Столкновение

Глава 01: Лем. Прибытие

Все неприятности делятся на две разновидности: "совершенно ничего не предвещало" и "заранее было предчувствие". На самом деле и то, и другое - всего лишь причуды памяти, искажающей картину происходящего, когда мы смотрим на неё из будущего. В реальности, разновидность неприятности всего одна - её сопровождают мелкие предзнаменования, а вот заметишь ты их или нет, зависит только от тебя.

Я, кажется, заметил. Ещё когда катился в набитом шумной публикой вагоне второго класса. Вроде, именно тогда меня в первый раз укололо сомнение - всё ли пройдёт как надо? Ни подпольщиком, ни нелегалом каким-нибудь я никогда не был, поэтому никак не мог оценить качество поддельных документов, которыми меня снабдили. Улыбчивый лысеющий толстячок, вручивший мне их, конечно, уверял, что бумаги выдержат не только осмотр на месте, но и сверку с полицейскими архивами, если сверяющий не будет проявлять особого рвения. Но разве он мог бы сказать что-то другое? А предъявлять злым и внимательным столичным патрулям это всё предстояло теперь мне. Паспорт, командировочное предписание, разрешение на въезд, ещё несколько каких-то справок - полный пакет, который даже по знакомству влетел мне в изрядную копеечку. А чем больше документов, тем больше шансов, что глаз проверяющего зацепится за какую-то мелочь.

Помню, чем ближе подъезжал поезд, тем острее грыз меня страх, тем больше я уверялся в том, что первый же патруль первым же делом остановит меня для проверки документов, а увидев их, немедля швырнёт за решётку. В какой-то момент чуть не дозрел до того, чтобы выговориться о своих страхах Ирме. Та забилась в дальний угол плацкарты и мой взгляд встретила неприветливым "Чего?". Я мотнул головой, и Ирма снова уставилась в окно, на мелькающие столбы.

Приняли меня прямо на выходе из вагона - иного с моим везением ожидать и не стоило. Правда, быстро выяснилось, что это просто рутинная проверка. Обладателей столичных паспортов отпустили прямо на месте, а остальных, включая и меня, вежливо пригласили проследовать в околоток. Это тоже было нормально - у приезжих бумаг больше, с ними и возиться дольше придётся, лучше это не прямо посреди перрона делать.

Нас вели длинными коридорами и мостами вокзала - меня, двоих мужичков откровенно провинциальной внешности и рослую фигуристую девицу лет семнадцати, изнывающую под весом огромного фанерного чемодана. Ирма мелькала где-то среди прохожих, иногда появляясь за спиной то у одного, то у другого полицейского, но в вестибюль вокзального полицейского отделения я вошёл без неё. Здесь пахло чернилами, бумажной пылью и мылом, а свет матовых плафонов будто обволакивал со всех сторон, не давая теней. Чувство страха не отпускало меня, только теперь поменяло тональность - как будто всё уже произошло. Как будто я уже упустил или недоглядел что-то, что столкнёт мою и без того не самую лучшую жизнь под откос окончательно.

- Цель приезда?

- Что, простите? - я заморгал и осмотрелся. Это всё ещё был вестибюль участка, просторный и высокий, только я как-то незаметно для себя самого оказался перед одним из столов.

- Цель приезда? - повторил сидящий за столом полицейский. Даже интонации он воспроизвёл в точности - во второй раз реплика прозвучала абсолютно так же, как и в первый, словно граммофонная запись.

- А. Достопримечательности. Осмотр достопримечательностей.

- Вы турист?

Ощущение того, что я упускаю что-то важное, сверлило затылок, не давая сосредоточиться. А ещё этот пол вокруг. Доски пола в вестибюли были какими-то необыкновенно скрипучими.

- Вы турист, спрашиваю?

- Ну... что-то в этом роде.

- Вы плохо себя чувствуете? - в голосе полицейского не было заботы или беспокойства, но я всё равно был ему благодарен.

- Нет. То есть, да. Знаете, констебль, это ведь всегда одинаково. Сначала ты слышишь скрип. По какой-то неизвестной мне причине нажимные плитки ловушек всегда скрипят.

- Каких ловушек?

- Возможно, дело в смазке, она за десятилетия высохла в порошок, и потому издаёт такой характерный звук. Сначала ты слышишь его. Потом ты слышишь щелчок. А потом - как повезёт.

- Гражданин, - полицейский взглянул хмуро, - Комедию ломать не надо. Если вам плохо - скажите, я воды принесу или врача позову. А если хотите просто дурачком притвориться, чтобы проверки избежать - это вы бросьте. Не прокатит.

- Я... нет. Простите. Вы говорили, воды? А можно?

Полицейский, бурча под нос, выбрался из-за стола и отошёл куда-то в сторону. Я помял пальцами виски. Кажется, мне почти удалось локализовать причину беспокойства. У хэль есть для этого специальное слово, примерно переводится как "понимаю, что должен что-то помнить, но не помню, что именно". Только вот забыл, как оно звучит - у хэль слишком много подобных слов. Вообще на каждый случай жизни слово придумано. Там, где люди любят многозначные слова-кирпичики, из которых, складывая их по-разному, можно ваять разные смыслы, хэль предпочитают бесконечное разнообразие громоздких невзаимозаменяемых конструкций. Очень изящных, но очень непрактичных. В этом, в принципе, они все.

- Привет, Лем! - стакан воды на стол передо мной поставил совсем другой полицейский. И его я узнал. В желудок будто упал ледяной ком - только знакомцев из предыдущей жизни мне сейчас не хватало.

- Дииэльтин, - кивнул я, принимая стакан. Не знаю, насколько мне удалось сохранить при этом нейтральное лицо - я уже говорил, что нелегал из меня хреновый.

Полицейского звали Мартин. Служил он у нас то ли на проходной, то ли на контроле периметра, поэтому мы были шапочно знакомы. А в последний раз я видел его совсем недавно, когда нашу процессию загоняли в вестибюль. Он мелькнул где-то на заднем плане - этого оказалось достаточно, чтобы я его заметил и узнал, но слишком мало для того, чтобы осознать это. А вот он, надо понимать, меня приметил сразу.

- Что? - спросил Мартин.

- Слово на языке хель. Обозначает ситуацию, когда тебе кажется, что ты узнал кого-то, но на самом деле это не тот, о ком ты думаешь.

- В смысле, ты хочешь сказать, что ты не Лем? - полицейский растерянно моргнул.

- Меня зовут Томас Кромберг, мои документы лежат на столе.

- И именно поэтому вы, господин Кромберг... - он почесал бровь и продолжил уже увереннее, - Вы, господин Кромберг, как две капли воды похожий на моего бывшего коллегу Лема Каспия, цитируете словарь хэль как мой бывший коллега Лем Каспий, и даже стакан держите, как он.

Никакого остроумного убедительного ответа мне в голову не пришло, так что я промолчал.

- И ещё, - он поднял со стола мой паспорт, - У вас тут скрепки медные, а должны быть стальные. Дрянная работа - надеюсь, с вас за неё недорого взяли.

Я неторопливо допил воду. На самом деле, просто тянул время, придумывая, что бы сказать, но внешне вроде выглядело достаточно внушительно. Хладнокровно и сурово. Я надеюсь. А вот сказать так ничего и не придумалось, поэтому я просто кивнул:

- Ладно, Марти, ты победил. Это я, Лем Каспий, твой бывший коллега. Расскажи, какими судьбами угодил на вокзал?

- Неважно, - Марти поморщился. Кажется, вопрос был неудачным.

- Ну...

- Сказал бы лучше, что с тобой делать. Попытка въехать в столицу по поддельным документам - статья тяжёлая.

- А если я скажу тебе, что выполняю особое задание?

- Чьё? От вашего отряда осталось двое - ты да Белла. И вообще, если бы ты работал на кого-нибудь серьёзного, тебе бы документы сообразили нормальные. Так что ты здесь явно по собственной инициативе. И я бы сейчас раздумывал, достаточно ли мы близкие друзья, чтобы мне простительно было закрыть глаза и отпустить тебя, но, к счастью, в этом нет необходимости. Я позвонил твоей бывшей напарнице - пусть у неё голова болит.

- Позвонил? - ледяной ком в моём желудке резко стал тяжелее и холоднее.

- Позвонил, позвонил. Сразу же, как увидел тебя. Она сказала, что выезжает немедленно.

Ну вот, в общем, и всё. Я думал, что времени достаточно, а выходит, что у меня считанные минуты. Если работает Белла там же, где мы располагались раньше, то на хорошей машине с сиреной до вокзала - не больше четверти часа. И это значит, что придётся импровизировать, а я терпеть не могу импровизации, за исключением тех, что были тщательно подготовлены заранее.

- Спасибо, буду рад её видеть, - я искренне надеялся, что в моём голосе не прорезался ужас, - Думаю, договоримся с ней. И это... в туалет меня выведешь, пока она не прибыла?

Мартин посмотрел на меня подозрительно, но возражать не стал. Мотнул головой в сторону боковой двери и, пропустив меня вперёд, зашагал сзади.

Глухо доносящийся через панорамные окна шум привокзальной площади бритвой разрезал нарастающий вой сирены.

Я не умею драться. Это сильно ограничивает варианты действий в ситуациях, подобных нынешней. Мы с Мартином были примерно одного роста и веса, но выглядел он заметно крепче меня. Шаг, ещё шаг, двустворчатые двери. Боковой коридор, рокот людного вестибюля остался позади. Пожалуй, сейчас момент ничем не хуже любого другого.

Я сделал резкий шаг назад и изо всех сил врезал затылком туда, где, по моим расчётам, должен был находиться нос Мартина. Он оказался именно там. Повезло. А ещё повезло с этой столичной привычкой носить кобуру с табельным чуть ли не на пузе вместо положенного по уставу правого бедра - выхватить "четвёрку" у оседающего на пол бедолаги удалось одним движением. Повернувшись направо, а затем налево, я осмотрел коридор. Никого, что замечательно, а вдали краснеет табличка аварийного выхода, что ещё лучше.

Бегом, бегом, ещё быстрее. На бегу проверяю патронник пистолета, передёргиваю затвор. Дверь, лестничный колодец. На площадке курят трое полицейских - слышали мой топот издали и уже развернулись, но явно не ждали человека с оружием. Во всю мочь лёгких ору: "На пол, быстро!" и делаю два выстрела вверх - пули с визгом рикошетят где-то несколькими этажами выше. Не задерживаюсь, чтобы проверить, подчинятся они или нет, пролетаю мимо, ещё раз стреляю за спину над плечом - как можно выше, чтобы точно никого не зацепить.

В последний момент успеваю заметить Ирму - она, появившись на самом краю зрения, неслышно скользит по стене в сторону замерших полицейских. Кричу ей: "Стоять! Назад!" Выходит удачно - полицейские принимают окрик на свой счёт и замирают снова, давая мне пару лишних мгновений.

Правда, один из них, кажется, всё же заметил её. Ладно, это сейчас совершенно неважно - потому что сирена затихла, и это значит, что Белла уже в здании. Мне осталось шагов десять до двери со значком служебного входа на станцию подземки. В притолоку ударила пуля, брызнув мне щепками в лицо, следом - ещё одна. Ирма подбирается для атакующего прыжка мне за спину, но я успеваю выпалить: "Даже не думай!"

Три шага. Два. Плечом распахиваю дверь, в лицо бьёт тугой спрессованный воздух тоннеля подземки, воняющий резиной и креозотом. Перрон станции совсем недалеко. Если общую тревогу поднять ещё не успели - а, судя по всему, таки не успели, есть шансы затеряться в толпе и уйти - переходов здесь хватает.

Вдох, выдох, набрать побольше воздуха в грудь - и бросок навстречу льющемуся с перрона золотистому свету плафонов.

Глава 02. Белла. Осознание

В судьбу можно верить, можно не верить, но вряд ли кто-то всерьёз станет спорить с тем, что иногда с самого утра понимаешь - этот конкретный отдельно взятый день ничем хорошим не закончится. Когда позвонили из отделения на центральном вокзале, у меня внутри ничего не дёрнулось - оттуда звонили регулярно и обычно с какой-нибудь чушью. Невзирая на всю неразбериху со сменой власти, любителей поймать опасного преступника у нас всё ещё гораздо больше, чем самих опасных преступников. Поэтому не реже пары раз в неделю какому-нибудь констеблю, обычно из новеньких, в толпе пассажиров мерещится кто-нибудь со страниц розыскной сводки. И пока неспешно крутятся бюрократические шестерёнки процедуры установления личности задержанного, кто-то непременно находит время позвонить нам и торжественно потребовать прибытия оперативной бригады с мотоциклетным эскортом, артиллерийским салютом и прочим надлежащим пафосом.

Так что да, сам факт звонка меня ничуть не насторожил. Зато когда в трубке прозвучало имя, всё сразу изменилось. Пока я вежливо уточняла, нет ли какой ошибки и действительно ли задержан именно тот, о ком доложили, внутри у меня, как это любят писать в популярных романах, бурлила гамма чувств. Одна Белла Ранд полыхала злобой и требовала немедля, сию же секунду, мчаться и отрывать предателю голову. Другая Белла Ранд растерянно и даже немного испуганно вопрошала, что Лем забыл в столице именно сейчас, и не стоит ли сначала всё как следует обдумать. И третья Белла Ранд, которая, наверное, и была больше всех мной, хмуро взирала на всё это как бы немного со стороны, медленно осознавая, что этот конкретный отдельно взятый день ничем хорошим не закончится.

И вот теперь серебристый служебный "Нарвал" летел по улице, разгоняя воем сирены гражданские машины. Эд перебирал пальцами по ободу руля и что-то бормотал под нос. Я хотела сказать ему, чтобы он не волновался, но не стала. Во-первых, и без того слишком сильно его опекаю - как не сынишку даже, а щенка, усердного, но бестолкового. А во-вторых, и самой нервно - только я это не так явно демонстрирую. Конечно Лема я в участке уже не застану, это очевидно, как белый день. Но от этого только хуже - он будет где-то в огромном городе, и никто не даст гарантию, что я найду его быстрее, чем он меня. И даже след, который он оставит, не поможет быстро его найти. Если я верно помню Лема, будет очень хорошо видно, где и куда он шёл. И начнётся это прямо в участке. А осмотр подобных сцен всегда был самой нелюбимой частью моей новой работы.

- Ты что-то сказала? - повернулся ко мне Эд. Выходит, всё же за нервами не заметила, как снова начала бормотать вслух.

- На дорогу смотри. Говорю, не люблю я сцены такие рассматривать, какая нам сейчас предстоит. На старом месте спокойнее было. Руины тебя хотели убить всё время, но убивали нечасто.

- Может, надо было дробовик взять?

