Столкновение с непостижимым

Часть 1. Глава 1. Тревожная стоянка. Ошка.

Я проснулся от толчка Нигши,

— Ошка! Вставай старый хрыч!

Нигша едва ли не подпрыгивал рядом со мной, несмотря на ревматизм, видно замерз насмерть на охране, — твое время смотреть за перевалом!

И в этот момент потянулся, сделал неловкое движение и застрял в нелепой позе и закряхтел.

Домахалась старая развалина, — подумал я.

И сам потянулся, старые кости закоченели, а сочленения между ними застыли как смола на морозе. Как не кутайся в теплые шкуры, подготовленные Гашей, женой моего сына, а здесь на высоте, где вьют гнезда горные орлы и скачут ловкие козлы, леденящий воздух гор проникает в любую складку между шкурами и обволакивает тело. Как будто духи предков, что уже ушли в вечные снега приходят невидимыми в гости, стужей обнимают как бы намекая, что давно уже брожу по этой земле, пора бы и к ним в общий круг.

Пока думал кое-как размял тело.

— Ты Нигша, старая беззубая ящерица, ленивая крыса, не мог подложить лишнее полешко в костер, смотри совсем прогорел. Что делал старый хрыч, чесал одно место вспоминая юность?

— Ты старая дубина, заткнись пока я не выбью тебе зубы, которых у тебя уже нет, да я всю ночь за перевалом смотрел, от племени волков того и гляди лазутчики прошмыгнут. Да и их тотемные братья то и дело подвывают.

Следил пока ты во снах жил. А то Белый Крутозуб Огшак, да продлят духи его дни, враз решит, что мы уже бесполезны на перевале. Он то быстро отправит к предкам.

И здесь мы вскочили друг против друга и начали плясать стараясь ударить, Нигша оказался проворнее, все-таки его кости не были скованы сном, и я пропустил пару ударов один в корпус, а другой чиркнул по щеке.

Вдруг Нигша сел, почти упал на камень, покрытый стопкой шкур, и замахал руками.

Я остановился. В чем дело?

— Опять крыса залезла в тело, со спины незаметно, пока я следил за перевалом и мое сердце грызет, а все это ты старый пень меня на потасовку спровоцировал.

Нигша тяжело дышал и его вид, с рукой, приложенной к левому боку, и с выпученными глазами, заставил меня поторопиться.

Я максимально быстро с кряхтением подобрался к котомке и достал сушеный шарик, скомканный из мелиссы, зверобоя, калины, боярышника, приона, пустырника и меда, и чего-то еще, что намешал Гудьшун шаман нашего племени. А затем сунул эту штуку Нигши в рот, который тут же принялся разжевывать сбор.

— Дай напиться. — Просипел он.

Некоторое время Нигша приходил в себя, а затем убедившись, что тот оклемался, спросил,

— Ну что, пойду?

Тот слегка кивнул головой и подтвердил, — иди, вроде ничего, отпустило.

Кости и суставы за время потасовки немного размялись, но я, не полностью доверяя старому телу, осторожно ступал по камням. Перед пещерой находился весьма крутой спуск, едва ли не обрыв. По молодости то оно и не страшно, сам не хуже горных козлов и баранов прыгал и карабкался, а сейчас проверяю, каждый камень, а что, если живой и лежит едва-едва. Щупаю пальцами каждую привычную опору, и без доверчивости, а нет ли скользкой сырости по утру.

Вроде и здоровья нет, и каждое движение тяжело дается, с кряхтением, а взгляну вокруг, посмотрю на эти горы что неровно, серыми и коричневыми лохматыми склонам упираются в яркую зелень лугов, с многоцветными полянами цветов, и к духам в белоснежную мглу неохота.

Наша пещера находится на приличной высоте от проходимого перевала, и скрывалась от него выступающим каменным клыком. Причем между отошедшим камнем и горой есть узкая трещина, которая дает еще один вид на перевал, который мы сторожим.

Наше место у перевала, где мы прячемся от сюда не видно, но угол обзора в любом случае неплохой.

Крутые склоны поросли, прижимающимися к скалам кустарникам акации, шиповника, облепихи, колючие заразы! Но Гаша сшила мне хорошие рукавицы, я их одел и колючки не пробивали.

Холодная роса по утру, тем временем проникла мне под кожаные обертки на ногах и за шиворот, поежился.

Спустившись вниз, остановился и внимательно осмотрелся вокруг. В этом месте спуск еще сильней заворачивал направо и виднелись просторы нашей долины, огромной вытянутой чаши, между двух кривых хребтов, поднимающихся с уступами. Бросил взгляд и повернулся влево. Потратил какое-то время. Не забыл посмотреть и на небо. Но пока на различном от себя удалении различил лишь овцебыков, баранов, козлов и хищников.

Спустился и повернулся направо чтобы подняться на луг, за которым мы и следили, поднимался также осматриваясь, чужие лазутчики вполне приблизится, за то время пока мы с Нигшей устраивали перепалку.

Зачем ставить на контроле перевала стариков, ведь существенного сопротивления оказать не сможем. Но вождь рассудил иначе. Если серьезный замес, то и молодые воины ничего не сделают, поэтому жертвовать ими не стоит, а подать огневой сигнал и мы можем.

Вот так дошел до луга, который мы в основном контролировали, и забрался на нашу площадку, – небольшой, но заметный по высоте выступ густо заросших колючими кустами, мы их специально еще и удобряем навозом иногда, а если что подсаживаем. За ними мы прячемся. Кроме кустов я, Нигша и другие постепенно сооружают ограду, из шестов вбитых в скальные трещины и ивняка, переплетаемого между палками.

Тут мы стараемся защитится даже не столько от людей из чужих племен, сколько от зверей, волков и тигров.

Забрался на площадку, осмотрел кусты, проверил спрятанное оружие – копья, убедился, что на месте. Затем некоторое время так наблюдал за округой, вроде чисто, никаких следов, затем поднял глаза наверх и изучил обрывы над головой, убедился, что никто не карабкается, затем повернулся в сторону луга, тот под уклоном спускался от меня на запад, к расщелине. Опасного зверья не было. Тогда быстро пересек его лег на живот и заглянул под обрыв.

Ниже каменные стены горы также отвесно падали вниз, оставляя кое-где уступы, и там в пропасти грохотал дикий поток, - наша речка, вытекающая из долины, через нее пробраться не возможно, а вот по склонам между мной и потокам некоторым ловким скалолазам удается. Ну и, разумеется, всякие там горные животные, эти тоже запросто по стенам карабкаются.

