Стокгольмский синдром

Глава 1. Гавань Нейтралитета, Призрак Альбиноса и Тихий Город

Гётеборг, весна 1943 года.

Крупнейший порт нейтральной Швеции встретил меня не серым отчаянием Копенгагена, а деловитой суетой и запахом… свободы? Нет, скорее, запахом больших денег и скрытой тревоги. Швеция балансировала на тонкой грани между воюющими сторонами, извлекая выгоду из своего нейтралитета, но прекрасно понимая, что пожар мировой войны может в любой момент перекинуться и на неё. Гётеборг был переполнен судами под разными флагами, моряками со всего света, бизнесменами, дипломатами, беженцами и, конечно, шпионами всех мастей. Воздух здесь был густо пропитан интригами и недоверием.

Я сошёл на берег под видом Эйнара Ларсена, норвежского моряка, ищущего работу. Документы, выданные датским Сопротивлением, были неплохими, но легенда требовала подкрепления. Меня должны были встретить. Но кто и когда – оставалось неизвестным. Капитан «Ориона», выполнив свою часть сделки, лишь пожал плечами и посоветовал поискать удачи в портовых тавернах или обратиться в норвежское консульство (последнее было для меня исключено).

Я решил не светиться и снял дешёвую комнату в гостинице для моряков недалеко от порта – шумное, прокуренное место, где легче было затеряться. Первые пару дней я просто осматривался, изучал город, пытался понять его ритм, определить опасные зоны и возможные места для контакта. Гётеборг был не похож ни на мрачный Берлин, ни на меланхоличный Копенгаген. Это был город торговли, деловой хватки, но под этим фасадом чувствовалась напряжённость – шведская полиция SÄPO (Служба безопасности) работала активно, вылавливая и чужих агентов, и своих собственных радикалов. Нужно было быть начеку.

В один из дней, бродя по лабиринту улиц у гавани, я заглянул в небольшой букинистический магазин. Старая привычка – в таких местах иногда можно было найти не только интересную книгу, но и неожиданную информацию или даже тайник. Перебирая пыльные фолианты, я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, внимательный, изучающий.

Я медленно обернулся. В другом конце тесного помещения, у полки с редкими изданиями, стоял человек, который сразу привлёк внимание. Он был высок, строен, одет в безупречный, хотя и немного старомодного покроя, чёрный костюм. Но поражала не одежда. Он был альбиносом. Абсолютно белая кожа, длинные молочно-белые волосы, стянутые сзади простой чёрной лентой. И глаза… глаза у него были красными. Не воспалёнными, а именно ярко-красными, рубиновыми, и смотрели они на мир (и на меня) с каким-то странным, нечеловеческим выражением – смесью усталости, презрения и затаённой боли. В его облике было что-то завораживающее и одновременно отталкивающее, нездешнее.

Наши взгляды встретились на мгновение. Я почувствовал… странный холодок. Будто заглянул в бездну. Альбинос чуть заметно скривил тонкие бледные губы в подобии усмешки, кивнул – не мне, а скорее, своим мыслям – и, взяв с полки какой-то тонкий том в чёрном переплёте, направился к выходу. Проходя мимо, он бросил на меня ещё один мимолётный, но пронзительный взгляд своих красных глаз, и тихо произнёс, почти не шевеля губами, с едва уловимым французским акцентом:

– Интересное место… для охоты на призраков прошлого, не так ли, мсье?

И вышел из магазина, оставив меня в недоумении и с неприятным холодком вдоль позвоночника. Кто это был? Что за странные слова про «призраков прошлого»? Он обращался ко мне? Или просто говорил сам с собой? Альбинос с красными глазами… Что-то смутно знакомое шевельнулось в памяти, какой-то образ из забытой легенды или сна… Но я отогнал эти мысли. В этом городе хватало и реальных странностей, чтобы ещё обращать внимание на каждого эксцентричного иностранца. Хотя этот тип… определённо был не из простых.

Странная встреча в книжной лавке не выходила из головы, но времени на размышления о загадочных альбиносах не было. Сигнал от связного должен был поступить в любой момент, и нужно было быть к этому готовым. Я вернулся в свою гостиницу, прокуренную и шумную, как всегда. Сел за столик в углу общей залы, заказал кружку дешёвого пива и стал ждать, наблюдая за разношёрстной публикой – моряками, докерами, мелкими торговцами.

Контакт произошёл неожиданно и буднично. Ко мне подсел немолодой мужчина в затёртой кожаной куртке, похожий на портового рабочего или механика.

– Места свободные есть? – спросил он по-шведски с заметным норвежским акцентом. Я кивнул. Он сел напротив, достал кисет с табаком, начал сворачивать самокрутку. – Говорят, Ларсен, ты работу ищешь? На юг собираешься? В Осло нынче неплохо платят тем, кто с руками. Есть судно одно, угольщик, как раз набирает команду. Завтра утром отходит. Если интересно…

Он понизил голос.

– …капитан спрашивал, не найдётся ли кого, кто знает, пошла ли уже селёдка.

Вот оно! Пароль! Тот самый, который я получил в Копенгагене.

– Слышал, что неплохо пошла, – ответил я так же тихо, стараясь не выдать волнения. – Говорят, улов хороший. Сам думаю к югу податься, если подвернётся что.

Мужчина кивнул, прикурил самокрутку.

– Значит, верно говорят. Ждут тебя. Сегодня, в девять вечера. Адрес… – Он незаметно сунул мне под стол сложенный вчетверо листок бумаги. – Будь осторожен. Город тихий только с виду. Особенно для таких, как мы.

Он докурил свою самокрутку, кивнул мне и вышел так же незаметно, как и появился. Я развернул листок. Адрес какой-то квартиры в тихом жилом районе, недалеко от центра. Имя – Свенссон. Явка.

В девять вечера я был на месте. Обычный доходный дом, ничем не примечательный. Поднялся на нужный этаж, позвонил условным сигналом. Дверь открыла пожилая женщина с добрым, но усталым лицом. Проводила меня в гостиную, где меня уже ждал человек – судя по всему, местный резидент Центра. Мужчина средних лет, интеллигентного вида, в очках.

– Товарищ… Ларсен? – спросил он по-русски, когда женщина вышла. – Прошу. Присаживайтесь. Меня зовут Петер. Рад, что вы благополучно добрались. Ваши материалы из Копенгагена получены. Центр высоко оценил вашу работу. И вашу стойкость. Мы скорбим о потере товарища «Виолин».

Я коротко кивнул, принимая соболезнования и оценку Центра. Разговоры о «Виолин» были сейчас лишними. Боль утраты ещё не утихла.

– Что дальше, Петер? – спросил я прямо. – Каковы инструкции?

– Инструкции… – Петер потёр стёкла очков. – Для начала – небольшой отдых и восстановление. Вам нужны новые, более надёжные документы. Легенда шведского инженера или коммерсанта. Этим займутся наши люди здесь. Пока побудете в этой квартире, она безопасна. А потом… потом будет видно. Центр решает, где ваши навыки потребуются больше. Возможно, вернётесь в Штаты. Возможно, останетесь в Европе. Война в самом разгаре, работы хватит всем.

– Есть какие-то сведения о том, что произошло на острове Мён после моего ухода?– спросил я. – О британской группе? Об их командире?

Петер покачал головой.

– Информация обрывочная. По нашим данным, британцы понесли потери. SOE запросило у датского Сопротивления (не у наших людей, у других ячеек) содействия в эвакуации остатков группы. Удалось ли им это – неизвестно. Командир группы, полковник… по некоторым данным, его фамилия действительно Грейсток… числится пропавшим без вести. Тело не найдено. Ходят странные слухи о том, что там произошло… о каких-то животных… или не животных… Но это скорее домыслы местных. Гестапо тоже проявило активность, но, похоже, они ничего конкретного не нашли. Мы считаем инцидент исчерпанным. Главное – «Никсэ». Данные, которые вы добыли, уже изучаются нашими специалистами. Они считают, что это действительно прорыв в акустике, возможно, связанный с инфразвуком. Очень опасная технология в руках врага. Ваш саботаж был крайне своевременным.

Значит, полковник Грейсток действительно пропал. И слухи… Значит, те следы в бункере заметил не только я. Что же там всё-таки случилось? И куда он мог деться? Мысли снова вернулись к странному альбиносу в книжной лавке. «Охота на призраков прошлого»… Не мог ли он иметь отношение к этим событиям? Маловероятно. Но слишком много странностей происходило в последнее время.

– Пока будете здесь, Петер, не могли бы вы кое-что для меня выяснить? – спросил я.

– Что именно? Если это в моих силах…

– Меня интересует один человек. Возможно, француз. Высокий альбинос с красными глазами. Одет в чёрное, держится… странно. Я видел его сегодня в городе. Возможно, это кто-то из эмигрантских кругов? Или кто-то, кем интересуется SÄPO?

Петер удивлённо поднял брови.

– Альбинос? С красными глазами? Здесь, в Гётеборге? Не слышал о таком. Очень приметная личность. Я поспрашиваю по своим каналам, но… звучит как персонаж из готического романа, а не реальный человек. Вы уверены, что не ошиблись? Усталость, нервы…

– Я уверен в том, что видел, – твёрдо сказал я. – Просто проверьте, если возможно. Без лишнего шума.

– Хорошо, Ларсен, я проверю, – кивнул Петер, хотя в его глазах читался скепсис. – Но не ждите быстрых результатов. В этом городе много странных личностей оседает. А теперь – отдыхайте. Вам нужно восстановить силы. Связь будем держать через хозяйку квартиры, фру Лундгрен. Она наш надёжный товарищ. Если что-то срочное – условный сигнал ей. Если новости будут от меня – она передаст. Всё ясно?

– Всё ясно, Петер. Спасибо.

– Не за что. Служите Родине, товарищ.

Резидент ушёл. Я остался в тихой, уютной квартире, которая на ближайшее время должна была стать моим убежищем. Фру Лундгрен принесла мне ужин, показала комнату. Впервые за долгие недели я мог спать в нормальной кровати, не вздрагивая от каждого шороха за дверью, зная, что я под защитой сети.

Но сон шёл плохо. Перед глазами стояли то зелёное сияние Кристалла, то холодные глаза Ла, то искажённое ужасом лицо Лило, то странные царапины на стене бункера… И образ красноглазого альбиноса, встреченного в книжной лавке. Кто он? И что означали его слова? А полковник Грейсток… жив ли он? Если да, то где он? И что он видел в том бункере?

Я снова достал портсигар. Повертел в руках. След когтистой лапы на внутренней стороне крышки. Что это? Символ какого-то тайного общества? Или личная метка? Я убрал портсигар обратно. Слишком много вопросов без ответов.

Отдых был необходим. Но я чувствовал – это лишь временное затишье перед новой бурей. Призраки прошлого, похоже, не собирались оставлять меня в покое. И встреча с альбиносом, и исчезновение Грейстока, и странные события на острове Мён – всё это казалось звеньями одной цепи, тянущейся откуда-то из глубин тьмы, переплетая реальность шпионской войны с чем-то иным, древним и опасным. Я засыпал с тяжёлым предчувствием, что Гётеборг – это не тихая гавань, а лишь очередной этап на моём пути сквозь шторм.

Глава 2. Тихие Дни и Тени в Гётеборге

Дни в Гётеборге потекли медленно, непривычно тихо после недавних событий. Квартира фру Лундгрен действительно была надёжным убежищем. Пожилая хозяйка была молчалива и незаметна, но заботилась обо мне с материнской теплотой, которая немного смягчала мою вечную настороженность. Я отсыпался, приходил в себя после датских приключений, читал книги из небольшой библиотеки резидента, пытался немного улучшить свой шведский.

Иногда я выбирался в город – нужно было поддерживать легенду и не терять бдительности. Под видом инженера Свена Бьоркмана (новые документы мне сделали довольно быстро) я посещал библиотеки, делал вид, что интересуюсь промышленными выставками, гулял по паркам. Гётеборг жил своей размеренной жизнью нейтральной страны, но тень войны чувствовалась во всём – в сводках новостей, в разговорах людей, в присутствии немецких «специалистов» и союзнических наблюдателей. Шпионские игры здесь велись тихо, но не менее ожесточённо, чем в Берлине или Лиссабоне.

Я старался не выделяться, но мои глаза и уши были всегда начеку. Искал ли я снова того странного альбиноса? Пожалуй, да. Внутренний голос подсказывал, что встреча в книжной лавке не была случайностью. Но он как в воду канул. Нигде – ни в порту, ни в дорогих отелях, ни в богемных кафе – я не видел его снова.

