Стало неловко, и я едва совладала с голосом, чтобы скрыть разочарование — сначала оттого, что это не тот, кого ждала, затем злясь на саму себя — Ильяс замечательный товарищ и уже не раз помогал мне, потому столь пренебрежительное отношение не красит меня.

Ильяс что-то невнятно спросил. В трубке запищало, затрещало — голос на той стороне стал неразборчивым.

— Подожди! Я тебя почти не слышу! — проорала я в трубку. В последнее дни такое творилось постоянно, видимо, телефонный аппарат отжил своё. Единственное, что я смогла — постучать по сплитеру и потрясти трубкой. Внутри затарахтело. Я открутила часть корпуса, где находился микрофон, и под моим удивлённым взглядом оттуда выпала какая-то запчасть и закатилась под тумбочку. — Алё-алё?

— Я тебя отлично с-слышу! — обрадовался Ильяс, и я, довольная, что смогла «починить» телефон, наконец с ним нормально поздоровалась.

Как оказалось, товарищ звонил не просто из праздного интереса. Он собирался к родителям за город, на дачу, и приглашал меня на шашлык. При этом он мямлил, заикался и все время повторял, что приглашает без задней мысли, просто хочет показать родителям, что исправился, и у него есть адекватные знакомые. Так как больше друзей у него нет, то он был бы счастлив лицезреть меня в своей компании и так далее.

Я, конечно, удивилась, причём дважды: я-то и «адекватная знакомая»? Да и какой может быть загородный отдых в декабре, да ещё и при такой мерзкой погоде — пусть дожди и стали реже, но не прекратились, а ветер и вовсе «сносил крыши» каждый день.

В целом идея поехать и проветриться в новой обстановке была замечательная, но у меня в списке отговорок миллион действительно ненадуманных причин: я не готова к такой поездке с малознакомым человеком. Я отчасти доверяла Ильясу, но всё же мы были не настолько близки, и даже при всей своей неуверенности и самокритичности я догадывалась, как именно на меня посмотрят его родители. Во-вторых, Максим. Вряд ли он обрадуется, если я уеду неизвестно куда с каким-то другим парнем. И начхать на любые оправдания и уверения, что мы просто друзья.

Тем более, хотя я пока стеснялась себе признаться, но в глубине души уже надеялась, между нами с Максом что-то большее, нежели просто общение. От этой мысли мои щеки запылали, захотелось запищать, как обычно делали это девчонки в романтических фильмах, но пока что я сдерживалась, так как не была убеждена в правильности своих выводов.

Ну и последний, но немаловажный факт — вся эта история с убийством, похищением и слежкой. Она требовала внимания, и с ней необходимо было разобраться. Подставлять Ильяса не хотелось. Если уж меня приняли за какого-то там курьера, то и его могут туда приплести.

— Прости, — как только выдалась пауза в словесном излиянии, я решила не мучить Ильяса, сразу отказав. — Прости, но у меня не получится. Честное слово, если бы в другой раз, я обязательно бы съездила. Но не сейчас. Мне нужно забрать очень важную посылку, именно сегодня.

— Да-да, конечно, я п-понимаю… — его голос сорвался, а я почувствовала себя свиньёй.

— Я серьёзно… это не отговорка, я действительно не могу, — вполне искренне повинилась я. — Вот прямо сейчас собираюсь и… Ты ведь не обидишься?

Ильяс, конечно, обиделся. Это я поняла и из его заверений обратного, и по тому, как изменился тон его голоса, стал более прохладным, что ли. Наверное, разочаровался во мне, как в человеке, но обманывать его или давать надежду я не хотела. Кажется, только что я потеряла друга… если, конечно, мы были друзьями.

Попрощавшись, я ждала, когда он скажет привычное «До свидания, Кристина», но так и не дождалась — он положил трубку. Во рту скопилась горечь и обида. Оказывается, чтобы кого-то в чём-то убедить, нужно потратить уйму сил, а чтобы отказать — ещё больше…

***

— Как ты и предполагал, тут начинается движняк, — хриплый голос в трубке сменился надрывистым кашлем, потом послышался смачный харчок. — Грёбаная зима. Не выношу холод. Брат, давай на Новый год рванём куда-то в тёплые края, да хотя бы в Тай! Там такие девочки! Вспомни, как мы…

— Мужики там с сиськами, а не девочки. — Шакал прервал начавшийся поток нытья, на миг позволив приятным воспоминаниям всплыть в памяти, но вслух ничего не сказал. — Не заслужил ты развлечений. Ты сорвал мне сделку, просрал деньги, из-за тебя из строя вылетели трое лучших бойцов. Виктор, судя по всему, вообще не оклемается, а его тёлка в залёте. Кто теперь его спиногрыза обеспечивать будет? Ты?

— А чё я… я ж ниче…

— Чё «чё»?! Что ты всё время мямлишь, как баба? Вот послал же боженька брата, и в кого ты такой тупой уродился?

— Да я…

— Заткнись. Надеюсь, хоть с таким простым заданием ты справился?

Шакал включил громкую связь, бросил телефон на стол, повернулся к окну, и сомкнув руки за спиной, посмотрел на задний двор, где трудяги-грузчики таскали мешки с цементом и арматуру. Пора расширять и укреплять базу — предчувствие говорило, что в городе скоро начнётся очередной виток передела власти, и стоит не только упрочить тылы, но и подготовить небольшое войско. Авось и ему что-то перепадёт, пока большие акулы будут рвать друг друга. Но как справиться со всем сразу, если даже родной брат — дебил, и помочь некому?

— Сделал в лучшем виде. Но техника наша — говно! Брат, откажись от этого барыги! Он явно сливает нам какой-то бэушный хлам. Прослушка на телефоне вообще не сработала. Так что мне пришлось чуть ли не под дверью стоять — дом старый, стены толстые, вай-фай тухлый, сигнал еле-еле пробивался, я едва разобрал, что она там бормотала. А ещё и от любопытных бабок пришлось шифроваться. В общем, эта лахудра держит связь через стационарный телефон, в квартире одно барахло — ничего ценного вообще нет, сразу видно — всё для видимости. Хата точно для прикрытия. Наверняка сделает свои дела и свалит, а потом ищи-свищи!

— Ян, ближе к делу, — пробираясь через поток ненужной информации, Шакал терял терпение. Будто почувствовав настрой брата, Ян запнулся.

— Вообще она мутная какая-то, базарит стрёмно, какими-то шифрами, постоянно что-то недоговаривает. И возле неё постоянно крутится щенок Седого, я вчера видел, как они вдвоём возвращались. К ней не подобраться. Думаешь, курьер теперь под Седым ходит?

— А хрен его знает, — Шакал злился. Если Седой действительно нашёл подход к курьеру, это плохо скажется на бизнесе.

— Та не… не может такого быть, — опровергнул свои же домыслы Ян. — Им же, типа, — из трубки снова донёсся кашель и очередной плевок, — нельзя выбирать ничью сторону. Но это ж бабло Седого, может, как-то и порешают. В общем, я только что лично слышал, как она сказала, что собирается забрать посылку. Причём именно сегодня.

— Значит, мы должны добраться до неё первыми. Ян, это твой последний шанс. Мне насрать, что ты мой брат, и нянчиться с тобой больше не буду. С сегодняшнего дня все твои плюшки будут измеряться твоим вкладом в общее дело. Я понятно изъясняюсь?

— Да, босс…

Отключив телефон, Шакал сцепил пальцы, вытянул руки перед собой, хрустя костяшками, и зевнул. С этими прилипалами, паразитирующими на нём, по-хорошему нельзя. Если бы не обещание матери присмотреть за непутёвым братцем, он уже давно опустил бы того на самый низ бандитской иерархии — только через лишения и боль можно чему-то научиться и пробиться наверх.

А с курьером пора кончать. Шакал до сих пор не мог успокоиться из-за проваленной сделки. Он потратил почти все свободные сбережения ради прибыльного дела, но не смог ни денег заработать, ни продать товар, а вернуть его поставщику значит навеки потерять репутацию и полезные связи. Да и любое упоминание Седого ввергало его в состояние бешенства — это же его деньги потерял курьер, так почему он ничего не делает? Чего ждёт?

«Что-то здесь не так. Но я переиграю вас всех. Вы ещё будете ползать у моих ног, моля о пощаде», — хитрая улыбка тронула губы Шакала и плавно перетекла в хищный оскал.

***

Утренние потрясения выбили меня из колеи, но спустя час я уже даже не вспоминала о них, бросив все силы на сборы. Внутренне я содрогалась от мысли, что с отцом рано или поздно всё же придётся встретиться. Но когда это произойдёт — неизвестно, потому нет смысла нервничать заранее.

События теперь пролетали со скоростью спущенной с тетивы стрелы, не давая не только опомниться, но и не оставляя времени не рефлексию. Организм просто не знал, как реагировать, поэтому выбрал усреднённый вариант — не заморачиваться надолго. Взял на заметку и если можешь справиться — справляйся, нет — отложи на позже.

Я была рада этому, и теперь могла спокойно заняться своими делами, не зацикливаясь на спрятанные глубоко в подсознании страхи и вытягивая на передний план более насущные проблемы.

С утра ударил мороз. Всего минус один, но ледяной, режущий ветер словно умножал градусы на десять. А мне совсем нечего надеть. По крайней мере, приличного…

То самое тёплое клетчатое пальто, которое я надевала на проводы Вики, в котором стала объектом множества насмешек и свидетелем убийства, явно притягивало неудачу и превратилось в моего личного врага. Но другой зимней одежды не было. Если меня в нём увидит Макс… Во мне взыграло невесть откуда взявшееся чувство достоинства. Женщина я или мымра какая-то?

Впрочем, Макс уже не раз видел то дурацкое пальто, но от этого легче не становилось, наоборот, меня затрясло от стыда и унижения. А мысль об очередной встрече с язвительным соседом чуть не довела до слёз. Кстати, а Лео он потому, что Леонардо, или Леонид, или просто Лео? Ох, не о том я думаю…

Я посмотрела на градусник на улице и снова на пальто. В конце концов, здравый смысл победил — если я высунусь наружу в своей курточке на рыбьем меху, которая к тому же ещё и штопанная, то однозначно заработаю воспаление лёгких. Здоровье дороже.

Зато зимние ботинки оказались не в таком плачевном состоянии, как я думала. Гуляла я редко, так что износить их не успела. Хорошо, что модель классическая, и не видно, что им уже много лет. Когда я их надела и повертелась перед зеркалом, оказалось, что ботинки с сюрпризом — у них рассохлась и лопнула подошва. Но сегодня дождя нет, так что прокатит. Потом, когда-нибудь, куплю новые…

Возможно, мне сегодня повезёт, и я не встречу знакомых. Это самая обычная поездка, ничего интересного. Сгоняю туда-обратно, меня никто и не заметит.

Я намазала лицо защитным кремом — кожа у меня не только на солнце обгорала, но и легко обмораживалась, слегка подкрасилась, чтобы почти незаметно было и снова заплела привычную косу.

Обмотавшись длинным шарфом, я по привычке спрятала ключик в ботинок, проверила, не забыла ли паспорт и кошелёк и на выходе снова повертелась перед зеркалом, решив, что выгляжу не так уж и плохо. Выпрямив спину, я приподняла подбородок, улыбнулась своему отражению и вдруг шокировано замерла — я словно стала выше, шарф как-то скрасил уродство пальто, которое больше не висело на мне, как на вешалке, глаза заблестели, а щеки слегка порозовели. Я больше не похожа на привидение!

Под впечатлением я забыла по обычаю заглянуть в глазок и проверить лестничную площадку, потому едва не взвизгнула от испуга, когда открыла дверь. У самого порога стоял Лео с протянутой к звонку рукой.

Он скептически осмотрел меня с ног до головы, слегка задержав взгляд на моей руке, которой я схватилась за сердце и, довольно кивнув, отошёл в сторону, уступая дорогу. Сам он выглядел как всегда великолепно. На нём было бежевое пальто, которое я уже видела раньше, и объёмный серый шарф, похожий на мой, в который он закутался по самые глаза, а в руках небольшой пакет с чем-то квадратным внутри.

— Куда собралась, красавица? — пробасило из глубин шарфа.

В голосе не прозвучало и доли ехидства, отчего я растерялась. Застеснявшись, я опустила взгляд и начала рассматривать его начищенные до блеска ботинки на толстой рифлёной подошве.

— Эмм… По делам.

— По каким это?

— По личным.

— А можно с тобой?

Я поперхнулась, и даже забыла о смущении.

— С чего бы это? Тебе заняться нечем?

Он состроил скорбную гримасу.

— Скучно до ужаса. Выгуляй меня, а я тебя свожу в ресторан.

Соблазнительное предложение, но я не могла себя представить ни рядом с этим красавчиком, ни в ресторане. Да и не верится мне в такой альтруизм, наверняка он задумал что-то нехорошее.

— Извини, я спешу. — Я обошла его по широкой дуге и начала осторожно спускаться по ступенькам, чувствуя, как неприятно загибается подошва. Лео нагло перехватил меня за шарф. Видимо, предел любезности был исчерпан, возвращая парня к обычному ехидно-колкому состоянию.

— Стоять! Куда намылилась?

Я выдернула кончик шарфа из его рук.

— В Ромашкино еду. Посылку от… бабки забрать. — Мне не хотелось говорить, что на самом деле она от отца, боясь, что это повлечёт неприятные вопросы. И вообще, чего это я перед ним отчитываюсь?

— А там что-то вкусненькое будет?

— Ну, если ты любишь пожевать на досуге всякие скучные документы…

Он наморщил нос.

— Неправильная у тебя бабушка. Но я всё равно не прочь прогуляться.

— Так что же тебя держит? — я позволила себе едва заметную ухмылку, но Лео всё равно увидел и прищурился. — Такую знаменитость с радостью примут в любой тусовке, и не дадут заблудиться, а ты увязался за Садако.

Парень закатил глаза.

— Вот же ж, какая ты злопамятная! А обо мне Макс рассказал? Ничего, я ему ещё припомню, — пробормотал он куда-то в сторону и потом снова повернулся ко мне: — Ну так что, куда сначала пойдём?

Какой он настойчивый! Я заметалась, не зная, как от него отмазаться. Если честно, мне очень польстило его внимание. Даже если Лео просто скучно, даже если я ему интересна только как проводник, чтобы не потеряться, мне всё равно приятно, потому что я ни за что не поверю, что у такого парня нет друзей. Да стоит ему завести страничку в инстаграм и выложить всего пару фотографий, как подписчики и фанаты сами набегут.

Эх… мне не стоит идти на поводу у своего самолюбия и тщеславия и соглашаться на прогулку. Тем более у меня есть важное дело.

— Прости, но мне реально нужно по делам. — Второй раз за день я отшиваю парня. Невиданное дело! — Позвони друзьям.

— А может, мне надоели все мои… друзья, и я хочу просто прогуляться с милой, но очень вредной соседкой? — За этими словами последовала очаровательная улыбка, которой он, видимо, собирался сразить меня наповал, и ему это почти удалось. Устоять было сложно, да и просил он так убедительно, что мне пришлось прикрыть глаза и представить перед собой Макса, чтобы отпустило.

— И вообще, если не возьмёшь меня с собой, я не отдам тебе это, — он поднял пакет и потряс им перед моим носом, а когда поймал заинтересованный взгляд, победно улыбнулся.

Глава 23. Посылка

— И что же там? — выпалила я до того, как поняла, что попалась на крючок. Ах, ну не умею я сдерживаться, надо было притвориться, будто мне плевать и совсем не интересно…

— Кое-кто заглянул ко мне ранним-ранним утром, вытащил из тёплой постели и заставил поработать курьером… — растягивая слова, Лео довольно улыбался, но сразу умолк, когда заметил мой перепуганный взгляд. Я попятилась назад.

— Там что, бомба?! — крикнула я громче, чем планировала. Если Лео предложили побыть курьером, значит ли это, что до меня добрались? Это послание-предупреждение мне за то, что я присвоила чужую «должность». Мне кранты!

— Да вроде не бомба, ты чего так переполошилась?.. — Сосед совсем растерялся, обескураженный моей реакцией, и даже полез в пакет, доставая оттуда небольшую коробочку, перевязанную скромным бантиком. — Обычный телефон. Дешманский… Похоже, у Макса дела совсем плохи, раз он купил такой хлам.

— Телефон? Стоп, так это Макс тебе оставил?

Лео, не выпуская из рук коробку, долго и пристально вглядывался мне в лицо, а потом забормотал:

— Ничего не понимаю. Они оба так странно себя ведут. У них какие-то проблемы? Может, мафия преследует? Иначе чего бы она подумала, что там бомба… Как же интересно!

Я тоже ничего не понимала. Макс купил мне телефон? Неужели он обратил внимание на мою обмолвку вчера? Да я же не намекала ни на что, просто сказала, а он запомнил… И утром помчался и купил мне подарок. Это ведь подарок, да? Или в долг? Бантик на коробочке намекал, что всё же подарок. Я умирала от любопытства, но Лео продолжал держать коробку и не отдавал, а забрать я стеснялась, не веря, что происходящее правда.

— А почему он сам не занёс? — наконец выдавила я.

— Так рано же было, едва рассвело. Он тебя пожалел, а на друга ему плевать… меня можно и среди ночи будить, и с утра не давать спать, и звонить мне когда вздумается… Думаю, он боялся, что ты ему откажешь, а со мной этот номер не прокатит. Бери, — он всунул мне в руки коробку, и я почувствовала под пальцами холодный бархат плотной бумаги. — Иди, распечатай, позвони ему и наваляй хорошенько, что это не последняя модель айфона. Если ты не в курсе, у девушек так принято.

Я прижала коробку к себе и отступила назад в квартиру. Вот же глупая, держала дверь открытой, всё тепло из дома выпустила.

— Спасибо. И мне не нравятся айфоны. — Я улыбнулась и захлопнула дверь.

Сердце колотилось от волнения. Мой первый подарок от парня!

Трясущимися руками я аккуратно развязала бантик и уставилась на коробку, не веря своим глазам. Побежала на кухню и, даже не сев на стул, быстро распечатала, доставая изнутри новенький смартфон белого цвета. Там же лежал симпатичный светло-голубой чехол с крупными цветами ромашек и распечатанный конверт с сим-картой. Макс продумал всё! Глаза защипало, и если бы не «макияж», я бы разревелась, а так пришлось взять себя в руки и глотать слёзы. Я сама не понимала, почему меня так развезло, но успокоиться никак не могла.

Там же нашлась и записка, написанная от руки: «Надеюсь, тебе понравится. Симку я уже вставил, свой номер внёс в контакты. Тебе осталось только включить телефон и всегда быть со мной на связи. Макс»

Почерк у него был ужасный, но писал он без ошибок, и мне показалось, что я получила самое романтичное письмо в мире, ведь Макс хотел, чтобы я всегда была на связи.

Очень хотелось поблагодарить его лично, но с непривычки я не смогла позвонить первой, потому потихоньку, чтобы не «сломать» и не начудить ничего, я разобралась, где сообщения и написала смс с благодарностями. Перед отправкой я долго не решалась — поставить в конце маленькое сердечко или просто смайлик, или не ставить ничего, вдруг он поймёт меня как-то не так… А может, он ждёт чего-то другого? Устав маяться, я всё же влепила сердце и быстро, пока не передумала, отправила.

Ответ пришёл через минуту, когда я уже вся извелась, и в смс был один-единственный смайлик — огромное сердце. Следом сразу пришло новое сообщение: «Буду весь день занят. Встретимся вечером?»

Конечно, я согласилась.

Эйфория не утихала, но я всё же вспомнила, что у меня тоже есть дела, и нет смысла откладывать их в долгий ящик. Закрыв квартиру, я, перепрыгивая через ступеньку, сбежала по лестнице. Если Лео и хотел меня перехватить, чтобы снова мучить и вгонять в краску своими допросами, то он не успел.

Дорога до места назначения заняла довольно много времени. Понадобилось три пересадки, причём одна вынужденная, так как показалось, что за мной следят. Мне действительно показалось, ведь объект, который якобы за мной наблюдал, скрылся в одном из баров неподалёку от автобусной остановки.

В конце концов я без приключений добралась. В Ромашкино я бывала ещё в глубоком детстве, потому район для меня выглядел совсем чужим и ни одно здание не казалось знакомым. Людей было много, почти как в центре, хотя общая атмосфера ощущалась иначе. Тут находились самые дорогие бутики, торговые центры и всякие крутые офисы. На улицах чисто, урны не переполненные, а автобусные остановки не исписаны неприличными словами. Но погоде плевать на элитные или простые районы, потому прохожие зябко кутались в шарфы и воротники, дышали на замёрзшие руки или грели их стаканчиками с кофе.

Я тоже изрядно продрогла, сиденье городского автобуса, обитого дерматином, было жутко холодное. Хорошо что не надела осеннюю куртку, иначе уже давно бы отморозила всё на свете.

«Надо перчатки купить», — добавила я пунктик в список покупок, пока растирала побелевшие пальцы. Мне столько всего нужно было приобрести, что я не представляла, с чего начать и где взять денег хотя бы на часть самого необходимого. Но вскоре мне стало не до этого.

По указанному адресу я обнаружила огромный торговый центр. Миллион рекламных вывесок с предложением купить всё самое лучшее именно у них, десятки снующих туда-сюда такси и частных дорогих автомобилей. И толпы народа, бесконечным потоком курсирующие у нескольких входов.

Как же много… всего. Неужели это очередное испытание духа, ведь моя проблема хоть и отступила немного, но не исчезла. Меня окутала привычная паника, и я отступила назад, уверенная, что не смогу войти внутрь па́сти этого гигантского, похожего на монстра здания и позволить себя поглотить, унести потоком. В глазах потемнело и некоторое время я стояла под стеной какого-то магазина и не могла даже вдохнуть полной грудью. Неужели я обманулась и на самом деле не выздоравливаю?

— Девушка, вам плохо? — ко мне обратилась какая-то расфуфыренная незнакомка с пышными крупными локонами и длиннющими заострёнными ногтями, усыпанными огромными стразами.

— Я… мне… — Я не могла оторвать взгляда от её хищных ногтей, вопреки пасмурной погоде переливающихся всеми цветами радуги. — Голова закружилась.

— Ой, секундочку, — незнакомка повесила сумочку на плечо и, взяв под руку, куда-то потащила, а у меня даже не было сил сопротивляться. Вот сейчас она затащит меня в подворотню и… — Вот тут лавочка, присядьте. Если голова кружится, надо обязательно присесть, чтобы не упасть, — затараторила она очевидные вещи, и я помимо воли улыбнулась. — Ну вот, так уже лучше. Может, скорую вызвать?

— Не надо скорую, мне уже легче. Спасибо… — Искреннее участие абсолютно незнакомого человека так меня тронуло, что я не знала, как ещё отблагодарить её. Стало стыдно, что я сразу подумала о ней невесть что.

— Вы точно в порядке? — дождавшись кивка и очередной благодарности, она вытащила из кармана полушубка такой же облепленный стразами, как и ногти, айфон и подпрыгнула от волнения. — Ой, извините, на реснички опаздываю. Ой, я побежала…

Надо же, мир не без добрых людей! Эта девчонка явно не из бедных, а не побрезговала подойти и помочь! Не то что одногруппники Вики… А может, если бы мы с Викой не были такие зашуганные и не держались в стороне, то и они бы над нами не издевались? Люди — те же животные: как только стая чувствует, что какие-то особи внутри коллектива ведут себя странно, их стразу оттуда выживают, травят, грызут. А мы… наверное, мы сами виноваты, что позволили издеваться над собой.

В итоге я смогла собраться с духом и, стараясь сильно не пялиться по сторонам, чтобы снова не испугаться и не впасть в ступор, переступила порог любезно отворившихся передо мной стеклянных дверей. В нос ударил одуряющий запах свежей выпечки и кофе, выбивший из головы буквально все посторонние мысли. В животе заурчало, хотя не так давно я позавтракала. Позабыв обо всём, пошла в сторону божественного аромата.

Цены меня приятно удивили, всё оказалось дешевле, чем в супермаркете, в которым мы с Викой обычно затаривались продуктами, да ещё и свежее, с пылу с жару — прямо при мне разгрузили поднос с булочками и сладкими пирожками, которые пекли тут же, на месте. Через приоткрытую дверь, ведущую на кухню, я увидела, как мужчина в белом халате и колпаке месит тесто. Господи, как же я отстала от жизни за эти годы, меня теперь удивляют даже самые обычные и банальные вещи.

Заказала капучино, ажурное пирожное, посыпанное шоколадом в форме сердечек и кусочек торта с яркой вишенкой, воткнутой рядом с пышным кремовым цветком. В детстве я нередко наблюдала через стекло витрин, как другие угощали своих детей такими вот тортиками с цветками, и всегда мечтала, чтобы мама сводила меня в кафешку и купила такой десерт. Но мне ни разу так и не посчастливилось. Потом я стала подростком и было не до этого, потом заболела, а вечная нехватка денег не позволяла себя баловать. Да и сейчас не стоило тратиться на подобное, но я так устала ограничивать себя во всем. То нельзя, это не по карману, а это излишество… Вдруг завтра не наступит, а я так и не исполнила ни одного, даже самого крохотного желания?

Присев за свободный столик в углу, около кадки со слегка запылившейся искусственной пальмой, я смахнула набежавшие обидные слёзы и устроила праздник души. Всё было очень вкусное и таяло во рту. Мне оставалось лишь мурлыкать от удовольствия. Когда были съедены даже крошки, удовлетворённо выдохнула и оглянулась — на меня никто не смотрел, никто не пытался обидеть или обвинить, я была как все — обычная и никому ненужная. Это оказалось так замечательно, что я приободрилась и страхи немного отступили.

Теперь осталось лишь забрать документы, и миссия будет выполнена.

Найти нужный отдел было непросто — камера хранения находилась на другом конце ТЦ, там почти не гуляли люди и даже бутики по большей части стояли закрытыми, либо там делали ремонт.

