Сторож Академии ведьм

Глава 1

В графстве Фэртон всегда холодно. Даже летом лед с местных озер не сходит, а зимой такой мороз, что выбираться из зданий не то что не хочется — это признанное по местным законам наказание. Именно поэтому в учебных заведениях для ведьм и магов, куда стекаются все одаренные молодые люди империи, учебный год начинается в первый день весны, сразу после окончания сезона метелей.

Студенты прибывают на поездах — что гораздо удобней, чем повозка со страдающими от мороза лошадьми — потому рядом с каждым пунктом назначения имеется сторожевой пункт. Небольшой домик, в котором можно погреться и подождать. Эта история началась как раз в таком неприметном местечке, заваленном сугробами — в сторожке при академии ведьм.

***

“Боги, какая холодрыга!” — то тут, то там слышалось из толпы прибывших первокурсниц.

Пока они прыгали на перроне, пытаясь согреться, с холма, на котором стояли учебные и жилые корпуса, начала спускаться высокая девушка. Первое, что бросалось в глаза — остроконечная шляпа, отороченная мехом, и приталенная дубленка, каких не купишь ни на одном рынке империи. Когда она приблизилась, стало возможно различить — вышитый на рукавах и у сердца — герб академии — Полярная звезда и снежинки вокруг нее. Они символизировали юных ведьм с тайными знаниями и холодным разумом.

Замерзающие девушки сразу поняли — студентка выпускного курса. Наверняка отличница, раз послали встречать новеньких. Почему они не подумали, что она преподаватель? Все просто. Академия графства была самой лучшей. Каждый из ее профессоров — знаменитость. Конечно же, всех их знали в лицо и мечтали — если не попасть в ученики, то хотя бы взять автограф.

Тем временем старшекурсница остановилась рядом с девушками и принялась громко читать правила пребывания. Ничего нового, все это значилось еще в брошюрах для абитуриентов. Потому никто особо не слушал, девушки, как могли, грелись и шептали: “Поскорей бы уже закончила и отвела в корпус”.

— Вам придется привыкнуть к этому климату, — вдруг отвлеклась от списка старшекурсница. — Если не готовы преодолевать трудности, делать здесь нечего.

Она обвела взглядом притихших новеньких и вдруг наткнулась на тоненькую девчонку в жалком берете и почти что летнем пальто. Рот ее давно уже посинел, а кожа ничем не отличалась от падавшего с неба, несмотря на весенний день, снега.

— Это что такое? Ты почему так вырядилась?

— Простите, — пробормотала девушка, еле размыкая губы. — Я из южных степей, у нас не бывает теплой одежды.

— О боги! — взвыла старшекурсница. — А купить по пути ума не хватило?

— Ума хватило, а денег нет.

— Ладно...

Про себя старшекурсница неприлично чертыхалась, но держала лицо. Она повернулась к домику возле платформы и крикнула.

— Сторож! Иди сюда с ключами и захвати тулуп какой-нибудь, а то у нас здесь первый труп организуется.

Вскоре дверь скрипнула, двинула снег, что успел завалить крыльцо, и на пороге появилось нечто. Высокая фигура в темных кожаных доспехах, потрепанных временем настолько, что они скорее походили на находку археолога. А форма была такой грубой, что казалось удивительным, как существо внутри вообще двигается. Хотя надо признать, двигалось оно с такой недо-грацией, будто внутри не человек, а неудачная попытка скрестить гомункула и химеру. А может, так и есть?

Должно быть, эта догадка одновременно прокатилась по головам студенток, потому что все они разом ахнули и перестали прыгать по перрону.

— Это наш сторож. Не бойтесь. Доспехи неприятные, но такова традиция. Они зачарованы, и сторож в них не поддаётся абсолютно никакому воздействию, — она указала на домик. — Живет здесь, если нужно будет погреться, то в комнате ожидания все есть. Если понадобится помощь, то к сторожу можно обратиться. Но он решает проблемы безопасности. С вопросами “как пройти в библиотеку” к нему не приставайте. Хотя... Он все равно не ответит. Он вообще не разговаривает. Возможно, у него и рта нет.

Вторая волна смятения прокатилась по новеньким.

— Но бояться не нужно. Относитесь к нему, как… к охранному голему.

Сторож подошёл к старшекурснице и протянул огромную шубу.

— Да не мне. Вон той доходяге!

Когда он развернулся к толпе, девушки инстинктивно попятились, оставив полуобморочную южанку в полном одиночестве. Лицо ее не выражало никаких эмоций, а сама вся сжалась, как свернувшийся в трубочку сухой лист, припорошенный снегом. Сторож быстро подошел и набросил на плечи тяжелый и теплый мех.

— Вот и чудно, — подытожила старшекурсница. — Теперь подходим к нему и берём ключ. Свой ищем по бирке с именем. Все просто. Давайте живей, еще на ужин надо успеть.

Толпа не двигалась.

— Эй, ты, замороженная! Ключ бери.

Девушка в шубе похлопала глазами и посмотрела на коробку сторожа, в которой были навалены витиеватые крючки с бирками.

— Давай живей. Имя ищи. Тебя как звать?

— Я… — она протянула к коробке дрожащие пальцы, — Юнни.

Ее рука скользнула по груде ключей, и вдруг девушку качнуло. Она ухватилась за дубоватую рукавицу сторожа, но все равно упала.

***

— Смотри сюда. Как очнется, вот записка.

Рядом с Юнни звучало еще что-то, пробиваясь сквозь яркий солнечный сон, но она не хотела вслушиваться. Так прекрасно было лето в степи. Сочные травы колыхались, аромат цветов и свежесть океана питали воздух, а вдали пели полевые ведуньи.

Одной из них была ее бабушка. Юнни достался ее дар. Она хотела быть такой же. Воспевать жизнь и заботиться о своем зеленом и душистом мире. В детстве степь казалась самым огромным и великим морем, растекающимся по кромке опасно-прекрасного океана.

Училась у бабушки Юнни усердно, быстро впитывая мастерство и знания. Однако выпускной экзамен показал способности гораздо выше, чем ожидалось. Теперь ее ждала служба более значимая, чем должность провинциальной травницы.

Очень разные чувства испытывала Юнни, размышляя над своими результатами. С одной стороны ее ждало место в самой лучшей академии для ведьм, с другой — предстояло покинуть семью, любимую степь и долину Цветов, получив взамен холодный темный мир, полный неизвестно чего.

Над головой что-то мягко затарахтело. Сон смешался с этим звуком, и валяться в ласковой траве стало вдвойне приятней.

“Но что может издавать такой звук?” — все еще пытался разбудить Юнни голос разума.

Она нехотя открыла глаза и растянулась в улыбке. Кошки.

С десяток разномастных пушистых созданий расположились по огромной шубе, внутри которой таким же комочком свернулась Юнни. Она зарылась поглубже, притянула к себе одну из мурлык и провалилась в безмятежный сон.

Тем временем за ней наблюдали.

В темной нише имелся стол. Со всех сторон он был обнесен железными прутьями, чтобы сторож — рабочим местом которого этот стол и являлся — мог видеть все происходящее, но при этом находился как бы отдельно от посетителей. Жутковатое ограждение соорудили давным-давно, и электрическое освещение до ниши не доводили. Именно поэтому стол освещался небольшой керосиновой лампой, желтый свет которой растекался по правому краю и падал на стену, куда недавно прикрутили малюсенький радиоприемник.

В момент, когда Юнни блаженно заснула, сторож сделал шаг вперед, мгновенно попадая в тусклое, но все-таки освещение. Лица его было не разглядеть — на случай стрельбы ранить голову не представлялось возможным — но прорезь для глаз обнажала два цепких угля, что сейчас неотступно сверлили спящую гостью.

Он размышлял о ведьмах. За свою жизнь повидал их вдоволь и почти мгновенно определял способности и слабые стороны студенток. В отличие от взрослых особей, первокурсницы не успевали покрыться защитной броней: все их чувства и мысли были как на ладони. В какой-то момент, он и сам не помнил когда, сторож осознал, что все одаренные студентки делятся на “ушастых” и “глазастых”. Из первых получались отличные воительницы и охотницы. Они слышали дыхание леса, переливы рек и мысли живых существ. Кто в переносном смысле, а кто и по-настоящему. Вторые находили свое призвание в зельеварении и поиске. Внимательные и педантичные. Не приведи боже с такой повздорить. Любую мелочь извернет в свою пользу.

В том, что на диване лежит одна из таких одаренных, он не сомневался. Выдержать в таком одеянии почти полчаса и даже не лишиться пальцев — большой потенциал. Остался один вопрос: какой?

Она перевернулась, и кошки посыпались тучным буханьем. Юнни вскочила, озираясь по сторонам, и защебетала что-то вроде “простите”. Южный диалект в его доме звучал забавно, и сторож неожиданно для себя улыбнулся.

“Глазастая”, — решил он и вышел из своего укрытия.

— О, — смутилась Юнни, — спасибо, что приютили. И за шубу. И…

Он молча протянул ей записку и ключ. Юнни погрузилась в чтение, а сторож при этом вернулся к своему столу. Кошки последовали за хозяином и плавно расположились по полкам позади него.

— Еще раз спасибо, — оторвалась она от записки. — Мне уже пора. Тут написано, что я могу взять шубу, — она помолчала, ожидая ответа. Зря. — Я верну.

Надела на себя этот огромный кусок меха, прихватила чемодан и вышла из сторожки.

— До свидания, — донеслось из-за двери.

— Надеюсь, — еле слышно ответил сторож.

***

Он и не заметил, как пронеслась неделя. Узнал об этом, только — когда светящаяся от радости Юнни о том оповестила.

— Должно быть, это странно, что я уезжаю на выходные домой. Мне все-таки дальше всех добираться.

Неизвестно, чего она ждала, но методично делала паузы после каждой реплики.

— Вот и шубу вам верну, — она положила мех на диван, и толпа кошек тут же потянулась к мягкому и морозному покрывалу. — Знаете, мне дали дубленку, — Юнни показала на хорошенькую зимнюю форму. — В счет стипендии. Теперь не отверчусь. Завалю хоть один зачет и буду заперта в корпусе, банально из-за невозможности ходить по улице. А девочки сказали, что через месяц-полтора в ней будет жарко и нужно будет купить шерстяное пальто. Кажется, я разорена, — так звонко рассмеялась, что даже кошки приподняли головы от неожиданности. — Ну что ж… Я побегу. Я тепло одета, могу подождать на платформе.

Сторож взял со стола тонкую указку и ткнул в расписание.

— Демоническая сила! Но у меня в комнате висит совсем другой график.

Он повел указку чуть выше.

— Весеннее расписание. А то зимнее? Теперь ясно. Значит, у меня… Сколько у меня времени? Так. Получается около сорока минут. Не так уж и много. — Юнни расплылась в улыбке и стала расстегивать дубленку. — Тогда подожду с вами. Вы ведь не против?

Как будто он мог быть против. Сторож, как и заведено, ничего не ответил, а просто наблюдал, как она добралась до кошек и стала их тискать. Те тоже были не против. Еще бы.

— Кстати, сколько их у вас? Сегодня как будто больше. А может, я тогда спросонья не всех разглядела. Ой, знаете, у меня же есть кексы!