Затем вернулся назад, отмечая также нет ли следов людей, следов не было, сам также старался не оставлять. А Нигша тоже опытный, лишнего не наделает, поэтому успокоившись присел и принялся разглядывать перевал.

Вот так и сторожу. Поглядываю за простором и за одно проверяю лук, его тетиву и плечи, подтянул жилу. Затем приступил к осмотру стрел. Когда выдавалось время, а времени тут всегда в достатке правил стрелы. Главное сделать их одинаковыми и прямыми, чем больше, тем лучше. За одно поглядел на копья, большие, длинные обильно смазанные жиром, чтобы не отсырели от обильных рос. Потрогал обмотанные дубленной кожей места для удобного хвата.

Наша медовая долина очень желанное место для жизни, горы расступались, делая с двух сторон широченный зигзаг и образовывая круглое как солнышко пространство, посередине которого протекала быстрая горная речка, собирающая тысячи ручьев. Там ниже на тысячу моих ростов уже сейчас тепло, лес кишит множеством зверей, а злаки и плоды встречаются в изобилии. Мы даже почти не раскидываем дополнительно зерна рядом с домами, чтобы те вырастали, и так кругом лезут из почвы. Местные отроги полны диких пчел, дающий сказочный мед.

И это еще не все. Соль, соль с помощью которой можно надолго сохранять еду, едва ли не самое ценное. Ее мы тоже добываем из нескольких источников и меняем на что-нибудь полезное, еду, шкуры у других племен.

Я был еще совсем ребенком, когда мы пришли в эту долину, почти ничего не помню, но прежних людей мы убили почти полностью, женщин и самых маленьких детей оставили, для улучшения собственной крови. Еды оказалось много поэтому и оставили. С тех пор живем здесь. Сказать, что долина непреступная нельзя, два хороших перевала и один из них этот. И есть два прохода похуже. Все должны приносить племени пользу, вот мы с Нигшей и дежурим.

Вроде пока отец жил рассказывал, что первым этот перевал прошел наш прежний вождь, он сейчас уже стар, а тогда был совсем юным, почти еще и ребенком, но как-то так получилось, что вдруг сделался охотником, пошел в лес и вернулся с добычей, да не просто с добычей, а еще с какой добычей, – крутозубом!

Это казалось за пределами понимания любого члена нашего племени, на крутозуба не охотились, его обходили стороной, его боялись, убить такого зверя казалось немыслимым.

И только рассказы, которые хранил шаман говорили, что случаи убийства гигантской кошки случались, как правило зверь по каким-то причинам вдруг начинал предпочитать легкое двуногое мясо, и тогда все по нужде становились отважными, но не родами, а целым племенем. И каждая такая битва сама стоила несколько людских жизней.

А здесь случилось непонятное, мальчишка с первым пушком под носом взял, да и убил зверя. И силой то он никогда не отличался. А тут как-то притащил в стойбище этого зверя! Когда я об этом думаю это кажется нереальным. Сам я эту образину несколько раз видел, - совсем не реально.

У всех в роду случился разрыв сознания, смотрели и не верили, не верили даже тому, что видели, слишком уж происходящее выпадало за пределами привычного. Папа так и рассказывал. Что смотрел глазами, и не понимал происходящего и поэтому как-бы не видел.

Вот так восприняли Огшака родичи, впали в ступор. Но тот мало того, что заявился с непонятным трофеем, а еще и потребовал от вождя отдать ему свою власть. Вождь не стерпел, кинулся на Огшака и далее случалось еще более непонятное, каким-то образом, но Огшак его убил. Здесь помнится у отца вид становился задумчивым и растерянным, вроде как сам убил, а вроде как некоторые из племени говорили, что Огшак даже не прикоснулся к старому вождю.

Чудные дела.

А затем новый почти вождь убил и сына вождя, а затем и его ближайшего друга.

Род оторопел. Тут два варианта. Либо нападать всем скопом и теряя людей избавляться от Огшака, либо подчиняться теперь ему. Никому брать на себя риск смерти и выступать против Огшака не захотел и тот стал вождем.

Новому вождю понадобилось немного, чтобы убедить слушаться только себя. Затем он подогнул под себя и другие роды, сделавшись вождем племени. А еще очень скоро повел своих людей сюда, через земли других племен.

Сам в битвах почти не принимал участие, и некоторые стали косится, недолго правда. Но здесь на перевале он пошел первым. Перевал и тогда охраняли, и та пещера, в которой мы с Нигшей остановились имеет очень выгодное положение, там много камней, есть запас стрел, и есть хворост. Всегда можно подать сигнал другим и держаться долгое время.

А Желтый Крутозуб Огшак, опять справился в одиночку.

Сейчас проход сторожим мы.

На моей памяти достаточно крупных нападений было три. Тогда несметное количество воинов проходили, а за ними шли женщины и дети. Вождь умен каждый раз племя предупреждалось загодя, а затем быстро собранные охотники устраивали засады и нападали исподтишка. Пока нашему племени везло, сейчас первый Огшак вроде как отошел от дел, и правит его сын Снежный Крутозуб Огшак, а хотя кто их знает.

Снежным его зовут, потому что он убил не желтого Крутозуба, а снежного, пошел с отцом в горы, а затем они вернулись. Старый вождь собрал всех и заявил, что его сын у него на глазах справился с крутозубом и показал себя достойным, а потому он со спокойной душой может передать тому власть в племени.

Желтый Крутозуб тоже вроде как в деле, часто рядом с сыном. А тот постоянно к отцу шастает.

Кроме крупных нашествий каждый год случается до десятка мелких нападений, когда идет один воин или их несколько. Приходят воровать женщин, пробуют на бдительность, вынюхивают, всем хочется жить в такой животворной долине сыто и защищенно.

Незаметно тянулось время, я достал еще одну заготовку под стрелу, срезанную далеко внизу и осторожно камешком правил древко, выравнивая его, стружку я аккуратно ссыпал на расстеленную шкурку, не всегда же мы тут с Нигшей, а ну как вычислят нашу лежку.

Солнце тем временем выглянуло из-за белоснежных вершин и его лучи осветили отроги, молочные, серые, травянисты с цветами и ниже покрытые кустарником и деревьями. По склонам как огромные звери перебирались медленные пятна облачных теней. Далеко-далеко внизу справа сквозь лесной покров заблестела тонкая прерывистая струйка речки.

Сразу стало теплее, я ослабил шкуры. Еще раз внимательно осмотрел перевал, покрытый густыми и высокими травами, смотрел долго. Иногда противник ползком перебирается в траве, но это если внимательно смотреть все равно заметно. Затем мой я повернулся и мой взгляд поднялся выше, и заскользил по местам над обрывами, странные глаза, вблизи вижу слабо, а в далеке отлично. Раньше так не было. Убедился по серым скалам также никто не полз. Только несколько козлов добрались до выступов соли и сейчас слизывают. А бывают и совсем ловкие люди. Уделил небольшое время уборки. Время тянулось медленно.