За стойкой сидела девушка и что-то листала на телефоне. Судя по пресному лицу, клиенты сюда забредали редко, и она откровенно скучала.

— Добрый день! Мне тут оставили посылку. Вот мои документы, — я протянула ей паспорт.

Она кивнула, забрала паспорт, посмотрела на меня, сверив с фотографией, набрала что-то на клавиатуре и кивнула ещё раз.

— Так и есть. Ячейка номер семь. Хранение оплачено на трое суток. Будете забирать?

— Да, конечно. — Я по неведомой причине разнервничалась, будто внутри меня ожидала бомба. Или отец. Или ещё кто-то страшный. Вдруг это подстава? Почему отец появился именно сейчас, когда за мной стали охотиться бандиты? Может, он тоже бандит и думает, что у меня находятся деньги? Накручивая себя всё сильнее, я едва дождалась, пока девушка заполнит бланк — да что она там так долго копается? — ударит штампом и протянет на подпись. Я механически поставила закорючку и вернула бумажку.

Она протянула мне ключ с брелоком, где красовалась цифра семь, и у меня ёкнуло сердце, а время будто остановилось. Брелок выглядел очень знакомо, а цифра на нём была написана маркером, от руки.

— Вам помочь, или сами заберёте?

Не сводя глаз с ключика я, заикаясь, прошептала:

— С-с-сама.

— Тогда пройдите в первую дверь справа и воспользуйтесь ключом. Не попутайте ячейки, у каждой ключ индивидуальный. Когда будете возвращаться, позовите меня, я отдам вам паспорт и заберу ключ.

— С-спасибо…

Сомнамбулой прошла по коридору, повернула направо и направилась в сторону стеллажей с камерами хранения. Услышала, как позади зазвонил чужой телефон, девушка за стойкой встала и ушла, цокая каблучками.

Я дрожащими руками взяла ключ. А вот и столь желанная ячейка.

Наклонилась, дрожащими руками расстегнула ботинок и достала спрятанный ключик. Он немного отличался от того, что я получила только что. Ну да, та девушка сказала, что ключи разные, но брелок… хотя брелок пропал, я запомнила его до мельчайших деталей, ведь много раз вертела в руках. Закрыв глаза, я досчитала до десяти и, оттягивая время истины, сначала открыла свою ячейку, достала откуда запечатанную папку и сунула в сумку.

Я чувствовала, как в душе нарастает разочарование. Прошло слишком много времени, ячейку Марата наверняка давно вскрыли и забрали содержимое. Но я не узнаю, если не проверю. Выглянув в коридор, поняла, что девушка ещё не вернулась за стойку. Нужно поспешить.

Чуть не поскользнувшись на плитке, добежала до ячейки с номером девять, воткнула ключ, но он не желал засовываться никакой стороной. Внутри словно что-то оборвалось. А ведь я верила, что смогу отгадать загадку, приблизиться к чему-то тайному. Злые слезы наполнили глаза. Я замахнулась и хотела швырнуть ключ подальше, как вдруг меня осенило: брелок был с двумя дырочками, кольцо легко переставить, и цифра «девять» превратится в «шестёрку». Хитрозадый Марат и тут подстраховался!

Взгляд упал на соседнюю ячейку с необходимой цифрой.

Протянула руку, вставила ключ, и тот вошёл на своё место. Два поворота и, зажмурившись от страха, я потянула дверцу, приготовившись увидеть пустоту.

Внутри лежала большая, но самая обычная спортивная сумка. Я потянула за ручки, и она выпала, глухо ударившись о пол. Тяжеленная!

Из коридора послышался цокот каблуков, и я, чуть ли не в припадочном состоянии, заметалась по помещению, не зная, куда спрятаться. Не в камеру хранения же лезть! Сейчас эта девица зайдёт проверить, почему я тут застряла, увидит у меня вещи из чужой ячейки, поднимет визг и панику, меня посадят в тюрьму, а уж там бандитам до меня добраться проще простого!

Цокот неостановимо приближался, меня парализовало от страха, и я совершенно не знала, что делать.

Глава 24. Сделка с совестью

У меня просто не оставалось выбора. Чтобы закрыть чужую ячейку, ушло рекордное количество времени — какая-то секунда или меньше. Я перетащила сумку к своей, с седьмым номером, схватилась за поясницу и притворилась озадаченной.

Девица заглянула внутрь к моменту, когда я состроила нужную гримасу.

— У вас всё в порядке? — она окинула помещение цепким взглядом, выискивая нарушения, но не обнаружила ничего подозрительного.

— Я… я просто не ожидала, что сумка окажется такой тяжёлой, — выпалила я первое, что пришло в голову. — Теперь думаю, что делать.

— Пожалуйста, покиньте помещение, — начала она недовольно, но потом смягчилась: — Тут нельзя долго находиться. Я могу вызвать вам такси.

— Пока не нужно, спасибо… — Сердце колотилось так, что едва не выпрыгивало изо рта.

Кое-как вытащив баул в коридор, я наконец отдала ключ и получила паспорт обратно, ничем не выдав своей аферы. Что делать дальше, я не знала. Для начала надо найти безопасное место, рассмотреть, что там внутри, потом… а что потом? Звонить в полицию? Максу? Искать бандитов и попытаться от них откупиться? Я уже даже подумывала вернуться обратно и снова сдать сумку в камеру хранения.

Но любопытство, а также праведный гнев за все случившиеся несправедливости перевесили. Согнутая под весом сумки, я дотащила её до какой-то зоны отдыха в тёмном углу. Хотя, судя по беспорядку и отсутствию отдыхающих, это может быть просто временная свалка ненужной мебели, потому что несколько простых журнальных столов и мягкие кресла стояли хаотично, да и место какое-то непривлекательное — рядом нет окон, у стены ряд дверей, а вся зона скрыта колоннами скруглённой лестницы, ведущей на второй этаж. Как мне показалось, ТЦ ещё не весь отстроен, и если центральная часть выглядит полностью готовой к работе, то по углам валяются строительные материалы и мусор, а часть бутиков и вовсе закрыты. Мне такое только на руку.

Пока переводила дух, сидя в кресле с зажатой между ног сумкой, прошло минут пять, и затем я решилась. Сдерживая нервную дрожь пальцев, расстегнула молнию и едва удержала изумлённый вдох.

Такие деньги я видела только в кино. Внутри оказались аккуратно запечатанные пачки долларов номиналом по сто. Очень много пачек. Не веря глазам, я засунула руку поглубже, с силой пробурилась до дна, пошевелив пальцами, но нет, пачки были не только сверху, вся сумка была заполнена ими. Быстро застегнув молнию, я вспомнила, что нужно дышать и схватилась за сердце — то продолжало бешено колотиться.

Значит, это всё не сон, не моя галлюцинация — бандиты действительно ищут деньги, и Макс не соврал — там наверняка целый миллион!

И что теперь делать? Я так часто задавалась этим вопросом, что это вошло в привычку, но, к сожалению, ответ постоянно откладывался на потом.

Что бы я там себе ни надумала, я не могу взять и просто избавиться от находки — деньги может подобрать кто угодно, а плохие парни всё равно будут требовать их с меня. Вот было бы здорово найти настоящего хозяина, а потом… что потом? Не сомневаюсь, что он оценит мой глупый альтруизм, и потом просто устранит, как свидетеля.

У меня нет выбора, я должна рассказать Максу. Но не станет ли для него искушением такая большая сумма? Куда не кинь, везде клин…

Ох, сколько всего я могла бы купить! Вике не пришлось бы работать на нескольких работах, мы бы сделали ремонт в квартире, и даже съездили на море… Соблазн велик и для меня, но я понимаю, что мне ничего не светит.

Сумка очень тяжёлая, больше десяти килограммов, а то и все двадцать. С моими силёнками я далеко её не утащу. Но я вроде бы никому не интересна, если спокойно себя вести, никто внимания не обратит. Надо просто ехать домой или перевезти деньги в другую камеру хранения.

Я подняла сумку и, пытаясь делать вид, что она совсем не тянет меня к земле, пошла на выход. Осталось всего лишь пересечь центральный холл, сесть в такси и… По спине вдруг прошёлся холодок, и я затылком почувствовала, будто в меня впилось сразу множество взглядов.

Вращая головой по сторонам, я заметила несколько подозрительных мужиков в толпе, которые осматривали прохожих. Они шли против потока и совсем не интересовались ни товарами, ни вкусняшками, выставленными на прилавках.

«А вот и по мою душу», — безнадёжно, но с абсолютной уверенностью в своей правоте отметила я. Прежде, чем смогла что-либо придумать, руки сами нашарили мобильный, и вот я уже вслушиваюсь в гудки, стремясь услышать такой желанный голос. Макс почти сразу взял трубку, и не успел сказать ни слова, как я воскликнула:

— Я нашла их!

— Кого? С тобой всё в порядке?

— Деньги. Здесь куча денег. Что мне делать? За мной уже пришли. Они скоро меня увидят!

Вместо того, чтобы всё спокойно и понятно объяснить, я заистерила. Осознав, что проблему можно на кого-то спихнуть, мозги с радостью сдали позиции. Руки затряслись, норовя выронить новенький телефон. В то же время в голосе Макса сразу послышались деловые нотки. Он уж точно не впадёт в панику и не будет вести себя неадекватно. Мне ничего не остаётся, как довериться ему.

— Ты где? — торопливо спросил он.

— В Ромашкино, в торговом центре… — Господи, пока он сюда доберётся, от меня мокрого места не останется!

— Где именно, я тебя не вижу.

— Как?.. Как ты можешь меня видеть?

— Я рядом, просто точно скажи, где ты!

— Эээ… слева от центрального входа, возле лестницы на второй этаж, — протараторила я, недоумевая, как он успел так быстро приехать. Неужели следил? Но в таком случае он бы не спрашивал, где я! Всё слишком запуталось.

— Нет тебя там!

— Ой, значит справа! За колонной.

— Нашёл! — воскликнул он радостно. — А теперь делай так, как я скажу.

***

Макс проснулся рано, задолго до рассвета, но чувствовал себя до безобразия бодрым и отдохнувшим. Едва открыв глаза, он вспомнил о свидании с Кристиной и не сдержал улыбки. Вот уж поворот судьбы — он даже не представлял, что события приобретут такое неожиданное развитие. У Макса нередко случались интрижки, с девушками никогда проблем не было — они сами липли, но назвать подобные мимолётные встречи отношениями или личной жизнью он не мог. А с Кристиной всё ощущалось иначе.

Она была странная, многоликая и тем притягательная: то испуганная и хрупкая, что её хотелось защищать, то такая жизнерадостная, и от неё Макс сразу заражался оптимизмом, начинал верить, что справится с чем угодно. Её долгие пронзительные взгляды задевали самые потаённые струны души, и тогда Макс боялся, что Кристина видит его насквозь — ещё мгновение, и она раскроет его обман, поймёт, кто он самом деле, и искренняя улыбка сменится презрительным изгибом идеально очерченных губ. Но, пройдясь по острой грани, Макс всё ещё хранил свою тайну.

Прокручивая в голове вчерашний невинный поцелуй, он коснулся кончиками пальцев губ и прикрыл глаза. Какая сентиментальность! Никогда не думал, что будет себя сдерживать в таких мелочах, но тогда это казалось правильным — не давить, не напирать, чтобы не испугать, и он не прогадал.

Втереться в доверие Кристины действительно получилось на удивление просто, хотя её подозрительность и проницательность настораживала. Слишком быстро она его раскусила, обнаружила слежку, а всё случившееся дальше просто череда загадочных стечений обстоятельств. Даже их первая встреча произошла по воле судьбы — возвращаясь с очередной разведки для Седого, Макс наткнулся на заблудившегося Лео. У того разрядилась мобила, и он не мог вызвать такси или воспользоваться GPS, заплутав в лабиринте дворов чужого района, куда недавно переехал.

Следом посыпались тесно сплетённые задания циничного Жана и изворотливого Седого, а слежка за гипотетическим курьером приобрела личные мотивы. Вот только как выкрутиться из ситуации, если первый шантажирует и требует одних результатов, второй требует другого, Кристина явно не полностью ему доверяет и что-то скрывает, а у него самого семья, которую тоже надо защищать?

Всё было бы проще, окажись Кристина настоящим курьером. По крайней мере у него было бы оправдание своим поступкам, а так хоть на части разорвись, ничего не поможет.

Макс вышел на балкон, поставил чашку с кофе на подоконник и чиркнул зажигалкой, закуривая. С наслаждением пару раз затянулся, чувствуя, как бьёт в голову никотин. Сделал глоток, смывая сигаретную горечь приторностью растворимого кофе. Голые плечи неприятно пощипывал зимний ветер — балкон съёмной квартиры был не застеклён.

Щелчком отправив бычок в полёт, он одним махом опустошил чашку и спрятался в тёплом помещении. Все мысли вытесняла Кристина — хотелось ей позвонить и спросить, как дела, как ей спалось, всё ли у неё хорошо? Спохватившись, Макс вспомнил, что она так и не купила мобильный, а звонить на домашний ему всегда было как-то неудобно. Да и хотелось в любой момент быть на связи, знать, где она находится. Ей нужен телефон, причём срочно.

Макс закончил тренировку, допил протеиновый коктейль и собирался пойти в душ, как услышал звонок в дверь. Увиденное в глазок его не обрадовало, но не открыть было нельзя.

— Здравствуй, Макс. Вижу, ты уже не спишь.

На пороге стоял Седой. За его спиной, возвышаясь почти на полголовы, маячил Антон, или Игорь, или как там его… За последние годы Макс наблюдал смену этих мальчиков на побегушках десятки раз, некоторые преждевременно уходили на пенсию, некоторые теряли работу по глупости или просто надоедали. Дважды Максу самому приходилось страховать босса, но становиться его постоянным телохранителем он отказался — однообразная работа, тяжёлый график, большой риск. Но самое опасное — впасть в немилость, Седой был скор на расправу.

И сейчас, когда такая большая шишка заявилась в его холостяцкую конуру, Макс почувствовал, как холодок пробегает по позвоночнику. Он весь такой жалкий, встрёпанный, в растянутых трениках. Одёрнув мокрую в подмышках футболку, он отошёл в сторону, пропуская незваных гостей внутрь.

— Доброе… утро, Давид, — ответил он, ожидая подвоха. Неужели где-то прокололся? Так вчера же всё было нормально, они вполне себе мирно побеседовали, босс остался доволен его работой, хотя и не доволен тем, что курьер — не курьер, но, выпытав по максимуму все детали, а потом куда-то позвонив, сказал, что подумает. Не пообещал решить проблемы, но посмотрит, есть ли решение. — Оно же доброе?

— Как сказать… — туманно протянул Седой, оглядываясь по сторонам и натыкаясь на брошенные посреди коридора гантели и кроссовки. — Игорь, подожди снаружи.

— Но…

Один взгляд, и Игорь, засопев, покинул квартиру, захлопнув за собой дверь. Значит, разговор приватный, и это ещё больше насторожило Макса.

— Что-то случилось? За семь лет вы впервые приходите ко мне в гости. Чаю? Кофе?

— Зелёный чай, если есть. Кофе уже пил сегодня, больше нельзя — давление, — доверительно сообщил босс. Затем снял пальто, небрежно повесил его на вешалку, и они прошли на кухню, где Седой приютился на табурете, в тесном пространстве между холодильником и столешницей. Макс включил чайник, достал заварник, коробку с дешёвым чаем и чашки — одну в нежный розовый цветочек, вторую белую, с большой золотой надписью BOSS и с ухмылкой поставил перед Седым. Тот с сосредоточенным видом заглянул внутрь, в надежде найти хоть пятнышко грязи и не нашёл.

— Не скажу, что у тебя тут уютно, но вполне неплохо.

— С чего это вдруг вам стало интересно, как я живу? — Такое внимание раздражало, и Макс никак не мог расслабиться.

— Значит, ты уже целых семь лет на меня работаешь? — снова невпопад спросил Давид и Макс окончательно запутался. Ему до одурения захотелось курить, но ещё больше хотелось узнать, что происходит.

— Да, семь. Восьмой пошёл.

— Наверняка надоело уже?

Макс красноречиво промолчал.

— Ясно. Я проверил твою информацию, наметились кой-какие изменения в деле. Советую ускориться. И ещё, — Седой усмехнулся, но глаза его источали ауру хищника, не знающего жалости, — будь осторожен с Жаном.

Возникла пауза, пока Макс судорожно соображал, что именно имел в виду его босс, и не послышалась ли ему угроза в голосе.

— Да не волнуйся ты так. — Седой перестал смотреть зверем, но угрожающие нотки никуда не делись. — Думаешь я не знаю, что ты уже не первый год сливаешь инфу этому неудачнику? Сначала я хотел открутить тебе голову за это — надо же, какой-то сосунок рискнул в стукачи заделаться, но потом меня стало забавлять. Ты так умело обводил его вокруг пальца, что я раз за разом поднимал себе настроение, наблюдая за очередным его проколом перед начальством. Если Жана уволят с волчьим билетом, это будет твоя заслуга! Зато мои интересы ни разу не пострадали, и ты не укусил руку, которая тебя кормила. Хороший мальчик.

Оставалось только по головке похлопать, как собаку.

Макс набычился, от злости у него вздулись вены на шее, и он еле сдержался, чтобы не раскрошить в руке чашку. Да если бы не эти грёбаные банды, их приспешники, продажная полиция и прочая шушера, его отец не погиб бы, а матери и сестре не пришлось бы прятаться, будто крысам.

— Я дам тебе шанс на новую жизнь. — Седой прекрасно слышал злобное пыхтение, но ему было плевать. — Реши проблему с курьером, и ты свободен.

— Решить проблему? — Не выдержав, Макс заорал: — Я не нанимался убивать для вас неугодных! Я и так батрачу на вас за «спасибо», постоянно подвергаясь риску, но вы так и не помогли моей матери. Думаете, из-за чего мне пришлось ходить на задних лапках перед Жаном? А теперь вы предлагаете убить ни в чём не повинную девку?

— Сядь! — рявкнул Седой, и Макс едва справился с желанием не заехать этому наглецу по морде, стерев самодовольное выражение. — Я не говорил тебе убивать её. Многих проблемы можно было бы избежать, если бы такие горячие головы, как ты, сначала думали мозгами, а не членом. Но раз ты… Ай, ладно. Дело в том, что мне нужны мои деньги. А ещё больше мне нужен мой товар. Но последняя встреча с этим ублюдком Шакалом ни привела ни к чему — он решил, что может ставить мне условия. Мне! — стукнув кулаком по столешнице, отчего подпрыгнули чашки и заварник, Седой вперился взглядом в Макса. — Реши для меня эту проблему, и получишь свободу, новые документы для себя и своей семьи, а также приличную сумму в банке. Мне плевать, как ты это сделаешь и сколько голов полетит, но Шакал должен узнать своё место.

— Я?! — удивлению Макса не было предела. — У вас что, доверенных лиц нет? Преемника там или типа того. Почему эту проблему должен решать я?

— Сегодня всё завертится, так что следи за своей подружкой, а если она обведёт тебя вокруг пальца — пеняй на себя. Я своё слово сказал.

Седой ушёл, а Макс за пару минут принял душ и сейчас метался по квартире, разыскивая разбросанные тёплые вещи и экипировку, не силах разобраться, что произошло. Кажется, старпёр окончательно чокнулся. Макс обычно занимался аккуратной слежкой, добывал информацию, втирался в доверие к тёлкам конкурентов, выманивал не очень большие, но неприятные секретики, но никогда напрямую не связывался с бандами и не имел с ними дела. Крупные аферы — не его уровень. Особенно когда дело касается миллионов и практически стопроцентного шанса схлопотать пулю в лоб.

Чёрт, Кристина! Она в опасности!

Собравшись за рекордное время, Макс бегом сбежал по ступенькам и поспешил к гаражу, где стоял его верный конь. По такой погоде не особо приятно гонять на байке, но другого средства передвижения у него не было, потому он сразу погнал к дому девушки. Часы показывали 6:15, и он сбавил скорость, понимая, как глупо будет выглядеть, заявившись к ней в такую рань. Лучше он установит следящее приложение на новенький телефон и подарит его Кристине. Ей будет приятно, а ему спокойнее — в любой момент он сможет отследить её перемещения.

После покупки на карте почти ничего не осталось, а последнюю наличку он потратил на заправку бака. Когда подъехал к нужному подъезду, на улице уже рассвело, но у Кристины свет ещё не горел. Обычно она вставала рано, но сейчас Макс надеялся, что она просто отсыпается после вчерашнего. Зато у Лео светились все окна.

Глава 25. Погоня

По дороге к дому Кристины Макс нервничал, сомневаясь, примет ли она его подарок. Всё же они знакомы без году неделя, а свидание у них и вовсе было одно. Потому направился к другу — пусть выручает, тем более Лео отлично умеет уговаривать девушек делать то, что ему нужно. А заодно Лео поймёт его намерения и не станет приставать к Кристине. Хотя порой казалось, что Лео вообще не интересуют девушки, либо интересуют только самые странные и необычные представительницы слабого пола — в школе он встречался с мрачной и молчаливой толстухой Кирой, чьей задницей можно было раздавить шестиклассника. Зато Кира красиво рисовала, а у Лео уже тогда пробивался робкий талант писателя и совсем не робкие амбиции, потому они образовали весьма крепкий творческий тандем, приправленный романтикой. А в универе у него случились бурные чувства с синеволосой рокершей, которая через месяц решила сменить имидж, обрилась наголо и сбежала с пропахшим пивом и потом байкером, а у Лео на целый год снесло крышу с горя.

Кристина тоже здорово вписывалась в образ девушки со странностями: таинственная затворница, которая всегда начеку и с первого взгляда определяет слежку. А ещё она спасла его от потопа, когда Макс, напоив друга, устроил эту небольшую диверсию ради проникновения в дом Кристины. Пока та драила полы, он перешерстил квартиру в надежде найти деньги или хоть какие-то подсказки. И продолжал делать это ещё некоторое время, причём не один — люди Шакала тоже времени не теряли, правда они искали только сумку с деньгами, а не что-то другое.

В общем, очень некрасиво и подло получилось, Макс всю оставшуюся жизнь будет винить себя за обман, но вряд ли когда-то признается в содеянном.

Лео обрадовался Максу, но не особо обрадовался роли доставщика. Впрочем, за небольшую взятку клятвенно пообещал не пропустить юркую соседку и обязательно вручить ей подарок. Неизвестно о чём подумав, он вдруг разулыбался, и Максу пришлось пригрозить ему кулаком, чтобы тот не распускал руки и прочие части тела.

Потом позвонили с работы и попросили сделать срочную доставку документов. Посмотрев на часы, Макс прикинул, что успеет не только сгонять в нужное место, но и вернуться обратно — деньги ему сейчас очень нужны.

Вскоре позвонил Лео и сообщил, что миссия выполнена, вот только Кристина испугалась, что в коробке бомба, чем сильно его озадачила. Он принялся расспрашивать, чем же таким они занимаются, если ожидают подобных сюрпризов. Макс еле отбрехался, но друг явно не поверил и теперь будет докапываться до истины, а значит, теперь будет постоянно ошиваться около Кристины.

А потом всё завертелось, то один звонок, то другой, потом смс от самой Кристины, радость, что смог ей угодить, опять наезды от Жана — тому не терпелось поскорее получить деньги, и он перешёл к прямому шантажу.

Макс ещё никогда не чувствовал себя таким загнанным в угол и беспомощным. Понимая, что должен защитить свою девушку, он в то же время боялся, что неосторожные действия приведут к ещё более тяжёлым последствиям и пострадает его семья. Он разрывался между своими чувствами. С ненавистью коснувшись папки с копией досье, лежащую за пазухой, он в отчаянии ударил несколько раз по рулю. Жан открыто предупредил, что ждёт мать и сестрёнку Макса, если тот не выполнит желаемое.

Сложив до кучи и странный визит Седого, Макс понял, что не справляется. Сначала ничего не происходило, все затаились, а сейчас словно с ума посходили.

— Ну почему все так сложно, чёрт вас всех дери!

Как бы ни хотелось себе лучшего будущего, видимо, у него другая судьба.

Достав телефон, Макс бездумно запустил приложение слежения, и долго вглядывался в карту, пока не понял, что Кристина уже очень далеко от дома. Удивлённый, он набрал её номер, но та не взяла трубку даже после десятка звонков. Вот и подарил подарочек… Может, ей тот телефон и вовсе не нужен был, она лишь притворилась, что ей понравилось. Но зачем?

Проследив маршрут, Макс направился туда же. Ехать в нужный район было не так долго, но идей, что могло понадобиться Кристине в новом ТЦ и почему она не берёт трубку, не было. Ведь только вчера сказала, что у неё совсем нет денег, а сейчас прогуливается по самым дорогим бутикам города!

Оставив байк среди машин подальше от центрального входа, Макс снова изучил карту. Метка показывала, что Кристина совсем рядом, но установить точное местоположение было нельзя. Внутри ТЦ Макс пробежался по этажам, всё больше отчаиваясь — в такой толпе он даже сам себя не найдёт! Он устало прислонился к одной из колонн на втором этаже. В животе заурчало — ранний завтрак уже давно переварился и сейчас тренированное тело требовало подкрепления, тем более в ТЦ очень вкусно пахло, но от такого волнения, наверное, и кусок в горло не полезет.

Кристина точно его обманула. Наверняка она настоящий курьер, и сейчас где-то у него под носом проворачивает свою сделку, а он останется ни с чем, и тогда родных задавит Жан, а его самого — Седой.

Внезапно завибрировавший телефон заставил подскочил на месте — Кристина! Это действительно звонила она, и не успел Макс принять вызов, как увидел в толпе знакомые лица: всюду сновали люди Шакала.

— Я нашла их! — завопило в трубку.