Через неделю после моего прибытия со мной связался Петер. Он пришёл сам, под вечер, снова принеся с собой запах хорошего табака и атмосферу деловой конспирации.

– Ну что, Бьоркман, как обживаетесь? – спросил он, усаживаясь в кресло. – Отдохнули? Готовы к новым свершениям? Центр пока не определился с вашим следующим назначением, так что у вас есть ещё немного времени.

– Готов всегда, Петер, – ответил я. – Есть какие-нибудь новости? Особенно по тому… человеку, о котором я спрашивал? Альбиносу?

Петер достал папку, вынул из неё листок.

– Кое-что есть. Хотя информация крайне скудная и… странная. По нашим каналам в SÄPO и среди эмигрантских кругов прошёл слух о появлении в городе некоего мсье Зенита. Француз, антиквар, библиофил. Остановился в одном из лучших отелей, ведёт себя тихо, но тратит много денег. Описание совпадает – высокий, альбинос, волосы белые, глаза… вот тут расходятся показания. Кто-то говорит – красные, кто-то – просто очень светлые, почти бесцветные. SÄPO им интересуется, но пока оснований для беспокойства не видит – обычный богатый чудак-коллекционер, бежавший от войны.

– Мсье Зенит… – повторил я. Звучало как псевдоним, такой же вычурный, как и его внешность. – Что-нибудь ещё? Связи? Контакты? Откуда он приехал?

Петер покачал головой.

– С этим сложнее. Прибыл якобы из Швейцарии, но документы, похоже, фальшивые, хотя и очень высокого качества. Контактов почти не имеет, в основном общается с другими антикварами и букинистами. Но… есть пара странных моментов. Во-первых, по слухам, он обладает какими-то невероятными познаниями в древней истории, мифологии, даже оккультизме. Некоторые считают его чуть ли не магом или колдуном. – Петер усмехнулся. – Но это, скорее всего, просто болтовня эксцентричных коллекционеров.

– А во-вторых? – поторопил я его.

– А во-вторых, – Петер понизил голос, – его пару раз видели в компании весьма… неприятных личностей. Людей, связанных с немецкой агентурой здесь, в Швеции. В частности, с неким бароном фон Штайном, который считается неофициальным представителем «Аненербе» в Скандинавии. Зачем французскому антиквару-альбиносу понадобилось общаться с нацистами из оккультного отдела СС? Непонятно. Возможно, просто деловые интересы – немцы сейчас активно скупают предметы искусства и древности по всей Европе. Но… это вызывает вопросы.

Связь с «Аненербе»… Это уже было интересно. И опасно. Мог ли этот мсье Зенит быть как-то связан с событиями на острове Мён? Или с деятельностью фон Грюнвальда? Вопросы множились.

– Спасибо, Петер, – сказал я. – Это ценная информация. Держите меня в курсе, если появится что-то новое об этом… Зените.

– Обязательно, – кивнул резидент. – Но мой вам совет, Бьоркман, – не лезьте в это дело без приказа. Пусть им занимается SÄPO или шведская контрразведка. У нас сейчас другие задачи. Кстати, есть ещё кое-что… Британцы снова запрашивали информацию по острову Мён через своих людей в Дании. Интересуются судьбой своего полковника. И, что странно, спрашивали не только о нём, но и о возможных… аномальных явлениях на базе. Похоже, они что-то подозревают или кто-то из выживших им рассказал нечто из ряда вон выходящее.

Аномальные явления… Похоже, исчезновение полковника Грейстока и сержанта Джонса действительно было связано с той тварью (или чем бы оно ни было) из бункера. И британцы пытались это расследовать. Значит, история с островом Мён ещё не закончена. И возможно, она как-то связана с этим таинственным альбиносом мсье Зенитом и его контактами с «Аненербе».

Петер ушёл, а я остался наедине со своими мыслями, которые снова пришли в беспокойное движение. Мсье Зенит, альбинос с красными глазами, связанный с «Аненербе»… Британцы, ищущие пропавшего полковника Грейстока и интересующиеся «аномальными явлениями» на острове Мён… Всё это складывалось в тревожную картину. Казалось, тени прошлого, с которыми я столкнулся в Дании, протянулись и сюда, в нейтральную Швецию.

Совет Петера «не лезть без приказа» был разумным. Но сидеть сложа руки, когда рядом разворачивается потенциально опасная игра с участием нацистских оккультистов и, возможно, кого-то ещё более странного, было не в моих правилах. Любая информация могла быть полезной, а бездействие в нашем деле часто равносильно поражению.

Я решил провести собственную, крайне осторожную разведку. Не лезть на рожон, не вступать в контакты, просто понаблюдать со стороны за этим мсье Зенитом и его возможными связями, в частности, с бароном фон Штайном из «Аненербе». Я выяснил через безопасные каналы (фру Лундгрен оказалась весьма осведомлённой о городских сплетнях и нужных адресах), где обычно бывает барон и где находится его неофициальный офис.

Несколько дней я потратил на незаметное наблюдение. Барон фон Штайн оказался типичным представителем «чёрного ордена» – высокомерный аристократ в штатском, с холодными глазами и манерами человека, уверенного в своём превосходстве. Он часто встречался с различными людьми – шведскими промышленниками, немецкими дипломатами, но мсье Зенита я рядом с ним так и не увидел.

Зато я снова увидел самого альбиноса. Однажды вечером, проходя мимо того самого дорогого отеля, где он остановился, я заметил его выходящим из дверей. Он был одет так же безупречно, в чёрном, и в руке держал элегантную чёрного дерева трость с массивным серебряным набалдашником в виде черепа или какой-то химеры – в полумраке было не разглядеть точно. Трость выглядела тяжёлой, и опирался он на неё с какой-то странной, показной лёгкостью. Но что-то в том, как он двигался – плавно, бесшумно, с грацией хищника, несмотря на кажущуюся хрупкость альбиноса, – снова заставило меня напрячься. В нём чувствовалась скрытая, смертоносная сила. Казалось, эта трость в его руке – не просто аксессуар, а нечто большее.

Он сел в ожидавшее его такси и уехал. Я не стал его преследовать – это было бы слишком рискованно. Но встреча снова оставила неприятный осадок. Кто же он такой, этот мсье Зенит?

Мои попытки выследить мсье Зенита или установить его явную связь с фон Штайном ни к чему не привели. Альбинос то исчезал на несколько дней, то появлялся в самых неожиданных местах, но всегда один или в компании безобидных на вид коллекционеров. Казалось, он либо искусно заметал следы, либо действительно был всего лишь эксцентричным антикваром, а его встречи с людьми барона – случайностью.

Но я не верил в случайности. Особенно после острова Мён. Моё чутьё подсказывало, что Зенит – игрок. И играет он в очень опасную игру, ставки в которой могут быть выше, чем просто секретные технологии или политическое влияние.

Мои размышления и бесплодные наблюдения прервал Петер. Он появился снова, на этот раз без предупреждения, и вид у него был озабоченным.

– Бьоркман, есть новости из Центра, – сказал он без предисловий, едва войдя в комнату. – Срочные.

Я напрягся.

– Что случилось?

– Центр получил новые данные по вашему знакомому… мсье Зениту. Информация от нашей агентуры в Берлине, из кругов, близких к «Аненербе». Похоже, он не просто антиквар. Его интересуют не столько предметы искусства, сколько артефакты… специфического рода. Древние тексты, реликвии, связанные с… – Петер запнулся, подбирая слова, – с некими «тёмными богами» или «древними расами». И его интерес к Скандинавии не случаен. Здесь, по мнению «Аненербе» и, видимо, самого Зенита, могут находиться ключи к этим силам. В частности, упоминается некий «Чёрный Меч», который он ищет.

Чёрный Меч? Что за чушь? Звучало как бред сумасшедшего или название из дешёвого фэнтези. Но если этим интересовалось «Аненербе»…

– И что Центр?

– Центр приказывает вам установить за мсье Зенитом плотное наблюдение. Выяснить истинные цели его пребывания здесь, его связи с «Аненербе» и природу этого «Чёрного Меча». Собрать максимум информации. В контакт не вступать, действовать максимально скрытно. В случае попытки Зенита или немцев вывезти из Швеции что-то ценное – принять меры к перехвату или уничтожению. Вам выделяются дополнительные средства и контакты для поддержки здесь, в Гётеборге.

Вот так. Отдых закончился. И вместо возвращения в Штаты или новой миссии по добыче технологий – охота на призраков, поиски мифического меча и слежка за таинственным альбиносом, связанным с нацистскими оккультистами. Похоже, моя репутация специалиста по «странным делам» после Опара и Орегона прочно закрепилась в Центре. И предчувствие меня не обмануло – гётеборгская гавань была лишь началом нового, ещё более запутанного и опасного дела.

Глава 3. Игра в Кошки-Мышки и Тень Проклятого Принца

Получив приказ и необходимые ресурсы (немного денег, адреса явочных квартир, контакты местных помощников из числа шведских коммунистов и антифашистов), я немедленно приступил к делу. Первоочередной задачей было установить плотное, но незаметное наблюдение за мсье Зенитом.

Отель «Гранд Палас», где остановился альбинос, был дорогим и респектабельным местом, с хорошей охраной и внимательным персоналом. Поселиться там же под видом богатого коммерсанта было бы идеальным вариантом для слежки, но это требовало серьёзной подготовки легенды и больших средств, которых у меня пока не было. Пришлось действовать снаружи.

Я снял небольшую комнату в доме напротив отеля, откуда открывался неплохой вид на вход и окна предполагаемого номера Зенита (этаж и расположение номера мне удалось выяснить через одного из наших людей, работавшего в отеле). Это была моя основная наблюдательная точка. Дни и ночи напролёт я проводил у окна, вооружившись биноклем и терпением, фиксируя все входы и выходы своей цели, его встречи, маршруты передвижения.

Мсье Зенит вёл себя довольно замкнуто. Утром он обычно покидал отель и направлялся либо в антикварные лавки и библиотеки, либо на долгие прогулки по паркам или набережным. Ходил он всегда один, всегда с той самой элегантной чёрной тростью с серебряным набалдашником. Двигался плавно, но быстро, иногда внезапно меняя маршрут или исчезая в лабиринте улочек так ловко, что я несколько раз едва не терял его из виду. Приходилось использовать все свои навыки наружного наблюдения и помощь моих местных ассистентов, чтобы снова взять след.

Вечера он чаще проводил в номере или в ресторане отеля, изредка принимая посетителей. Личности этих посетителей я старался фиксировать. В основном это были те же антиквары или пожилые профессора, но пару раз к нему приходили люди, которые заставляли меня насторожиться. Один из них был уже знакомый мне барон фон Штайн из «Аненербе». Их встреча проходила в номере Зенита и длилась несколько часов. О чём они говорили – оставалось только гадать.

Второй визитёр был ещё более странным и зловещим. Я увидел его однажды поздним вечером, когда он выходил из отеля после встречи с Зенитом. Это был мужчина невысокого роста, закутанный в тёмный плащ с поднятым воротником, лицо скрывала широкополая шляпа. Но даже в полумраке нельзя было не заметить его бледную, почти пергаментную кожу и странные, мёртвые, лишённые блеска глаза. От всей его фигуры веяло таким холодом и злом, что у меня мурашки пошли по коже. Было в нём что-то нечеловеческое, потустороннее. Я не смог его опознать, но образ врезался в память.

Наблюдение снаружи давало лишь обрывочную информацию. Я видел, с кем встречается Зенит, куда ходит, но не знал, о чём он говорит, что ищет в своих книгах, какие планы строит с нацистами или тем жутким типом в плаще. Чтобы понять его истинные цели и найти что-то о «Чёрном Мече», нужно было проникнуть внутрь – в его номер.

Это было крайне рискованно. Охрана отеля, возможные ловушки самого Зенита (кто знает, на что способен этот тип?), риск быть замеченным персоналом или даже самим альбиносом при его возвращении. Но другого выхода я не видел. Центр требовал информации, и сидеть в засаде неделями, не получая ничего существенного, было непозволительной роскошью.

Я изучил распорядок дня Зенита. Каждое утро, примерно в одно и то же время, он уходил на довольно долгую прогулку, обычно на два-три часа. Это было моё «окно». Я также выяснил через нашего человека в отеле, что горничные убирают номера на его этаже примерно в это же время. Можно было попробовать проникнуть под видом обслуживающего персонала или незаметно проскользнуть в номер во время уборки.

Я выбрал второй вариант как менее рискованный – меньше шансов нарваться на вопросы и проверки. Мне подготовили униформу техника-ремонтника, якобы вызванного для проверки проводки в коридоре. В нужный день, дождавшись, когда Зенит покинет отель, а горничная войдёт в его номер с тележкой, я поднялся на этаж.