Когда Солнце преодолело свою незримую вершину и спустилось ниже появился Нигша, ну что отдохнул? Выспался?

Да.

Приятель устроился рядом, некоторое время осматривался, я ждал, иногда смотришь, смотришь и глаз замылевается, а свежий взгляд всегда хорошо. Вроде успокоился.

Нигша протянул полоску вяленой кабанины и горсть сушеного винограда, а также бурдюк с питьевой водой.

— На, поешь, ушел ведь не поел.

Я принял и начал есть.

— Послезавтра уже должны прийти с новыми запасами, — заметил я.

— Должны. А может завтра придут.

— Может.

Со счетами у нас у всех проблемы, лучше всех считал шаман, но если каждый день запоминать палец на руке, а на другой день помнить про соседний, то через две руки и одну ногу и еще два пальца приходил небольшой отряд с едой, иногда чаще. Это всегда хорошо. Дежурили мы по три раза, а затем на наше место заступала переменная команда, а мы на короткое время уходили домой. А затем на другое место, одно из трех.

Сейчас дежурить одно удовольствие – лето, осенью и зимой хуже, холоднее, идут постоянные дожди, иногда выпадает редкий снег. Прошлую зиму в груди поселилась грудная крыса, хрипела, терзала между ребрами и спиной, насилу выжил, как эту зиму переживу непонятно. Я об этом с Нигшей не говорил, но чувствовал, что этот момент и его тревожил.

— Ты когда пойдешь спать? – снова ночью.

Я кивнул. - Да, предпочитаю ночь.

— Может сейчас? А то закоченеешь.

— Не засну.

Мы замолчали, говорить особо нечего, я чтобы размять кости сходил до пещеры, унес мусор, и подбросил его в костер. Затем спустился и некоторое время уделил сбору дров. Дрова представляли собой самую насущную и самую большую проблему для нас с Нигшей.

На склонах только сухой кустарник, от которого толка мало, настоящие деревья ниже, но рубить их нашими орудиями самое трудоемкое занятие из всех возможных. Поэтому их и не рубили. Рубить каменными топориками такое невозможно.

Выбирали поваленные деревья, посмолистее, затем несколько охотников, по десятку сразу перетаскивали их на древесную стоянку, где расщепляли. Для этого дерево вязали с двух сторон веревками из буйволиной кожи, устанавливали его посередине на щиповом валуне, а затем две группы с двух сторон, тянули дерево на себя, так, что оно изгибалось как лук. А еще один охотник на валуне подкладывал в это время в появляющиеся трещины каменные пластины или гальку. Тянули попеременно, потянут, набьют камнями, отпустят камни увеличат трещины, и так несколько раз, пока большое дерево не разделывается на отдельные пруты, которые уже можно ломать. Этим тоже занимаются те, кто приносят еду.

Собственно, за запасом дров я и спускался. Расходовать приходилось экономно. До ночи сделал несколько ходок, подтащил дрова к крутому склону под пещерой, забрался, скинул веревку, привязанную, с другой стороны, к валуну, привязал к ней немного дров и поднял, и так проделал много раз.

Перед сном вновь проведал Нигшу, посидел с ним.

Вижу, тот о чем-то думает. И тяжело думает.

Ты, —Наконец он сказал, — ты вообще, как с Мокой, видели тебя у нее.

— Кто видел?

— Не важно.

— Ну для здоровья полезно, и она не против.

Нигша засопел.

— Я хочу ее в жены взять.

— Бери.

— А ты?

— Неа.

— А что так?

— Съест. Вредная. Она Роху свела и тебя сведет.

— И как ты?

— Пожухлых баб больше, чем пожилых стариков.

Нигша переменился, теперь думал уже о другом, и похоже, что беспокоился стал иначе, а ну как действительно сведет, она ведь вредная.

Поселок у нас большой, просто огромный, с тех пор как племя пришло сюда увеличилось раз в пять. Здесь до нас не одно племя жило, а несколько, и враждовали друг с другом, а вот мы их поодиночке перебили, некоторое время питались одними побежденными, с другими вроде как не ссорились. Затем напали на соседнее, и всех людей перебили. Отдохнули немного и напали на третьих. Мясо отнесли наверх в холода. Хорошее подспорье пока здесь обживались. А женщин и детей оставили.

Умный у нас тогда был вождь, хитрый. Умел выждать, умел замириться, а после напасть исподтишка. Хороший вождь. И сын в него пошел. Или они вместе сейчас правят?

Задумался, в целом жизнь удалась, из нескольких детей выжил только один, красавец Дхаш, и жену себе взял красавицу, толстенькую, приятно подержать, когда обнял сынуля на меня волком посмотрел, не зря, впрочем. Три внука и внучка.

Другие дети не выжили. И еще, пожалуй, есть дочка Тачша, на стороне, от Лакши. Уже подрастает, двенадцать зим, скоро выдавать за мужа. Скорей всего моя. Уж больно на отца моего похожа. Тогда мы сходились, сходились с ее мамой, после смерти моей жены, да как-то не сошлись. Не поладили. Ей особо со мной морочится не хотелось, да и мне тоже привыкнуть к новому оказалось сложновато.

Нигша так и не проронил больше не слова. Так молча и сидели.

За весь день видел, только как животные, бараны, овцебыки, козлы да один раз волки прошмыгивали туда-сюда. А так никого.

В чем смысл ночных бдений, почти не в чем, солнце заходит за горы, с другой стороны, темнеет быстро, и после уже почти ничего не видно, ну если ночь лунная, то что-нибудь разглядишь. Все-таки наше дело очень опасное, и днем, и ночью, а ночью особенно, хищники ночью активнее. По горам ночью не покарабкаешься – верная смерть, а вот пройти по долине можно. Нихша имел хороший слух поэтому дежурил ночью.

Я посмотрел на Нигшу,

— Как обстановка? Остаёшься, один или вместе подежурим?

— Нигша в самом деле задумался.

Затем ответил, вчера крутозубую кошку видел, большую, холка выше моего плеча. Не нападала, но наблюдала. Поэтому давай вдвоем, поспи рядом.

— Хорошо. Я устроился рядом. Заснул, но ненадолго, вскоре Нигша меня разбудил.

Ошка тихо, проснись, я медленно пробудился.

—Зверь пришел?

— Да, я его слышу.

