Стольный град Ряжск

Фрагмент 1

Интродукция

Доктор технических наук в свои сорок пять считал себя немолодым, но историк был старше его лет на семнадцать. Не так давно он прославился громкой находкой каких-то артефактов, принадлежавших некоей неизвестной высокоразвитой цивилизации. Вот только эти находки сразу же засекретила госбезопасность, и присутствие при разговоре целого полковника из этой спецслужбы наводило на определённые мысли. Вот только начался он с темы, никак не относящейся к неизвестным цивилизациям. Можно сказать, с хорошо известной, тщательнейшим образом описанной в учебниках истории темы, изучаемой ещё в начальных классах.

- Как вам известно, во время нашествия Батыя в Древней Руси было захвачено и разорено множество городов из известных нам трёхсот сорока, упоминаемых в летописях. Многих эта цифра поражает, но она, повторяюсь, вычислена на основании записей в летописях. Многие мои коллеги склоняются к тому, что данная цифра неполная, поскольку городами в ту пору назывались даже самые крошечные, но обнесённые укреплённой стеной, а какие-то могли и не упоминаться либо упоминаться в других, не дошедших до нашего времени летописях. Ведь летописание было распространено достаточно широко. Можно сказать, в каждом княжестве писалась собственная летопись, которые впоследствии становились источниками для создания новых, обобщённых, данные из них объединялись, компилировались, менялись в угоду новым властителям. Ну, и гибли в многочисленных войнах и непременно сопровождавших их пожарах.

Часть погибших городов впоследствии была восстановлена на прежнем месте, часть – на новом, но множество городов так и осталось только на страницах немногих летописных сводов, дошедших до наших времён. Мы можем только очень неточно прикидывать, сколько городов реально существовало на самом деле, поскольку летописи разных княжеств, естественно, описывали события, происходившие именно в этом княжестве или касающиеся его. Поэтому, скажем, закладка какого-нибудь городка в Рязанском княжестве, смена его правителя, будь то какой-нибудь наместник или даже лицо княжеского рода, или уничтожение этого населённого пункта могли не найти отражения в, скажем, Смоленских или Новгородских летописях. Кроме того, дошедшие до нас списки летописей, чаще всего являются сводами, выборками важнейших событий, а не подробными описаниями всего происходившего на той или иной территории.

Огромное количество этих памятников древнерусской исторической литературы погибло как при самом нашествии, так и в более поздние времена, в более поздних войнах. И это нанесло исторической науке просто непоправимый вред. А ещё лишило нас возможности изучать, что представляли собой эти княжества, как и где в них жили люди. Представьте себе, у нас даже нет точных сведений о некоторых князьях, правивших в тех или иных удельных княжествах, поскольку они в разных летописях упоминаются под разными именами.

- А разве такое возможно?

- Представьте себе, да. Поскольку эти люди по тогдашнему обычаю имели два или даже более имени. Крестильное и «обычное». К примеру, при рождении мальчику дали имя Ярослав, а при крещении он стал каким-нибудь Афиногеном. И разные летописцы упоминают их под разными именами.

Но вернёмся к теме нашей встречи. Конечно, археологические раскопки, в какой-то мере, позволяют нам частично восстановить картину жизни наших предков. Делаются всё новые и новые открытия. Например, уже сейчас число найденных археологами домонгольских городищ превышает количество упомянутых в летописях. Доходит до того, что в научной среде ведутся жаркие споры о том, какое именно древне городище соответствует тому или иному городу. Подчас, на это «звание» претендует по два, три, четыре найденных и раскопанных городища, носящие явные признаки уничтожения именно в первой половине тринадцатого века.

В то же время, некоторые летописные города и поселения мы не можем найти, не имея упоминания об их точном местонахождении. Просто за счёт того, что за столетия изменился ландшафт, или в этом месте позже селились люди, перепланируя местность под свои текущие нужды. Особенно активно этот процесс шёл во времена, когда Московское царство начало заново осваивать пространства, некогда разорённые Ордой. А бывало такое, что города, при взятии которых монголы понесли наиболее серьёзные потери, уничтожались до основания.

Ярчайшим примером такого города является Рязань, в которой завоеватели до основания снесли все каменные строения. И даже те, которые строили на месте этого крупнейшего русского города вернувшиеся на это место люди. Так, на данный момент на месте бывшей Рязани имеются лишь руины церкви четырнадцатого века и несколько скрытых под землёй фундаментов, а село Старая Рязань, где они селились, стоит не в границах древнего города, а там, где находился его посад.

Наверняка вы помните, что был полностью уничтожен и небольшой городок Козельск на севере Черниговского княжества, оборона которого продолжалась практически два месяца. Именно его хан Батый назвал «злым городом» из-за потерь, которые понёс при осаде. А потому приказал уничтожить всех его жителей от мала до велика и сжечь городок дотла.

Но только специалистам известно, что «злых городов» во время того похода на Руси оказалось два. Вторым стала Серая Слобода, в трудах арабского средневекового летописца завоеваний монголов Рашида-ад-Дина называемая также «Серой крепостью». Причём, они подступались к этому городку дважды, и оба раза несли огромные потери. И при первой обороне «Серой крепости» погибло сразу четыре потомка Чингиз-хана, включая старшего брата Батыя, хана Орду. Напомню: всего во время нашествия на Русь погибло шесть Чингизидов, два из которых, младший сын основателя Монгольской империи Кулькан и внук Кадан, пали в Коломне, во время и вскоре после сражения объединённым рязанско-владимирским войском.

- Да, я помню: получившего ранения в том сражении Кадана чуть позже добила дружина Евпатия Коловрата. За это Батый направил на её уничтожение чуть ли не пять тысяч воинов, и они уничтожили воинов Коловрата едва ли не поголовно. Именно из-за нехватки этих войск у монголов Владимир смог продержаться целых две недели. Но я слышал, что «Серую крепость» многие считают мифом.

- Пожалуй, можно было бы с вами согласиться, если бы не упоминание о ней в одной из Смоленских летописей, в основу которой легла утраченная Курская летопись. Причём, весьма примечательное упоминание. А ещё – несколько абзацев в трудах Рашида-ад-Дина. Его считают едва ли не придворным историком иранских Чингизидов, оставивший очень ценные сведения и о самом «Потрясателе Вселенной», и о его детях и внуках, и об их походах. Сведений очень ценных из-за множества подробностей, которыми нас не очень-то балуют русские летописи.

Мы очень долго искали место, где стояла эта слобода, чтобы подтвердить или опровергнуть этот «миф». Ситуация осложнялась тем, что её местонахождение в источниках даётся очень приблизительно: «на высоком обрывистом берегу близ впадения реки Воронеж в Дон». И многие исследователи склонялись к тому, что речь идёт о береге реки Воронеж. Другие, наоборот, считали, что под этим подразумевается правый берег Дона, как известно, представляющий собой череду прибрежных меловых и известняковых холмов, прерываемых лишь небольшими промежутками ровной местности.

Вторая сложность – упоминание Рашида-ад-Дина о том, что после взятия «Серой крепости» монголы не просто сожгли все строения в ней, а ещё и засыпали место, где она стояла, песком, камнями и солью, чтобы стереть даже память об этом «злом городе». И не сразу засыпали, а только через два года, когда они разграбили и разрушили то, что не сгорело.

А добыча им досталась просто богатейшая. Нет, не золото, серебро, меха или драгоценные камни, а железо. Столько отличного железа, что они вывозили его два года. Железо они добывали даже из каменных стен, которым был обнесён этот городок, площадью всего четыре гектара. Представляете, какая диковинка? По всей Руси стены крепостей деревянные, из камня строят лишь очень немногие храмы в крупнейших городах, столицах Великих Княжеств, а где-то на самой границе с Диким Полем – крепость с каменными стенами. Да ещё и армированными железом.

- Так может, это не русская крепость, а построенная намного раньше какими-нибудь хазарами? Или итальянская фактория? Кто там перед нашествием монголов «осваивал» Причерноморье? Венецианцы или генуэзцы?

- Нет, дорогой мой, не хазарская, не генуэзская и не венецианская. К тому же, даже венецианцы и генуэзцы на тот момент не армировали каменную или кирпичную кладку железом. Просто в силу очень высокой стоимости железа в ту пору. К примеру, простенький меч из слегка науглероженного кричного железа, выкованный сельским кузнецом, стоил столько же, сколько стоила корова. А за добротный меч из углеродистой стали уже нужно было отдать от четырёх до шести коров.

К сожалению, оригинал летописи до нас не дошёл, он погиб во время пожара Москвы в начале девятнадцатого века. Но там было написано, что крепость сия «взялась ниоткуда Волею Божьей», а поставили её «в одночасье» «русские люди, вернувшиеся из заморских краёв». Интересно, не правда ли?

Так вот, тот же Рашид-ад-Дин пишет, что жители крепости за очень короткий срок, менее пяти лет, прославились непревзойдённым умением изготавливать «лучшую сталь» и оружие из неё. Железа у них было огромное количество. «Даже дома имели железные», а также «приручили железных драконов», нанёсших татарам просто невероятный ущерб. Эти драконы «метали огонь, наводили ужас на воинов своим рёвом и разили молниями». Пожалуй, это упоминание драконов и вынудило многих моих коллег относиться к словам араба не просто скептически, а как к пересказу какой-то народной волшебной сказки.

Но сказка сказкой, а железо из «Серой крепости», напомню, монголы вывозили два года. И были среди него такие изделия, что татары смогли лишь с трудом переместить их к обрыву, чтобы сбросить в воду, поскольку никак не могли поделить их на куски, пригодные для дальнейшей перековки. Имелись среди добычи и непонятные диковинки, ни материала которых, ни назначения араб назвать не может. Именно не может, а не ленится перечислять. А потому и связывает её обитателей с «дьявольскими силами», которые использовали жители крепости для борьбы с ордынцами.

Как считают многие исследователи, именно катастрофические потери армии Батыя, дважды понесённые под «Серой крепостью», не позволили ему продвинуться в Европу дальше Венгрии, куда он пришёл, чтобы добить половцев, сбежавших от него с ханом Котяном. Рашид-ад-Дин ссылается на то, что поход Батыя «к Последнему морю» был прекращён из-за известия о смерти кагана в Каракоруме. Но простое сопоставление дат, называемых в европейских хрониках и приводимых в источниках восточной литературы, показывает, что первые монгольские тумены начали отходить из Венгрии на восток примерно в те же дни, когда случилась эта смерть. То есть, предводитель похода чисто физически не мог знать о том, что каган умер. Если, конечно, сам не использовал потусторонние силы в качестве этаких средств связи со столицей, находящейся за тысячи километров.

- Или сам не организовал смерть кагана…

- Исключено! Смерть была естественной, не неожиданной, а последствием долгой болезни, описание которой очень напоминает рак.

Так вот, вернёмся к поиску легендарной крепости. Нами были найдены минимум три городища, которые по местонахождению могли бы претендовать на её «звание». Одно на территории нынешнего Воронежа, другое выше него по течению одноимённой реки, а третье – немного выше по течению Дона, рядом с современным селом Семилуки. Но ни одно из них не подходит под описание «Серой крепости». Городище в Семилуках, хоть и носит следы пожара, но было намного меньше летописной крепости, в культурном слое на его территории вообще не наблюдается никаких следов пребывания монголов. Кроме того, огорожено оно было лишь частоколом, а никак не каменными стенами. Как и городище на территории Воронежа. Они оба, к тому же, были брошено населением без сражения. Обычные сельские поселения без малейших следов высокоразвитого даже не металлургического, а просто кузнечного производства.

Намного больше подходят под понятие крепости остатки укреплённого поселения близ села Рамонь на реке Воронеж. Но они выстроены на части более древнего городища, сначала покинутого обитателями, а через несколько десятилетий снова заселённого. И рядом с ним найдены следы крупного сражения, в котором пало очень много русских воинов. Дискуссия о том, что это за место, пришла к выводу: скорее всего, это и есть место первого сражения рязанских полков с монголами, так называемая «битва на реке Воронеж» рядом с одноимённой пограничной крепостью. Но не «Серая крепость». Остатки деревянных стен мои коллеги нашли. Но Деревянных, а не каменных, как написано в хрониках. И никто не засыпал пожарище камнями, песком и солью: городище враги просто захватили, сожгли и пошли дальше на север. В земли Пронского княжества.