Вопреки недавним сомнениям, от души отлегло — Кристина его не кинула. Мало того, она нашла деньги! Макс не верил в свою удачу, и теперь важнее всего вывести девушку из ловушки. Желательно вместе с находкой.

Наблюдая за всем сверху, он всё равно не сразу нашёл, где притаилась Кристина, а когда увидел, то просто обалдел — она действительно держала в руках огромную сумку и судя по голосу, была крайне напугана и взволнована. Неприятно царапнула мысль — получается, Кристина всё же не доверяет ему и обманула, сказав, что потеряла ключ. И сама попёрлась искать деньги. Конечно… такая огромная сумма соблазнит любого! А значит, надо не терять бдительности.

Подавив обиду, Макс продумал маршрут, чтобы обезопасить отходы и увильнуть от преследователей, но тех было слишком много, а Кристина паниковала и могла накосячить.

Главное, говорить уверенно, чтобы успокоить зарождающуюся истерику.

— Кристина, милая, тебе нужно уходить оттуда! Когда я скажу, побежишь прямо и свернёшь налево, как раз сразу за тем большим кустом под рекламной вывеской. Видишь?

Она что-то буркнула, послушно выполнила его указание и в итоге почти столкнулась с внезапно вынырнувшими из-за угла бандитами. Макс испуганно выдохнул, сердце пропустило несколько ударов. Моргнув, он присмотрелся, и… Кристины уже нигде не было!

Головорезы, почти учуявшие добычу, нервно оглядывались, один из них начал звонить, а второй побежал наверх, где сбил с ног какого-то тучного бородатого мужика. Тот взбеленился, началась потасовка. Ситуация накалялась, но Макс подумал, что это отвлечёт преследователей, а Кристина сможет спокойно уйти. Если, конечно, ситуация не ухудшится ещё сильней.

Едва сумев пробраться к выходу, он увидел у входа ещё и машину Жана. Кристине точно не выбраться…

***

Услышав уверенный и спокойный голос Максима, я слегка приободрилась и смогла оценить ситуацию. Не знаю, как он очутился поблизости, об этом подумаю позже, сейчас главное выбраться.

Легко сказать! Каждый человек теперь казался врагом, воображение рисовало картины одну страшнее другой. Вот меня хватают за руки и бросают на пол, пиная носками тяжёлых ботинок. А вот ко мне просто тихо подкрадываются и забирают сумку из ослабевших пальцев. Я не сопротивляюсь, потому что мне резко становится плохо, а прижав руку к боку, я вижу, как сквозь пальцы сочится кровь. А вот…

«Соберись, тряпка! Размазня! Давай, обделайся от страха и упади в обморок, так ведь проще всего! — ругала я себя мысленно, раздавая виртуальные оплеухи. — Ты же хотела приключений, вот, получи и распишись»

Я сжала ручки сумки — ну и тяжесть! Как бы она не утащила меня на дно… Становиться жертвой жадности не хотелось.

Стараясь глубоко и спокойно дышать, я ждала команды Макса. Меня очень тянуло повертеть головой, выискивая, где он притаился, но я упорно смотрела лишь в сторону выхода, чтобы улучить момент и улизнуть.

Но за меня взялись всерьёз. Я даже не думала, что кому-то настолько интересна, потом сама себя поправила — не я, а доллары в сумке.

Макс наконец заговорил, и я почти рванула по указанному маршруту, как из-за угла выскочили двое лысых мужиков. У одного вся голова и лицо были в жутких татуировках. В животе скрутило от испуга — ещё мгновение, и они меня увидят! Вот один из них медленно поворачивается, и я прячусь за колонну, оказываясь там же, откуда начала.

«Опасность! Опасность!» — продолжал вопить мой внутренний параноик. Завертевшись на месте волчком, я вломилась в приоткрытую дверь в паре шагов от того места, где только что стояла.

Едва дверь закрылась, отрезая от внешнего мира, я облегчённо выдохнула, сползая по стеночке. Вспомнилось, как пряталась в шкафу, и сейчас очень хотелось повторить тот опыт. Вот только там здание было заброшено, а здесь явно кто-то обитал: тускло горела лампочка на проводе, под стенкой были сложены какие-то рулоны, куски пластика и банки с краской, в одном углу виднелся старый стол и шикарное компьютерное кресло, обтянутое заводской плёнкой. На столе лежали чертежи, стоял чайник и грязная чашка. А во втором углу стояла вешалка с чьей-то одеждой.

Замерев, я отчаянно соображала, как могу выкрутиться из сложившейся ситуации. Судя по тому, что в помещении горел свет, покинули его ненадолго, и вскоре явится хозяин и вышвырнет незваную гостью. У меня мало времени, нужно придумать, как выбраться из ТЦ незамеченной. Бандиты наверняка знают, как я выгляжу, а потому неплохо бы замаскироваться, а то моё «любимое» пальто слишком прославилось…

Я бросила задумчивый взгляд на вешалку с одеждой и принялась спешно раздеваться. Пальто и шарф перекочевали на кресло, а я уже натягивала длинное и очень красивое чёрное пальто с широким капюшоном, отороченное красивым мехом ни в чём не повинного енота.

— Прости, незнакомка! Если смогу, я верну тебе вещи. — Я с долей грусти посочувствовала той, которой придётся в моем клетчатом старье возвращаться домой. Но желание выжить было настолько сильное, что я спрятала совесть подальше.

Единственной проблемой оставалась сумка, она смотрелась инородно, но других вариантов у меня не было.

Я распустила волосы, разделив их на две половины и пригладила на груди, вытянула мелочёвку из карманов — в чужом пальто лежал платок, кошелёк и пачка жвачек — их я оставила в кресле. Сунула в карман свой телефон, накинула капюшон, схватила поклажу и уверенно вышла из помещения. Скольких сил и нервных клеток стоила мне эта уверенность!

Прямо за дверью топтались несколько мужиков в кожаных куртках, чуть дальше, жестикулируя, стояли ещё, ругаясь и толкаясь. Мне пришлось спешно, но не привлекая к себе внимания, прошествовать мимо.

Зубы свело судорогой от страха, а мышцы одеревенели. От этого я перестала чувствовать вес сумки, поэтому без проблем прошла опасный отрезок пути и пулей вылетела на стоянку. Не успев облегчённо выдохнуть, увидела ещё несколько подозрительных личностей. Каким образом я вычленяла их из основной толпы — понятия не имею. Возможно, по злым лицам, или по их суетливым взглядам, что рыскали по округе.

«Господи, да сколько их тут?» — мысленно крикнула я в отчаянии и растерянно заметалась, не зная, в какую сторону бежать, чем и выдала своё местоположение.

Двое из вышибал уставились на меня, а потом они с каким-то восторгом завопили:

— Вот она! Держи!

«Мне конец», — в который раз я прощалась с жизнью, высматривая, куда бы побежать. К счастью, судьба распорядилась иначе. Как по заказу, около меня завелась маленькая, похожая на жучка, красная машинка, и медленно порулила с парковки. Недолго думая, я ломанулась к чужой машине, открыла двери и в наглую запрыгнула в салон, умостив сумку на колени.

Внутри сидела яркая блондинка, одной рукой в автомобильной перчатке она неуверенно держалась за руль, другой же пыталась подкрасить блеском губы. При этом девушка в опасной близости проехала мимо одной из припаркованных машин, лишь чудом её не оцарапав.

— Ты кто? — спросила она слегка возмущённо, не отрываясь от зеркала.

Я перекошено улыбнулась, бросила взгляд в окно и тут меня прорвало:

— Помоги мне! Пожалуйста! Они меня сейчас догонят! Скорее, езжай!

Девушка фыркнула, оглянулась — не знаю, что она там увидела, но недобро усмехнулась, отчего моя спина, несмотря на холод, покрылась потом. Взвизгнули шины и, проскочив в опасной близости от бандита, что целенаправленно бежал к нам, вылетела со стоянки. Педаль газа девушка вдавила до конца, отчего пейзаж за окном мелькал с сумасшедшей скоростью, а мои волосы от страха стали дыбом. Повернувшись, моя спасительница подмигнула:

— Что, любовничек достал? Собрала вещички и хотела смыться по-тихому, но не получилось? — Она кивнула, указывая пальчиком на мою сумку, которую я продолжала прижимать к груди. Один из уголков пачки денег больно врезался в грудь, но мне было всё равно. Вспомнив, что нужно дышать, я со свистом пару раз выдохнула и вдохнула. В голове прояснилось, и меня стало потряхивать, но надо было поддержать игру и подыграть. Даже сочинять ничего не придётся, девица сама все придумала.

— Да, любовничек. — Я несмело улыбнулась, а девушка удовлетворённо тряхнула волосами. — Совсем достал…

— Правильно, что свалила. Эти мужики порой забывают, что без нас они ничего не стоят. Поэтому периодически их надо воспитывать. В общем, не расстраивайся и зависни дома у другого, — она очаровательно улыбнулась, сверкнув идеальными ровными белыми зубами, — есть кто-то на примете?

Я покраснела и отвела взгляд.

— Конечно.

— Вот и молодец. А нам, девчонкам, надо держаться вместе, тогда всё у нас будет хорошо… Сегодня я тебе помогла, завтра ты ещё кому-то, так этот мир и выстоит! Ха-ха!

Блондинка болтала, а я вспомнила о Максе и заволновалась — он же ждёт меня и нервничает!

На экране красовалось множество пропущенных вызовов. Ещё утром я поставила телефон на беззвучный режим и теперь корила себя за глупость, что заставила бедного парня нервничать, не отвечая на звонки. Через мгновение экран загорелся, и я приняла вызов.

— Кристина! Ты где? С тобой все в порядке? Я потерял тебя!

В его голосе было столько паники и отчаянья, что я сразу почувствовала себя жутко виноватой.

— Прости-прости! Я ещё не разобралась с телефоном, забыла включить звук. А со мной всё хорошо. Я сбежала и теперь еду куда-то, — посмотрев на блондинку, вопросительно подняла брови, и она сообщила мне направление, — еду в сторону яхт-клуба «Голубой кит». Знаешь, где это?

На той стороне трубки облегчённо вздохнули.

— Конечно, знаю. Там рядом есть маленькое жёлтенькое кафе, ты сможешь подождать меня там? Кстати, недорогое… — зачем-то добавил Макс.

— Скоро буду. И, думаю, теперь у нас хватит денег на кофе. Хотя, в нашем случае, наверное, стоит выпить чего-то покрепче…

Мы вдвоём негромко рассмеялись от только нам понятной шутки.

Глава 26. Откровенность за откровенность

Макс зашёл в кафе, уверенно огляделся по сторонам, словно бывал тут много раз и, заметив меня, улыбнулся. Подошёл, замешкался на секунду, но потом наклонился и легко коснулся губами моих губ. Я внутренне порадовалась, что отставила чашку чая в сторону, иначе бы обязательно от волнения его расплескала.

Сняв куртку, Макс повесил её на спинку стула и сел за стол, по ходу дела заказав себе у подбежавшего официанта солянку, спагетти со сливочным маслом и две отбивные.

— Я жутко проголодался. Сейчас умру от голода! — пояснил он, но так как официант не уходил, уставился на него сначала в недоумении, а затем резко хлопнул себя по лбу: — Чёрт, я такой чурбан! Кристина, прости… просто обычно я ем один. Ты ещё ничего не заказывала? — И заискивающе добавил: — Давай сначала пожр… покушаем?

Несмотря на напряженный день и постоянные волнения, эта ситуация меня позабавила. А ещё, Макс явно не хотел спешить с разговором, в то время как мне не терпелось обсудить сложившуюся ситуацию. В итоге я решила не торопиться, тем более Макс выглядел уставшим и не выспавшимся. Да и я уже изрядно проголодалась, потому тоже взяла порцию грибного супа, салат и рыбу в кляре. По правде говоря, питаться в забегаловках было для меня настолько в новинку, что я чувствовала себя словно на праздник.

Официант с умным видом кивнул и удалился. Несмотря на небольшие размеры кафе и неприметный вид снаружи, внутри оказалось довольно уютно, чистенько, а на столе на плетёной салфетке стояла красивая керамическая корзинка с перечницей и солонкой в виде грибочков.

— Ты как, в порядке?

Я вымучено улыбнулась, перед глазами мелькнули все пережитые ужасы.

— Не знаю. Да, наверное. Сильно перетрусила. Но, похоже, стресс идёт мне на пользу — чувствую себя уставшей физически, но морально бодрячком. Сумка вот… тяжёлая очень. Еле дотащила, вроде даже не надорвалась.

Макс нагнулся, не без труда подвинул её ногой к себе и потянул за лямки, прикидывая вес. Я увидела, как напрягся его бицепс под курткой.

— Ого. Навскидку — около двадцати килограммов. — Макс присвистнул и с сомнением посмотрел на мои тоненькие ручки: — Как ты её донесла?

Я пожала плечами.

— Наверное, всплеск адреналина. Мне было так страшно, что я почти не помню дорогу сюда.

На самом деле я волновалась о другом — спросит ли Макс, как я нашла деньги? Обвинит ли в недоверии? Но он молчал, и я не выдержала:

— Прости, что не сказала тебе о ключе. Я слишком боялась в тебе ошибиться…

Протянув руку через стол, Макс сжал мою холодную ладонь и стало немного легче. Кто знает, чем бы всё кончилось, поймай меня те бандиты! Я хотела продолжить жаловаться и оправдываться, но сдержалась. Не стоит превращаться в нытика, да и в голове всё было слишком сумбурно.

— Ключ — это всего лишь ключ. Без знания, что он открывает, он бесполезен, — философски изрёк Макс. — Как тебе вообще удалось найти хранилище?

Я рассказала все подробности, начиная со звонка бабки.

— Ох… Документы! Я совсем о них забыла.

Вытащив из своей сумки тонкую запечатанную папку, я без раздумий вскрыла её и заглянула внутрь, через мгновение почувствовав, как волосы становятся дыбом. Мистика какая-то!

Я убрала чашку на другой конец стола и в недоумении вытряхнула на стол с десяток абсолютно чистых белых альбомных листов. Пошевелила их, снова заглянула внутрь папки, будто там могло что-то остаться и перевела ничего не понимающий взгляд на Макса.

— Это что, розыгрыш какой-то?

— И правда, странно… — с сомнением протянул он. Мне показалось, Макс ни капли не поверил в историю с документами. Впрочем, я уже сама сомневалась, не приснилась ли мне всё это. Самое правдоподобное и глупое объяснение — Мария Иоанновна придумала эту историю, чтобы помириться. Но Макс мог подумать, что я просто пытаюсь скрыть от него правду о том, как я нашла деньги, хотя зачем мне тогда распечатывать при нём пакет и выставлять себя обманщицей?

Почувствовав неловкость, Макс поспешил заверить, что не сомневается в моей честности, и всё это может быть обычной попыткой выманить меня из дома — иначе откуда все банды узнали о том, куда я поехала? А найденная сумка с деньгами всего лишь случайное, невероятное везение.

Как бы глупо это ни звучало, других вариантов у меня не было.

— Кстати! А как ты нашёл меня так быстро? — озвучила я не дающий мне покоя вопрос.

Макс замешкался и потупился, а затем попросил телефон, показал, что установил шпионскую программу, и объяснил причины. И пока я молчала, рассказал, где её отключить или как удалить, если вдруг меня это сильно напрягает. Я, конечно, расстроилась, хотя и понимала: мы друг друга стоим. Тем более своим Макс меня фактически спас — пусть мне и пришлось самой выпутываться, но уверенность в меня вселил именно он. А потому незачем мусолить эту тему. Заблокировав телефон, я не стала ничего удалять. Макс повеселел и, наклонившись, шепотом спросил:

— А валюта какая?

— Доллар, — я тоже перешла на шёпот. — Пачки сотнями.

Его глаза округлились, он закашлялся. Побледневшее лицо покрылось красными пятнами. Мне показалось, что его сейчас хватит удар. Он до сих пор не верил в реальность произошедшего, и такие деньги под ногами рушили его картину мира. Впрочем, как и мою. В какой-то степени мной уже овладела жадность, но очевидно, что я не возьму из сумки ни гроша — там всё чужое, и однажды деньги придётся вернуть. Если я потрачу даже одну купюру, отдавать мне будет нечем. А вот справится ли Макс с соблазном, я не знала. То, что он поцеловал меня при встрече, это, конечно, обнадёживает, может, он и строит какие-то совместные планы, но я почему-то всё равно расстроилась. Мало кто выберет Садако вместо двадцати килограммов баксов…

Тут подоспел официант, ловко расставил тарелки, а затем вручил Максу стакан с водой, чтобы он смог успокоить кашель.

— Вижу, ты чересчур впечатлился.

— А ты нет? Если я не ошибся в весе, — Макс на миг завис и начал что-то подсчитывать, — там около двух миллионов!

— Ты серьёзно? — Я удивилась, чувствуя, как затрепетало сердце. Соблазн стал ещё больше, но я его успешно преодолела. — Ты же говорил миллион? Вот же морока…

— Совершенно тебя не понимаю. — Он быстро прикончил солянку и принялся за спагетти, при этом не переставая разговаривать: — Ты иногда пугаешься совсем нестрашных вещей, иногда ведёшь себя как шпионка, а ещё абсолютно равнодушна к астрономической сумме под ногами.

— А чему тут радоваться? Это ж не мои деньги, а чьи-то. Их нужно вернуть, причём так, чтобы нас после этого не убили…

Он снова уставился на меня, будто я сморозила глупость.

— На эти деньги можно безбедно жить всю оставшуюся жизнь где-нибудь на островах. Сидеть под пальмой у бассейна, пить коктейли, а прекрасные мулатки будут натирать тебе спинку маслом для загара.

Я хмыкнула.

— Так вот какова твоя розовая мечта? Прекрасные мулатки?

Он снова поперхнулся и принялся оправдываться:

— Я не это имел ввиду! Но ты же меня поняла.

— Да-да, конечно, — кивнув, я сложила руки на груди.

Макс поник.

— Ладно. Признаю, я облажался. — Он хитро посмотрел на меня и сладким голосом продолжил: — Мечтаю мирно сидеть у бассейна, а ты будешь натирать мне спину… нет, лучше я тебе…

На душе у меня слегка отлегло, и я рассмеялась. Как легко мною манипулировать! Так приятно быть частью чьей-то мечты.

— В любом случае, нужно что-то делать. Эти деньги ищут. Что насчёт твоего знакомого полицейского? Он поможет?

Макс молчал несколько минут и выглядел так, будто борется сам с собой, а не размышляет.

— Я не доверяю ему. Но ты права, надо избавиться от груза, иначе мы плохо закончим. Всё-таки мы обычные люди, если кто-то узнает о том, что у нас было так много денег, нас по любому устранят. — Он вздохнул и с сожалением посмотрел на сумку, а потом внезапно его взгляд прояснился: — А может, попытаемся извлечь из этого выгоду?

Я сначала ничего не поняла, но вскоре догадки начали оформляться в подобие некой идеи. Макс сказал, что нас убьют, ведь мы обычные люди. А что, если мы станем «необычными»?

— Думаешь, мне стоит притвориться курьером? Пока кто-то верит в этот бред, нас побоятся тронуть, а если попытаться завершить сделку Марата, из этого может что-то получиться…

— Обалдеть, — Макс посмотрел на меня восхищённо, будто не ожидал, что я самостоятельно до такого додумаюсь. — Я всего лишь хотел предложить первое, но по количеству безумных идей ты меня превзошла.

***

Возвращаться домой мы не рискнули. Уж если на меня теперь охотятся в открытую, то искать в первую очередь станут по месту жительства. К себе Макс тоже не решился ехать, предложив остановиться в квартире своего знакомого.

Потом долго перебирал довольно увесистую связку ключей, напряжённо вспоминая, какой из них нужный.

— У тебя есть ключ? — удивилась я.

— Ага. Серый живет в другом городе, и я иногда… присматриваю за его домом. — Он будто бы смутился, а я решила сделать вид, что всё в порядке. Мало ли чем занимался одинокий парень на свободной квартире.

— Значит, его не будет дома?

— Ну да…

Возникла красноречивая пауза, и я понадеялась, что не только мне сейчас неловко от перспективы остаться вдвоём на целую ночь. О чём думал Макс, не знаю, но лично мне в голову полезли отнюдь не приличные мысли, и всё это на фоне творящегося хаоса, преследований и двух лямов в сумке.

Я понимала, что у меня сейчас эйфория, гормоны, да и мы оба как бы взрослые люди, которые нравятся друг другу, но надо же быть серьёзней! А может, я просто дурочка и сама себя накрутила — ничего не будет, я зря нервничаю. И вообще, с чего я взяла, что Макс чего-то от меня хочет…

— Ты только не пугайся, там жуткий беспорядок. Там ведь никто не живёт.

— Ага…

Вскоре мне впервые довелось прокатиться на мотоцикле. Это оказалось страшно, шлём неудобный, а ещё холодно — я бы отморозила себе пальцы, но Макс отдал мне перчатки, пожертвовав своим удобством. Также я постоянно оглядывалась назад, боясь, что сумка с деньгами свалится с багажника, но Макс закрепил её хорошо.

Оставив байк на стоянке, Макс забрал сумку, взял меня за руку, и повёл для начала в магазин, где набрал полные пакеты еды — я поражалась, как много и часто он ест. Увидев моё удивление, он даже пошутил, что его проще убить, чем прокормить, и напряг бицепс, показывая, какой он спортсмен. Я покраснела и в очередной раз убедилась, что с мужчинами не так-то просто! Я росла в семье, где были только женщины — дед появлялся дома очень редко, а потом жила с подругой, так что эта сторона социального взаимодействия с противоположным полом обошла меня стороной, а опыт базировался на художественных книгах и кино. Главное, не облажаться в реальной жизни…

Нагруженные пакетами, мы пришли к обшарпанному подъезду, очень похожему на мой родной. Там было темно, знакомо пованивало кошачьей мочой, но на третьем этаже посветлело — площадка была чисто выметена, стены побелены, а перила покрашены.

— Ой, а тут уже получше.

— Да. Район и дом старые, многие выехали, но ещё осталось пара порядочных семей. Вот и наводят порядок. Заодно за пустыми квартирами присматривают за символическую плату. Если не следить, местная гопота всё растащит.

На четвёртом этаже Макс остановился перед дверью, обитой потрескавшимся синим дерматином, долго ковырялся в замке и, когда дверь открылась, на нас пахнуло спёртым воздухом. Я нерешительно переступила порог, а Макс стал спешно распахивать окна, чтобы впустить свежий воздух, включил отопление и с виноватым видом засунул пакет с мусором под раковину. Из пакета торчало множество пустых пивных бутылок и уже мумифицированные рыбьи головы. Я улыбнулась, глядя на его неловкие попытки скрыть следы давней пьянки, а потому вытащила всё обратно и присоединилась к уборке, пособирала весь оставшийся хлам, вытерла пыль, и вскоре в квартирке стало уютней, воздух посвежел, на плите засвистел чайник.

Макс показал, как работает душ, а ещё посоветовал не затягивать с купанием, так как через пару часов горячую воду отключат, а сам опять убежал в магазин. Как позже выяснилось — за сигаретами.

Я немного поразмышляла на тему, нравится ли мне то, что он курит, или бесит, а потом просто отмыла очень грязную пепельницу до блеска, поставила её на видном месте и успокоилась.

Возможно, нам тут ещё долго прятаться, так что стоит немного обжиться. Меня очень напрягало отсутствие запасной одежды, но я так и не придумала, что можно сделать. Послать Макса за чистым бельём, зубными щётками или прокладками — на случай, если случится незапланированная катастрофа, я не решилась, это слишком сильно смущало, потому едва он вернулся из магазина, туда убежала я, и на все его расспросы и попытки узнать, в чём дело, отчаянно краснея, отмахнулась. К счастью, он не стал настаивать, видимо, всё понял, потому просто довёл до магазина и подождал около входа.

Я чувствовала себя закомплексованной дурочкой, но так и не смогла побороть стеснительность. По крайней мере не так сразу.

Потом я наконец приняла душ, а Макс разложил продукты в холодильнике. Когда я вышла из ванной, он кинулся к шкафу, достал большое махровое полотенце.

— На, замотайся. Тут ещё прохладно, — моё смущение передалось и ему, он вёл себя как-то дёргано и неловко.

Несмотря на чуждую обстановку и тяжёлый день, квартирка показалась мне весьма уютной — получше родной. Мы не спеша поужинали, обсуждая произошедшее. Потом азартно пересчитали деньги — их правда оказалось ровно два миллиона. Новенькие, резко пахнущие краской пачки дразнили фантазию. Я уже представляла, как смогла бы купить хороший домик, хозяйничать там… Бабка не смотрела бы на меня, как на ничтожество. У Макса тоже были похожие мысли, так как его взгляд порой мечтательно блуждал, а иногда становился тоскливым и задумчивым.

Чтобы сменить тему, завязанную на деньгах, я решила расспросить Макса о его родных. К счастью, он мне не отказал.

— Я уже говорил, что у меня есть мать и младшая сестра. Сейчас они далеко отсюда… Сестрёнка в этом году заканчивает школу. Вообще, у нас была обычная семья, родители работали бухгалтерами в одной большой фирме, неплохо зарабатывали. Мы жили не очень богато, но на всё хватало, даже на море ездили каждое лето, сестра посещала платные художественные курсы, а я ходил в секцию бокса… — Макс хмыкнул, будто последнее было и так очевидно. — Потом директор родителей связался с бандитами, решив провернуть какую-то аферу на крупную сумму денег, и ему понадобился опытный счетовод, чтобы всё правильно рассчитать и вести чёрную бухгалтерию. Мои родители оказались лучшими кандидатурами на эту роль, и отец, поверив в обещания директора, что это всего на один раз, а мы разбогатеем и заживём счастливо, согласился. Мама была против, но… она до сих пор жалеет, что тогда не настояла на своём. Как позже выяснилось, одного раза для директора оказалось недостаточно, отец попал в кабалу, и после любых попыток спрыгнуть с этого дела его начинали шантажировать.