Она вскочила и достала из сумки бумажный пакет, от которого по комнате разлетелся запах свежей выпечки.

— Давайте, я вас угощу. Может, потом чаю попьете или еще чего. Я понимаю, сейчас неудобно, придется ведь снять эту штуку с головы.

Юнни положила на стол салфетку и пару кексов.

— Черничные. В местной кладовой я нашла только эти ягоды. Хотя, возможно, просто не сориентировалась, и там есть еще какие-нибудь дары леса. Понимаете, у нас ведь такое не растет. Решила племяшек порадовать. Бабушка наверняка пробовала. Когда-то она активно путешествовала.

Она достала еще один и откусила немного. Пудра осыпалась, и Юнни по-детски облизала пальцы.

— Я домой как раз к бабушке еду. Ваша академия всем хороша, но предмета по южным заговорам нет. Конечно, провинциально и не слишком мощно, но все-таки культура. Я, знаете, так просто от своей культуры отступать не собираюсь, — она откусила еще немного. — Вот и думаю, а что, если на неделе здесь, а на выходных дома поучиться. Много, конечно, времени в дороге теряется, зато какой результат. Да и поезд студенческий удобный. Поспать можно.

Тут она подавилась и закашлялась.

Сторож достал из шкафа графин с алой жидкостью и налил в высокий бокал. По сторожке разнесся густой аромат специй, а Юнни перестала кашлять.

— Это что? Самый настоящий глинтвейн?

Сторож почти неуловимо кивнул и протянул напиток.

— Ого. Я еще не пробовала. Во-первых, он алкогольный, во-вторых, у нас напитки холодные. Никому в голову не приходит пить что-то согревающее. — Юнни осторожно взяла бокал. — Спасибо.

Она отхлебнула, закрыв глаза, и еще долго блаженно думала о чем-то своем.

— А мне нравится. Это ведь вы делали? Очень здорово. Может, когда-нибудь расскажете рецепт, — она еще шире улыбнулась. — Шучу.

Юнни медленно пила горячий напиток, а старшая из кошек запрыгнула к ней на колени. Сторож косился на кошку, но та делала вид, что совершенно не понимает его намеков.

— Надоела вам, да? — спросила Юнни. — Просто мне неловко сидеть в такой давящей тишине.

Он повернулся к радиоприемнику и щелкнул выключателем.

Сторожка окрасилась эмоциональными дикторами имперского радио. На этой волне выступали в основном не связанные с магией, а потому на Юнни обрушился поток главных новостей и сплетен недели. Она притихла и больше не пыталась заговорить со сторожем. Впервые за много лет избавиться от назойливого общения было так неприятно. В голове его даже мелькнула мысль рвануть провод приемника, чтобы Юнни продолжила к нему приставать с расспросами. Сторож и сам подивился такой странной идее и просто скрылся в своем темной углу. Хотя, так и не смог заставить себя не наблюдать за гостьей. Оставшиеся минуты пролетели в молчаливой слежке, которую прервал гудок приближающегося поезда.

— Ну, я пойду? — спросила Юнни, как будто в этом был смысл. — До свидания.

Глава 2

Юнни приехала в понедельник утром. За час до первой лекции. И в первую очередь она помчалась не в свою комнату готовиться, а в сторожку. Хотела поздороваться и заодно угостить пушистиков.

— А я кое-что привезла! — она достала из сумки керамический термос деревенского вида, и сонная братия потянулась к ее ногам. — Всю молочку, оказывается, везут аж с Аурульских равнин. Наверняка вам не достается. — Юнни обратилась к сторожу. — Простите, у вас не найдется какой-нибудь мисочки?

Сторож сходил к своему продовольственному шкафу и принес большое блюдце.

— Спасибо, — кошки принялись прыгать вокруг Юнни, нетерпеливо мяукая. — Знаю, знаю. Чуток подождите.

Она налила из термоса густые сливки и отдала его сторожу.

— Мне на учебу пора. Я перед поездом заскочу.

Юнни встала и зашагала в сторону двери, но затем обернулась.

— Вы знаете, было бы проще, если бы на них ошейники с именами висели. Хотя я понимаю, что животные такое не любят. Но никак не могу придумать, как мне узнать их имена.

Сторож молчал. Только сверлил ее чернющими глазами. Юнни вздохнула.

— Я пойду.

В это мгновение дверь распахнулась, и в сторожку влетела еще одна вернувшаяся с выходных студентка. Это была третьекурсница, и сторож поморщился, припоминая ее стервозный характер.

— О, извини, — улыбнулась вломившаяся. — Не задела?

— Все в порядке.

— Хорошо, — девушка осмотрела Юнни с ног до головы. — Новенькая? Судя по загару — издалека.

— Ага.

— И как?

— Хорошо, — Юнни хотела уже уйти, но потом спросила: — Слушай, а ты не знаешь, как их зовут?

Она показала на кошек, но девушка только пожала плечами.

— Наверное, никак. Это животные нашего психа. Не думаю, что ему в голову могло прийти, что кошкам нужны имена.

Юнни посмотрела на сторожа, который был в паре метров от них.

— Мне кажется, немного невежливо так говорить о человеке в его присутствии.

Девушка смерила взглядом сторожа и скривилась.

— Человеке? Да ладно… Кстати, человек, или кто ты там под шлемом, мне должны были посылку оставить. Было такое?

Он медленно пошел в сторону стеллажей и, пока открывал одну из дверец, девушка взяла Юнни под локоток и тихо продолжила:

— В корпус четвертого курса как-то на выходных забрались парни. Ночью, в смысле. К девушкам своим. Так вот этот, — она презрительно ткнула в плетущегося к ним сторожа, — вместо того, чтобы выдать предупреждение, наложил обледенение, и пришлось им, замороженным, дожидаться начала учебной недели. Потом в госпитале еще долго с пневмонией лежали. И ведь знал, гад, что против него никакая самооборона не действует.

— Я не знала, что он владеет магией, — удивилась Юнни.

— Он? Ха! — девушка засмеялась, а сторож уже подошел с посылкой. — Ну что? Владеешь ли ты магией, чудище? — она забрала коробку и вновь обратилась к Юнни. — Не бойся, в этом смысле он совершенно безобиден. Однако имеет в доступе охранные зелья. Может пакость сделать какую-нибудь. В общем, — она похлопала Юнни по плечу, — мой тебе совет: держись подальше. Тем более что все равно толку от него никакого. Подай-принеси. Не больше.

Девушка вышла из сторожки, а Юнни посмотрела на сторожа.

Он неотрывно наблюдал за ними, все слышал. Как же сильно ей захотелось узнать, что он сейчас чувствует.

— До свидания, — сказала Юнни и выбежала из сторожки.

Догнала свою собеседницу и спросила:

— А почему он не разговаривает? Это запрещено? Я в постановлении и указах ничего не нашла.

— О, ты прямо в документах ради этого рылась. Любопытная, — улыбнулась третьекурсница. — Запрета прямого нет. Просто не разговаривает. Может, мозгов не хватает? Сама посуди: круглый год сидеть в этой конуре. За окном дрянная погода, из общения только четвероногие. Должность никакая. Перспектив нет. Разве может разумный человек на такое согласиться? Да любой дурак способен найти место получше. А этот здесь. Значит, он… — она выразительно посмотрела на Юнни, но та молчала. — Хуже, — ответила за нее девушка. — А вот и мой корпус. Удачи, новенькая.

Она убежала, а Юнни начала размышлять.

“Он точно человек. Это я еще по глинтвейну поняла. Бабушка всегда говорила: то, что делается искренне, получает частичку души. Сможешь почувствовать ее, почувствуешь и владельца”.

Юнни в тот вечер долго смаковала напиток, пытаясь разобрать, что на душе у сторожа. Но ощутила лишь то, что он человек. Очень одинокий человек. И от этого стало грустно. Может, потому Юнни решила хоть как-нибудь подбодрить сторожа. Скорее всего, одиночество его рукотворное, но даже если уединение кажется отличной идеей — это не так. Человеку нужен человек.

“Надо получше у бабушки расспросить про диагностику на напитках. И потренироваться. Все-таки хорошо, что я решила не забрасывать нашу деревенскую магию”, — она улыбнулась и поспешила на занятия.

***

Как и обещала, Юнни зашла к сторожу перед поездом. На месте его не было, зато ждал термос и графин, обложенный хлопковым полотенцем и теплым шарфом. Рядом стоял бокал. Бормотало радио.

— Как мило, — улыбнулась Юнни и налила себе глинтвейн.

Времени было не очень много, и она озиралась на каждый шорох, надеясь, что это сторож. Правда, он, по всей видимости, не собирался с ней встречаться. Радует, что через несколько минут ее посетили кошки. Они ласково размурлыкались на диване, а по капелькам воды на шерсти Юнни поняла, что кошки пришли с улицы. Может, и сторож там? Допила и, быстро одевшись, вернулась на улицу.

По платформе гуляла поземка, но сегодня было теплее, чем на прошлой неделе. Как и обещали, с каждым днем весна отвоевывала по несколько градусов. Ещё недели три — и от снега останутся лишь небольшие холмики в тени деревьев. А там, глядишь, и солнце выглянет из-за вечной удушающей облачности.

Позади Юнни громыхнуло знакомое перетоптывание. Она обернулась и увидела стряхивающего с себя снег сторожа.

— Здравствуйте, — подскочила к нему Юнни. — Я хотела поблагодарить за глинтвейн.

Он молча зашел в сторожку. Юнни бегло посмотрела на фонарный столб с часами. Оставалась только пара минут.

— Успею, — сказала она и зашла внутрь.

— Я…

Не договорила, увидела протянутую тетрадку.

— Это мне?

Он кивнул, и неловкую паузу прервал протяжный гудок.

— Мне пора.

Он кивнул.

— До свидания.

Забравшись в один из пустующих вагонов — не самый популярный маршрут — Юнни бросила на пол сумку, подготовила к ночевке нижнюю полку и раздвинула занавесочки.

За окном проплывали широкие стволы гигантов Чернолесья, в них терялся колючий северный ветер, а за поворотом ждал транспортный портал, в котором уже проступали хрустальные озера Инадены. Еще несколько прыжков по регионам, и поезд доберется до юга. Утром она будет дома.

Юнни забралась под плед и открыла тетрадку. Внутри обнаружились рисунки с подписями.

— Кошки. Так вот как их зовут!

На каждой странице были расписаны время, день и месяц рождения, все особенности характера и внешнего вида питомцев сторожа. А дополнительно к каждой особе прикладывался эскиз.

— Значит, Мартин, Эйприл, Мэй, Джун, Джул, Огюст, Септа, Окулус, Норби, Декарт, Янина, Ферди. Двенадцать. Погоди-ка... Это же месяцы! — она еще раз посмотрела на даты рождения. — Но почему они не совпадают?

Юнни все перепроверила. Это точно не могло быть случайностью. Тем более все животные рождались шестого числа.

“Но почему имена даны совсем других? И ведь даже не обратный порядок. Тут вообще нет закономерности. Какой-то бред! — червячок сомнений шевельнулся где-то глубоко в подсознании. — А может, он реально псих? Одержимый, решивший, что обладает силой и тайным знанием. Я ведь видела таких. Если повезёт, они собирают собственную секту. А если нет, сидят в глуши и молча творят какую-нибудь дичь. Хорошо если безобидную”.