Коридор был пуст. Дверь в номер Зенита была приоткрыта, тележка горничной стояла рядом. Я быстро проскользнул внутрь, прошептав идущей мне навстречу горничной (наша связная) условную фразу о проверке счётчика. Она молча кивнула и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь и оставшись «на стрёме». У меня было не больше пятнадцати-двадцати минут.

Номер мсье Зенита оказался под стать своему хозяину – просторный, дорого обставленный, но какой-то холодный, безжизненный. Никаких личных вещей, фотографий, безделушек. Только идеальный порядок, граничащий со стерильностью. В воздухе витал слабый, едва уловимый запах… не табака, не одеколона, а чего-то странного, химического или медицинского? И ещё – тот же неуловимый холодок, который я почувствовал при встрече с альбиносом.

Я быстро, но методично начал обыск. Стол. Ящики заперты, но мои отмычки справились с ними за пару минут. Внутри – лишь канцелярские принадлежности да пачка дорогой французской бумаги. Никаких записей, черновиков, писем.

Шкаф. Дорогие, сшитые на заказ чёрные костюмы, несколько белоснежных рубашек, идеально отглаженных. Всё. Никаких потайных карманов, спрятанных предметов.

Кровать. Поднял матрас, проверил раму. Пусто.

Прикроватная тумбочка. Снова заперта. Внутри – несколько книг. Я быстро пролистал их. То были не обычные романы. Редкие трактаты по алхимии, средневековой демонологии, древним культам. Некоторые – на латыни, греческом, и даже на каком-то совершенно незнакомом мне языке, с пугающими символами и иллюстрациями. На полях некоторых книг были сделаны пометки тонким, бисерным почерком, но на том же непонятном языке. Я сфотографировал несколько страниц своей мини-камерой – возможно, специалисты в Москве смогут это расшифровать.

На дне ящика тумбочки я нащупал небольшой кожаный футляр. Открыл его. Внутри, на бархатной подкладке, лежал странный предмет – небольшой кристалл тёмно-красного, почти чёрного цвета, неправильной формы, испускающий слабое внутреннее свечение. Когда я дотронулся до него, то почувствовал лёгкий разряд статического электричества и мимолётное ощущение… тоски? Или ярости? Что это было? Не тот ли «Чёрный Меч» в какой-то иной форме? Или какой-то другой артефакт? Я сфотографировал и его, и футляр. Брать его с собой было бы безумием.

Время истекало. Я быстро привёл всё в первоначальный вид, закрыл ящики, убедился, что не оставил следов. Оставалось проверить самое очевидное – саквояж, стоявший в углу комнаты. Он был сделан из чёрной кожи и тоже заперт на сложный замок. Я взялся за отмычки…

Замок на саквояже оказался хитрее, чем на ящиках, но после нескольких минут напряжённой работы и он поддался. Я осторожно откинул крышку.

Внутри не было ни одежды, ни обычных дорожных принадлежностей. Верхний слой занимали карты. Не обычные географические, а какие-то старинные, рукописные карты Скандинавии, с пометками на том же незнакомом языке, что и в книгах. Особое внимание привлекала карта какого-то скалистого побережья, возможно, Норвегии или северной Швеции, где жирной красной линией был обведён один из фьордов и стоял странный символ – изломанная стрела или руна. Были ли это координаты места, где находится «Чёрный Меч»? Я быстро сфотографировал эту карту и ещё несколько с наиболее подробными пометками.

Под картами лежала папка с бумагами. Я пробежал их глазами. Большая часть – снова тексты на непонятном языке, какие-то ритуальные формулы или заклинания, судя по структуре. Но было и несколько документов на немецком и французском. Переписка. С бароном фон Штайном из «Аненербе». В письмах обсуждались «археологические изыскания» в определённых районах Скандинавии, финансирование экспедиций, необходимость сохранения «полной секретности» от местных властей и «конкурирующих организаций» (британцев? или кого-то ещё?). Упоминался некий «объект первостепенной важности», который необходимо найти и доставить «нашему общему покровителю». Имя «Чёрный Меч» не фигурировало, но контекст явно указывал на это.

Было и одно письмо, подписанное странным именем – «Принц Г.». Оно было написано на безупречном, но архаичном французском, и содержало туманные намёки на «древние обязательства», «силы Хаоса» и «возвращение утраченного владычества». Автор письма выражал нетерпение по поводу затянувшихся поисков «ключа» (Меча?) и предостерегал Зенита от «излишней самостоятельности» и «связей с недальновидными тевтонскими варварами» (явный намёк на «Аненербе»). От этого письма веяло такой древней злобой и высокомерием, что становилось не по себе. «Принц Г.?» Не тот ли это был зловещий тип в плаще, выходивший от Зенита? Очень вероятно. Значит, в игре участвовала ещё одна, третья сила, связанная с Хаосом? И Зенит лавировал между ними и нацистами?

Я лихорадочно фотографировал все эти документы. Времени оставалось совсем мало. Зенит мог вернуться в любую минуту.

И тут, на самом дне саквояжа, я нашёл ещё кое-что. Небольшой, перевязанный лентой свёрток тонкого пергамента. На нём не было надписей. Я развернул его. Это был рисунок. Углём. Изображение меча. Длинный, чуть изогнутый клинок чёрного цвета, испускающий какое-то тёмное сияние. На эфесе – руны, похожие на те, что я видел в книгах. А под рисунком – одно слово, выведенное тем же бисерным почерком, что и пометки на полях книг: Stormbringer.

Буревестник? Что это? Название меча? Или имя самого Зенита в какой-то другой ипостаси? Слово было английским, но оно не давало мне никакой зацепки. Я быстро сфотографировал и рисунок.

Пора было уходить. Я аккуратно сложил всё обратно в саквояж, закрыл его, убедился, что замки выглядят нетронутыми. Ещё раз окинул взглядом комнату – следов вроде бы не оставил.

Я подошёл к двери. Прислушался. В коридоре было тихо. Подал условный знак стуком – горничная-связная должна была предупредить, если Зенит появится на этаже. Ответа не было – значит, путь свободен.

Я бесшумно выскользнул из номера и быстрым шагом направился к лестнице, не дожидаясь лифта. Уже спускаясь, я услышал звук прибывающего лифта на этаже Зенита и увидел, как из него вышел… альбинос. Я успел скрыться на лестничной площадке этажом ниже буквально за секунду до того, как он мог бы меня заметить. Повезло. Ещё минута – и я бы столкнулся с ним нос к носу.

Я благополучно выбрался из отеля и вернулся в свою комнату напротив. Сердце колотилось от пережитого напряжения, но и от азарта. Проникновение удалось. Информация добыта. И какая информация!

Карты, указывающие на возможное местонахождение артефакта где-то на побережье Скандинавии. Переписка, подтверждающая связь Зенита с «Аненербе» и раскрывающая существование ещё одного игрока – таинственного «Принца Г.», говорящего о Хаосе и древних обязательствах. И сам «Чёрный Меч» – вернее, его изображение и имя Stormbringer.

Что всё это значило? Было ясно, что поиски этого меча – главная цель Зенита. «Аненербе» ему в этом помогает, рассчитывая, видимо, заполучить меч (или его силу) для нужд Рейха. А «Принц Г.» имеет на этот меч свои планы, возможно, связанные с той самой силой Хаоса. Зенит же, похоже, вёл свою игру, используя и тех, и других. Но кто он сам такой? Просто учёный-оккультист? Или нечто большее? И что это за меч – Stormbringer?

Я понимал, что ввязался во что-то гораздо более сложное и опасное, чем обычная шпионская операция по перехвату вражеских секретов. Здесь пахло не только порохом, но и серой. Пахло древними тайнами, безумными амбициями и силами, которые лучше было не тревожить. Моя работа становилась всё более странной, уводя меня от привычного мира разведки в сумеречные зоны, где реальность переплеталась с мифом.

Нужно было срочно обработать полученные фотографии и передать отчёт Петеру и в Центр. Москва должна была знать об этих новых игроках и о масштабе угрозы. А мне… мне нужно было готовиться к следующему шагу. Скорее всего, он будет связан с той картой и тем фьордом, отмеченным красной линией. Охота на «Чёрный Меч» продолжалась. И я теперь был её невольным участником.

Глава 4. Принц Хаоса, Буревестник и Фьорд Теней

Вернувшись в свою наблюдательную комнату, я немедленно занялся плёнкой. Проявка в импровизированных условиях требовала времени и аккуратности, но уже через пару часов у меня были увеличенные отпечатки страниц из странных книг Зенита, его переписки, карт и, конечно, рисунка «Буревестника».

Разглядывая фотографии, я снова и снова возвращался к письму от «Принца Г.». Архаичный стиль, упоминание Хаоса, древних обязательств, презрение к «тевтонским варварам»… Это не было похоже на обычную переписку шпионов или оккультистов. Это звучало как… послание от существа из другого мира или другой эпохи. И этот «Принц Г.» явно имел власть над Зенитом, предостерегая его от излишней самостоятельности. Кто он такой? И почему он сотрудничает с нацистами (судя по тому, что именно его, видимо, я видел выходящим от Зенита после встречи с фон Штайном или примерно в то же время)?

Карты тоже были загадкой. Рукописные, с непонятными символами. Но одна из них, с отмеченным фьордом где-то на севере, выглядела наиболее перспективной. Возможно, именно там и находился вход в какое-то древнее святилище или гробницу, где хранился «Чёрный Меч»?

Я связался с фру Лундгрен, передал условный сигнал о необходимости срочной встречи с Петером. Резидент появился тем же вечером, как всегда, невозмутимый и деловитый.

– Что-то срочное, Бьоркман? – спросил он, внимательно оглядывая комнату. – Я же просил не рисковать.

– Риск был оправданным, Петер, – ответил я и выложил перед ним фотографии. – Вот результаты моего… небольшого исследования. Номер мсье Зенита.

Петер наклонился над столом, быстро просматривая снимки. Его брови поползли вверх, когда он увидел страницы из книг, переписку и особенно рисунок меча.

– Трактаты по демонологии… переписка с фон Штайном… и некий «Принц Г.»… Хаос… Stormbringer… – бормотал он себе под нос. – Да уж, Бьоркман, вы влезли во что-то… из ряда вон выходящее. Центр будет шокирован. Особенно этим «Принцем Г.». У нас была информация об одном очень странном персонаже, который появился в Берлине незадолго до вашего прибытия туда. Связан с верхушкой СС и «Аненербе», но явно ведёт свою игру. Невысокий, бледный, с мёртвыми глазами… По описанию – очень похож на того типа, что вы видели выходящим от Зенита. Его называли… Чёрт, как же его… Ах да! Принц Гейнор!

Принц Гейнор Проклятый. Это имя всплывало в старых легендах, в каких-то средневековых хрониках… Считалось чистым фольклором, выдумкой. Но если он реален… и сотрудничает с нацистами… Принц Гейнор Проклятый… Имя идеально подходило тому зловещему типу в плаще. Значит, третья сила в этой игре – это не просто какой-то оккультист, а существо из легенд, связанное с Хаосом? Моя война становилась всё безумнее.

– Принц Гейнор… – повторил я. В имени было что-то древнее и зловещее. – Значит, он реален. И работает с Зенитом и «Аненербе»? Но зачем? Что ему нужно?

– Кто знает, какие цели у существа из легенд? – пожал плечами Петер. – Может, он использует нацистов и Зенита для возвращения своей силы? Или для поисков этого…

Он снова посмотрел на рисунок меча.

– Stormbringer… Буревестник… Название тоже кажется знакомым. Кажется, оно упоминалось в одном из перехваченных отчётов «Аненербе» об их экспедициях в Тибет или поисках Шамбалы. Говорилось о каком-то древнем оружии невероятной силы, которое может как даровать власть, так и поглотить душу владельца. Похоже, это не просто меч. Это артефакт. И очень опасный.

Значит, «Чёрный Меч», он же «Буревестник», – это реальный артефакт, за которым охотятся и нацисты, и загадочный Принц Гейнор, и этот странный альбинос мсье Зенит? Тройная игра за обладание силой, способной, возможно, изменить ход войны… или что похуже.

– А карты? – спросил я, указывая на фотографию карты с отмеченным фьордом. – Что вы думаете об этом?

Петер внимательно изучил снимок.

– Трудно сказать точно без легенды и с этими странными символами… Но, судя по очертаниям береговой линии, это где-то на севере Норвегии или Швеции. Очень удалённый, скалистый район. Похоже, Зенит считает, что именно там скрыт этот… «Буревестник». Или вход в место его хранения.

– И что теперь? – спросил я. – Какой приказ Центра?

Петер помолчал, обдумывая ситуацию.