Пожалуй, легенда так и осталась бы легендой, если бы не случайность. На территории одного из учебных заведений города Семилуки, построенного рядом с одноимённым селом, решили обновить сооружения спортивной площадки. И, копая яму под штангу футбольных ворот, наткнулись на странный серый камень, очень уж напоминающий по структуре бетон. Благо, преподаватель истории, работавшая в учебном заведении, настояла на вызове сотрудников исторического факультета Воронежского университета. И, представьте себе, те подтвердили, что это действительно бетон, пролежавший под землёй несколько сотен лет.

Сначала, конечно, они решили, что произошла ошибка, и «камень» попал в это место случайно, как строительный мусор при строительстве учебного здания. Но попытки откопать его дали сенсационный результат: он являлся частью довольно крупного фундамента. Долго рыться в бумагах не пришлось, и архивы показали, что на этом месте никогда ничего не стояло: город-то молодой, первые серьёзные постройки появились только в нашем веке. Интереснее всего оказалось то, что блоки фундамента не заливались на месте, а произведены по стандартным размерам промышленным методом и смонтированы в единую конструкцию. А ещё – сверху носят следы сильного пожара. В одном из проёмов кладки из блоков имелись превратившиеся в ржавую труху следы подвода каких-то труб, изготовленных из железных сплавов. Мало того, внутри пространства, ограждённого кладкой фундаментных блоков, помимо углей и золы этого пожара, нашлись осколки сантехнического фаянса, кафельной плитки и спёкшиеся куски какой-то пластмассы.

- Я бы подумал, что это «наследили» какие-то инопланетяне. Вы что-то упоминали про «в одночасье построивших каменную крепость русских людях, вернувшихся из заморских краёв».

- Я не хочу давать прямого ответа на ваш вопрос. Но покажу вам нашу следующую находку, из-за которой и раскопки были засекречены, а вам пришлось давать подписку.

Тряпка была сдёрнута с отдельного столика, и под ней оказались два металлических листа с выгравированными на них буквами и цифрами.

- Похоже на нержавейку, - потрогав край одного из них, лежащего к нему «вверх ногами», качнул головой инженер. – Только очень, очень долго пролежавшую в земле.

- Как установила экспертиза, она и есть. Вот, видите на уголке след от работы напильника? Металлические опилки мы сдали на экспертизу даже не в одну, а в три лаборатории, не поясняя, откуда они взялись. И все три дали одинаковый результат: нержавеющая сталь марки 08Х18Н9. Ну, а ради содержания текста, выгравированного на этих листах, товарищи из госбезопасности и привлекли вас, специалиста по физике процессов, вызываемых высокочастотными излучениями.

Фрагмент 2

1

Деев

Я знал президента ещё с тех давних пор, когда молодым лейтёхой пришёл под его, на тот момент уже капитана госбезопасности, начало. Потом наши дорожки разбежались, а сошлись уже после увольнения обоих из органов, в родном для нас Нижнем Новгороде. Он тогда работал заместителем губернатора, а я консультировал довольно крупную машиностроительную компанию. И пусть тоже успел дослужиться до полковника, Алексея Васильевича воспринимал именно как старшего товарища.

Мужик он жёсткий, очень жёсткий, если что-то не так. Пусть и выглядит этаким неприметным простачком, немного склонным к полноте. Только эта видимая склонность тоже обманчива: со времён «капитанства», как мне кажется, он до сих пор так ничуть не располнел. Да, заматерел, набрался мышечной массы, но никаких жировых складок под футболкой, в которой он предпочитает ходить в нерабочее время, я не заметил. А вот у меня они появились, несмотря на то, что регулярно «качаюсь». И шевелюру я начал терять, что заметно даже с короткой стрижкой. Может, дело в типе волос? У меня они русые, слегка вьющиеся, а у него, как был жёсткий чёрный «ёжик», так и остался. Потому и кличку среди «своих» носит соответствующую – «Ёж». Собственно, этот характер, умение держать подчинённых «в ежовых рукавицах» и привели Алексея Васильевича в президентское кресло: жёсткие времена потребовали жёсткого главу страны, а чиновники в Нижегородской области при нём «ходили строем», в губернии порядок наблюдался практически во всём.

Но пережал, пережал в международных делах, когда переселился в кремлёвский кабинет. Первый срок «наши зарубежные партнёры» его терпели в надежде вскоре заменить на кого-нибудь «покладистого», но успех на выборах и второй президентский срок взбесил их до такой степени, что они уже не скрывают подготовки к войне, намереваясь, если не получится вызвать экономическим давлением внутреннего взрыва, то потягаться военными силами уже в открытую.

Вот по этому-то поводу он меня и позвал поговорить. Вернее, прислал помощника, который на словах сообщил, что его патрон хочет наведаться в мою заимку неподалёку от Павлова. Рыбки половить на окских озёрах-старицах: я там её взялся разводить, когда отошёл от «активного» бизнеса и передал руководство корпорацией наёмным менеджерам.

- Ситуация, Максим Андреич, наихреновейшая. У нас есть максимум три года, после чего – либо мне придётся идти на эшафот, либо на нас навалятся всем НАТО и прочими соседями. Вплоть до бомбёжки ядрён-батонами. Сибирь и Дальневосточная Республика, конечно, вряд ли присоединятся к этой коалиции, но вполне могут открыть небо и пропустить по железным дорогам натовские войска. Чисто из желания «насолить веками паразитировавшей на их шее Москве». Сам понимаешь, ни один вариант, ни другой меня не устраивает. Если я объявлю об отставке, меня в тот же день арестуют и выдадут «партнёрам». Ну, а чем грозит их суд, ты знаешь по делам аналогичных «тиранов» в Азии, Африке и Южной Европе.

- А перейти на нелегальное положение?

- Ну, и сколько времени я смогу прятаться? От силы годик, а потом – то же самое.

- А слинять за границу?

- Куда? В те страны, откуда меня не выдадут, через полмира пробираться. Нет, Андреич. Это тоже не годится. Но есть один вариант. Тебе он может показаться сумасшедшим. Ну, или я могу показаться сумасшедшим, предлагая тебя заняться его организацией. Но, поверь мне, это не бред, не фантазии какого-нибудь писаки с богатым воображением. Возьмёшься?

- Ты, Алексей Васильевич, так и не сказал, что от меня требуется.

Пока президент тянул шикарного карпа (зря, что ли, я его именно на это озерко привёз?), подводил под него сачок, обмен мнениями шёл только о трофее.

- Ты должен, ни много, ни мало, построить небольшой город в таком месте, где его никто не найдёт. Город, промышленную зону при нём, несколько карьеров, сельхозпредприятия, обеспечивающие его обитателей продуктами. Ну, и создать достаточно мощную и хорошо вооружённую структуру, которой сразу же придётся начинать с ведения боевых действий. Лёгкой артиллерией, бронетехникой, оружием, боеприпасами и прочими расходными материалами обеспечим.

- Не вяжется, - покачал я головой. – Ты говоришь, что эти чёртовы «партнёры» не остановятся даже перед применением «ядрён-батона» и широкомасштабного вторжения в страну, чтобы избавиться от тебя и твоих сторонников. И тут же предлагаешь сконцентрировать их в специально выстроенном для этого городе. Да его даже не ядерными, а обычными боеголовками можно разнести в пыль в течении суток. С полной гарантией, что никого там не останется в живых.

- Туда, где ты его будешь строить, если согласишься мне помочь, конечно, ни одна их боеголовка не прилетит. И ни один их морской пехотинец или рейнджер не дойдёт. Мало того, ни одним спутником эту стройку не обнаружат. Возьмёшься? Почему я именно тебя выбрал? Во-первых, отлично тебя знаю. Во-вторых, у тебя в составе корпорации есть и мощная строительная компания с большим опытом строительства сложных проектов, и сельхозпредприятия, и машиностроение тебе не чуждо, и даже охранные структуры имеешь. В-третьих, военный опыт имеешь, а он нам очень пригодится. В-четвёртых, насколько мне известно, тебя ничего особо не держит, чтобы взять, как я, и исчезнуть. В-пятых, не делаешь из денег культа. Ну, а в-шестых, ты из той категории людей, которым за державу обидно.

- «Государство – это я?», - не удержался я от порыва поёрничать.

- Если согласишься, я тебе всё расскажу. Но учти, что при исчезновении тебе придётся расстаться практически со всеми ныне существующими «заводами, газетами, пароходами».

- Даже так? А что взамен?

- Именно так. А взамен – власть. Очень большая власть. Лишь немногим меньшая, чем будет у меня. Нуждаться ты точно не будешь. Мягко говоря. Ну, и очень, очень интересная и, надеюсь, достаточно долгая жизнь.

- Сколько, говоришь, у нас времени? Три года?

- Да, около того. Поэтому раскачиваться некогда.

- Финансирование государственное или за мой счёт?

Наш «гарант Конституции» - человек, как я уже говорил, человек очень жёсткий, и были, знаете ли, прецеденты, когда бизнесмена, в чём-то провинившегося, призывал пред свои синие очи и поручал ему вложиться в какой-нибудь важный для страны проект. Очень затратный, с окупаемостью в пару десятков лет, а потому «не популярный» среди инвесторов. Альтернатива? Пустить в ход материалы, собранные «силовиками». Может, адвокатам и удастся лет через пять «отбояриться», но все эти репутационные потери, обыски в офисах, увольнения ключевых сотрудников, аресты счетов… Правда, за собой я грехов, из-за которых на меня можно было бы «повесить подобную инициативу», я не знаю. Ну, мультимиллионер, каких много, давным-давно отошедший от «сомнительных» сделок. Не более того. Да и сделки те были именно сомнительными, а не откровенно криминальными.

- Если захочешь вложиться, то я только поприветствую. Даже на заключительном этапе, когда завершишь реализацию своих активов: нам «в свободном плаванье «золотой запас пана Грициана Таврического» лишним не будет. Но и вешать такую сумму на трещащий по швам бюджет мне совесть не позволяет. Государственное финансирование – только в рамках расходов на утилизацию устаревшей боевой техники и боеприпасов, а также обновление запасов складов Госрезерва. Основная часть расходов ляжет на… некоторые зарубежные фонды, созданные для моего свержение. Удалось, знаешь ли, установить контроль над их счетами. Ну, и на добровольные пожертвования российского бизнеса.

О! А что я только что вспоминал?!

- С тебя, в первую очередь, работа. Огромный объём работы в сложнейших условиях. И подбор квалифицированного, умеющего держать язык за зубами персонала. У тебя ведь, насколько я помню, ещё и собственная сеть «херовых» контор имеется? Вот и задействуешь её.

«Херовые конторы» - это не характеристика их качества, это вольная интертрепация ставшей модной аббревиатуры агентств по найму персонала, HR.

А неплохо помощники президента поработали, составляя досье по моей «бизнес-империи»! Впрочем, зная характер моего бывшего начальника, нечему удивляться.

2

Нарский

Ох, и возни было с этими листами нержавейки! Человек, составлявший текст «послания потомкам», несомненно, был гениален, и разбираться в полёте мысли подобных личностей очень непросто. Особенно – когда это касается формул, коэффициентов и схем. Ведь главной «изюминкой» устройства, описанного им, является программа управления оборудованием, которую невозможно было бы выгравировать даже на десятке подобных стальных листов. Особенно сложной оказалась та часть, что задаёт координаты открытия «дыры в прошлое» (терминология автора изобретения), описанная буквально парой предложений: какой параметр установки на что влияет. Поэтому за двенадцать лет работы, до того момента, когда мы получили первый пробой, нам удалось реализовать лишь упрощённый вариант, позволяющий «путешествовать» лишь во времени, но не в пространстве.