Поезд качнуло, из окна полился искрящийся сиреневый свет, но Юнни не обратила никакого внимания: уже привыкла к скачкам через порталы — а сейчас чувствовала в руках нечто более удивительное. Зачем он отдал ей тетрадь? С такой дотошностью прописал все параметры. Ведь знал, что она заметит.

Юнни опять вспомнила разговор с третьекурсницей, но вскоре отбросила в сторону ее доводы. Скорее сторож скрывает что-то или скрывается сам. Он не похож на слабоумного. Обстановка в сторожке была выверена до мелочей. Никакой захламленности или хаоса. Если подумать, то вся мебель была расставлена по принципу “золотой” спирали. Она закрыла глаза и восстановила в памяти обстановку комнаты.

“Тетрада. У него все укладывается в четыре цвета. И никаких лишних тонов. Вот зараза!” — прикусила губу Юнни и стала вспоминать дальше.

В самом темном углу припрятан стеллаж с книгами, но все они стояли страницами в комнату. А значит, или сторож не хотел, чтобы кто-то видел, что он читает, или сохранил привычку, приобретенную в древних библиотеках, где корешок считается тыльной стороной книги. В этом случае, правда, сторож должен быть очень образованным человеком. Доступ в такие места строго регламентирован.

— А может ли он быть образованным? — спросила сама себя Юнни.

Вспомнила, каким отточенным движением, несмотря на ужасные рукавицы, он взмахнул указкой.

— А что у него вообще делает указка?

Тут ее прошиб пот. Казалось, что вот-вот она поймет что-то очень важное. Ведьмовское чутье так и пульсировало, разгоняло кровь, заставляло разум соображать еще быстрей. Она вцепилась в тетрадку. Идеальный почерк. Только мелкий, что говорит о скрытности владельца.

“Кто бы сомневался”, — ухмыльнулась Юнни.

Она всмотрелась в рисунки и только сейчас обратила внимание, что они нарисованы пером. Сама Юнни художественным даром не обладала, но рисовали ее школьные подружки.

В изобразительном искусстве главными и наиболее характерными элементами считаются линия и штрих. В работе пером эти элементы наиболее выражены. Но это рисование наверняка. Никаких исправлений и неуместных движений: такое простительно при работе с карандашом или углем. Перо — инструмент не для новичков.

“А для тебя это явно не большая проблема. Двенадцать эскизов, ни одной кляксы и кривости. Даже не заметил, как набросал”.

Ее внимательный взгляд вдруг остановился на небольшой крошке, прилипшей к одному из изгибов. Юнни тут же полезла в сумку и разложила на столе имеющиеся у нее инструменты. Осторожно отслоила катышек от бумаги и, подцепив пинцетом, переложила на стекло. Потом долго размышляла, чем снять чернила и не растворит ли это вещество улику. Чертыхнулась и просто капнула воды. Все равно с собой ничего особенного не было. А интуиция требовала провернуть все прямо сейчас. Не обманула. Чернила быстро вымылись, не повредив при этом спрятанное. Юнни промокнула стекло и достала глазную лупу.

— Химеры Чернолесья, перо!

Она уже поняла, что именно пером сторож писал в своей тетрадке, но ей и в голову не приходило, что оно может быть самым настоящим гусиным. А теперь Юнни разглядывала скомканный мокрый луч и недоумевала:

— Где он вообще его нашел?

А все дело в том, то с тех пор, как один из изобретателей запатентовал металлическую перьевую ручку, перьями птиц потихоньку перестали пользоваться. Зачем? Металл гораздо удобнее. Кроме того, далеко не все перья подходили для письма. Имело значение даже то, с какого крыла взято перо. Естественно, как только появилась замена, вся беготня за бедными пернатым сошла на нет. И если на юге кое-кто еще держался, в графство Фэртон лет сорок перья для письма не поставляли.

— Что же ты скрываешь, сторож академии? — бессильно спросила Юнни и забралась под плед.

***

В понедельник она не зашла, и всю неделю сторож находился в странном для себя состоянии. Раздражал любой пустяк, особенно сволочные студентки. И все время хотелось язвить. Наконец, наступил вечер пятницы. А до поезда на юг оставалось не более часа. Этот факт отчего-то заставлял постоянно посматривать на часы. Норби забралась на колени, но даже ее тарахтение не успокаивало. Он переложил кошку и стал варить глинтвейн. Рано, и он может остыть, но сторож надеялся, что Юнни придет с минуты на минуту.

Глинтвейн остывал, ее не было. Больше всего он боялся, что Юнни последует совету и решит держаться от него подальше. Это правильно. Даже для него. Но разумный итог тащил за собой пожирающую изнутри тоску.

“Неужели не придет?” — носилось в мыслях у сторожа.

Кошки начали стекаться на диван.

— А вот и она! — обрадовался сторож, и вместе с тем отворилась дверь.

— Добрый вечер, — поздоровалась Юнни и подошла к дивану погладить кошек. — Привет, Мартин, Эйприл, Мэй, Джун, Джул, Огюст, Септа, Окулус, Норби, Декарт, Янина… А где же Ферди? О, вот ты куда спрятался. Привет, привет, — она вытащила серого из-под дивана и обняла. — Ты у меня самый таинственный. Никогда не встречаешь и не мяукаешь. Почему? — она посмотрела в глаза коту и широко улыбнулась. — Копия хозяин.

Сторож еле сдержался, чтобы не засмеяться. Не потому, что это было невероятно остроумно, просто наконец-то с него спало напряжение. Налил в бокал глинтвейн и протянул Юнни. Она подошла и молча выпила. Смотрела так пронзительно, что впервые за много лет сторожу показалось, будто его доспехи неподъемны и прямо сейчас он под ними рассыплется.

— Спасибо, — наконец сказала Юнни. — Вы знаете, вы очень предупредительны. И, кажется, пить глинтвейн по пятницам у меня входит в привычку. — Она поставила бокал и стала собираться. — Еще раз спасибо. Я пойду.

Юнни вышла из сторожки, а он долго не мог пошевелиться и только спустя какое-то время спросил:

— А как же “до свидания”?

Глава 3

Прошло чуть больше месяца, и Юнни полностью адаптировалась к учебному ритму. Кроме того, так хорошо себя проявила, что после первых зачетов ее назначили старостой. Не очень уважаемая среди однокурсниц должность, зато открывала двери почти во все отделы библиотеки, и к профессорам можно было обращаться чаще. Чем Юнни, к слову, непозволительно пользовалась. А еще ей списали долг за форму, правда, пришлось влезть в новый, приобретя весеннее пальто.

В сторожке она исправно появлялась. Пообщаться с котами. С хозяином не разговаривала. Не потому, что вопросов у нее не было. Их была тысяча! Просто хотелось самой разгадать его тайну. Чем и занималась по мере сил. Наблюдала, делала выводы.

Он же исправно угощал глинтвейном и включал радио. Так и проходил час-полтора перед поездом. Она попивала чудесный напиток, делала домашнее задание, а фоном журчала болтовня радиоведущих.

***

Сейчас была середина недели, и Юнни спешила на первую в учебном году лекцию по обороне от диких химер. Вести ее должен был великий и ужасный профессор Стольфрис. Слава о нем пропитала всю империю, а, возможно, и соседние материки. Юнни волновалась. Она всегда была миролюбивой, может, даже трусливой, потому мысль о том, что “оборона” — один из обязательных и главных предметов, порождала панику. Ей бы хотелось просто собирать травы. Никого не трогать и уж точно не сражаться.

Пока Юнни бежала по ступенькам, спешащие рядом однокурсницы радостно обсуждали предстоящую практику и лабораторные. Одной из девушек не терпелось вскрыть какую-нибудь тварь из леса и посмотреть, как она устроена.

— Фу, — поморщилась Юнни.

Ее услышали и засмеялись.

— Не бойся, в Чернолесье первый курс не берут. Вы пока только теорию изучаете, — похлопала ее по плечу шагающая рядом старшекурсница.

От этого заверения стало легче. Но тут же Юнни осознала ужасное.

— То есть как первый курс? Значит, в следующем году мы в Чернолесье пойдем? Одни?

Девушки опять рассмеялись.

— А ты думала? Все время заучиванием будешь брать? Не-а. Хочешь быть отличницей, придется ружье в руки взять, а может, и боевой топор.

Девушки побежали вперед, а Юнни остановилась.

С холма, на котором стояли здания академии, была видна большая часть графства, окруженного дикими землями. В низине рассыпались двухэтажные домики приграничного поселка, на холме напротив высился замок правящих здесь аристократов, а почти у самого горизонта среди гор можно было разглядеть очертания мужского магического университета. Но всю необжитую территорию графства занимало чернильное неприветливое пятно — Чернолесье. Место обитания самых странных, или скорее уродливых, ужасающих, бешеных существ, из-за которых весь северный край по сей день не осваивался человеком. Крошечный островок цивилизации находился здесь и где-то далеко за горизонтом, ближе к морю. Но там храмы и военные. Одни страшились, других подстегивала пульсация и всполохи Огненного кольца. Жаль, до него Юнни не добраться: посмотреть издали на такое чудо-света — мечта любого жителя империи. Так же, как никогда не побывать на крайнем севере, где холод окончательно сковал землю и среди бесконечных ледяных полей торчат зубья скал. Ближайшие несколько лет ее дом — Фэртон. А значит, и Чернолесье. Потому сейчас больше всего Юнни страшило оказаться на практике рядом с Великой расселиной. Уж куда-куда, а в эту колыбель кошмаров не хотелось ни за какую награду.

Колокол на часовой башне вывел ее из ступора, и Юнни побежала на лекцию.

— А вот и опоздавшая староста, — приветливо улыбнулся профессор Стольфрис и выразительно похлопал в ладоши.

“Демоны! Худшего начала и не придумать!” — залилась краской Юнни.

— Что ж, проходите, надеюсь, завтра вы будете лучше рассчитывать время.

— Да, простите, — промямлила Юнни и поспешила на свое место.

— Итак, вернемся к нашим историческим воспоминаниям.

Профессор подошел к доске и указал на несколько записанных дат. Сам он, несмотря на внушающую уважение форму и растиражированное по всей империи лицо, не производил особого впечатления. Обычный неприметный мужичок, каких тысячи. Невысок, коренаст. Круглолицый простак с добродушной улыбкой и походкой медвежонка. Потому при знакомстве с ним в голове никак не укладывалось: вот этот невзрачный человек способен не то что защититься от любого чудовища, он может его и убить.

— Кто мне скажет, о чем нам говорят эти цифры? — спросил профессор.

Юнни знала только одну. Это был День освобождения графства Фэртон. Именно так она и ответила, получив снисходительную улыбку Стольфриса.

— Верно. Может, вы знаете почему? Или хотя бы от чего.

— Освобождения от химер. Кажется, — засомневалась в своих знаниях Юнни.

— Тоже верно. Однако просветите, почему мы празднуем освобождение от химер, если по сей день из-за их агрессивности мирные жители не могут ступать на землю Чернолесья и мы вынуждены посылать на границу лучших людей?

Она не знала. Никто в аудитории не знал. Курс собрался из самых разных регионов, потому общую историю изучали по верхам и официальную. Провинциальные заморочки в учебниках не прописывали.