- Не стоило, только замотался бы таскать его. А, случись что, он бы тебе не помог.

У Эда явно было другое мнение по части эффективности дробовиков, но он благоразумно оставил его при себе. "Нарвал" затормозил у вокзала напротив дверей с табличкой "Народная полиция". От дверей к нам торопился долговязый тип с крючковатым носом, судя по нашивкам - лейтенант. Однако в остальном вокруг было на удивление спокойно - насколько вообще может быть спокойной вокзальная площадь в разгар дня.

Я открыла дверцу и перед тем, как опустить ноги на мостовую, коротко стукнула по ней кончиком трости. Привычка, которую проще терпеть, чем пытаться искоренить. Выбралась из машины и шагнула навстречу полицейскому. Тот остановился и неуверенно моргнул. Могу его понять - трость и тёмные очки обычно производят на окружающих подобное впечатление.

- Госпожа Ранд?

- Дознаватель Ранд. Где задержанный?

- Внутри, - полицейский мотнул головой в сторону здания. Вероятно, в моём голосе всё же прорезалась тревога, потому что после паузы он добавил:

- С ним в одной комнате не меньше дюжины констеблей, все вооружённые. Если он решит взбрыкнуть - его быстро успокоят. Всё под контролем.

- Нет, лейтенант. Ваши люди уже мертвы, - я прошла мимо замершего в недоумении офицера и зашагала к дверям.

Трупов не было. Не было брызг крови, поломанной мебели, расколотого кафеля и прочих признаков насилия. Был самый обычный вестибюль вокзального отделения, каким его можно видеть в любой другой день - заполненный рокотом разговоров, треском пишущих машинок и телефонными трелями. Я остановилась на пороге, медленно осмотрелась. Дождалась, пока Эд и лейтенант догонят меня. Спросила, не оборачиваясь:

- Где пострадавшие?

- Какие пострадавшие?

Я не успела ответить. С дальнего конца вестибюля к нам рысью приближался растрёпанный и встревоженный констебль. Подбежав к лейтенанту, он попытался хотя бы изобразить приличный вид и начал что-то торопливо докладывать вполголоса. Лейтенант побагровел. Я кивнула:

- Так всё же пострадавшие?

- Один пострадавший, - бросил лейтенант, - Он сейчас в лазарете. Пойдёмте, я провожу.

Теперь он косился на меня уже не столько настороженно, сколько неприязненно. Показал нам с Эдом дорогу и быстро откланялся. Пострадавший и в самом деле был один, он сидел на кушетке с неестественно выпрямленной спиной, запрокинув голову назад. Левой рукой он придерживал поверх носа пакет со льдом, а в правой держал свёрнутую в несколько раз газету, которую с увлечением читал. Услышав мои шаги, он опустил взгляд и улыбнулся:

- Госпожа Белла!

- Дознаватель Ранд. Я вас знаю?

- Ну... да. Я Мартин, Мартин Брокман. Я у вас в раскопочном охранником работал на КПП. Не помните?

- Помню, - соврала я, - А вы, значит, потому Каспия и опознали?

- Конечно! - полицейский с энтузиазмом закивал, так, что кровь снова потекла из носа, и торопливо запрокинул голову обратно, - Времени-то прошло всего ничего. Сколько лет, пять? Он и не поменялся почти. Ну, похудел малость да усы отпустил.

- А у вас, я понимаю, хороший навык распознания лиц?

- Обижаете, госпожа дознаватель. Я же говорю - на КПП работал. Сверкой документов занимался. И долго. К тому же он ведь и сам сознался.

- Сознался?

- Конечно. Разговорил я его.

- Понятно, - я кивнула, изо всех сил постаравшись сделать вид, что впечатлена, - И как же он вас покалечил?

- Какое там "покалечил" - так, кровь пустил. Подловил, когда я расслабился, и головой по носу стукнул, вот и всё.

- Просто головой? То есть, ничего необычного вы не заметили?

- Да чего там необычного-то? Нет, потом, когда я на полу валялся, он мне, может, и добавил, да только я этого не помню уже, вырубился. Но синяков вроде больше нет нигде.

- Вот как, значит. Ну, что же, скорейшего выздоровления, констебль Брокер, и спасибо за информацию.

- Брокман.

- Что?

- Я Брокман.

- Да, верно. Простите.

Когда я вышла в коридор, Эд, всё это время маячивший за моей спиной, бросил вопросительный взгляд. Я ответила неопределённым движением руки и поискала лейтенанта. Того, разумеется, не было - он оставил сумасшедшую из безопасности самой ловить своих призраков. Что ж, презрение мелкого полицейского чина - это не самый худший вариант развития событий. Гораздо хуже было бы, например, если бы этот вызов оказался не ложным.

- Идём, - я махнула Эду и направилась к выходу.

- Что, мы уже всё? - недоумённо спросил он, устремляясь за мной.

- А что тут ещё делать? Этот их задержанный - кто угодно, но только не Лем Каспий. Если бы это и в самом деле был Лем, они бы разбитым носом одного констебля не отделались.

- Но этот Брокман говорил вполне уверенно.

- Ещё бы он говорил не уверенно - ты думаешь, он сразу дал бы задний и признал, что ошибся? Поднял на ноги целого дознавателя, каковой дознаватель тут же примчался конно, людно и оружно - согласись, вряд ли после такого кто-то признается, что всё было зря, и он поднял шум на пустом месте.

- Верно, да. Но он всё же человек опытный...

- Слушай, - я остановилась, развернувшись к Эду, и упёрла палец ему в грудь, - Он может быть каким угодно специалистом, но в этот раз он точно ошибся. Потому что любые наши предположения о том, насколько он может быть прав, упираются в один незыблемый факт - здесь все живы. Лем одержим паразитарной сущностью. Это очень опасная дрянь, которая любит и умеет убивать. Точнее, всё, что она делает - это убивает. Поэтому Лем, оказавшийся в людном месте, да ещё и в стрессовой ситуации - это человек, который с факелом в руке зашёл на пороховой склад. Шанс того, что пронесёт, есть, но он мизерный. Уяснил?

Эд смущённо кивнул, и мы направились дальше. Почти у самого выхода нас внезапно перехватил лейтенант:

- Уже уходите?

- Мы узнали всё, что нам было надо.

- Поговорили только с раненым?

- Ну да, а что, есть ещё кто-то?

- Трое констеблей с утренней смены. Они столкнулись с задержанным на запасной лестнице, когда он убегал, и, вроде, говорили, что хотят о чём-то вам сообщить.

- Трое? - я остановилась и посмотрела на лейтенанта, склонив голову к плечу, - На лестнице? И они не смогли его задержать? Это интересно, это уже интересно. Пойдёмте, пообщаемся с ними.

Краем глаза я заметила, что Эд сделал стойку и полез в карман за блокнотом. Молодец. Теперь осталось только, чтобы он начал улавливать странности без столь явных подсказок с моей стороны. Но всему своё время.

Трое констеблей сидели в дежурке, поодаль от всех остальных. Словно невидимый барьер натянули между ними и коллегами - на троицу старательно не смотрели, и они, в свою очередь, глядели всё больше в свои кружки с чаем. Усталость, накопившаяся за долгую и насыщенную вокзальную смену, делала их лица похожими друг на друга. Одинаково осунувшимися и малоподвижными. Но один из троих всё же выделялся. И, глядя на него, я поняла, что этот конкретный отдельно взятый день всё же не закончится ничем хорошим. Что окутавшее меня ещё несколько минут назад облегчение оказалось ложным, а вот изначальное предчувствие как раз наоборот - не обмануло.

Двое были всего лишь сбитыми с толку и недоумевающими. А вот третий был испуган. Испуган по-настоящему - настолько сильно, что сам до сих пор переваривал этот страх, пытаясь осознать его. Страх, которому, казалось бы, неоткуда взяться - чем один человек может напугать тёртого калача из вокзального патруля? Ничем, ведь верно? Верно ведь? Я ткнула в испуганного пальцем и поманила к себе. Вывела в коридор, подальше от любопытных глаз и ушей. Подумала, стоит ли пугать его дальше и решила, что стоит. Иначе он ничего не расскажет, тем более - женщине. Ведь не о чем рассказывать - не могло что-то напугать тёртого калача из вокзального патруля. Чушь же, нет на свете таких вещей.

Поэтому я посмотрела ему прямо в лицо и сняла тёмные очки. Воспользовавшись тем кратким мгновением, когда он уже осознал, что видит, но ещё не взял себя в руки, негромко произнесла:

- Вас было трое, он один. Вы издали слышали, как он бежит, поэтому врасплох он вас не застал. Даже если у него было оружие, это могло бы вас только немного задержать, но никак не остановить. Рассказывай.

- Я... - он всё же колебался, - Всё случилось быстро. Я не уверен, что рассмотрел.

- Не лепи горбатого, констебль. Ты прекрасно всё рассмотрел. Иначе у тебя глаза не были бы сейчас как две серебряные кроны.

- Тень, госпожа...

- Ранд. Дознаватель Ранд. Что было с его тенью?

- Она... была не его.

- Это была женская тень, - кивнула я, - И она...

Самый сложный момент - зависнуть на волосок от окончательного ответа, который должен подтвердить твою догадку и окончательно отправить день под откос. А сложное в нём то, что очень хочется задать наводящий вопрос - но нельзя. Такие вещи человек должен сказать сам, без толчка со стороны. Поэтому я просто смотрела констеблю в глаза и ждала.

- Она двигалась сама. То есть, не так, как должна, и вообще против направления света.

Я снова кивнула и надела очки:

- Благодарю вас, констебль. Вы очень помогли следствию. Я передам вашему начальству, чтобы вас отблагодарили надлежащим образом.

Когда мы отошли, Эд спросил:

- Помог следствию? Какому ещё?

- Только что начавшемуся. Следствию по делу Лема Каспия, предателя родины и изменника. У нас в столице вот уже... - я взглянула на часы, - Вот уже более получаса на свободе особо опасный вооружённый монстр. И мы должны что-то с этим сделать.

Глава 03. Лем. Город

Для беглеца главное - не бежать. Даже в столице, где все всегда куда-то торопятся, человек, бегущий по улице, привлекает много ненужного внимания. Поэтому я, стараясь не обращать внимания на плещущуюся внутри панику, перешёл на шаг сразу же, как только разорвал линию видимости со зданием вокзала. Потом свернул в переулок, на соседней улице нырнул в подземный переход, на противоположной стороне свернул на перекрёстке и почувствовал себя в относительной безопасности.

При объективном рассмотрении поводов для радости не было ни одного. Мои фальшивые документы остались в участке. Даже если они и в самом деле были так плохо выполнены, как говорит Марти - всё равно, они хотя бы были, а теперь не было никаких. За побег из-под стражи и нанесение телесных повреждений сотруднику меня определённо будут разыскивать. Пока не ищут, но к завтрашнему утру ориентировка с моим описанием будет у каждого патрульного констебля. И, главное, случилось то, чего я надеялся избегать всеми силами - о моём возвращении узнала Белла. Как известно, два человека могут видеть одну и ту же ситуацию совершенно по-разному. И, соответственно, интерпретировать её диаметрально противоположным образом. И объяснить свою точку зрения бывает сложно даже сразу, непосредственно на месте. А уж пять лет спустя, когда воспоминания окончательно закостенели, убедить бывшую коллегу в том, что она неправа, и вовсе невозможно.

Однако барахтаться в отчаянии и жалости к себе можно до бесконечности, но делу это не поможет. Нужно думать, что делать дальше. По первоначальному плану моей первой остановкой в городе должен был стать Клаус. И, если прикинуть, принципиально ничего не поменялось - никто, кроме Клауса, не мог дать ту информацию, которая мне нужна. Конечно, всегда остаётся вероятность, что Белла, которой недлинный список наших выживших сослуживцев известен не хуже, чем мне, придёт к точно такому же выводу. И в лучшем случае застигнет меня у Клауса, а в худшем - успеет к нему раньше и устроит засаду по всем правилам, как она умеет. Поэтому наиболее разумным вариантом было бы проследить за домом Клауса и подождать. Помериться с Беллой терпением, дождаться, пока она устанет и снимет засаду. Но на это могли уйти дни, если не недели, а столько ждать я не мог. Во-первых, без документов и почти без денег я вряд ли сумею столько прожить в городе. Во-вторых, у меня попросту нет столько времени. А это значит, что придётся делать то, что я ненавижу больше всего на свете - рисковать.

- Ты здесь?

- А я могу куда-то от тебя деться? - Ирма вынырнула из-за спины и заскользила по мостовой передо мной. К счастью, вокруг было достаточно безлюдно.

- Я имею в виду - ты меня слушаешь?

- Зависит от того, что ты хочешь сказать.

- Хочу спросить как специалиста по охране. По крайней мере, лучшего из нас двоих, потому что сам я в этом точно ничего не понимаю. - Ирма пробурчала что-то неразборчивое, что я счёл знаком согласия и продолжил, - Представь себе бывшего сотрудника очень важной конторы с хорошим допуском секретности. Сейчас он вроде как уже по специальности не работает, но охранять его всё равно должны - как считаешь?

- Если к нему приставили охрану - она его охраняет, - пожала плечами Ирма. Сейчас, когда она была прямо передо мной на ровном асфальте, все её движения были видны отчётливо, - А если не приставили - то не охраняет.

- До этого я мог бы и сам додуматься.

- Эй, ты спросил - я ответила. Я ведь охраняю, а не руковожу охраной. Но если ты спрашиваешь моего мнения - да, его всё ещё охраняют. По крайней мере, если бы я была начальницей.

- Зачем? Этот человек же больше не важен.

- Чтобы у охраны была работа, - ответила Ирма как само собой разумеющееся, и мне осталось только вздохнуть.

К кишащему людом автобусному терминалу я, разумеется, приближаться не стал. Не то чтобы опасался, что меня уже официально объявили в розыск, но лишний раз рисковать не решился. До вокзала тут рукой подать, тамошние могли запросто позвонить и передать мои приметы - довольно логично ожидать, что беглец первым делом явится именно сюда, надеясь проскочить в толпе на один из маршрутов и быстрее оказаться подальше. Так что я обошёл площадь, на которой находился терминал, далеко стороной. Мимо ажурной лестницы, ведущей к станции надземки, тоже прошагал, не останавливаясь - тут уже объективных причин не нашлось, просто чувство какое-то пришло, что соваться туда не стоит. Я обычно в интуицию не верю, но в нынешней ситуации был готов принять любую помощь, даже иррациональную - поэтому прислушался и направился дальше, вглубь города.

