Столик по диагонали

Глава 1

В уютном кафе напротив театра было людно. В такое время там всегда собиралось много народу, ведь до начала спектакля оставалось два часа. Не много и не мало, чтобы насладиться неспешной беседой за бокалом игристого.

В театре давали «Чайку». Сколько «Чаек» она видела за свою жизнь? Не счесть. Она любила пьесы Чехова, но не их постановки. Всегда было что-то не то: слишком затянуто, чересчур истерично, излишне современно, до тошноты пошло! Она дала «Чайке» еще один шанс. Последний.

О новом посетителе возвестил дверной колокольчик, и тут же звон потонул в оживленном гуле разговоров, треске кофемашины, мерном постукивании льда в шейкере и шорохе снующих туда-сюда официантов.

Она, раскрасневшаяся с мороза, разматывая на ходу уютный шарф, вплыла в зал сквозь узкий коридор, и тут же стала частью этого муравейника.

— Вы бронировали? — поинтересовалась официантка, пытаясь перекричать нарастающий гул.

— Да. Столик на двоих. 17:00.

— Имя.

— Мира.

Официантка погрузилась в журнал, скрупулёзно заводила ручкой по именам пока новая посетительница оглядывала публику.

— Пойдемте, — бросила наконец официантка и ринулась к бархатному дивану, хватая на ходу меню.

Любимый столик у окна, в самом уголке. Тусклая лампа, в тонкой вазе одинокий цветок, а за окном кружит снег.

Мира присела, скользнула глазами по знакомым строкам меню и тут же вновь подняла голову.

«Как много в ресторане женщин! Да, да именно женщин. Их почему-то всегда больше: мамы с дочками всех возрастов, закадычные подружки, разговорчивые коллеги, приветливые знакомые. Как хочется видеть больше влюбленных. А может, просто мужчины не жалуют театр?» — думала Мира, изучая гостей кафе. Потом скользнула к изящным наручным часам: 17:20.

— Опять опаздывает!

За соседним столиком что-то бурно праздновали, то и дело взрываясь безудержным смехом и звоном бокалов.

Не сказать, чтобы Мира любила рассматривать людей, скорее наоборот — она предпочитала примерять образ безразличия и лишний раз не сталкиваться ни с кем глазами, но в этот вечер все было иначе. Она перебегала от одного посетителя к другому — все были заняты своими делами и Мира расслабилась.

За точно таким же столиком, только по диагонали, сидел мужчина. Один. В эту самую минуту во всем кафе нашлось лишь два неполных столика: Миры и его. Она посмотрела на мужчину. Он посмотрел на нее. Ни единой эмоции на лице. Мира смутилась и тут же отвела взгляд. К такому она была не готова. Хотя, что стоило ей просто улыбнуться в ответ и спокойно отвести глаза, будто она легкомысленно скользила по залу, случайно зацепилась за него, виртуозно крутанулась, высвободилась и полетела дальше? Но нет.

Мужчина показался Мире знакомым, вот только где и когда она его видела — припомнить никак не удавалось. Мира отвела глаза, еще раз посмотрела на часы и вновь повернулась в сторону мужчины: его взгляд был по-прежнему прикован к ней.

Средних лет, ее ровесник, не герой ̶ любовник уж точно, скорее «сын маминой подруги» — таких безоговорочно нарекают — хороший мальчик и настоятельно рекомендуют присмотреться. Одним словом — не типаж Миры.

Мужчина смотрел на Миру не отрываясь, не моргая, не улыбаясь — просто глядел и все, а она не понимала почему отвечает ему той же монетой.

— На работе аврал!

Миру обдало прохладным порывом ветра. Краснощекая Ната уже тянула руки и увлекала подругу в объятия. Мира наконец-то оборвала невидимую нить, приковавшую ее взгляд к таинственному незнакомцу, и тут же стряхнула с себя, как наваждение.

— Ната, ты в своем репертуаре! Давай скорее делать заказ, а то опоздаем, — бросила Мира, и по лицу ее заиграла улыбка, а руки почему-то сами запрыгали в бурной жестикуляции, что было для нее совершенно не свойственно. От слова совсем.