— Тогда, давайте, я, милые мои, вас просвещу, — он сделал паузу. — Я полагаю, вам известно, что химеры делятся на диких и служебных. Но также, думаю, вы помните, что служебные появились относительно недавно, и приручение их происходило именно у нас. В графстве Фэртон. В первую очередь, конечно, из-за того, что объекты для опытов в изобилии. Процесс этот был длительным, но все же имел свои ключевые события. Именно одно из них мы и отмечаем. Как День освобождения от химер.

— И какое это было событие? — не удержалась Юнни.

— Рождение формулы приручения, — по-бытовому ответил профессор. — Данный материал вам будут объяснять позже и не на моем предмете. Если коротко, то вся соль в натальных картах. То есть состав очень зависит от момента рождения каждого отдельного существа.

— Натальные карты… — прошептала Юнни.

“Вот что я не проверила! Надо построить натальные карты кошек”, — думала она, позабыв уже о профессоре и его датах.

А тем временем Стольфриса спросили:

— То есть графство стало таким могущественным только из-за того, что здесь удалось приручить первую химеру? Это поэтому именно сюда съехались все великие маги?

— Ну-ну, — улыбнулся профессор. — Великие маги были здесь всегда. Иначе ничего бы не вышло.

— А почему в старых дипломах, которые в музее висят, рядом с вашим предметом стоит императорская печать, а теперь нам обещают лишь первую степень? — спросила еще одна девушка, и в зале повисла напряженная пауза.

Профессор помолчал, а потом немного театрально вздохнул:

— Ах, милые, как ни прискорбно это сообщать, но я еще не заслужил такого доверия императора.

Тут даже Юнни отвлеклась от построений. Признание одного из сильнейших магов в том, что он недостаточно хорош — шокировало.

— Понимаете ли…

— Этуа, — представилась девушка.

— Так вот, Этуа. В музее хранятся образцы как раз с тех времен, когда наша академия начала свое триумфальное шествие на вершину славы. Иначе говоря, того периода, когда приручали первых химер. А в те годы мой предмет вел сам основатель этого учения — профессор Марртард. Слышали о таком? — хитро прищурился Стольфрис.

По аудитории пролетел шепоток непонимания.

Юнни тоже чувствовала себя одураченной. Оказывается, за таким важным открытием стояла не магическая школа и даже не группа одаренных академиков, а конкретный человек. Но никто ничего о нем не знал, а имя не встречалось ни в одном государственном учебнике.

— Не слышали, — ответил за первокурсниц Стольфрис. — Естественно. Ведь он сам удалил все упоминания о себе. Заручился согласием императора стереть свое имя из истории.

— Зачем? — спросила Юнни.

— Никто не знает, — развел руками профессор. — Просто ушел. Но вся академия надеется, что когда-нибудь профессор Марртард к нам вернется.

— Только он уже наверняка умер, — сказала с сомнением Этуа. — Судя по всему, профессору лет сто пятьдесят.

— Может, профессор и умер, а вот надежда все еще жива.

***

Больше недели Юнни строила натальные карты кошек. Это оказалось делом сложным. Выпали выходные. К тому же приходилось прятаться и чертить, только когда все заснут. Потому что ей совсем не хотелось делиться с соседками, чем она занимается. Вот как им объяснить, почему сторож отдал ей свою тетрадь? Тем более она и сама не знала ответа. Помимо того случая, с Юнни он вел себя так же, как с любой другой студенткой. Хотя, пожалуй, не так же. Не каждую гостью сторожки он угощает и радио настраивает, чтобы уютней было. Юнни думала: все оттого, что она с первой встречи отнеслась к нему по-человечески. Наверное, оценил. Может, даже дорожит их чудаковатой молчаливой дружбой. Хотя грозные глаза его дружелюбными точно не назвать.

Она взглянула на готовые карты и достала тетрадку. И тут кошачьи имена обрели смысл.

— Это асцендентные знаки! — воскликнула Юнни, чуть не разбудив девушек.

Древний календарь основан на путешествии солнца. Каждому месяцу соответствует свой знак, то есть созвездие. Всего двенадцать, как и двенадцать месяцев. Но на самом деле путешествие по знакам проходит не только в течение года. Юнни совсем забыла про очень важный показатель для магии, но довольный сложный для расчета, потому что нужно знать точное время рождения. Асцендент — знак, который стоит на восходе в момент рождения.

И теперь она сидела на кровати, плотно завернувшись в одеяло, и пыталась осознать, насколько сторож замудренный мужик.

— Как он вообще их друг к другу подобрал? Это же практически невозможно рассчитать! То есть возможно… Хотя не знаю, какие тогда надо иметь мозги и навыки слежки за всеми беременными кошками округи. А ещё с поста как-то уйти, — она снова пролистала тетрадь. — Интересно, за сколько лет он управился.

Теперь ее разрывало от любопытства, как он это сделал. Кое-как дождалась утра и помчалась в сторожку.

— Вы! — ворвалась Юнни в домик, а сторож замер, соображая, чем он спровоцировал такое нападение. — Как вы их нашли?

У сторожа чуть не вырвалось: “Кого?” — но он сдержался.

— Молчите? К демонам ваше молчание! Как вы… И зачем? — она остановилась, топнула ногой и с гневным рычанием покинула сторожку.

“Заметила”, — подумал сторож и улыбнулся.

С тех пор как Юнни появилась в его доме, он все чаще улыбался. Даже перестал считать это чем-то странным. Просто смирился. Эта девчонка его веселит. Или радует. Он не определился. Или не хотел определяться. Просто наслаждался ее визитами, ее молчаливым наблюдением. Пытливая и такая очаровательная в своем исследовании.

“Может, ей что-нибудь добавить?” — крутились в голове азартные мысли.

Сторож вошел в кураж, а подобного давно не случалось. Однако ее искренняя реакция, такая прямая и кипучая, подпитывала в нем желание подкинуть парочку зацепок.

“Не буду. Иначе отвлеку от учебы. У Юнни хорошо получается. Пусть так и будет, — отрезвил себя сторож. — Все равно ни к чему внятному не придет. Только нервы себе подпортит”.

Он гладил Ферди и надеялся, что ее гнев скоротечен. До конца недели остынет и зайдет к нему перед поездом. Он уже забрался в закрома и достал вазочки. В низине расцвели калипсо.

— Как думаете, Юнни понравится? — спросил сторож у кошек, но они не обратили внимания.

Глава 4

Каково было разочарование сторожа, когда Юнни пришла с профессором Стольфрисом. Как захотелось выгнать его вон, когда профессор стал распивать с ней глинтвейн.

“Это не тебе! — клокотало все внутри. — Я для нее варил. Это наш глинтвейн!”

— Профессор, а можно у вас кое-что спросить? Не по вашему предмету. Просто я никак не могу понять одну вещь, — говорила она с развалившимся Стольфрисом, совершенно не обращая внимания на медвежью тень, что буравила ее взглядом.

— Конечно, Юнни, — отвечал профессор. — У меня полно времени.

Сторож ожидал чего угодно, но только не болтовни про деревенские заговоры. Что-то про перенос эмоций через травы.

“Глупость! Бесполезные навыки. Эта информация точно не стоит того, чтобы распивать с этим пряное вино и улыбаться, как будто Стольфрис самый умный человек на земле”.

По жилам растекалась обида, гнев и почему-то вина. Он ушел в свой темный угол и сделал радио погромче: не хотел их слышать. Отвернулся, чтобы не видеть, как она заглядывает в его глаза, ловит каждое слово. Такая внимательная. Ведь еще недавно ему казалось, что только с ним Юнни такая внимательная. Какое самомнение. И какая ирония.

— Быть может, вас проводить? — донесся до него вежливый голос Юнни.

“Проводить? — возмутился сторож. — Да где это видано?”

— О, нет, моя милая…

“Милая?!” — захотелось швырнуть в него ящиком.

— …планер приземлится с минуты на минуту, потому не стоит. Полагаю, мы сможем договорить на следующей неделе. У меня ведь, понимаете, теперь эта повинность на целый месяц. Пока не завершится весенний слет магов. Потому, Юнни, еще будет время обсудить то, что вас волнует.

Сторожа охватило негодование.

“Целый месяц его здесь терпеть?” — он зашел в каморку, что была своего рода спальней и, хлопнув по доспехам (которые мгновенно перенеслись в шкаф), развалился на кровати.

Он выглядел молодо и был хорош собой. Про такого могли бы сказать: утонченный аристократ. Хотя сторож к ним не относился. Однако его тонкие черты и бледность навевали нечто лирическое, а может, даже демоническое. Заставляли приписывать ему качества и добродетели, которыми он никогда и не обладал. Стремился, да. Был ли безупречен? Едва ли. В любом случае внешне сторож не имел изъянов. Может, оттого и не испытывал никаких терзаний из-за пересудов окружающих. Вполне возможно, они его умиляли.

Но надо признать, сейчас он был расстроен. Именно сейчас, лежа на холодной кровати с искореженными временем пружинами, он спрашивал себя: действительно ли интересен, может ли, как профессор, быть приятным в общении?

Он всегда был слишком холоден, слишком молчалив. И совершенно не умел развлекать общество. А за столько лет одиночества… Кто знает, не растерял ли он последние крохи обаяния?

— Простите. Вы здесь? — услышал он голос Юнни снаружи.

Сторож сел на кровати, отчего та скрипнула и, в который раз, пожалел, что не может крикнуть: “Сейчас. Подожди минутку. Не уходи!”

Взметнулись доспехи, скрыв своего владельца, и сторож вернулся в комнату ожидания.

Юнни ждала его, держа в руках вазу, где покачивались калипсо.

— Это потрясающе! Кивните, если их собрали вы.

На мгновение сторож почуял подвох, но все равно кивнул. К демонам сомнения! Он собирал цветы для нее.

— Спасибо, — она вдохнула их аромат, и на душе у сторожа стало спокойней. — Можно, я их заберу? Хочу засушить для гербария. Спасибо.

Юнни посмотрела на часы и стала собираться.

— Сейчас загудит, — улыбнулась она. — Мне пора, — у двери остановилась и подбежала к дивану с кошками. Внезапно всех перецеловала. Загудел поезд. — До свидания.

Юнни покинула сторожку, а он с легкой горечью обратился к питомцам:

— Как же я вам завидую.

***

Юнни не терпелось добраться до домика бабушки.

Она и подумать не могла, что так свезет с цветами. Уже много раз пробовала прочувствовать специи в глинтвейне — он ведь их руками касался — но все без толку. Пришлось даже к профессору обратиться, надеясь, что расскажет какую-нибудь хитрость. Однако и тот ничего интересного не выболтал. Юнни уже расстроилась: разгадка души сторожа ускользала от нее, как вода сквозь пальцы. И вдруг — цветы.

Она не сразу сообразила, что им собраны. По первости подумала, что просто кто-то забыл. А потом смотрит — вазочка. И не одна, а по всей сторожке расставлены. Сам собирал. Когда успел — не ясно, но ведь сам. И явно от всего сердца.

— Какой же он мечтательный, — перебирала лепесточки Юнни. — На все лады творит уют в хмуром логове.

Она подошла к круглому каменному домику с соломенной крышей и позвонила в колокольчик.

