Столпы крови

Глава 1. Вера

Вера отодвинула створку раздвижного шкафа и перебирала блузки: чёрная, чёрная, тёмно-синяя, нелепая персиково-салатовая, розовая, с листочками…

В комнату зашёл Верин муж и с довольным вздохом плюхнулся в кресло. Он похлопывал себя по голому животу и листал в телефоне. Вера обернулась:

– Слушай, я тут поняла – кажется, завтра придётся перенести.

– Почему? – удивился муж.

– Да я вспомнила, в понедельник Марк вернётся из отпуска…

– И чё? – удивился муж ещё сильнее. Вера заторопилась, уставившись на его широкую грудь, покрытую чёрными волосами:

– Ну Марк же начальник лаборатории. Почти самый главный, кроме совсем шефов. А мы с Инной делаем исследование лично с ним – Адернласс, я рассказывала… Уже почти доделали даже…

– Ага, и?

– Ну вот, он приедет, забыл уже всё за две недели наверное… Будет смотреть на подчинённых внимательно, и я представила – надо мне в очень профессиональном виде отчитываться… В новой рубашке, такой белоснежной, с иголочки. Скоро исследование закончится, меня направят на новое. Мне надо его впечатлить, хочу получить собственное исследование… Надо мне на шоппинг завтра, подготовиться.

Муж глянул на погасший экран смартфона в руке, прикинул, и заспорил:

– Солнышко, мы опять хорошую погоду пропустим, а тебе двигаться надо! У тебя шея уже как туалетный «утёнок», вот такая: – он нарисовал в воздухе изгиб, и в качестве решающего аргумента добавил: – И Бубу будет полезно.

Вера положила руку на ещё плоский живот со слабой улыбкой, потом озабоченно сдвинула брови:

– С Бубу мы ещё нагуляемся, а я хочу перед декретом немного укрепить позиции, а то вернусь растрёпанная, сонная, и никто и не вспомнит, какая я профессиональная, если не успею повести немного собственное исследование.

Муж положил телефон на колено, скрестил руки на груди и изрёк:

– Не хотел портить тебе сюрприз, но на «тропе здоровья» можно приобрести Кедровый набор.

Вера улыбнулась: – Это что?

– В набор входят, – он поднял палец, – кедровые орехи, конечно! Полкилограмма. Тебе – гребешок из кедра. И другие классные вещи. Больше ничего не скажу – сюрприз!

Утром понедельника Вера сидела над готовыми отчётами, по нумерации страниц проверяя, в правильном ли порядке она рассовала листы в папки. Более интеллектуального занятия не приходило в голову – план работ, который начальник отдела по изучению крови, Марк Леонидович (в современной атмосфере приписанных ему трёх лабораторий звавшийся просто Марк) набросал им перед отпуском, со стороны Веры был выполнен. Чувствовалось, что проект завершается, вопросов от заказчиков и запросов на повторные тесты почти не приходило, и Вера ждала, когда её переведут на новый проект. Любопытно, какой. Проектов, связанных с медицинской диагностикой, у корпорации Moscow StarStep не переводилось, и наверняка было достаточно работы по крови, Вериной спецификации. Вера гордилась тем, что уже шесть лет она занимается кровью, со своего первого проекта в корпорации, и за эти года приобрела значительно больше знаний, чем у любого начинающего младшего научного сотрудника. Она по памяти знала нормативные значения кровяных частиц, маркеры болезней, особенности всего новейшего лабораторного оборудования, читала медицинские дайджесты, выходящие на английском и даже немецком. Случая ненавязчиво продемонстрировать свою продвинутость высшему начальству как-то не выпадало, но Вера надеялась, что Марк педантично отчитывается наверху об успехах своих подчинённых – и дал им знать, что она уже набралась сил на небольшой собственный проект. Может быть, сейчас, когда закончится Адернласс?

Вера посмотрела на свои рукава – кремовую блузку с ребячливыми орнаментов в виде листочков так и не удалось нормально выгладить. Лучше, чем сразу после стирки, но манжеты так и остались жёваными. Стало чуть неуютно.

Издалека зацокали каблуки, затем прозвучало жизнерадостное «Хэллоу!» и в комнату с лучезарной улыбкой влетела Инна. Сегодня она оделась как на встречу с президентом – костюм с юбкой, солнечные очки-авиаторы, волосы забраны в строгий пучок. Блузка без единой морщинки сияла белизной. Пара коллег бросили ответное приветствие, не отрываясь от компьютеров, Вера – громче и дружелюбнее всех. Хорошие отношения в их дуо поддерживать легко. Особенно, если иногда поддакнуть, дать Инне почувствовать себя у руля – в начале исследования та в какой-то момент в одиночку развивала Адернласс и до сих пор относилась к проекту как к своему детищу.