Дальнейший маршрут стоило выбирать, исходя из двух противодействующих факторов. С одной стороны, направиться к обиталищу Клауса стоило как можно раньше: Белла - умная девочка, гораздо умнее меня. Ей не составит труда догадаться, куда я направлюсь в первую очередь - вариантов не так много. И она примет меры. И если я не хочу стать жертвой этих мер, мне стоит хотя бы попытаться сыграть на опережение. С другой стороны, кратчайший путь слишком очевиден, и лучше сделать крюк, запутать след. Ещё, конечно, стоило иметь в виду, что за пять лет Клаус вполне мог переехать. Но об этом я старался не думать, потому что в таком случае вся моя рискованная экспедиция, по большому счёту, лишалась смысла. Будем решать проблемы по мере поступления. Мало ли - вдруг на прежнем месте останутся его соседи, которые окажутся достаточно любопытными, чтобы знать его новый адрес, и достаточно болтливыми, чтобы сообщить его мне.

Район, где до революции селили министерских работников, остался большей частью прежним - удивительно тихий и чистый кусочек города, зажатый между окраиной промзоны и портом для дирижаблей. Сюда ходил трамвай, но я, даже сделав пару пересадок, побоялся ехать до нужной остановки и вышел за пару кварталов. Возможно, тем самым привлёк к себе только больше внимания, поскольку оказался единственным пешеходом на пустой улице, но решил не давать страхам совсем уж много воли. Мало ли, человек прогуляться решил. Одет я вполне прилично, испачкаться нигде не успел. Ирма, кажется, тоже порадовалась возможности размяться - во всяком случае, в её поведении ощущалось что-то, что можно было охарактеризовать как радость. Забегала вперёд, отклонялась в стороны, задерживалась у каких-то случайных на первый взгляд предметов: стойки со свежими газетами (бросаешь монетку в прикреплённую коробочку со щелью и берёшь газету, а если человек нечестный, то можешь взять просто так), каменной клумбы с какими-то мелкими синими цветами, столба с часами. Кажется, она даже что-то мурлыкала себе под нос, какой-то немудрящий мотивчик, похожий на те, что вечерами играют музыканты в парке.

Министерский жилой корпус стоял на прежнем месте и внешне никак не поменялся, разве что кусты на газонах вокруг выросли. Я прошёл мимо, делая вид, что точка моего назначения расположена где-то сильно дальше. Попутно осмотрел, насколько можно внимательно, двор за чугунной решётчатой оградой и подъездные дорожки. Единственный человек, которого я смог увидеть, по пояс зарылся под капот длинного спортивного автомобиля кричаще-оранжевой раскраски. На топтуна он похож не был - слишком приметная машина, да и поза такая, что при всём желании не разглядишь происходящего вокруг.

Сделав круг вокруг квартала, я вернулся. Автомобилист за это время успел выбраться из-под капота и теперь, расстелив на мостовой большую тряпку, вдумчиво раскладывал на ней какие-то мелкие детали. Я нагло прошёл мимо него прямо к дверям подъезда. Даже пожелал ему доброго дня. Он отозвался на удивление приветливо, но глаз от своих железок не поднял. Оно и к лучшему.

Подъезд был не заперт, внутри тихо. Пахло чистящим средством с хвойной отдушкой, в столбах света из окон медленно танцевали пылинки. Лифт стоял на первом этаже - его кабину было хорошо видно в решётчатой шахте, - но я поднялся по лестнице. Аккуратно и неторопливо, стараясь производить как можно меньше шума. Ирма, поняв меня без слов, двигалась впереди, настолько далеко, насколько получается. Вот и шестой этаж. Если память мне не врёт, Клаус живёт здесь. Ирма, скользя по стене, забралась на седьмой, вернулась и пожала плечами: "Никого".

Звонок у Клауса механический - круглая медная коробочка с торчащим ключом, витиеватыми буквами "Поверните" и стрелкой, показывающей, в какую сторону поворачивать. Я повернул, извлекая громкую скрежещущую трель. Подождал. Не услышав за дверью никакого движения, повернул ещё несколько раз. На работе он, что ли? Впрочем, а почему бы и нет? Я пришёл в середине буднего дня, а Клаус не так уж и стар, чтобы сидеть на пенсии - наверняка он нашёл новое место и спокойно на нём трудится, а мне стоило бы дождаться вечера...

За дверью что-то стукнуло и пророкотало. Как будто небольшой предмет упал на пол и откатился. Не прямо за дверью - где-то в глубине квартиры. Я потянулся к звонку снова, но задел дверь рукой, и она бесшумно приоткрылась внутрь. Всё страннее и страннее.

- Есть кто? - спросил я, осторожно приоткрыв дверь дальше и стараясь не привлекать громким голосом внимания соседей, - Клаус, ты здесь?

Шагнул внутрь, пересёк прихожую. В квартире царил полумрак - несмотря на солнечный полдень, шторы на всех окнах были задёрнуты.

- Клаус, это Лем, мы раньше работали вместе. Я хотел с тобой поговорить, - никто не ответил, но в глубине жилища снова раздался какой-то короткий звук, разобрать который я не успел.

Очень хотелось сунуть руку в карман за трофейным пистолетом, но пугать Клауса в мои планы не входило - предпочитаю договариваться по-хорошему, пока есть возможность. "Я прохожу!" - чуть громче сказал я и прошёл. Анфилада комнат, заполненных книгами. Разнокалиберные шкафы и полки, пара письменных столов, многочисленные стулья и огромное мягкое кресло - всё заставлено и завалено книгами. Огромная карта звёздного неба на стене. Я шагал примерно в направлении, откуда слышал шум. Особо не скрывался, наоборот - старался, чтобы мои шаги было отчётливо слышно, но этому мешал толстый ковёр на полу.

Кажется, последняя комната - по крайней мере, прохода дальше я в ней не видел. Осмотрелся - снова книги, карты, стопки рукописных листов. Звук падения чуть не довёл меня до сердечного приступа - я резко повернулся, судорожно нащупывая оружие. По ковру катилась массивная бронзовая бутылочка для чернил. На полке шкафа, уставленной письменными принадлежностями, прямо на уровне моих глаз сидел толстый рыжий кот и присматривался к следующей. Я выдохнул и выругался про себя.

- Представляешь, Ирма - просто проклятый кот, а я-то...

Ирма не ответила. Ожидаемо - для существования ей нужна тень. Я не знаю, куда она девается, когда вокруг слишком темно или слишком светло, но факт в том, что куда-то девается. И, кажется, только в этот момент до меня дошло, что занавески Клаус задёрнул не случайно.

За спиной раздался характерный маслянистый щелчок взводимого курка, и Клаус сказал: "Здравствуй, Лем. Держи руки на виду и не оборачивайся".

Глава 04. Белла. Память

Закончив последний звонок, я повесила трубку и повернулась к Эду:

- Две новости. Как обычно - хорошая и плохая.

- Какая хорошая? - спросил он, на мгновение отрываясь от блокнота, в котором что-то черкал.

- Ни у одного из бывших коллег, кому я позвонила, Лем побывать не успел. Так что, по крайней мере, мы их предупредили. Осталось понять, отправится ли Лем к кому-то из них, и если да, то к кому именно.

- Понятно, - Эд с удовлетворённым видом поставил в блокноте какую-то закорючку, - А плохая?

- Кавалерии не будет.

- Совсем?

- Ага. Старик выслушал меня очень внимательно и очень понимающе, но выделять любые дополнительные ресурсы отказался. Сказал справляться самим.

- И "если убьют - тогда приходите, дам подкрепление"?

- Разумеется. Его любимая фраза. Сквалыга проклятый... Ладно, - я постаралась принять максимально бодрый вид, расправила плечи и пристукнула кончиком трости по полу, - В любом случае, на месте сидеть смысла нет. Поехали.

- Куда?

- Пока что - в сторону бывшего министерского квартала. Ну, где дирижабельное поле. А по дороге подумаем, к кому именно заехать.

Вокзал мы, в итоге, наконец, покинули, и я перевела дух с облегчением. Снаружи такие же толпы людей, но хотя бы небо видно. А больше, чем людские толпы, меня гнетут только потолки. Пока Эд заводил "Нарвала", я стояла рядом и смотрела вверх. Небо, подёрнутое копотью заводов и автомобильными выхлопами, перечёркнутое эстакадами надземки и испещрённое пятнышками дирижаблей, всё равно было небом. Бездонным и открытым, каким никогда не может быть ни один даже самый высокий потолок.

Двигатель заработал, и я забралась в машину. Передышка была совсем короткой, но её хватило. Эд начал выруливать с парковки и бросил на меня вопросительный взгляд в зеркало заднего вида.

- Я думаю, - ответила ему я. - Думаю и вижу три варианта. Первый - наиболее очевидный. Лем попытается спрятаться. Залечь на дно и переждать, пока мы не устанем. Этот вариант самый плохой для нас, потому что вдвоём да со стандартными полномочиями, без мандата на поддержку и прочего, мы его и в захолустном райцентре никогда не найдём, не говоря уже про столицу. К счастью, Лем этот вариант не выберет.

- Почему?

- Потому что он трус.

- Хм... не понял, если честно, - Эд снова воспользовался зеркалом заднего вида чтобы продемонстрировать мне выражение своего лица - на сей раз недоумевающее.

- Чтобы сидеть ровно и ждать нужного момента когда за тобой идёт охота, требуется смелость. Страх всегда гонит вперёд, не даёт зависать на месте, требует что-то делать - хотя бы для того, чтобы успокоить себя самого. Лем - трус, и именно поэтому он сейчас разовьёт бурную деятельность.

- А как же он работал в этом вашем... как оно?

- В Управлении специальной археологии? Так и работал. Шёл впереди группы и искал ловушки. Он не настолько труслив, чтобы отказываться лезть в руины, но достаточно, чтобы тщательно проверять каждый камушек на пути.

- И вы ему доверяли?

- Тогда - да.

- А почему у тебя осталась привычка стучать по земле тростью при каждом входе в новое помещение?

Я бросила долгий внимательный взгляд в зеркало. Нет, кажется, Эд не подразумевал никакого двойного дна в этом вопросе. Ему, похоже, и в самом деле было интересно.

- Потому что ошибиться может любой. А чем больше членов команды проверяют друг за другом, тем меньше шансов на ЧП.

Мы замолчали. Эд, видимо, удовлетворился ответом, а на меня при упоминании о ЧП нахлынуло всякое, чего вспоминать не очень хотелось. Машина плавно мчалась, рассекая транспортный поток: сирена включена не была, но гражданские автомобили всё равно расступались перед хромированной решёткой радиатора, меняя полосу или прижимаясь к обочине. "Нарвал" - машина слишком редкая и дорогая, чтобы на ней ездил кто попало. Разумно на всякий случай уступить дорогу.

- Он постоянно злил нас этой своей присказкой, - проговорила я в пространство. Не была уверена, что Эду это интересно - просто раз уж сегодня весь день оказался посвящён Лему...

- Какой присказкой?

- "Сначала ты слышишь скрип, потом ты слышишь щелчок, а потом - как повезёт". Он, кажется, гордился этой своей работой, вот и рисовался. Даже перед нами.

- А что в итоге случилось-то? Ну, у вас с Лемом.

Я вновь внимательно посмотрела на лицо Эда в зеркале, раздумывая, что ответить. И решила начать с осторожного пробного шара:

- И отчего вдруг такой интерес?

- Ну... мы его ловим, верно? Логично знать, за что.

- Во-первых, для поимки знать статью обвинения совершенно необязательно. Во-вторых, со слухами, я уверена, ты прекрасно знаком и в курсе, что эта статья - покушение на госслужащего при исполнении. В-третьих, мне кажется, что тебе интересны не столько сами подробности этой истории, сколько возможность поделиться ими в курилке с коллегами.

Последнее, кажется, было лишним - Эд на мгновение потерял своё обычное расслабленно-добродушное выражение и по-настоящему вспыхнул. Он, конечно, сразу же справился с эмоциями, но я успела отчётливо рассмотреть сталь в его взгляде. Хороший мальчик, из него всё же будет толк. Возможно, я зря его обидела.

Я как раз решала, стоит извиниться сейчас или лучше выждать, когда Эд нарушил молчание. Он буркнул, не отрывая взгляда от дороги:

- Мне делиться-то не с кем. Меня как к тебе в пару поставили, со мной все понемногу разговаривать перестали. Считают, что ты странная. И что на всех грязь собираешь, а я тебе стучать буду.

Я не удержалась и фыркнула:

- Конечно, странная. И конечно, собираю. Все на всех собирают - почему я должна быть исключением? Стучать мне, кстати, не обязательно, я и сама неплохо справляюсь, без помощников.

Это явно несколько выбило Эда из колеи и, пользуясь моментом перехвата инициативы в разговоре, я всё же сказала:

- И, кстати, прости, мне не стоило говорить последнего.

- Да я-то что, я это...

- Да-да, я из того сорта начальников, которые извиняются перед подчинёнными, если были неправы.

- Мы же вроде напарники.

- Напарником ты, младший дознаватель второго ранга Эдвард Кауфман, станешь, когда немного опыта наберёшься. И нет, за это я извиняться не буду.

Впереди показались причальные мачты дирижаблей. До министерского квартала осталось всего ничего. Я проверила под жакетом предохранитель "Малыша" и сказала, глядя перед собой:

- Он попытался нас убить. И, в общем, даже успешно.

- Кто?

- Лем Каспий. Ты спрашивал, что между нами случилось - я рассказываю. Мы полезли в одно очень важное место, где ожидали найти много ценного. Группа расширенного состава, почти все сотрудники. Лем шёл первым, как самый опытный специалист по обезвреживанию. Двигались медленно - почти в каждой комнате попадалось что-то опасное, возиться с большинством устройств приходилось долго. Лем часто привлекал двоих, которые шли за ним на подстраховке. Бёрк и Мальхорн, кажется, это были. Почти у самого центра управления... ну, или того места, где, по нашим предположениям, должен был располагаться центр управления, мы остановились особенно надолго. Но в тот раз Лем не стал никого звать на помощь и вообще отвечал как-то... странно. Подозрительно, наверное - но это так задним числом, конечно, кажется. Тогда мы все посчитали, что он просто устал. Командир, кажется, даже предложил ему прерваться и устроить привал на обед. Лем отказался. А потом включил оборонительные системы сооружения в комнате, где мы находились.

- Почему?

- Спроси что полегче, Эд. В руинах можно всякое найти. Со многим можно взаимодействовать, а кое-что из этого - взаимодействует с тобой. И делает это по-разному. Может предложить богатство, славу или вовсе исполнение желаний. Может просто мозги вывернуть.

- То есть, Лем сам не виноват?

- А этого никто не знает. И вообще, это вопрос философский. Я скажу одно - то, что сейчас выглядит как Лем Каспий и называет себя Лемом Каспием, совершенно точно несёт ответственность за произошедшее тогда. Есть ли у него что-то общее с Лемом Каспием, который входил в то помещение, значения уже не имеет.