— Заходи, заходи, — услышала Юнни голос бабушки, — давно тебя жду. Руны говорят: с великим подарком ко мне придешь.

Не было у Юнни никакого великого подарка, только несколько цветов медленно вяли в руках.

— Да вроде нет, — вошла она в домик и пожала плечами.

— А это что? — покосилась бабушка на калипсо. — Цветы говорят, старец сорвал. Шепчут, отпустить их надо. Семена земле отдать просят. Из родных мест цвести увезли, хоть тела вернуть обещайте.

Юнни замерла. Значит, старец. Эта мелочь, весьма очевидная (привычки-то у него подходящие), ее опечалила.

— А что еще по цветам сказать можешь? — пасмурно спросила Юнни.

— Давай их сюда, — напротив, оживилась бабушка и забрала калипсо.

Юнни села в плетеное кресло и уныло уставилась в окошко. Погода на улице радовала, солнце плескалось по танцующему полю, дети запускали воздушных змеев. Однако благодатный пейзаж не окрылял, скорее раздражал. Слишком ясно, слишком шумно, слишком душно и ни одного кота.

— Ты их сама забрала? — отвлекла ее бабушка.

— Нет. Отдали.

— Отдал, — поправила бабушка. — Не юли. Чувствую, не просто так за ним следишь. Уже которую неделю у меня приемы перенимаешь. Если б не он, давно бы забросила старуху.

— Глупость какая, — возмутилась Юнни.

— Не глупость, — покачала головой бабушка. — Цветы говорят, смятений в нем много. Разногласия в сердце. А от чего? Молчат. Ох, сложный мудрец попался. Хотя, с такими всегда нелегко, — бабушка коварно улыбнулась. — Тащи мой сундук из Цветочного храма. Колдовать буду.

Юнни вначале растерялась, а потом помчалась в долину Цветов, надеясь, что бабушка не передумает.

Добралась она быстро, обратно с трудом. Уж больно тяжелым оказался бабушкин сундук, потому кобыла волоклась со скоростью улитки. Вообще, Юнни прикасаться к сундуку никогда не разрешали. Там бабуля хранила редкие и порой опасные ингредиенты, собранные за много лет своего продвижения по ведьмовской иерархической лестнице. Великой не стала, но магией растений овладела на высший бал. Уж что-что, а если дело касается гадания по былинкам, все разберет, все скрытое вытянет. Единственное, что смущало Юнни, так это слово “колдовать”, которым бабушка план обозначила. Ведь погадать должна была. Разве можно колдовство, имея такой скудный материал, применить?

— О, вернулась наконец, — встретила бабушка в полном обмундировании.

Юнни прежде не видела ее в ведьмовской форме и остроконечной шляпе, поэтому остановилась на пороге и стала пристально рассматривать старушку.

— Что ты задумала? — спросила Юнни.

Бабушка только рассмеялась. Вылетел из кладовой котел и занял свое место над очагом.

— Оказывается, так приятно вспомнить молодость, — с азартом сказала бабуля.

Ее игривое настроение передалось и Юнни, отчего та заулыбалась и, потирая руки, спросила:

— Так, что мы будем делать?

— Выводить его на чистую воду, — подмигнула бабушка и сняла защитное заклинание с сундука. — У меня тут кое-что припрятано. Думала, век не пригодится. А вот оно как, — бабушка достала вытянутые алые грибы. — Знаешь, что это?

— Пальцы мертвеца, — ответила Юнни.

— А почему цвет такой, знаешь?

Юнни пожала плечами.

— В минуты затмения Кровавой луны, когда все живые существа нос не кажут из своих нор, эти грибы поглощают всплеск силы. Это происходит совсем быстро. Потому нужно добраться до грибов, иначе они отдадут все земле. А тут и лесные твари по души собирателей приходят. В общем, собирают только ведьмы, хорошо пикирующие на метле.

— То есть как?

— То есть надо подлететь к месту, где грибница. Такие легко найти на картах. Потом спикировать и на лету, минуты за две, собрать грибы. Иначе сожрут, — бабушка посмотрела на свое сокровище. — Давай, я тебе лучше про их свойство расскажу.

Юнни кивнула.

— В них силы много. В том числе лунной. Потому в любой состав малость добавишь, он в сотни раз действенней становится. Я зелье поиска сварю. Это когда по предмету человека вычисляют. И потом добавлю кое-чего. Посмотрим на твоего отшельника со всех сторон.

— Как это со всех сторон?

— Я в помрачнении буду. Понаблюдаю. Путь души изведаю.

Юнни еще плохо понимала, как входить в помрачнение. Так назвали время, когда ведьма или маг плутают по границе миров, наблюдая за темным и насущным одновременно. Дело сложное и требует сильной привязки к миру живых. Да и потерянные души там бродят. Юнни забеспокоилась.

— Может, не надо?

Бабушка смерила ее горделивым взглядом, и на том Юнни поняла, что (пусть и старая, но ведьма) все для себя решила.

Когда бурого цвета жидкость в котле стала напоминать клейстер, бабушка бросила в него гриб и через минуту погасила очаг.

— Теперь сиди и не мешай, — строго сказала бабушка. — Я сейчас не я буду. Ты, если что, меня вот этой жидкостью окати.

Она передала Юнни бутыль с поглотителем магии и налила в кружку клейстер. Залпом выпила и села в кресло.

— Что дальше? — шепотом спросила Юнни.

— Шшш…

Они посидели немного. Бабушка закрыла глаза и молчала. Юнни даже решила, что отвар не сработал, как вдруг старушку затрясло, и она упала на пол. Хрипела, закатывала глаза и кричала на непонятном Юнни языке, отчего та не выдержала и плеснула ей в лицо поглотителем. Тело старушки обмякло. Она стала ровно дышать, но все еще не открывала глаза.

— Бабушка, — позвала шокированная Юнни.

— Не пустил. Говорит, не тебе цветы дарил, ты не можешь, — едва слышно начала бормотать бабушка.

Юнни помогла ей подняться в кресло и прийти в чувства. Когда бабуля оклемалась и бодро попросила бренди, Юнни расплакалась:

— Прости, что заставила тебя пройти через это.

— Великий ты подарок мне принесла, девочка, — прошептала, улыбаясь, бабушка. — Никогда в таких местах не бродила.

— Что? Что ты в нем видела?

— Бездну…

***

По возвращении, вместо того чтобы зайти к сторожу, Юнни ушла в низины графства. Она не стала заходить к людям, сразу пошла в рощу, чтобы найти поселение калипсо. Просили предать земле на родине — пожалуйста. Искала она недолго, карта академии очень точно указывает источники роста всех растений региона.

Когда Юнни закопала сухие цветы, то почувствовала, что за ней наблюдают. Сосредоточилась и ощутила, что человек прячется, но ей знаком. Конечно, это ведь сторож. Юнни ухмыльнулась. Подумала позвать его, но тут же вспомнила бабушку.

“Держись-ка ты от него подальше, — ворчала та, — общение с настолько сильными магами не сулит ничего хорошего. Видела, как меня от крупицы вывернуло? Непредсказуемые они. И врагами разживаются с той же легкостью, что переспелый фрукт плесенью”.

После этого случая Юнни всерьез решила больше не пытаться подружиться с таинственным сторожем. Не потому ли, что он оказался старым? Юнни гнала от себя примитивные, скорее даже низкие мысли. Какая ей разница?

Так прошла очередная неделя, а после лекций ее поджидал профессор Стольфрис.

— Вы ведь составите мне сегодня компанию? — спросил он, беря ее под руку.

От неожиданности Юнни не смогла ответить ничего внятного. Только кивнула и пробормотала, что ей пора.

— Замечательно, — обрадовался профессор. — Тогда жду вас в сторожке. Можете спрашивать о чем угодно.

Юнни поспешила от него скрыться, но вдруг осознала, что сам профессор Стольфрис предложил ей весь свой опыт и знания. Заманчиво все-таки. Оставшееся до момента встречи время она потратила на составление вопросов. Если уж эксплуатировать мужика, то по полной.

Когда она пришла, глинтвейна не было, радио не журчало, а вазы с цветами куда-то запропастились. Сторож сидел за своим столом и гладил Септу. Юнни передернуло от такой перемены. Предчувствовала беду. Хотя профессор Стольфрис, напротив, был весел, к ее удивлению, принес корзинку для пикника. Достал оттуда розовое вино и торжественно произнес:

— За мою милую и одаренную старосту!

Пробка хлопнула, и игривый напиток полился по стенкам бокалов.

— Я решил, что негоже такой очаровательнице пить какую-то неумелую бурду, — продолжил профессор, а Юнни покосилась на сторожа.

Тот молчал, хотя глаза его выглядели пугающе. Юнни хлебнула вина и решила, что лучше сосредоточить профессора на чем-нибудь более профессиональном. Но тот вконец разбушевался.

— Вы так прелестны, — расплылся он в улыбке и как бы случайно уронил руку на ее колено. — Давно у меня не было таких талантливых учениц.

— Кстати, об этом, — поспешила отсесть на другой угол дивана Юнни. — Я тут пыталась разобраться с созданием заклятий. Но не вполне сориентировалась в логике построения формул. Может, поясните?

Юнни сделала самую невинную мордашку из тех, что были в ее арсенале. А ведь никогда прежде подобными уловками не пользовалась. Еще раз скосила глаза на сторожа и послала мысленно: “Все ради тебя”.

Ух, как профессор распушил хвост.

Следующие полчаса Стольфрис рассказывал понятную ему одному теорию, прихлебывал вино и чертил корявости. К слову, ради последних он даже добыл из недр сторожки небольшую меловую доску и с ажиотажем резвился возле нее с мелом. Выглядело все малость нелепо. Немного напоминало неказистый брачный танец тюленя, но Юнни изображала почтение. Сторож молчал. Кошки ретировались.

— Надеюсь, теперь понятно? — триумфально спросил Стольфрис.

Юнни задумалась. Честно сказать, его она особо не слушала: уж больно побаивалась взрывоопасного сторожа и все время на него поглядывала. К сожалению, бегло посмотрев на доску, не поняла ровным счетом ничего.

— Простите, — сказала Юнни. — Кажется, я не настолько талантлива.

Профессор рассмеялся.

— О, душечка! Вы самая искренняя из ведьм на моей памяти! Прелесть, а не девочка. В моем планере есть свободное место, может, составите мне компанию? А там… Глядишь, я еще раз все объясню.

Профессор выжидал, а Юнни хлопала глазами. Это сейчас он к ней так бесстыже подкатил или ей просто показалось?

Внезапно и не пойми откуда сторожка наводнилась мышами. Что самое удивительное, твари не интересовались ничем, кроме корзины профессора.

— Демоны! Аурульский сыр учуяли!

Стольфрис стал ретиво защищать свой багаж и погрызенное по пути пальто, а Юнни во все глаза наблюдала за взбесившимися грызунами.

— Откуда их столько? — прошептала она и посмотрела на сторожа.

Ее вдруг пронзило осознание. И он это понял. Стольфрис выбежал, отбиваясь от диких животных, а Юнни последовала за ним.

— Может, вам помочь? — спросила она, отвоевывая у мышей его зонтик.