Макс замолчал, ему было неприятно вспоминать всё это, а я пожалела, что своими расспросами сделала ему больно.

— Потом отец погиб в авиакатастрофе, а его место заняла мама, потому что шантаж не прекращался, а она очень хотела, чтобы мы жили хорошо. Через некоторое время ей пришлось участвовать в очередном неприятном деле, и она «засветились». Её стала разыскивать полиция, и с тех пор она в бегах. Ей пришлось пожертвовать всем ради нас с сестрой. Три года назад всё стало совсем плохо, мне пришлось спрятать мать, потому что, если её будут судить, — дадут пожизненное. А если найдут бандиты — убьют, потому что она знает слишком много. В общем, теперь моя очередь присматривать за ними — я тоже выбрал семью, а не закон.

Он замолчал, хотя его последняя фраза прозвучала не как покаяние, а как вызов.

— Твоя мама очень сильная женщина. Даже в такой ситуации смогла не опустить руки и вырастить двоих детей! И ты тоже молодец…

— Ты права. Спасибо, что не осудила. — Макс вроде сказал утвердительно, но я почувствовала, что он до сих пор не уверен в моей реакции.

— Как я могу судить?.. — возмутилась я искренне. — Семья — это святое!

Мы снова помолчали, и я держалась за давно остывшую чашку, чувствуя, как в груди болит.

— А ты? Что с твоими родителями? — Макс жаждал ответной честности.

Мне не хотелось вспоминать о родных. Но он был откровенен со мной и, подавив вздох, я начала рассказывать, стараясь максимально сократить историю. Даже мимолётные воспоминания рождали в моей душе тёмные вихри, в которых сидели настоящие монстры и заставляли цепенеть от ужаса. Не хватало ещё снова замкнуться в себе. С другой стороны, давно пора поделиться наболевшим, психологи вообще советуют разделять свои тревоги с тем, кому мы доверяем, чтобы потом было легче бороться со страхами. А Максу я доверяла — вопреки всему. И главный аргумент моего доверия сейчас лежал, спрятанный в шкафу — вместо того, чтобы отжать два миллиона у хилой девчонки и сбежать, Макс сидел рядом и расспрашивал о наболевшем.

— Отца я не знаю. Мать влюбилась в мужчину старше неё и почти сразу забеременела, а горе-отец сбежал. Бабушка была в ярости. Она родила маму очень поздно, а потому баловала, как принцессу, строила великие планы на её будущее и, наверное, думала, что дочь будет как минимум женой президента. Внеплановая беременность дочери-подростка от неизвестно кого разрушила эти грандиозные планы, и она заставляла маму сделать аборт. А та верила, что как только родит, то возлюбленный вернётся. Но он так и не объявился. Мать впала в депрессию и тронулась умом. Бабка возила её по всем известным клиникам, и в психушку запихивала, и к знахарям водила — всё без толку. В итоге виновницей всех проблем и объектом ненависти стала я. — Сцепив зубы, я старалась не сильно погружаться в неприятные воспоминания. — С каждым годом маме становилось всё хуже: порой она становилась агрессивной, даже бросалась на людей с кулаками, или вешалась на незнакомых мужчин, представляя, что это её возлюбленный. Но несмотря на весь негатив, я была довольно оптимистичным ребёнком. Неплохо училась в школе, дружила со сверстниками, верила в добро. Каждый день, возвращаясь домой, терпела унижения и обвинения — по мнению бабки, именно из-за меня испортилось великолепное будущее матери, — с горечью всхлипнула я. — Жизнь становилась всё невыносимей, а мои детские мечты, что когда-то всё изменится в лучшую сторону, потихоньку рушились. Когда мне исполнилось пятнадцать, я начала сбегать. Часто не возвращалась допоздна или не ночевала дома. Матери было плевать, она давно не смотрела на меня, а бабка радовалась, что не мозолю ей глаза. А потом… — Это было самое сложное. Вспомнить такое и не сорваться — верх моих сил. Макс сидел тихо, в глазах отражалось ненавязчивое сочувствие. Он взял мою ладонь в руку и сжал.

— Если тебе сложно, не говори. Я пойму.

— Нет. Я хочу рассказать.

Подавив горькие слезы, продолжила:

— Потом случилось то, чего я не могла представить и в страшном сне. Какая бы мать у меня ни была — я её любила и жалела. Мне было горько, что её чувства отвергли, и она из-за этого сошла с ума. Она ведь не виновата, что люди такие жестокие. Но я никогда не думала, что в итоге она совершит такое…

Глава 27. План

Было трудно подобрать слова, и я замолчала, собираясь с мыслями и сдерживая эмоции. Макс продолжал сжимать мою ладонь — это придало мне уверенности и сил. Воспоминания того дня возвращались неохотно, с натугой, но вскоре безжалостно захлестнули меня. Перед глазами возникла картина давно минувших лет.

В тот день я снова не вернулась домой вовремя. Уже давно перевалило за полночь, когда я тихонько пробралась в квартиру, сняла босоножки и прошмыгнула в ванную. Свет не включала, чтобы не разбудить бабку, действуя на ощупь. Пахло чем-то странным, вязким, но я не поняла, что это. Подошла к раковине, чтобы вымыть руки и умыться, но за что-то зацепилась. В ванне кто-то лежал. Поводив руками, я поняла, что это мама — почему-то очень холодная и молчаливая. Обычно она сразу начинала ворчать, а то и кричать, если ей что-то не нравилось или было неудобно. Но сидеть в темноте, в давно остывшей воде — это явно выходило за привычные рамки.

— Мама? — позвала я, но она не откликнулась. — Ма-ам?

Я испугалась, попятилась и, выскочив из ванной, щёлкнула выключателем. Яркий свет ослепил, перед глазами вспыхнули красные полосы и кляксы, но даже когда я проморгалась, они не исчезли. Пятна были повсюду: на стенах, потолке, полу, зеркале… Ванна была наполнена доверху красной водой, и там лежала мать. Посиневшая кисть свисала с бортика — именно за неё я и зацепилась, когда зашла, — и на ней было несколько глубоких порезов — от запястья до сгиба локтя тянулись неестественно тёмные полосы, на кончиках пальцев застыли густые капли крови. Но самым страшным было лицо. Чёрные провалы глазниц, заострённые скулы. На синюшных губах застыла зловещая ухмылка, похожая на оскал. Словно кровавая баронесса, она возлежала в бассейне из крови девственниц.

Я орала, не в силах отвести от неё взгляда. Запрокинув голову, демоница — а это была уже не моя мать — сидела и ухмылялась мёртвой улыбкой. Когда воздух в лёгких закончился, я уцепилась в косы, будто хотела их выдрать с корнями, и тут заметила, что мои руки почти по локоть в крови, во рту ощущался металлический привкус.

И я снова закричала. Так, как никогда в жизни, даже на вдохе кричала и билась в истерике, а она всё так же смотрела на меня, улыбалась и протягивала окровавленную руку, будто звала с собой. Последнее, что я помнила, это истерические вопли бабки. Она трясла меня и без остановки повторяла: «Что ты натворила? Что ты натворила?!»

— Кристина! Кристиночка, милая, успокойся! Всё хорошо, ты в безопасности… — Меня кто-то прижимал к себе, всё сильнее и крепче, делая больно, не давая вздохнуть и тем самым вынуждая вынырнуть из страшных воспоминаний и вернуться в реальный мир. Глаза заливали слезы, а во рту стоял привкус крови — видимо, в истерике прокусила язык или губу. — Кристина, Кристина, Кристина…

Даже моя лучшая подруга Вика, моя вечная спутница и поддержка со времён школы, избегала этой темы. Мы обе боялись говорить об этом. Я страшилась тех образов, которые возникали в голове, едва начинала вспоминать события того дня.

Пришло время освободиться от этого груза.

Я уткнулась лицом в плечо Максима и рыдала до тех пор, пока не осталось сил. А он обнимал меня, гладил по спине, голове, словно маленького ребёнка. Я и правда почувствовала себя в безопасности и могла ему рассказать обо всем на свете. Пусть сегодняшний вечер откровений поставит точку в этой страшной истории.

— Она покончила с собой. — Я наконец почувствовала, что действительно перестала себя винить в смерти мамы. — Она порезала вены в ванне. Кровь была повсюду, в том числе на потолке — видимо, она забавлялась в своём безумии и, пока умирала, разбрызгивала её вокруг. В ванной комнате было темно, и я не знала, что там кто-то находится, а потому успела вся перепачкаться, прежде чем что-то поняла. А когда всё увидела… чуть не сошла с ума. Мне было всего пятнадцать — глупый, никем не любимый ребёнок. Я орала от ужаса. Отчаянно желая, чтобы кто-то пришёл и спас меня, но, когда бабка прибежала на мой крик… её горе было безутешно и требовало выхода. И она ополчилась на меня, обвинив во всем. Она кричала, что это я убила мать, что такие люди, как я, засоряют общество и никому не нужны, что я мусор. Что мне нельзя появляться на людях, что в любом месте я буду лишняя и создам проблемы. Говорила и многое другое. Это ранило меня, причиняло боль, но я терпела. Я приняла вину. С тех пор я замкнулась. С горем пополам закончила школу. Бабка выдала мне ключ от своей старой однушки и ультимативно велела собрать вещи и проваливать: «Видеть тебя не могу. Уходи». И я ушла. Каким-то чудом окончила первый курс университета, перешла на заочное, но начались реальные проблемы со здоровьем. Я справлялась всё хуже. Всё это время за мной присматривала Вика — моя лучшая и единственная подруга, самый родной для меня человек. Лишь благодаря ей я жива до сих пор. Моя болезнь прогрессировала, и вскоре я уже совсем не выходила на улицу — фобии захватили меня полностью, а чувство вины стало абсолютным. Мусору не место среди людей. Я причиняю всем только боль. Я мешаю. Поэтому лучшим решение стало самоустраниться и больше не мозолить глаза другим. А потом подруга уехала, а я влипла в эту историю. Дальше ты знаешь…

К концу рассказа я заметила, что совсем успокоилась. Даже всхлипывать перестала. И, как оказалось, уже давно сижу на коленях у Максима и обнимаю его. Мне стало неловко, но, немного поёрзав, не стала ничего менять — лишь положила голову ему на плечо.

— Бедная моя девочка. — Макс крепче прижал меня и поцеловал в висок, а затем прошептал: — Я и не думал, что тебе пришлось столько пережить. Когда я увидел тебя впервые, ты действительно выглядела как испуганный оленёнок, но со временем твой взгляд менялся. Ты будто становилась другим человеком и…

— Мне и правда стало лучше. Спасибо, что выслушал. — Я искренне улыбнулась, чувствуя теперь себя намного уверенней, будто скинула с плеч непосильную ношу, даже спина выпрямилась.

— Вот именно об этом я и говорю. — Макс вдруг перехватил пальцами мой подбородок, чуть приподнял и пристально посмотрел в глаза: — Когда ты улыбаешься, ты такая красивая…

В его взгляде было столько тепла и восторга, что я на миг растерялась. Восторга? От меня? Это же каким хорошим актёром он должен быть, если притворяется. Я сомневалась, что могла по-настоящему понравиться такому парню, но в его сильных объятьях чувствовала себя спокойно и в безопасности. И начинала верить, что теперь мы со всем справимся.

Мы всё смотрели друг на друга, молча, едва дыша, пока я машинально не облизнула пересохшие губы. Взгляд Макса переместился на них, он будто чего-то ждал. А мне просто было непривычно хорошо и уютно. И ещё хотелось, чтобы это чувство стало сильнее и оставалось со мной как можно дольше. Я набралась смелости, сжала пальцы на плечах Макса, потянулась к нему губами. Сама.

Несколько мгновений неловкости, а потом всё встало на свои места. Поцелуй был долгим, сладким и таким нежным, что я совсем растаяла, поплыла. Все беды и печали рассеялись, и мне показалось, что даже я имею право на кусочек счастья. Вскоре, когда поцелуи и объятия Макса стали настойчивее, я совсем потеряла голову. Когда он подхватил меня на руки и отнёс в спальню, и не подумала сопротивляться. У меня только промелькнула нелепая мысль: «Виктория ни за что не поверит!»

***

— Жан, я нашёл посылку.

В трубке сдавленно кашлянуло, а потом донёсся хриплый спросонья голос:

— Где она? Ты её открывал?

— Да.

— Какого черта, Макс? — Жан разозлился и не скрывал этого. — Я не просил инспектировать содержимое. Это уже не твоя забота.

— Да уже каждая собака в городе знает о деньгах, не нужно делать из этого целое событие.

Получилось грубовато, Макс специально хамил, но Жан совершенно не обратил внимания на провокацию.

— Как любопытно. Сделка была на два миллиона. Неужто ты их нашёл? Или, может, прикарманил немножко?

Теперь провоцировал Жан, прощупывая почву: а не рискнёт ли пацан забрать себе часть денег или, не дай бог, всё?! Многие и за меньшую сумму предавали самых родных и близких, а тут — целое состояние.

Макс позволил себе слегка ехидный тон:

— Именно. Полная сумка зелёненьких. Два лимончика. Пачка к пачке.

Пыхтение в телефоне притихло. Макс подышал на озябшие пальцы и ухмыльнулся, представляя, как Жан пытается справиться с одышкой и тахикардией. Как бы инфаркт не случился от таких новостей!

— Так что прикажете делать?

— Ты сейчас где? Где… — Жан замялся, — где сумка?

— В надёжном месте.

— Не играй со мной, мальчишка!

— И в мыслях не было. — «Дяденька», — скривился Макс про себя. — Но вы же не думаете, что я буду с ней носиться по городу как угорелый? Тем более у нас была сделка: я охмуряю курьершу, нахожу сумку и доставляю её вам. А вы…

— Я знаю, какой был уговор, и его исполню. Я всегда держу своё слово. Но есть одна проблема…

Жан нервничал, и от накативших новостей у него сто процентов подскочило давление. Это тебе не просто долгожданное повышение по службе, после которого опять придётся подстраиваться под новое начальство, заново учиться лебезить и подлизываться. Шутка ли, два миллиона долларов — можно вообще не работать!

Макс будто воочию увидел, как кровь прилила к лицу жадного полицейского, как выступил пот и как он промакивает лоб большим клетчатым платком. Но теперь это неважно. Сегодня, ни свет ни заря Жан позвонил ему, испортил настроение после прекрасно проведённой ночи, и Максу в срочном порядке пришлось принимать решение. После того, как на почту пришла геолокация с адресом матери и сестрёнки, его сердце оборвалось. Место казалось таким надёжным, но теперь он полностью на крючке. Все планы разрушены. Спасти семью можно, только отдав деньги или прикончив самого Жана. Но Макс был уверен, что старый засранец подстраховался на случай таких вот… поворотов.

— Какая проблема?

— Курьер.

— Эта девчонка — не курьер. Она оказалась замешана случайно и ничего не знает.

— Она знает тебя. А ещё видела деньги. Этого достаточно, чтобы считать её опасной.

— Хотите избавиться от неё?

В трубке опять возникла пауза, но, очевидно, Жан смог взять эмоции под контроль и теперь лихорадочно просчитывал варианты наиболее выгодного для себя решения.

— Как знать… Просто привези ее ко мне, а там будет видно.

— Как скажете. И, надеюсь, к нашему приезду вы выполните свою часть сделки.

***

Всё утро с моего лица не сходила глупая улыбка. Впрочем, Макс тоже выглядел хоть и встревоженным, но постоянно возвращался к мечтательному выражению. Примерно к обеду мы собрались и выехали на встречу с полицейским.

Максим не доверял ему, но вкратце рассказал мне об утреннем звонке, о том, что его семья теперь в ещё большей опасности, и нужно отдать деньги. Он явно не хотел действовать по чужой указке, но я настояла, что семья важнее, а эти деньги всё равно не наши. Пусть лучше этот Жан разбирается с бандитами.

Мы собрали вещи, проверили сумку с деньгами, и отправились к байку. Ночью ударил мороз и мотоцикл пришлось долго прогревать, чтобы он наконец завёлся. Я зябко куталась в новоукраденное пальто и страдала от отсутствия угрызений совести — я стала воровкой, а меня это не волнует!

На улице, несмотря на холод, было ясно, воздух кристально чист и свеж, а на деревьях чирикали озябшие птички. К сожалению, любоваться природой было некогда, и вскоре мы мчались по шоссе на другой конец города — в полицейский участок, где нас ждал Жан.

Я мечтала, чтобы это всё поскорей закончилось, мы избавились от денег, от всех хвостов и всех проблем, и просто мирно жили дальше. Желательно хорошо, спокойно и счастливо. Мысли скакали с одной темы на другую, возвращаясь то к прошлой ночи и вызывая теплоту в районе сердца, то к предстоящим событиям, от которых становилось тошно.

Максим молчал, и по мере приближения к цели его спина становилась всё напряжённей. Я крепче его обняла, в попытке поддержать.

— Всё будет хорошо, — шепнула я. Макс меня не услышал и не обернулся, пристально глядя на дорогу.

Мы ехали довольно долго, я успела продрогнуть, но наконец остановились у какого-то обветшалого здания, где был припаркован старенький джип. Я слезла с байка и принялась разминать ноги — с непривычки всё болело, даже спина. Максим быстро взглянул на меня, схватил за запястье, второй рукой перехватил сумку и грубо потащил за собой.

— Макс! Что происходит?

Он ничего не ответил. Глаза его холодно смотрели на стоящего около джипа мужчину, по направлению к которому мы шли. Мужчина улыбался.

— Это же не полицейский участок, Макс?

— Ну ты же не дура, — громко ответил он. — Сама видишь.

Я сделала попытку вырваться, но проще было отгрызть себе руку, чем освободиться от цепкой хватки.

Макс и Жан сдержанно кивнули друг другу. С обречённым видом я наблюдала, как полицейский, взяв сумку, раскрыл её, достал пачки со дна: одну, другую, третью. Разорвал одну, вытянул пару купюр, рассовал по карманам, криво улыбаясь. Завершив осмотр, удовлетворённо хмыкнул и положил сумку в багажник джипа. Потом достал из салона папку и ноутбук.

— Смотри, — подозвал Жан Макса, и тот сделал пару шагов, с силой дёрнув меня за собой. Я поникла и молча потащилась следом, уже всхлипывая.

Жан ввёл пароль в ноутбуке, что-то напечатал и показал.

— База чиста, — доложил он и вручил Максиму пухленькую папку с бумагами, — больше на них ничего нет. Ты — мне, я — тебе. Всё, как договаривались. А теперь свободен.

Я переводила взгляд с одного на другого, но Макс смотрел только на Жана. Он подтолкнул меня к нему, развернулся, сел на байк и уехал, ни разу не оглянувшись.

— Максим? — позвала я в пустоту.

— Уехал твой хахаль. Не расстраивайся, барышня, теперь всё будет хорошо. Мы решим эту проблему.

— Какую? — Я повернулась к полицейскому, чувствуя, как на щеке замерзает мокрая дорожка от слезы. Машинально смахнула ее, пока она не превратилась в лёд. Жан снисходительно улыбнулся в ответ.

— Не прикидывайся, иначе я действительно подумаю, что ты дура. Садись в машину, у меня к тебе пара вопросов. Очень надеюсь, что ты будешь предельно откровенна, иначе… — Он многообещающе замолчал.

Шатаясь, я побрела к машине и села на переднее сиденье. Полицейский покопошился в багажнике несколько минут, затем сел за руль, шустро вырулил на шоссе и направился куда-то за город.

— Ну, рассказывай, что знаешь, — подтолкнул он меня к разговору, счастливо улыбаясь. Наверное, мысленно уже тратил деньги.

Я молчала.

— Давай-давай. У нас полно времени. Я знаю, что ты известная молчунья, но тебе наверняка известно многое. Что бы ни говорил мальчишка, ты знаешь намного больше. Как ты стала курьером, и где должна была проводиться сделка?

Я даже не подняла головы — сидела, смотрела на озябшие кончики пальцев.

— Молчишь? Радуйся, я сегодня в прекрасном расположении духа, иначе ты быстро бы стала разговорчивей. Тогда, может, скажешь, что было в посылке?

— Можно мне… воды… — Мне казалось, что я уже справилась со своими страхами и не стану впадать в оцепенение. Но я переоценила себя.

Жан покосился с сомнением, нахмурил брови. Наклонился и достал из бардачка бутылочку с минералкой. В бардачке матово блеснула рукоять пистолета. Заметив мой испуганный взгляд, Жан бросил бутылку мне на колени и потянулся за оружием. Повертел его перед моим носом и засунул за пояс.

— Так и будешь молчать? — гаркнул он на меня, я икнула от страха и сделала глоток ледяной воды, раскашлялась. Легче не стало, но я выиграла ещё несколько мгновений.

Когда машина резко остановилась, я в страхе вжалась в сиденье. От резкого толчка бутылка вылетела из ослабших пальцев, ударилась о приборную панель и, отскочив, упала на Жана, обливая его чуть ли не с головы до ног.

— Вот же ж!..

Он выскочил из машины, принялся отряхивать капли и промакивать пальто платком, не переставая ругаться. Подошёл с моей стороны, открыл дверь и с силой вытащил меня на улицу. Я не сопротивлялась, тряпичной куклой обвисая в его руках. Кажется, я сильно переоценила свои возможности.

Вокруг потрескивал мороз, земля под ногами была сухая, твёрдая, редко усыпанная пожухлыми осенними листьями и мелкими веточками. Деревья высились над нами, пытаясь заслонить небо почерневшими голыми ветками. Где-то каркала ворона, нагоняя мрачности.

Вокруг ни души.

Именно в такие места маньяки привозят своих жертв. В места, где никто не услышит мольбы о помощи или выстрелы. Места, где никто не будет искать закопанный труп. Я закрыла глаза и прислушалась, в надежде, что услышу звук мотоцикла или чьи-то голоса.

Но… хуже планов, разваливающихся с самого начала, могут быть только планы, гладко идущие почти до самого конца.

Глава 28. Перезагрузка

Жан заставил меня встать на колени, чтобы ему было удобней держать дуло пистолета у моего виска. Тело каждую секунду встряхивало, как от едва ощутимых, но таких раздражающе-жгучих ударов тока. Душа замирала от страха и предвкушения — это всё взаправду, по-настоящему. Если он нажмёт на курок — я умру. Но верить в такую нелепость не хотелось, да и не получалось: за шиворот задувал колючий ветер, в правую коленку впивался камешек, а в левую — сухая веточка, то и дело отвлекая меня от мыслей о смерти. И вообще, какой абсурд: как я могу умереть, когда только-только научилась разговаривать с людьми, выходить на улицу и нашла целую сумку денег?!

Перед глазами замелькали события прошедших дней: я реву посреди ночи на кровати, а рядом беспокойно ворочается подруга. Прячусь в шкафу в заброшенном здании на безлюдной улице и вижу, как убивают человека. Знакомлюсь с Лео — он удивился бы, увидев, где оказалась его странная соседка, а может, даже написал обо мне книгу. А вот я уже в объятьях Максима и весь мир замирает от любви и счастья. Но через мгновение смотрю на его удаляющуюся фигуру и сердце пропускает удар.

Теперь же я стояла на коленях на самом краю обрыва и совсем не знала, что делать: плакать ли от скучно прожитой жизни или смеяться над тем, как пошутила надо мной судьба. И я решила, что достаточно наплакалась, поэтому, опустив голову, начала тихо смеяться. Затем сильнее, громче, и вскоре полицейский в недоумении отступил на шаг, в замешательстве глядя на меня, как на безумную.

— Совсем рехнулась?

Подняв взгляд, я заметила, что рука с пистолетом у него дрожит, на лице — гримаса отчаяния; лоб, несмотря на лютый холод, покрылся крупными каплями пота. Я не мигая уставилась на него и ухмыльнулась самой жуткой улыбкой из арсенала виденных когда-либо — мать бы мною гордилась! Не знаю, что сыграло решающую роль — оскал живого мертвеца или репутация таинственного курьера, но Жан совсем растерялся.

— Не смотри на меня так! — заорал он.

— Что, никогда не приходилось убивать невиновных, глядя им прямо в глаза? — Я молола всякую чепуху, не вкладывая в неё никакого смысла.

— Так уж ты невиновна? Как же ты попала в такую ситуацию?

Недавно Жан, бравируя, пытался выжать из меня информацию по поводу сделки, но я ничего не сказала. Он мог бы постараться договориться или найти другие рычаги давления, но в какой-то момент решил, что это всё пустое. Деньги победили. Ему стало безразлично раскрытие дела, и он просто оттягивал время, не в силах привести свой приговор в исполнение. Жан не мог оставить свидетеля, но и застрелить обычную девчонку оказалось для него непросто. Будь я головорезом, он бы справился быстрее, а так… Скорее всего, Макс следующий в очереди на устранение, ведь он знает все подробности случившегося. Впрочем, если я сейчас умру, это будет уже неважно.

— Вы вспотели. Простудитесь. — Я хихикнула.

Он посмотрел на меня с недоумением, машинально засунул руку в карман в поисках платка. Достал несколько намокших долларовых купюр и взгляд его потеплел, ведь сбылась наконец его долгожданная мечта. А затем глаза медленно расширились в ужасе. Жан выронил пистолет, схватил деньги и зачем-то начал их тереть — на пальцах с каждым движением появлялось всё больше ярких полос.

— Не может быть, — промямлил он севшим голосом, — не может быть. Это неправда. Не может быть.

Обхватив голову руками, Жан неожиданно упал на колени и завыл. В ладонях он продолжал сжимать злосчастные купюры, отчего на лице появились радужные разводы. Затем поднял глаза и с ненавистью уставился на меня.