- И... что, все погибли?

- Как видишь, не все. В живых осталось двое - я и Лем. Но, как я понимаю, пострадали так или иначе, все.

- То есть, твоя трость - это привычка старая, ещё до... инцидента, а очки...

- Верно.

- И что у тебя с...

- Могу показать, раз уж у нас сегодня день откровений. Только притормози.

Эд, видно, засомневался, но отказываться не захотел. Я подождала, пока "Нарвал" плавно остановится у тротуара и, подняв лицо к зеркалу заднего вида, сняла очки.

- Ну... - сказал Эд спустя некоторое время, - Оно, в общем, не страшно. Даже, наверное, как это... изящно.

Теперь настала моя очередь потерять колею и заодно инициативу в разговоре. Если честно, подобного ответа я совсем не ожидала. Даже мелькнуло в голове, что, возможно, я придаю своим трансформациям слишком большое значение, и что на самом деле окружающие будут видеть их проще, чем мне сейчас кажется. Отложив эту мысль чтобы обдумать её позже, когда вокруг будет меньше проблем, я медленно надела очки обратно. И сразу почувствовала себя увереннее.

- Так-то мы почти приехали, - осторожно сказал Эд, - Ты решила, куда именно направляемся в первую очередь?

- Нет. Да. Давай к Крамеру. Это наш бывший координатор. Кленовая четыре, второй подъезд.

Эд благоразумно не стал спрашивать, почему именно туда. С этим разговором так и не вышло как следует подумать, так что адрес из списка я выбрала наугад. Но в любом случае надо с чего-то начинать - и в условиях отсутствия дополнительной информации этот вариант выглядел ничем не хуже остальных. Нет, зря всё же Эд не спросил уточнений. Я бы так ему и объяснила: "В условиях отсутствия информации вариант, выбранный случайно, является ничем не худшим по сравнению со всеми остальными". Надо же ему учиться как-то. А то задатки есть, а...

Додумать эту мысль я не успела, потому что где-то сверху бахнул взрыв, и на мостовую перед нами посыпались осколки стекла.

Глава 05. Лем. Распад

Когда кто-то держит тебя на мушке, самое важное, что следует учитывать при оценке ситуации - это его эмоциональное состояние. Разговор с хладнокровным человеком, твёрдо намеренным пустить в тебя пулю, и разговор с тем, кто схватился за пушку в припадке страха или ненависти - это два очень разных разговора. Ну а чтобы понять эмоциональное состояние оппонента, его крайне желательно видеть. Возможно, есть на свете душезнатцы, способные читать визави как книгу, пользуясь только слухом, но я про таких не слышал и, самое главное, сам к таковым не отношусь точно.

Оценить эмоциональное состояние Клауса мне в данный момент мешал целый ряд факторов. Во-первых, меня трясло - не столько от страха даже, сколько от неожиданности. Кто бы мог подумать, что старый книжный червь встретит меня со стволом в руках? Я был готов к тому, что он укажет мне на дверь или даже вовсе не станет разговаривать, но точно не к такому. У некоторых от страха соображалка начинает работать быстрее. Завидую им. Когда меня трясёт, все мысли высыпаются из моей головы, как из дырявой корзины. Во-вторых, в квартире было темно: все шторы плотно задёрнуты, свет нигде не горит. Хороший способ нейтрализовать Ирму - я пока не встречал никого, кто бы до него догадался. Но попутно и мне жизнь усложняет. Ну и, наконец, в-третьих, и это самое главное - Клаус находился у меня за спиной и приказал мне не оборачиваться.

- Клаус, старина... - осторожно позвал я и сделал паузу. За неимением информации от глаз, придётся всё же судить на слух. Конечно, так сложнее, но уж очень жить хочется.

- Молчать! Тут я вопросы задаю! - голос дрожит, почти срывается на визг. Понятно, Клаус на нервах. Значит, первым делом надо дать ему понять, что я не представляю угрозы.

Но вот как именно это сделать, я всё никак не мог сообразить. Брякнуть первое, что придёт на ум - вариант слишком опасный, формулировки надо подбирать тщательно. Но и тянуть паузу может быть опасно - с каждым мгновением Клаус будет нервничать всё больше. Последнее пугало меня больше, так что я решил рискнуть и таки брякнул:

- Тинайэн. Безвыходная ситуация, в которую двое попали в результате взаимного непонимания.

- Я знаю, что значит это слово, Лем. Но это не наш случай. Я прекрасно знаю, зачем ты здесь.

- Белла рассказала? А почему ты думаешь, что она говорит правду?

Вот это я, наверное, сказал зря, потому что Клаус сделал паузу, а когда заговорил, голос его звучал уже увереннее и, главное, куда злее, чем прежде:

- Потому что она мне никогда не врала.

- Эй, я же не говорю, что она дурит тебе голову. Она просто может сама не...

- Молчать! - вот теперь он таки сорвался на визг. Кажется, я не улучшаю ситуацию, а совсем наоборот.

Я нервно сглотнул. Внятный план всё никак не рождался, поэтому пришлось таки нестись по течению дальше, надеясь, что кривая вывезет.Я обвёл взглядом комнату, насколько это можно было сделать, не оборачиваясь. Увиденное меня не обрадовало - в стекле книжной полки напротив Клаус отражался хоть и смутно, но различимо, и в руке у него был здоровенный револьвер. Я сглотнул ещё раз и проговорил:

- Ты мне хотел вопросы задавать. Задавай, я всё расскажу. Мне врать резона нет.

- Сначала... - Клаус запнулся и, кажется, в его интонациях мелькнуло чуть больше неуверенности, - Сначала сделай два шага влево.

- Что?

- Два шага влево, - каркнул Клаус, - И не оборачивайся!

Я скосил глаза влево. На потёртом паркете был кривовато выведенный мелом круг. Я не обращал на него до этого внимания, воспринимая просто как ещё один элемент беспорядка в захламлённой комнате. А сейчас вдруг заметил, что выглядит рисунок свежим. Нехорошо как-то это всё. Очень подозрительно. Я не имел понятия, что это за круг и зачем нужен, но точно понимал, что становиться в него мне не надо. Вот совсем не надо. Клаус ведь не просто так хочет меня туда направить.

Шестерёнки в голове крутились бешено, но большей частью вхолостую - ничего разумного не придумывалось. Клаус прикрикнул - я не разобрал, что именно, - и, насколько можно было видеть в отражении, угрожающе махнул револьвером. Я медленно и нерешительно сделал шаг влево. Один. Наивная попытка тянуть время в надежде непонятно на что, но чего-то более конструктивного на ум не пришло. А потом я увидел, что круг нарисован почти у самой стены. А немного впереди было задёрнутое шторами окно.

Второй шаг я сделал чуть быстрее, но ещё менее уверенно - изображая, что у меня коленки от страха подкашиваются. Честно говоря, и изображать-то особо не пришлось. Как бы случайно зацепился стопой одной ноги за другую и повалился вперёд, махнув руками и вцепившись в штору. Где-то вот именно сейчас должен был грохнуть выстрел, и у меня все потроха сжались в ледяной ком. Когда на меня с лязгом рухнул слетевший с креплений карниз шторы, я чуть не потерял сознание и, кажется, обмочил штаны. В луче хлынувшего из окна света со злобным шипением мелькнула мне за спину Ирма. На этот раз останавливать её я, разумеется, не стал, да и вряд ли смог бы - был куда больше занят ожиданием удара пули, после которого свет померкнет, или как там это происходит в реальности, а не в героической прозе.

Удивительно, как много всякого успеваешь подумать в подобных ситуациях. Все мои переживания и страхи, как показалось, заняли прорву времени, на самом деле уместились в пару мгновений, которые моя забитая ими головёшка летела к полу. Я ударился всем телом о паркет, откатился вбок, перевернувшись на спину, и успел увидеть, как рассыпающийся Клаус дёргает рычаг какого-то агрегата. Буквально - рассыпающийся. Его тело прямо с одеждой было разделено на добрую дюжину частей и прямо на глазах расползалось. Отлетала в сторону рука с револьвером, скользила наискось вниз половина черепа, разъезжался в разные стороны торс. В руинах мне доводилось видеть всякое, но всё же не такое, именно поэтому я пытался уместить в мозгах и переварить именно зрелище смерти Клауса, а не машинку, до которой он дотянулся. Какая-то коробка из тёмного дерева, с медной отделкой и направленным в мою сторону стеклянным кругляшом - то ли фотоаппарат времён Кипящего века, то ли кинопроектор. Ещё одна штуковина, которой я до этого не замечал в забитом диковинным хламом помещении. Единственное, что бросилось мне в глаза в этом устройстве - Ирма, кажется, зацепила и его. По корпусу текла, расширяясь, косая ровная трещина.

Не знаю, сколько я, как замороженный, смотрел на это всё. Сердце успело стукнуть раз или два. Потом аппарат брызнул щепками и искрами, в комнате стало очень светло, а затем резко наступила тьма.

* * *

В себя я пришёл рывком, будто вынырнув из воды. Всё болело, особенно левое плечо и левая нога. Я вскочил. Точнее, попытался вскочить - тело слушалось плохо. Зато глаза разлепил и сумел кое-как сфокусироваться на окружающей действительности. Это была не квартира Клауса - от сердца сразу отлегло. Это был какой-то чердак, пустой и грязный. Пыльные стёкла в узких горизонтальных окошках пропускали света едва достаточно, чтобы можно было что-то рассмотреть. Я лежал на куче ветхого тряпья, а напротив меня сидела, обхватив колени, какая-то девица-хэль. Долговязая, тощая, нескладная, с растрёпанными чёрными волосами до пояса, угловатым лицом и взглядом, устремлённым в никуда. Обуви на ней не было, а одежда, похоже, была с чужого плеча - мешковатые штаны, слишком короткие и широкие, и мужская рубашка на несколько размеров больше нужного.

- Живой, значит, - произнесла она с непонятной интонацией.

У меня в ушах до сих пор звенело, так что я не сразу узнал голос.

- Ир... Ирма?

- Нет, старший оператор Северного узла, - огрызнулась она в ответ.

- Но как ты...

- Спроси что попроще, слушай! Этот твой друг, он... он меня убил.

- А разве тебя можно...

- Выходит, можно, - только теперь я понял, что она едва сдерживает слёзы, - Теперь я это знаю. У него был этот прибор. Он делает мир плоским.

- Плоским? - глупо переспросил я. Мозг всё ещё отказывался включаться. поэтому соображал я туго.

- Я не знаю! Я не разбираюсь в этом. Раньше я была сверху, а вы все внизу. Как картинки. Медленные и неповоротливые. А эта штуковина - она всё сплющила, я теперь на том же уровне, что и вы. Тоже картинка. Мои руки, ноги, всё тело - его тянет к земле. Когда я двигаюсь, получается медленно, а потом не выходит сразу остановиться.

- У тебя теперь есть масса и инерция, - пробормотал я, - Добро пожаловать в материальный мир. Ну, Клаус, ну самоделкин хренов... Он всегда любил копаться в этих ваших старинных машинках и что-то из них мастерить, но кто ж мог подумать про такое. Обычно у него ничего сложнее переносного холодильника собрать не получалось, а если получалось, то не работало.

- Выходит, пять лет он потратил не зря, - желчи в голосе Ирмы больше не было, только глухое отчаяние, - Я теперь такая насовсем, да?

- Ну, не думаю. Если можно сделать тебя материальной, то, логично предположить, что можно вернуть и обратно.

Ирма поёрзала, прижала колени к подбородку плотнее, но, кажется, всё же немного успокоилась. Я решил воспользоваться моментом и спросил:

- А что было-то?

- Я тебя вытащила, - Ирма уставилась на меня непонимающе, - Ты был в опасности, а я - охранная система.

- Спасибо, конечно, но... много народу тебя видело?

- Не знаю, - она пожала плечами, - Я бежала по крышам. Наверное, немного.

- А одежда? - я махнул в сторону её странного наряда.

- Взяла по дороге. Там были какие-то верёвки, и на них это висело. Это и ещё что-то, но оно мне не подошло.

- Восхитительно... - я попытался представить себе ощущения свидетелей, наблюдающих, как голая хэль тащит по крышам мужика вдвое крупнее неё.

- Теперь у меня всё болит и тело плохо слушается.

- Это называется "усталость", пока что тебе придётся к этому привыкнуть. На какое-то время.

- Надолго?

- Не знаю, - честно ответил я, - Наверное, надолго. Но не насовсем. Мы что-нибудь придумаем.

Я снова попытался подняться, на этот раз аккуратнее и медленнее, и мне это удалось. Кое-как отряхнувшись и проверив карманы, я обнаружил отсутствие пистолета. Ожидаемо - наверняка выпал где-то по дороге из кармана. Ирме явно было не до того. Тощая пачка купюр во внутреннем кармане зато никуда не делась, и это уже было что-то. В моём... в нашем положении любая хорошая новость, даже самая мелкая - это уже что-то. А тут не очень-то и мелкая - почти три сотни марок. Хватит на дешёвенькую комнату на несколько дней, и ещё на еду останется. Впрочем, помимо еды и жилья предстояли и иные расходы. Я посмотрел на Ирму и протянул ей руку:

- Ладно, пошли. Надо какие-нибудь ботинки тебе найти.

Глава 06. Белла. Кровь

Если и есть что-то, что я ненавижу больше всего на свете - так это опрос очевидцев. Кажется, даже больше, чем места особо жестоких преступлений осматривать. Всегда очень завидую тем, кто может общаться с людьми, с которыми хочет общаться, а не с теми, с которыми надо общаться. Наверное, такие существуют. Вообще, парадоксально выходит. Я люблю оперативно-розыскную работу - иначе бы занималась чем-нибудь другим. И при этом та деятельность, которая составляет добрых три четверти этой самой оперативно-розыскной работы, если не больше, вызывает у меня лишь отвращение.

- Ну так вот я и говорю, госпожа дознаватель, что сидел у окошка, стало быть. Ну, чай, значит, пил. И увидел... - мужичок лет пятидесяти замолчал и, глядя на меня искоса, придал лицу выражение, которое, наверное, в его понимании должно было выглядеть загадочным. Получалось у него плохо, поскольку тонкостям витиеватой дискуссии он явно обучен не был. До революции в министерском квартале подобный типаж можно было разве что в роли дворника встретить, но после того, как куча бывших чиновников разъехалась, кто сам, а кто принудительно, их квартиры занял самый разномастный сброд.