– Я немедленно передам всю эту информацию в Москву. Они должны оценить масштаб угрозы и принять решение. Но я почти уверен, каким оно будет. Мы не можем допустить, чтобы такой артефакт попал в руки нацистов или этого… Гейнора. И мсье Зенит, кем бы он ни был, тоже не вызывает доверия. Ваша следующая задача, Бьоркман, – опередить их. Вам нужно отправиться туда, – он ткнул пальцем в отмеченный фьорд на карте. – Провести разведку, выяснить, что там находится. Если найдёте артефакт – по возможности изъять или уничтожить. Если столкнётесь с Зенитом, Гейнором или немцами – действовать по ситуации, но главная цель – не допустить попадания «Буревестника» в их руки.

– Один? – спросил я. – В одиночку против трёх сил в неизвестном районе?

– Не совсем один, – ответил Петер. – Вам помогут наши норвежские товарищи. Канал связи, маршрут, необходимое снаряжение – всё будет подготовлено в кратчайшие сроки. Но действовать на месте придётся вам. Вы наш единственный специалист по… таким делам. Центр доверяет вашему опыту и чутью.

Снова одиночная миссия. Снова против превосходящих сил и неведомых опасностей. Центр определённо решил использовать меня по полной программе в этой новой, странной войне теней и артефактов. Что ж, приказ есть приказ.

– Я понял, Петер, – сказал я ровно. – Приказ будет выполнен. Когда я должен выступать?

– Как можно скорее. Чем быстрее вы окажетесь на месте, тем больше шансов опередить остальных. Завтра утром к фру Лундгрен придёт человек от норвежских товарищей. Он передаст вам всё необходимое – документы, деньги, тёплую одежду, специальное снаряжение для передвижения в горах и, конечно, маршрут и контакты на месте. Отсюда добираться будете поездом, потом морем, потом снова поездом… Путь неблизкий и небезопасный. Будьте предельно осторожны.

– Я всегда осторожен, Петер. Это моя работа.

– Знаю, – кивнул резидент. Он собрал фотографии со стола. – Я доложу в Центр о вашем согласии. Удачи, Бьоркман. Или… Волков. Она вам понадобится.

Петер ушёл, оставив меня с новым заданием, ещё более безумным и опасным, чем предыдущее. Охота на Чёрный Меч в компании нацистских оккультистов, бессмертного Принца Хаоса и загадочного альбиноса с рубиновыми глазами… Куда катится моя жизнь? От шпионажа против нацистов и американцев я всё дальше уходил в какие-то дебри мистики, древних артефактов и сил, которые человеческий разум едва мог постичь. Лавкрафт и Говард оказались гораздо ближе к реальности, чем я мог себе представить.

Я подошёл к окну и посмотрел на ночной Гётеборг. Тихий, спокойный город, живущий своей жизнью, не подозревающий о том, какие тени сгущаются над ним и над миром, какие древние силы пробуждаются, пока люди ведут свою привычную войну за власть и территории. И я – Максим Волков, советский разведчик, – каким-то непостижимым образом оказался втянут в эту другую, невидимую войну.

Я снова достал портсигар Грейстока. Повертел его в руках. Интересно, знает ли британская разведка или их SOE об истинной природе игры, которая ведётся вокруг «Аненербе» и их поисков? Или они тоже ищут лишь «секретное оружие», не подозревая о Хаосе, Древних богах и Буревестниках?

Я убрал портсигар. Пусть будет со мной. Как напоминание о том, что мир сложнее, чем кажется, и что враг может оказаться не тем, кого ты ожидаешь.

Завтра – новый путь. На север. К Фьорду Теней, где ждёт меня Чёрный Меч и его искатели. Вальхалла, Хаос, Космос… Кажется, моя работа становится всё интереснее. И смертельнее.

Глава 5. Поезд на Север и Шёпот Фьордов

На следующее утро, как и обещал Петер, у фру Лундгрен появился связной от норвежских товарищей. Это был суровый, немногословный мужчина с обветренным лицом рыбака или лесоруба. Он передал мне объёмный рюкзак, в котором оказалось всё необходимое: тёплая, но неброская одежда, пригодная для горной местности, альпинистское снаряжение (верёвки, карабины, ледоруб – похоже, путь к фьорду лежал через горы), продуктовый паёк на несколько дней, деньги (норвежские кроны) и, самое главное, – новые документы на имя норвежского инженера-геолога Карла Йохансена и подробные инструкции по маршруту.

Маршрут был сложным и запутанным, чтобы сбить со следа возможную слежку. Сначала – поезд из Гётеборга на север Швеции, почти до норвежской границы. Потом – переход границы пешком, через горы, в сопровождении местного проводника. Далее – снова поездом по оккупированной Норвегии до одного из прибрежных городков. И оттуда – морем, на рыбацком сейнере, до того самого фьорда, отмеченного на карте Зенита. Весь путь должен был занять несколько дней, если не недель.

Я попрощался с фру Лундгрен, поблагодарив её за гостеприимство и молчаливую поддержку. Она лишь кивнула в ответ, в её глазах читались тревога и надежда. Такие, как она, – тихие герои невидимого фронта – рисковали не меньше, чем мы, оперативники, но их подвиги редко попадали в сводки и донесения.

Путешествие на поезде по Швеции прошло относительно спокойно. Вагоны были переполнены, ехали в основном шведы – солдаты, рабочие, крестьяне. Обстановка была настороженной, но не такой параноидальной, как в Германии или даже Дании. Контроль на станциях был, но мои новые документы (очень качественная работа!) не вызвали подозрений. Я старался не привлекать внимания, читал книгу, смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи – леса, озёра, небольшие городки. Но внутренне был постоянно начеку, высматривая возможную слежку, отмечая подозрительных пассажиров. Вроде бы ничего необычного. Но кто знает, чьи глаза могли следить за мной из тени? Люди фон Штайна? Агенты Гейнора? Или шведская SÄPO?

Поезд довёз меня до маленькой станции недалеко от норвежской границы. Здесь меня уже ждал проводник – пожилой саам в традиционной одежде, с лицом, похожим на потрескавшуюся кору дерева, и глазами, видевшими многое. Звали его Олаф. Говорил он мало, в основном на смеси шведского, норвежского и саамского, но дорогу знал как свои пять пальцев.

Переход границы оказался сложнее, чем я ожидал. Это был не просто пеший марш, а настоящее испытание. Мы шли по глухим горным тропам, через скалистые перевалы, заснеженные плато и густые хвойные леса. Погода резко ухудшилась – подул ледяной ветер, повалил снег, видимость упала до нескольких метров. Немецкие пограничные патрули здесь были редкостью – местность слишком дикая и труднопроходимая, – но опасность подстерегала на каждом шагу: глубокие сугробы, скользкие камни, риск заблудиться в метели или нарваться на лавину.

Пригодились и альпинистское снаряжение, и моя собственная выучка по выживанию в экстремальных условиях. Олаф шёл уверенно, почти не уставая, но даже он временами останавливался, чтобы перевести дух и свериться с какими-то ему одному понятными приметами. Я старался не отставать, экономя силы, внимательно наблюдая за следами – не только нашими, но и звериными, а возможно, и человеческими. Пару раз мне показалось, что я вижу вдалеке неясные тени, но Олаф лишь отмахивался – «духи гор шутят». Хотелось верить, что это действительно так.

Ночевали мы в охотничьих избушках или просто у костра, разведённого под навесом скалы. Ели скудный паёк, пили горячий чай из талого снега. Олаф иногда рассказывал старые саамские легенды – о троллях, о летающих шаманах, о духах-хранителях гор и фьордов. В его словах реальность тесно переплеталась с мифом, и слушая его у огня посреди заснеженной горной пустыни, я сам начинал сомневаться – где кончается видимый мир и начинается мир теней и духов? Возможно, тот «Принц Гейнор» и «Буревестник» были не такой уж и выдумкой в этих краях?

Через три дня изнурительного пути мы наконец спустились с гор на норвежскую сторону. Олаф довёл меня до небольшой деревушки, где меня должен был ждать следующий связной.

– Дальше тебе, Йохансен, – сказал он на прощание, пожимая мне руку. Его ладонь была сухой и твёрдой, как камень. – Путь твой опасный. Береги себя. И не тревожь духов зря. Они не любят чужаков.

Он развернулся и ушёл обратно в горы, такой же молчаливый и загадочный, как и при нашей встрече. А я остался в оккупированной Норвегии, на полпути к своей цели, чувствуя холод не только от пронизывающего ветра, но и от мыслей о том, что ждёт меня впереди, в том далёком фьорде, отмеченном на карте альбиноса.

Следующий этап путешествия – снова поезд. Но теперь это был норвежский поезд, идущий по территории, плотно контролируемой немцами. Атмосфера здесь была иной, чем в Швеции. Оккупация чувствовалась на каждом шагу – немецкие патрули на станциях, проверки документов, напряжённые лица норвежцев, полные сдерживаемой ненависти и страха. Легенда инженера-геолога Карла Йохансена, едущего якобы на север для работы на одном из рудников (куда у меня было фальшивое предписание), пока работала, но требовала максимальной осторожности. Любое неосторожное слово, любой неверный жест могли привлечь внимание Гестапо или местных коллаборационистов из «Хирды».

Я старался держаться особняком, говорить как можно меньше, изображая погружённого в свои мысли специалиста. Читал норвежские газеты (язык был похож на датский, так что я мог разбирать основные новости), смотрел в окно на суровые, но величественные пейзажи Норвегии – горы, фьорды, леса. Красота эта была дикой, первозданной, но и опасной, как и вся эта страна в военное время.

Поезд шёл медленно, часто останавливаясь. Путешествие заняло ещё два дня. Наконец, я добрался до нужной мне станции – небольшого портового городка на побережье Северного моря, недалеко от того самого фьорда, отмеченного на карте Зенита. Городок был маленьким, продуваемым всеми ветрами, живущим морем и рыболовством. Но и здесь чувствовалось присутствие немцев – комендатура, патрули на причале, катера Кригсмарине в бухте.

Мой следующий контакт – группа местных рыбаков, связанных с Сопротивлением. Найти их оказалось несложно – явка была назначена в портовой таверне с говорящим названием «Северный Ветер». Произнеся условную фразу бармену (что-то про погоду и улов трески), я получил знак подойти к столику в углу, где сидели трое крепких мужчин с обветренными лицами. Это были они. Братья Ларсены – Кнут, Бьорн и Магнус.

Они не задавали лишних вопросов. Выслушали меня (вернее, моё краткое объяснение, что мне нужно добраться до определённого фьорда «по геологическим делам»), проверили мои «рекомендации» (кодовое слово, переданное Олафом и Петером) и согласились помочь.

– Фьорд этот… место нехорошее, – сказал старший, Кнут, хмуро глядя на меня. – Скалы, течения, туманы. И немцы там близко базу держат, катера патрулируют. Зачем тебе туда, инженер? Неужели камни важнее жизни?

– Работа такая, – коротко ответил я. – Нужно провести замеры.

– Ну, работа так работа, – вздохнул Кнут. – Мы тебя доставим. Ночью. На нашем сейнере «Свобода». Подплывём как можно ближе, высадим на берег. А там уж сам. И учти – обратно мы за тобой не вернёмся. Слишком рискованно. Выбираться придётся самому.

– Я понял. Когда выходим?

– Сегодня ночью. Как стемнеет и патрульный катер уйдёт на юг. Будь готов. Встречаемся на нашем причале, номер семь. И смотри, инженер, не попадись. Ни нам, ни тебе неприятности не нужны.

Я кивнул. Риски были понятны. Но и цель была слишком важна, чтобы отступать. Сегодня ночью – последний рывок. К Фьорду Теней. К тайне «Буревестника».

Остаток дня я провёл, готовясь к высадке и наблюдая за портом. Немецкое присутствие было ощутимым, но не тотальным. Основное внимание они уделяли своим военным объектам и патрулированию моря. Простой рыбацкий сейнер, выходящий ночью на промысел, мог и не вызвать подозрений, если повезёт.

С наступлением темноты я был на седьмом причале. Сейнер «Свобода» – старое, но крепкое судно, пропахшее рыбой и солью, – стоял у пирса, готовый к отплытию. Братья Ларсены были на борту, немногословные и сосредоточенные.

– Готов, Йохансен? – коротко спросил Кнут. Я кивнул и запрыгнул на палубу.

Мы отчалили тихо, без лишнего шума. Мотор тарахтел ровно, привычно для рыбацкого судна. Мы вышли из бухты и взяли курс на север, вдоль скалистого побережья. Ночь была тёмной, но звёздной. Море – относительно спокойным, лишь временами налетал порывистый ветер, донося ледяное дыхание Арктики.