— О, нет. Все под контролем, — пытался отобрать чемодан у стаи профессор. — Могу, конечно, их заклятьем уничтожить. Но с животными так нельзя. Надо быть милостивым.

Юнни кивнула.

— Кажется, ваш планер, — она указала на приземляющийся самолет.

— Точно, — обрадовался профессор. — До встречи, милая!

Он побежал к планеру, а когда забирался, помахал ей рукой.

Самолет взлетел, и Юнни стало легче. Не надо было ей соглашаться, не надо было делать вид, что ей интересно его слушать. Она направилась в сторожку, а после того как зашла, грозно зашагала к укрытию сторожа.

— Вы! Это ведь были вы?! — прогремела Юнни голосом настоящей ведьмы.

Он молчал. Но она и не думала отступать.

— Да как вы посмели?! Он великий маг. А вы…

Не успела договорить, сторож выскочил из своего укрытия и начал нервно стирать с доски профессорские каракули. Юнни никогда не видела, чтобы он двигался так быстро, а потому растерянно наблюдала за исчезающими знаниями.

— Подождите. Ну, подождите, пожалуйста, — просила она, пытаясь отобрать тряпку, — я ведь не сделала записи.

Впервые в его глазах было презрение. Впервые он с ней заговорил.

— К чертям формулы! Истинное заклинание не складывается из кирпичиков. Оно рождается.

Юнни остолбенела. А потом сделала над собой усилие и протянула руки к его доспехам. Положила ладони на застежки шлема и замерла. Он угрюмо смотрел на нее. То ли с вызовом, то ли с горестью.

— Профессор Марртард? — спросила Юнни, не узнав свой голос.

Она боялась щелкнуть застежку, он боялся еще больше. Мучительное молчание прервал гудок поезда.

Как привычно он расставил все по своим местам. Она отправляется на выходные, он остается ждать. Никаких тайн, никаких объяснений.

А чем все закончится? Юнни не хотела об этом думать. Она разгадала тайну сторожа. Осталось лишь решить, держаться от него подальше, как советовали окружающие, или непозволительно приблизиться.

Глава 5

Все выходные сторож планировал речь. Был уверен, что она примчится за отчетом, но нет.

Пробежавшись по перрону, Юнни бодро поскакала в свою комнату. Или не в свою? В то мгновение сторож испытал припадок жгучей ярости и, бросив пост, стал ее преследовать. Как глупо, стыдно и гнусно он себя чувствовал, стелясь тенями под ее сапожками. Много раз заставлял себя остановиться, но неуклонно продолжал слежку.

Она открыла комнату. Бросила сумку, легла. Такая румяная, цветами юга овеянная. Разметались по кровати волосы, Марртард утонул в них, прикидываясь ледяным воздухом. Мягкие и такие близкие. Ни разу его ладонью не тронуты.

— Ты идешь? — вырвала из неги какая-то девушка.

Юнни встала с кровати и начала собираться.

“Разумеется, — растекался маг по сбитой простыне, — беги учиться, ведьмочка. Беги”.

Выхватила из шкафа метлу и остроконечную шляпу. А Марртард покатился к демонам, что его досуг скрашивают.

“Почему она не пришла?” — спрашивал он у себя и кошек.

Не ответили, лишь Норби забивала голову новостной болтовней.

— Я не шучу, химеры! — разозлился сторож. — Почему она не приходит?

“А зачем?” — откликнулась игриво Эйприл.

“Действительно, — ядовитая мысль жалила разум, — разгадала загадку. Теперь скучно”.

“Прекратили бы вы весь этот маскарад, — вмешался Мартин. — Поговорить надо по-настоящему. Себя показать. Она вас не знает совсем”.

“Ну что ты, рыжий, это же так романтично. Вздыхать в темноте, скучать и собирать цветочки”, — хихикала черная.

“Потише, Мэй!” — зашипел Ферди.

“Ага, у него и без того на сердце кошки скребут”, — подмигнула Янина.

— Замолчите!

“Я думаю, прав Мартин, — осторожно начал Ферди, устраиваясь на коленях сторожа. — Надо с ней встретиться. Все равно обо всем догадалась. Все равно признание отрепетировали. Так дерзайте, хозяин. Перехватите Юнни по пути куда-нибудь. Раз кружить вокруг нее решились. Проследи тенью и начни разговор”.

— И что мне ей сказать?

“Для начала, что дорожите ее дружбой”, — ответил Огюст.

***

У Юнни предательски тряслись коленки.

Страшнее этой тренировки может быть только вылазка на ночевку в Чернолесье.

— Ну чего ты скуксилась? — подбадривала ее Этуа. — В зале у тебя все получалось. Тут то же самое…

— Только без зала, — обреченно договорила Юнни.

— Ага. Ерунда, все будет вос-хи-ти-тель-но!

Этуа засмеялась и побежала к линии старта, где прочие первокурсницы вовсю упражнялись с метлами и делали ставки, кто и куда долетит.

От воодушевления окружающих начало мутить.

“Боги, демоны, черти, да кто угодно, позвольте пережить этот предмет, и не буду вас эксплуатировать веки вечные”, — молила про себя Юнни.

Высоки ставки, не находите? А все дело в том, что юная отличница до помутнения рассудка боялась высоты. Вернее, открытого неба. С этим связана особенность климата южных степей. Дикие и смертельно опасные ветра в мгновение разгоняются настолько, что любое физическое тело теряет контроль, а затем и жизнь. О коварстве южных ветров слагали легенды, сочиняли баллады и приносили им жертвы. В древности не гнушаясь человеческими.

С младых ногтей Юнни запугивали ветром, предостерегали забираться на возвышенности, страшили полетами. В общем, занимались всем, чем традиционно занимаются жители юга, спасая шаловливых детишек от смертельно опасных экспериментов.

Неизвестно, отчего в голову Юнни страх так ярко впечатался. Оттого ли, что сознание слишком чувствительное, или бабушка переусердствовала. Старушку тоже понять можно. Она приличная ведьма. В шкафу у нее метла простаивала, но на черный день имелась. И хоть в детстве Юнни была очень послушной девочкой, бабушка перестраховывалась, опасаясь, что нет-нет, да и доберется до метлы внучка.

— Ну чего ты тут стоишь? — подбежала к Юнни Этуа. — Поторапливайся. Видишь, профессор Таингейт летит?

Профессор — дама строгая, с горячим норовом и такими же огненными кудрями. Она пугала еще больше, чем полет на метле, потому Юнни побежала за Этуа, мечтая просто пережить ближайший час с дикой женщиной.

В целом первые двадцать минут прошли прекрасно. Юнни активно пряталась за спины однокурсниц, потому ее никуда не звали и ничего не просили. Потом началось страшное.

— А теперь помчались! — крикнула профессор и пролетела над головами студенток.

Все послушно последовали за Таингейт, одна Юнни нервно перетаптывалась на земле, не решаясь взмыть в пугающее пустое небо.

— Ой, мамочки, — зажмурилась от ужаса Юнни и поднялась в воздух.

Она летела. По-настоящему рассекала над пролеском. От осознания такого кошмара у Юнни закружилась голова и затряслись руки. Она что было сил вцепилась в метлу, но та — как и любой другой магический предмет — переняла дрожь управителя. Метла засуетилась, чем довела Юнни до истерики. Все окончательно вышло из-под контроля. Наша ведьма начала неуклонно терять высоту и вскоре с дикими воплями врезалась в крону дерева.

От страха грохнуться на землю, Юнни решила опереться на такой крепкий с виду черенок метлы и тотчас его сломала. Далее все произошло очень быстро. Подоспевшая к месту аварии профессор наворожила под Юнни густые заросли крапивы. Было мягко, а потом… Хорошо хоть, форма плотная.

— Какое счастье, что магистр не дожила до этого часа. Спалила бы тебе волосы, ведьма, а может, и что еще.

— Магистр? — не поняла Юнни, пытаясь не чесаться, не выть и не плакать.

— Лимирфиа Нанта, — скривилась профессор. — Лучшая. Великая. И свирепая. Была бы сейчас здесь, все кости тебе за сломанную метлу перекрутила.

Юнни все еще не понимала, о ком речь, но перспектива пыток из-за неудачного полета ее пугала. Вот тебе и лучшая академия. Лучше уж дома тихо лишайник на продажу растить.

— Безумная Ли, — шепнула на ухо подлетевшая к ним Этуа.

И Юнни, наконец, поняла, какое чудовище вспоминает профессор.

— Мы в академии ее так не называем, — поправила Таингейт. — И вам не советую. Имейте уважение к гению, — она снисходительно улыбнулась. — Ни одна из вас, соплячек, и на полшага не приблизится к благородству и дарованию покойной Нанты.

Нависшее напряжение прервали вопли и хохот над головой.

— Эти черти еще пожаловали, — оскалилась Таингейт.

— Кто? — спросила Юнни.

— Тупицы из мужского университета, — ответила профессор.

Она отобрала у Юнни остатки метлы и тихо ругнулась.

— Эй ты, — профессор обратилась к Этуа. — Отдай ей свою метлу.

— Мою?

— Или я ее отчислю. Прямо сейчас, — она стервозно прищурилась. — Чую, вы подружки. Что выберешь?

У Юнни внутри все скрутило, и она позабыла уже про ожоги от крапивы и даже про страх высоты.

— Держи, — протянула метлу Этуа. — Забей на все и лети.

— Метла хозяйку чует, — сказала профессор. — Не можешь взять переживания под контроль, никогда не станешь истинной ведьмой. Поняла?

Юнни кивнула.

— Тогда дерзай, — она указала на летающих через грозовую тучу парней. — Вон тот белобрысый балуется. Знаю его. Сын редкой гадины. А теперь слушай. Полетишь к ним, проскочишь через тучу. Обуздаешь страх, забуду про поломанный инвентарь. Уяснила?

Юнни кивнула, но тело ее так окаменело, что пока она пыталась сообразить, как на метлу хотя бы сесть, не то что подняться в воздух. Проходящая мимо Этуа хлопнула по плечу. Должно быть, именно этот простой жест вывел Юнни из ступора.

— Уяснила, — одними губами проговорила она.

Опасливо поднялась в воздух и начала унимать дрожь в теле.

“Значит так, дуреха. Это не степь. Нет здесь диких ветров. Баловство. Опасности нет. Опасности нет. Опасности нет. Ой, мамочки!”

Она ошалело осматривала открытое бесконечное небо, голубое и непостижимо подвижное.

— Здесь нет дикого ветра. Нет его. Просто воздух. Много воздуха. Как зал, только больше.

Юнни зажмурилась, не в силах терпеть пространство. Ветер свистел в ушах, из-за чего сердце билось с бешеной скоростью.

— Боги, помогите, — прошептала Юнни и медленно открыла глаза.

— Гони уже, — крикнула с земли профессор.

Юнни подняла голову. Высоко, под самыми облаками парили темно-синие пятна. Выстраивались в линию и терялись в безумной красно-фиолетовой громадине. Даже отсюда было видно, что внутри этого монстра шипят наколдованные молнии. Юнни вцепилась мертвой хваткой в метлу и стала подниматься.

— Просто пролечу, и все закончится. Раз и…

Она вновь зажмурилась и влетела в плотную мокрую тьму. Никогда не думала, что можно развить такую скорость на ученической метле.