— Лживая сучка. Ты всё знала. Ты знала с самого начала, поэтому и ржала, как сумасшедшая. Вы всё хорошенько продумали, ты и твой Макс, не так ли? Получили, что хотели, и можно избавиться от бедного надоедливого полицейского, да? Небось ждёшь, когда он придёт и спасёт тебя? — Жан картинно запрокинул голову и расхохотался. — О, ты просчиталась, никто не придёт. Этот ублюдок сейчас получает хорошую взбучку. Надеюсь, он отправится в преисподнюю не слишком быстро. Ты тоже отправишься вслед за ним — уж теперь-то у меня нет никаких сомнений, что с тобой делать!

Он подскочил и схватил пистолет. Его рука дрожала от ярости, глаза были полны решимости убить каждого виновника своих неудач. Все эмоции у него отражались на лице. Теперь, когда он уже поймал удачу за хвост, почувствовал в руках её приятную тяжесть, упускать её было вдвойне, нет, втройне больно.

— Я сделал ставку на всё! На всё, слышишь?! И проиграл… — Жан завертелся на месте, прижав руку с зажатым в ней пистолетом к виску. Казалось, он говорил сам с собой. — Проиграл! Да ещё кому? Каким-то соплякам без рода и племени!

А я смотрела на лежащие вокруг купюры: размокшие, с потёкшей краской и недоумевала — вот значит, как сложилось… Сделка, о которой гудела вся криминальная часть города, и два миллиона долларов оказались фикцией. Все, кто был втянут в это шоу, остались в дураках.

Зато тот, кто заварил кашу, наверняка горд собой. А может, он затеял всё это специально, просто Марат облажался, а потом подвернулась я и всё пошло наперекосяк. Но вдруг ситуация не безнадёжна? В мозгу будто вспыхнуло озарение.

Я замерла, лихорадочно соображая и просчитывая варианты развития событий. Во мне будто открылось второе дыхание, азарт заполнил вены. Стало жарко, я рванула ворот, чтобы легче дышалось.

Ради победы мне нужно измениться по-настоящему. Полная перезагрузка. Я больше не забитая девчонка с кучей комплексов и страхов. Теперь я — новый курьер, и я планирую перехитрить всех.

Сердце успокоилось и забилось ровно. Я почувствовала, что даже мышцы на лице стали мне подчиняться так, как никогда раньше. Я подняла насмешливый взгляд на Жана и презрительно сплюнула:

— Хватит истерить! Я знаю, как мы можем получить настоящие деньги. Но Макс предал меня, и я теперь жажду мести. Поэтому, если хочешь получить свои бабки, придётся выполнить мои условия.

***

«План этой чокнутой может сработать», — думал Жан, бросив беглый взгляд на сидящую рядом девушку. Плавно свернул на нужную улицу, остановил авто. Затем достал записную книжку и долго её листал, пока не нашёл нужную страницу, на которой ровными цифрами был выведен номер. Набрал на мобильном.

— Что именно мне сказать? — спросил он.

— Ничего. Говорить буду я. Не думаю, что он захочет говорить с бывшим копом. Он гонялся за курьером, и вот она я.

— Я пока не бывший, — поморщился Жан, но под пристальным взглядом Кристины притих, отдал трубку. Он вообще был готов на всё, лишь бы вернуть деньги, и если эта пигалица прикажет ему сплясать джигу, он это сделает. А уж потом…

Смартфон был дорогой, с отличной камерой для видеосвязи, именно то, что нужно, чтобы связаться с Шакалом — тот любил видеть собеседника.

Кристина несколько раз вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями, заправила выбившуюся прядь за ухо, поправила меховой воротник, чтобы выглядел попышнее и нажала на кнопку вызова.

Трубку долго никто не брал, они оба уже не надеялись, что им ответят, как вдруг на экране появилась хмурая небритая рожа и внимательно присмотрелась.

Жан поразился выдержке Кристины — ни один мускул не дрогнул, а её презрительным взглядом можно было рушить самооценку самым уверенным зазнайкам.

Рожа скривилась и отвернулась куда-то в сторону:

— Босс, звонит какая-то баба. Похожа на ту, что грохнула Марата.

На той стороне что-то зашелестело, стукнуло, изображение завертелось и на экране появился широкий оскал улыбки, а потом и Шакал собственной персоной.

— Кого я вижу! Ты такая везучая! Зато твой дружок с фортуной не дружит, а потому долго не протянет. — Шакал противно ухмыльнулся, ожидая бурной реакции, но уголки губ девушки лишь опустились в брезгливой гримасе, да так и остались.

— Мы поговорим по делу или так и будем болтать о глупостях? Я думала, люди твоего статуса не тратят время на подобное. — Кристина снова скривилась, всем своим видом демонстрируя, насколько такие разговоры ниже её достоинства.

— Детка, я одного не пойму, чего тебе нужно от меня?

— Предлагаю завершить сделку. Или деньги тебе уже не нужны?

— Я больше не желаю работать с Седым. Можешь старому хрычу так и передать! Пусть радуется, что я резню не устроил. А то он давно напрашивается.

Жан тихо сидел сбоку от Кристины и сгорал от волнения. Он постоянно сдерживался, чтобы не ёрзать и случайно не попасть на камеру. Ещё острых ощущений добавляло и знание нрава Шакала: беспринципный, злой, коварный, упёртый и жадный. А ещё невероятно подозрительный — почувствует неладное и заляжет так глубоко на дно, что его никто не найдёт. Если он что-то вдолбил себе в голову, будет трудно его переубедить сделать обратное. При этом Жан надеялся, что жадность в нём победит, либо девчонка уломает его на сделку.

— Я не работаю с ним. — Кристина цокнула языком, словно выражая негодование по поводу того, что её заподозрили в сотрудничестве с каким-то там Седым. — Я предлагаю свою сделку: твой товар — мои деньги.

На той стороне долго и заливисто смеялись — Шакал от души забавлялся, а Жан не понимал, почему тот до сих пор не бросил трубку.

— Детка, так дела не делаются. Я тебя не знаю: кто ты, откуда? С чего мне с тобой работать? Я прекрасно обойдусь и без тебя, на этот товар целая толпа покупателей.

— То есть ты несколько месяцев держал столь востребованный множеством покупателей товар у себя, вместо того, чтобы получить свои два миллиона долларов и пустить деньги на дальнейшее развитие… бизнеса? Хм… Я начинаю сомневаться, как в твоих интеллектуальных способностях, так и в том, что мне действительно стоит с тобой сотрудничать… детка.

Чего у Шакала было не отнять, так это выдержки, хотя скрежет зубов был слышен отчётливо. Кристина подождала несколько секунд.

— До свида…

— Твои предложения? — перебил он её совсем другим тоном.

— Меня полностью устраивали старые условия. А за то маленькое недоразумение, которое мне устроили твои громилы, я попрошу небольшую компенсацию — парня, которого тебе недавно привезли.

Шакал фыркнул, его лицо стало презрительно-насмешливым, и в это время Жан понял — сделки не будет. Только дурак на такое согласится.

— Ну ты загнула! Давно так не смеялся. А теперь слушай. Я так понял, тебя весьма интересует этот качок-переросток, причём живой. Вот мои условия: этих денег хватит лишь на твоего парня…

— Нет.

— …что?

Жан даже подскочил на месте, зацепив локтем Кристину, но та и не шелохнулась, буравя взглядом собеседника.

На экране снова завертелось изображение, и вскоре Шакал схватил кого-то за ворот рубашки. Мелькнуло лицо Макса в крови и синяках, казалось, парень без чувств, но в последний момент один его глаз, тот, что менее заплыл, открылся. Живой. Пока что.

— Если не хочешь получить своего красавчика в полиэтиленовом пакете, лучше соглашайся. Он покалечил полдюжины моих людей, и я жажду мести. Мне легче убить его и послать тебя ко всем чертям.

Пауза после его слов не затянулась. Кристина ответила быстро, растягивая и цедя каждое слово с такой злобой, что Шакал несолидно приоткрыл рот.

— А теперь слушай ты. Этот «красавчик» работает на полицию. Вернее, на одного продажного копа. У них была сделка — «красавчик» соблазняет курьершу и забирает деньги, коп чистит полицейский архив и снимает его родных с крючка. Свою часть Макс отработал на совесть, хотя я видала и получше… — На этих словах Шакал гоготнул, и Кристина хмыкнула: — Он очень старался, бедный мальчик. И пообещал, что выведет меня на человека, который поможет закончить сделку. А сам взял и сдал меня!

— И этот продажный коп, имея на руках два ляма, согласился нас свести? Почему он просто не слинял с баблом? Где он, кстати?

Кристина повторила чудовищную улыбку, которая недавно так напугала Жана:

— Да, он согласился. Правда не сразу. Пришлось прострелить ему оба колена. А сейчас он там же, где и Марат. В ад я не верю, поэтому понятия не имею, куда попадают облажавшиеся ублюдки. И куда вскоре попадет и этот урод, которого ты называешь моим парнем. Сделка состоится только на моих условиях. Кстати, он должен стоять на ногах, иначе всё отменяется. Мне мало что в жизни доставляет удовольствие, так что не лишай меня радости. Этот козлина ещё будет меня умолять, чтобы я вернула его тебе обратно. Думай. Спешить мне некуда, я могу купить товар у другого.

Шакал хмыкнул и, стараясь сохранить лицо, заговорил спокойно:

— Понятно. Я думал, ты как остальные влюблённые дурочки, но теперь вижу, что ты серьёзный деловой человек. Но не думаю, что ты бы смогла купить товар у другого…

— А как ты думаешь: почему умер Марат и мне пришлось занять его место? — Если Кристина и блефовала, Жана всё равно не покидало ощущение, что он влез туда, куда не следовало.

Шакал запнулся и уставился на девушку, додумывая детали самостоятельно.

— Вот оно как… Я подготовлю всё к полуночи. Надеюсь, ты тоже будешь готова. Где будет передача?

— У полицейского участка.

— Хм. Умно. Перестраховываешься?

— Осторожность не бывает лишней.

Они оба отключили связь. Кристина обессилено откинула голову на подголовник сиденья. Жан вытирал испарину со лба своим неизменным клетчатым платком.

«Полдела сделано», — подумал он и с уважением посмотрел на уставшую девушку. Он до конца сомневался, что всё получится и Шакал им поверит, но переговоры прошли лучше, чем ожидалось.

Теперь главное — довести дело до конца и потом без колебаний избавиться от свидетелей.

***

После разговора с тем жутким бандитом я чувствовала себя так, словно меня пожевали и выплюнули. Было очень сложно держать марку, но раньше я любила читать шпионские детективы, поэтому немного представляла, как должен выглядеть крутой персонаж, и, кажется, чудом справилась. По крайней мере, мы договорились, а что будет дальше — зависит только от удачи. Пока что она меня не подводила… С другой стороны, вся моя удача выглядела как сплошная полоса неудач: то убийства, то побои, то побег и угроза жизни. Но я жива, это радует, и надеюсь, что так будет и дальше.

После того, как я предложила Жану решение проблемы с фальшивками, он больше не угрожал мне, и я временно перестала бояться за свою жизнь. План на словах получился до банального прост: мы обмениваем фальшивые деньги на товар, а потом тот товар продаём Седому за настоящие деньги. А вот как выйдет на деле…

Что за товар такой, я узнала у Жана — это оказался какой-то Осмий-187. Жан сам был не уверен в точности информации, но передачу именно этого изотопа засекли на границе Казахстана, а потом его следы то терялись, то снова появлялись, пока не оборвались в нашем городе.

Дело выглядело чрезвычайно серьёзно: осмий-187, один из самых редких и дорогих металлов на Земле — один грамм стоит около двухсот тысяч долларов! — применяется при производстве ядерного оружия, в аэрокосмической сфере, а также в качестве катализатора при синтезе лекарственных препаратов. Простым смертным работать с такой ценной и опасной штукой запрещено на государственном уровне, именно потому Шакал так и не избавился от «горячей» посылки, а Седой не купил ни у кого другого — слишком высоки ставки.

Надеюсь, для меня это не закончится катастрофой. Впрочем, выбора всё равно нет — чем глубже я увязала в этом, тем отчётливее понимала — если в итоге выживу, это будет самое настоящее чудо.

Пока что основной проблемой оставалась встреча с Шакалом. Исходя из слов Жана, главарь одной из самых сильных городских банд крайне подозрителен и осторожен, а также злопамятен и весьма скор на расправу — заподозрив подставу, он устроит резню. Но пока его поступками руководит жадность и возможные прибыли, мы в безопасности.

Повздыхав, я мысленно приказала себе пару минут ни о чём не думать, и просто пялилась в окно. Полицейский тоже молчал, при этом выстукивая простую мелодию пальцами на руле.

— Нервничаешь?

— А ты нет? Ведь тебе придётся столкнуться с ним лицом к лицу.

— Пока не волнуюсь. Но мне интересно, как мы узнаем, что он дал нам именно то, что нужно. Ведь он также может подсунуть нам фальшивку. Судя по всему, это любимый конёк местных воротил.

Жан усмехнулся.

— Осмий-187 — самый плотный металл на планете, но очень хрупкий, его легко растолочь. Думаю, он будет в виде чёрного мелкокристаллического порошка с фиолетовым оттенком.

— Тоже мне, отличительная черта. Мало ли какой порошок может так выглядеть.

— К сожалению, это всё, что мне известно.

— Хоть бы прибор какой-то был для измерения…

— Это всё, — повторил Жан недовольно. — Нам следует подготовиться. И знаешь что, я что-то волнуюсь за тебя… — Я скептически приподняла бровь, намекая, что это он о денежках волнуется, а не обо мне. — Поэтому тебе стоит взять с собой пистолет. На всякий случай.

— Я не умею пользоваться оружием. И разве ты не будешь где-то неподалёку? — Меня испугала перспектива остаться одной, ведь сейчас подмоги точно не будет, да и в шкафу уже не спрячешься.

— Я покажу как, там очень просто. И я буду рядом, если что — прикрою. Но помни: эти люди очень опасны.

— Да знаю я. Ты не первый мне об этом говоришь.

Жан внимательно посмотрел на меня, но больше ничего не сказал.

Глава 29. Шакал

К вечеру у меня сильно разболелась голова. Не то от нервов, не то от голода, но чувствовала я себя отвратительно. Жан тоже напрягался, видя, как я массирую виски и постоянно ёрзаю ни сиденье. Целый день торчать в машине — то ещё удовольствие, тем более с непривычки.

— Нам нужно отдохнуть.

Он приехал к небольшому супермаркету, вытащил сотню фальшивых долларов из сумки и вышел из машины.

— Куда ты? — полюбопытствовала я.

— Обменяю деньги в валютообменнике. Не свои же я буду тратить.

— Так они же… ненастоящие, — шепнула я последнее слово и позволила себе насмешливо хмыкнуть.

— И что? — притворился он дурачком и ушёл.

— И ничего, господин полицейский.

Подумав, я решила воспользоваться тем же методом, вытащила несколько купюр и спрятала в кармане, и как только Жан появился на пороге магазина, выскочила из машины и поспешила ему навстречу. За ним никто не гнался, а значит его способ обменять деньги удался.

— Куда намылилась? — теперь он удивился.

— Ты «задержал» меня, — я позволила себе говорить язвительно и напористо, — совершенно без вещей и возможности привести себя в порядок. У меня испачкалась одежда, я устала и мне нужно купить несколько женских штучек. Хочешь составить мне компанию? Поможешь донести пакеты.

— У тебя десять минут! — Он демонстративно сплюнул и пошёл к машине, бормоча под нос: — Вечно этим бабам что-то нужно…

Я вихрем пронеслась по рядам, едва не сбив с ног бабульку у лотков с фруктами, притормозила у окошка с надписью «обмен валюты» и, стараясь не вести себя подозрительно и не трястись от страха быть разоблачённой, дождалась, когда валютчик выдаст мне деньги и чуть ли не бегом кинулась к следующей точке. Купила первый попавшийся телефон и карту, напрочь забыв обо всём остальном.

Жан скептически осмотрел мои пустые руки, я похлопала по сумке, и он успокоился. Затем снял две комнатушки в захудалой гостинице и велел отогреться и привести себя в порядок до начала встречи. Я была рада остаться одна и отдохнуть. Чуть позже в номер принесли поздний ужин: куриный бульон, рис с грибами и порцию крепкого кофе, — я вообще взлетела на седьмое небо от счастья. После такой «заботы» со стороны полицейского мне даже стало немного жаль его.

Горячий душ и сытный ужин сделали своё дело: меня разморило, потянуло в сон. Кофе был очень крепкий, но совсем не бодрящий. Чтобы хоть как-то растормошиться, я сделала зарядку и принялась наводить марафет. Почистила одежду и обувь, занялась волосами, освежила макияж. Как всегда скептически осмотрев себя перед зеркалом, решила, что хоть роковой красоткой и не стала, но выгляжу вполне прилично и довольно серьёзно.

Накинув капюшон пальто, снова повертелась перед зеркалом, тренируя мимику. Подкрашенные глаза ярко горели и стали словно больше. Я испробовала несколько гримас, выбрав высокомерный прищур и презрительный изгиб губ, взяла сумку, нащупала в кармане пистолет и, вздрогнув от прикосновения к холодной рукоятке, пошла навстречу приключениям. Кто знает, вдруг это последнее происшествие в моей жизни? Жаль, что я сейчас одна и мне не с кем поделиться страхами, а значит и бояться нет смысла.

Уже в холле, проходя мимо большого зеркала и наблюдая отражение, я выпрямилась, увидев свою сутулую спину. В позвонке что-то звонко щёлкнуло, словно встало на место, и я сочла образ коварной злодейки вполне завершённым.

В машине меня уже ждал Жан.

Чуть раньше он посетовал, что я не умею водить автомобиль, и теперь недовольно ёрзал за рулём чёрного BMW с тонированными стёклами — его джип был слишком приметен, машину пришлось сменить, взяв напрокат другую. А затемнённые стекла скроют, кто именно находится внутри. Несмотря на то, что встреча произойдёт ночью, мы будем находиться в довольно освещённом месте, и его могут узнать.

Поездка до места встречи прошла в тишине и молчании, изредка нарушаемая моими мученическими вздохами. Жан косился, но рта не раскрывал, а я понимала — если что-то пойдёт не так, он без раздумий бросит меня.

Нас уже ждали. Мрачная чёрная машина, копия нашей — видать, тоже взятая напрокат, — рядом такие же мрачные люди. Трое. Сердце предательски забилось, а коленки не просто задрожали — затряслись от страха, ведь я-то буду совсем одна, среди этих ужасных людей, которым прихлопнуть меня — раз плюнуть.

Все грязные делишки должны произойти здесь, у полицейского участка, как бы пошло это ни звучало. Сделка века прямо под носом у правоохранительных органов, что не первый год пытаются прижать этих ребят. Но видя перед собой яркий пример их работы, я не слишком полагалась на безопасность данного места.

— С предохранителя не забудь снять, — нарушил тишину раздумий Жан.

— Может, не надо… Не люблю я оружие, — попыталась я прикрыть неуверенность нежеланием пачкать руки.

Жан цокнул языком и покачал головой.

— Ох, зря я во всё это ввязался. Зря… Погорит моя шкура. Положиться на глупую девчонку… что может быть хуже? — бубнил он себе под нос. — Давай, бери пушку, не выпендривайся.

— Ладно, ладно!

Сунув тяжёлую железку назад в карман, я посмотрела на заднее сиденье. Жан уже сменил сумку с деньгами на два симпатичных дипломата — по миллиону в каждом.

— Иди уже. И не облажайся.

— Только не вздумай свалить без меня. Даже с того света достану, — страшным голосом заявила я. Жан закатил глаза и отвернулся, но ответить не соизволил.

Дверь авто захлопнулась, отрезав путь назад. Мне пришлось принять нужную роль и, натянув холодную маску, я шагнула навстречу неизвестности.

Мужчины встретили меня смешками и скептическими улыбками. Ещё бы, три мордоворота против пигалицы. Да я им на один зуб. Внутри всё сковало от страха, но я намертво запечатала его и даже мысли не допускала, чтобы начать дрожать и стучать зубами. Сейчас я не Кристина, сейчас я курьер. Холодный, рассудительный и лишённый эмоций человек, не имеющий права на ошибку. От меня зависит не только моя судьба.

Мы молчали и смотрели друг на друга. Я — пустым взглядом, не выражающим эмоций; мужчины — сначала с насмешкой, а затем, поняв, что я их не боюсь, — с интересом.

В реальности Шакал оказался довольно симпатичным молодым мужчиной. Слегка худощавым, но с широкими плечами и гордой осанкой. Всё портила лишь звериная ухмылка и взгляд хищника.

Его человек просветил фонариком окна нашей машины и гаркнул Жану:

— Вылезай, чтобы я тебя видел!

Жан открыл дверь и ступил одной ногой на землю, откинулся на сиденье, достал сигареты, закурил, но продолжил сидеть.

— Я невнятно выразился?

— Оставь его, — Шакал проявил демонстративное великодушие — всё же с ним людей приехало больше, да и как-то не авторитетно бояться мелкой бабы и её водилы. — Привезла деньги? — Он ухмыльнулся уголком губ, обнажив крупный клык.

— Привёз товар и парня? — в тон ему спросила я.

Шакал снова хмыкнул и кивнул одному из сопровождающих. Громила быстро открыл заднюю дверь машины и за шиворот выволок Макса. Вид у того был весьма потрёпанный: одежда порвана и в крови, лицо разбито, руки за спиной связаны. Он с трудом поднял голову, и я, удовлетворенно кивнув, сказала:

— Хочу видеть товар. И, естественно, проверить подлинность.

Шакал присвистнул:

— Да у тебя деловая хватка. Я думал, ты бросишься этому качку на шею. Поцелуи там, всё дела. — Он явно хотел вывести меня из себя.

— Я скорее брошусь на шею к тебе. А ему осталось недолго… Сколько мне ещё ждать? Погода не располагает к задушевным беседам.

Достав из нагрудного кармана небольшой металлический цилиндр, Шакал жестом фокусника отщёлкнул крышку и вытряхнул на ладонь стеклянную пробирку размером с палец. Внутри перекатывались мелкие гранулы-песчинки. Пробирка была опечатана пломбой с замысловатой печатью и выгравированным серийным номером.

Я взяла цилиндр, с умным видом взвесила в руке, посмотрела на свет и посветила фонариком — сначала обычным светом, потом в ультрафиолете. Следом тщательно изучила серийный номер и печать — в общем, изображала бурную деятельность великого специалиста при полном незнании, что делать. Ещё мне показалось, что Шакал растерян, словно своим поведением я нарушила его планы.

— Подлинно, — вынесла я вердикт. — Теперь деньги.

Вот тут стало по-настоящему страшно. Достав тяжеленные чемоданы, я поставила их на багажник нашей машины.

Шакал открыл их и начал осматривать пачки, чуть ли не пробуя на зуб. У меня вспотели ладони от волнения и почему-то сильно захотелось есть. И в туалет. Теперь я поняла, почему Вика после каждого нервно проведённого дня пыталась его «зажевать».

Но деньги были идеального качества. Если, конечно, не поливать их водой.

— Мне подождать, пока ты пересчитаешь? Стоило захватить счётную машинку. — Я слегка саркастично улыбнулась, внутренне очень переживая. Всё-таки присутствовал «маленький» нюанс — по ходу приключений небольшая сумма была испорчена водой и потрачена на наши нужды, и Жан заменил недостающие купюры менее качественными, конфискованными у мошенников подделками, которые, видимо, подворовывал в участке. Если их обнаружат — афера оберётся для нас катастрофой.

— Сделаю тебе одолжение — поверю на слово. — Человек Шакала быстро пересчитал пачки, не распечатывая и, удовлетворённый результатом, отступил.

Я забрала металлический цилиндр с осмием и спрятала во внутреннем кармане. Открыла багажник и велела засунуть туда Макса, чем вызвала ещё больше веселья со стороны Шакала. В ответ на недоуменно поднятые брови бросила холодно:

— Салон мне кровью испачкает. — И захлопнула крышку.

Но не успела сделать и шага, как меня перехватили за локоть.

— Я вижу, — начал Шакал, — ты довольно серьёзная барышня, но меня волнует вопрос: кому ты собираешься сбыть товар? Чтобы укрепить начало деловых отношений, ты должна рассказать мне.

Я выдернула руку.

— Мне кажется, после получения денег тебя не должны волновать эти подробности.

Он скрипнул зубами и зло уставился на меня.

— Я в этом бизнесе много лет и лучше знаю, о чём мне стоит волноваться, а на что можно забить. К примеру, будет глупо не побеспокоиться о появившемся из ниоткуда новом курьере.

В воздухе запахло напряжением, и я незаметно сунула руку в карман с пистолетом. Холодная рукоять легла в ладонь, как влитая. Тем временем Шакал продолжил:

— Отвечай по-хорошему, иначе присоединишься к своему дружку. Место в багажнике ещё осталось.

Покосившись на полицейский участок, он вытащил нож. Небольшой щелчок, и лезвие выскочило из рукоятки, тускло поблескивая в свете фонарей. Большим пальцем я нащупала рычажок предохранителя, передвинула его и, сделав шаг назад, достала пистолет. Направила на Шакала, но под весом рука напряглась и задрожала.

— Дура, что ли? Один выстрел, и тут будет куча полицаев, то ли дело ножич…

Но нервы у меня уже сдали. Я выстрелила — раз, второй, третий. Куда-то под ноги Шакалу, заставив его подскочить на полметра и вызвав сноп искр от соприкосновения пули с асфальтом. Два других бандита скрылись за своим авто, а сам Шакал, громко матерясь и подпрыгивая в нелепом танце, кинулся в противоположную от меня сторону. Тем временем я, с дико бьющимся сердцем, уже запрыгивала в машину, а Жан вовсю вжимал педаль газа в пол. Ага, прикрыть он обещал… Хорошо, хоть дождался, а не укатил без меня.

Оглянувшись, увидела, что свет у участка разгорелся ярче, выбежали люди в форме и растерянно уставились на банду Шакала. Начинать перестрелку никто не хотел, но драгоценные мгновения были потеряны, и бандитам, что едва ринулись за нами в погоню, ничего не оставалось, как бросить эту затею. Спасая шкуры, они свернули в противоположную сторону.