Ситуация осложнялась ещё и секретностью, возраставшей постоянно и неуклонно. Особенно – в последнюю пару лет первого президентского срока Чичерина. Ну, это и понятно, учитывая то, что устроили нашей стране «западники». Будь у них информация о том, что мы занимаемся такой темой, нашу группу и всех, связанных с ней родственными или дружескими отношениями, пришлось бы запереть в какой-нибудь тюрьме особо строгого режима. Чтобы не выкрали или не имели возможности шантажировать.

Возникли и некоторые сложности с технической терминологией, и это напрямую указывает на то, что наш мир после проникновения в него того самого изобретателя развивался несколько иначе. В целом, правда, вектор технического развития совпадает. Как выразился покойный ныне Григорий Максимилианович Овечкин, познакомивший меня с теми самыми «артефактами», «исторический процесс проявил высокую эластичность». Видимо, некоторые физические открытия в том, другом мире совершили другие люди, и терминам дали иные имена. К тому же, имеются некоторые отличия в нашем языке и языке «прародины» автора «послания». Вполне понятно филологу, но вызывает удивление у прочих. Так что, прежде чем начать разбираться с технической частью задачи, в буквальном смысле того слова, кое-что пришлось «переводить с русского на русский».

О секретности. В полной мере о том, чем мы занимались, было известно не более, чем десятку человек. Включая нашего куратора из Госбезопасности, руководителя «конторы» и обоих президентов, в правление которых это происходило. Но бывший, как и Григорий Максимилианович, вскоре после «сдачи поста» нынешнему ушёл в мир иной: буквально через полгода после отставки его «сожрал» рак. Все остальные трудились и продолжают трудиться над Проектом «Саженец» «втёмную».

К предупреждению автора необычного послания о последствиях нарушения причинно-следственных связей в результате преднамеренного или случайного влияния при проникновении в более ранние времена мы восприняли очень серьёзно. И начали работать с обитателями «Серой крепости», «Злого города № 2» именно в те сроки о которых они просили. Подполковник Денисенко, ушедший в отставку после обвинения в «военных преступлениях» в ходе «оказания интернациональной помощи» Казахстану в войне с Северным Исламским Эмиратом и вынужденный «исчезнуть», был первым человеком из нашего мира, собственными глазами увидевшим, что «Серая крепость» - вовсе не исторический миф, а реальный камешек, попавший в сапог монгольского завоевателя. И в параллельной реальности потомки её обитателей должны быть благодарны тому, что они сейчас живы. И не только они, но и те, кто на тот момент жил в десятках городов, так и не павших под ударами армии Батыя. Как мне кажется. Увы, ни проверить, ни опровергнуть это предположение невозможно, поскольку помощь, предоставленная Серой крепости, изменила не наш мир, а какой-то параллельный.

Вот только после того, как просьбы жителей Серой крепости были удовлетворены, установку близ Воронежа пришлось демонтировать и перенести совсем в другое место. К великому неудовольствию ученика Овечкина, Юрия Барисовича Атмасова (я не допустил ошибки в его отчестве, отца Атмасова звали Барисом Хакимовичем), очень уж рвавшегося посмотреть, что будет происходить на Руси в 1240-41 годах. Подавить это недовольство удалось лишь долгим разговором с самим президентом, совершенно неожиданно для нас решившим вникнуть в тему нашей работы очень глубоко. Очень глубоко!

Есть такой анекдот про картёжника, которого спросили, как ему удалась в Англии выиграть огромные деньги. Он потребовал от партнёров по игре предъявить заявленные карты, а ему ответили, что у джентльменов принято верить друг другу на слово. «И тут мне как попёрла карта!». Вот и нам после того разговора, состоявшегося после подтверждения работоспособности установки и длившегося практически полный рабочий день, «как попёрла карта!». Сразу же нашлось финансирование на переделку нашей, можно сказать, лабораторной установки в «промышленную», способную месяцами работать на максимальной мощности. В общем, и года не прошло после «прокола» в 1 ноября 1239 года, как уже на новом месте, в огромном складском помещении, в которое, превратив две торцевые стены в «железнодорожные» ворота, провели подъездные пути, загудели трансформаторы и запахло озоном от установок с ионизирующим излучением. А территорию прямоугольника со сторонами примерно 400 на 800 метров, и без того расположенную на строжайшим образом охраняемом объекте министерства обороны (ракетно-артиллерийский арсенал), оцепили дополнительными рядами заборов из колючей проволоки, между которыми круглосуточно «бродят» часовые.

Честно говоря, зная наш традиционный российский бардак, первое время жутковато было знать, что вокруг тебя складированы миллионы тонн взрывчатки. Ну, может, не миллионы, если учесть, что после краха российской социал-демократии и развала Российской Социал-Демократической Федерации было принято решение о сокращении запасов вооружений, а из арсенала уже несколько лет вывозятся для утилизации просроченные боеприпасы. Ну, и для продажи другим странам, а также использования в локальных конфликтах на пост-федеративных просторах. И не просто работать «внутри пороховой бочки», но и жить, поскольку ради всё той же секретности мы и наши семьи могли перемещаться только в пределах примыкающего к арсеналу посёлка, где обитают семьи офицеров, служащих на нём.

С началом работ над вторым этапом проекта «Саженец» «случайно совпало» постановление правительства о реорганизации Шелемишевского арсенала в базу хранения Госрезерва. А к работам в этом направлении, поимо военно-строительных частей армии, была допущена гражданская строительная организация (бывший строительный трест) из Нижнего Новгорода. Как утверждают злые языки, принадлежащая одному из друзей президента. Может быть, и так. Меня личные отношения нашего «главного заказчика» работ по «Саженцу» с подрядчиками, в отличие от многих его недоброжелателей, нисколько не волнуют. Главное для меня – чтобы дело делалось.

Первым человеком, воспользовавшимся новой открывшейся «дырой», снова стал уже знакомый мне подполковник Денисенко. Да не один, а в сопровождении десятка бойцов, от внешнего вида которых у меня мурашки по коже пошли. Во-первых, вооружены и экипированы они так, как вооружаются и экипируются самые-самые «крутые» бойцы сил специального назначения. Ну, все эти бронежилеты с множеством карманов под боеприпасы и непонятные мне элементы снаряжения, висящие на подвесных кольцах гранаты, футуристического вида автоматы, шлемы с миниатюрными видеокамерами и встроенными гарнитурами индивидуальных радиостанций, очки-бинокли с возможностью ночного видения, ножны с «лезвиями», прицепленные в самых неожиданных местах, кобуры с пистолетами. Да и вообще навешано на них столько всего, о предназначении чего я даже не всегда догадываюсь. Но самое главное – взгляды. Взгляды волкодавов, для которых порешить человека – самое привычное дело.

Или всё-таки эти мурашки пошли от прохладного ветерка, потянувшего из «дыры»? Там ведь, куда она ведёт, сейчас вовсе не месяц май, а первые числа апреля. Года 1233-го. За целых три года до того, как, насколько мне теперь известно, стала строиться та самая «мифическая» Серая крепость.

Фрагмент 3

3

Денисенко

Эх, жисть моя – жистянка!

Звание подполковника в тридцать пять лет, а потом – крах стремительной карьеры из-за истерики иностранных журналистов, очень уж «своевременно» оказавшихся в небольшом селении в бывшем Узбекистане, ныне входящем в Северный Исламский Эмират. Наша спецгруппа зачищала там место базирования одного из исламских полевых командиров-отморозков. Очень жёстко зачищала. Но я гарантирую, что никаких убитых женщин и подростков там не было. И уж тем более – ребята никого не насиловали при ликвидации базы. Просто потому, что женщин и детей оттуда вывезли при создании тренировочной базы. Явная провокация, снятая «самыми честными в мире» журналистами с использованием специально нанятых «актёров». Тем не менее, ролик прокрутили в новостных выпусках крупнейшие мировые информагентства, а я стал «военным преступником».

Перед военной прокуратурой мы, конечно, оправдались видеосъёмкой, производившейся во время штурма, но никакой речи о предъявлении видео в качестве свидетельства журналистской лжи речи идти не могло. Так что мне пришлось «исчезнуть», взяв другие документы и изменить внешность простейшим способом – отрастив бороду и усы. Просто немыслимое кощунство в сознании офицера бывшей Федеральной Армии! Впрочем, для моей дальнейшей работы так даже лучше, если учитывать, что во время, в котором мне придётся работать, бритая физиономия – признак «латинян», католических священников.

В том, что меня слили хитрожо*пые союзнички, у меня нет никаких сомнений. И фамилию мою слили, и маршрут отхода группы после выполнения задания. Не зря же нас «встречали» именно там, куда мы направились. А из роты к казахам удалось выйти только горстке, численностью всего двенадцать человек. Да и то – лишь потому, что я полностью «переиграл» маршрут и сделал просто огромный крюк по вражьим тылам, прикинувшись американскими наёмниками, направленными на поиски «военного преступника подполковника Денисенко». Слили исламистам, а по возвращении ещё и упрятали в тюрьму Комитета национальной безопасности, где гражданам России из моего отряда сразу же объявили, что выдадут нас «представителям мирового сообщества» для суда за «военные преступления».

Но вместо этого выдали другим представителям. Российского посольства, которые тайно вывезли нас через границу. Судя по дальнейшим событиям, по «настоятельной просьбе» нашего президента, которому был нужен «свой» человек в очень и очень необычных делах.

Честно говоря, если бы подобное мне предложил кто-нибудь другой, я бы послал его по известному адресу, да ещё и покрутил пальцем у виска. Но люди такого уровня бреда не несут. Да и всяческие преподаватели взялись за меня очень уж серьёзно, напичкивая информацией, совершенно непригодной ни к чему, кроме выполнения задания, порученного Алексея Васильевича.

- И помните: от вашего успеха или неуспеха будет напрямую зависеть, в каком качестве я привлеку вас к реализации второго и последующих, куда более масштабных этапов данного проекта, - объявил он.

В общем, несколько месяцев, проведённых в далёком прошлом, в крошечном городке, стоящем на обрывистом берегу Дона, стали для меня своего рода тренировкой, «погружением» в реалии начала XIII века, где мне отныне предстояло действовать до конца своих дней. Ведь только там у меня есть шанс укрыться от преследования не только спецслужб «цивилизованных стран», но и «кровников» из числа родственников уничтоженных нами исламистов. Причём, угроза именно от них наиболее реальна, если учитывать гибель в России и Казахстане уже четверых ребят, сумевших выбраться живыми из той передряги.

Более масштабные этапы… Судя по тому, где находится установка по проделыванию «дыры» в прошлое, масштабы будут ещё те! Более чем достойные человека, «подрядившего» меня на эту работу. Перед первым походом на ту сторону, я успел увидеть и штабеля готовых к укладке звеньев железнодорожных путей, и стоянки специальной техники, и вагончики-балкИ для строителей, и горы бетонных фундаментных блоков, на порядки превышающие потребности перестройки складов артиллерийского арсенала в хранилище Госрезерва. Ну, а задача, поставленная нам куратором, более известным в стране как владелец крупной нижегородской корпорации, и вовсе не оставила сомнений.

- Вам надлежит тщательно обследовать территорию не только той площадки, где в наше время находится арсенал. В вашу группу, Спиридон Иванович, включён военный строитель-изыскатель, безопасную работу которого вы обеспечиваете. Он должен, во-первых, нанести на карту маршрут прокладки дорог от выхода из «дыры» до мест, где в настоящее время находятся города Ряжск и Скопин. Во-вторых, оценить пригодность постройки укреплений и промышленных объектов на месте этих городов. В-третьих, возможность использования рек для объектов гидроэнергетики. В-четвёртых, доступность залежей таких энергоносителей как бурый уголь и торф.

Необычное имя? Так уж случилось, что мои батюшка с матушкой попали под влияние распространившейся, как инфекция, моды давать ребятишкам старинные имена. Отсюда и моя кличка-позывной «Дух», поскольку имечко больно уж похоже на латинское spiritus, означающее именно дух. Пусть и произошло из греческого, в котором значит крепкий, сильный, надёжный. Тоже весьма неплохие качества, как на мой взгляд.