Путь до нужного фьорда занял несколько часов. Мы шли в отдалении от берега, чтобы не привлекать внимания. Пару раз вдалеке мелькали огни немецких патрульных катеров, и тогда Кнут приглушал мотор, и мы замирали, превращаясь в ещё одну тень на тёмной воде, пока опасность не миновала. Напряжение висело в воздухе. Любая ошибка могла стоить нам всем жизни или свободы.

Наконец, Кнут указал на чёрный провал в стене скал впереди.

– Вот он. Фьорд Теней, как его местные зовут. Дальше мы не пойдём. Слишком опасно. Внутри – скалы, мели, и кто знает, что ещё. Сейнер сбавил ход. Бьорн и Магнус спустили на воду небольшую шлюпку.

– Садись, инженер, – сказал Кнут. – Грести придётся самому. Высаживайся вон у той тёмной скалы слева от входа. Там есть небольшой пляж. Удачи тебе. И постарайся не сгинуть там. Говорят, из этого фьорда не все возвращаются.

Я перебрался в шлюпку, проверил своё снаряжение. «Вальтер» на поясе, нож, немного еды, верёвка, компас, фонарик. И портсигар Грейстока в кармане.

– Спасибо, братья, – сказал я рыбакам. – За всё.

Кнут только махнул рукой. Магнус оттолкнул мою шлюпку от борта сейнера.

Я остался один посреди холодной тёмной воды, под равнодушными звёздами, перед мрачным входом во фьорд, который, по слухам, не отпускал своих гостей. Сейнер «Свобода» бесшумно развернулся и стал уходить обратно, превращаясь в тёмное пятно на фоне ночного моря.

Я взялся за вёсла. Путь к тайне «Буревестника» лежал через эту чёрную пасть фьорда. Что ждёт меня там? Ответы? Или смерть? Нужно было грести вперёд. Другого пути у меня не было.

Глава 6. Во Фьорде Теней: Мёртвая Тишина и Чёрные Скалы

Грести в одиночку против течения и ветра в узкой пасти фьорда было непросто. Высокие чёрные скалы вздымались по обе стороны, почти смыкаясь над головой и погружая водную гладь в глубокую тень даже под звёздным небом. Воздух здесь был неподвижным, холодным, пахло только сырым камнем и солёной водой. Звуки внешнего мира сюда не проникали, стояла почти абсолютная, мёртвая тишина, нарушаемая лишь плеском моих вёсел да тихим шорохом волн, разбивающихся о скалы. Место и впрямь было зловещим. Казалось, сам фьорд наблюдал за мной, затаив дыхание.

Я грёб медленно, осторожно, постоянно оглядываясь, всматриваясь в тени у подножия скал. Не прячется ли там кто-нибудь? Не ждёт ли засада? Но ничего подозрительного я не заметил. Только голые, неприветливые камни, покрытые редкими пятнами мха и лишайников.

Наконец, я добрался до той тёмной скалы слева от входа, о которой говорил Кнут. За ней действительно обнаружился небольшой галечный пляж – единственное место на несколько километров вокруг, где можно было пристать к берегу. Я вытащил шлюпку на гальку и тщательно замаскировал её за валунами. Возвращаться на ней я не собирался, но оставлять её на виду было бы неосторожно.

Выбравшись на берег, я осмотрелся. Куда идти дальше? Карта Зенита была довольно схематичной, без точных ориентиров внутри самого фьорда. Красной линией был обведён сам фьорд и какой-то символ стоял в его глубине, там, где фьорд, судя по всему, заканчивался тупиком или переходил в узкую долину между гор. Значит, двигаться нужно было вглубь.

Но сначала – разведка. Я достал бинокль и внимательно осмотрел оба берега фьорда, насколько хватало глаз. Скалы, скалы, редкие карликовые деревья, цепляющиеся за уступы… И ничего больше. Никаких признаков человеческого присутствия – ни дымка от костра, ни следов лагеря, ни причаленных лодок. Либо Зенит, Гейнор и немцы ещё не добрались сюда, либо они очень хорошо маскируются, либо… они уже внутри того места, куда мне нужно попасть.

Я решил двигаться вдоль берега, по кромке воды, используя скалы и валуны как укрытие. Так было безопаснее, чем карабкаться по склонам, рискуя быть замеченным сверху.

Я шёл медленно, ступая по скользким камням у самой воды. Фьорд сужался, скалы становились всё выше и мрачнее. Тишина была такой плотной, что давила на уши. Единственным звуком был шелест воды у моих ног и редкий крик какой-то ночной птицы, эхом отдававшийся от стен ущелья.

Местами на скалах я начал замечать странные вещи. Неприродные образования. То ряды полустёртых ступеней, высеченных прямо в камне и ведущих куда-то вверх, в темноту. То остатки каких-то циклопических сооружений у самой воды – массивные блоки из чёрного камня, не похожего на местную породу, сложенные без раствора. То странные, почти полностью затянутые мхом, барельефы или руны, изображающие не то морских чудовищ, не то непонятные геометрические фигуры.

Было очевидно, что этот фьорд когда-то был обитаем. Или, по крайней мере, служил местом для каких-то ритуалов или построек неизвестной древней цивилизации. Возможно, той самой, что создала «Буревестник»? Или тех, кто ему поклонялся? Атмосфера становилась всё более гнетущей и ирреальной. Я чувствовал себя персонажем из книг Лавкрафта, приближающимся к логову Древних.

Я шёл уже больше часа. Фьорд делал резкий поворот, и за ним открылась его конечная часть – небольшой залив, окружённый почти отвесными скалами. В дальнем конце залива виднелся вход в узкую долину или расщелину, уходящую дальше в горы. Похоже, это и была конечная точка на карте Зенита.

И здесь я увидел их. Следы. Совсем свежие. Отпечатки множества ботинок на небольшом песчаном участке берега. Явно не рыбаков или охотников. И рядом – следы от резиновых лодок или небольшого катера, который недавно причаливал к берегу. Значит, они уже здесь. Зенит? Немцы? Гейнор? Или все вместе?

Следы вели от берега в сторону той самой узкой долины или расщелины в глубине фьорда. Их было много – не меньше десятка человек прошли здесь совсем недавно, возможно, всего несколько часов назад. Они не слишком старались скрыть своё присутствие, видимо, не ожидая преследования в этом забытом богом месте.

Я двинулся по следам, стараясь не оставлять своих. Тропа шла по дну высохшего ручья, усыпанному камнями и гравием. С обеих сторон нависали отвесные скалы, покрытые тёмно-зелёным мхом. Место было мрачным и неуютным.

Пройдя метров двести, я услышал впереди приглушённый гул. Непохожий на шум ветра или воды. Скорее, на работающий механизм. Генератор? Как на острове Мён? Значит, у них есть какое-то оборудование. И ещё – слабый отблеск света, падающий на скалы из-за поворота расщелины.

Я погасил фонарик и замедлил шаг, двигаясь теперь почти на ощупь. Добравшись до поворота, я осторожно выглянул из-за скалы.

Передо мной открылся вход. Вход не в простую пещеру, а во что-то явно рукотворное, хотя и невероятно древнее. Огромный портал, высеченный прямо в скале, обрамлённый колоннами из того же чёрного, нездешнего камня, что и руины у входа во фьорд. Поверхность портала и колонн была покрыта сложной резьбой и теми же самыми рунами, что я видел раньше. От портала исходил тот самый гул работающего генератора и желтоватый электрический свет – внутри явно горели лампы.

А перед входом стояли двое. В немецкой полевой форме СС, с автоматами наизготовку. Часовые. Значит, как минимум часть группы – это люди «Аненербе». Фон Штайн? Или сам фон Грюнвальд, если ему каким-то чудом удалось выжить в Опаре и добраться сюда?

Попасть внутрь незамеченным мимо этих двоих было невозможно. Штурмовать в одиночку – самоубийство. Нужно было искать другой путь. Обходной манёвр. Возможно, есть ещё один вход? Или можно подняться по скале и заглянуть сверху?

Возвращаться назад и пытаться найти другую долину или расщелину было слишком долго и рискованно. Скорее всего, этот портал был единственным входом в комплекс, по крайней мере, с уровня земли. Значит, нужно было искать путь либо вверх, либо вниз (если существовали какие-то подземные ходы, но это маловероятно в скальной породе).

Я внимательно осмотрел скалы вокруг портала. Они были крутыми, почти отвесными, но не абсолютно гладкими. Кое-где виднелись уступы, трещины, расщелины, за которые можно было бы зацепиться. Использовать альпинистское снаряжение, чтобы подняться наверх, метров на двадцать-тридцать, и поискать там окно, вентиляционную шахту или просто удобную точку для наблюдения – вот это был вариант. Рискованный, требующий времени и сил, но дающий шанс проникнуть внутрь незамеченным.

Я отошёл от входа обратно в тень расщелины, чтобы часовые меня не заметили. Достал из рюкзака верёвку, карабины, ледоруб. Быстро приготовил снаряжение. Выбрал подходящий участок скалы метрах в пятидесяти левее портала – там была узкая, но глубокая трещина, уходящая вверх. Идеально для начала подъёма.

Лезть пришлось в полной темноте, полагаясь только на ощупь и опыт скалолазания. Камни были холодными и скользкими от влаги. Ветер, гулявший наверху, пытался сбросить меня вниз. Несколько раз ноги срывались, и я повисал на руках, удерживаемый только силой мышц и страховкой. Подъём занял почти час, я вымок от пота и напряжения.

Наконец, я достиг небольшого уступа примерно на той же высоте, что и верхняя часть портала. Отсюда открывался вид на площадку перед входом. Часовые по-прежнему стояли на своих местах, переговариваясь о чём-то вполголоса. Генератор монотонно гудел.

Я двинулся по уступу вдоль скалы, стараясь не шуметь. И вскоре нашёл то, что искал. Небольшое, почти незаметное отверстие в скале, прикрытое решёткой. Похоже на старую вентиляционную шахту или смотровое окно. Решётка была ржавой, но крепкой. Однако несколько прутьев погнулись, образуя лаз, достаточный для того, чтобы человек мог протиснуться внутрь. Кто-то уже побывал здесь до меня? Или это сделали те, кто сейчас внутри, чтобы обеспечить себе запасной выход или точку для стрельбы?

Как бы то ни было, это был мой шанс. Я осторожно расширил лаз ледорубом и протиснулся в узкое отверстие.

Внутри шахта оказалась узкой, тёмной и пыльной. Пахло застоявшимся воздухом и камнем. Двигаться приходилось ползком, на локтях и коленях, стараясь не застрять и не поднять шум. Шахта шла под небольшим уклоном вниз и, судя по звуку генератора, вела куда-то вглубь комплекса, возможно, к основному залу или одному из прилегающих помещений.

Свет в конце туннеля появился неожиданно. Неяркий, желтоватый, как и снаружи. Я подполз ближе к выходу из шахты. Она выводила в небольшую нишу или на галерею, расположенную высоко под потолком огромного зала. Я оказался прямо над тем местом, где находились немцы и их оборудование!

Отсюда, сверху, открывался потрясающий и одновременно жуткий вид. Зал был поистине циклопических размеров, высеченный в цельной скале. Его геометрия была странной, неправильной, потолок терялся во мраке где-то очень высоко. Стены покрывала сложная резьба и барельефы, изображающие битвы каких-то многоруких существ, гигантских змей и сцены, от которых веяло космическим ужасом и безумием. Архитектура явно принадлежала нечеловеческой расе.

В центре зала, на возвышении, стоял огромный алтарь из чёрного полированного камня, испещрённый рунами. Но на алтаре не было никакого меча. Вместо этого там было установлено какое-то сложное устройство, напоминающее камертон гигантских размеров, опутанное проводами, идущими к генератору. Видимо, это и была аппаратура «Аненербе».

А вокруг алтаря собрались главные действующие лица этой драмы. Двое часовых-эсэсовцев теперь стояли у алтаря. Рядом с ними – барон фон Штайн, высокомерно наблюдающий за происходящим. Несколько техников в форме СС возились с аппаратурой. И… он. Мсье Зенит. Альбинос стоял у самого алтаря, пристально глядя на руны и что-то тихо говоря себе под нос на своём непонятном языке. Его чёрная трость с серебряным набалдашником стояла, прислонённая к алтарю.

Но это были ещё не все. Чуть поодаль, в тени одной из колонн, стоял он – тот самый тип в тёмном плаще и шляпе, которого я видел в Гётеборге. Принц Гейнор Проклятый. Сейчас я мог рассмотреть его лучше. Бледное, почти бескровное лицо с острыми чертами, тяжёлый подбородок, и глаза… они действительно были мёртвыми, пустыми, но в их глубине таилась такая древняя злоба и мощь, что холод пробежал по спине. Он молча наблюдал за происходящим, и чувствовалось, что именно он здесь главный, несмотря на присутствие немцев и Зенита.