Меня трясло. В багажнике лежал Макс, и, думаю, он крайне недоволен. Я почувствовала, что очень скоро мне влетит за столь рискованную импровизацию.

***

После звонка полицейского и его угроз Максу ничего не оставалось, как сделать вид, будто его волнует только сделка. Скрепя сердце он согласился с поставленными условиями. Но вне зависимости от страха за мать и сестру теперь он нёс ответственность ещё за одного человека. Пусть эта любовь свалилась на него как снег на голову, но Макс не привык разбрасываться чувствами. Тем более отец с самого детства внушал ему, что настоящий мужчина всегда держит слово и должен защищать свою женщину. Даже если у него не хватает сил — он обязан сделать всё возможное.

Макс потёр ноющие виски и вернулся в спальню, где мирно спала Кристина. С теплотой посмотрел на неё, вспоминая минувшую ночь, присел на кровать и провёл рукой по длинным волосам, стараясь не разбудить. Сердце наполнилось радостью, счастьем и немного грустью: к сожалению, обстоятельства их знакомства не самые лучшие, да и первый раз Кристины получился не таким романтичными, как хотелось бы. Макс прикрыл глаза, сердясь, что чуть всё не испортил своим напором — кто бы мог представить, что девушка в двадцать три года может оставаться девственницей!

«Ты такая хрупкая, — подумал Макс, — и в то же время несгибаемо храбрая. Теперь ты часть моей семьи».

Нужно принять решение: рассказать правду или просто попытаться всё решить самому, а Кристину банально спрятать? Но куда? Им теперь нигде небезопасно. Да и захочет ли она всю жизнь прятаться?

Пока Максим напряжённо думал, пытаясь шевелить уставшими от бесконечных проблем извилинами, Кристина успела полностью проснуться.

— Что-то случилось? — спросила она обеспокоенно, глядя на его расстроенное лицо. После сна её голос был слегка хриплым и таким домашним…

«Хватит прятаться», — решил Макс. Или она примет его со всеми недостатками, или оттолкнёт, а хранить эту тайну он не хотел. Тем более начинать отношения со лжи плохая идея.

— Да, — наклонился Макс и легко поцеловал её губы, глаза, руки, — я хочу тебе кое-что рассказать…

На удивление, Кристина не только не разозлилась на него, но даже посетовала, что не разбудил её раньше. Так бы они вместе что-то дельное придумали, но сейчас на это уже совсем нет времени. Кристина ни на миг не допускала, что Жан оставит их в покое — тут требовался хитрый план, благодаря которому все бы остались в выигрыше. Да, деньги, как ни крути, жалко. Ведь, как и у Кристины, у Макса за душой ничего нет. Убогая однокомнатная квартира не в счёт. Но жизнь в списке хотелок всё же стоит на первом месте.

В итоге, пока они сидели на кухне, допивали чай, Кристина с умным видом рассказывала детали их нового плана: они поедут на встречу, Макс сделает вид, что предал её — это скроет их истинные чувства и немного собьёт врагов с толку. Уничтожив досье на семью, Макс уедет, свяжется с Седым и договорится о новой сделке. Кристина была уверена, что у Жана просто не останется выбора и он будет вынужден идти до конца, чтобы спасти хотя бы репутацию — пригрозив ему, что его начальство и банды узнают о том, что один очень умный полицейский решил всех перехитрить, он испугается за свою жизнь и будет делать то, что ему скажут.

Максу очень не нравился такой расклад. Слишком много всего завязано на самой Кристине, её даре убеждения и импровизации. Но, видимо, тогда он совсем худо соображал и гормоны напрочь отключили ему мозги, раз согласился — наблюдая за Кристиной, которая ещё не успела полностью одеться и щеголяла голыми бёдрами, едва прикрытыми футболкой, Макс захотел срочного продолжения банкета. А то мало ли что с ними случится сегодня. Естественно, он заявил это вслух и принялся приставать.

Кристина, не ожидавшая такого поворота, застеснялась, разнервничалась, облила его чаем, так что всё равно пришлось раздеваться и… в общем, на встречу они едва не опоздали, а теперь Макс злился на себя — надо же было так лохануться!

Сначала он вполне сносно изобразил мерзкого и коварного предателя, продавшего свою девушку за свободу родных. Он вручил Кристину и деньги Жану, убедился, что база данных чиста, а досье настоящее, и уехал. Свалить не оборачиваясь было сложно, а потому, отъехав к шоссе, Макс остановился у дерева и, чтобы успокоиться, сжёг папку.

Закурив, Макс дрожал от холода, нервного напряжения и ждал условного сигнала. Жан точно попытается избавиться от них обоих, как от лишних свидетелей, тут-то Кристина и расскажет ему о том, что если с ней что-то случится, то все банды узнают, кто перехватил деньги. Попутно она будет изображать ненависть и жажду убийства к парню, который её «кинул», тем самым обезопасив себя от подозрений в соучастии с Максом. Затем предложит Жану план спасения, где он доблестно раскрывает дело века и захватывает двух главных криминальных боссов города. В итоге — Жан герой, а Кристина свободна от преследования бандитов, все довольны.

На самом же деле, на фоне всего озвученного Жану, Кристина постарается провести настоящий обмен «деньги — товар», а заодно стравит всех врагов. И пока те будут разбираться между собой, они сбегут с деньгами… или без них, но главное — живые и здоровые.

К сожалению, без полицейского выйти на Шакала невозможно. И пока Кристина будет окучивать Жана и Шакала, Макс договорится с Седым о новой сделке, и подготовит всё к побегу. И хотя ему не нравился такой расклад, особенно то, что Кристина сама полезет в пасть ко льву, иного выхода не было. Или пан, или пропал. Их всё равно убьют, а так есть хоть небольшой шанс.

Можно было попытаться сразу попросить помощи у Седого, но последний разговор с ним оставил в душе Макса неприятный холодок — он так и не понял, почему тот потребовал решить проблему со сделкой. Будто проверял или испытывал, а это напрягало. В итоге Макс сам для себя решил, что постарается находиться неподалёку, чтобы в крайнем случае подстраховать любимую.

Но планам свойственно ломаться. Если Кристина и звонила, то Макс уже не мог знать об этом. Полицейский ударил в спину слишком неожиданно, дав наводку людям Шакала. Те же имели на Макса зуб, особенно пострадавшие в недавней драке. Он едва успел докурить вторую сигарету, как рядом остановился потрёпанный фургон, оттуда выскочили парни в спортивных костюмах и с битами.

Глава 30. Хитрость

Каким бы хорошим бойцом Макс ни был, отбиться от толпы головорезов ему не удалось. Лёжа на стылой земле, он в бессильной ярости смотрел, как ломают и втаптывают в грязь его телефон, слушал глумливые предложения поджечь байк и скрипел зубами, когда один из парней вдруг решил забрать его себе, сел за руль и уехал. Уж лучше бы сожгли!

Макса почему-то не убили, а накинули на голову мешок и притащили на базу Шакала, и тот собственноручно избил его, не задавая никаких вопросов и явно наслаждаясь процессом.

Едва удерживая сознание, Макс думал о Кристине. Как она? Удалось ли ей убедить Жана, или у неё тоже всё пошло наперекосяк? Возможно, она уже давно мертва, лежит где-то в канаве. Её смерть однозначно на его совести. Как они вообще могли нафантазировать, что смогут перехитрить главарей банд? Они же простые люди, им вообще нужно было просто бежать, скрыться так тщательно, чтобы никто и никогда их не нашёл.

«Но тогда бы я не смог помочь своей семье. Мы бы жили как крысы».

Когда отчаяние уже достигло пика и Макс планировал спровоцировать бандитов, чтобы те его пристрелили и оборвали мучения, Шакалу кто-то позвонил и тот долго и настойчиво торговался, пытался шантажировать, натянуто смеялся и злился. А потом успокоился и начал договариваться серьёзно.

Шакал включил громкую связь, и Макс с трудом узнал голос своей девушки.

«Жива!» — была первая мысль. А потом он не переставая поражался, как уверенно Кристина разговаривает, насколько быстро просчитала ситуацию и раскрутила бандита на сделку. Да не просто раскрутила, ещё и придумала историю, как избавилась от полицейского, а затем убедительно пообещала «бывшему парню» изощрённую месть за предательство.

Макс проникся, запыхтел от нервного напряжения и попытался ослабить путы, за что сразу схлопотал по зубам. Подыгрывать он не планировал, но его реакция лишь убедила Шакала в правдивости слов Кристины.

«А вдруг она настоящий курьер и всё это время притворялась? — Голова у Макса закружилась отнюдь не от любовных фантазий. Мысли путались, и он всё сильнее верил — Кристина не смогла бы так достоверно сыграть, не будь она тем, кем представилась. — Но зачем ей это? Неужели действительно от скуки?»

Далее всё завертелось, как в калейдоскопе. С Максом обращались грубо, но сильно не били. Он слушал, как банда открыто обсуждает новое дело, и в душе поселился холод: Шакал не скрывался, а значит не планировал отпускать его живым. А ещё он собирался провести сделку, оценить ситуацию, но в конце всё равно убрать странную курьершу.

Когда стемнело, Макса затолкали на заднее сиденье и он долго трясся с вонючим мешком на голове, который сняли только когда машина притормозила у полицейского участка.

Посмотрев на улицу через тёмное стекло, Макс сглотнул вязкую слюну. В глазах плясали чёрные точки, во рту шатались несколько зубов, а ещё жутко тошнило и хотелось пить. Но свою Кристину он узнал сразу, хотя и выглядела та совсем чужой: глаза холодные, пухлые губы сжаты в жёсткую тонкую полоску, ни один мускул на лице не движется. Она словно стала другим человеком.

Как бы неприятно ни было, но Максу хватило одного взгляда, чтобы прочувствовать, насколько сильно Кристина его ненавидит — так безжалостен был тон её голоса и презрителен взгляд. А уж когда она велела засунуть его в багажник, тут стало совсем не смешно, но ему оставалось лишь повиноваться. Сгорбившись в позе эмбриона, Макс хотел на миг прикрыть глаза, но сразу отключился. Очнулся он, когда машина подскочила на очередной кочке, а затем резко затормозила.

Багажник открылся, и Макс присмотрелся к силуэту, возникшему перед ним.

«Кристина», — облегчённо выдохнул он, но не сказал ни слова. В голове слегка прояснилось, и паранойя немного отступила. Какую игру затеяла его девушка, он пока не знал, но план явно пришлось менять на ходу, потому не хотелось напортачить.

— Вылезай, предатель! — прошипела Кристина, помахивая пистолетом, как волшебной палочкой.

Покачиваясь и сдерживая тошноту, Макс послушно вывалился из багажника, по пути стукнувшись головой. Перед глазами всё завертелось, но он собрался с духом и коснувшись ногами земли, уверенно выпрямился.

Жан стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и с интересом наблюдал за происходящим, периодически бросая недовольный взгляд на пистолет. Кристина так бойко размахивала оружием, что рисковала отстрелить что-нибудь важное себе или окружающим.

Улица тускло освещалась несколькими фонарями. Оглянувшись, Макс понял, куда они приехали — это оказалось то самое место, в котором всё началось: именно тут Кристина спряталась после приступа, именно тут она увидела убийство и нашла ключ.

— Верни мне пистолет, — не выдержал Жан после очередного взмаха и протянул руку.

Кристина проигнорировала его, подтолкнула Макса в спину, указав на вход в здание. Тот беспрекословно пошёл вперёд, всем своим видом показывая раскаяние и скорбь. Ему даже играть не пришлось: разбитое, залитое кровью лицо и сутулая спина отлично дополняли жалкий образ.

— Я быстро, — бросила Кристина Жану, что так и стоял с протянутой рукой. — Закончу тут, и мы продолжим начатое.

Когда они зашли в здание, и полицейский не мог их увидеть, Кристина сбросила маску железной леди бросилась к Максиму на шею.

— Господи, боже мой… — пролепетала она. — Ты весь в крови!

Макс тяжело выдохнул, чувствуя огромное облегчение — все сомнения, что он ошибся в Кристине, рассеялись. Закинув связанные руки ей за шею, притянул к себе, обнимая и вдыхая аромат волос. Хотелось стоять так вечно, а ещё лучше — лечь, потому что земля продолжала качаться и то и дело хотела соприкоснуться со лбом.

— Я так рад, что ты цела.

Вывернувшись из объятий, Кристина снова принялась осматривать Макса со всех сторон и судя по заблестевшим глазам, увиденное ей не понравилось.

— Да что со мной могло случиться? А вот… ты выглядишь ужасно! Как ты себя чувствуешь? Сильно болит?

— Я в порядке, — Макс старался говорить уверенно и стоять прямо. — Лучше развяжи меня и заодно расскажи, что пошло не так.

Узлы развязываться не хотели, люди Шакала постарались на славу, но она справилась. Когда последние путы свалились на пол, Макс понял, что совершенно не чувствовал рук, и когда кровообращение начало восстанавливаться, дикая боль не давала сосредоточиться ни на чём.

Достав из кармана пальто деньги и мобильный, Кристина протянула их Максу. Было видно, что она спешит, очень сдерживает эмоции и старается не разреветься.

— Значит, так. Вызовешь такси, как только мы уедем, — поспешно распорядилась Кристина. — И поскорей договаривайся с тем дядькой. Насколько я знаю, в посылке — осмий-187. Крохотный флакончик. — Она вкратце рассказала, что знала сама, и продолжила: — Я представления не имею, зачем он нужен, но отдала за него все деньги. У нас мало времени: когда тот бандюк обнаружит фальшивки, нам стоит быть отсюда подальше … У меня есть ещё идеи, как от него избавиться, но об этом потом.

— Когда ты успела всё продумать? У тебя в семье профессиональных аферистов не было? — неловко пошутил Макс, разминая запястья, но Кристина не улыбнулась, всматриваясь в его лицо.

— Голова не кружится? Вдруг сотрясение? А…

Макс прервал её, притянув к себе и снова обнял, стараясь не запачкать кровью.

— Кристина! Ты такая храбрая у меня. Маленькая, храбрая, бесстрашная птичка. И самая красивая. Я как увидел тебя там, на переговорах, обомлел. На миг я даже поверил в твою игру… — Кристина несмело улыбнулась, но глаза у неё блестели от сдерживаемых слёз. — Ты не волнуйся обо мне. Я парень крепкий. Главное — это ты. Будь осторожна, мы на финишной прямой… Что ты придумала на этот раз? Ты же привезла меня сюда с какой-то целью?

Кристина всхлипнула, тяжело сглотнула и снова взмахнула пистолетом.

— Да. А теперь слушай внимательно, потому что без тебя у нас ничего не получится…

***

Жан прислонился к машине и нервно мял в побелевших от холода пальцах сигарету. За весь день от забот и постоянной тревоги он забыл про свою вредную привычку. И только теперь, на миг оставшись один, понял, как сильно хочет курить. Нервное напряжение, к сожалению, не спало даже после того, как он сделал долгожданную затяжку, а горький дым лишь сильнее испортил настроение.

Поведение Кристины начало напрягать. Пока что всё складывалось как нельзя лучше и в одиночку Жан не провернул бы такую операцию. Но излишняя самостоятельность девицы выводила из себя. Её поведение и реакции менялись каждую минуту, будто она страдала раздвоением личности, либо в зависимости от ситуации натягивала наиболее удобную и выгодную маску.

Жан подумал, что если продолжит потакать Кристине, та может выкинуть какой-нибудь неожиданный финт, а он окажется не готов к этому. И чем дальше, тем становилось страннее. Вот если бы он мог сам довести сделку до конца, то не терпел бы эту пигалицу ни минуты. Вот сейчас, неужели она действительно решила избавиться от своего парня? Современные девушки такие… такие…

На ум сразу пришла бывшая жена, для которой пятнадцать лет супружеской жизни оказались пустышкой — она с лёгкостью променяла мужа, с которым обещала быть в горе и радости, на мужика посвежее и побогаче.

«Бездна забери этих баб! — психанул Жан, отгоняя болезненные воспоминания. — Нужен новый план».

С раздражением посмотрел на здание, где скрылась сладкая парочка, потом на почти докуренную сигарету, щелчком отправил её на землю, раздавил окурок и подкурил следующую.

— Что-то она долго… — Жан знал, что в здании есть другой выход, и занервничал. Вдруг девчонка лишь изобразила обиженку, а на самом деле ждала момента, чтобы сбежать со своим хахалем? Если так, то ему ничего не останется, как сигануть в окно!

Он уже кинулся к зияющему чернотой проему, как раздался выстрел, а за ним ещё один.

— Она всё-таки убила его, — прошептал Жан, и сигарета выпала из его разинутого в ужасе рта.

***

Когда Кристина, после объяснения всех деталей плана попросила Максима «застрелиться», он не смог скрыть усмешки. Сама она наотрез отказалась воспользоваться оружием, сказав, что сегодня уже настрелялась. Спрятав девушку за спину, Макс дважды выстрелил в перекошенное офисное кресло с поломанной спинкой.

Когда Кристина ушла, он перестал притворяться и обессилено привалился к стене. Ещё столько всего нужно сделать, проконтролировать, а у него совсем не осталось ни энергии, ни сил. Сама мысль о том, что нужно вставать, переставлять ноги и куда-то идти, что-то делать, повергала его в отчаяние. Хотелось просто рухнуть на холодный пол и отключиться. Но он не мог подвести любимую, которая несмотря ни на что продолжала сражаться.

Морщась от боли в отбитых рёбрах и пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли, Макс поднялся, с кряхтением доковылял до окна и осторожно выглянул. На улице пусто, они уехали. Потом осмотрелся в помещении — так вот откуда всё началось.

«Говорят, преступники всегда возвращаются на место преступления, — усмехнулся про себя. — Вот хитрюга, моя Кристинка».

Вызвав такси на соседнюю улицу, отряхнул одежду и попытался придать себе приличный вид. К сожалению, это не удалось. Хорошо, что Кристина позаботилась о телефоне и финансах, правда их происхождение осталось для Макса загадкой.

В любом случае, за хорошую оплату таксист доставит куда надо и более подозрительного клиента. А если будет лезть с расспросами, можно рассказать красочную байку о нападении бандитов. Самое интересное, что и не соврёт, вот только кто поверит в такую историю…

Таксистом оказался флегматичный мужик лет шестидесяти с обширной блестящей лысиной и пышными гусарскими усами. Он смотрел и разговаривал с Максом так, будто не увидел ничего необычного. Выслушав маршрут — ближайшая аптека в Северном районе, где располагалась одна из баз Седого, а также закрепив заказ денежным вознаграждением, он двинулся в нужную сторону. Ехал быстро, но правила не нарушал.

В аптеке Макс купил болеутоляющее, таблетки от тошноты, влажные салфетки и бутылку минералки. Мельком взглянув в зеркало, понял, что надо как можно скорее смыть с себя кровь, а то впечатлительные прохожие могут не выдержать и вызвать полицию.

Сердобольная аптекарша поверила в историю с избиением, и пустила его в туалет для персонала.

Макс тщательно умывался ледяной водой до тех пор, пока она не стала прозрачной. Как оказалось, всё не так плохо: с разбитой брови сильно натекло, но глаз оказался не заплывшим, просто ресницы слиплись от крови. Выпил обезболивающее, обработал раны антисептиком. Затем разобрал пистолет на запчасти, мелкие выкинул тут же в мусорное ведро, перед этим тщательно протерев салфетками. Кристина как заведённая повторяла, что нельзя оставлять отпечатки пальцев. Будто он и сам не знает... Хотя вряд ли кто-то опознает в странных деталях оружие и будет искать владельца.

Поблагодарив аптекаршу, Макс пробежал пару кварталов, по дороге выкидывая оставшиеся части и чувствуя себя донельзя глупо.

Осталось самое важное. Макс по памяти набрал номер Седого, предварительно скинув смс-ку о супервыгодном предложении.

Трубку подняли на втором гудке.

— Какие люди! — притворно удивлённым голосом заговорил Давид, услышав скупое приветствие Макса. — А до меня дошёл слух, будто ты уже покойник!

— Похоже, вы очень обрадовались этим слухам.

— Ну что ты, я искренне рад, что ты в порядке. Жаль было бы потерять такого хорошего друга.

Макс удивился такой манере общения. В голосе Давида слышалось нетерпение и… интерес?

— Так что там за дело у тебя?

«Ага, сгораешь от любопытства, даже не пытаешься играть со мной как раньше».

— Я слышал, что вы полностью разругались с Шакалом. — Давид хмыкнул, но комментировать свой смешок не стал. — А ещё я знаю, что вы очень хотите, чтобы сделка всё-таки произошла.

— Конечно, знаешь, я лично тебе велел решить этот вопрос. Правда, сейчас я уже сомневаюсь, что у тебя что-то получится. Шакал возомнил себя великим бизнесменом и выдвинул мне такие требования, что… в общем, мы разошлись не очень мирно.

Макс молча слушал, удивляясь откровенности от обычно скрытного и высокомерного босса. Вероятно, до него уже дошли слухи, что Шакал продал товар кому-то другому, и теперь он лихорадочно обдумывает, как заполучить желаемое с минимальными затратами. Ведь кроме новой фальшивой курьерши, которая нашла деньги, никто больше не мог это провернуть.

«Он точно знает». — У Макса внутри всё похолодело. С чего они вообще решили, что смогут заставить Седого заплатить за своё же?

— Значит, вы ещё заинтересованы в приобретении товара? — осторожно спросил он, в детском жесте скрестив пальцы и моля всех богов, чтобы благодушное настроение босса не переменилось.

— Ни за что не поверю, что ты, — Давид выделил последнее слово, — смог договориться с Шакалом после того, как покалечил кучу его головорезов.

— Договаривался не я. В любом случае, процесс уже запущен и назад не повернуть. А я лишь посредник.

— Значит, она смогла… Смогла сделать то, в чём облажался я, — будто сам себе пробормотал Давид и расхохотался: — Хороша, чертовка!

Макс недоумевал. Видимо, больше всего в жизни Седой жаждал получить свой осмий и был готов на всё. Макс представления не имел, зачем тот ему нужен — насколько известно, Седой не торговал ни наркотиками, ни лекарствами, да и ядерное оружие точно создавать не станет.

— Говори, что мне нужно делать.

Растерянно оглядываясь в ожидании, что из кустов выскочат люди с криками «мы вас разыграли», Макс некоторое время молчал, а Седой почему-то совсем его не подгонял, позволяя собраться с мыслями. Из кустов никто не выскочил, потому пришлось переходить к делу, пока босс не разозлился.

— Вам скоро позвонит курьер. — Макс набрал в грудь побольше воздуха, чтобы собраться с духом и на одном дыхании выпалить: — Но у меня к вам есть просьба как к… другу. Нам нужно встретиться.

Разговор предстоял серьёзный и долгий, а времени было в обрез. Макс чувствовал, что не успевает и, если Седой заартачится, всё пойдёт прахом.

— Тогда жду тебя, — великодушно бросил Давид и отключился.

Глава 31. Лучше синица в руках

«Какой же он весь был бледненький и синенький… И в крови… А я ничем не могла ему помочь, — мысленно рыдала я, вспоминая, как ужасно выглядел Макс. — А ещё, наверное, жутко голодный. Мы ж ели только утром…» Раньше я бы точно в обморок свалилась от одного вида израненного человека, а сейчас смогла внятно объяснить текущий расклад дел и даже продолжала мыслить.

В груди сжалось от боли. Мне было невероятно страшно: за себя, за подругу, с корой в последнее время не удавалось связаться, за бабку, которую могут найти бандиты, и в особенности за Макса. Ведь я бросила его — побитого и больного — в том жутком месте! Но у нас нет ни выбора, ни времени рыдать и страдать. Вот когда задуманное получится, тогда пожалею его, как подобает порядочной девушке.

Я чуть не утонула в фантазиях, как буду хозяйничать дома, осваивать приготовление «мужских» блюд, чтобы мой парень был всегда накормлен, и как все мы будем счастливы. Может, и банально, но я так в этом нуждалась! Сердце опять заколотилось, и мне стоило огромных сил одновременно держать маску безразличия и презрения на лице. Хотелось бросить всё, наплевать на Жана и кинуться обратно, на шею любимому, жалея и утешая.

«Какая же я жестокая и расчётливая! И какой он у меня мужественный!» — продолжала я себя накручивать, не забывая параллельно восхищаться стойкостью Максима. Настроение рухнуло в пропасть окончательно.

Печаль и страх я трансформировала в злость, чем отлично поддержала образ стервы. Но даже мимолётная мысль о том, что Жан считает меня убийцей, делала мне больно. Тем более волнение за Макса лишь усиливалось: держался он молодцом, но я видела, как ему плохо. Бледный, на ногах стоял нетвёрдо. А вдруг с ним что-то случится, пока я тут изображаю непонятно кого?

Бросив яростный взгляд на Жана, отчего тот запнулся на полуслове, я села в салон и громко хлопнула дверью.

— Мы едем или нет? Я устала.

Потом порылась в сумке, достала открытую пачку с салфетками. Вытерла руки, оставляя на белой ткани розовые разводы — пока, проверяя нанесённый ущерб, ощупывала Макса, испачкалась в его крови. Но полицейский этого не знал и наверняка подумал, что это кровь после выстрела. Я услышала, как он громко сглотнул, и начал ненатурально прокашливаться, чтобы скрыть свою оплошность.

«Боится меня, что ли?» — От нервного напряжения я хихикнула. Жан перестал на меня оглядываться, уставившись на дорогу — теперь мы ехали назад в гостиницу.

— А пистолет куда дела? — спросил он настороженно.

— Выкинула, — без раздумий заявила я. — Там уже было убийство, надеюсь, их свяжут вместе и посчитают бандитскими разборками.

— Хорошо, что это не моё табельное оружие, — пробубнил он.

— Да какая уже разница. Ты ведь собирался уехать отсюда.