“Вдох-выдох. Сейчас бы не потерять сознание”.

И вдруг ее окликнули:

— Не слишком дерзкая для первого курса? — завис рядом блондин, хотя метла мчалась с бешеной скоростью.

“Демоны! Как он узнал? — пронеслось в голове у Юнни. — Ах, черт, нашивки!”

— Чего молчишь, девочка? — не унимался парень, всем видом показывая, насколько ему легко держаться у нее на хвосте.

— Не слишком, — выдавила Юнни, а сама подумала, что лучше бы подсказал, как отсюда выбраться.

— О, южный говорок, — он улыбнулся. — А говорят, вы в степи бурь боитесь.

— Так разве это буря? — насколько могла презрительно улыбнулась Юнни. — Мальчик.

Как только рванула вперед, гроза начала сворачиваться. Юнни обернулась и встретилась с воздушным поцелуем парня.

— Все для тебя, цветочек.

“Боги, надо было перед ним разреветься!” — взвыла про себя Юнни.

Туча уже свернулась в багровый торнадо, от одного вида которого у нее сдавило легкие.

“Что же… Куда же… Ох! — Юнни пыталась увидеть хоть какой-нибудь просвет в сгущающейся вакханалии, но он был лишь один. — Значит, пикирование. Вот гад!”

Зажмурилась и начала закручиваться, пытаясь не думать о рисках, не дышать и не пугать метлу. Скорость росла, но Юнни почему-то только успокаивалась. Ее охватило неистовое волнение, даже опьянение. Она падала, кружилась, чувствовала необузданность ветра, его безжалостную мощь и дикость.

— Стой! — еле успела приказать взбесившейся метле.

Та насилу затормозила. Юнни даже показалось, что сейчас черенок и этой развалится, но пронесло. Ведьма грохнулась в траву, до крови ободрав колени.

— О, черти!

— Подлечить? — нежно спросил невесть откуда взявшийся рядом блондинчик, а Юнни оторопело на него уставилась. — Риальд, — шепнул он на ухо, вставил в волосы алую розу и улетел к тучам.

— Значит, надо таких, как ты через мужиков тренировать? Учту, — подытожила наблюдавшая за сценой Таингейт.

— Что?

— Думаешь, ты особенная? — усмехнулась профессор. — Вы, степные, через одну истерите.

***

Марртард сходил с ума от невозможности ее видеть. Юнни не было уже три недели. Как она могла так с ним поступить? И ведь ездит на выходные, но не заходит. При этом кошек отлавливает, ластится к ним, угощает периодически. Приходят потом к нему, издеваются.

Сейчас маг растворился в тенях студенческой аллеи и вслушивался в каждое движение. Шаги. Парочка. Четвертый курс. Мгновенно потерял интерес. Где же она бродит? Занятия закончились, но упрямую девчонку все еще где-то носит.

“А может, ты не будешь так психовать? — отвлекла его от мыслей Эйприл. — Иначе, когда в человека обернешься, покусаешь девушку со всей страстью”.

Марртард хотел нагрубить наглой морде, но вдруг разобрал знакомые шаги.

— Юнни, — вырвалось у мага, и он принял свой нормальный вид.

“Лицо попроще сделай, — не унималась кошка. — Выглядишь так, будто она твой дом сожгла”.

— В какой-то мере так и есть, — ответил Марртард и приготовился.

Юнни свернула на нужную тропинку. Еще мгновение — и появится.

— К демонам! — ругнулся Марртард и обратился в черного кота.

“Молодец! — села рядом Эйприл. — Ничего не скажешь, герой!”

“Шла бы ты…” — зашипел Марртард, и тут его увидела Юнни.

— Какой хорошенький! — она осторожно подошла и стала рассматривать. — Твой ухажер?

“Ха! Боги милостивы”, — Эйприл демонстративно удалилась.

— Видимо, нет, — сделала вывод Юнни. — Но что же ты тут делаешь? — она взяла мага на руки, из-за чего тот впал в оцепенение. — Ну-ну. Не бойся. Я тебя не обижу. А это что такое?

Юнни стала рассматривать красивый медальон в виде бабочки.

— Как будто драгоценный. Ты, наверное, аристократа какого-нибудь! Сегодня комиссия с профессорами разгуливала. Там еще дама была… Вся такая эффектная. Может, ты ее? Надо бы найти их.

Марртард понятия не имел, кого она собиралась искать, но было так восхитительно качаться в ее руках, слушать биение сердца, вдыхать запах. Малость совестно, что он такой трус, но маг гнал эти мысли. Пристыдить его и кошки успеют, так почему бы сейчас не расслабиться. Побыть рядом с Юнни, хотя бы ее котом.

— Привет, цветочек!

Марртард дернулся в руках от неожиданности. Это был мужчина! Молодой, привлекательный и, судя по тому, как она улыбалась, он ей нравился. Маг замер, чувствуя, как готов раствориться. Реальность поплыла перед глазами.

— Ты что тут делаешь? — спросила Юнни. — Далеко от универа забрался.

— Ради тебя можно и на край света слетать.

— О. Так далеко не нужно.

“Демоны! Она с ним флиртует!” — зашипел кот.

— Дикий зверь. Приручаешь?

Юнни засмеялась, а кот в ее руках сильней оскалился.

— Он не дикий. Просто потерялся и переживает. Странно, пока ты не появился, был такой спокойный.

— Чует соперника, — пошутил парень. — Слушай, я вот по какому делу, — парень опасно наклонился к ее лицу, и маг приготовился выгрызть ему глаза. — Ты что на выходных делаешь?

— Все как обычно. Еду домой.

— Какая скука! А на неделе?

— Страдаю над материалом по оборотням.

— Серьезно?

— Ага. У меня зачет в понедельник. И так как выходные в пролете, надо успеть до отъезда.

— Я знаю, как спасти тебя от мук! — воодушевился парень.

— Риальд, что ты задумал? — серьезно спросила Юнни.

“Риальд! Вот, значит, как”, — запомнил Марртард, а заодно порадовался изменившемуся тону Юнни.

— Я тебе помогу. У меня, между прочим, самый высокий балл на курсе. А ведь я выпускник, так что почти как профессор.

Юнни засмеялась, и кот еще больше расслабился. Все-таки она не воспринимает этот бред всерьез. Умная девочка.

— Ну чего ты хохочешь? Давай ко мне! У нас ведь почти нет надзора. Помогу тебе с зачетом, если что, можешь даже на ночь остаться.

Тут Юнни еще больше залилась смехом, чем рассердила Риальда.

— Ну и глупая же ты, цветочек, — огрызнулся парень. — Злобных котов таскать не боишься, а в гости к приличному магу не идешь.

— Он не злобный, — улыбнулась Юнни и погладила Марртарда, отчего тот блаженно замурлыкал. — А вот в приличности твоего предложения я сильно сомневаюсь.

— Да ну? — Риальд навис над Юнни, а кот выпустил когти. — Я ведь с самыми серьезными намерениями, цветочек. Зачем меня бояться? Со мной можно и учебу подтянуть, и время приятно скоротать.

— Не интересует, — холодно ответила Юнни.

Риальд не обратил внимания и наклонился, чтобы ее поцеловать. Как только Марртард осознал, что это за движение, прыгнул и вцепился проходимцу в лицо. Парень отпрянул, истошно вопя и метая проклятья в животное. Это разозлило мага еще больше, он соскочил на землю и хотел обернуться человеком, но потом услышал Юнни.

— Ты что? Оставь кота, тупица!

Марртард замер.

— Больная? Посмотри, что он сделал! — оскалился Риальд, указывая на исполосованное лицо.

— Заслужил, вот и сделал, — ухмыльнулась Юнни. — Подлечишь.

— Ведьма! — крикнул Риальд и растворился в воздухе.

“Тот самый момент. Сейчас надо ей показаться и все решить!” — подумал про себя маг, но вдруг услышал голос.

— Что за драка? — громыхнула профессор Таингейт, показавшись из-за поворота.

— Ерунда, — апатично ответила Юнни. — Профессор, я тут кота нашла. Мне кажется, он какого-то богача. Не подскажете, как хозяина найти?

— А где кот?

Юнни поглядела по сторонам, но никакого кота не было. Марртард тенью притаился в складках ее плаща и мечтательно перебирал растрепанные ветром волосы.

Глава 6

“Ой, наш романтик явился!” — язвительно поздоровалась Эйприл.

“Это правда, что Юнни общалась с неким молодым человеком?” — уточнил Мартин.

— Оторвать бы уроду голову! — рявкнул Марртард.

Кошки замолчали.

— В шаге оборотня не почуял, а помогать по предмету собрался! — продолжал беситься Марртард, надевая доспехи.

“Довольны? Задели за живое, — присоединилась Мэй, — теперь до утра будем слушать эти излияния”.

“Не будь так жестока”, — мурлыкнул Огюст.

Сторож вернулся на свое место и замер.

“Ох, не к добру это, — запрыгнул на стол Окулус. — Хозяин? Не бросайте нас. Мэй просто стерва, сами же такой сотворили”.

— Все нормально, — спокойно ответил сторож и взял кота на руки. — Просто призываю себя к смирению.

Спустя три дня сторож окончательно успокоился и хладнокровно размышлял над ситуацией.

“Конечно же, вокруг нее вьются парни. Ничего удивительного. К тому же с этим… Риальдом… хоть и флиртовала, дистанцию держит. Учеба важнее. Разумная ведьмочка. Вот и ко мне интерес потеряла, потому что заняться есть чем. Надо вернуть. Знать бы еще, чем ее увлечь”.

Сторож посмотрел на часы. Час до южного поезда.

“Властью и славой?” — предложила Эйприл.

“Не думаю”, — выбрался из-под дивана Ферди.

“Ее привлекала тайна, — кивнул Декарт. — Может, стоит предложить новую?”

“Мне кажется, Юнни приходила, потому что хозяин душевный”, — неожиданно для всех заключил Мартин.

“Ну и дурак же ты, рыжий!” — махнула хвостом Эйприл.

Сторож вновь покосился на часы и достал из шкафа хмельной мед Инадены десятилетней выдержки.

“Не слишком богато?” — поинтересовалась Септа.

— Не придет, хоть упьюсь сладко, — процедил сторож.

Но она пришла. В тот самый момент, когда сторож стер с бутылки пыльную паутину, Юнни осторожно постучала в дверь и вошла в домик.

— Здравствуйте… профессор, — она посмотрела ему в глаза. — Сторож. Простите. Совсем не понимаю, как к вам лучше обращаться. Даже имени вашего не знаю.

Марртард словно язык проглотил.

— Извините, что лезу не в свое дело, — замялась Юнни. — И я не заходила долго. Вы наверное думали… Не знаю, что вы думали. Просто у меня тренировки на метле дополнительные. Скоро экзамены. Я совсем не вытягиваю. Думаю, зря сюда поступила. Лучше бы в деревне осталась. А что это у вас?

Он откупорил бутылку, и комнату наполнил хмельной запах.

— Угостите? — спросила Юнни и улыбнулась.

Сторож кивнул и налил в бокал мед.

— Спасибо, — сказала она и подошла ближе. — Вы знаете…

Юнни перебили хлопки фейерверка.

— Что это там? — удивилась она.