Я повернулся и сел.

— Где?

— Вот там.

И Нигша показал рукой. Тучи закрыли небо и что-либо разглядеть не представлялось возможным.

Некоторое время мы ждали, затем облака ушли и на горизонте, почти касаясь зубцов гор появилась луна.

Я напрягся, кошка (кот?) оказалась куда ближе, чем я думал, да и Нигша, тоже выглядел обескураженным.

Крутозуб вспрыгнул на скалу в бок и замер, что-то он медлит, мы отложили луки и сейчас держали в руках копья, тяжелые, выше нашего роста, смертельное оружие, но против такой машины смерти? – Несерьезно. Единственное что, наше положение, зверю придется прыгать, вот и напорется на копья.

Кот вроде как не обращал на нас внимание и явно о чем-то раздумывал.

Прошло время. Зверь не уходил, но и не приближался, иногда наползали тучи, и наступающая тьма скрывала от нас что-либо, то луна появлялась вновь и бледным светом освещала скалы и косматое пятно зверя.

Эх, подумал я, Нигша, Нигша, плохо, что мы с тобой не доверяем друг другу, по молодости много цапались и дрались, не случайно нас вот так вместе выперли к старости сюда. Желтый хитер, его ума дело, меня, когда я уходил в первый раз подозвал и доверительно пообщался, сказал следить за Нигшей, а ему за мной, а так бы сидели бы сейчас в пещере и не думали съедят нас или нет.

Или попытаться договориться с ним. Старый вождь пообещал мне, что если Нигша начнет отлынивать, и пытаться договориться со мной чтобы скрыть это, и я об этом доложу, то мне будет большой дополнительный отдых внизу, а Нигшу он сурово накажет. Вот только мысль мне пришла, что с Нигшей он о том же говорил. Вот и следим друг за другом.

Пожалуй, этот зверь будет рубежом, дальше я точно с Нигшей поговорю. А то мы с ним точно до конца лета на доживем.

Похоже этот кот такой же старик, как и мы с Нигшей, потянулось утомительное ожидание. Зверь колебался, но не уходил. Мы тоже, здесь на площадке у нас некоторое преимущество.

И что он здесь делает?

Внезапно раздался сухой и невнятный гул. И земля немного дрогнула. Неполная луна выглянула из-за туч и вновь осветила площадку, крутозуб немного отдалился и находился левее на обширном ровном месте, ближе к уступу вниз.

Почему он не убежал? Звери же чувствуют. А затем я уже ни о чем не думал.

Закачало будь здоров! Горы затрещали и загромыхали с двух сторон вниз к речки понеслись камни, но, как ни странно, ни наша с Нигшей площадка и та, где прижался крутозуб не пострадали.

Внезапно сверкнула молния, сверху вниз, и в эту же секунду сбоку левея произошел разлом горной породы и поле разрубило на две части.

Наступила внезапная тишина и только по гигантским камням падающим сверху понял, я просто оглох.

Некоторое время подземный гигант колебал каменные твердыни. Сколько непонятно, как вечность. А затем успокоился, но горы продолжали гудеть. Гудеть, звуки вернулись и грохот вновь ворвался в меня. И камни по-прежнему летели вниз. Сколько мы так ждали с Нигшей – непонятно. А почему кот не удрал тоже. Хотя может и не удрал, что чувствовал, - удрать не успеет, а это место безопаснее.

Постепенно удары и громы смолкали. А я протер глаза. Что-то непонятное в них творилось. После удара молнии туда, где горы раскололи поле, что-то яркое по-прежнему мелькало в глазах.

Закрыл глаза, все вроде как после взгляда на солнце, но иначе, там темные круги остаются, а тут яркие, и яркость не исчезает. Отвернулся – о! Не видно зайчиков в глазах. Повернулся – вижу вновь. Не понятно, что такое. Закрываю глаза, и все равно вижу, ничего другого не вижу, а тут вижу, сквозь веки. Две яркие точки, нет скорее даже маленькие шарики, - поправил я себя, - ослепительно белые в центре, разноцветные посередине и краснеющие к краям, и еще яркая кривая молния, искрящаяся между двумя искрами.

Разглядывал я их разглядывал, вроде как молнии, да не такие. А Нигша между тем меня дернул за руку. Почувствовал видно, что я мыслями в другую степь убежал.

Показал на крутозуба. И я, повернувшись понял. – Беда.

Гигантская кошка очухалась и переместилась поближе, причем как раз к разлому, она с одной стороны, а мы с другой.

От разлома к нам еще поле, но это несерьезно. А еще надежда, вдруг разлом достаточно велик, и кошка не сможет к нам перепрыгнуть?

Мы с Нигшей только за копья сильнее схватились, понятно разговоры здесь лишние, если нападет, то только подороже обменять свои жизни. Может увидит решимость и не станет рисковать ранением. Ну зачем ей старые пердуны?

Вот так я про себя думал и мысленно отгонял зверя. Иди, иди давай.

А сам слышу, вот Нигша уже от страха своими обломками зубов стучит, того и гляди этот топтун с ума плюхнется, и тут же понял, да нет, это мои зубы барабанят. Не обмочился ли я? Вроде нет. Попил мало воды, вот и не обмочился.

Мысленно отгоняю зверя, не иди к нам, зачем тебе глодать старые кости, тут и мясо то иссохло, а сам в тоже время не понимаю, что это за звездочки сияют. И тут же понял. Не сияют. Обычные молнии или любой другой огонек дает свет, солнце и луна дают свет, свет, который идет лучами, который согревает и освещает. Или просто освещает. И тень от него. А тут просто две яркие звездочки, что летают над разломом и все. А зверь стоит рядом, но свет от светящихся сферических искр на него не падает и вижу я его только в слабом свете луны.

Сколько так мы просидели не понятно. Зверь почему-то не уходил, но и не приближался. А я невзирая на страх, все больше и больше смотрел на непонятное явление.

Искры как бы раскачивались, но не исчезали, и лишь летали над разломом, качались, меняли свое положении, и вдруг качнулись сильнее. Неизвестно почему, но я вдруг как-то почувствовал это, внутри своей головы. Так словно бы я рукой о шкурку с мехом хорошо потер, а затем прикоснулся к чему-то иному, и почувствовал легкий треск и укус от неживого предмета. Но здесь иначе, в таком треске и мелких укусах оказался весь мой мозг под черепом. Случилось и пропало. Вот так.

А два ярких блеска полетели в мою сторону.

Непроизвольно мне захотелось, чтобы они остановились. И вдруг они затормозили. И тут же я почувствовал давление, давление с противоположной стороны, там, где сидел зверь. И зверь в этот же момент вдруг сделал резкий скачек и перемахнул разлом и двинулся к нам.