Играть в молчанку мне не хотелось, но и потакать собеседнику, переспрашивая - тоже. Так что я уставилась на него со всем свирепым нетерпением, которое была способна изобразить. Опыта в витиеватых дискуссиях у меня было явно побольше, поэтому получилось удачно, даже несмотря на тёмные очки, закрывающие половину лица. Пролетарий смутился, стрельнул глазами влево-вправо и доверительно забормотал:

- Да-да, я расскажу сейчас, всё расскажу. Вы только это, госпожа дознаватель... жене моей не говорите, ладно?

- И при чём же тут ваша жена?

- Ну, она у меня и так-то не любит, когда я на других баб смотрю. Чуть что - сразу по шее. А тут это...

- Так, постойте. Каких таких "других баб"? Вы видели женщину?

- Так а я о чём! Как бахнуло - я, значит, в окно-то высунулся. Ну, посмотреть, что там такое. И гляжу - прям по крыше скачет, как коза. Прыг, прыг - на вон тот дом, а потом скрылась.

- Женщина?

- Ну да. Только она это... - собеседник перешёл шёпот и наклонился ближе, - Она голая была. Прям совсем. Я почему и прошу, чтоб вы жене моей не рассказывали. Она ж мне голову оторвёт.

- А эта женщина - она одна была? Или с ней был мужчина? - я раздражённо потёрла переносицу. Вот это и раздражает меня в опросе свидетелей - они говорят о том, что им интересно, а не о том, о чём их спрашивают.

- А, да, был мужик какой-то. Ну, она его тащила на плече. Он то ли мёртвый был, то ли что.

- И как он выглядел?

- Да я это... - очевидец явно смутился и отвёл глаза, - Я как-то не рассмотрел его особо, если по-честности.

- Хотя бы цвет волос? Хоть что-нибудь?

- Простите, госпожа дознаватель, - он покаянно развёл руками.

- Большое спасибо вам, гражданин, вы крайне помогли расследованию, - бросила я стандартную формулировку, даже не попытавшись придать голосу хоть немного искренности.

На лестничную площадку, где мы стояли, поднялся Эд. Мчаться из соседнего корпуса ему, судя по красному лицу, пришлось без передышки, а в этом подъезде ещё и лифт не работал, что добавило к его марафону ещё и пробежку по лестнице на четыре этажа вверх. Я дождалась, пока он отдышится, тем временем дописав в блокнот те немногие цензурные соображения, которые у меня возникли по поводу сведений от не менее немногочисленных очевидцев.

- Эксперты... пф-ф... приехали, - выдохнул, наконец, Эд.

- А зачем было бежать?

- Так времени же нет. Каспий же на свободе, и каждая минута, она это...

- Ты, конечно, прав, - кивнула я, поморщившись от его "это", живо напомнившего мне недавнего собеседника, - Но распоряжаться временем и силами надо разумно. Поскольку на возню с местом происшествия у экспертов уйдёт не меньше пары часов, не играет никакой роли, появлюсь я там прямо сейчас или несколькими минутами позднее. Так что рвение я, без сомнения, ценю, но перегибать с ним не стоит. Усёк?

- Усёк, - пропыхтел Эд.

- Молодец. Держи вот, - я сунула ему блокнот и карандаш, - Продолжишь обход соседей. С одиннадцатой квартирой я только что закончила, твои - двенадцатая и дальше.

В корпус, где был взрыв, я возвращалась без спешки. Мало того, что лишние минуты и в самом деле не имели сейчас большого значения, так ещё и нет ничего хуже, чем начинать трясти экспертов сразу после прибытия. Они от этого очень злятся, а злить эксперта - последнее дело. У него всегда есть масса способов отомстить, затянув выдачу результатов совершенно законными способами почти до бесконечности. Поэтому я даже постояла во дворе, полюбовавшись на небо и перекинувшись парой фраз с курившим у фургончика экспертов водителем.

Впрочем, помогло это всё не сильно. Когда я поднялась к квартире Клауса, меня встретили такими взглядами, что я сочла за лучшее убраться на площадку этажом выше и подождать там ещё с полчасика. Вторая попытка вышла более удачной - из квартиры выбралась перекурить Роберта. Фамилию я не помнила, да и всё равно все звали её просто Робертой. Она встретила меня вздохом, но всё же не отправила погулять ещё.

- Есть что интересное? - спросила я, пристроившись с той стороны, где на меня меньше несло табачный дым.

- Смотря что тебе интересно, - пожала плечами Роберта, - И это в любом случае будет просто болтовнёй, ты же понимаешь.

- Понимаю, конечно. Не для протокола и всё такое. Просто женский трёп. Хотя бы удалось понять, что там бахнуло? Когда мы сюда прибыли, пожара не было, да и не пахло ни газом, ни бензином, ни взрывчаткой.

- Понять - разумеется, нет. Что нам удалось понять, ты прочитаешь в отчёте. Предположить - да. Предположительно, взрыв имел эфирную природу. Альфа-омега поле. Специалист по этим штучкам сейчас как раз едет.

- Ясно. А с потерпевшим что?

- С этим проще. Девять шансов из десяти, что произошло именно то, о чём ты так панически верещала во время звонка.

- Это тебе дежурный сказал, что я при докладе о ситуации панически верещала?

- Нет, конечно. Но, зная тебя и твоё отношение к вопросу, предположить несложно.

Я, хоть и с некоторым трудом, но всё же проглотила слова, вертящиеся на языке и даже улыбнулась, как бы оценив шутку.

- То есть, мы говорим об эфирной сущности?

- Спроси у Марка, когда он сюда доберётся, - пожала плечами Роберта, - От себя и не для протокола могу лишь сказать, что ни разу за все двадцать лет работы не видела, чтобы человек или хэль могли бы так разделать жертву - каким бы острым ни был клинок.

- Ясно. Я пройду?

- Проходи. Все замеры мы уже сделали, снимки отщёлкали, теперь хоть верхом туда въезжайте всем эскадроном.

- А Марку я работу не испорчу?

- Я-то почём знаю. Зависит от тебя и от Марка. Постарайся не думать слишком громко - чтобы фон ему не испортить.

Если последнее и было шуткой, то, наверное, слишком уж тонкой для меня. Понимая, что разговор себя исчерпал, я молча вошла в квартиру. Типичное дерьмовое бинго начала почти любого нашего расследования: опрос очевидцев и осмотр крайне кровавого места преступления. Этот день просто не может стать ещё хуже. Наверное. Так-то, конечно, всегда есть, куда хуже.

Тела Клауса я ещё не видела. Сразу же, как только почувствовала тяжёлый запах свежей крови при входе в квартиру, бросилась вызывать кавалерию. Даже проверять, не нужна ли кому-то помощь, смысла не имело - после монстра выживших не бывает. Да и чем меньше топчешься вокруг трупа, тем проще работать экспертам и тем больше ты от них получишь в итоге. Хотя, возможно, я, на самом деле, просто до последнего оттягивала момент, когда увижу то, что увижу. Это уже сложно было даже трупом назвать - суповой набор, раскиданный по комнате вперемешку с каким-то хламом, книгами, антиквариатом и всем прочим, чем старый хомяк последние полвека набивал своё жилище. Определить точку взрыва было несложно - достаточно взглянуть на то, как разлетелись вещи, особенно те, что полегче. Эпицентр был у стены рядом с входом. Дверь не сорвало с петель, но, судя по вмятине от ручки в стене, распахнуло с изрядной силой. Оба окна лишились стёкол, но рамы были на месте. Взрыв был достаточно сильный, чтобы оглушить или даже покалечить человека, но совершенно точно не настолько мощный, чтобы разорвать его в клочья. Я стояла на пороге комнаты и набиралась решимости войти. Выражение лица старалась сохранять невозмутимым - не хватало ещё, чтобы поползли сплетни, что железная Белла Ранд боится мертвецов. Эксперты, впрочем, в мою сторону особо не смотрели. Негромко переговариваясь, они собирали своё оборудование, и лишь один мне кивнул, и то когда вся остальная компания уже направилась к выходу.

Я вошла. Присела на корточки рядом с правой рукой, постаравшись не запачкать туфли кровью, и присмотрелась. Чистый ровный срез, как на анатомическом муляже. Кожа, мускулы, кость - ничто не создало неизвестной силе достаточного сопротивления, чтобы деформироваться. Столь же ровно была перерублена и ткань светло-голубой сатиновой рубашки в клетку. Пальцы ладони не сжались судорожно - к тому моменту, как сигнал о ранении дошёл до болевых центров мозга и начал возвращаться обратно, рука уже была отделена от тела. Неподалёку лежал револьвер. Я узнала его - это был наградной "Доберман", который старику подарили на какой-то из юбилеев. Кажется, даже при мне. Рукоять, курок и спуск были выпачканы порошком для снятия отпечатков, так что я спокойно подняла его и оглядела. Задумчиво положила на место и вновь вышла на лестничную площадку. Безумно хотелось курить.

Эд приехал на лифте спустя четверть часа. При виде меня пожал плечами:

- Ничего нового не удалось узнать. Трое видели, как кто-то бежал по крыше куда-то в сторону промзоны и тащил человека. Двое из них заявили, что этот кто-то - вроде как женщина, вроде как без одежды. Деталей внешности человека, которого тащили, не смог описать никто.

- Ожидаемо. И какой мы можем сделать вывод из полученной информации?

- У Каспия есть сообщник в городе. Точнее, сообщница.

- Верно. Только не обязательно в городе. Они могли просто прибыть раздельно. Но в остальном мысль верная. А теперь пойдём, покажу тебе место преступления и послушаем, что ты скажешь про него.

К чести Эда, при виде останков Клауса он лишь малость побледнел, но в целом сохранил присутствие духа. Осторожно прошёлся по комнате, лавируя между полосами кровавых брызг, посмотрел. Почесал затылок и не очень уверенно начал:

- Взорвалось где-то здесь. Что именно - непонятно. Копоти и гари нет, порохом не пахнет, так что не бомба. Может, баллон со сжатым газом или что-то такое?

- Не зацикливайся на гипотезах, они скорее всего окажутся неверными, когда ты узнаешь больше. Принимай во внимание только то, что ты увидел и понял, а не предположил.

- Погибший находился совсем рядом с местом взрыва. Видно, откуда разлетелись его... части. Те, что легче, отлетели дальше, так что можно прикинуть.

- Хорошо. Что ещё?

- Взрыв не стал причиной смерти.

- Это очевидно. Ещё, смотри ещё.

Эд снова прошагал по комнате из конца в конец, оглядел её с разных сторон.

- Револьвер не трогали, он лежит там же, где и был?

- Если и трогали, то эксперты - я положила его ровно туда, откуда взяла.

- Ага, Эд кивнул, - Тогда. скорее всего, этот револьвер держал погибший. Подожди, получается, это была самооборона? В смысле, Каспий пришёл сюда, хозяин квартиры встретил его с оружием...

- Нет, это совершенно точно не была самооборона при любой трактовке. Это было хладнокровное убийство.

- Ну, не знаю. Если тебя держат на мушке...

Я шагнула к револьверу и подобрала его. Подняла руку и прицелилась Эду точно между глаз. Он дёрнулся, но истерить не стал. А спустя пару мгновений его глаза озарились пониманием.

- Заметил, да? - горько усмехнулась я, - Невозможно не заметить. Это "Доберман", у него калибр такой, что в камору барабана можно большой палец засунуть. Расстояние между Клаусом и Лемом было не больше пары шагов - даже в полумраке совершенно очевидно, что в каморах нет патронов. Клаус не умел стрелять и терпеть не мог насилия. Он не собирался причинять Лему вреда - только припугнуть. А ещё, к своему несчастью, Клаус ничего не понимал в оружии, потому-то и подставился так. Лем совершенно точно видел, что ему ничего не угрожает. И хладнокровно убил беззащитного старика с незаряженным револьвером. Теперь ты понимаешь, с кем мы имеем дело?

Эд помолчал и медленно мрачно кивнул. Проводил взглядом револьвер, который я опустила и бросила на груду книг. Спросил:

- И что мы будем делать теперь?

- Осматривать крыши и прочёсывать промзону. Лема с сообщницей там, конечно, уже давно нет, но, возможно, у нас получится отыскать какие-то следы.

- И, э-э-э... Мы будем делать это вдвоём?

- Конечно же, нет. У меня есть одна идея, где нам взять кавалерию.

Глава 07. Лем. Импровизации

Что делает человека убийцей? Когда кто-то убивает собственными руками - тут и так всё ясно. Он убийца. Когда приказывает убивать другому - ситуация уже более скользкая. Но, тем не менее, большинство согласится, что и тут этот самый кто-то - убийца. А вот если кто-то не убивал сам и не заставлял убивать кого-то другого, а просто не вмешался когда мог предотвратить убийство? Тогда как? Мы с Клаусом никогда не были друзьями, и даже близкими знакомыми нас назвать сложно. И тем не менее, чем больше я думал о произошедшем, тем сильнее меня грызло чувство вины.

Ирма выбирала обувь. Всё, что было в этой небольшой лавке на полках, она уже посмотрела и теперь копалась в большом жестяном ящике в углу - кажется, там были свалены ношеные вещи. Наверное, всё же не стоило давать ей выбирать самой. Что она вообще может понимать в обуви, если у неё материальное тело появилось только сегодня? Нужно было взять первую попавшуюся пару подходящего размера и закончить на этом. Но я решил выгадать немного времени на то, чтобы собраться с мыслями, и в итоге промахнулся сразу по двум пунктам. Во-первых, времени Ирма мне дала куда больше, чем я думал. Во-вторых, собираться с мыслями в моём нынешнем состоянии, кажется, вообще не стоило. Выкинув из головы давящие проблемы текущего момента, я тут же ушёл в нисходящую спираль самокопания. Раз за разом прокручивал перед мысленным взором сцену в квартире Клауса, пока не начал додумывать какие-то детали. Как, например, растерянный и виноватый взгляд, которым Клаус проводил меня, умирая. Я понимал, что не мог рассмотреть ничего подобного в полумраке, да ещё и за считанные мгновения, но образ, нарисованный больной совестью, был навязчив, и я уже не мог отделаться от ощущения, что действительно видел его.

Тикали настенные часы, жужжала бьющаяся в стекло муха. Клерк за конторкой у входа шуршал карандашом по газете - разгадывал кроссворд. Ирма что-то бурчала под нос, то ли недовольно, то ли просто задумчиво. За пыльными стёклами витрины мелькали силуэты прохожих. Ничего, абсолютно ничего не отвлекало меня от мрачных раздумий. Да, Клаус держал меня на мушке, и это может служить оправданием. Но собирался ли он на самом деле стрелять? Насколько я знаю, Клаус был ровно тем, кем выглядел - безобидной архивной крысой. Помню, он долго отказывался принимать наградной револьвер, который ему преподнесли в честь какой-то даты. Вполне вероятно, тот самый револьвер, из которого он в меня целился. Точнее, наверняка тот самый - откуда у него другой?