Инна плюхнулась за компьютер и ввела пароль, а через минуту в комнату широким шагом влетел и Марк:

– Привет! – сказал он всем в комнате и тут же направился к Вере, толкая перед собой два табурета на колёсиках, для себя и для Инны.

Вера вместе со всеми поздоровалась, отъезжая в угол, чтобы освободить место табуретам. Хотя Марк держался со всеми подчинёнными одинаково и слегка отстранённо, её приятно будоражило его присутствие. За два года совместной работы она подстроилась к его стилю общения и находила его комфортящим, потому что тон начальника нескольких лабораторий был обычно расслабленным и дружелюбным, без намёка на надзидательность. Рубленные реплики Марка, значение которых приходилось достраивать в голове, стимулировали получше кофеина, и Вера при общении с ним была всегда начеку, готовая поймать неожиданно брошенную непонятную фразу, как мячик, и бросить свою в ответ, не выдавая растерянности и не портя игры.

Инна, тоже привыкшая к немногословности Марка, направилась к столу Веры с рулонами диаграмм, не дожидаясь приглашения:

– Приве-ет Марк! Как отпуск?

– Супер! Отлично!

– Малага, si?

– Yes-yes! А вы, как обычно, доделали весь Адернласс.

Инна рассмеялась, раскладывая на столе распечатки диаграмм, а Вера в качестве ответа развернула на экране таблицу с найденными за последнюю неделю генами, косвенно вызывающими порфиризм, свободной рукой подтаскивая к середине стола папку с заголовком Porphyria cutanea tarda. Марк внимательно уставился в таблицу, одобрительно кивая, а Вера осторожно прокручивала колёсико мышки, оценивая по направлению взгляда начальника, на какой он строчке. На середине таблицы Марк потерял интерес к проверке и спросил:

– Отлично, ты уже отправила гены Раевскому?

Вера сделала вывод, что таблица им одобрена, и ответила, одновременно распахивая лежащий на столе отчёт:

– Сейчас отправлю. Вот кстати сравнительный анализ маркеров, нашли парочку новых, всё сходится с последними пробами.

Марк вместо ответа стал листать лежащие на столе диаграммы, а Инна, тыкая алым ноготком в обведённые цветными маркером области диаграмм, стала возмущаться:

– Третий раз мы отсылаем на перепроверку, третий раз получаем в ответ результат, который ни с чем не сходится! Бог знает, что у них там за образцы такие! И ждать каждый раз по две недели, чтобы закрыть наконец полицитемию! И всё опять впустую!

Марк вздохнул, перелистнул ещё пару пытающихся свернуться в рулон диаграмм:

– Заказчик хотел сэкономить на пробах. Будем ещё две недели ждать. Вера, кидай маркеры в базу и помоги Инне.

Инна сгребла рулоны и отправилась на своё место. Марк в качестве прощания поднял со стола и бросил обратно карандаш, и ускользил на своих длиннющих ногах.

Вера уставилась в стол. Конечно, она внесёт новые данные в базу, за полдня можно управиться. Но лезть в работу коллеги смысла не было, там было дел меньше, чем для одного. Как раз для работающей на полставки Инны. Пусть она лучше спокойно колупается в своём ненаглядном Адернлассе.

Ладно, для начала можно растянуть ввод данных на полтора дня. Скучно, но может быть шефы как раз оформляют новый маленький проект, который передадут ей? Пару дней стоит подождать. Раньше, оказавшись без дела, она то и дело напрашивалась на случайно попавшиеся задания, видя измождённых коллег, до ночи обрабатывающих данные. Но раз на текущем проекте ею руководит начальник половины лабораторий, стоит перестать хвататься за всё подряд и дождаться нормального назначения сверху. Марк наверняка что-то для неё придумал.

Глава 2. Ульрих

Ульрих припарковал автодом на грузовой парковке и облегчённо прикрыл глаза. Вчера ночью он семь часов простоял на границе с Латвией, а сегодня встал в пять утра, чтобы до жары и возможных пробок доехать до Moscow StarStep (который, несмотря на название, находился даже не в Москоу, а рядом с ней). Открыв уставшие глаза, взял с пассажирского сиденья схему здания, удостоверился, что ничего не забыл и бросил буклет на приборную панель. Проверил телефон – никаких новых оповещений. На парковке никакого движения, пара пустых газелей тут и там. Ульрих вышел из машины, потянулся со вздохом, медленно пошёл к ангарным воротам номер два, где его обещали встретить. Прохладный ветерок потянул через сандалии, освежая отёкшие ноги. Ласково шелестела листва в парке, обнимающем комплекс с юга. Рябина и клёны, прямо как в родной Штирии. Ульрих с удовольствием насладился бы природными видами, но ему не терпелось перенести драгоценный груз в безопасное место и убедиться в его сохранности.