В тот же момент я бы растерялся, но Нигша вновь вернул меня к разумному соображению, вновь дернул меня за руку.

Что я вижу? Приближающегося зверя и два ярких кружочка летящих впереди него. Я чувствую некое давление от них, но в тоже время понимаю, что телом ничего не ощущаю. И я могу влиять на них, толкать, но преодолевая что-то? Дикая мысль, может крутозуб тоже их толкает?

И я с силой надавил на молниевые шарики и у меня получилось! А зверь вдруг зарычал. И остановился. В следующий миг я с силой придвинул их к голове зверя и ударил их о него. Что в первый раз сделал не столько понял, сколько почувствовал, что светящиеся штуки вдруг поделились своим светом и жаром. Послышался рев, переходящий в писк и крутозуб упал в четырех десятках шагов от нас.

– Нигша в этот момент остолбенел.

– Я повернулся к нему, видел? Светящиеся молнии его убили!

– Тот повернулся ко мне. Какие молнии?

– Я не видел его лица, но по звукам голоса понял, тот в недоумении.

– Ты ничего не видел?

Нигша раздраженно ответил,

– видел что? Я видел, как тварь рыкнула, взвизгнула и упала. Постой, – и я почувствовал страх в его голосе, – а может зверь не мертв?

И я тоже повернулся туда. Сомнения закрались и ко мне. – А кто знает, может зверь то жив? – Подумал я.

Все оставшееся время мы провели сидя и не осмеливаясь тронутся дальше. Было очень боязно, поэтому прижились друг к другу боками и сжимали копья. А я тем временем смотрел на две звездочки. Очень странное явление. Я попытался вновь управлять ими, и что интересно они двигались вверх, вниз, ко мне, и еще я отметил, что больше никакого сопротивления не чувствую, может зверь и впрямь тоже как-то видел их и как-то на них воздействовал. Сопротивление, когда я подводил их к голове зверя я чувствовал четко.

А Нигша ничего не видел.

С самого первого момента, когда он продемонстрировал, что ничего не заметил, а почему-то решил никому пока ничего не рассказывать. А зачем? Как воспримут соплеменники такую новость не понятно. Стариков у нас сейчас вроде как не едят, есть другая еда, но и кормят не всегда, некоторым еду давать перестают.

Что интересно, если я переставал влиять на звездочки, то они и сами начинали двигаться, иногда в одну сторону, иногда в другую, причем всегда таким образом, что одновременно поднимались вверх.

Каждый раз мне приходилось их возвращать обратно, ближе к земле, странно это, когда они только появились над расщелиной, то висели в одном месте, не двигались, но как бы застряли в одном пространстве.

Я приблизил звездочки почти вплотную к себе. Некоторое время водим перед своим и его лицом. И поглядел на Нигшу. Тот ничего не видел и никак не реагировал. Даже, кажется, начал засыпать.

От моего верчения Нигша сам заворочался, и я понял, товарищ мой постепенно заснул. Сказалось напряжение, только бы сердечная крыса его не загрызла. Но вроде ничего, нормально, дышит ровно.

На мертвого зверя я уже перестал обращать внимание, ну не мог этот кот так долго и так неестественно лежать.

Какая мысль у меня только-то была в голове, а точно, сейчас я не могу оставить звездочки на долго, они все время стараются убежать, а мне охота их сохранить. Как назло, у меня тоже начали слипаться глаза. Что делать?

А что, если их вновь поместить над пропастью разлома. И я передвинул их туда. Они легко переместились, но застывать не захотели.

- Ну что такое? Они перестали застревать. Я подвигал их вправо и влево. И в одном месте вновь ощутил некое сопротивление. Это стало интересно. Начал проверять разные места и только в одном звездочки снова застряли. И я понял, это как раз то место, где они висели в первый раз.

Хорошо подумал я. А только ли в этом месте разлома? И еще раз проверил теперь разлом по всей длине и даже попытался их установить рядом на скале. В некоторых местах что-то чувствовал. Но застревали они только в одном месте. И я поместил их туда.

Это очень интересно, зачет именно это место имеет некие следы для сфер, которые привлекают их, как следы зверей привлекают охотников.

Это в целом это была моя последняя мысль за эту ночь, так как дальше я заснул сам. Почему-то мне снились огромные птицы, даже не горные орлы, а орлоры, что могут летать намного выше, они редко спускаются в долины, но здесь наверху иногда мы с напарником их видим.

Абсолютное оружие, размах крыльев в семь- десять моих ростов, как минимум, легко подхватывают баранов и уносят в гнезда. Никто не пытается преступать им путь. Даже крутозубы. А мне снилось, что я летал, на одной из таких птиц, горы и маленькие деревья скользили подо мной. И я пересекал долину быстрей ветра. И даже поднимался летал дальше, туда, где горы становились гуще, а долины уже и темней, а затем туда, за пределы гор, где лес бежал во все стороны, туда, где…и тут орлор повернулся и клюнул меня в бок.

И я проснулся.

Так и есть какашка Нигша проснулся первым и теперь толкнул локтем в мой бедный бок. Я не остался в долгу, и тоже ударил его.

Выражение его глаз не понравилось мне. Вроде как уже долго охраняем вместе, и ночью пережили такое, но тут что-то не то.

– Что сразу в бок?

– Ты заснул!

– А ты нет?

– Нет!

– Врун! Первый заснул!

– Неправда!

– Правда!

– Чего не будил?

– Да надо было, как вижу!

Некоторое время мы стояли молча! Все-таки иногда мне не понятно как Нигша дожил до таких лет. Вождей он боится до самоубийства. И чего он взъелся. Мы выжили чудом. Он не знает каким. Но для него это чудо еще сильнее, чем для меня. Или, наоборот, так как я знаю как. И вот сейчас вместо того, чтобы сдружиться со мной, замкнулся в себе и пытается взвалить на меня вину. Понимает, что сам на косячил, и боится, что я проболтаюсь. В общем боится наших вождей до самоубийства.

Наконец Нигша не выдержал.

– Огшаку расскажу!

– Старому, верно? Ну, ну, я тоже ему поведаю.

Нигша даже взвизгнул и подпрыгнул. – Да как ты! Ты сам врун.

Некоторое время он молчал, а я спокойно наблюдал за ним. Наконец он понял, что закладывать нам друг друга не к чему.

– Слушай, а давай так, ты будешь молчать обо мне, а я о тебя. Давай?

– Давай, ну смотри, проболтаешься пожалеешь!

– Сам пожалеешь!