Они все были здесь. Нацисты, альбинос, Принц Хаоса. Все собрались у древнего алтаря в ожидании чего-то. Но где же Меч? Неужели его ещё не нашли? Или он спрятан где-то здесь, и они пытаются его «вызвать» или открыть к нему доступ с помощью этой своей аппаратуры и ритуалов Зенита?

Глава 7. Ритуал у Чёрного Алтаря: Зов Буревестника

Тишина в огромном зале стала почти осязаемой. Даже гул генератора, казалось, притих в ожидании. Немцы-техники закончили последние приготовления и отошли от алтаря, встав рядом с часовыми и бароном фон Штайном. Принц Гейнор по-прежнему неподвижно стоял в тени колонны, его мёртвые глаза не отрываясь смотрели на алтарь. Вся сцена напоминала какое-то кощунственное богослужение в храме неведомых тёмных богов.

Мсье Зенит выступил вперёд. Он подошёл к алтарю, провёл бледной рукой по испещрённой рунами поверхности. Затем поднял голову и начал говорить. Или скорее, петь. На том же странном, гортанном языке, что и его пометки в книгах. Это не было похоже ни на один человеческий язык. Звуки были резкими, вибрирующими, они эхом отдавались от стен зала, вызывая странный резонанс в самом воздухе. От этого пения по коже бежали мурашки, в нём слышались отголоски иных миров, иных законов бытия.

Пока Зенит пел, руны на алтаре начали слабо светиться – не зелёным, как Кристалл в Опаре, а багровым, кроваво-красным светом. Аппаратура немцев – гигантский камертон или резонатор – тоже ожила. Она загудела в унисон с пением Зенита, испуская низкочастотную вибрацию, от которой дрожал пол и начинала болеть голова. Генератор взревел, подавая больше энергии.

Фон Штайн наблюдал за происходящим с напряжённым интересом, его лицо выражало смесь предвкушения и страха. Техники и солдаты выглядели откровенно напуганными, но держались на месте по приказу барона. А Гейнор… он едва заметно улыбался своей мёртвой, безрадостной улыбкой, словно знал, что должно произойти, и это его забавляло.

Багровое свечение рун на алтаре становилось всё ярче. Вибрация усиливалась. Воздух в зале стал тяжёлым, трудно было дышать. Казалось, сама ткань реальности истончается под воздействием этого ритуала. И тут… в центре алтаря, там, где не было ничего, кроме гладкого чёрного камня, начала образовываться тьма. Не просто тень, а сгусток абсолютной черноты, поглощающей свет. Тьма клубилась, росла, принимая очертания… меча.

Длинный, чуть изогнутый чёрный клинок медленно материализовался из небытия над алтарём. Он не отражал свет – он его впитывал. От него исходило ощущение невыразимого холода, древней мощи и… голода. Голода, направленного на сами души живых существ. На эфесе меча тускло светились багровые руны, пульсирующие в такт пению Зенита.

Буревестник. Чёрный Меч явился.

Чёрный Меч завис над алтарём, медленно вращаясь, испуская волны тьмы и холода. Несколько мгновений все в зале стояли как заворожённые, глядя на это воплощение древней силы и ужаса. Даже Принц Гейнор перестал улыбаться, в его мёртвых глазах промелькнуло что-то похожее на алчность.

Первым очнулся мсье Зенит. Он закончил своё пение, и на его бледном лице появилось выражение триумфа и какого-то болезненного восторга. Он шагнул к алтарю и протянул руку к эфесу Меча. – Наконец-то… Мой! – прошептал он, и в голосе его слышалась дрожь.

Но ему не дали завладеть артефактом.

– Стоять, Зенит! – рявкнул барон фон Штайн, выхватывая пистолет. – Меч принадлежит Рейху! Приказ фюрера! Солдаты, взять его! И альбиноса тоже!

Двое эсэсовцев, преодолев секундное оцепенение, шагнули к алтарю, поднимая автоматы. Техники тоже достали оружие. Но они опоздали.

В тот момент, когда Зенит уже почти коснулся эфеса, между ним и Мечом возникла тёмная фигура. Принц Гейнор. Он двигался с нечеловеческой скоростью, появившись из тени колонны как будто телепортировался. Его рука – бледная, с длинными тонкими пальцами – перехватила запястье Зенита.

– Не так быстро, колдун, – прошипел Гейнор голосом, похожим на шелест змеиной чешуи. – У нас был уговор. Меч – мой. За службу моим целям.

– Лжец! – выкрикнул Зенит, пытаясь вырвать руку. Его красные глаза сверкали яростью. – Ты обещал мне свободу от него! Ты использовал меня!

– Глупец! Разве можно доверять Принцу Хаоса? – рассмеялся Гейнор своим мёртвым смехом. – Меч нужен мне, чтобы вернуть то, что принадлежит мне по праву! А ты… ты был лишь инструментом. Отработанным инструментом.

Гейнор сжал запястье Зенита сильнее. Альбинос вскрикнул от боли. В это же время эсэсовцы открыли огонь – и по Гейнору, и по Зениту. Пули ударялись в тёмный плащ Гейнора, но не причиняли ему видимого вреда, лишь высекали искры, словно он был защищён невидимой бронёй. Зенит же отшатнулся, прикрываясь рукой.

Начался хаос. Точнее – Хаос. Немцы стреляли в Гейнора и Зенита. Гейнор, отшвырнув альбиноса в сторону, с невероятной скоростью атаковал эсэсовцев – его руки двигались как плети, ломая кости и разрывая плоть. Зенит, придя в себя, выхватил свою трость. С резким щелчком из неё вылетело длинное, узкое лезвие шпаги. Чёрное? Нет, это была обычная стальная шпага, но в руках альбиноса она двигалась со смертоносной точностью и скоростью. Он вступил в бой и с немцами, и, похоже, был готов сразиться и с Гейнором за Меч.

Барон фон Штайн отстреливался из-за алтаря. Техники пытались поддержать его огнём. А Чёрный Меч по-прежнему висел над алтарём, испуская свою тёмную ауру, словно наблюдая за этой грызнёй смертных и бессмертных за право обладать им.

Это был мой шанс. Пока все отвлечены боем, можно было попытаться добраться до Меча. Или… уничтожить его? Но как? И не станет ли это ещё опаснее?

Заполучить Чёрный Меч? Нет уж, увольте. От одного его вида кровь стыла в жилах, а уж брать его в руки… Инстинкт кричал, что это верная гибель, поглощение души, о котором говорил Петер. Да и приказ Центра был – изъять или уничтожить. А как уничтожить нематериальный сгусток тьмы, явившийся из другого мира? Стрелять в него? Бросить гранату? Скорее всего, это было бы бесполезно или привело бы к ещё худшим последствиям.

Оставался третий путь, самый логичный для меня как для разведчика и диверсанта. Использовать эту суматоху, чтобы нанести максимальный ущерб врагу и собрать дополнительную информацию, если повезёт. А потом – убираться отсюда к чёртовой матери, пока эта троица не перебила друг друга и не взялась за меня.

Мои цели:

Вывести из строя оборудование «Аненербе» (генератор и резонатор), чтобы они не смогли повторить ритуал или использовать его как-то ещё.

По возможности нейтрализовать барона фон Штайна – ключевую фигуру «Аненербе» в регионе.

Подобрать любые документы или карты, которые мог обронить Зенит во время схватки.

Уйти незамеченным.

План был рискованным, но выполнимым в условиях всеобщей свалки. Я быстро спустился со своей галереи по каким-то выступам в стене, используя альпинистскую верёвку для подстраховки. Оказавшись на нижнем уровне, я двинулся вдоль стены, прячась за колоннами и обломками, к углу зала, где тарахтел генератор.

Бой у алтаря был в самом разгаре. Гейнор легко расправлялся с эсэсовцами, его движения были размытыми от скорости, а удары – смертельными. Зенит фехтовал с оставшимися техниками и бароном, его шпага мелькала серебристой молнией. Никто из них пока не обращал на меня внимания.

Добравшись до генератора, я быстро оценил обстановку. Несколько точных выстрелов из «Вальтера» с глушителем (который я предусмотрительно навинтил) по панели управления и топливному баку – и агрегат захлебнулся, чихнул пару раз и заглох. Резонатор на алтаре тоже перестал гудеть, хотя руны на камне всё ещё тлели багровым светом. Но ритуал был прерван.

Отключение генератора и резонатора немедленно сказалось на обстановке. Багровое свечение рун на алтаре начало меркнуть. А Чёрный Меч… он не исчез, но перестал медленно вращаться. Он застыл в воздухе, и от него пошла новая волна холода и тьмы, ещё более плотная, чем раньше. Казалось, он недоволен тем, что его потревожили и не дали завершить процесс появления или не вручили ожидаемому хозяину. Тёмное сияние вокруг него стало более тусклым, но зловещим, в нём угадывались какие-то лица или фигуры, корчащиеся в агонии. Атмосфера в зале стала ещё более гнетущей.

Изменение обстановки заставило сражающихся на мгновение замереть. Барон фон Штайн растерянно посмотрел на заглохший генератор, потом на Меч. В его глазах промелькнула паника. Похоже, он понял, что теряет контроль над ситуацией.

– Что случилось?! – заорал он на уцелевшего техника. – Запустите генератор! Немедленно!

Это была моя возможность. Пока фон Штайн был отвлечён, я выстрелил. Барон дёрнулся, выронил пистолет и мешком осел на каменный пол у алтаря. Техник, к которому он обращался, поднял руки и в ужасе попятился.

В это же время схватка между Гейнором и Зенитом достигла апогея. Похоже, оба поняли, что Меч нестабилен, и нужно действовать быстро. Гейнор отшвырнул последнего эсэсовца, словно тряпичную куклу, и бросился к алтарю, пытаясь схватить Меч. Зенит, парировав неуклюжий выпад оставшегося техника, тоже рванулся к Мечу с другой стороны, его шпага сверкнула в багровых отблесках.

Я быстро подскочил к телу фон Штайна – тот был ещё жив. Рядом с ним валялась папка с документами – вероятно, отчёты или приказы по операции. Я схватил её. Оглянулся в поисках Зенита – может, он обронил карты? Да, на полу, недалеко от того места, где Гейнор отшвырнул его, лежало несколько листов пергамента. Я метнулся туда, подобрал их – это действительно были карты и страницы с ритуальными текстами. Цель номер три – выполнена частично.

Теперь – бежать. Пока Гейнор и Зенит сражаются за Меч, и пока Меч сам не решил устроить какой-нибудь армагеддон. Путь к вентиляционной шахте был отрезан сражающимися фигурами. Оставался главный выход, рядом с которым теперь валялся фон Штайн и дрожал от страха техник.

Путь к шахте был отрезан схваткой Гейнора и Зенита за обладание Буревестником. Альбинос и Принц Хаоса кружили у алтаря, их движения были нечеловечески быстрыми. Шпага Зенита свистела в воздухе, но Гейнор уклонялся с какой-то потусторонней лёгкостью, пытаясь достать противника своими когтистыми (или просто очень сильными) руками. Их ярость была почти осязаема. А Меч над алтарём, казалось, вибрировал всё сильнее, словно наслаждаясь этой битвой или готовясь обрушить свою мощь на обоих.

Оставаться здесь было чистым безумием. Я бросился к главному выходу. Техник «Аненербе», трясясь от страха, шарахнулся в сторону, освобождая мне путь. Он явно хотел лишь одного – выжить, и я не был для него главной угрозой.

У самого портала я не удержался и бросил последний взгляд на алтарь. Схватка между Зенитом и Гейнором достигла пика. Гейнор, с нечеловеческой силой и скоростью, уклонялся от выпадов шпаги альбиноса, пытаясь схватить его или добраться до Меча. А Буревестник над ними… он словно ожил. Тьма вокруг него сгустилась, багровые руны на эфесе вспыхнули ярче, и из клинка вырвался едва слышный, но проникающий в самую душу стон или вой – полный боли, ярости и голода.

В тот момент, когда Гейнор сделал особенно яростный выпад, пытаясь схватить Зенита за горло, альбинос извернулся и его шпага, похоже, чиркнула по плащу Принца Хаоса. И тут Меч… он дёрнулся, словно живой, и из его острия вырвался короткий луч абсолютной черноты, ударивший куда-то между сражающимися. Раздался оглушительный хлопок, погас свет аварийных ламп, установленных немцами, и сам зал погрузился во мрак, озаряемый лишь тусклым багровым светом рун Меча и вспышками какой-то тёмной энергии у алтаря.