Брякнул дверной колокольчик. Я покосился на звук, и мой желудок ледяным комом ухнул куда-то вниз. В лавку зашёл полицейский. Пока я ошарашенно перебирал в голове варианты действий, полицейский прошагал к конторке. В мою сторону даже головы не повернул. Они с клерком приятельски поздоровались и завели разговор. Что-то совершенно будничное - о каких-то общих знакомых, росте цен, неприятностях на работе и прочем, о чём обычно говорят знакомые при встрече. Я слушал вполуха и старался не привлекать к себе внимания. Уйти надо было не слишком скоро, чтобы это не показалось полицейскому подозрительным, но и торчать здесь долго не стоило. Чем дольше мы здесь, тем больше вероятность, что что-то пойдёт не так.

Я покосился на Ирму. Она снова стояла у полок и задумчиво крутила в руках походный ботинок с высоким голенищем - всё время забываю, как они правильно называются. На полицейского она не обращала ни малейшего внимания, а вот он на неё время от времени бросал взгляды. Судя по всему, он не думал, что мы пришли вместе, а значит, окликнуть Ирму и поторопить я не мог. Мы с ней слишком по-разному выглядим, и если станет очевидно, что мы спутники, это как раз и может вызвать подозрения. Оставалось только ждать. Чтобы не стоять столбом, я принялся небрежно рассматривать ряды разноцветных детских туфелек на витрине.

- Я и не знал, что ты теперь бродяг в магазин пускаешь, - это полицейский произнёс нарочито громко, глядя в сторону Ирмы. Та не отреагировала. Ожидаемо - её до сегодняшнего дня никто, кроме меня, не замечал.

- Слушай, Бо, ну чего ты докопался? - продавец со вздохом свернул газету, - Покупатель есть покупатель.

- И много она у тебя купила? В смысле, ты её деньги вообще видел?

- Если она решит что-то украсть, то ты уже тут. А до тех пор - отвяжись от моих клиентов.

Тем временем, Ирма, всё так же не подозревающая, что обсуждают именно её, подошла к конторке и со стуком поставила перед продавцом пару тех самых туристических ботинок, а сверху положила длинные носки. Продавец подчёркнуто невозмутимо сверился с ценниками:

- С вас двенадцать сорок. Завернуть?

Вот тут я сообразил, что деньги-то и в самом деле у меня. Так и так господину полицейскому Бо придётся узнать, что мы с Ирмой вместе - надеюсь, он не сочтёт это слишком подозрительным. Я шагнул к продавцу и выложил на конторку пару купюр. Полицейский поднял брови, смерил взглядом меня, потом Ирму, потом снова повернулся ко мне:

- А я гляжу, ты не из брезгливых.

- Надеюсь это не не является нарушением закона? - сохранять спокойствие было сложно, но я постарался изо всех сил.

- Хм. Ну, нет.

- Замечательно. Мы пойдём?

- Да я вас держу, что ли? - фыркнул полицейский, - Валите, скатертью дорога.

Пока на улице Ирма натягивала носки и шнуровала ботинки, я пытался выполнить одновременно две задачи. Отдышаться, успокоив бешено колотящееся сердце и при этом выглядеть спокойным, чтобы не насторожить второго полицейского - напарника болтуна Бо. Тот сидел напротив входа в лавку, выставив ноги из открытой водительской дверцы, и грыз семечки.

- Куда дальше? - спросила Ирма, разобравшись в обувью.

- Пока - до вон того угла, - указал я взглядом, - Уберёмся с глаз полиции.

Мы свернули за угол. Сверлящее ледяное ощущение между лопаток исчезло. Да, все те пару сотен шагов мне и в самом деле казалось, что полицейский внимательно смотрит нам вслед. Оборачиваться, чтобы проверить, я, разумеется, не стал.

- Так куда дальше? - Ирма, кажется, тоже чувствовала себя неуютно. Возможно, даже неуютнее, чем я, что можно понять. Я-то пять лет спустя вернулся в город, ставший чужим, а она впервые в жизни очутилась в реальности, которая для неё лишь очень относительно своя.

- Куда-куда... я бы, например, поел чего-нибудь для начала. Тебе же в таком виде, наверное, тоже теперь надо есть?

- Не знаю. Наверное.

- Ну, в районе живота какие-нибудь необычные ощущения присутствуют?

- У меня сейчас по всему телу необычные ощущения, откуда мне знать?

- Ну да, верно. Сочтём это за согласие.

Поесть решили на ходу, чтобы не задерживаться надолго в одном месте на публике. Я взял на каком-то лотке две порции жареной колбасы с картошкой, завёрнутые в масляную газету. Мы шагали и молча жевали - не знаю, почему молчала Ирма, а я просто тянул время. Очень не хотелось говорить вслух очевидное.

- Ты тянешь время, потому что не хочешь говорить очевидное? - спросила, наконец, Ирма.

- Да. Я не хочу говорить, что теперь, когда... - я хотел сказать "когда мы убили Клауса", но решил, что не стоит, - Теперь, когда Клаус мёртв, у нас больше нет лазейки в хранилище. То есть, её и живой Клаус нам не факт, что смог бы обеспечить, но был шанс. Теперь шансов нет.

- Но мы туда отправимся, - вопросительной интонации в голосе Ирмы не было. Ещё бы.

- Как минимум, мы посмотрим, что там с охраной и прочим. Потому что переть напролом мне не кажется умной мыслью, но и бросать план нельзя. Времени почти не осталось. Если экспедицию уже объявили официально в газетах, значит, подготовка к ней идёт. Да, готовиться будут наверняка долго, но с публикации статьи уже прошло больше двух недель, а мы вряд ли разработаем план проникновения за один вечер.

Удивительно всё же, насколько наше вполне нематериальное мышление зависит от нашего же вполне материального тела. Колбаса была средней паршивости, картошка пережарена, но это была еда - жирная и горячая. Я и сам до этого не обращал внимания на то, как проголодался. Уже почти сутки маковой росинки во рту не было. И вот теперь, набив живот, я вдруг ощутил, что в голове светлеет. Нет, наше положение всё ещё оставалось до крайности хреновым - но всё же не безнадёжным. Что-то вроде света в конце тоннеля я, кажется, разглядел.

- Давай подумаем логически. Хранилище - это не казначейство. Его стерегут, но, по большому счёту, не так уж сильно. Тем более, с этим новым революционным бардаком. Если понаблюдать несколько дней, наверняка можно будет нащупать слабое место.

- А у нас есть несколько дней?

- По идее, должны быть. Зависит от того, как прятаться будем.

- И где мы будем прятаться?

- Это вот как раз хороший вопрос. Я над ним сейчас и думаю.

- А у тебя тут есть какие-нибудь друзья, которые могут нас принять на это время?

- Друзья-то есть, - вздохнул я, - Вот только они меня, скорее всего, сдадут сразу же.

- Такие плохие друзья?

- Да нет, друзья нормальные, это скорее я плохой. То есть, они думают, что я плохой.

- Ты всегда говорил, что любого можно убедить, если очень постараться. Разве нет?

- На убеждение нужно время. И чем меньше собеседник желает тебя слушать, тем больше времени. А его ситуация может и не предоставить. Вон, с Клаусом как вышло...

Вспомнив Клауса, я снова приуныл. Мыльный пузырь оптимизма лопнул без следа. Я проглотил последний кусок картошки, скомкал газету и отправил её в ближайшую урну. Промахнулся, конечно же. Поднял воротник, втянул голову в плечи и зашагал быстрее.

- Куда мы идём? - Ирма догнала меня одним прыжком. Ноги у неё длинные, ей это не составило труда даже при всей её непривычности к физическому телу.

- К хранилищу, - буркнул я, - Чем раньше начнём разведку, тем раньше всё закончим.

Глава 08. Белла. Обмен

Две самые неприятные вещи в жизни: общаться с бывшими и хотеть курить. И то, и другое - давящая близость с чем-то, что тебе уже не нужно. Вторая из этих вещей была со мной весь день, почти с самого утра, а теперь предстояла ещё и первая. Для полноты коллекции.

Эд остановил машину напротив парадного подъезда пограничного министерства. На самом деле, оно и при старой власти называлось иначе, и при новой получило какое-то совсем другое название, но его всё равно все называли просто пограничным министерством - даже сотрудники.

Присохший бинт надо отрывать одним резким движением - чем медленнее тянешь, тем хуже. Я распахнула дверь, стукнула тростью по мостовой и зашагала ко входу. Эд нагнал не сразу, какое-то время пыхтел за спиной, ронял свои карандаши и блокноты, ругался вполголоса. Наконец, поравнялся и, отдышавшись, спросил:

- И что тут?

- Я же сказала - кавалерия. Есть... один знакомый, который должен помочь. Ну, может помочь.

- Важная шишка?

- Год назад был важной. Сейчас - не знаю, но, наверное, тоже. Сейчас нехватка кадров везде, кто ж опытного сотрудника выгонит?

Дежурный на входе встретил нас на удивление искренней улыбкой и поинтересовался целью визита. Наверное, стоило ответить ему тоже как-то по-доброму, но я слишком устала, поэтому просто махнула удостоверением и попросила связать с капитаном Краузе. Дежурный долго шуршал бумагами, потом позвонил куда-то и спросил про капитана Краузе, потом снова углубился в документы. Это чем дальше, тем больше напоминало то самое медленное отрывание бинта, так что я понемногу начинала закипать.

А потом он появился. С этой своей вечной полуулыбкой, вроде бы доброй, но при этом раздражающе снисходительной. С уверенным видом, как будто больше всех знает. И с нашивками майора. Что ж, зато хотя бы понятно, почему дежурный так долго возился.

Майор Марк Краузе заметил меня на мгновение раньше, чем я успела махнуть ему. Кажется, его улыбка стала чуть более натянутой. Не могу осуждать - у самой на лице наверняка была та ещё гамма чувств. Даже Эд, обычно не блиставший проницательностью, явно почуял напряжённость ситуации и активно делал вид, что вообще здесь отсутствует.

- Белла, - Марк, подойдя, кивнул и протянул руку.

- Марк, - кивнула я в ответ и, после мимолётного колебания, ответила на рукопожатие.

- Какими судьбами?

- Долгая история. Давай отойдём куда-нибудь.

- Я сейчас в гараж, давай со мной, по дороге и расскажешь всё.

Оставив Эда возле стойки дежурного, мы направились вглубь здания. Марк ступал широко и быстро, и было отчасти приятно, что он не замедляет шаг ради меня. Но поспевать было непросто. Когда мы остановились перед большой металлической дверью, и Марк полез за ключами, я с удовольствием воспользовалась передышкой.

- Так в чём дело? - он посмотрел на меня искоса, перебирая связку ключей, и я заподозрила, что делает он это всё же специально неторопливо, давая отдышаться.

- Мне нужны твои люди.

- В смысле?

- В смысле, мне нужно прочесать район. Довольно большой. А штатных средств мне на это не выделили.

- Вот что я всегда в тебе ценил, так это прямоту, - Марк вздохнул, - Ты опять во что-то вляпалась перед начальством?

- Нет. Не совсем.

- Хорошо, спрошу чуть иначе: ты ведёшь дело или проявляешь личную инициативу?

- Тут тоже всё сложно. Это дело, но по личной инициативе. И мы долго будем перед дверью торчать? Открывай уже.

За дверью оказалась длинная сумрачная лестница, ведущая в подвал. Марк начал спускаться первым, на сей раз уже не торопясь, и меня это почему-то не раздражало. Я изложила ему ситуацию, и закончила как раз когда мы достигли нижней площадки. Здесь была ещё одна такая же дверь, и её Марк открыл уже без задержки. Мы прошли в огромное помещение с высоким сводчатым потолком. Похоже, когда-то здесь был винный погреб или что-то подобное, но сейчас это был гараж. Мы двинулись между двух рядов грузовых автомобилей, суетящиеся механики не обращали на нас никакого внимания. Марк больше не улыбался.

- Так значит, формально этот Каспий значится в розыске и помечен "особо опасным", но людей тебе твой старик не дал?

- Именно так.

- И это не показалось тебе странным?

- Если честно - нет. Я думаю, он просто решил наконец меня слить.

- А ты не думаешь, что обращение к средствам другого ведомства, тем более того, с которым у вас отношения не самые радужные, не улучшит положения дел?

- Думаю. Я вообще много что сейчас думаю. Но ничего лучше так и не сообразила.

Марк вздохнул и следующие несколько шагов проделал молча. Остановился перед массивным броневиком, замыкающим ряд машин, сунулся по пояс в открытый боковой люк, извлёк толстую тетрадь и уставился в неё отсутствующим взглядом, механически переворачивая страницы.

Я стояла рядом и тоже размышляла о своём. Думы были не особо радостными. Я погрузилась в них так плотно, что не сразу заметила, что Марк уже отвлёся от своих и смотрит на меня.

- Знаешь, Бе, я на самом деле рад, что ты пришла за помощью ко мне.

- А я не рада, что ты снова называешь меня этой овечьей кличкой.

- Прости. Привычка. Я к тому, что всегда полезно взглянуть на ситуацию со стороны.

- По-моему, ты говорил не это.

- Я не вполне понимаю, что именно происходит, поскольку знаю об этом только с твоих слов. А ты, извини, явно предвзята. То есть, смотришь узко.

Я промолчала, хотя хотелось сказать "Ты как всегда" или "Вот потому мы и расстались" или ещё что-нибудь глупое. Марк покосился, видимо, удивлённый моим молчанием, и продолжил:

- Как я понял не столько из того, что ты рассказала, сколько из того, как ты это рассказала, этот Каспий вызывает у тебя очень сильные... переживания.

- Если ты подразумеваешь, что я его боюсь, мог бы так и сказать - в драку я бы не полезла.

- Правда? По твоей трости этого не скажешь.

Я опустила взгляд. Дюралевый набалдашник трости был смят, словно влажная глина. Я медленно разжала побелевшие пальцы. Хорошо бы, чтобы древко не треснуло - набалдашник-то заменить несложно. Хотя конкретно этот мне нравился.

- Прости, - буркнула я под нос.

- Да не за что. Если бы ты и в самом деле решила меня ударить, я бы, скорее всего, даже не успел бы ничего почувствовать.

- Всё, проехали. Ты же знаешь, как я не люблю об этом говорить. Давай лучше к делу.

- Если к делу, то я просто хотел сказать, что не стоит гнаться за Каспием. Когда ты идёшь по следу, это значит, что ты всегда на шаг позади. Стоит подумать о том, куда он направится, и перехватить его там. А чтобы понять, куда он направится, надо знать, что ему нужно. Ты знаешь, что ему нужно?

- Предполагаю. Я думаю, что та тварь, которая им овладела тогда, она... её тянет обратно.

- Преступник возвращается на место преступления, как в книжках?