Первый выход из двух запланированных рассчитан минимум на трое суток, поэтому пришлось тащить с собой палатку и спальные мешки. В Серой крепости я «намотал на ус» то, что в местных условиях из огнестрела вполне достаточно пистолетов-пулемётов и пистолетов, так что при подборе оружия исходил именно из этого. Главное – чтобы оружие было под один и тот же патрон, имеющий неплохие характеристики, надёжное, достаточно лёгкое и… не слишком скорострельное: давить огнём нам некого.

Ребята из Серой крепости выбрали модель, известную и в нашем мире. Правда, под иным названием и с несущественными отличиями. И под патрон иностранной разработки. Я же остановился на некогда очень распространённом, пусть и сейчас активно вытесняемом, но всё ещё производимом патроне 7,62х25 от массовых пистолетов-пулемётов времён Второй Отечественной войны. Оружие – пистолет-пулемёт «Витязь» с секторным магазином на 45 патронов и «устаревший», но во множестве имеющийся на складах длительного хранения пистолет ПТМ (пистолет Токарева модернизированный, отличающийся от изначальной модели лучшей эргономикой). Оба допускают установку глушителя (ПТМ, напомню, когда-то широко использовался диверсионными подразделениями, а «Витязь» используется спецподразделениями в настоящее время), имеют отличную для своих типов прицельную дальность («Витязь» до 300 метров, а опытный стрелок из ПТМ попадает в ростовую мишень и на 70 метрах).

Глушители глушителями, а по-настоящему бесшумное оружие тоже нужно. Так что запасся для группы боевыми луком «Илья Муромец» и арбалетом «Вильгельм Телль», разработанными для спецподразделений. Блочными, из-за чего имеющими не очень высокое усилие натяжения тетивы, но превосходящими по характеристикам почти всё, что используется в тринадцатом веке. И не только для охоты. По сведениям историков, в районе Скопина может оказаться мордовское поселение, и наше появление близ него не обязательно закончится мирно.

На инструктаже Деев отдельно коснулся этого вопроса.

- Если будут обнаружены такие поселения, а также деревеньки, хутора и даже отдельные избы, обязательно наносить на карту и описывать с указанием численности проживаемых в них людей, рода занятий, количества вооружённых и характера их вооружений. В контакт, особенно огневой, пока стараться не вступать. По возможности, конечно. Нам не с первых же дней работы враждебно настроенных соседей не нужно. Ну, вас, подполковник, роли разведчика учить не требуется.

4

Ярославец

Честно говоря, я очень удивился тому, что откомандировали в Службу охраны президента. Всё-таки это структура «смежников», с которыми у МВД далеко не всегда складываются хорошие отношения. Тем более, я никогда не имел отношения к ремеслу телохранителей, а служил в группе, специализирующейся на противодействии всякого рода браконьерам. В «силовой» группе, половину времени службы, проводящей в поиске очень уж зарвавшихся любителей незаконной охоты и рыбалки. Зачастую, очень хорошо технически оснащённых и вооружённых. Так что под пулями бывал нередко, да и самому приходилось заниматься ликвидацией «особо упёртых», которых не удаётся «склонить к сдаче оружия».

Очень не хотели отпускать, но запрос пришёл не на какого-то другого «следопыта», а конкретно на меня. Хотя, если честно, я совершенно не представлял, для чего в СОП понадобился специалист моего профиля. И начальник Службы, к которому я явился представиться, не представлял, только сослался на распоряжение, показав пальцем в потолок, откуда пришедшее. Просто выписал направление на медицинское обследование, проверку на полиграфе и, когда всё завершилось, новое командировочное удостоверение в конкретную глухомань в Рязанской области. Впрочем, на прощание высказал предположение, что я буду задействован в службе охраны объекта Госрезерва, переоборудуемого из артиллерийского арсенала.

О человеке, встретившем меня на КПП арсенала в Шелемишевских хуторах, я уже слышал. И даже видел фотографию, показанную в новостях о «зверствах русских наёмников в Северном Исламском Эмирате». Но «в бороде» и «лесном» камуфляже без знаков различия не узнал. Пока тот не представился. Уже в помещении некоего «штаба» за вторым, внутренним забором, ограждающим довольно обширную территорию внутри самого арсенала.

Подполковник Денисенко меня просто ошарашил известием, для чего именно он формирует группу. Так вот, значит, почему где-то «наверху» решили, что им нужен именно я! Не просто «следопыт», а ещё и увлекающийся (в свободное от службы время) старинным оружием. Ну, и историей времён, в которые данное оружие использовалось.

Я в «дружине» Денисенко не был ни первым, ни последним. За полтора месяца, пока мы готовились к первому выходу, таких набралось почти полсотни. Контингент – в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет, все с боевым опытом и, преимущественно, служившие в разных специальных и разведывательных подразделениях. Подавляющее большинство – с офицерскими званиями от старшего лейтенанта, как я, до майора. Впрочем, помимо утроенного оклада, нам всем ещё и звания на одну ступень повысили, а не имевшим «звёздочек» вручили лейтенантские погоны. Хотя условиями, поставленными представителями «конторы», нам и запрещалось рассказывать друг другу о близких людях, но из обмолвок и недомолвок мне показалось, что большинство, если не все, либо сироты с детства, либо по тем или иным причинам потеряли родителей и семьи. В общем, люди «без хвостов». Очень разумный подход, если учитывать то, что не позднее трёх лет путь назад нам будет окончательно закрыт.

На первый выход Денисенко отобрал и меня. В том числе, благодаря опыту обращения с луком. Задание – разведка территории «там» и обеспечение безопасности специалиста инженерной разведки.

Я, естественно, несколько волновался перед «попаданием в фантастику», как назвал для себя переход в мир прошлого: кто знает, как сработает аппаратура? Но Дух только усмехнулся.

- Нормально она работает. И ТАМ всё почти так, как в истории написано. Проверено!

ТАМ действительно оказалось всё почти так, как и в месте нашего «отправления»: достаточно густой лес с самыми привычными деревьями, прелая мокрая от только-только сошедшего снега листва, весенний треск дятла вдалеке. Выход, правда, не самый удобный, поскольку «дыра» открылась буквально в метре от ствола липы, и пришлось уворачиваться, чтобы не въехать в неё лбом.

Всё – как на тренировках: рассыпались, осмотрелись, убедились, что ничего не угрожает, и Денисенко нырнул в «дыру» назад, чтобы доложиться и провести «спеца». Несколькими концентрическими кругами обследовали территорию, примерно соответствующую территории арсенала. А потом, сориентировавшись по компасу и карте, двинулись по азимуту в примерном направлении на северо-запад. Я, как следопыт, впереди, Дух замыкающим.

В такой глухомани, да ещё и на равнинной местности, никаких ориентиров не отыскать, потому и приходится двигаться исключительно по азимуту. И про глухомань сказано не для красного словца. Лес здесь, в отличие от нашего времени, действительно нетронутый. И зверья, если судить по следам и помёту, просто немеряно. Но с человеком зверьё хорошо знакомо и, как бы тихо не шла группа людей, слышит нас издали, стараясь заранее уйти с пути.

Если не считать лесного ручейка, попавшегося нам практически сразу после выхода на маршрут, который наш спец тщательно облазил и сфотографировал, останавливались только на плановые «передышки» по графику. Пятьдесят минут идём, десять минут отдыхаем. Правда, к концу четвёртого часа движения Дух дал мне по рации команду остановиться и дождаться подхода «спеца».

- Придётся отклоняться от азимута. Грунт пошёл слишком мягкий, не пойдёт для дороги, - объявил тот.

- Так речка же где-то впереди.

- Вот именно. Судя по карте, Большая Моша. И гляньте, как здесь в нашем времени проходит железная дорога. Наверняка ведь её не просто так прокладывали, а в обход всех этих заболоченностей. Обратите внимание на название платформы: Брикетная. Учитывая, что речь идёт о торфяных брикетах, значит, у нас есть все шансы примерно здесь угодить на торфяное болото. Сможете обойти его примерно по трассе железной дороги?

- Попытаюсь, хоть и не гарантирую: я просто не знаю, какими были его границы в это время.

Но идти дальше пришлось не сразу: Денисенко объявил обеденный привал. С соблюдением мер предосторожности, поскольку нам стали попадаться следы пребывания здесь людей: затёсы на деревьях, обрывок какого-то кожаного шнурка. В общем-то, закономерно, если учесть предупреждение о том, что где-то неподалёку находится мордовское поселение. Достаточно недалеко, если судить по карте.

С болотом наш «спец» не ошибся: вдоль него нам пришлось топать на север километров пять, а потом ещё огибать его с севера и запада, чтобы выйти к возвышенности, на которой, судя по карте, в нашем времени расположен Автозаводской район Скопина. Место очень удобное для укреплённого городка, поскольку практически со всех сторон защищено ручьями и тем самым болотом.

До конца дня успели облазить этот и соседний холмы, а также спуститься со второго к реке Вёрда. Судя по скептическому выражению лица нашего специалиста по инженерной геологии, его река тоже не впечатлила. Даже с учётом половодья, шириной до тридцати метров, причем, с довольно широкой поймой, местами и вовсе переходящей в болото. Даже мне ясно, что сооружение плотины ГЭС потребует просто огромных трудозатрат при весьма и весьма низкой отдаче в виде выработанной электроэнергии.

Покончив с этими делами и разбив лагерь для ночёвки, мы разделились. Я и Булан, здоровенный фронтовой разведчик, дослужившийся в армии до прапорщика, отправились вдоль Вёрды на юг, чтобы разведать подходы к тому самому мордовскому поселению, а остальные остались в лагере, укрытом в одном из овражков с ручейком. Наблюдать за ним будем завтра, но сегодня следует хотя бы осмотреться на местности, наметить возможные маршруты, по которым безопасно и без особых неудобств можно будет выйти к наблюдательным позициям.

Ходили мы всего-то около часа, поскольку убедились в том, что по левому берегу Вёрды подобраться к поселению будет очень затруднительно. Даже не незаметно подобраться, а вообще: болото. То самое болото, которое мы обходили с севера, своим «устьем» выходит как раз к реке, отделяя нас от лесной деревушки финно-угорского народа. Завтра придётся переправляться через Вёрду и уже на правом берегу искать возможность для наблюдения. По крайней мере, в бинокль мы смогли рассмотреть, что там, если не считать по-весеннему сырой поймы, никакой болотины нет.

Фрагмент 4

5

Деев

Отрицательный результат – тоже результат. Именно так я воспринял доклад группы Денисенко о разведвыходе в район Скопина. Точнее, места, на котором он стоит в нашем мире.

Ну, как отрицательный? И он, и капитан Архипов положительно оценили возможность постройки укреплённого поселения и промзоны на месте города. Ресурсы в виде строевого леса и торфа тоже есть в огромном количестве, с водоснабжением, включая питьевую воду, тоже никаких проблем. Но самое главное – рядом, всего в семи километрах от трассы железной дороги «нашего времени» находится край одного из богатейших участков буроугольного бассейна.

Проблемы в другом. Во-первых, однозначно невозможно строительство малой гидроэлектростанции. Не проблема поставить станцию на торфе или буром угле, но, учитывая необходимость его добычи, это резко удорожает стоимость киловатт-часа. Во-вторых, из-за необходимости обхода болот придётся существенно увеличить протяжённость железнодорожной ветки от «дыры» до города, а это тоже дополнительные затраты.

Мордовское поселение? Ерунда! Живёт там около сотни человек, занимающихся охотой и рыбалкой. Специально его построили так, чтобы к нему невозможно было добраться из-за окружающих болот и Вёрды с каким-то ручейком-притоком. Учитывая грядущий масштаб строительства, к нам «с наездом» не полезут. Просто перепугаются такого количества людей. А то и просто сбегут куда-нибудь в другие места, чтобы случайно не влезть в какой-нибудь конфликт.