Я не стал дожидаться, чем всё закончится. Выскочил из портала наружу. Двое часовых у входа, услышав грохот и увидев меня, вскинули автоматы. Но я был быстрее. Два точных выстрела из «Вальтера» – и они упали, не успев нажать на спуск.

Я бросился бежать по расщелине обратно к фьорду, не оглядываясь. За спиной, из глубины скалы, доносились отголоски борьбы, нечеловеческие крики и гул пробудившейся тёмной силы. Что там происходило – я не знал и знать не хотел. Моя задача была выполнена – насколько это было возможно. Документы у меня, оборудование немцев выведено из строя, их командир убит. Судьба Меча, Зенита и Гейнора – это уже не моя проблема. Пусть сами разбираются со своими играми Хаоса. Мне нужно было выбраться отсюда живым.

Глава 8. Обратный Путь: Море, Скалы и Привкус Хаоса

Бежать. Бежать как можно быстрее и дальше от этого проклятого места. Ноги сами несли меня по каменистому дну расщелины, подальше от портала, из которого всё ещё доносились тревожные звуки и ощущался неестественный холод. Я не оглядывался.

Добравшись до галечного пляжа, где оставил шлюпку, я быстро скинул маскировку. К счастью, её никто не тронул. Столкнуть тяжёлую лодку в воду в одиночку оказалось непросто, но адреналин и страх придавали сил. Наконец, я отчалил от берега и взялся за вёсла, направляясь к выходу из фьорда.

Грести пришлось долго и упорно. Фьорд казался бесконечным, а мёртвая тишина и нависающие скалы давили на психику. Я постоянно оглядывался, ожидая увидеть погоню – лодку с уцелевшими немцами, или Зенита, или, что было страшнее всего, тёмную фигуру Гейнора, скользящую по воде с нечеловеческой скоростью. Но позади была только чернота фьорда.

Только когда я выбрался в открытое море, под звёздное небо и свежий ветер, я позволил себе немного расслабиться и перевести дух. Было уже далеко за полночь. До рассвета оставалось несколько часов. Сейнера братьев Ларсенов, конечно, уже не было – они выполнили свою часть уговора. Обратный путь лежал полностью на мне.

Куда плыть? Возвращаться в тот портовый городок, где меня высадили, было слишком опасно – там наверняка поднимут тревогу после обнаружения пропажи патрульных катеров или после донесений выживших из Фьорда Теней (если таковые будут). Нужно было искать другое место на побережье, где можно было бы незаметно пристать и попытаться связаться с норвежским Сопротивлением по запасным каналам, о которых упоминал Петер.

Я погреб на юг, держась на некотором расстоянии от берега, но не слишком далеко, чтобы не потерять его из виду. Сил оставалось всё меньше. Руки гудели от усталости, тело болело после скалолазания и бегства. Но главным было не физическое истощение, а моральное. Образы Чёрного Меча, мёртвые глаза Гейнора, кроваво-красные – Зенита, руны, вспыхивающие на алтаре, – всё это стояло перед глазами. Я чувствовал себя грязным, осквернённым одним лишь соприкосновением с этими силами Хаоса. Этот привкус безумия и древнего зла останется со мной надолго, если не навсегда.

К рассвету я нашёл небольшую, хорошо укрытую скалами бухту в нескольких десятках километров южнее Фьорда Теней. Сил грести дальше уже не было. Я вытащил шлюпку на берег, снова замаскировал её и рухнул на камни, пытаясь немного отдохнуть. Сон не шёл – слишком велико было напряжение и слишком яркими были воспоминания о прошлой ночи.

Чтобы отвлечься, я достал захваченные у фон Штайна и Зенита документы и карты. Папка барона содержала в основном приказы из Берлина, отчёты о ходе поисков «Объекта Зигфрид» (так они зашифровали «Буревестник»), донесения о сотрудничестве с «консультантом Зенитом» и неким «высокопоставленным союзником» (Гейнором?). Ничего принципиально нового, но подтверждало масштаб операции и интерес верхушки Рейха.

Гораздо интереснее были бумаги Зенита. Рукописные карты, испещрённые рунами и астрологическими символами. Фрагменты текстов на том странном языке. И рисунок Меча – Stormbringer. Я снова и снова рассматривал его. Что это за оружие? Откуда оно взялось? И почему его ищут и Хаос, и нацисты? Если верить легендам и намёкам в переписке, он дарует невероятную силу, но и порабощает владельца. Похоже, и Зенит, и Гейнор, и «Аненербе» готовы были рискнуть своей душой ради этой силы. Безумцы.

Я спрятал бумаги обратно в вещмешок. Голова шла кругом от всех этих загадок. Нужно было выбираться отсюда и передавать информацию.

После короткого отдыха я продолжил путь на юг, теперь уже пешком, вдоль берега. Идти приходилось осторожно, избегая населённых пунктов и дорог, питаясь скудными запасами из рюкзака и тем, что удавалось найти – ягодами, съедобными корнями. Ночевал под открытым небом или в заброшенных рыбацких хижинах. Несколько раз я издалека видел немецкие патрули и спешно прятался.

Этот путь занял ещё два дня. Я был измотан, голоден, но решимость не покидала меня. Наконец, я добрался до небольшого рыбацкого посёлка, который был указан в инструкциях Петера как возможное место для контакта с Сопротивлением. Здесь нужно было найти человека по имени Матиас и передать ему пароль: «Фьорды помнят старых богов».

Найти Матиаса оказалось непросто. Я долго бродил по посёлку, изображая случайного путника, пока наконец не заметил в окне одного из домов условный знак – горшок с красной геранью. Я постучал. Дверь открыл пожилой мужчина с седой бородой и ясными голубыми глазами.

– Вам кого, молодой человек? – спросил он настороженно.

– Я ищу Матиаса, – ответил я. – Мне сказали, он может помочь путнику. Говорят… фьорды помнят старых богов.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, потом кивнул.

– Заходи. Ты выглядишь усталым. У нас найдётся для тебя и еда, и место для отдыха. И возможность отправить весточку своим.

Я вошёл внутрь. Кажется, этот этап одиссеи был завершён. Я добрался до своих.

Дом Матиаса оказался надёжным убежищем. Меня накормили горячей похлёбкой, дали возможность умыться и привести себя в порядок, выделили небольшую комнатушку на чердаке. Впервые за много дней я почувствовал себя в относительной безопасности, хотя понимал, что расслабляться нельзя ни на минуту.

Пока я отдыхал, Матиас, оказавшийся координатором местной ячейки Сопротивления, подготовил всё для передачи моего донесения. У него не было прямого выхода на мою сеть, но был надёжный канал связи с Осло, а оттуда информация должна была уйти дальше – в Стокгольм и Москву.

Я подготовил краткую шифровку, используя один из резервных кодов. Сообщил об успешном проникновении во фьорд, обнаружении места ритуала, подтверждении участия фон Штайна, Зенита и Принца Гейнора. Доложил о полученных фотоматериалах и документах (сами негативы и бумаги я пока оставил при себе – передавать их через непроверенный канал было слишком рискованно). Сообщил о ранении фон Штайна и прерывании ритуала по вызову «Буревестника». Указал, что на момент моего отхода Зенит и Гейнор вели бой за обладание Мечом, и их дальнейшая судьба, как и судьба самого артефакта, неизвестна. Запросил дальнейших инструкций и возможности эвакуации из Норвегии.

Матиас принял мою шифровку и пообещал передать её как можно скорее.

– Теперь отдыхай, Карл, – сказал он (я продолжал использовать легенду Йохансена). – Ответ может прийти не скоро. Война… Связь работает с перебоями. А тебе нужно набраться сил. Выглядишь ты так, будто из самого Хельхейма выбрался. Он был недалёк от истины.

Я заснул почти мгновенно, как только голова коснулась подушки. Но сон был тяжёлым, полным теней фьорда, багровых рун, мёртвых глаз Гейнора и зова Чёрного Меча. Даже во сне я чувствовал его холодное, голодное притяжение.

Проснулся я от холода и чувства тревоги. Ответ из Центра ещё не пришёл. За окном шумело море, где-то далеко в горах выл ветер. Я был в безопасности. Пока. Но тени прошлого и будущего уже сгущались вокруг. Что стало с Мечом? Кто победил в той схватке – Зенит или Гейнор? И когда они снова дадут о себе знать? Ответы на эти вопросы ещё предстояло найти. Моя северная одиссея была далека от завершения.

Глава 9. Дни Ожидания и Эхо Бури

Дни в доме Матиаса тянулись медленно. Я восстанавливал силы, много спал, нормально ел – простая рыбацкая еда после вынужденной диеты в горах казалась деликатесом. Помогал Матиасу по хозяйству – чинил сети, колол дрова, стараясь быть полезным и не вызывать подозрений у соседей своим бездельем. Легенда инженера Йохансена, ожидающего возможности перебраться в другой район для работы, пока работала.

Матиас был человеком немногословным, но мудрым и опытным. Иногда по вечерам, сидя у печки и слушая завывания ветра за окном, мы разговаривали. Он рассказывал о жизни под оккупацией, о зверствах немцев, о тихом, но упорном сопротивлении норвежцев – о саботаже на заводах, о помощи беглым пленным, о переправке людей и информации в Швецию и Англию. Я слушал, не раскрывая своей истинной роли, но чувствуя глубокое уважение к этому пожилому рыбаку и его товарищам, рискующим всем ради своей страны.

Я рассказал ему немного – о том, что был во фьорде, видел странные руины, немцев с оборудованием и каких-то ещё «иностранцев», между которыми произошла стычка. О Мече, Хаосе и прочих деталях я, конечно, умолчал. Матиас выслушал внимательно, покачал головой.

– Фьорд Теней… – проговорил он задумчиво. – Да, место нехорошее. Старики говорят, там живут древние духи, стражи Севера. И что иногда они пробуждаются, когда чужаки тревожат их покой. Говорят, там и раньше люди пропадали, особенно те, кто искал древние клады или тайные знания. Может, твои «иностранцы» потревожили не тех, кого следовало? Море и горы здесь шутить не любят, инженер.

Его слова, сказанные простым рыбаком, перекликались с моими собственными ощущениями и обрывками легенд, услышанных от саама Олафа. Было ли там действительно что-то сверхъестественное, или всё объяснялось действиями фанатиков из «Аненербе», безумного альбиноса и загадочного Гейнора? Я не знал. Но интуиция подсказывала, что грань между мифом и реальностью в этих северных краях очень тонка.

Ответа из Центра всё не было. Прошла неделя, потом другая. Я начинал нервничать. Что случилось? Шифровка не дошла? Или в Москве не могут решить, что со мной делать дальше? Оставаться здесь, в норвежской глуши, было опасно. Моё присутствие могло подставить под удар и Матиаса, и всю его ячейку.

Ответ из Центра пришёл только на исходе второй недели. И он был… неожиданным. Матиас передал мне короткую, зашифрованную радиограмму, пойманную норвежскими подпольщиками из Осло.

«Бьоркману [мой текущий оперативный псевдоним]. Ситуация изменилась. Противник [‘Аненэрбе’] проявляет повышенную активность в районе вашего предыдущего местонахождения [Фьорд Теней? Или Гётеборг?]. Есть данные о возможном перемещении ‘объекта Альфа’ [Зенит?] и ‘объекта Гамма’ [Гейнор?] в район Стокгольма. Поиск ‘артефакта Икс’ [Буревестник] продолжается. Ваша немедленная эвакуация невозможна из-за усиления контроля противника на море и границах. Приказ: оставаться на месте, соблюдать максимальную конспирацию, собирать любую информацию о действиях ‘Альфы’, ‘Гаммы’ и ‘Аненербе’ в регионе. По возможности – препятствовать их действиям. Подробные инструкции и поддержка будут предоставлены при первой возможности. Конец связи.»

Вот так новость. Вместо эвакуации – приказ затаиться и продолжать наблюдение и посильный саботаж. И главное – Зенит и Гейнор, похоже, выжили после схватки во фьорде и теперь переместились в район Стокгольма! Что это значит? Кто из них завладел Мечом? Или Меч так и остался там, в Фьорде Теней, а они просто сменили тактику или место поисков? И почему Стокгольм?

Ситуация снова резко осложнилась. Моё тихое убежище в норвежской деревушке переставало быть безопасным. Если «Аненербе» активизировалось в регионе, они могли выйти на след Сопротивления и на Матиаса. А если Зенит и Гейнор действительно в Стокгольме… возможно, мне стоило бы попытаться вернуться туда? Но как? Границы и море контролировались немцами ещё строже.