А затем я резко повернулся к разлому. Искры! Что с ними, а вдруг сказка закончилась? И успокоился. Звездочки оказались на месте, также парили над разломом. Я потянулся и потрогал их, они, преодолев некоторое сопротивление вышли, затем я вернул их обратно, также преодолев некое сопротивление.

Нигша по-своему истолковал мое смятение.

– Кот мертв, не трусь.

Я ничего не ответил. Хотя хотелось. И, пожалуй, здесь не только страх перед вождями оказывался причиной Нигшиного поведения, может он просто за мой счет хотел подняться.

Соглашение мы вроде бы достигли, но мне стало понятно, что на Нигшу особо не положишься, и на что-то большее договариваться с ним не имеет смысла. Мы вместе подошли к крутозубу. Теперь, конечно, при дневном свете видно все, и стало понятно почему хищник так себя странно вел. Это самец и зверь был старым, пожелтевшие и поломанные клыки, и поседевшая шерсть. Скорей всего молодые его вытиснили в горы из вне. В нашей то долине такие тварюги не водятся, вожди их выбивают. Всех кого успевают догнать. Вот он здесь и жался. Спуститься вниз туда или сюда боялся. Поэтому нашел единственное местечко, где имелся шанс пережить землетрясения и камнепады и где его не убьют более молодые.

Но поразило меня не это, а то, что часть его черепа превратилась в обугленных шлак, сквозь который проступала кровь, бившая из сосудов мозга и кое-где серые всполохи мозга.

Это очень интересно, подумал я, получается, что эти искорки сильнейшее оружие! Я даже расправил плечи.

А Нигша присел на корточки и трогал руками зверя и его мозг. «Покачал головой», —а как я не заметил молнию? Вроде смотрел двумя глазами, да не заметил.

Я только пожал плечами, менять легенду я не собирался, потому повторил. – Видел короткую вспышку и потом кот упал.

Надо бы снять с него шкуру, и мясо срезать. Оно конечно все в паразитах и жесткое, но если правильно заготовить, то и нечего, а потом еще и череп сохранить надо. Своим мнением я поделился с Нигшей. Если бы он повел себя иначе, говорил бы по-другому. Эта шкура и мясо с костями нам нафиг сдалась, все равно и то и другое отберут вожди. Нам только работа.

Но сейчас и Нигшей иначе нельзя. Проболтается. А вожди сильно разозлятся, если такая шкура пройдет мимо них, даже несмотря на то, что зверь старый. И так непонятно, что от него ждать. Но вроде теперь у меня есть звезды с неба? Может это мне духи предков послали, а может это духи предков и есть. Ну да что-то я о них не разу не думал, пока двигал туда-сюда и с котом справлялся. Может и не в духах дело.

Другая нехорошая мысль пришла, а не подойдут ли волки и еще кто, на эту груду мяса. В целом запах крутозуба скорей будет отпугивать животных, чем привлекать, ну это пока первое время, пока он не протухнет серьезно. Прикинув, подвигал звездочки и решил, что мне то точно, не имеет смысла беспокоится.

Дохлый кот действительно добавил забот, некоторое время мы возились и старательно отдирали шкуру от мяса и жира, последнего было не очень много. Как ни странно, мех оказался не плохим, да с сединой, но не лез, не выпадал. Справились только когда солнце начало подбираться к верху и доделывал я. Нигша ушел занимается другими заботами.

Когда я остался один, то огляделся, и обратил свой взгляд на холодные громады заснеженных вершин, нехорошо получилось, убил зверя, а не вознес благодарность духам, не попросил прощения, и я, опустившись на коленях перед тушей кротко проговорил про себя.

О великий дух крутозуба, отец всех крутозубов, пещерных и степных львов, полосатых тигров, пантер и котов, ты твердыми лапами подпираешь льдистые снега, и путешествуешь в бесконечность, от твоего рыка умолкают ветра, в дремучих лесах среди льдов ты преследуешь многочисленную добычу и всегда побеждаешь.

Прости этому недостойному, что он вышел один на один с твоим потомком, и сразившись победил его.

Благодарю тебя, за то, что ты, наблюдая за этой битвой решил отдать победу мне, не гневайся, что я возьму эту бархатистую шкуру и отдам нашему вождю, возьму лапы и череп и отнесу в племя.

Возьму немного мяса и крутозуб возродится в крови нашего племени.

Проговорив так, немного помолчал, лучше поздно, чем никогда.

Внимательно огляделся вокруг, об основной задании всегда надо помнить. Одно хорошо, разлом шириной в два моих роста чрезвычайно усложнил проход в долину.

Хищников, которые бы сбежались на запах пока не было. Для себя я решил, что в случае, чего убью, и сделаю вид, что борюсь и столкну тушу в разлом. Надо бы еще испытать это оружие. И я приблизил к себе искорки. Навел одну на камень и постарался сделать нечто подобное, что я сделал с котом.

Не получилось. Душа ушла в пятки. Просто святящиеся искры в глазах, которые кроме меня никто не видит не нужны. Это чуть-чуть по-другому называется. Постарался вспомнить, попробовал еще раз, а затем еще и еще.

С десятой попытки удалось. Послышалось шипение и пучок травы рядом с камнем быстро нагрелся и загорелся. Я тут же отвел искры и погасил шкурой, в которую была обернута моя нога. Воровато огляделся. Вроде никто не видит. И выдохнул с облегчением.

К этому времени Нигша уже натаскал в пещеру воды и вылил ее в выемку, сильней развел костер, который, к счастью, затух не полностью, - разводить огонь с помощью лука то еще удовольствие. Нагрел камней и начал подогревать воду.

Шкуру мы обтерли солью с двух сторон, потом все смыли водой из горного ручья, затем повторили операцию. После чего погрузили ее в теплый соляной раствор.

Дали отлежаться, воду аккуратно подогревали камнями. Но клали их в воду так, чтобы они не повредили шкуру, на другие камни.

Жутко муторный процесс, меня так и подламывало использовать искры для нагрева воды. Но я сдержался.

Раз за разом наблюдал за своими звездочками. Те по-прежнему никуда не исчезали, также парили, над разломом. Ну может немного ниже.

К концу дня мне стало очевидно, точно парили ниже, под предлогом необходимости наблюдения за окрестностями я подошел к нашей засаде, затем спустился к трупу, отпугнув при этом мелкого койота и подошел к разлому.

Стенки начались потихоньку смыкаться. Реально смыкаться. А искорки теперь колебались гораздо ниже, может на руку выше моей головы. Что-то это зачало. Я заглянул и внимательно оглядел его. И ничего не заметил. Да.