Пока Денисенко ходил в район Скопина, его заместитель майор Зеленков (позывной Зелёный) занималс организацией постоянного поста по охране «дыры», работающей пока на небольшой мощности, достаточной для пропуска лишь людей да небольшой техники, вроде мотоцикла или квадроцикла. Кроме того, пришлось спилить несколько деревьев, чтобы эта техника могла беспрепятственно переходить из одного мира в другой: не на луговине переход открыли, а среди леса. Вот и пришлось жужжать бензопилой, а потом оттаскивать обрезки брёвен в сторону.

Зато появилась возможность протащить на ту сторону вагончик-балок для организации караульного помещения и коротковолновой рации, чтобы в следующем выходе разведгруппы у неё имелась постоянная возможность для связи с «базой». Балок для караула, потом балкИ для лесорубов. В какую бы сторону нам ни пришлось тянуть «железку», а площадку вокруг «дыры придётся расчищать от леса. Хотя бы для того, чтобы строительная техника могла начать работу, а на ночь «припарковаться». В общем, на обратном пути разведчикам даже не пришлось искать «дыру»: по звуку работающей техники и инструмента определили, куда идти.

Два дня на отдых и подготовку отчёта, и новый рейд, на этот раз в район Ряжска, который мы изначально рассматривали как основной вариант. Пусть, если исходить из рельефа местности, для создания укрепления придётся приложить больше усилий. Зато совсем рядом находится месторождение огнеупорных глин, необходимых для плавки металла и производства стекла.

Почему тогда начали со Скопина? Во-первых, тренировка наших разведчиков на работу в непривычных условиях. Тренироваться надо «на кошечках», поскольку окрестности будущего Ряжска заселены намного гуще, чем Скопина. По подсчётам археологов, только вблизи будущей железной дороги, самого города и его окрестностях находится не менее пяти поселений. Во-вторых, сам Денисенко настаивал на том, чтобы первый выход был с минимальным составом группы. В-третьих, путь к Скопину не требовал переправ через реки, а к Ряжску и месторождениям глин и фосфоритов, которые тоже надо проверить, требуется переправляться через Ранову и Хупту. Сначала туда, потом обратно.

Отчёты от группы поступали по радио дважды в день. Именно поэтому о двух селищах, мордовском и русском, на берегах Рановы неподалёку от места, где должен встать железнодорожный мост, мы знали уже в первый же день выхода. Именно селища, что для нас хорошо: не придётся сразу же вступать в серьёзный конфликт с местными властями.

Увы, но надежда на то, что не придётся сталкиваться с властями, развеялась, когда люди Денисенко добрались до самого места, где мы планировали строительство городка. По его докладам, помимо откровенно сельскохозяйственного поселения, расположенного всего-то в километре от вершины холма, чуть дальше, через овраг от него, строилась ещё и небольшая крепостца. Судя по данных археологов, крепость относится к XIII – XIV векам, и они предполагали, что появилась она уже после Батыева нашествия. Но ошиблись. Случается…

Имеется в тех местах и дорога, ведущая от Рязани на юг, в наши Липецкую, Тамбовскую, Воронежскую области, полностью или частично входившие до нашествия Орды в состав княжества Рязанского. Хотя, конечно, если исходить из логики, основной «транспортной магистралью» должны служить Ранова и Хупта, куда более полноводные, чем в начале XXI века.

Ещё «веселее» оказались новости с места залежи фосфоритов. В непосредственной близости от них находились сразу два укреплённых поселения. Одно на противоположном, левом берегу Рановы, а второе – в непосредственной близости от места добычи, на берегу небольшой речушки-ручейка. Причём, поля этого поселения нам придётся затронуть, создавая инфраструктуру горнодобывающих мощностей. Не хотелось бы из-за этого конфликтовать с местными, но придётся: без освоения окрестностей нет никакого смысла что-то затевать.

Данные, принесённые военным строителем, мои специалисты сверили с тем, что имелось на сегодня. И пришли к выводу, что плотину малой ГЭС следует ставить рядом с существующей в наше время деревней Подвислово, немного ниже места впадения в Ранову реки Моша. Леса для строительства ряжей-срубов вокруг навалом, грунт для их засыпки и формирования плотины водохранилища можно будет брать прямо в пойме. А само водохранилище станет преградой для войск, которые будут пытаться подступиться к нашему городу с севера и северо-востока. И самое главное – не требуетсся строительство железнодорожного моста через Хупту, для перевозки «стекольного» песка и фосфоритов (удобрение для полей) можно обойтись только автомобильным, что резко сокращает затраты.

Такое место постройки электростанции выбрали ещё по одной причине. Пусть это будет и далековато от города, километрах в десяти, но зато в зону затопления не попадёт место добычи огнеупоров. Да и, какой-никакой, а прирост дебита воды за счёт стока реки Моша повышает потенциал электрогенерации.

С чего начинать? С постройки дороги до Ряжска и создания на холме над Хуптой укреплённого поселения. Собственно, просеку под железнодорожную насыпь лесорубы уже сейчас прорубают. А поскольку не вручную шышыркают пилой «Дружба-2», то дела продвигаются неплохо. За две недели, прошедшие с момента открытия «дыры», уже прорезали в лесу пятидесятиметровую просеку длиной в километр. Такая широкая для того, чтобы на ней умещалась и одноколейная железнодорожная ветка, и двухполосная грунтовая автодорога.

Процесс нужно срочно ускорять. А потому я отдал распоряжение сузить ширину просеки до двадцати метров. Железная дорога подождёт, доставку грузов для начального этапа строительства города можно организовать и автотранспортом. Первоочередная задача – добраться до места, где через Ранову будет переброшен мост. Сначала наплавной, понтонный, а потом и стационарный, автомобильно-железнодорожный. К середине лета он должен заработать.

Как мне подсказали военные строители, дорогу можно было бы проложить специализированной техникой, к которой относятся инженерные машины разграждения. Мои гражданские специалисты посоветовались с ними и пришли к выводу: стоит попробовать. Пусть и колонный путь, прокладываемый ИМР, составляет в ширину чуть больше трёх с половиной метров, но прокладку дороги до намеченного места на берегу Рановы можно сократить буквально до двух суток: день туда, день обратно. Пусть лесорубам придётся помаяться с разгребанием поваленных «сикось-накось» деревьев, но нам важно время.

Как оказалось, приобретение минимум трёх ИМР было запланировано в смете начального этапа строительства, но для использования этих машин в качестве бульдозеров при строительстве оборонительных валов города. Мои проектировщики просто не знали о пригодности ИМР ещё и в качестве «лесоруба». Но пока ждали прихода платформы с первой машиной, и живые лесорубы не «курили», а работали в две смены. Им-то (а точнее, их охране) и пришлось установить первый контакт с местным населением.

6

Денисенко

Строители размахнулись широко. Если после первого нашего выхода «в поле» мы вернулись в крошечный городок с несколькими жилыми вагончиками, то после разведки в районе Ряжска застали на свободной от леса площадке уже приличных размеров посёлок, обнесённый колючей проволокой, и уходящую на северо-восток широкую просеку. Причём, спиленные деревья сложены в штабеля по породам и пригодности для использования в тех или иных целях. То же самое – на краях просеки, по которой снуют трелёвочные трактора, таскающие хлысты к этим самым штабелям. Бензопилы визжат, двигатели тракторов рычат, на краю посёлка лесорубов тарахтит мощный дизель-генератор, рассчитанный явно «на вырост». И так – от темна до темна.

Едва отдохнул и отписался, как пришлось снова отправляться в «дыру», принимать сооружённую на «куриных ножках» винтовых свай казарму, собранную из щитов. А вы думали, что только наши предки умели за один день поставить в деревушке рубленную церквушку? С современными технологиями из «кубиков» таких панелей за день собрать казарму на сотню человек – тоже не проблема. При наличии требуемого количества строителей, техники и этих самых панелей, между стенками которых проложена теплоизоляция.

В казарме будет жить охрана «транспортно-складского узла». Потом, когда заработает дорога непосредственно к будущему городу. Сейчас же, помимо сотрудников частной охранной фирмы, принадлежащей Дееву (именно они и будут постоянно базироваться здесь), сюда переправляют прошедших первоначальную подготовку «боевиков». Но и те, и другие числятся в моём подчинении, поскольку именно я, выражаясь местными терминами, после присвоения звания полковника назначен «тысяцким». Как выразился руководитель Проекта, «хватит тебе, Спиридон Иванович, бегать с автоматом наперевес, пора переходить к руководству людьми».

Вот и приходится руководить. И не только охраной объекта, но и строительством инфраструктуры для этого подразделения. В первую очередь – огневых точек для обороны. Специфика охранной фирмы в том, что её сотрудники привыкли, большей частью, к патрулированию границ охраняемых объектов или, на крайний случай, к ведению огневого контакта с преступниками «с колёс». Поэтому пришлось хорошенько подумать о создании защищённых от метательного оружия укреплений. ДЗОТЫ, мини-блокгаузы, стрелковые ячейки с перекрытиями от навесного огня. А поскольку строители заняты другими делами, «в качестве физзарядки» мои подчинённые сами роют и рубят всё это «богатство». В перерывах между упорной учёбой.

Никакой шагистики! Слаживание групп, стрелковая подготовка, «работа» в лесу. А ещё – обязательная языковая подготовка: хоть местные и называют свой язык русским, но неподготовленному человеку крайне сложно «въехать» в то, что они лопочут. Не зря же я, пока сидел в Серой крепости и ездил под Владимир с конвоями, при общении с «хроноаборигенами» «писал» на видео буквально всё. Просто потому, что люди, называющие себя лингвистами, очень и очень отдалённо представляют себе, как звучит в этом времени живая речь. А моим людям придётся очень много общаться с «туземцами», и они должны понимать, что те говорят.

Это касается не только древне-русского языка. Рязанщина – государственное образование, на территории которого живут и другие народы. Мокша, эрзя, марийцы-черемисы. Сюда забредают половцы, а с приходом монголов появится куча представителей огузских племён и народов Великой Степи. О прочих кавказцах, предках таджиков и самих монголов даже не вспоминаю: нашим представителям тюркских и финно-угорских народов справиться бы с освоением древних версий языков своих предков! Вот и налегают на этот вид подготовки преподаватели, скорректировавшие представления о языках на основании моих видеозаписей.

Но и прочие обязанности с нас никто не снимал. В паре сотен метров впереди лесорубов скрытно движутся мои «орлы»: шум ведь все эти бензопилы, тракторы и рушащиеся стволы деревьев поднимают такой, что за пару километров слышно. И наверняка найдутся любопытствующие, решившие выяснить, что тут происходит.

Максим Андреевич совершенно неожиданно вызвал меня к себе в штаб и объявил:

- Вы, товарищ «воевода», показали себя неплохо при создании укреплений вокруг лагеря лесорубов. Теперь необходимо будет создать нечто подобное в том месте, где мы будем строить мосты через Ранову. Да, мосты. Первый – понтонный, чтобы поскорее «застолбить» за собой место на месте будущего города, и уже потом – стационарный железнодорожно-автомобильный. Это, конечно, будет долгострой, строителей поселим там же, и потому надо исходить из того, что охраняемая территория окажется ничуть не меньше, чем вокруг «дыры». Но это решится, когда строители точно укажут места, где будут расположены оба моста. Лучше было бы выдвинуться на местность и наметить всё уже по месту. И поторопитесь: по моим подсчётам, дорога достигнет Рановы уже послезавтра, а уже на следующий день начнётся укладка понтонов.

У меня чуть глаза на лоб от удивления не полезли: три недели ковырялись, чтобы прорубить два километра, а на оставшиеся до реки восемь – всего два с половиной дня? В чём хитрость, Деев, конечно, пояснил. И ведь действительно так может получиться! Пришлось брать ноги в руки и мчаться сначала к нашему строителю-разведчику, а потом – в «дыру», чтобы сформировать группу для выхода.

Правда, пришлось отложить выход, поскольку по рации пришло сообщение о том, что дозор отловил какого-то мужичка с луком, пытавшегося прокрасться к бригаде лесорубов.

- Кто таков? – добравшись до места, спросил я связанного «лазутчика».