Жан махнул рукой, показывая, что не хочет продолжать разговор на эту тему.

— Так ты убила его? Так просто?

Наверняка Жан вспоминал свои сомнения в тот момент, когда наставил пистолет на меня. Оказывается, этот мужчина не так и ужасен, если сравнивать с ужасной мной.

— Он предал меня. И я убью любого, кто попробует сделать это ещё раз, — внимательно посмотрела я на Жана, подливая масла в огонь. Раз он такой впечатлительный, стоит его дожать. — Даже голыми руками, — уточнила я и улыбнулась своей короной улыбкой. Правда, ликование длилось недолго — Жан презрительно поджал губы и отвернулся, никак не отреагировав, и я поняла, что переигрываю. Это нервы виноваты. Да и Жану пришлось несладко. Возомнил себя миллионером, а тут такой облом случился. Любой растеряется и потеряет веру в себя, а то и наделает глупостей.

Мы вернулись в гостиницу и заперлись в комнате Жана. Ему не терпелось продолжить переговоры и сбыть «горячий» товар, который буквально жёг ему пятки и все остальные части тела, хотя контейнер с осмием носила я. Не знаю почему, но Жан даже не стал требовать, чтобы я отдала колбу ему на хранение. Единственное объяснение такого «доверия» — он жутко боялся, чтобы его с этим осмием не поймали. Вдруг чего, скажет, что ни при чём, и вообще мимо проходил, спихнув всю вину на меня. Либо притворится, что задержал опасную преступницу с уликами в руках. Как бы там ни было, мне спокойней, когда всё находится при мне.

Прошло около часа. От неудобного продавленного кресла у меня сомлела нога и разболелась поясница, а Жан всё переписывался с кем-то в мессенджере и его лицо с каждым пиликаньем телефона становилось мрачнее и мрачнее. Как я догадалась, бедняга пытался через разные источники выведать контакты Седого — нашей следующей цели. Но Седой был птицей столь высокого полёта, что добраться до него простому полицейскому оказалось не под силу.

Я его не торопила — чем дольше он будет копошиться, тем лучше. Макс успеет договориться и организовать всё необходимое только при наличии времени. Впрочем, нервничала я не меньше Жана — Макс до сих пор не подал мне ни единой весточки, и в голову полезли разные неприятные мысли. Вдруг он потерял сознание и лежит там, умирает на бетонном полу заброшенного дома? Или ему стало плохо по дороге, или он не смог встретиться с Седым, или…

Мотнув головой, я сбросила наваждение. Нет, я не должна думать о плохом. Всё получится!

— Ну, как успехи? — нетерпеливо спросила я, с недовольной миной глядя на Жана. Тот, закусив кончик языка, продолжал бездумно пялиться в телефон, но было видно, что это уже бесполезно, он ничего не добьётся, но боится в этом признаться.

— Никакого от вас толку, уважаемый! Всё приходится делать самой! — Я с жалостью посмотрела на него и подумала, что мой шаг однозначно вызовет у него ещё большую паранойю. А если облажаюсь… ой, лучше об этом не думать.

Пока тот переваривал мои слова с недоуменным видом, я достала свой телефон и написала Максу: «Нужен номер Седого. Срочно», и нажала «отправить», а затем сразу «удалить».

Мысленно скрестив пальцы, я молилась, чтобы мне пришёл хоть какой-то ответ, чтобы я смогла придумать, как отбрёхиваться дальше. Через минуту телефон пиликнул, на экране высветился набор цифр.

Жан вскочил и склонился надо мной — его глаза сначала расширились, а затем на лице появилось странное выражение — он прищурился, осмотрел меня со всех сторон и спросил:

— Это его номер?

— Да, — коротко ответила я. Мне хотелось прыгать от радости — Макс жив!

— Ты вообще офигела? Зачем я тогда напрягался, поднимал связи, расшаркивался перед кучей серьёзных людей и влезал в долги? — заорал он, обдавая прокуренным дыханием, и толкнул меня в плечо. Не сильно — просто обозначил своё негодование резким жестом, но я сразу почувствовала себя в ловушке — я не могла даже из кресла вскочить и выйти на открытое пространство, Жан перекрыл мне дорогу, отрезал пути отступления.

— Может, чтобы хоть что-то сделать? — вспылила я. — Или ты думал, что будешь размахивать у меня перед носом пистолетом, угрожая убить, а я буду рисковать своей жизнью, встречаясь со всеми этими… людьми? — последнее слово я выплюнула, как ругательство. — Ну, конечно. А затем заберёшь себе денежки, избавишься от свидетелей и всё, ты в шоколаде. Наверное, ты очень гордишься своим идеальным планом?!

Я уже не могла остановиться. Несмотря на только что сказанное, в голове в очередь, одна за другой, выстраивались новые возмущённые мысли. Целый день они копились, наслаивались и сейчас требовали выхода. Я горела от негодования. Меня втянули в это криминальное дерьмо, я видела убийства, видела кровь на своём парне, я много раз сама едва не погибла, мне столько раз угрожали, что я со счета сбилась! И тут на тебе! Приходит какой-то бравый полицейский и собирается за мой счёт красиво устроить свою жизнь. Не бывать этому!

К счастью, всё это промелькнуло у меня в голове, и я ни слова ни сказала вслух. Но мой взгляд наверняка был красноречивее любых слов и Жан всё понял. Сначала он опешил от такого напора, но вскоре взял себя в руки, отступил на шаг назад и явно собрался начать отповедь.

Не желая продолжать бессмысленный спор, я демонстративно нажала кнопку вызова, остановив движением руки рвущиеся со стороны Жана возмущения. Тот споткнулся на полуслове и недовольно засопел. Судя по всему, терпение его подошло к концу и держался он лишь на смутной и наивной надежде на обогащение.

От мысли, что я слегка переборщила со своей крутостью, а также о том, как это подозрительно выглядит, я совершенно забыла, кому звоню и что говорить. Я даже поволноваться забыла.

Когда в трубке прозвучало ленивое «Слушаю», я запаниковала. А что говорить-то? Видя моё ошарашенное и растерянное лицо, занервничал и Жан, решив, что что-то пошло не так, но я шикнула на него и отмахнулась, чтобы он отошёл подальше и не дышал мне в лицо своим сигаретным перегаром. В ответ он шёпотом велел мне включить громкую связь.

В итоге я еле смогла собрать мысли в кучу и понесла ахинею. Сначала, поздоровавшись и попытавшись прощупать собеседника, я ничего не смогла понять. Седой представился Давидом Исаевичем, разговаривал спокойно и культурно, без всяких там хмыканий и рычания. Не то что головорез Шакал. И, в отличие от своего конкурента, оказался мастером проведения подобных переговоров, причём с пользой для себя, а не для переговорщика.

Моя несобранность и импровизация принесли пользу — я несколько раз сбивала его с толку, бессвязно меняя тему беседы, расхваливала уникальность товара, который больше нигде не достать, и внушала Седому мысль, что он просто счастливчик, раз встретил меня. Похоже, к концу разговора бедняга совсем потерялся, и по большей части помалкивал. Ожесточённой торговли тоже не понадобилось, он сразу согласился на фиксированную сумму.

Рядом, офигевая, сидел полицейский.

Судя по назначенному месту и времени сделки, Макс провёл с Седым разъяснительную работу и смог добиться успеха. Самомнение и гордость собой слегка померкли — в пылу беседы я напрочь забыла, что это не я так хороша в переговорах, а Макс. Оставалось только понадеяться, что Седой хоть и криминальный элемент, но слово своё сдержит. Он жадноват, но кто этим не грешен? Тем более на первом месте у него всё же власть и захват территорий, а Шакал ему регулярно портил нервы. Теперь же у него появится отличная возможность щёлкнуть последнего по носу, а то и дать пинка под зад.

Уставшие, но довольные, мы договорились о месте встрече и отключили связь.

— Кстати, — протянула я, глядя на Жана — данный момент я сочла наиболее подходящим, чтобы внушить ему одну интересную мысль, — Шакал наверняка пирует у себя, празднуя обогащение, и ни сном, ни духом, что его надули. Здорово же?

— К чему ты ведёшь? — не понял Жан.

— А куда он все эти деньги потратит? Вообще, что будет, когда горы фальшивок разойдутся по городу?

— Скорее всего, полиция будет искать того, кто распространяет фальшивки, — машинально ответил он. — Затем примется за фальшивомонетчика, чтобы прикрыть лавочку. Но это пустая трата времени, они ничего не найдут, а что будет с фальшивками уже не моё дело! К чему эти неуместные вопросы?

— Да так… — Я устало отмахнулась. — Жаль простых людей, которые пострадают. Лучше бы этих денег вообще не было. Но если полиции плевать, даже если она знает, где искать…

Жан молчал. Я пожелала ему спокойной ночи и вышла из номера. Он не стал меня останавливать. Всё же полицейский не такой и злой. Нерешительный, слегка доверчивый и совершенно невезучий. Иначе точно не оказался бы здесь… со мной… и в такой ситуации.

Я жутко устала, хотела есть, спать и принять душ. Можно в любом порядке. Прошлый день получился слишком насыщенным, а ночь ещё хуже — нас носило непонятно где, мы встречались с бандитами, была перестрелка, почти случилась погоня, я «пристрелила» Макса, провела переговоры… Силы мои иссякли. Пора отдохнуть.

Я должна быть полна энергии, ведь Жан продолжает надеяться всех перехитрить. Даже дурак поймёт, что он недоволен ситуацией и задумал нечто нехорошее, но пока деньги не окажутся в его руках, он мне ничего не сделает. По крайней мере я очень на это надеялась и старалась сильно не переигрывать, потому что крыса, загнанная в угол, намного опаснее.

***

— Эта девица в край обнаглела, — меряя шагами комнату в гостинице, недовольно ворчал Жан. — Помыкает мной, словно это моя жизнь от неё зависит, а не наоборот! Немыслимо!

За эти несколько напряжённых дней Жан зверски устал и хотел спать, но, на скорую перекусив нехитрым ужином из местного «ресторана» и упав на кровать, понял, что сон не идёт. Чувство тревоги не покидало, собираясь тугим комком где-то в районе живота, отчего хотелось лезть на стены и выть.

— Немыслимо! Да кто она такая?! — бубнил он под нос, ворочаясь. — Явно не обычная девка. И что-то тут нечисто. Всё идёт слишком гладко. Как она узнала номер Седого? Если она настоящий курьер, то убивать её нельзя…

Ситуация нравилась Жану всё меньше. Эйфория от полученных денег, их утрата, разочарование, нервы из-за сделки с Шакалом, потом звонок Седому… Жан ещё ни разу не был так близко к своей цели! При этом он оказался в качестве какого-то мальчика на побегушках, совершенно не контролирующего ситуацию.

— Она точно меня кинет.

От этой возмутительной догадки Жан подскочил на постели. Сонливость как рукой сняло. Он уже не вспоминал о том, что сам собирался избавиться и от Макса, и от Кристины, присвоив себе все деньги. Интуиция трезвонила на все лады — а она никогда его не подводила, — и Жан не выдержал.

«Лучше синица в руках…»

Он струсил. Если сомневаешься в своей удаче, то остаётся один выход — обратиться к своей профессии. Уже много лет и полиция, и спецслужбы пытаются выловить боссов этих группировок, но стоило предъявить им обвинения, как улики исчезали, свидетели меняли свои показания, доказательств не хватало, и они с ухмылкой ускользали.

Если же он сорвёт сделку, точнее, снимет её на видео, а потом захватит всех действующих лиц на месте преступления с поличным, то они принесут ему не только долгожданное продвижение по карьерной лестнице, но и денежное вознаграждение. Конечно, миллионов ему не видать, но с паршивой овцы хоть шерсти клок!

К сожалению, самому ему не справиться, придётся привлечь помощников из соответствующих структур. Это умалит его достижения, но ведь операцию он разработает сам! Главное, чтобы никто не вмешался слишком рано и не испортил план, поэтому надо правильно рассчитать время прибытия подкрепления. Где-то под конец, и тогда начальство не сможет присвоить себе всё заслуги.

Приняв решение, Жан накидал план на бумаге, проверил все детали и, удовлетворённый задуманным, позвонил нужным людям. Затем поставил на зарядку телефон, мысленно прикидывая, как часто ему стоит мелькать на видео, чтобы его точно не опрокинули либо не выставили подельником, и наконец смог крепко заснуть.

Глава 32. Откровение

Выспаться не удалось. Мне показалось, что едва я закрыла глаза, как тут же в дверь постучали. Сначала тихонько, потом настойчивей.

— Да иду я, иду! — потянувшись в кровати, вспомнила — где я, как и что именно происходит. Это мгновенно придало мне небывалой бодрости. На миг отрешившись от всего, я мысленно прогнала детали плана и, совершенно неуверенная в результате, тяжело выдохнула. Расслабляться рано.

На сборы мне понабилось минут пятнадцать, прямо как в тот самый день, когда мы с Викой опаздывали в аэропорт. Тогда всё началось, а сегодня должно закончиться. Только сейчас ситуация другая, да и я больше не та испуганная девчонка в полуобморочном состоянии. Теперь я совершенно другой человек в прямом и переносном смысле.

Осмотрев себя в зеркале, удовлетворённо улыбнулась. Несмотря на тяжёлые испытания и постоянный стресс, выглядела я намного лучше, чем раньше. Я чаще ела и потому поправилась, появился приличный намёк на фигуру.

Приходилось постоянно следить за выражением лица, и я перестала хмуриться, да и взгляд стал другим, более уверенным, что ли… Я определённо себе нравилась. Если нам всем сегодня придётся умереть, то я хотя бы умру красивой.

Смело использовав все коробочки и флакончики из косметички, я последним штрихом мазнула по губам блеском. Всё-таки жаль, что не купила яркую помаду, сейчас бы она смотрелась как нельзя кстати.

Жан с преданностью цепного пса ожидал меня под дверью. Гладко выбритый, отчего тёмные круги под глазами стали заметней, он стоял, опёршись о стену плечом и сложив руки на груди. Вид у него был весьма угрюмый. Я отзеркалила его взгляд, и он хмыкнул, уловив насмешку.

— У нас много дел. Забирай вещички, нам скоро выдвигаться.

Повернувшись, он ушёл вниз. Я же не спеша поплелась обратно. Время ещё есть, а если одному неудачливому полицейскому хочется торчать на месте встречи заранее — как влюблённому мальчишке, который слишком рано припёрся на свидание, — это его проблемы.

Вообще, с таким подходом к делам, я не удивлена, почему Жан докатился до столь жалкой жизни. Очевидно, что он совсем неинициативный и какой-то чересчур доверчивый: за мной не следит, телефон не отобрал — а теоретически я же могла связаться со своими сообщниками, переиначить план и устроить ему незабываемые приключения. Что я, собственно, и сделала.

Если бы Жан не шантажировал, а потом не подставил Макса, не пытался меня пристрелить и сейчас не демонстрировал, что я якобы его пленница, мне бы стало его жаль. Макс выжил лишь чудом, да и неизвестно, чем бы закончился тот день для меня, не окажись деньги фальшивками. Ведь именно из-за шока в связи с нарушенными планами стать миллионером и желания получить настоящие деньги Жан меня послушал.

Зато благодаря его халатности мне удалось созвониться с Максом и в скоростном режиме обсудить детали предстоящего плана. Я боялась, что Жан может подслушивать, потому открыла в раковине кран и заперлась в душевой кабинке. Даже если предосторожности лишние, я решила перестраховаться.

До полудня оставалось ещё больше двух часов, поэтому мы спокойно позавтракали. Меня позабавило, что Шакал встречу назначил на полночь, а Седой — в полдень. Будто первый хотел продемонстрировать, что он на тёмной стороне, а второй… Впрочем, они оба на тёмной, просто Седой как-то поприятней кажется.

Ближе к обеду распогодилось, с неба исчезли все облака и ярко светило солнце. На улице потеплело, словно на денёк заглянула весна. Я сочла это хорошим знаком.

К машине Жана мы спускались вместе, и мне пришлось подождать, пока он покурит, щуря глаза на солнце. Мы как будто притёрлись и без слов понимали друг друга, не надоедая ненужными разговорами, хотя ни один из нас не доверял другому и наверняка каждый планировал что-то своё. Я уж точно.

Обмен осмия на деньги договорились провести в весьма интересном месте — на крыше одного из известных торговых центров. Макс сказал, что ТЦ принадлежит человеку, с которым Седой находится в дружественных отношениях, и нам это выгодно. Надеюсь, Макс действительно успел всё подготовить, иначе плакали наши планы.

Чем ближе мы подъезжали к месту встречи, тем сильнее нервничал Жан. Он то и дело поглядывал на телефон в моих руках, хотя я никому не звонила, да и мне тоже никто ничего не писал. Пришлось спрятать его в карман, чтобы не нервировать и не подкармливать паранойю полицейского. Впрочем, следящая программа прекрасно работала и так, просто я боялась, что телефон случайно отключится или потеряется.

Заехав на территорию торгового центра, мы спустились на подземную стоянку, вышли из машины, осмотрелись и направились к служебной лестнице, ведущей на крышу. Я прижимала к себе сумку, а в нагрудном кармашке лежал крохотный контейнер с осмием-187, который скоро перекочует к другому владельцу. Естественно, если всё получится.

Волновалась я жутко. В том, что Макс сделает всё возможное и невозможное, не сомневалась, а вот в том, что не облажаюсь сама, уверенности не было. Колени снова затряслись, а ладони вспотели. Контейнер за пазухой стал вдруг тяжёлым и жгучим, как раскалённое железо.

«Макс, где же ты?»

Без ужимок, изображая обычный интерес к незнакомому месту, я состроила скучающее лицо и оглянулась. Жан пристально и с напряжением смотрел на меня, следя за каждым движением и взглядом. Пришлось вопросительно приподнять брови, и он ответил мне кривой улыбкой, но взгляда не отвёл.

«Задумал что-то нехорошее, уверена! Что же делать?» — метались мысли в голове, но, как назло, ни самого Макса, ни наш условный знак я нигде не заметила. Такой расклад не добавил мне уверенности, и я распереживалась ещё больше. К сожалению, вертеть головой было бесполезно, мы уже поднимались по лестнице, а стоянка осталась позади.

«Просто не паникуй и действуй по плану…» — не очень убедительно подбадривала я себя. Как ни странно, наш путь оказался весьма оживлённым: сновали туда-сюда какие-то люди с коробками, персонал курил на ступеньках, хлопали ведущие на этажи двери и вообще было такое неестественное движение, что даже посторонний человек засомневался бы в этом фарсе. До площадки на крыше оставалось всего полтора этажа, как из боковой двери вынырнули двое мужчин в синих комбезах с огромным кожаным диваном, а за ними — нереальной красоты брюнетка в красном лакированном пальто нараспашку. Глубокое декольте приковывало взгляды, словно магнит иголочку.

— Я велела отнести ведомости в бухгалтерию, а не оставлять у меня на столе! — с придыханием кричала она в трубку, прижимая её плечом к уху и одновременно роясь в огромном шоппере. Одна ручка выскользнула из рук, на пол посыпалась разная мелочёвка — монеты, косметика — и покатились вниз.

Хромированные ножки дивана хищно поблёскивали, пока мы пытались разминуться и не растоптать рассыпанные вещи, в итоге пришлось посторониться, чтобы они смогли пройти, но грузчики и так и сяк крутились, пока не начали ругаться. И в итоге меня, как маленькую и худенькую, загнали наверх, а более крупный Жан застрял внизу. Театр абсурда разрастался.

— Ой, божечки, извините! Божечки, помогите, — вопила красотка, наваливаясь пышной грудью на Жана. Тот заметался в противоречивых эмоциях — такой напористой дамочке грех было не помочь и в то же время он уже догадался, что тут что-то не так. Сцепив зубы, он вскинул руку с обвиняюще направленным на меня указательным пальцем, злобно зыркнул, явно намереваясь что-то сказать, но тут у него из пальто вывалился смартфон и громко тюкнулся о ступеньки, звеня осколками.

На миг повисла пауза, а что было дальше, я уже не видела: кто-то подхватил меня под локоть и втащил в дверь рядом. Я только и успела увидеть, что это какой-то незнакомый парень в деловом костюме.

— Давид Исаевич ждёт вас. Следуйте за мной, — сказал он и, не оборачиваясь, быстро направился по коридору мимо бутиков и ярких витрин. Похоже, на крышу я не попаду, а жаль…

Он завёл меня в отдел женской одежды, забитый кучей безвкусно и кричаще разодетых манекенов, прошёл мимо продавщицы, лишь коротко взглянувшей на нас, и без комментариев пригласил за дверь, на которой красовалась глубокая царапина и какое-то неприятное жёлтое пятно.

За дверью находилось что-то типа тёмной подсобки и совершенно неприметный вход в очередное помещение. И вот тут-то я поняла — я попала в настоящую секретную комнату для переговоров. Внутри было светло благодаря большому панорамному окну, повсюду расставлена тяжёлая резная мебель из тёмного дерева и кожи, даже барная стойка была. А ещё в воздухе приятно пахло дорогим парфюмом и сигарами.

Я застыла на пороге, пытаясь не уронить челюсть — так вот как глядят серьёзные криминальные боссы! Седой, а точнее Давид Исаевич, стоял у окна, сцепив руки за спиной, и не обернулся, когда я зашла. Но мне показалось, что он вздрогнул, или это просто так свет из окна падал?..

«Позеры, блин», — подумала я и сделала шаг вперёд, нервничая всё больше. Седой находился не один, а с телохранителем, да и позади застыл мой провожатый…

— Оставьте нас, — махнул хозяин, и его помощники без слов покинули комнату, хотя телохранитель зыркнул на меня с каким-то повышенным интересом.

Седой мне сразу понравился. Интеллигентный мужчина лет пятидесяти или чуть больше, с породистым лицом и аккуратной седой прядью в густых, искусно уложенных чёрных волосах. На нём был тёмно-синий костюм в тонкую светлую полоску, а из-под манжеты блестели часы. Наверняка золотые!

Когда он обернулся, то встретил меня приятной полуулыбкой, поздоровался, слегка наклонив голову. Я не очень уверенно скопировала его жест. Вопреки логичному страху перед незнакомым опасным человеком, я вдруг испытала щемящее чувство тоски.

— Приятно удивлён, что вы смогли забраться настолько далеко, учитывая ваше прошлое и отсутствие опыта в подобных… делах. — Давид Исаевич сделал приглашающий жест, указывая на кресла. Мы сели напротив друг друга, нас разделял только небольшой кофейный столик. — Признаюсь, мне безумно любопытно, как вам удалось добиться таких результатов?

— О, это долгая история, — с осторожностью начала я. — Я бы с радостью поведала её вам, но у нас так мало времени… Вы же знаете.

Мужчина не сводил с меня взгляда. В его тёмных глазах мне чудился неестественный блеск.

— Молодёжь всегда так спешит. К счастью, немного времени у нас есть. Мои люди не смогут слишком долго задерживать вашего «друга» из полиции. — Он слегка грустно улыбнулся. — Но пока вам нельзя покидать этот кабинет. Так что придётся ещё немного потерпеть моё общество. Можно взглянуть?

Я без раздумий догадалась, чего он хочет, достала из нагрудного кармана контейнер с осмием. Седой лишь мельком взглянул на него, слегка щёлкнул пальцем по пломбе и удовлетворённо кивнул.

— Это действительно он. Деньги вон там. — Он кивнул на ещё одно кресло, где лежал довольно увесистый чёрный рюкзак. — Вся сумма, как договаривались. Пересчитаете?

— Надеюсь, на этот раз никаких фальшивок? — Я понимала, что деньги лучше пересчитать. Недавно такую же халатность проявил и Шакал, за что потом серьёзно поплатится. С другой стороны, было очевидно — либо меня отсюда не выпустят, либо всё пройдёт как надо. Другого не дано, а тратить время на пересчёт нет смысла, да и как-то неудобно было, ведь я тоже не захватила счётную машинку.

— Что вы! Вы честны со мной — я с вами. — Давид Исаевич был категоричен. — Тем более у нас с Максом уговор. Но как вы так легко догадались о фальшивках? Они безупречны!

— Случайность. У них есть один недостаток, — улыбнулась я, — едва на них попадает влага, они сразу портятся. Думаю, ваш… конкурент скоро об этом узнает. Вам стоит быть осторожней.

Седой от души рассмеялся.

— Так было задумано изначально. Зарвавшихся щенков нужно ставить на место, иначе они начинают мнить себя матёрыми волкодавами. И не прояви Марат чрезмерной беспечности, сделка между нами прошла бы успешно, а вам не пришлось бы пережить все эти трудности. Правда, тогда мы бы не познакомились… — Его глаза лучились неподдельной радостью. — Я не жалею, что связался с вами. Вот, — он достал из кармана визитку и протянул мне, — обращайтесь в любое время.

Я взяла визитку и покрутила в руках. Седой не вставал с места и чего-то ждал, всё так же пристально вглядываясь в моё лицо. Я тоже продолжала сидеть, чувствуя, что разговор будто оборвался на полуслове и нужно сказать что-то ещё. Мне было интересно, зачем ему осмий, почему помог нам с Максом и с какой стати он так пялится. Эти вопросы буквально разрывали изнутри, и я решила — раз меня не гонят, то почему не спросить хотя бы про осмий? Конечно, вряд ли он расскажет, но я хотя бы попыталась.

Седой хитро прищурился и откинулся на спинку кресла.

— О, это очень интересный вопрос и по секрету я поделюсь с вами. Есть одна небольшая лаборатория и парочка энтузиастов, проекты которых я спонсирую. Они разрабатывают разную бесполезную мелочёвку, но мне с детства нравилась идея владения подобным местом. Именно эти ребята и создали безупречные фальшивки. Сначала я не планировал их использовать, но история, как вам известно, получила неожиданное продолжение. — Седой свободно откровенничал, чем сильно меня удивил. Да и оставался он безупречно вежлив и обходителен, хотя кто я, а кто он. — После этого исследования продолжились, ребята бились над проблемой и в итоге смогли найти решение, как сделать краску стойкой, сохранив нужный оттенок. Осмий станет катализатором для необходимого преобразования, и купюры действительно будут идеальны.