Он хотел позвонить директрисе, но тут зажужжал механизм, гаражные ворота пришли в движение, и из-под поднимающихся рольставней появились сначала длинные ноги в туфлях на высоком каблуке, потом обтянутые юбкой бёдра, руки, прижимающие к груди папку для бумаг с логотипом корпорации, и, наконец, из ангара шагнула госпожа Крыль, протягивая Ульриху руку для пожатия:

– Herzlich Wilkommen, герр Штадтлер!

Ульрих сделал несколько шагов навстречу, потряс протянутую ему ладонь:

– Хэллоу, фрау Крыль! Рад познакомиться! – ответил гость по-английски.

– Взаимно! – ответила исчерпавшая свои познания в немецком директриса, переходя на английский. Из-за её спины, стоя поодаль, робко выглядывали два молодых человека в белых халатах.

– Я понимаю, что вы ехали день и ночь, чтобы довезти какие-то уникальные препараты, поэтому давайте сразу к делу. – Закия Крыль распахнула папку на первой странице и передала её австрийцу. – Вот схема комплекса, её вы уже получили по имейлу. Мы стоим возле этой двери, – она ткнула ногтем в прямоугольник на аксонометрической схеме здания, – и через неё мы попадаем в коридор. Оттуда через стеклянную дверь сразу видно лестницу. Пойдёмте, я покажу дальше. Мальчики, тут пока постойте, я вас через пять минут позову! – обратилась она к мнущимся в ангаре парням. Повернулась на каблуках и двинулась к железной двери рядом с поднятыми воротами. Ульрих сунул папку подмышку и пошёл следом.

Оказавшись в коридоре, директриса продолжила:

– Вот лестница, она ведёт на подземный этаж, к лаборатории Альфа. Как обговорено, попасть на этаж можете только вы, пока вам не потребуются наши сотрудники. В папке ваша ключ-карта, ей вы можете открыть дверь на лестницу, – Закия приложила свою карточку к смартлоку, зажужжал механизм, и стеклянная дверь плавно распахнула обе створки.

– Я оставлю дверь открытой, чтобы закрыть, нажмите этот выключатель, - Закия указала единственную кнопку на стене и пошла к лифтам.

– Лифты тоже активируются карточкой. В данный момент доступ к спуску в лабораторию Альфа есть только у вас, меня, технических руководителей – на случай поломки или пожара – и у директора, Александра Романова, – объясняла Закия заходящему за ней в лифт австрийцу.

– Очень современно, – похвалил он.

Когда дверцы лифта открылись внизу, лифтовая площадка и коридор за ней озарились светом ярких лампочек. Двойные стеклянные двери в коридор раскрылись автоматически. Стук высоких каблуков заполнил стерильно-неподвижное пространство.

– Вот мы и здесь! – директриса обвела рукой белый коридор, и произнесла игриво: – секретная лаборатория для вас, герр Штадтлер.

– Хо-хо-хо, – с фальшивым удовольствием посмеялся австриец и осмотрел широкий коридор, – действительно секретная?

– Первый уровень секретности! Большинство сотрудников никогда здесь не были. Только когда мы ведём проекты государственного значения, нуждающиеся в строгой защите данных, кое-кто получает сюда доступ. Всё прямо как вы запросили. В данный момент свободны обе лаборатории с ограниченным доступом, Альфа и Бета, и скорее всего, ближайшие пару лет вас здесь не побеспокоят. Получение гранта и оформление государственного заказа – медленный бизнес.

Директриса открыла ближайшую дверь. В длинной комнате замигали лампочки, загораясь в ответ на движение.

– Здесь раздевалка. Я подумала, самое подходящее помещение, чтобы оборудовать ваш отель – здесь уже есть шкафы, рукомойник, вон те двери — это туалет и душевая, и вот здесь за стенкой мы поставили раскладной диван. Обустраивайте комнату на свой вкус, или можете выбрать какой-нибудь склад или кабинет, когда осмотритесь. В некоторых есть подвальные окна.

– Очень хорошо. Я планировал пробыть здесь примерно год, поэтому привёз с собой кое-какую мебель из дома. Есть кухня?

– Дальше по коридору есть комната для кофейных перерывов, с кофе-машиной, холодильником и посудомойкой. Обязательно приходите в нашу столовую. Там подают очень качественную и полезную пищу. Специалисты по крови скорее бы умерли с голоду, чем стали есть макароны с кетчупом.

Австриец снова вежливо посмеялся.

– Пойдёмте дальше, ещё пара комнат, и я оставлю вас обустраиваться.