Она вернулась к двери и, распахнув ее, увидела Риальда. Тот обворожительно улыбался и колдовал в небе: “Пойдем на бал, Юнни”. Она засмеялась, и тут же перрон и сторожку засыпало алыми розами.

“Все-таки надо было открутить ему голову”, — подумал сторож.

“Какая кровожадность, — промурлыкала Янина. — Можно просто сбросить в Великую расселину”.

— Ты с ума сошел! — крикнула Риальду Юнни.

— Все из-за тебя, ведьма!

Блондин подбежал и создал у нее в волосах туманную диадему.

— Пойдешь со мной на бал, принцесса?

— Я подумаю, — ответила Юнни, а сторож сжал зубы. — Уж больно ты наглый.

— Отлично! — Риальд поцеловал ей руку. — Может, прогуляемся? Я покажу, насколько могу быть скромным.

— А почему бы и нет? — к ужасу сторожа, ответила Юнни и ушла с присвистнувшим от восторга блондином.

Когда дверь захлопнулась, кошки бросились врассыпную.

“Тише, тише, хозяин!” — послал мольбу убегающий последним Окулус.

Было поздно. Огненный вихрь промчался по сторожке. Испепелил мерзкие розы, обглодал мебель, разбил посуду и взорвал лампы. Такой привычный и скучный порядок за секунды исчез, осыпанный пеплом. Пламя не трогало лишь книги, которые жалобно подрагивали в шипящих углях, оставшихся от когда-то любимого шкафа.

Марртард стоял с бокалом кипящего меда и не отводил взгляд от часов.

“Это будут весьма поганые выходные”, — выползая из укрытия, сказала Септа.

“Радует, что они вообще будут”, — добавил Окулус и обронил засов на двери.

***

Риальд действительно вел себя пристойно. Скромно держал за руку и вел светские беседы. С таким Риальдом было бы неплохо сходить на бал.

Вы, должно быть, в смятении, о чем речь? Сейчас уточню.

Весна в графстве подходила к концу, что традиционно крайне пышно отмечалось. Однако в этом году Встреча Лета удачно совпала с затмением Кровавой луны. Такие сочетания редки, а потому вся магическая элита решила собраться, отпраздновать открытие теплого сезона, а заодно подпитаться всплеском лунной силы. Особенно такому случаю радовались пограничники. Обычно они на подобные гулянки не попадают.

(Все дело в том, что во время затмения каждая химера округа пытается забраться как можно глубже в лес, и нападения на людей становятся практически невозможны.)

Поэтому весь Фэртон стоял на ушах, воображая, как пройдет праздник на будущей неделе. Каждый год на подготовку Встречи Лета тратилось немыслимое количество денег из казны графства. В этот раз правящая чета вконец распоясалась. Уже месяц сооружались в садах вблизи замка фантастические беседки, цветочные башни и украшения из серебряных и золотых лент. Приглашения летели ко всем, причастным к магическим практикам. В том числе к первокурсникам.

— Обещаешь мне первый танец? — спросил Риальд. — Даже если отвергнешь мое предложение.

— Какой ты настырный, — улыбнулась Юнни. — Я когда-нибудь избавлюсь от твоего внимания?

Он обхватил ее лицо руками и тихо сказал:

— Когда станешь моей рабыней и отдать себя полностью. Но ведь с ведьмами такое не случается. Камни, а не сердца.

— Отчего же? — состроила невинное личико Юнни. — У безумной Ли не камень.

Риальд рассмеялся и отпустил ее.

— Ну да, ну да. У той сразу дверь в преисподнюю. А чего ты вообще про нее вспомнила?

Юнни пожала плечами.

— Я почему-то часто про нее думаю. Никогда не думала, а теперь думаю. Это после того, как Таингейт ее имя сказала. Я ведь не знала, что Ли магистром академии была.

— Да, об этом как-то не сплетничают. Оно и понятно. Была и была. Было бы странно, если бы с такими способностями не преподавала.

Риальд тихо засмеялся.

— Слушай, только сейчас понял, что вы с ней похожи. Ты пострашнее, конечно…

Юнни стукнула его кулаком по плечу, и Риальд залился смехом.

— Непохожи. Я ее портрет видела. У нее волосы серебряные и глаза, как озера. А я…

— Глупая, я про ее обличье химеры, — продолжал ржать Риальд.

Юнни скривилась.

— Все, все, прости. Вновь буду воспитанным.

Он тактично взял Юнни под руку и вернулся к светским беседам. Болтал о розовеющем вдали закате, о летящем к ним шумливом лете, о предстоящих экзаменах.

Но Юнни его совсем не слушала. Мысли были далеко от этой приятной прогулки. Летели куда-то в прошлое, где в бабушкиных сказках и укачивающих колыбельных неслась на метле великая ведьма. Разлетались по ветру серебристые волосы, пригибались к земле головы покоренных тварей. И заканчивалась эта сказка поэтично и таинственно: “Сошла с ума от любви”.

“И как такое возможно? — каждый раз спрашивала себя Юнни. — Всем известно: чем мощнее ведьмин дар, тем холоднее сердце. Отчего же она сгорела? Да так, что в чудовище обратилась”.

— Такая красивая. Такая молчаливая, — ласково шептал на ухо Риальд.

Только почувствовав его дыхание настолько близко, Юнни вынырнула из воспоминаний.

— Я не молчаливая. Просто с тобой неинтересно, — холодно ответила она и посмотрела на часы. — Время вышло.

— Ведьма, — улыбался Риальд. — Как есть ведьма.

Поцеловал ее руку и растворился, а сумрачный воздух разрезал гудок отбывающего поезда.

— Пора, — вздохнула Юнни и вошла в свой вагон.

***

Когда Юнни зашла в купе, оказалось, что место напротив заняла пышнотелая старушка с длинным крючковатым носом и в пестрой шляпе. А возле ее ног разгуливал самый настоящий павлин. Это было настолько удивительно, что Юнни не удержалась и выдала невежливое:

— Ничего себе!

Старушка тут же выглянула из-под соломенного навеса и расплылась в улыбке.

— Первый курс. Ах, как давно это было.

Только сейчас Юнни обратила внимание на метлу в сторонке и огромную сумку, в которой угадывался силуэт котла.

— Вы ведьма? — Юнни разложила вещи и села на полку.

— Конечно. Эх, молодежь, совсем не знает старшее поколение.

Юнни стала прокручивать в памяти портреты знаменитых ведьм, но эту дамочку так и не вспомнила.

— Простите, — она неловко улыбнулась и протянула руку для рукопожатия. — Меня зовут Юнни.

— Мигриэтта фон Антэ, — представилась старушка, а у Юнни отпала челюсть. — Знаю, знаю. Ты удивлена. Что старая графиня делает в вагоне студенческого поезда? Отвечу. Отдыхаю от светских раутов.

Юнни так растерялась, что решила просто наблюдать за дружелюбной соседкой. Как себя вести в таком случае, ей было неведомо. Никогда прежде она не сталкивалась с аристократами, а тут мало того что графиня, еще и ведьма. Что не так сделаешь — и пустит на шнурки для охраны.

— Да ты не бойся, — хихикала старушка. — Скажи лучше, почему на юг едешь? И что посмотреть там можно.

— Посмотреть? — прошептала Юнни. — Ничего у нас из достопримечательностей нет. И городов нет. Природа да деревушки.

— Восхитительно! — захлопала в ладоши графиня. — Как раз то, что нужно. Ах, деточка, знала бы ты, как устаешь к старости от проклятых городов.

Юнни легонько кивнула, а графиня начала монолог. В основном говорила об осточертелом замке и нудных обязанностях. Еще много лет назад вся власть должна была перейти ко внуку, но тот предпочитает прохлаждаться со старлетками и волочиться за дебютантками. Юнни смутилась от такой приватной информации, и графиня это заметила.

— Не переживай, — подмигнула она, — его похождения вся империя обсуждает.

Поезд качнуло, и вскоре за стеклом засверкала хрустальная гладь озер. Графиня приоткрыла окно и блаженно втянула воздух.

— В общем, я сбежала, — она засмеялась так по-девичьи, и Юнни даже подумала, что прямо сейчас графиня скинула лет эдак тридцать. — Бросила их. Пусть управляют. Что думаешь? А? Моя мать говорила: “Мужчина никогда не будет ответственным, если ему не за что отвечать”. Пущай теперь поотвечает!

Она залилась настолько заразительным смехом, что и Юнни не удержалась.

— А что за маг тебя провожал? — неожиданно спросила графиня. — Чую, вокруг тебя тень кружилась. Темная. Сильная. Хотя… — Она задумалась. — Мальчик тот на тень не походит. Может, проклял кто?

У Юнни внутри похолодело.

— Хочешь, я тебе погадаю? — лукаво спросила графиня и потянулась к картам.

— А разве можно?

— Тень давно уже ушла. О ней ничего не скажу. А вот на тебя расклад сделаю.

Вспорхнули к потолку старые карты, а Юнни перед ними зажмурилась.

Всегда боялась знать будущее. Каждый раз, когда бабушка руны бросала, отворачивалась. Все думала: “Вдруг там смерть?” От того бабуля ей предсказание по ложке рассказывала. Но графине почему-то Юнни доверилась. Не оттого ли, что догадалась, чья тень ее караулила?

— Страшный человек он, — сказала графиня. — Душа, как смола черная, вязкая. К такой прикоснешься, век не избавишься, — затем улыбнулась. — Не проклял, не бойся.

— Я не понимаю. Вы сказали, на меня гадать будете.

Графиня рассмеялась.

— Эх, молодость, где же ты? Когда мои годы наивные успели растеряться птицами?

— Что?

— На тебя и гадаю, деточка, — улыбнулась графиня. — Не нужна мне тень его. В сердце давно сидит, ты даже не заметила.

Юнни залилась краской, и так ей стало стыдно, что захотелось сказать какую-нибудь гадость. Одно удерживало — не проходимка-шаманка перед ней, а сама графиня.

— Всем известно, что у ведьм сердце каменное, — разъяснила очевидное Юнни.

— На солнце гора нагревается, под луной остывает. День за днем, раз за разом грани скалы растрескиваются. В жалкие царапины попадает вода. В морозные дни она замерзает, и мощь льда раздвигает трещины. Ветер рассеивает в канавки семечки. Напитываются они водой, распускают в тепле корни поглубже да покрепче. Разламывается скала, уступая силе жизни.

Юнни сидела и молчала. Только нервно трепала край юбки.

— Может ли ведьма любить? — продолжила старушка. — А почему не может? Я своего графа любила. Но знаешь ли ты, как трепетно он взращивал эту любовь, — она замолчала, а потом быстро смахнула слезы. — Зачем ты, Юнни, летишь на юг, если гнездо свила на севере?

Та пожала плечами:

— Привычка.

— Карты говорят: вернуться надо, — строго сказала графиня. — Там вести будут. Хорошие или плохие? Молчат. Но если не узнаешь, жалеть будешь.

— И как же я вернусь? — усмехнулась Юнни. — Мы уже первый портал перепрыгнули. На повозке не добраться.

— На повозке нет. А вот на химере очень даже, — ответила графиня и присвистнула.

Павлин дернулся с места и подскочил к ошарашенной Юнни.

— Не бойся. Он у меня послушный. Обратно сам воротится.