— Вы хотите, — я шокировано вытаращилась на него, чувствуя одновременно восторг от прикосновения к чужой интересной тайне и ужас от того, что стану причастной к столь серьёзному переступанию, — наводнить рынок фальшивками?

И снова Седой рассмеялся. Правда беззлобно и как будто просто забавляясь моей наивностью.

— Что вы. Это создаст слишком много проблем. Мне просто нравится мысль о том, что я владею такой технологией и в любой момент могу ею воспользоваться. Тем более никто не знает, когда такая вещь может пригодиться. Вот как было с прошлыми фальшивками.

— А вы не боитесь рассказывать мне такие опасные вещи? — выпалила я, не подумав.

— Не боюсь.

— Но почему? — и снова слова вырвались до того, как я успела прикусить язык. На душе стало так тревожно, что я сжала кулаки и ногти больно впились в ладонь. Неужели Седой собирается избавиться от меня после этого разговора? Нет, тут что-то другое.

— Потому что ты слишком похожа на своих родителей в молодости. Такая же наивная, открытая и совершенно отчаянная, как отец. И навеки преданная, как и твоя мать…

Глава 33. Повороты судьбы

— Вы знали моего отца? Но… это невозможно…

Я замерла с открытым ртом, а Седой будто как-то ссутулился, постарел. Как он мог знать моего отца? Ну ладно — маму.

— Да, знал. Когда-то мы с ним работали вместе на одного человека. Человека, чьё место я сейчас занимаю. Твой отец в то время встретил хорошую девушку, но на нём висели серьёзные долги и всё не ладилось, бизнес прогорал. Он часто уходил в запой, в редкие минуты просветления решал свои проблемы. Шли месяцы, годы, красивая девушка, на свидания с которой он бегал, словно влюблённый школьник, забылась, осталось лишь желание выжить. То были трудные времена…

Я слушала, затаив дыхание.

— А потом его не стало. — Выдержав драматическую паузу, Седой повторил: — Того человека, что был твоим отцом, больше нет. Но я ему должен. Благодаря ему я здесь. И быть честным с тобой — моё искупление.

Он замолчал, а я не хотела верить ему. Слова звучали, как бред. Но голос Седого был наполнен такой печалью и виной, что я сразу обо всём догадалась. Мы оба поняли друг друга.

Мне стало горько — человек, достигнувший подобных высот, боится назвать вещи своими именами, придумав несуществующего друга. Почему бы не сказать прямо, что он и есть мой отец?

— А как же мама?.. Она столько лет ждала и умерла страшной смертью!

Лицо Седого исказилось болью.

— Она была так молода, а он — тридцатилетний алкаш на побегушках у самого опасного преступника города. Её ждало светлое будущее, а первая любовь мимолётна и обычно всегда трагична. — Он усмехнулся и тут же припечатал: — Он не знал, что стал отцом, а если бы и узнал, это ничего не изменило бы.

Проглотив колючий ком, сдавивший горло, я поднялась с кресла.

— Значит, это вы прислали мне ту пустышку с документами и отправили прямо в самое пекло? Это так вы решили побеспокоиться о дочери «друга»? — Я демонстративно обозначила в воздухе кавычки. — Если бы не череда случайностей, меня бы уже убили. Получается, вы всё знали с самого начала?!

— Мои люди нашли место, где Марат спрятал деньги, в тот же день, когда я узнал о тебе. Ключ находился у тебя — я был в этом уверен, и потому решил отправить те документы. Я просто немного подтолкнул тебя в нужном направлении, а мои люди полностью контролировали ситуацию. Тогда тебе ничего не угрожало.

— Да я чуть не умерла от страха!

— Но не умерла же, а прошла этот путь с достоинством. Я убедился, что ты достаточно умна, чтобы справиться со свалившимися на голову миллионами. Теперь у тебя всё будет хорошо.

Я открыла рот, чтобы возразить, возмутиться, да хоть бы расплакаться, но так и не смогла сказать ни слова.

Внизу завыла полицейская сирена — одна, вторая, потом ещё несколько с разных сторон, — Жан сделал свой шаг. Пора завязывать с этим балаганом. Меня разобрала злость, обида и неприятное чувство понимания, что сказанное Седым — логично. Но я всё равно не смогла удержаться от колкости:

— Ну, теперь-то вы откупились от меня этими деньгами и можете считать себя свободным от любых долгов.

Седой грустно вздохнул и покачал головой.

— Во-первых, ты их честно заработала. Во-вторых, некоторые долги вернуть невозможно.

Подняв тяжеленный рюкзак, я с трудом взгромоздила его на плечи. Мой новоявленный отец попытался помочь, но я увернулась — не хотела, чтобы он ко мне прикасался. Сделала шаг в сторону выхода и остановилась, услышав своё имя.

— Кристина… Если ты сможешь однажды простить своего отца… меня…

Я оглянулась и посмотрела в лицо человека, с которым меня столь внезапно свела судьба. Седой выглядел измученно.

— Пока что не могу ничего обещать. Но я обязательно подумаю над этим.

— Спасибо… дочка. Теперь поторопись. Руслан проведёт тебя, а с остальным я сам разберусь.

За дверью ожидал тот самый парень, что привёл меня сюда. Он молча кивнул, и я поспешила следом, проделав тот же путь, что и ранее, вышла к подземной парковке, а там меня уже ждал Макс, одетый в синюю форму и скрывающую пол-лица кепку с логотипом почтовой компании. Он крепко обнял меня и поцеловал, отчего я забыла обо всём на свете, просто радуясь, что скоро всё будет позади, мы живы, и вместе. Наши сердца колотились в унисон.

Макс забрал рюкзак, схватил меня за руку и повёл к маленькому курьерскому грузовичку. На антенне была привязана яркая жёлтая лента. Когда я сюда только приехала, она должна была стать сигналом, что все приготовления окончены.

— Прости, я немного опоздал, — повинился Макс. — Не мог найти форму нужного размера, пришлось ехать на другой конец города, а там застрял в пробке. — Он открыл кузов, бросил туда рюкзак и показал на одну из множества коробок: — Это твоя. Кстати, — он придержал меня за локоть, — я, значит, отработал на совесть, но ты видала и получше?

Я втянула голову в плечи. А ведь так надеялась, что наших с Шакалом переговоров Макс не слышал.

— Как приедем домой, повторишь мне всё ещё раз, и я покажу, как ты ошибалась.

— Но я же не по-настоящему… — попыталась оправдаться я.

— Ничего не хочу слышать. А теперь прячься. — Он игриво хлопнул меня по попе, придавая ускорения.

С пылающими от смущения щеками я залезла внутрь, присела, устроив рюкзак между ног. Макс подмигнул мне и закрыл коробку, затем я услышала звук упаковочной ленты. Меня «запечатали». Сразу стало темно, но совсем не страшно. Мне казалось, я теперь вообще ничего не боюсь. Через минуту машина просела, дёрнулась и поехала к конечному пункту, весело трепыхая жёлтой ленточкой на антенне.

Макс вывезет меня с деньгами далеко за город, где мы на некоторое время «заляжем на дно», подождём, когда все волнения улягутся и вскоре заживём новой жизнью. Я сидела с закрытыми глазами и думала, что теперь в коробке мне слишком мало места и не так уютно, как было раньше. Теперь закрытые места слишком ограничивают меня. Хочу увидеть мир, хочу заняться интересным делом, окончательно разобраться в себе, понять своего отца, любить. И быть любимой. У нас теперь вся жизнь впереди, и никто больше не заставит меня спрятаться в шкаф.

***

— Это невозможно! — Жан был потрясён неудачей. Он ожидал проблем, но не катастрофы. Он всё просчитал, но просчитался — кто же мог подумать, что каким-то банальным диваном и шикарной женщиной его отвлекут и загонят в тупик? Разбитый смартфон стал последней каплей. Пока он бегал по торговому центру в попытке найти пропавшую Кристину и Седого, потом покупал новый телефон, прошло слишком много времени.

Чертовки и след простыл, а вот машина Седого была припаркована на самом видном месте — тот не покидал территорию.

Жану уже трижды позвонило начальство и начало подгонять — заинтересованные его информацией, они проверили всё по своим каналам и выяснили некоторые детали, которые и подняли всех на ноги. Отпираться было поздно, в отчаянии он выложил всё как на духу и вскоре к ТЦ слетались все, кто мог и хотел поживиться на этом деле.

Седой вышел из центральных дверей не скрываясь, в вразвалочку пошёл к своему авто. Рядом возвышались его телохранители и какой-то щуплый мужичок с кипой папок.

У самой машины к ним подошли люди в форме — предъявили документы и ордер на досмотр личных вещей и багажника. Великодушно махнув рукой, Седой позволил обыскать и себя, и машину. Когда из внутреннего кармана пальто Седого вытащили странный деревянный контейнер, Жан выхватил его у коллеги и дрожащими руками открыл, понимая, что это всё не то.

— Что это?! — завопил он, тыча пучком палочек в лицо Седому. — Что это за фигня?

— Ароматические палочки, — спокойно ответил тот и отвёл его руку от своего лица.

— Какие палочки? Где колба? — продолжал брызгать слюной Жан, не желая признавать поражение.

— Обычные палочки. Для медитации, чтобы успокоить нервы. Вам тоже советую, — усмехнулся Седой. Он глазом не моргнул, когда из торгового центра вышла красотка в красном лакированном пальто. Она подмигнула дежурившим около входа полицейским, поправила сумочку с ценным содержимым и, сексуально виляя бёдрами, села в припаркованное рядом такси и укатила.

Седой дождался извинений и заверений, что всё случившееся — чудовищная ошибка, и велел водителю ехать дальше. Его никто не остановил.

— Ты ведь понимаешь, что тебе конец? — возникший позади начальник был бледен, его лоб покрылся испариной. — Ты не только себя утопил, но и меня за собой утянул. — Жан молчал, понимая, что его карьере пришел конец. — Для операции я задействовал все резервы. Ты хоть представляешь, что здесь будет, когда новость об осмии разойдётся?

Потупившись, Жан продолжал молчать. Его разрывало от множества мыслей, и желания повернуть всё вспять.

— Жан, — начальник продолжал что-то говорить, не повышая тона и не меняя интонации, что говорило о крайней степени бешенства и отчаяния, — дай мне хоть что-то, чем я смогу заткнуть рты сверху. Хоть что-то, Жан! — Он вцепился ему в рукав, и Жан понял, что его вечно высокомерный босс напуган до смерти.

Значит, всё намного хуже, чем он думал.

— Да, — Жан с ненавистью сжал зубы, вспоминая треклятую курьершу и её «совет», — у меня кое-что для вас есть.

***

Шакал был на седьмом небе от счастья. Он сделал это! Он теперь в высшей лиге, наравне с другими акулами криминального мира.

Опустошив рюмку, Шакал откинулся в кресле. Бухал он со своими самыми близкими и надёжными помощниками уже почти сутки и был опьянён как успехом, так и количеством выпитого.

Хлопнув рукой по столу, Шакал привлёк внимание товарищей, поднял новый тост, вспоминая последние события, свой гениальный ум и смекалку.

— За дураков и неудачников, благодаря которым мы снова на коне! — провозгласил он заплетающимся языком и чокнулся с наиболее стойким из своих собутыльников. Выпив, подтянул к себе сумку с деньгами, схватил охапку пачек и занюхал ими.

Мысли разбегались от обилия идей, где он сможет применить финансы и насколько расширится его бизнес. Нужно что-то легальное начать, чтобы было прикрытие, как у Седого. Всё же заклятый враг не дурак, раз уже не один десяток лет щёлкает полицию по носу.

— Мы богаты! — подбросил он деньги в воздух, прекрасно понимая, что потом придётся аккуратно их собирать, но желание устроить дождь из купюр оказалось сильнее. — Ха-ха! Мы богаты!

Дверь распахнулась, с силой ударяясь о стену. В помещение ворвался Ян, поскользнулся на пакетике из-под чипсов и чуть не растянулся на полу.

— Брат! Катастрофа! — Его голос сорвался на визг, а руки и подбородок тряслись, как в припадке. — Тут копы! Куча машин с копами, они уже заезжают на территорию!

— Что ты мелешь?! — Шакал подскочил, его повело в сторону, но новость оказалась настолько отрезвляющей, что он сразу выпрямился, даже язык перестал заплетаться. — Откуда тут копы?

— Не знаю! Но их тьма! Брат, надо валить!

Дважды повторять не пришлось. Шакал уже запихивал раскиданные по столу и полу деньги в сумку, машинально отметил, они какие-то странные на вид. Потом понял, что теряет время и вместе со всеми рванул к чёрному ходу. Но, едва открыв дверь, выронил сумку и вскинул руки вверх. В лицо ему смотрело дуло автомата, а дальше виднелось двое бойцов в чёрной форме и масках.

Бойцы заполонили всё помещение, за ними вошёл Жан со своим начальником. Понимая, что уже не сможет присвоить себе ни капельки славы, Жан тихо держался позади, чтобы потом его присутствие указали в отчёте хотя бы не в качестве виновного.

— Так-так-так, что тут у нас? — ласково проговорил мужчина, в котором все сразу опознали главного. Он подошёл к заваленному объедками и бутылками столу, отлепил от столешницы одну размокшую купюру, на которой полностью расплылось изображение. Потом засунул руку в сумку, достал ещё одну стодолларовую бумажку, посмотрел на свет, поцокал языком: — Производство и распространение фальшивой валюты в особо крупном размере.

— Какие фальшивки? — взвизгнул Ян, не понимая, что происходит, но заранее испугавшись до полусмерти.

— Да-да, начальник, это просто бумажки. Мы тут праздновали, решили устроить себе дождь из бабла, а бумажки заказали в типографии. Могу адресок подкинуть, там постоянным клиентам скидка. — Шакал уже просёк, в чём дело, и сложил все кусочки паззлов: странное поведение Седого, который совершенно не страдал от потери двух миллионов и почти не искал их, и странная курьерша, что постоянно таскалась с Максом — этого бугая он не раз видел с людьми Седого.

Сердце заколотилось так, что было готово разорваться. Его провели какие-то сопливые дилетанты!

— Фальшивки? Быть того не может… — забормотало рядом, но Шакал был слишком оглушён провалом, чтобы сразу пресечь болтливого братца.

— Да, молодой человек. Вы крупно влипли! — Полицейский сиял, словно начищенный медный таз. За ним с мрачной рожей стоял Жан и даже слегка сочувствовал Шакалу — они оба оказались одураченными.

— Нет! Не может быть… — Ян продолжал трястись в бессильной ярости и от страха. — Я не виноват! Я вообще ни при чём! Курьера убил Виктор, это он во всем виноват! И денег с ним не было, вот клянусь, ни гроша не было!

— Заткнись, придурок, — запоздало зашипел Шакал, а потом умолк, осенённый идеей: Ян слишком бесполезен, чтобы беспокоиться о его судьбе, а значит, можно смело валить всё на него.

— Что вы, продолжайте, молодой человек. У нас будет много времени для общения, — ласково сказал полицейский и тут же строго добавил своим людям: — Пакуйте их. И смотрите, никого не упустите.

Потом он потёр руки и самодовольно прищурился, улыбаясь.

— Всё же этот день не так уж и плох. Думаю, я могу рассчитывать на хорошую премию. Наконец свожу жену на Мальдивы…

Эпилог

Вика тяжело выдохнула, стёрла пот со лба и обессилено свалилась на стул. Огромная раковина была ещё наполовину заполнена немытыми кастрюлями, ноги гудели, руки в резиновых перчатках вспотели и чесались.

«Сколько ещё будет продолжаться этот ад? Не жизнь, а нескончаемая безнадёжно-чёрная полоса неудач. Хочу белую… или синюю, или хотя бы красную! Как же я устала!»

Когда Вика покинула родной город и уехала в США на учёбу, она знала, что жизнь не будет медовой. Она была готова усердно трудиться, не спать ночами во время сессий, возможно, подрабатывать. Но никак не предполагала, что придётся пахать подобно тягловой лошади по восемнадцать часов в сутки. Условно-бесплатное обучение оказалось совсем не бесплатным. Литература, курсы, оплата проезда и многие другие мелочи стоили недёшево, подаренные Кристиной деньги пришлись очень кстати, но закончились ещё в первую неделю. Безденежное положение вынудило искать работу, на которую Вика бежала сразу после занятий, а каждую свободную минуту использовала для выполнения домашних заданий. Если успеваемость снизится — она не получит стипендию и не сможет оплатить учебники и пропитание.

Так шёл день за днём, легче не становилось, хотя Вика понемногу привыкала к хронической усталости и просто действовала, не задумываясь, как сильно ей хочется упасть лицом в подушку и проспать минимум двое суток. Она даже перестала обращать внимание на насмешки одногруппников — как своих земляков, так и местных.

Их всех крайне забавляла её рассеянность, вечная занятость, а также хронический «синдром панды» — чёрные круги вокруг глаз, появившиеся от переутомления и постоянного недосыпа. В придачу Вика заметно похудела, старые вещи теперь висели на ней мешком, что отнюдь не добавляло популярности и унижало чувство собственного достоинства.

Иногда Вика останавливалась, будто очнувшись от кошмара, осматривалась, с завистью отмечая пышущие здоровьем и радостью лица своих сокурсников, но тут же вспоминала, что у неё огромный список дел, и снова возвращалась в мир безнадёги.

Единственной отрадой были разговоры с Кристиной, которая её очень поддерживала, да мечты, что однажды всё закончится: Вика планировала вернуться домой с шикарным дипломом, похудевшая, уверенная в себе. Она отдохнёт, наберётся сил, и жизнь наладится.

Но Кристина уже больше месяца не выходила на связь. В конце концов Вику так извела тревога, что она не выдержала и позвонила Марии Иоанновне. Она не без оснований недолюбливала эту женщину за её жестокое отношение к собственной внучке, но номера соседей Вика не додумалась сохранить, и звонок бабке был единственным выходом.

Заранее подготовившись к неприятному разговору, Вика набрала номер. К её удивлению, Мария Иоанновна, как только услышала о пропаже Кристины, изъявила желание поехать и проверить квартиру. В её голосе отчётливо звучало волнение.

Вика так удивилась, что даже забыла попрощаться. Тем же вечером Мария Иоанновна сама позвонила, чем повергла Вику в ещё больший ступор — она никак не ожидала такой оперативности и участия со стороны этой чёрствой женщины.

Бабка оказалась отличной разведчицей и рассказала крайне странную историю. Сначала она пообщалась с соседками-сплетницами в подъезде, но те потоком выдавали какие-то небылицы — про толпы мужиков, которых обычно тихая и незаметная Кристина приводила домой, о каких-то подозрительных типах бандитской наружности, что постоянно ошиваются рядом с домом. В итоге две соседки поскандалили прямо на лестничной площадке: одна кричала, что Кристина проститутка, вторая — что та стала боссом мафии. Мария Иоанновна долго не принимала участия в жизни внучки, но всё-таки знала её неплохо, а потому хоть и обалдела, но не поверила.

Проверив квартиру, она не обнаружила ни следов оргий, ни бандитов, ни вообще каких-либо признаков присутствия там особей мужского пола. Там вообще ничего не изменилось, только цветы засохли, да протухли и заплесневели остатки еды. Кристина действительно очень давно не появлялась дома.

Расстроенная и напуганная Мария Иоанновна покинула квартиру, и там её перехватил симпатичный молодой человек, живущий этажом выше — очень культурный и интеллигентный. Он поинтересовался, кем приходится Мария Иоанновна Кристине, а потом принялся расспрашивать, куда та пропала. Тут-то и выяснилось, что соседки-скандалистки преувеличили, но наврали не сильно. Кристина действительно постоянно куда-то бегала, у неё появились новые знакомые, а потом она и вовсе исчезла, причём с каким-то парнем. И вот уже четыре недели не появляется.

Вика настолько опешила от всех новостей, что потеряла дар речи. Мария Иоанновна тоже молчала.

— Может, она связалась с нехорошей компанией? — предположила Виктория, не особо уверенная в этой версии. Кристина и плохие парни? Да быть того не может!

— Как ты себе это представляешь? — бабка тоже не поверила в такое. — Но она девочка ответственная и не могла просто взять и исчезнуть! Я волнуюсь за неё…

— Простите, — неуверенно заговорила Вика, — но я раньше не замечала за вами особой любви к внучке. Что изменилось?

Мария Иоанновна вздохнула.

— Я была не права. Мне понадобились годы, чтобы осознать это. Всё, что с нами произошло — моя вина, а не моей дочери или внучки. Я очень жалею о потерянном времени… Я уже старая, жить мне осталось не так долго. А Кристина — моя родная кровь… она всё, что у меня осталось. Я поступила, как законченная эгоистка, и когда наконец это поняла, Кристина пропала! Господи, хоть бы с ней было всё в порядке, — запричитала Мария Иоанновна, а Виктория поражённо продолжала молчать, — пусть лучше я умру, чем она…

В конце концов, так и не найдя решения, они распрощались. Перед этим договорившись созваниваться, если вдруг что-то изменится. Бабка планировала обратиться в полицию и в какие-то местные службы розыска, но очевидно, что момент для удачного поиска безвозвратно упущен.

Вика тогда проплакала всю ночь и даже отпросилась с работы, потому что силы окончательно покинули её. Она очень волновалась за подругу, ничего не могла сделать, и это было самое ужасное из испытанных когда-либо чувств. Вика ощущала тяжесть вины, ведь это она бросила Кристину в неадекватном состоянии и теперь та наверняка попала в беду. Она же такая добрая и наивная, её сможет одурачить даже ребёнок!

Учёба учёбой, но в США Вика ничем не сможет помочь Кристине. Расстроенная, она решила, что надо возвращаться домой. Чем быстрее, тем лучше.

Быстро спускаясь по лестнице, в спешке перепрыгивая через одну или две ступеньки, Вика натолкнулась на своих земляков-одногруппников. Они как обычно над чем-то смеялись, тыкая пальцами в экран смартфона, а девчонки параллельно обсуждали салон маникюра. Виктория услышала обрывок разговора, машинально посмотрела на свои покоцанные ногти, испорченные химией, от которой не спасали даже перчатки.

«Ничего, я не всегда буду посудомойщицей… — уверенно подумала Вика, но тут же едва не расплакалась — ведь чтобы вернуться домой, придётся бросить учёбу, а второго шанса у неё не будет. — Я справлюсь. Главное чтобы Кристина была в порядке».

— Эй, красотка, хочешь прокатиться? — заржал Марк, который никогда не пропускал возможности побуллить свою «любимую» одногруппницу. Сегодня у него нашёлся для этого отличный повод — родители купили ему новенькую тачку, круче, чем у его друга, и он этим очень гордился. Белая «Мазда» выгодно выделялась на фоне других машин студентов — многие не парились и приезжали в университет даже на старых пикапах, но Марк во что бы то ни стало желал всем утереть нос. — Только сначала разденься, а то твои шмотки настолько грязные, что испачкают мне салон!

Девчонки захихикали, снисходительно поглядывая на Вику. Та уязвлённо одернула тунику — старенькую, но чистую и аккуратную, и принялась неистово рыться в сумке — студенческий то ли потерялся, то ли провалился куда-то под вновь порвавшуюся подкладку, а ведь без него проезд стоит вдвое больше.

— А не боишься, что тогда она испачкает салон своей грязной жо… — подхватил издевательство его товарищ, но он успел закончить фразу. Мимо университета на огромной скорости пролетела шикарная спортивная машина. Словно алая полоса, сверкнув глянцевыми боками, она резко развернулась и, визжа шинами по асфальту, затормозила у входа.

Девушки, недавно восхищавшиеся новым приобретением товарища, возбуждённо загалдели и, мигом позабыв обо всём, кокетливо поправлять причёски. Марк недовольно поморщился, но тоже заинтересовался, что за звезда прикатила к их университету.

— Нифига себе! Это же Bugatti EB112! — воскликнул какой-то парень.

— Ого! Она же два ляма стоит, — подхватил другой и достал смартфон, чтобы сделать селфи на фоне такой редкости.

Долго дожидаться неизвестных гостей не пришлось.

Из машины вышел высокий мускулистый парень в солнцезащитных очках, в несколько шагов оказался у пассажирской дверцы и открыл её, подавая руку своей спутнице: красивой девушке с копной красивых длинных волос и в коротком тёмно-красном платье. Многие не смогли удержать восторженные вздохи, а завистливое пыхтение девчонок было слышно даже на расстоянии.

Вика стояла, открыв рот, и смотрела, как смутно знакомая девчонка элегантной походкой направилась прямо к ней. Парень остался позади и почему-то посмеивался, глядя ей вслед.

— Ну как, нравится? — подмигнула ей красотка. — Или глазам не веришь?

Вика на миг потеряла дар речи.

«Я сошла с ума, — мелькнула шальная мысль. — Не верю!»

— Кристина? Это ты? Не может быть!

— Ну что, подружка, прокатимся? — спросила Кристина, делая приглашающий жест и лучезарно улыбаясь, а затем наклонилась и тихонько шепнула: — Ну же, пошли быстрее. На меня все пялятся, я стесняюсь!

Вика, всё ещё потрясённая, неуверенно кивнула и позволила усадить себя на заднее сиденье, скукожилась, как испуганный щенок, и обняла сумку, чтобы хоть чем-то занять руки. Кристина присоединилась к ней и обняла. Парень в очках галантно закрыл за ними дверь, и через мгновение машина рванула с места, оставив позади все печали, тяготы, горе, а также толпу завистливых зевак, что так и стояли с вытаращенными в изумления глазами.

«А вот и моя красная полоса», — разрыдалась Вика, и наконец, счастливая, с силой обняла подругу в ответ.