- Что-то вроде того.

- Тогда следующий вопрос - почему Каспий проник сюда, в столицу, а не в те руины, где всё случилось?

- Понятия не имею. Я даже не уверена, что он действительно хочет туда вернуться. Пока он только убил старика Клауса. Может, устраняет тех, кто как-то причастен к инциденту? Тогда почему не попытался убить и меня?

Марк повертел в руках тетрадь, закинул её обратно в броневик и присел на подножку. Достал портсигар, протянул мне. Я покачала головой: "Спасибо, бросила". Марк кивнул и тоже не стал курить. Я прикрыла глаза и села на подножку рядом с ним.

- Спасибо.

- За что? - кажется, он искренне удивился.

- За трезвый взгляд. Я уже забыла, как это хорошо - думать одну мысль на двоих. Как в мячик играть, перекидывать её туда-сюда.

- Я тоже по этому скучал. И раз мячик у меня, бросаю его обратно. Что может связывать столицу и те руины?

- Кроме людей? Ну, много чего. Там же после инцидента разобрали всё и перевезли в Управление, на склад... стой!

- Что?

- Склад Управления! - я вскочила на ноги. Ему не нужны люди, ему нужно что-то из руин! И именно к Клаусу он направился потому, что Клаус заведовал хранением!

- Вот теперь я верю, что это точно ты, - Марк улыбнулся, - Женщина, у которой внутри неиссякаемый фонтан энергии.

- Да плевать на энергию! Где у вас тут телефон?

Глава 09. Лем. Инфильтрация

Плохой план - это всегда лучше, чем вообще никакого плана. По крайней мере, так всегда говорил мой бывший командир, а он был человеком умным. Правда, я не был уверен, считается ли планом, хотя бы плохим, вариант "придём, посмотрим и будем действовать по ситуации". Интересно, что бы он на это ответил. Жаль, уже не спросишь.

Здание хранилища высилось в паре сотен шагов - внушительный куб без окон, увенчанный полусферическим куполом. Похоже на сахарницу, только сахарницы обычно не смотрятся так зловеще. Или с хранилищем всё было нормально, и это просто я себя накручиваю. Вздохнув, опустил взгляд и чуть не вздрогнул. Лишь мгновение спустя сообразил, что это просто моя собственная тень. Не Ирма - Ирма стояла поодаль и косилась на меня.

- Сделай три шага влево.

- Зачем? - озадаченно спросил я.

- Три шага влево, ко мне.

Я пожал плечами и шагнул.

- И всё же - зачем?

- У тебя фонарь прямо за спиной был. Не стоит привлекать лишнего внимания.

Ирма была права - район в это время суток практически пуст, так что силуэт человека, стоящего и всматривающегося в охраняемое здание, действительно мог вызвать подозрения. Впрочем, в любом случае пора было предпринимать что-то активное. Смотреть на проклятую сахарницу можно хоть до утра, сама собой она не откроется.

Я вздохнул и в очередной раз оценил обстановку. Мы стояли со стороны служебного входа. Цепочка фонарей в решётчатых плафонах освещала двойные ворота с дебаркадером и небольшую дверь рядом. Машин перед воротами не было, рядом с дверью на складной табуретке дремал охранник. За те полчаса, что мы здесь пробыли, не изменилось ровным счётом ничего и, если взглянуть трезво, вряд ли изменится в дальнейшем. Разве что охранника сменят. Стоит признаться хотя бы самому себе, что я не оцениваю ситуацию, а просто тяну время. Как и следовало ожидать, в плане "придём, посмотрим и будем действовать по обстановке" единственным пунктом, не вызвавшим затруднений, оказался первый. На что именно смотреть и как действовать, я сейчас понимал не больше, чем до этого. И потому единственным вариантом оставалось просто действовать. Да, это ещё более дурацкий и бессмысленный план, но ничего иного мне в голову не приходило.

Вздохнув ещё раз, я вжал голову в плечи и зашагал к хранилищу. Ирма последовала за мной без задержки, чуть ли не шаг в шаг. Спросила только:

- План есть?

- Нет, - помотал головой я.

- Тогда что будем делать?

- Ну... для начала проверим, не заперта ли дверь.

- Хорошо, охранника беру на себя.

- Нет.

- Ты с ним вряд ли справишься, не подняв шума.

- Ты не поняла. Охранника мы вообще не будем трогать. Не хочу, чтобы ещё кто-то пострадал.

- Как скажешь. Но он скорее всего проснётся, когда мы начнём возиться с дверью.

- Ну вот если проснётся, то на месте и решим, что делать.

Ирма пожала плечами и замолчала, но начала разминать кисти рук. Она старалась делать это незаметно, но навыки скрытности у неё явно были не сильно выше моих. Я решил ничего не говорить. Если что, успею оставить её прямым приказом. Надеюсь, Ирма всё ещё обязана подчиняться моим прямым приказам.

Охранник спал крепко - его храп мы услышали издали. Он удобно устроился, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Синее форменное кепи в форме ведёрка сползло набок, бушлат с тусклой бляхой был расстёгнут. Поперёк живота у него лежала пристёгнутая к поясу дубинка, а возле сапог стоял большой керосиновый фонарь. Я даже удивился - неужели для поста у важного здания в центре столицы не нашлось электрического?

Ирма подошла к охраннику в упор, ступая неестественно тихо в своих тяжёлых ботинках. Наклонилась к самому его лицу, закрыла глаза и замерла. Потом выпрямилась и показала мне жестом то, что я сам уже понял - спит крепко, проснуться не должен, если не будем сильно шуметь. Я посмотрел на дверь. Под ручкой были приклёпаны две петли, соединённые увесистым замком. Ну вот, кажется, на этом наш план проникновения и закончился. Грузовые ворота мы точно не сможем открыть бесшумно, а ломиться через главный вход смысла нет никакого - охранников там как минимум трое, и они не спят, мы проверили это как только пришли.

Пока я размышлял, что делать дальше, Ирма аккуратно сняла с ремня охранника связку ключей и протянула мне. Надо же. Мне бы ловкости не хватило. И смелости. В первую очередь, конечно, смелости. Я присмотрелся к скважине замка, нашёл ключ с более-менее подходящей по форме бородкой и осторожно, чтобы не звякнуть металлом, попробовал открыть. Замок щёлкнул и повис на откинувшейся дужке. Я посмотрел на Ирму, она в ответ улыбнулась и развела руками.

За дверью был большой склад. Точнее, не склад - помещение, где привезённые вещи выгружают перед тем, как отправить на склад. Не знаю, как оно правильно называется. Несколько разнокалиберных ящиков, стеллажи вдоль стен, оставленная посреди прохода тележка, на которую я чуть не налетел в полумраке. Лампочка здесь горела всего одна, над воротами, так что видно было мало что.

Мы, не сговариваясь, направились к противоположной стене. Проход дальше внутрь здания явно должен был располагаться где-то там. На полпути я услышал снаружи какой-то звук. Я остановился, прислушался и ровно в тот момент, когда удостоверился, что мне не показалось, за воротами скрипнули тормоза автомобиля. Я в панике обернулся к Ирме. Она приложила к губам палец и потянула меня за рукав в сторону. Мы спрятались за каким-то ящиком и стали слушать. Снаружи доносились голоса: один властный и напористый, второй - поначалу растерянный, а затем всё более раздражённый. Эти двое спорили - надо думать, охранник был не особо рад ночному визиту. Затем разговор внезапно оборвался. Как открылась дверь, я не слышал, но приехавший вошёл внутрь - к нам приближались негромкие шаги.

Я замер. Ирма явно старалась совладать со своим дыханием, и получалось у неё плохо. Ожидаемо - она же меньше суток как дышит воздухом. Неизвестный подходил всё ближе, но от двери донеслись шаги второй пары ног. Тот визитёр, что был ближе к нам, остановился и негромко спросил:

- Спрятал? - голос мужчины средних лет, постарше меня, но вряд ли намного.

- Ну, так. Тут и прятать особо негде, - тоже мужчина, чуть моложе, но голос грубее и резче первого, - Оттащил в тень, сразу заметить не должны. Но лучше поторопиться.

- Значит, поторопимся.

Оба быстро прошагали мимо нас. Я не дышал и только потом заметил, что Ирма не дышит тоже. Рассмотреть двоих удалось с трудом, заметил только, что оба довольно рослые и крепкие. Одеты во что-то, похожее на униформу, но какую именно - хрен знает. Могли быть хоть военными, хоть полицейскими, хоть вообще железнодорожниками. Неизвестные скрылись в тенях между ящиками, а минуту спустя у дальней стены помещения мелькнул свет открывшейся и сразу закрывшейся двери. Ещё несколько минут мы стояли, боясь пошевелиться.

- Что-то тут не так, - наконец сказала Ирма шёпотом.

- Определённо.

- Что делаем?

- По-хорошему, надо найти телефон и позвонить в полицию. Или дать знать охране у главного входа.

- Но не в нашем положении.

- Всё так. Не в нашем положении. Поэтому попробуем всё же пробраться к месту хранения артефактов, только очень аккуратно. Нельзя, чтобы они нас обнаружили.

- Это опасные люди.

- Да, я заметил. А у нас оружия нет.

- Я могу попробовать что-нибудь с ними сделать. Но не уверена, что получится.

- Поэтому лучше, чтобы нам не пришлось с ними ничего делать. Лучше, чтобы они вообще не узнали, что мы тут есть.

Мы двинулись вслед за неизвестными, стараясь издавать как можно меньше шума. Проход вглубь хранилища удалось найти без проблем. За ним был ярко освещённый коридор с какими-то табличками, указателями и целой кучей дверей. Похоже, за те годы, пока меня не было, в Управлении успели поменять систему обозначений, потому что единственное, которое я узнал - табличка туалета. Остальное было совершенно бессмысленной для непосвящённого мешаниной разноцветных цифр и букв. Это сильно усложняло дело. В хранилище я бывал всего несколько раз и планировку помнил плохо.

Я стоял, озираясь по сторонам, Ирма вопросительно посмотрела на меня. Я жестом велел ей подождать и прикрыл глаза. Если вдуматься, то всё не так уж и сложно. В здании есть одно центральное хранилище и с полдюжины мелких. Мелкие используются для артефактов, с которыми регулярно работают учёные. Я не знал точного их размещения, но это было не важно - предметы из Шестнадцатого вряд ли находятся в работе. Уж точно не пять лет спустя. Оттуда мало что удалось вытащить в целости. В том числе и членов моего отряда, да. А значит, нам нужно в центральное хранилище, которое так называется не только потому, что главное и самое большое, но и потому, что располагается в самом центре бетонной сахарницы. Пусть я не помнил точного пути к нему, но я представлял общее направление движения, а этого должно хватить. Я махнул Ирме, и мы осторожно пошли по коридору.

Не знаю, сколько мы петляли по переходам и лестницам. Долго. По дороге не встретили никого живого, чему, наверное, стоило бы порадоваться, но проблема была в том, что встретили мёртвых. Два охранника, один попался нам почти сразу, другой несколькими этажами выше. Оба убиты ударом ножа под подбородок - снизу вверх, когда лезвие входит в мозг. Меня продрал мороз по спине ещё на первом трупе, и на втором чувство только усилилось. Я не очень разбирался в рукопашных драках, но очевидно было, что эти двое действительно - крайне опасные люди. Против таких я бы и с пистолетом не решился выйти. А ещё меня беспокоило то, куда они направляются. И подозрения стали уверенностью, когда мы вышли с очередной лестницы в зал, который я узнал. Тут были постелены красивые ковровые дорожки, по стенам висели застеклённые портреты выдающихся сотрудников Управления, а в дальнем от лестницы конце находилась бронированная дверь в главное хранилище.

И она была открыта.

Глава 10. Белла. Встреча

Ненавижу, когда в разговоре кто-то мнётся и мямлит. Нужно соврать? Соври. Хочешь промолчать? Промолчи. В остальных случаях говори прямо всё, как есть. Неужели это так сложно?

Ночной дежурный за стойкой в вестибюле хранилища был живым олицетворением того, что люди не всегда соответствуют твоим требованиям. Я вперилась в него и медленно раздельно повторила:

- Я задала один простой вопрос, подразумевающий ответ "да" или "нет". Случилось ли за последние пару часов что-то странное или необычное?

- Ну... я не знаю, смотря что считать... - встретившись со мной взглядом, дежурный осёкся, - Кнуд вот... то есть, констебль Полман. Он ещё не вернулся.

- Куда не вернулся? И откуда?

- С обхода. С четверть часа как должен был подойти, но пока не видать.

- Да я говорю, он в сортир завернул, вот и всё, - пробурчал напарник дежурного, не отрываясь от заполнения каких-то бланков. Я недовольно покосилась на него и спросила:

- Так что там с констеблем Полманом?

- Мы обходим здание по очереди, - пожал плечами напарник, подняв глаза от бумаг, - На это уходит с полчаса или около того. Кнуд ушёл минут сорок назад. Не вижу поводов для паники.

- Для паники повода нет никогда, - кивнула я, - Паниковать вообще вредно. Но проверить стоит. По имеющимся у меня данным, на территорию может попытаться проникнуть особо опасный преступник.

Оба сразу сделались серьёзными.

- Так а чего ж вы сразу не сказали? - дежурный вытащил из-под стойки кобуру с пистолетом и начал прилаживать её на пояс. - Странное-необычное это одно, а усиленная готовность это усиленная готовность.

Сразу я этого не сказала потому, что не хотела снова оказаться в дураках, как на вокзале. Мне и в самом деле не хотелось выглядеть паникёршей в глазах нижнего чина, да ещё и проходящего по другому ведомству, как бы глупо это ни звучало. Однако, копаться в эмоциях сейчас не было ни желания, ни времени, так что я сделала вид, что не слышала реплики дежурного, и повернулась к Эду:

- Дуй к машине за дробовиком.

- Думаешь... - Эд начал шёпотом, но понял, что его всё равно услышат, так что продолжил в полный голос: Думаешь, надо?

- Надо. Тут сотрудник пропал.

- Да куда он пропал, он на толчке сидит, небось, - буркнул заместитель дежурного, но как-то уже не всерьёз. Свой пистолет он тоже достал и сейчас старательно набивал патроны в магазин.

Никто не возразил, но по лицам было понятно, что и Эд, и дежурный, и даже сам заместитель не верят, что всё окажется лишь совпадением. Эд кивнул и побежал в сторону парковки, а оба констебля не очень охотно, но всё же выбрались из-за стойки. Дежурный поправил ремень и взял под козырёк: "Поступаем в ваше распоряжение!"

Клацнула двустворчатая дверь за спиной - в вестибюль вбежал Эд. В одной руке у него была потёртая "окопная метла", в другой - патронташ. Патронташ. Я так привыкла к специфике работы, как на новом месте, так и на предыдущем, что чуть не упустила самую важную и крайне очевидную вещь.