Ната ловко развернула свое пальто и втиснула в самую гущу едва держащейся на ногах, разбухшей вешалки, плюхнулась на стул и тут же погрузилась в меню, незамедлительно захлопнула его и подытожила:

— Как всегда!

Мира утвердительно кивнула.

— Экспериментировать не будем.

Официантка неразборчиво застрочила в блокноте и тут же исчезла.

— Ты только представь! Мой всё-таки выклянчил телефон!

— Да ты что? — удивилась Мира. — Сдалась?

— Меня приперли к стенке: щенок или новый смартфон!

— Жестко.

— Ну и конечно же, он сидит в нем с утра до вечера, — Ната перешла на заговорщицкий тон. — А еще ему написывают две одноклассницы.

— И ты, конечно же, читаешь их переписку, — укорила Мира.

— А как иначе? — возмутилась Ната. — Он совсем маленький, а они не по годам развиты. Третий класс, а уже красятся!

— О времена, о нравы! — улыбнулась снисходительно Мира.

— У одной мать с отцом разошлись. Ее из школы встречает бабка, ну, в смысле, свекровь, которая, и рассказывает мне все подробности.

— Мрак!

— А у Веры, ну, той, с которой я хожу в бассейн, муж загулял.

Мира кивнула уже без участливой улыбки.

— А знаешь, как она это обнаружила?

Мира молчала.

— На приеме у гинеколога.

— О, боже, Ната! Ну не за столом же!

— Все они одинаковые. Взять хотя бы моего бывшего и его новую жену.

Дальше Мира не слышала. Ей очень хотелось остановить нескончаемый поток новостей и крикнуть:

«Ната, прекрати! Что произошло в твоей жизни за то время, что мы не виделись? Не в жизни одноклассников твоего сына и их родителей, не в жизни твоих знакомых и коллег по работе, бывшего мужа с его нынешней, а в твоей!»

Но она промолчала. Впрочем, как и все последние годы. Не хотелось портить вечер.

Тарелки опустились на стол, они чокнулись бокалами с игристым, и Ната продолжила светский обзор своих нескончаемых знакомых. Все-таки нынче школьные классы переполнены. Тридцать учеников — про всех выслушать та еще пытка.

Мира чувствовала себя бесконечно одинокой. Она бросила взгляд по диагонали — он смотрел на нее. Потягивал какую-то прозрачную жидкость с долькой лимона в пузатом бокале. Мира поежилась. Его взгляд пробирал до мурашек.

— Ты меня вообще слышишь? — обеспокоено спросила Ната.

Мира вздрогнула. Ната проследила за взглядом подруги.

— Ты его знаешь?

— Актер, — бросила безразлично Ната, — частенько тут сидит. Ты что, не замечала?

Мира отрицательно мотнула головой.

— А вот, кстати, и его фото на стене.

Мира перевела взгляд на небольшой постер с какого-то спектакля и уловила знакомые черты, только с другой прической и в гриме, но это, без сомнения, был он.

— Точно! Актер. А я все никак не могу понять, откуда мне знакомо его лицо.

— Мать, ну ты даешь. Он играл в той скандальной постановке, ну помнишь, про труппу из захудалого театра. Там умирает директор, и они ждут, кого же им пришлют на замену.

— Не помню.

— Не важно. Ну так вот, представляешь, он мне заявляет, что я запрещаю ему видеться с ребенком! Я! Это все козни его новой жены, которую он конечно же не любит.

Ната нагнулась к Мире и прошептала:

— Вчера написал, что следит за мной! — прыснула с плохо скрываемой радостью Ната.

Мира ковыряла вилкой салат с артишоками, затем поднялась и кинула на ходу:

— Скоро вернусь.

Направилась в дамскую комнату. Проходя мимо столика по диагонали, она вновь посмотрела на мужчину — он улыбнулся в ответ и покраснел.

Мира не понимала, что с ней творится. Она не видела никого вокруг, она не слышала ничего вокруг. Она знала только одно: если посмотреть в сторону стола по диагонали — она утонет в его глазах.

Закрывшись в дамской комнате, она застыла у зеркала, уперевшись руками в холодный кафель раковины. Уже немолодая — гусиные лапки вовсю скачут вокруг глаз. До боли отчаявшаяся и даже запретившая себе думать об отношениях, но где-то в самой глубине души, все еще надеявшаяся на счастье. Но разве можно всерьез запретить себе ждать?