Остаток дня я посветил наблюдению и выделки шкур, голова зверя оказалась сильно поврежденной, но я отрубил ее и выбросил мозги с обрыва вниз, также обрубил лапы, а после поднялся. Несколько кусков мы срезали. Из тех, что получше. Но не все. Многим побрезговали. Еда у нас в достатке. Тушу тоже сбросили вниз. Проблемы у нашей засады нам не нужны.

Как могли почистились в ручье, а пост в эту ночь пришлось держать немного выше. Вызвался на этот раз я. Впрочем кое-что меня подбадривало. Искры. Их я видел издалека, и с ними мне было спокойнее.

Чем же это место в расщелине отличается от других? Этот вопрос не давал мне покоя. Но кое, что я вновь заметил. Вроде бы поначалу мне казалось, что звездочки колебались случайным образом, как листья на ветру, но нет. Не так. Большую часть времени два звена располагалась поперек расщелины. Завтра надо будет подробно изучить стенки разлома в этом месте, точно надо. Подвигать звездочки относительно них. Но сейчас вечер, и пытаться что-либо разглядеть бессмысленно. Ан нет, завтра еще должна прийти подмога снизу, пять охотников, проведают, принесут нам запасы мяса и киша (смесь сушеных трав, орехов и ягод)

Но на этом их помощь не закончится. Два дня они находится здесь, охотиться, а он и Нигша по идеи должны отсыпаться. Пожалуй, отдыхом надо будет пожертвовать.

Ночь только началась, первую смену я забрал себе.

Пожалуй, я и раньше любил жизнь, а сейчас у меня появился к ней новый интерес. Может вновь в охотники податься? Думаю, вполне получится. Стану хорошо добывать, а там и новую семью можно составить. Я правда стар, ну и что. Вон старый вождь тоже стар, а ничего спит только с молодыми.

Мысленно перебрал все что мене сделалось известным.

Почему-то искры можно зафиксировать только в одном месте в расколе, во всех других случаях они стараются улизнуть вверх.

В некоторых местах на стене вроде как почувствовал сопротивление.

Ими можно убить.

Кот тоже вроде как видел их и двигал ими? Но это не точно.

Нигша их не видит и не чувствует, а вижу и чувстсвую? Я особенный? Исключительный? Мысль показалась очень заманчивой и некоторое время в ней пребывал, а потом подумал и рассмеялся, какая глупость! Мы все одного рода племени и не берем в жены своих сестер, чтобы разбавлять кровь. Ну не могу я серьезно отличаться от других.

Могут быть и те, кто видят и те, кто не видят. И впадать в заблуждения опасно.

Пользуясь ночным временем и одиночеством, приблизился к расщелине и продолжил управлять звездочками, приблизил их к себе несколько раз, отдалил, раз двадцать нагревал камень, и землю, но не рядом с собой, а дальше. На горных откосах. А потом понял, что замерз и тут мне пришла мысль, а не нагреть ли мне камень рядом с собой и так погреться?

Затем вернул звездочки назад. И с осторожностью, начал греть камень, почему осторожно, а новое это дело, грел, с одной стороны, и догорел, внезапно камень громко треснул и в бок отлетел один его кусочек, а камень раскололся на две части. Непонятно. Даже присел. Подумал, с чем бы это могло быть связано. А камень тем не менее грел, Действуя по наитию начал греть следующий камень, побольше и постарался двигать звездочки по всему камню. Так и есть. Этот нагрелся и не треснул. Видно, это как в костре, понял я, иногда камни трескаются, когда их долго прогревают только с одной стороны.

Пока грелся пришла в голову еще одна мысль, а что это я звездочки мечу только сверху, а может их опустить в расщелину и там подвигать? Зачем мне это? А хрен знает. Просто любопытно.

Подвигал. И тут сразу почувствовал. Между стенами звездочки перемещались как-то иначе. Иногда я чувствовал сопротивление, в некоторых местах я останавливал звёздочки и начинал водить их рядом, постепенно определяя точки, от которых происходило отталкивание.

А затем я когда я возвращал на место звездочки с низу из расщелины, то обнаружил еще один занятный факт. В одном месте звездочки также как и над расщелиной как бы прилипали к некому месту в пустоте, и зависали. И мне требовалось определенное усилие, чтобы их туда поместить, и чтобы их оттуда вытащить. Мда. Подвигав в рядом, я обнаружил еще одно такое место, тоже в расщелине, ниже уровня поверхности. Сон и до этого не донимал меня, а тут вообще убежал.

Я перемещал и перемещал звездочки между этими липкими местами в воздухе, над расщелиной и под ней. Пытаясь мысленно представить, что у меня получалось. А получалось нечто вроде того, как три охотника бы взялись за руки, при чем каждый бы выставил руку впереди себя и ладонью уцепился бы за локоть другого, получился бы треугольник (от слова локоть – угол).

Трехлокотник/треугольник, я несколько раз попробовал новое слово на вкус. Это никто еще из других охотников не произносил. Большой пребольшой треугольник, в углах которого звездочки зависают.

И вот такой невидимый треугольник находился в пространстве между скалами.

Проверил еще одну идею, поискал отражающие места в стенах и нашел, причем вот что интересно, три места на одной стороне скалы и три на обрывной стене другой и расположены почти напротив друг друга. И тоже треугольниками. Причем кисти-локти (углы) в стенах расщелины, не совпадают с липкими местами в пространстве. Точно не совпадают, наоборот. Можно сказать липкие места в пространстве расположены аккурат посередине углов на стенах.

Каждое место, где я обнаруживал отторжение, я ощупывал по нескольку раз и прервал меня только вой, волчий вой. Я сразу забыл про поиски невиданного треугольного зверя и переключился на близкую опасность.

Волки приближались из долины, я встал спиной к обрыву, резко огляделся и переместился на более высокое место рядом. Оглядел поле перед собой, в лунном свете ветер перебирал густую и высокую траву, и мне было видно, как струйками то тут, то там пробираются звери, семь струек.

Я зарычал, но тут же понял, что занимаюсь глупостью, у меня нет большого копья, оставшегося в охранном месте, и на лук со стрелами, который я все же притащил с собой надежды мало, нет. Еще одна проверка моего нового оружия, либо добьюсь с ним победы, либо погибну.

Все промелькнуло в одно мгновение, а далее не теряя ни капли времени, дернул искры и в миг переместив их через середину поля ударил в самого крупного волка, ну или туда, откуда доносились самый громкие шорохи, послышался лай и визг, но я не останавливался, и тут же перенес искры к другому зверю, самому близкому, а затем еще к одному и еще.