Мелкий, чернявый, глаза почти чёрные, чуть раскосые, но типаж лица сильно отличается от степняков, на которых я насмотрелся, воюя на стороне казахов. Рядом с моими архаровцами выглядит подростком, но на внешний вид – лет двадцать пять-двадцать семь. То есть, по меркам этого времени, умудрённый опытом мужчина. Смотрит испуганно, явно не ждёт от пленителей ничего хорошего.

- Арысь, - представился тот и назвал ничего для меня не значащее название деревушки.

- Мордвин?

- Мокша! – гордо вскинул тот голову.

Мордва – это собирательное название мокши и эрзя, близких финно-угорских народов, тем не менее, очень сильно враждующих друг с другом.

- Что здесь делаешь?

- Шёл охота, слышу – шумит. Шёл смотреть, кто так страшно шумит. Боялся сильно, - на ломаном древнерусском пояснил охотник.

- Не ходи больше сюда и на другой шум. И другие пусть не ходят. Плохо будет: молния убьёт.

- Молния бог бьёт. Или Илья-пророк. Ты не бог, он, он и он не бог. И не Илья-пророк. Неправда говоришь!

Про бога и Илью Пророка знает, значит, деревня «интегрирована» в русское общество, а сам, скорее всего, крещённый. Таких «инородческих» поселений на землях княжества Рязанского полным-полно. Насколько помню из обзорного курса истории начала тринадцатого века, мокша сейчас в союзе с рязанцами. Но после прихода Батыя к границам Рязанских земель их «князь» перейдёт на сторону Орды, пытаясь спасти свой народ от уничтожения. Правда, самого предводителя и его сына это не спасёт: и их, и многих, отправившихся вместе с монголами в Западный поход, сами же ордынцы и вырежут где-то в Польше. А потом в сражениях с татарскими войсками погибнет и «княжна-богатырка» Наровчат, до сих пор почитаемая в Мордовии как национальная героиня.

- Правду, правду! - передёрнул я затвор пистолета-пулемёта, выстрелил одиночным в ствол недалеко стоящего молодого деревца, и пуля, пробив его насквозь, вместе со щепками полетела куда-то дальше. – Тебя в этот раз отпустят. Чтобы ты всем в деревне сказал: в этот лес ходить нельзя. Меня зовут тысяцкий Спиридон, я воевода этих русских людей. И если кто на моих людей нападёт, тот умрёт и родня его умрёт. От молнии. А она далеко бьёт, дальше твое лука.

- Руский люди такой одежда не ходят, так, как они говорят, - кивнул он на дозорных. – Руский не говорят…

- Мои русские ходят. Мы издалека сюда пришли, потому и говорим иначе, чем рязанские русские. И лес этот теперь наш. Ты понял?

- Понял. Только где теперь мокша охота ходить будет?

- Тебе лесов в округе мало?

- Соседи ругаться будут. Этот лес наш был.

- Был ваш, стал наш, - отрезал я.

Жёстко? А что делать? Нам в местных порядках много придётся через колено ломать. И мокше из той деревушки, стоящей, скорее всего, где-то близ деревни Чирково мира будущего, придётся приспосабливаться к новым реалиям. Или уходить в другое место. Третьего, увы, не дано.

Арыся отпустили, вернув ему лук, стрелы и охотничий нож, а мы, выждав немного, выдвинулись к Ранове.

Фрагмент 5

7

Архипов

Не думал, не гадал, что мне в своей жизни придётся рисовать кроки местности, чему нас зачем-то (с точки зрения курсантов) учили в военном-строительном училище. К чему это поросшее мхом занятие, если можно воспользоваться любой картой, включая подробнейшую двухсотметровку? А вот ведь пригодилось! Всё дело в том, что за почти семьсот лет на местности очень многое поменялось, и карты, взятые нами «из будущего» очень сильно отличаются от существующих здесь, в тринадцатом веке, реалий. Леса, болота, даже русла рек. Потому и приходится перерисовывать «на глазок» участки, которые будут использоваться для каких-либо наших объектов.

А ещё я не думал, что придётся вот так, собственными ногами, месить грязь, чтобы добраться туда, куда можно было бы подъехать. И боевое оружие вместе с бронежилетом на себе таскать, помимо геодезического инструмента. Причём, не ради бесполезной нагрузки, а для вполне реальной возможной защиты собственной жизни. Хоть «тысяцкий» Денисенко и предупреждал нас о вероятности встреч с недружелюбно настроенными «аборигенами», а поверить в его слова пришлось только после того, как дозорные, прикрывающие работу лесорубов, отловили мокшанского охотника, решившего выяснить, что происходит в «их» лесу. Охотиться ведь можно не только на четвероногую или летающую дичь, но и на двуногую. И стрелы в его колчане способны не только шкуру какого-нибудь зайчишки «подпортить», но и человеческую.

Именно по этой причине я отнёсся к тому, что Дух определил одного из членов группы для моей персональной охраны, уже вполне спокойно, без недовольства «да что со мной может случиться?». Я меряю, считаю, рисую, а «охранник» постоянно торчит рядом и вертит головой по сторонам.

С местами, где следует строить понтонный мост и автомобильно-железнодорожный, я определился достаточно быстро. А потом вместе с Денисенко полазили по местности, определяясь, какую растительность потребуется вырубить для обеспечения обстрела подходов к «объектам», где, нужно будет организовывать огневые точки. И снова – ноги в руки и топать «до базы».

Честно говоря, меня удивило то, что Максим Андреевич Деев не знал о такой функции инженерных машин разграждения, как возможность прокладки колонных путей через лес. Объясняется это лишь тем, что он служил в «конторе» и никогда толком не сталкивался с деятельностью военных строителей по обеспечению войсковых операций. Да и законодательство наше очень уж косо смотрит на тех, кто не бережёт лесные угодья: чтобы проложить дорогу, надо столько порогов обить, согласовывая каждое «уничтожаемое» дерево. Но в это-то время такого законодательства не существует, а леса вокруг столько, что, местами, не только не проехать, но даже и не пройти. Вот и стали ИМРки для него настоящей палочкой-выручалочкой. Он не поленился даже сходить «через дыру», чтобы посмотреть, как они работают.

Впечатляюще работают, что уж говорить. Представьте себе рычащее двигателем чудовище на базе танка, прущее сквозь лес со скоростью шесть-семь километров в час так, что только деревья успевают падать. А за ним остаётся более или менее ровная дорога, по которой можно хоть сразу же пускать грузовики. До конца дня «инженерный танк» успел «сбегать» до берега Рановы и вернуться назад, проложив ещё одну просеку для встречной полосы движения. Ну, всё. Теперь осталось лишь той же машиной выкорчевать пни на проложенной «вручную» просеке, и действительно можно заниматься наведением моста.

Этим и занялись экипажи машин понтонно-мостового парка, которым та же ИМР расчистила спуск к воде. Два береговых понтона шестидесятитонного моста, семь речных, и переправа готова! Первым же транспортным средством, переправившимся на правый берег Рановы стала та же ИМР, подготовившая въезд с моста. А вторым – бронетранспортёр охраны объекта. Пока не будут построены все намеченные нами с Денисенко оборонительные точки, она останется дежурить у моста.

Наша работа привлекла внимание обитателей ещё одной мокшанской деревушки, расположенной всего-то километрах в четырёх от места постройки переправы. Их в бинокли заметили охранники, но этих людей, похоже, наша техника перепугала, и никаких активных попыток выяснить, что происходит, они не предпринимали. Просто пялились из кустов, примыкающих к луговине правого берега.

Смотреть было на что, даже если они не успели полюбоваться самим процессом наведения моста, длившимся буквально полчаса. Ведь следом за бронетранспортёром, прикрывавшим работу понтонёров, прибыли автокран, несколько трейлеров со стоящими на них вагончиками из профилированных панелей-«сэндвичей», автобус-вездеход с лесорубами и грузовик с их бензопилами. А параллельно с наведением моста начали валиться деревья на левом берегу реки: лесорубы принялись расчищать место под «зону безопасности» моста. В общем, к концу дня площадка под установку жилых вагончиков была готова, над вагончиком-столовой клубился дымок кухни, тарахтел движок генератора, светился фонарь на дереве, освещая площадку в центре выстроенных в каре балков, а по окрестностям растекался аппетитный запах чего-то мясного.

Мне пришлось ночевать в этом мини-посёлке, поскольку на завтра у нас намечен новый рывок. К месту будущего города: Деев, узнавший, что рядом с ним рубится крепостца, «гонит лошадей», требуя начать наше строительство до того, как та будет закончена. Так что нет никакого смысла переться к «дыре», чтобы завтра с утра снова возвращаться. Мне ведь быть «штурманом» у экипажа ИМР при прокладке пути на холм над Хуптой.

Ночь по, словам полковника Денисенко, прошла относительно спокойно. То, что никакой стрельбы не было, я и сам слышал.

- Пару раз, конечно, какие-то гаврики пытались пробраться к мосту, но из засекали приборами ночного видения, высвечивали прожектором БТР, и им приходилось драпать.

Если учесть, что нам пока не следует раздражать местное население кровопролитием, совершенно логичные действия. Если тебя засекли, в ночной тьме, но отпустили живым, значит, не хотят конфликта. А уж такое чудовище, бегающее куда быстрее любой лошади, если ему понадобится, очень даже может просто растоптать человечка. Ведь оно этого человечка ВИДИТ и даёт понять: не лезь туда, куда тебя не звали.

Я представил себя на месте обитателей тринадцатого века, живущих в лесной глуши. Для меня бы наше появление было шоком, сродни концу света. Ну, или самой безумной волшебной сказке с джинами (или как они называются у финно-угорских народов?), в мгновенье ока строящими мосты через реки, стремительно сводящими целые леса, прокладывающими дорогу со скоростью скачущей лошади, строящими за несколько часов чудесные дворцы, сияющими в ночи светом, ярче солнечного.

ИМР проложила путь к холму, на котором мы будем строить город, чуть больше, чем за час. И уже без сопровождения бронетранспортёров отправилась в обратный путь, прокладывать встречную полосу движения. А ребята, вынырнувшие из чрев бронированных машин, оцепили территорию, на которую тоже потянулась автотехника примерно того же состава, что и к мосту. За исключением, разве что, понтоновозов. Ни к чему нам пока переправа через Хупту. А вот очистить от деревьев площадку под строительство города нужно, как можно скорее.

Так что снова завизжали бензопилы, загрохотали падающие стволы деревьев. А я в сопровождении пары бойцов принялся носиться по лесу, делая затёсы на стволах, чтобы обозначит границы расчищаемой территории.

- Дух, ответь Грабу, - занимаясь этим делом, услышал я по рации.

- На связи.

- У местных какая-то нездоровая суета. На стройке побросали работу, в деревне закрывают ворота, а на строительстве крепости какие-то вояки облачаются в доспехи, вооружаются и седлают коней.

- Принято, Граб. Продолжай наблюдение. Как только начнут выдвигаться в нашу сторону, докладывай.

- Архар, сворачивай работу и возвращайся в лагерь.

Это уже мне.

- Принято, Дух.

Ну, вот. Кажется, дождались первого конфликта с местными властями…

8

Денисенко

Нужно быть очень наивным, чтобы надеяться, что наше наглое вторжение в чужие владения пройдёт для нас бесследно: мол, утрутся местные, тяжко вздохнут и покорно пойдут по адресу «посыла». Раз уж мне приказано действовать решительно и жёстко, чтобы выбранное место осталось за нами, значит, придётся хамить. Если, конечно у ребят не хватит благоразумия не ввязываться в драку с нами.

В общем-то, команда, отправившаяся выяснять, что за нафиг творится у них под боком, даже меньше по численности, чем моих подчинённых. А поскольку местные двинулись в горку по тропе, тянущейся вдоль оврага, то и я с примерно таким же количеством бойцов вышел им навстречу. Остальные – кто присматривает за рабочей площадкой лесорубов, кто затаился в засадах между деревьями.