И тут же в памяти полетели: неудача с одноклассником, выбравшим другую; с одногруппником, не обращавшим на нее никакого внимания; случайный парень, не ответивший взглядом; знакомый друзей, который предпочел помоложе; развалившийся брак и тяжелый развод; отчаянные попытки знакомств в сети и угасающая с каждой новой неудачей надежда.

Ручка запертой двери запрыгала туда-сюда. Мира вздрогнула, возвращаясь из тягостных воспоминаний в дамскую комнату.

— Вдруг это он? — с ужасом и, одновременно, надеждой подумала Мира.

Спешно умылась холодной водой и распахнула дверь — никого.

Она вернулась к Нате. Столик по диагонали был пуст.

«Чайка» пролетела мимо.

Прошло несколько месяцев, Мира и думать забыла о таинственном мужчине. И вот в один мартовский день она случайно оказалась в кафе напротив театра: заскочила перекусить и вновь умчаться по своим бесконечным делам.

Зал оказался абсолютно пуст. Даже удивительно было ощущать себя единственным посетителем, но, сказать по правде, Мире так нравилось гораздо больше. Она выбрала привычный диванчик в углу, распахнула ноутбук, и пока тот загружался, бросила взгляд на столик по диагонали. Конечно же, никого. Мира выдохнула с каким-то небывалым облегчением и погрузилась в работу.

Молчала кофемашина, шейкер терпеливо ждал своего часа на полке, официанты сонно перемещались по залу, лениво перекидываясь на ходу парой фраз.

Мира задумчиво глянула в окно. По бульвару неспешно прогуливались прохожие, доставая зонты. Налетал очередной мокрый снег. О новом посетителе возвестил колокольчик. Мира оторвалась от окна и посмотрела на столик по диагонали. Пусто.

Он шел неспешным шагом в дальний угол зала, закинул на крючок свою куртку, стряхнул капли, присел на диван, попутно строча что-то в телефоне, отложил его в сторону и поднял голову. Скользнул по Мире взглядом и опустил глаза, но тут же поднял их обратно, словно отказываясь верить в увиденное. Их взгляды пересеклись. Мира вспыхнула. Он улыбнулся.

Щеки пылали огнем! Она спряталась за крышкой ноутбука и ринулась бронировать билет на пятницу — непременно в первый ряд — его партия! Страничка предательски застыла. Мира нервно кликала мышкой, потом вынырнула из своего укрытия и бросила взгляд на столик по диагонали — мужчина был в ее власти. Сайт висел, а они тонули в глазах друг друга.

Колокольчик! О, нет! Только не это! Только не сейчас…

Такое хрупкое единение было вероломно нарушено. Он повернулся к двери.

— Петр, — плыла по залу прима, сбрасывая на ходу леопардовое пальто, — на следующей неделе премьера, а у нас ничего не клеится.

Мира спряталась в ноутбук. В груди неприятно кольнуло, а в голове тут же пронеслась мысль: «Ну, ты и дура!»

— Мне суши и капучино на соевом молоке. И побыстрее, мы очень спешим.

Жеманная актриса рухнула на диван рядом с Петром, выудила из сумки пьесу, и не умолкала больше ни на секунду.

Мире стало невыносимо тошно в этом уже непустом зале, и она, захлопнув крышку так и не отвисшего ноутбука, спешно засобиралась. В сторону столика по диагонали принципиально не смотрела, а вот мужчина ловил каждое ее движение. Видя, что Мира направилась в дамскую комнату, он тут же вскочил.

— Петр, ты куда? — протянула актриса, — мы еще не закончили!

Он подлетел к официантке и что-то зашептал той на ухо, кивая в сторону столика, за которым минуту назад сидела Мира, а потом вытащил из кармана контрамарку и протянул. Официантка услужливо закивала головой.

Петр бежал из кафе сломя голову.

Актриса требовала немедленного внимания официантки.

Мира стояла в дамской комнате, уперевшись руками в холодный кафель раковины и пристально смотрела на себя в зеркало.