Следующее помещение было за двойными дверями с высокими вставками из бронированного стекла. Директриса разблокировала их картой, и двери плавно раскрылись:

– Здесь переодеваются в костюмы биологической защиты. Автоматическое распыление дезинфекции отключили по моей просьбе – как только завезёте биологическую угрозу, ха-ха, обратитесь к техническим руководителям, они активируют защиту. Нужные телефоны в папочке.

Закия хлопнула в ладоши, тряхнув завитыми чёрными волосами:

– Дальше вы всё увидите сами! Вернёмся наверх, лаборанты помогут вам перенести вещи.

Поднимаясь на лифте, Закия продолжала рассказывать:

– Ваши документы для пребывания в России тоже в папке – это карта трудового мигранта, простите за такую формулировку. Сейчас ужесточили правила проживания иностранцев, поэтому это лучший для вас вариант. Как видите, истекает в 2026 году, если исследование продолжится, мы оформим вам новую или, если хотите, вы сможете получить бессрочный вид на жительство.

– Спасибо. Когда приедет мой сын, вы ему тоже документы подготовите?

– Ах да, Якоб! Я распоряжусь, чтобы занялись его оформлением. Сколько вы сказали, ему лет?

– Двадцать. Заканчивает университет и сразу начнёт практику – у меня.

– Замечательно! Фамильное предприятие! Мы дадим вам вторую карту-ключ для него, – сладко улыбнулась Закия и, подняв руку в сторону ждущих лаборантов, сжала и разжала пальцы, будто что-то хватая:

– Мальчики! Заносите вещи!

Обернувшись к гостю, улыбнулась ему напоследок:

– Мне пора бежать. Будут вопросы, пишите мне в Вотсап!

Ульрих прижал руку к груди и сказал по-русски: – Спасибо!

Лаборанты подошли к австрийцу, приветствуя его кивками, один сказал:

– Хэллоу! Мы здесь, чтобы помочь.

Ульрих нагрузил молодых людей вещами из своего прицепа, и они переносили коробки с оборудованием, пару картин и венских стульев к лифтам, а австриец со своей особой картой, разблокирующей лифты, спускал вещи и выносил их в подземный коридор. В самом конце они перенесли упакованный в картон контейнер, тихо жужжащий и тёплый с одного края, и огромный, как гроб.

------

Начался сегодняшний день неприятно. Образцов, с которыми мне нужно работать, не оказалось в холодильнике. Я пошёл искать в лабораторию № 3 (соседнюю). Лаборанты могли опять не донести штативы двумя дверьми дальше и сунуть мои образцы в общий холодильник. По-моему, они нарочно хотят меня побесить.

Я зашёл в лабораторию и открыл одну из дверец наугад. Холодильник был заставлен штативами, и все пробирки – с кровью. Бланки о доставке небрежно запихнули сверху. Я страдальчески вздохнул и взялся за первую попавшуюся пробирку. Провернул в пальцах, чтобы прочитать подпись, и – чик! – стекляшка вывернулась из пальцев и упала на пол. Чёрт!

Конечно, вдребезги.

Кровь на пол-лаборатории. Натянул резиновые перчатки, всё затёр. Собрал осколки и глянул на этикетку перед тем, как бросить последний кусок в мусорку.

Надписи на немецком! Мне поплохело. Коллега по ДНК рассказал, что в институт на днях приехал какой-то австриец, поработать. И что материалы на первое время он привёз с собой. Какой идиот сунул австрийские образцы в холодильник с препаратами?! А разбил я. Стыдно будет просто сунуть иностранное добро в мусорку. Но что ещё делать?

Я закатал осколок с этикеткой в бумажное полотенце, скрипнувший стеклом ком затолкал в одну из толстых перчаток и сунул в карман. Заниматься поисками в таком подозрительном виде не хотелось, поэтому я сбегал к своему столу и бросил комок в нижний ящик стола. Пока я искал, думал, как исправить ситуацию, и придумал…

И вскоре началась приятная часть дня.

Я увидел ангела.

В столовой. Вся светилась под жужжащими и мигающими лампами. За ней никто не стоял, поэтому я быстро занял очередь. Сразу посмотрел на её руки, и сначала обмер со страха – на пальце блеснуло золотое кольцо. Но потом я пришёл в себя и разглядел, что оно тонкое, дешёвое, всё усыпано мелкими разноцветными камешками по кругу. Такие кольца не из золота, они не портят ангелов, не привязывают их к земле. Эта девушка летает в облаках, и я, якобы потянувшись за тушёными кабачками, скосился и прочитал имя на бейджике.

Л. Нагатина. Вечером исправлю ситуацию с образцом. А на десерт залезу в систему и узнаю, в каком она отделе.