Встреча двух примерно равных по численности невеликих воинств случилась под аккомпанемент бензопил не прекративших работу лесорубов. И вооружённых, облачённых в доспехи бойцов-рязанцев весьма удивило, что путь им заступила какая-то толпа единообразно одетых практически невооружённых людей. Ну, не считать же за серьёзное оружие ножи, висящие в ножнах на поясах. А достаточно короткие воронёные железки на груди каждого – и вовсе на оружие не похожи: ни острия, ни лезвия, и даже для дубины не годятся, поскольку неудобно ими махать. Да и на ремнях эти железяки: прежде, чем ими махать, нужно через голову снимать. И ведь не разбегаются, увидев грозную средневековую силу. Явно заступили дорогу, намереваясь дальше не пропускать конный отряд.

Впрочем, в данной ситуации принцип «удивить, значит, победить» откровенно «не плясал». По крайней мере, ничего, кроме злорадных ухмылок, на лицах конных воинов написано не было. Будь мы кем-то привычными для них, они бы без лишних разговоров попытались «вломить» наглецам. Удивление сработало лишь на то, что они столпились в кучку, рассматривая нас несколько секунд, после чего старший (и по возрасту, и, видимо, по статусу), нахмурил брови.

- Кто такие? Что здесь делаете?

- Русские люди, вернувшиеся из заморских земель, посланы Великим Князем нашим Алексеем Васильевичем строить его будущий стольный город. Как он приказал, пришли и строим.

«Легенда», под которой представлялись местным обитатели Серой крепости, мне весьма понравилась, и её утвердили в качестве официальной и для наших условий. Правда, помня с какими сложностями во взаимоотношениях с местной знатью столкнулись мои знакомцы из городка над Доном, в неё внесли некоторые правки. В частности, российского президента, волю которого мы исполняем, величаем Великим Князем. Не просто князем, а именно Великим, коих в нынешней Руси – раз, два и обчёлся. Но он им, судя по величанию, не меньше, чем ровня.

- Какой земли этот ваш Великий Князь? Не слышал никогда о таком.

- Русской земли.

- Не знаю такой земли. Рязанскую знаю, Владимирскую знаю, Черниговскую знаю, Киевскую знаю. Много других знаю, которыми вовсе даже не Великие князья правят, а вот Русской не знаю.

Феодальная раздробленность, ети её мать! Каждое самостоятельное княжество – отдельное государство. Со своими правителями, территориями, армиями, законами.

- Теперь знай. И своим стольным градом Великий Князь избрал город Ряжск, ставить который она нас послал.

Загудели дружинники возмущённо, а старшОй, дождавшись, когда гул притихнет, объявил:

- Это земли княжества Рязанского. А вас, смерды, покусившихся на них, мы не просто выпорем, а повесим, как воров.

- Ты кого смердом назвал, пёс шелудивый?! – зарычал я, повышая голос. – Самого воеводу войска Великого Князя Алексея Владимировича? Вешать я тебя не буду. Велю плетьми выпороть, как холопа, а потом собаками гнать в сторону Рязани!

Нарываюсь? Ага! Причём, целенаправленно нарываюсь, чтобы взбесить дружинников и устроить побоище: нам эти соседи под боком не нужны.

- Этого живьём брать. Остальных – как получится. Но лучше – тоже.

Сам предводитель коня на месте сдержал, а из-за его спины полезли конные подчинённые.

Жест рукой, и затрещал десяток стволов пистолетов-пулемётов. Пара секунд, и перед нами – наглядная иллюстрация к строкам стихотворенья Лермонтова: смешались в кучу кони, люди…

В «старшого» никто не стрелял, но грохот выстрелов напугал и его скакуна, а принявшие метаться другие лошади помогли мужику с грохотом рухнуть наземь. Явно неудачно рухнуть, со сломанной рукой, коей он перед началом побоища успел вытянуть из ножен прямой меч каролингского типа. И теперь стонал, будучи не в состоянии не только дать отпор, но даже подняться на ноги.

- Разоружить живых, добить безнадёжных, - распорядился я.

Жестоко? Не для тех, кому уже нельзя помочь. Для тех, кто это будет исполнять. Тоже проверка подчинённых мне людей на предмет того, кто на что годен.

- Про засапожные и подсаадачные ножи не забывать!

Из двадцати двух жить осталось трое, включая полусотенного, великокняжьего дружинника Путяту.

Драть его плетьми я, конечно не стал. Велел даже наложить шину на сломанную руку, но лишил всего оружия, бывшего при нём, и отправил пешим под действием дозы трамадола в недостроенную крепость. Вместе с двумя другими ранеными, вынужденными поддерживать друг друга.

- Хочешь жить с нами в мире, Путята, живи, - напутствовал я полусотенного. – Не хочешь и будешь нам мешать – живым тебе не бывать. И всех, кого для этого пошлёшь, истребим. Но моё слово твёрдое: стольный город Великого Князя Алексея Владимировича мы тут поставим.

- Не поставите. Князь Рязанский Ингварь Игоревич не позволит чужакам хозяйничать в его землях, даже если они своим господином называют никому не ведомого Великого Князя. Земля Рязанская велика, воев у Ингваря Игоревича множество, а вас тут – всего ничего. Даже градские стены поставить не успеете к тому сроку, когда его войско придёт.

- Не похваляйся, идучи на рать, похваляйся идучи с рати, - усмехнулся я. – Будешь князю Ингварю Игоревичу весть о нас слать, доведи ему про то, как твои люди полегли: вдохнуть-выдохнуть не успели, как ни единого на коне не осталось. То же будет с любым войском рязанским. Только не хотим мы ратиться с рязанцами. Четыре года пройдёт, как великие беды падут на земли Рязанские, придёт сила неумолимая, что сейчас покоряет башкортов, булгар да половцев заволжских. Их покорит – на Рязань и Владимир пойдёт. Татарами или мунгалами та сила зовётся. Сходились уже русские полки с их малой частью на реке Калке.

Путята усмехнулся.

- Сходились, да не смогла та сила одолеть русские полки. Назад ушла, а потом ещё и булгары их одолели.

А вот это – интереснейшая информация. У нас до сих пор не было уверенности в том, что, забравшись в более ранние времена, мы оказались в мире «Серой крепости». И вот оно, подтверждение: в мире, из которого пришли её обитатели, на Калке русские были разгромлены наголову, а вмешательство людей из будущего привело к тому, что сражение закончилось «вничью». Значит, через три года можно будет совершить поход на Дон, чтобы снова повстречаться с моими знакомцами.

- Не смогла одолеть русские полки многих княжеств только малую часть татарского войска. А на Рязань они навалятся всеми своими силами. Да ещё и приведут каждого десятого воина от покорённых народов. Потому и нет у нашего Великого Князя желания свариться с Рязанью, ослаблять её накануне таких грозных времён. Так и отпиши князю Ингварю Игоревичу: уступит он Великому Князю Алексею Владимировичу земли к полудню от Вёрды, Рановы и Хупты до устья Воронежа, будет ему щит от народов Дикого Поля. Ратиться с нами захочет – будет погибель его войску. Иди, Путята. И отпиши господину своему то, что тебе сказал тысяцкий войска Великого Князя Русского Спиридон.

Фрагмент 6

9

Если перевести на современный русский язык послание Путяты над коим он корпел не час, не день, а целых пять дней, князю Ингварю Игоревичу, которому, если верить летописям, осталось жить два года, то получится следующее. Длинное послание. К тому же, полусотенный фактически каждый день переписывал или дополнял его новыми фактами, поскольку новая информация о «резких» соседях поступала постоянно. Так что, махнув рукой, он решил новые сведения, которые не вошли в пятый вариант письма, изложить позже.

«Извещаю тебя, господин мой Ингварь Игоревич, о том, что строительство городка на реке Хупта, заниматься которым ты меня послал, пришлось сильно замедлить. И виной тому не лень людишек, занимающихся этим, не моё попустительство бездельником, не нехватка материалов или мастеров. Виной тому странные чужаки, внезапно объявившиеся в непосредственной близости от стройки.

Явились они в одночасье на холм над рекой Хупта, в менее, чем километре от строящейся крепостцы, на второй день после Светлой Пасхи, и сразу же принялись валить лес для строительства собственного града. Явились, как потом оказалось, по двум широким дорогам, чудесным образом появившимся в лесу и ведущим на северо-запад, к реке Ранова, через которую чужаки перебросили наплавной мост. Тоже чудной, сработанный из одного только железа, очень широкий: три телеги пройдут рядом. А ширина реки Ранова в том месте, где стоит этот мост, почти шестьдесят метров. Как рассказывает мордва из поселения по соседству, построили его чужаки настолько быстро, что часа не прошло с начала строительства, как по нему двинулись их повозки.

Повозки тех чужаков разные видом, но все тоже из железа сработаны и движутся без лошадей, сами по себе. Все огромные, больше не самой маленькой крестьянской избы. Некоторые движутся на железных лентах, по которым катятся на множестве мелких колёс, некоторые на обыкновенных колёсах, кои есть высотой и по пояс человеку, и по грудь. У одних повозок шесть колёс, у других восемь, а есть и такие большие, на которых они перевозят цельные дома, что и число колёс не пересчитать. Повозок таких у чужаков множество, сосчитать их невозможно, поскольку они постоянно ездят туда-сюда от холма над Хуптой к Шелемишевскому лесу, что в четырнадцати километрах к западу от Рясской крепости, которую ты послал меня строить, на северном берегу реки Вёрда. Туда идут пустые, а оттуда везут много всего разного: цельные железные дома с огромными стеклянными окнами, какие-то мешки, огромные куски обработанного камня и железо в разных видах.

Повозки те, как я написал, движутся сами по себе, издавая рычание и смрад. Но движутся быстро, как скачущая лошадь, и не знают усталости.

Я и многие мои люди сразу подумали, что это всё – происки сатаны, но мордва, пытавшаяся наблюдать за чужаками и пойманная ими при этом, говорят, что многие из пришельцев носят православные кресты и крестятся. То же видели и смерды, пытавшиеся пройти к тому месту, где те строят крепость. Ни мордву, ни безоружных русских людей чужаки не обижают, не неволят и зовут торговать к себе рыбой и дичью. Обещают это менять на добрые ножи, стальные топоры, железные лопаты и кузнечное железо хорошей ковки. А вот к твоим дружинникам очень суровы.

Как только мы услышали на холме, где появились чужаки, странный шум и увидел мелькающих там людей, я собрал половину дружины и на конях направился выяснить, кто эти люди. Встретили нас примерно двадцать их пеших воинов. Как нам показалось, безоружных. Вели они себя грубо и нагло, и я приказал главного наглеца повесить, а остальных поймать, чтобы продать как рабов сурожским купцам. Да тут их предводитель, позже назвавшийся тысяцким Спиридоном, махнул рукой, и в мгновение ока всех нас поразили молнии и громы из каких-то железных «коряг», имевшихся у каждого из чужаков. Моего коня ранило, сам я упал с него и сломал руку. Из девятнадцати людей, с которыми я выехал из строящейся Рясской крепостцы, в живых остались только двое, да и то с ранами. Часть раненых тяжело и лежавших без движения чужаки добили, чтобы не мучились. А нас обезоружили и перевязали, мне наложили на сломанную руку лубок и чем-то укололи всех нас. После этого боль стала намного меньше, и мы смогли сами дойти до крепости, а боли не было несколько часов.

Тысяцкий Спиридон сказал мне, что они все они – русские люди, вернувшиеся из заморских краёв. По говору его слышно, что это так: по-нашему он говорит не очень хорошо, а его люди меж собой разговаривают непонятно, но многие слова в их речи явно русские. Строят они стольный город некоего Великого Князя Русского Алексея Владимировича по приказу того.

Сказал я Спиридону, что здесь земли Рязанские, а он ответил, что были они Рязанскими, а теперь стали – его Великого Князя. Грозился я, что ты, Ингварь Игоревич, не потерпишь, чтобы чужаки хозяйничали в твоих владениях, но он только рассмеялся и заявил, что силы у Алексея Владимировича велики, и тысяцкий разобьёт любое войско, которое ты пришлёшь. Только не хочет он, чтобы русские люди воевали друг с другом, потому что через четыре года придёт на Рязанскую Землю войско великое татар, называемых ещё мунгалами, и противостоять ему надо вместе, а не порознь. И не хочет он, чтобы Земля Рязанская обессилела накануне этого нашествия.