- У вас спецбоеприпасы есть? - спросила я у дежурного.

- Ну... есть, - ответил он неуверенно и покосился на напарника.

- В сейфе вроде должны быть, - кивнул тот, - Преступник, выходит, непростой?

- Непростой.

- Так а почему сразу не сказали-то? - дежурный вспыхнул, - Знаете, госпожа дознаватель, вы, может, у себя там привыкли вечно недоговаривать, но так не пойдёт. Может, вы ещё что-то решили нам пока не сообщать из важного?

Он был кругом прав. Обычными пулями чудовище, которое я ожидала тут встретить, не получилось бы даже замедлить, не то что уничтожить. Из-за собственной невнимательности, из-за того, что думала о другом, я чуть было не отправила двух человек на верную смерть. Это не дело. Так нельзя. Ещё немного - и получится, что правы окажутся те из моих коллег, что считают меня паникёршей и истеричкой. Как мало всё же надо, чтобы выбить из колеи даже самого устойчивого человека. Просто ударить в нужную точку, можно даже не очень сильно. Лем, чтоб ему пусто было, ровно такой точкой для меня и был. Точнее, не он сам, а...

Я на несколько мгновений плотно прикрыла глаза, выбросив из головы все мысли. Открыла глаза. Посмотрела в лицо дежурному.

- Это было непрофессионально с моей стороны... То есть, простите, мужики. Слишком много всякого навалилось. Мы-то обычный свинец, считай, и не носим - не сообразила, что у других всё не так.

Лица констеблей смягчились. Я кивнула и продолжила:

- Нам противостоит особо опасный преступник категории "альфа-омега", убивший сегодня как минимум одного человека. Живым брать не пытаться, не приближаться, стрелять на поражение с максимально возможного расстояния, с которого сможете попасть.

- Тревогу включать? - спросил заместитель дежурного, кивнув на большой рубильник на стене.

- Нет, - покачала я головой, подумав, - Сколько ещё охраны в здании?

- Марко и этот, рыжий... В общем, двое ещё у грузовых ворот. Обычно один стоит на посту, второй обход делает, потом меняются.

- Хорошо. Значит, вы двое сейчас двигайте туда, как можно незаметнее. Расскажете им о ситуации, потом двигайте в сторону центрального хранилища. Преступник, скорее всего, направился туда.

Дежурный мрачно кивнул. Заместитель полез под стойку, некоторое время звенел там ключами, после чего вынырнул с двумя пистолетными магазинами. Магазины были набиты патронами со знакомой красно-жёлтой маркировкой и сверху поперёк заклеены бумажными пломбами. Один магазин заместитель передал дежурному, второй сунул в карман. Я отрицательно качнула головой:

- Сразу заряжайте. На месте времени точно не будет. Если вопросов больше нет, то выдвигаемся. Вы к грузовым воротам, мы - напрямую к хранилищу.

- Есть вопрос, - подал голос дежурный, - Подкрепление-то вызывать?

- Конечно. Да. Но дожидаться его нам некогда, так что жмите свою кнопку или что у вас там и выдвигаемся.

Дежурный нажал кнопку и мы выдвинулись.

Мы с Эдом, как и было условлено, пошли напрямую к центральному хранилищу. Благо, на старой работе бывать в здании приходилось регулярно, так что его планировку я помнила отлично. Эд держался рядом, держа дробовик в готовности, патронташ он надел наискось, через плечо. Коридоры были пустыми и казались зловещими - не раздавалось ни единого звука, не было ни единого движения, кроме тех, что производили мы сами. Освещение было приглушено для экономии электричества, но даже так его яркости хватало, чтобы отбрасывать чётко различимые тени, и это было плохо, очень плохо.

- Я спросить хотел... - негромко сказал Эд, когда мы миновали очередную развилку, - Ты на вокзале что-то говорила про то, что у Лема тень неправильная.

- Да, - кивнула я, - Это и есть чудовище, которое им управляет.

- Вот я хотел спросить, в кого стрелять, если что? В Лема или в тень?

- Честно? Понятия не имею. Если успеешь, стреляй и туда, и туда.

Эд промолчал. Видимо, задумался над словами "если успеешь". А заодно и я сама задумалась - а успею ли я? Движется эта тварь невероятно быстро, а вот конкретно со скоростью у меня проблемы. Даже Эд наверное будет быстрее меня.

И, раз уж речь о скорости - оружие явно стоит достать заранее. Центральное хранилище уже рядом. Я достала "Малыша" из-под жакета и аккуратно, чтобы не щёлкнуть слишком громко, сдвинула рубчатую планку предохранителя.

Коридор кончился. Эд сделал большой шаг, обогнав меня, и первым зашёл за угол. И тут же, ни мгновением не задержавшись, вскинул дробовик к плечу.

Я успела сообразить, что он кого-то увидел - и даже, в принципе, понятно, кого. То, что он так стремительно отреагировал - это он молодец, не вопрос. А вот что при этом замер на месте, перегородив мне проход - за это ему потом надо будет выволочку устроить.

Если будет какое-то "потом".

Я только сейчас осознала, насколько мне страшно. И насколько медленно тянется время. Все эти многочисленные мысли успели промелькнуть в голове, пока моё тело выдвинулось мимо угла, за спиной Эда, а правая рука поднимала "Малыша" на линию взгляда.

- Ни с места! Управление безопасности! - хороший мальчик Эд оставался хорошим мальчиком до последнего. Не смог просто выстрелить.

Перед нами был зал с главным входом в хранилище. Бронированная дверь хранилища открыта, перед ней - двое. Лем выглядел хуже, чем я его запомнила - ссутулившийся, бледный. Рядом с ним - девчонка из ушастых, странно одетая. Она первой успела отреагировать и явно подбиралась для броска. Оружия ни у одного из них видно не было, но Лему оружие и не требуется.

Я выстрелила в девчонку. Слишком рано и слишком поспешно - пуля взметнула её длинные чёрные волосы и выбила фонтан штукатурки из стены. Сразу следом выстрелил Эд и тоже промахнулся.

Лем разворачивался к нам, было видно, что он путается в собственных ногах и сейчас упадёт на пол. Девчонка метнулась вправо, потом влево, и за эти два прыжка каким-то образом сократила расстояние между нами чуть не вдвое. Перемещалась она потрясающе быстро, но как-то неправильно - как будто тело не успевало её слушаться, из-за чего конечности двигались рвано и неточно.

Надо было убить Лема - он точно опасен. Но эта тощая хэль была неизвестной величиной и, к тому же, вела себя более агрессивно. Я выстрелила в неё ещё раз. И ещё. Третья пуля, кажется, нашла цель - девчонку развернуло, швырнув в сторону. Я оставила её на Эда и прицелилась в Лема.

И поняла, что с ним тоже что-то не так. Не так, как я ожидала увидеть, не так, как я помнила. Эд, наконец, передёрнул затвор - как всё же мучительно медленно работает ручная перезарядка по сравнению с автоматикой. Дуло дробовика развернулось в грудь хэль, которая пыталась найти равновесие.

- Отбой! - заорала я что есть мочи, - Не стрелять! Брать живыми!

Хороший мальчик Эд не колебался и не задавал вопросов - он шагнул вперёд и с разворота ударил девчонку прикладом в лицо. Я бросилась мимо них, на ходу крикнув: "Пакуй её!" и оказалась рядом с Лемом. Лем всё же упал, и теперь пытался подняться. Я ударом ноги повалила его обратно на ковёр, наступила на грудь и направила "Малыша" в его переносицу. По лицу моего бывшего напарника катились крупные капли пота, глаза были широко распахнуты, губы тряслись. Он коротко дёрнулся, как придавленное насекомое, и замер. Под ним, на красной ковровой дороже темнела тень. Почти не видимая и наполовину перекрытая моей собственной, но я уже успела рассмотреть её до этого. Это была самая обычная человеческая тень.

Глава 11. Лем. Тишина

Принято считать, что в момент смертельной угрозы у человека перед глазами проносится вся жизнь, а в голове вертятся мысли о том, правильно ли он эту жизнь прожил. У меня есть некоторый опыт пребывания на волосок от смерти, поэтому точно могу сказать, что это чушь. Никакого кино с твоей биографией не показывают, и думаешь ты о чём угодно, только не об экзистенциальных вопросах. Вот и сейчас мне прямо в переносицу наведено дуло, огромное, как железнодорожный тоннель, а я разглядываю женщину, которая его держит.

Белла всегда одевалась элегантно, даже полевое снаряжение на ней сидело как-то шикарнее, чем на всех остальных. А сейчас она выглядела странно. С одной стороны, всё тот же изящный силуэт - ну, насколько я мог видеть. Поначалу не успел рассмотреть, а потом ракурс стал неудобным. С другой - нормально он смотрелся бы разве что на фотокарточке, в реальности глаза резало какое-то невероятно дикое сочетание цветов, будто бы вещи покупались по чёрно-белым картинкам из каталога.

- Ну ладно, Лем, - прошипела Белла, глядя куда-то мимо меня, как будто на пол, - У тебя есть тридцать секунд чтобы объяснить, почему я не должна убить тебя здесь и сейчас.

- Там, - я мотнул головой в сторону двери хранилища, - Там другие. Опасные.

- Думаешь, они тебе помогут?

Наверное, стоило сформулировать более внятно, но у меня всё никак не получалось собрать мысли. Я отчаянно пытался сложить хотя бы пару слов в логически связную цепочку, и не преуспевал. И, опять же, меня удивляло, что по ощущениям, причиной этого было не оружие, смотрящее в лицо, а сочетание жёлтого жакета Беллы с ярко-красным платьем. И огромные, на половину лица, солнечные очки в роговой оправе, максимально неуместные ночью, да ещё и в помещении.

- Сколько их? Как вооружены?

- Они не со мной, - сумел выдавить я, - Не знаю, кто они.

Белла прищурилась с явным скепсисом, после чего махнула своему напарнику и указала на меня, а сама повернулась ко входу в хранилище. Парень с дробовиком переводил прицел с меня на Ирму и обратно, а я снова думал не о грозящей мне прямо сейчас опасности, а о совершенно не относящихся к делу вещах. То есть, рассматривал оружие Беллы - теперь, когда оно не упиралось мне между глаз, это можно было сделать. Здоровенная, почти в руку длиной, пушка. Похоже, обрез винтовки, только не обычной, а из этих новомодных, которые перезаряжаются автоматически, как пистолет. Приклад отпилен, на конце укороченного ствола - массивный набалдашник с отверстиями по бокам. Весить эта штука должна ого-го сколько, но Белла держала её одной рукой без видимых усилий, кажется, даже особо не сжимая пальцев.

Повисла тишина. Из хранилища не доносилось ни звука. Белла покачала головой и громко произнесла в сторону двери:

- Я была в этом хранилище не один десяток раз и точно знаю, что выход из него только один. Охрана слышала стрельбу и уже вызвала подкрепление, так что деваться вам некуда, кто бы вы ни были. И четверти часа не пройдёт, как здесь будет полно вооружённой полиции. Не усложняйте себе жизнь и просто выходите с поднятыми руками.

Ещё до того, как она успела закончить фразу, из прохода выкатился небольшой картонный цилиндр, дымящийся с одного конца. Я успел крикнуть что-то, а потом цилиндр лопнул с ужасающим грохотом и яркой вспышкой.

От моего лица он был не дальше вытянутой руки, поэтому в себя я пришёл очень не сразу. Когда зайчики в глазах немного рассеялись, драка всё ещё кипела. Белла кружила по помещению с одним из неизвестных в форме. Обреза винтовки она лишилась и теперь держала перед собой прогулочную трость. Её оппонент перебрасывал из руки в руку длинный нож. Напарник Беллы и второй неизвестный катались по полу, сцепившись и осыпая друг друга градом ударов. Они, наверное, орали и матерились, но слух ко мне пока не вернулся, в отличие от зрения.

Спустя пару мгновений я осознал, что перемещаюсь. Ковровая дорожка под моей спиной скользила, потолок уплывал, а ещё меня крепко держали под мышки. И тащили. Ирма. Охранная система продолжает делать то, для чего предназначена.

Тот неизвестный, что противостоял Белле, резко бросился вперёд, делая выпад. Белла попыталась увернуться, и вышло это у неё неуклюже и медленно - похоже, она ещё не отошла от взрыва той странной гранаты. Я так и не понял, было ли случившееся дальше мгновенной импровизацией или случайностью. Никогда не умел драться и не понимал, как это делается. Белла говорила, что главное в этом деле - успеть воспользоваться моментом, вовремя увидев его, но для меня это были просто красивые слова, так же, как для неё мои рассказы о тонкостях обезвреживания ловушек.

Нож вошёл в плечо, распоров жёлтую ткань, Белла вместо того, чтоб отшатнуться, подалась вперёд, отпустив свою трость, схватила противника обеими руками и сломала. Мой разум не сразу переварил эту картину. Рослого крепкого мужика скомкали, словно человечка из спичек и швырнули в сторону. Белла повернулась ко мне. Тёмных очков на ней не было, видимо, она потеряла их когда-то в начале боя, поэтому теперь я отчётливо видел её глаза. Пустые, без зрачков и радужек, равномерно-серебристого отлива, словно два стальных шарика, вставленных в глазницы.

Вот в этот момент я заорал. Белла, пошатываясь, шагала ко мне, её руки были в крови и клочьях кожи врага, на плече растекалось пятно её собственной крови, а металлические глаза смотрели... нельзя было понять, куда они смотрят, и это было чуть ли не страшнее всего остального.

Хватка на моих плечах исчезла. Ирма перешагнула меня и двинулась навстречу Белле. Мне только и оставалось, что отползать самому. Всё так же, лёжа на спине, боясь оторвать взгляд от женщины, которая приближалась и надеясь, что вторая женщина, которая сейчас меня защищает, до этого тащила меня в верном направлении, то есть, поближе к выходу.

В ушах у меня всё ещё плыл стеклянный звон, поэтому выстрела я не услышал. Собственно, я его и не увидел, так как мой взгляд был прикован к Белле. Поэтому когда она вдруг коротко дёрнулась и осела на пол, я не сразу понял, что произошло. Второй неизвестный в форме приподнялся, опираясь на локоть, над неподвижно лежащим напарником Беллы и держал дымящийся пистолет. Затвор пистолета остановился в заднем положении - даже я, хоть и не разбирался никогда в оружии, знал, что это случается, когда кончаются патроны.

Ирма, не размышляя ни секунды, развернулась, снова подхватила меня и потащила прочь. Последнее, что я увидел - как неизвестный отбросил пустой пистолет и пополз к искалеченному телу своего товарища.