«Господи, Мира, ну сколько можно? Актер? Ты серьезно? У тебя с обычными мужчинами ничего не клеится, так ты решила теперь обратиться к людям искусства?»

— Какой ужасный бред! — прошептала Мира.

Она сполоснула лицо холодной водой и вышла на улицу.

Официантка проводила довольным взглядом удаляющуюся Миру, достала из кармана контрамарку на премьерный спектакль, пробежалась по ней глазами и, с улыбкой до ушей, спрятала обратно.

Июньская жара сводила с ума. Мира валялась все выходные дома, бесцельно переключала каналы телевизора и не могла остановиться ни на одном. Время от времени она выключала телевизор, брала книгу с прикроватной тумбочки и начинала читать, но уже через пару страниц теряла всякий интерес, захлопывала и откладывала в сторону. Доставала другую, но ее, да и все последующие, ждала такая же участь.

Мира ощущала себя в тупике, из которого не видела выхода. Жизнь казалась топким болотом. Она много думала о том, что надо что-то менять, искала новую работу, просматривала курсы повышения квалификации, прикидывала, какую бы профессию еще могла освоить, но все это так и оставалось лишь мыслями и рассуждениями вслух. Ей казалось, что сделать шаг просто нет сил. Сейчас нет сил, но, может быть, завтра они появятся. А может, послезавтра. А может, после, после…

На тумбочке зазвонил телефон, и Мира нехотя потянулась рукой к трубке.

— Слушай, у меня тут случайно оказался лишний билет на сегодняшний спектакль, — выпалила Ната.

Мира тяжело вздохнула и недоверчиво проронила:

— Случайно?

А про себя подумала: «О, нет! Я не осилю. Мыть голову, одеваться, укладывать волосы, краситься…»

— Ну, да. Пригласила своего бывшего, а он слился! Вот, козел! Ну, пожалуйста! Там всего одно отделение, без антракта. Мне столько надо тебе всего рассказать!

Мира посмотрела на часы.

— Слушай, давай сразу у входа в театр, без кафе.

Ей было неловко, но и слушать о чужой жизни Мира больше просто не могла.

Они сидели в первом ряду небольшого зала, где не было никакой сцены — протяни руку и дотронешься до актеров. Спектакль шел полным ходом. Ната наклонилась к Мире и прошептала:

— Узнаешь?

Она ничего не ответила, только вспыхнула.

За длинный стол в крайнем правом углу присел Петр — прямо по диагонали — и посмотрел на нее.

Мира боялась дышать, она не сводила глаз со сцены. Каждая реплика, каждый жест был обращен к ней, Мира не сомневалась в этом ни секунды. Его роль была небольшая, но играл Петр восхитительно, так проникновенно и тонко, так упоительно и жадно, что Мира дрожала всем телом.

— Кстати, я тут прочитала парочку недавних интервью, оказывается, он влюблен, — хихикнула Ната, — утверждает, что навеки и бесповоротно!

Мира улыбнулась, по душе разливалось тепло. Она смотрела на него, он был весь обращен к ней.

«Влюблен! Неужели, правда?»

Мира закусила губу, и вся подалась вперед.

— В одну замужнюю актрису, — продолжала Ната, — поклялся, что будет верен ей до конца своих дней!

Улыбка сползла с лица Миры. Она побледнела, оторвала взгляд от сцены и уставилась на Нату. Дурнота медленно, но, верно, обволакивала ее своим коконом. Мира задыхалась. Она схватила сумку и бросилась опрометью из зала. Петр с недоумением проследил за ней взглядом, но, спохватившись, тут же взял себя в руки и продолжил играть.

Мира сидела в кафе напротив театра, где было привычно людно. Оживленный гул разговоров, треск кофемашины, мерное постукивание льда в шейкере для коктейлей и шорох снующих туда-сюда официантов. Ехать домой, к привычному одиночеству, не хотелось совсем. На экране телефона беззвучно мелькали пропущенные звонки Наты. Неприятный осадок до сих пор подступал к горлу. Мира пыталась заглушить его кофе и задумчиво смотрела в окно.

Дверной колокольчик возвестил о новом посетителе и тут же утонул в безудержном веселье.

Петр решительным шагом направлялся к столику Миры, к столику по диагонали.