Сказал я Спиридону, что уже сходились русские рати с мунгальскими на реке Калка, и те не смогли одолеть их. А он мне ответил: сражались русские рати многих княжеств лишь с малой частью мунгалов. На Рязанскую Землю же придут все силы безбожных, и одному тебе с ними не справиться. Потому и хочет Великий Князь Алексей Владимирович, чтобы ты добровольно уступил ему все земли к югу от рек Вёрда, Ранова и Хупта до самого устья реки Воронеж. Получишь ты за это защиту от степняков с южного направления. О том велел и тебе отписать.

Строительство Рясской крепости сильно замедлилось из-за того, что воины чужаков не позволяют ни моим дружинникам, ни мастерам, рубящим срубы для стен, приближаться к холму, на котором они ставят свой город. Убивать приблизившихся не убивают, но пускают молнии им под ноги, предупреждая, что ход дальше закрыт. Потому нам пришлось остановить рубку леса вблизи их строительства, а некоторые люди боятся работать, опасаясь, что чужаки надумают захватить недостроенные нами стены и либо перебьют нас, либо продадут в рабство. Уже сбежало десять плотников, а другие ненадёжны, тоже могут сбежать.

Молнии же эти легко пробивают наши доспехи, и кожаные, и кольчужные, и пластинчатые. Вместе со щитами. Оставляют при этом дырку, размером с ноготь мизинца. Оружие их способно за миг выпустить несколько молний. А летят эти молнии не ближе, чем стрелы из луков. Сколько воинов и сколько людишек под началом того тысяцкого Спиридона, я сказать не могу. Люди постоянно прибывают, и кто из них ратные, а кто мирные, не понять.

Строят же чужаки намного быстрее нас. Деревья они не рубят топорами, а пилят чем-то, издающим визг. Очень быстро пилят. Меньше минуты, и дерево, толщиной сантиметров тридцать, падает. Тот же человек отпиливает со ствола все ветки и вершину, а потом повозка отвозит хлыст к какой-нибудь из куч, возле которых их тут же распиливают на брёвна нужной длины. Другая повозка сгребает землю, как лопатой, в большой вал, сразу и делая его, и копая перед ним ров. За день она выкапывает около двухсот метров рва и насыпает такую же длину будущего вала. Так что, к тому времени, когда мой гонец доедет до Рязани, чужаки, как мне кажется, сумеют окружить рвом в человеческий рост и валом в два человеческих роста пространство в половину площади Рязани. Хотя я не знаю, каких именно размеров они собираются строить город.

За этим валом уже стоит дюжины две железных домов, про которые говорила мордва. Стоят впритык друг к другу квадратом, и пройти внутрь этого квадрата можно через единственный проход. Как стемнеет, окна этих домов светятся так ярко, словно внутри горят сотни свечей. И даже пространство между теми домами освещено лампами, подвешенными к воткнутым в землю брёвнам. И светят они так ярко, что видно всё там, словно днём.

Прочтя это, не считай, Ингварь Игоревич, что я тронулся рассудком от раны, полученной на верной службе тебе. Гонец мой, с которым я посылаю тебе это письмо, видел всё описанное собственными глазами и слышал многое, о чём рассказывала приходившая ко мне мордва».

10

Деев

На майские праздники (по календарю 1233 года) я «сходил в дыру», чтобы проверить, как идут дела в Ряжске. Одно дело отчёты, даже в формате видео, и совсем другое – увидеть собственными глазами. И не только в Ряжске, но и по дороге к нему.

Для путешествия начальник моей охраны выбрал лёгкий бронеавтомобиль «Стрела», имеющий, кроме брони, защищающей от автоматных пуль, пулемёт на турели, и способный плавать. Ну, и обладающий свойствами отличного внедорожника, что, по местным меркам, совершенно не лишнее: дорога-то тут грунтовая, да уже и изрядно разбитая грузовым транспортом.

Едва перешли, как я обратил внимание на то, что очищенная от леса площадка существенно увеличилась. По сути дела, хоть сейчас строй на ней небольшую сортировочную станцию под грузы, которые пойдут в наш будущий город. Дело затягивается лишь неготовностью просеки до места, где будет находиться стационарный мост через Ранову: на её расчистке под нужную ширину оставили лишь одну бригаду лесорубов, все остальные работают в Ряжске. Тем не менее, и у них работа движется неплохо: люди получают отличные зарплаты с наценками за «особые условия работы», и к концу трёхлетнего контракта на их счетах накопятся очень приличные суммы. У тех, кто не пожелает остаться здесь «с концами».

Стационарный мост уже начали строить. Посреди реки торчит тяжёлый понтон с копром, вбивающим в дно сваи, а на берегу уже сваривается кессон, который послужит опалубкой для заливки бетоном будущих опор. Насколько я помню, в строительном проекте для этого «забит» быстросхватывающийся сорт цемента, так что к моменту, когда будут готовы сваи следующей опоры, кессон можно будет переместить на неё. Прораб-мостостроитель заверяет, что в полугодовой срок его люди уложатся.

Строительство, как и понтонный мост, по которому мы переехали реку, охраняется. И Денисенко тоже ответственно подошёл к организации обороны этого объекта: те же дзоты, огневые позиции стрелков, пара деревянных блокгаузов с бойницами для пулемётчиков и автоматчиков, ровики для расчётов автоматических гранатомётов и автоматического миномёта.

К прокладке широкой просеки от моста к будущему городу ещё не приступали. Есть только две параллельные дороги, проложенные инженерным танком: все силы лесорубов брошены на расчистку местности под будущий город. Именно там сейчас сконцентрировано наибольшее число людей, перешедших сюда из нашего мира.

Работы, опять же, ведутся параллельно. Расчищается от леса будущая стройплощадка и одновременно с этим ведётся инженерная подготовка для создания оборонительных укреплений: копаются рвы и насыпаются валы, на которых позже встанут стены города. Занимаются этим все три ИМР, полученные нами. Точнее, уже заканчивают свою часть работы. Они уже практически подготовили контур будущего укреплённого города, который займёт территорию примерно полтора на два километра. Причём, проектировщики подошли к формированию оборонительного рубежа творчески, используя складки рельефа, в ряде случаев используя их как естественные препятствия. К примеру, Малиновый овраг, тянущийся практически прямо с северо-запада на юго-восток, они решили использовать в качестве естественного рва перед крепостной стеной. Улица Красная на карте современного нам Ряжска, нижняя сторона которой спускается к Хупте, станет юго-восточной стеной крепости, а ров перед ней не потребует значительного углубления. Пара мелких оврагов с текущими по их дну ручейками хоть и расположены поперёк будущих стен, но будут засыпаны грунтом, отчего стены станут значительно выше, а ручьи, выведенные под их основаниями по бетонным трубам, послужат резервными источниками водоснабжения.

Меня очень насторожило использование в качестве фундамента композитных, дерево-бетонных крепостных стен деревянных клетей-ряжей, заполненных щебнем и песком. Насколько мне известно, древесина быстро гниёт в грунте, и со временем такой фундамент может осесть. Но инженеры меня успокоили: в бескислородной среде процесс гниения настолько замедляется, что дерево сохраняется столетиями. Найденные в Новгороде деревянные мостовые и в Москве срубы, являющиеся практически ровесниками нашего строительство, тому пример. А они включили в проект глиняную подушку такого фундамента снизу и слой глины поверх «каркаса» крепостного вала. К тому же, склоны вала снаружи будут облицованы железобетоном, как это делается при укреплении берегов каналов и рек. С настолько крутыми склонами, что без резиновой обуви по ним не подняться.

О стенах, которые я назвал композитными. Внешне они будут выглядеть, будто целиком срублены из брёвен. Но внутри каждой клети стены планируется заливка бетоном «второго слоя». Как ведь сейчас делается стена? Это просто П-образный сруб из двух-трёх ярусов, по которым свободно перемещаются воины. И стоит разбить наружные брёвна одной-двух-трёх таких клетей, как доступ в город открыт. У нас же внешний слой брёвен будет подпёрт полуметровым слоем железобетона «крыши» буквы «П» и вдвое меньшими по толщине её «ножками». И попадающий в стену камень не сможет сломать такое бревно из-за того, что ему просто некуда сдвигаться назад. Расщепить, размочалить – да. Но образовавшаяся «мочалка», в свою очередь, поглотит удар летящего камня, и бетонная «подложка» не пострадает. Расход бетона, конечно, огромный, но мы собираемся построить крепость на века, и когда придёт пора огнестрельной осадной артиллерии, время от времени обновляемую деревянную «обшивку» заменить кирпичной.

Работу по формированию оборонительного вала уже начали сразу на двух участках, северном и северо-западном. Именно там наиболее ровный рельеф местности, и любой неглупый полководец, скорее всего, изберёт для штурма города именно эти направления. Так что там, несмотря на праздничные дни, вовсю пашут плотники, складывая наспех ошкуренные брёвна в клети-костяки будущего вала, высоту которого задали в шесть метров. Работают с разборных железных лесов, укладывая на место поднятые автокраном брёвна. Из-за того, что не требуется добиваться того, чтобы венцы прилегали друг к другу без щелей, работа идёт быстро: всех дополнительных забот – выбрать бензопилой чашу в нужном месте.

Следом уже движется экскаватор, углубляя ров и досыпая вал с внешней стороны до уровня верхнего венца. Потом, конечно, потребуется выровнять склон вала (наружный склон рва и сам со временем осыплется), но это уже не к спеху, поскольку даже сейчас перепад в одиннадцать метров между верхом вала и дном рва является серьёзным препятствием при штурме.

К засыпке клетей ещё не приступали, поскольку их монтаж только-только начался. Но, как объяснил прораб, процесс тоже будет механизирован. Следом за уже собранными и присыпанными снаружи клетями по валу будут ездить грузовики с песком, просто вываливающие содержимое кузова в клеть до её переполнения. После ускоренной (сначала под весом колёс грузовых автомобилей, а потом специальных вибрационных установок) усадки подсыпки, выровненную поверхность завалят слоем глины и зальют железобетонной стяжкой, выполняющей роль фундаментной плиты. И уже на ней начнётся строительство собственно стен.

Были и вопросы к Денисенко, большинство бойцов которого уже перебралось на стройку.

- Как ведут себя «соседи»? – кивнул я со сторожевой вышки в сторону действительно неприлично близко расположенной недостроенной крепости рязанцев.

- Теперь тихо. Первое время пытались засылать лазутчиков, но мы их, благодаря тепловизионным приборам, засекали легко и отгоняли. Когда стрельбой рядом, а когда и выстрелами в воздух. Им, в общем-то и лазутчиков слать не обязательно: после вырубки деревьев в «полосе безопасности» им со стен хорошо видно, что у нас тут происходит.

- А сами за ними следите?

- А как же! Но тоже, в основном, с вышек. В общем, взаимно делаем вид, что рядом ничего не происходит, - засмеялся он. – Но порох держим сухим.

- Как думаете, в Рязани уже знают, что тут происходит?

- Гонцов их предводитель Путята туда отправлял. И назад первый из них вчера вернулся. Так что уже не просто знают, а подготовили какой-то ответный ход. А вот это напрягает: если ближняя разведка у нас неплохо поставлена, то дальней мы вообще не имеем, и если сумеем засечь приближение рязанцев, то, самое раннее, за полдня пути до подхода к нам. Если же судить по косвенным признакам – ну, там, прибытие гонца или малой передовой группы, то дня за три. Но это, опять же, неточно.

- А как, по-вашему, можно решить проблему дальней разведки? Насколько я понимаю, автотехнику и даже гусеничную технику, в силу здешней специфики, использовать невозможно. Конечно, найти с десяток лошадей для организации конных дозоров реально. Но леса – это не степи, где легко оторваться от преследователей, знающих местность намного лучше ваших людей.

- Воздушной разведкой.

Я от неожиданности даже поперхнулся.