На меня выбежало только три волка и в нерешительности остановились, что-то звери почувствовали, больше их бежало.

Додумать я им уже не дал. Стукнул одного, вновь послышался жар пламени, волчий визг, и волк упал с обожжённой головой, а два других вдруг отступили. Им это показалось непонятным, и нападать они совсем раздумали.

Некоторое время мы стояли, а затем я приблизил звездочки к одному из них, и по мере приближения волк вдруг стал пятится назад, и другой тоже. А другой принялся повторять движения первого.

Получается они видят, тоже самое что и я или нет, но чувствуют? И все ли животные могут это ощущать?

Некоторое время волки стояли молча, я тоже, про себя я уже прикинул, надо будет оттащить пять трупов вниз ко скале, еще два, путь и рядом, не охота. Да и кровожадным не в меру быть нельзя, духи не одобрят.

Поэтому я зарычал вновь и приблизил огонь звезд вначале к одному, а затем к другому. Звери отступили, а затем обернувшись поджав хвосты убежали. И я вновь остался один.

Подойдя к одной из туш, также присел возле нее на корточках и попросил прощение у духа волка, а также поблагодарил его. И принялся за нелегкий труд. Кляня про себя дурацких волков, некоторое время оттаскивал их в расщелину и сбрасывал вниз. Героем я себя не чувствовал, слишком легко далась эта битва.

Но волки оторвали меня от важного дела. Изучения того, что в стене скалы притягивает и отталкивает мои звездочки.

Поэтому я вернулся к исследованиям. Мне потребовалось немного времени, чтобы понять, все не так просто. Каждое место, рядом с которым звездочки как бы отталкивались состоит из многих точек, не мнение трех, считал по пальцам. Пожалуй, еще кое-что надо проверить, и я расположил звездочки так, чтобы одна из них оказалась в одном притягивающем месте, а другая звездочка в другом. Получилось. А светящийся жгутик между ними сделался длиннее и немного толще.

Если помещать звездочки в обычный камень, то они входили, сзади затылком я их не видел. Предел, на который их мог от себя от вести тоже существовал, - где-то на триста моих ростов, можно сказать на границе поля, отвел и почувствовал, что вот-вот потеряю контроль, поэтому вернул обратно.

Устало опустился на траву. Всю ночь провел на ногах и чувствовал напряжение. Все что я открывал, пробовал по многу раз.

Прислушался к ветру, бегущему по траве и по кустарникам, небо уже не казалось бездонной чернотой с рассыпанными яркими звездами, соляной путь давно поблек. А пики гор на востоке приобрели золочено-красный цвет.

За время моих проверок я так и не понял, с духами это было связано или нет, в некоторых случаях я просил у них помощи, но, когда какая-то мысль приходила мне в голову я просто проверял, забыв обо всем. И чтобы я не делал, всегда можно было повторить точно таким же способом.

Одну вещь я отложил для проверки на более светлое время и теперь ждал, – что в стенах расщелины заставляет звездочки реагировать?

Глава 2. Охотники из деревни

Хотелось дождаться солнца и точно рассмотреть, что такое находится в стенах горной расщелины на что звездочки реагируют, но понял, что уже никакой, ничего не соображаю, могу натворить дел. Да и Нигша, чего доброго, сам придёт и заметит не то, что ему надо узнавать.

Добрел до пещеры. Посмотрел, и убедился, что Нигша вечером доделал кожу, еще раз заменил воду и состав на дубильный, а срезанные куски мяса, череп и лапы обильно обсыпал солью и разложил перед пещерой. Сверху мясо от птиц прикрывала клетка из прутиков. На клетку положен булыжник, так что не перевернуть, не достать.

Затем забрался в пещеру и потолкал Нигшу. Хотел было безцеремонно, но кто его знает, вдруг помрет. И в самом деле, тот еле-еле разлепил глаза. И оглядел пещеру как в тумане, и что-то пролепетал. Даже не стал огрызаться, ну дело плохо. Достал еще один шарик против сердечной крысы, и дал ему с водой. Тот пожевал, постепенно приходя в себя. Чтобы его подбодрить, сказал.

– Ну что старая жаба, готов поскакать, на стоянку.

Нигша поперхнулся, и ласково ответил:

– смертью своей не умрешь, крыса ты бешеная, две ночи куролесил и еще утром меня достаёшь.

Потом промолчал и спросил, – там ночью что-нибудь еще тревожное случалось?

– Неа. Обычная спокойная ночь. И разлом угробил перевал, сейчас только поверху можно пробраться, или понизу, но там пролезут немногие.

Ну хорошо, – Нигша даже немного успокоился и лицо посветлело, он поправил шкуры, в которые был одет и продолжил, – может еще придет все в норму, и воины сегодня подтянутся.

Вот так, сегодня мы даже не подрались, Нигша был совсем не в форме, сразу после сна за сердце схватился, да и я так намаялся от проведенного на ногах времени, что не в состоянии был сделать, что-либо.

Пожевали вместе сушеного мяса, - готовить не хотелось, да и сложно с нашей технологией, натаскать в бурдюках воду снизу, натаскать дров, нагреть камней в костре, вскипятить ими воду в глиняном сосуде.

Покосился на дубящуюся шкуру, вонища от нее, конечно, это что-то. Ну это еще день терпеть, а потом надо будет спуститься ниже и искупаться, долго уже не мылся.

После совместной еды Нигша ушел, а я завернулся в шкуры и свалился. Но сон не шел. Переутомился сильно, так и лежал некоторое время. Одно плохо, Нигша скорей всего заметит следы волков, даже точно замети, прогуляется к разлому и заметил. Ну тут уж ничего не поделать. Убрать их всех физически невозможно.

Сон все не шел, и я даже начал жалеть, что искра не со мной, прошлой ночью я когда замерзал грел камни, сейчас бы нагреть стену в нескольких местах, было бы неплохо. Но выходить туда, а потом еще раз, чтобы поместить искры в расщелину желания не было. Поэтому завернулся в ворох шкур и постепенно заснул.

А проснулся от шума дождя, холода и криков воинов внизу. Очнулся, оглядел неровные стены пещеры, небольшой огонек ближе ко входу, и стену дождя. Понятно подошли припасы. А кричат, чтобы веревку сбросил. Боятся так по мокрому ко мне лезть.

От воды поверхность камней сделалась гладкой и залезать в пещеру без веревки уже сущее самоубийство. Мы с Нигшей тоже веревкой пользовались, зимой и осенью-весной всегда, летом суха поэтому реже.

Один за другим охотники поднялись в пещеру, а за ними и Нигша, в пещере мгновенно сделалось шумно, но тепла это не добавило.