Я обсудил ситуацию с Матиасом. Он был мрачен.

– Да, вести нехорошие, Карл, – сказал он. – Немцы в последние дни действительно стали активнее патрулировать побережье, проверяют все суда. Говорят, ищут кого-то… или что-то. А про Стокгольм… туда сейчас попасть трудно. Разве что… есть один рискованный путь. Через горы, снова в Швецию, но уже другим маршрутом, южнее. Там есть тропы, которыми пользуются наши курьеры. Но это долго и опасно.

– Мне нужно подумать, Матиас, – сказал я. – И собрать больше информации. Могут ли твои люди что-нибудь узнать об активности немцев или… странных иностранцев в этом районе? Может, кто-то что-то видел или слышал?

Матиас обещал поспрашивать. А я снова погрузился в тягостное ожидание и анализ ситуации. Оставаться здесь – значит рисковать и собой, и Матиасом. Пытаться прорваться в Швецию – тоже огромный риск без чёткого плана и поддержки. Но и бездействовать было нельзя. Приказ Центра был ясен: собирать информацию и мешать врагу. А враг, похоже, снова был где-то рядом.

Сидеть и ждать у моря погоды, пока «Аненербе», Зенит и Гейнор плетут свои интриги, было не в моём характере. Приказ Центра требовал собирать информацию и мешать врагу – значит, нужно было действовать. Прорываться в Стокгольм сейчас, без поддержки и чёткого плана, было бы авантюрой. Значит, нужно было начинать здесь.

Первым делом – проверить Фьорд Теней. Что там происходит сейчас? Остался ли Меч там? Или его кто-то забрал? Усилили ли немцы охрану? Любая информация оттуда могла прояснить ситуацию и подсказать дальнейшие шаги.

Я снова поговорил с Матиасом.

– Матиас, мне нужно узнать, что творится там, у Фьорда Теней, – сказал я. – Есть ли возможность провести осторожную разведку? Не высаживаясь, просто подойти с моря, понаблюдать? Может, твои рыбаки что-то заметят во время промысла?

Матиас нахмурился.

– Опасно это, Карл. Немцы сейчас злые, как цепные псы, после того, что там случилось (о ранении фон Штайна и его людей наверняка стало известно). Проверяют всё и вся. Но… я поговорю с ребятами. Кнут и Бьорн как раз собирались ставить сети севернее. Может, рискнут подойти поближе к фьорду под покровом ночи. Но обещать ничего не могу.

– Любая информация будет ценной, Матиас. Даже если они просто увидят усиление патрулей или необычную активность.

– Хорошо. Я передам. А ты сиди тихо и не высовывайся. Если немцы узнают, что ты здесь, нам всем конец.

Пока Матиас организовывал разведку, я не сидел без дела. Пытался анализировать обрывки информации, которые у меня были. Зенит и Гейнор в Стокгольме… Почему? Что они там ищут? Или от кого скрываются? Если Меч остался во фьорде, зачем им Стокгольм? А если Меч у одного из них… то у кого? И что он собирается с ним делать?

Я снова и снова пересматривал фотографии документов Зенита. Карты, руны, переписка… Возможно, ключ к их дальнейшим планам был там, но я его пока не видел. Не хватало знаний – знаний той самой тёмной, древней истории, с которой были связаны и Меч, и Гейнор, и, возможно, сам Зенит.

Прошло ещё два дня в напряжённом ожидании. Наконец, поздно вечером вернулся Матиас. Лицо у него было встревоженным.

– Плохие новости, Карл, – сказал он тихо. – Кнут и Бьорн вернулись. Они подходили к фьорду ночью. Издалека. Там… свет. Сильный, зелёный свет, бьющий из входа в скалу. И гул слышен даже за несколько миль. А вокруг фьорда – немецкие корабли. Блокада. Они никого не подпускают близко. Похоже, твои «иностранцы» оставили там что-то очень нехорошее… Или разбудили.

Зелёный свет… Гул… Блокада… Значит, Меч остался там? Или Кристалл, подобный тому, что был в Опаре? Но в Опаре свет был внутри храма… А здесь – бьёт из входа. И немцы блокировали фьорд. Что происходит? Неужели Гейнор или Зенит не смогли забрать Меч, и он теперь сам по себе… активен? И немцы пытаются его сдержать или изучить?

Ситуация становилась всё более непонятной и опасной.

Новости от братьев Ларсенов были не просто тревожными – они были пугающими. Зелёный свет и гул, бьющие из портала… Это не было похоже на просто оставленный артефакт. Скорее, это напоминало… Кристалл из Опара. Но там был источник энергии, а здесь – Меч? Или Меч был ключом к чему-то другому, скрытому в глубине скал? И что значит эта блокада? Немцы пытаются сдержать нечто, вырвавшееся на свободу? Или защищают что-то ценное, что им удалось захватить после моего ухода?

Ясно было одно: соваться обратно во фьорд сейчас – чистое самоубийство. Там теперь зона боевых действий или, что хуже, аномальная зона.

Но что тогда делать? Сидеть здесь и ждать у моря погоды, пока Центр разработает план? Учитывая странность ситуации и участие «Аненербе» и потусторонних сил, это могло занять недели, если не месяцы. А за это время Зенит и Гейнор в Стокгольме могли уже найти то, что ищут, или реализовать свои планы.

Именно там, в Стокгольме, сейчас находились ключи к разгадке. Зенит и Гейнор. Они знали больше, чем я. Они знали, что такое «Буревестник», для чего он нужен, и что произошло (или происходит) во фьорде. Если я хочу понять ситуацию и выполнить приказ Центра (собирать информацию и мешать врагу), мне нужно быть там, где находятся главные игроки.

Я снова подошёл к Матиасу.

– Матиас, мне нужно в Стокгольм, – сказал я твёрдо. – Сидеть здесь больше нельзя. Расскажи мне про тот путь через горы, о котором ты говорил. Насколько он реален?

Матиас посмотрел на меня внимательно, потом тяжело вздохнул.

– Реален, Карл. Но очень опасен. Горы, патрули, погода… Это не прогулка. Нужно несколько дней идти по тропам, которые знают только местные контрабандисты и наши проводники. Потом пересекать границу со Швецией в безлюдном месте. А там – снова добираться до цивилизации и поезда на Стокгольм. Потребуется проводник, снаряжение, удача. Большая удача.

– Удача – это то, что у меня пока не отняли, – криво усмехнулся я. – Сможешь организовать проводника? Как скоро?

– Попробую, – кивнул Матиас. – У меня есть знакомый парень в горах, Ларс… не твой тёзка, просто Ларс. Он знает тропы. Но это займёт день-два, чтобы связаться с ним и подготовиться. А ты… ты уверен, что тебе нужно именно в Стокгольм? Там сейчас тоже неспокойно. Немцы давят на шведов, агентуры полно…

– Уверен, Матиас, – твёрдо сказал я. – Моя работа ждёт меня там.

Матиас больше не спорил. Он понимал – у людей вроде меня свой путь и свои приказы. Он обещал сделать всё возможное, чтобы помочь мне снова пересечь границу.

А я начал готовиться к новому переходу. Путь в Стокгольм обещал быть не менее опасным, чем рейд во Фьорд Теней. Но теперь у меня была цель. Найти Зенита и Гейнора. И выяснить, что за дьявольскую игру они затеяли с Чёрным Мечом.

Глава 10. Тропы Контрабандистов и Дорога в Стокгольм

Через два дня Матиас дал мне знать, что всё готово. Проводник ждал меня в условленном месте в предгорьях. Снаряжение было собрано, моя легенда норвежского геолога Карла Йохансена немного подправлена для объяснения моего внезапного «отъезда» из прибрежного посёлка (якобы срочный вызов на другую точку изысканий). Я тепло попрощался с Матиасом, ещё раз поблагодарив его за помощь и риск.

– Береги себя, Карл, – сказал он на прощание. – И пусть твои боги хранят тебя на горных тропах. А наши фьорды… они подождут. Возможно, когда-нибудь они снова станут спокойными.

Новый проводник, Ларс, оказался молодым парнем лет двадцати пяти, жилистым, молчаливым, с цепкими глазами охотника. Он вырос в этих горах и знал их как свой дом. Путь, который он выбрал, действительно был другим, не тем, которым я шёл с Олафом. Он лежал южнее, через более дикие и менее проходимые места, но, по словам Ларса, здесь реже встречались немецкие патрули.

Переход снова стал испытанием на выносливость и знание основ выживания. Погода не баловала – то снег, то ледяной дождь, то густой туман, в котором легко было сбиться с пути. Мы шли быстро, почти без остановок, ночуя под открытым небом или в полуразрушенных пастушьих хижинах. Ларс вёл уверенно, но напряжение чувствовалось – новости об усилении немецкой активности и блокаде фьорда дошли и сюда, в горы. Несколько раз нам приходилось пережидать в укрытиях, заслышав шум моторов немецких самолётов-разведчиков, круживших над горами.

На третий день пути мы пересекли границу. Здесь не было ни пограничных столбов, ни колючей проволоки – только дикая, безлюдная местность. Но само ощущение пересечения невидимой черты было почти физическим – переход из оккупированной Норвегии в условно-нейтральную Швецию.

Ларс довёл меня до небольшой шведской деревушки, где меня ждал ещё один контакт – старик-фермер, связанный с норвежским Сопротивлением. От него я получил немного денег и билет на местный автобус до ближайшей железнодорожной станции.

– Дальше сам, Йохансен, – сказал Ларс на прощание. – Моя работа сделана. Удачи тебе в Стокгольме. Говорят, там сейчас тоже не сладко.

Автобус, потом поезд… Я снова двигался на юг, теперь уже по шведской территории. Но расслабляться было нельзя. SÄPO работало активно, и человек с норвежским акцентом и неясной целью путешествия мог вызвать подозрения. Приходилось строго придерживаться легенды, избегать лишних разговоров, быть предельно внимательным.

Путешествие по Швеции заняло ещё полтора дня. Наконец, поезд прибыл на Центральный вокзал Стокгольма. Столица Швеции произвела на меня иное впечатление, нежели Гётеборг. Если Гётеборг был деловым, портовым городом, то Стокгольм казался более столичным, политическим, чопорным. И напряжение здесь чувствовалось сильнее. Близость к Финляндии (где шла война с СССР), сильное немецкое влияние, постоянная борьба между прогерманскими и просоюзническими силами в шведском правительстве и обществе – всё это создавало атмосферу скрытой лихорадки под маской нейтралитета. Здесь шпионские игры велись на самом высоком уровне, и любая ошибка могла стоить очень дорого.

Мои инструкции от Петера (переданные через норвежскую сеть) были предельно краткими: по прибытии в Стокгольм снять недорогую комнату в районе Сёдермальм, ждать сигнала. Контактное лицо и явка не указывались – видимо, местная резидентура должна была сама выйти на меня, когда посчитает нужным и безопасным. Это означало новый период ожидания, но теперь – в самом центре паутины интриг, где, по данным Центра, уже находились мои главные цели – Зенит и Гейнор.

Я нашёл скромный пансион в Сёдермальме – старом рабочем районе на острове, с его узкими улочками, крутыми подъёмами и живописными видами на город. Комната была маленькой, но чистой. Легенда норвежского инженера, ищущего работу, пока работала. Я зарегистрировался, распаковал свой скудный багаж и стал ждать.

Первые дни я посвятил изучению города, но теперь с ещё большей осторожностью, чем в Гётеборге. Старался не привлекать внимания, слиться с толпой, запоминал улицы, возможные пути отхода, общественный транспорт. Искал ли я глазами альбиноса или зловещего типа в плаще? Да. Инстинктивно. Хотя и понимал, что найти их в миллионном городе будет непросто, если они сами того не захотят.

Я ждал сигнала от местной резидентуры. Без их поддержки и информации действовать в Стокгольме было бы самоубийством. Нужно было узнать, где искать Зенита и Гейнора, каковы их планы здесь, есть ли какая-то новая информация о «Буревестнике» и ситуации во фьорде. И ждать приказа от Центра – что делать дальше? Продолжать наблюдение? Или перейти к более активным действиям?

Тишина и ожидание снова становились моими главными спутниками. Но теперь это была тишина перед бурей, я это чувствовал. Игра в Стокгольме обещала быть самой опасной из всех, что мне доводилось вести.

Глава 11. Связной в Гамла Стан и Новые Нити Паутины

Ожидание в Стокгольме затянулось почти на неделю. Я уже начал терять терпение и обдумывать варианты самостоятельных действий, когда сигнал наконец пришёл. Он был неброским, как и положено: в почтовом ящике моего пансиона появился рекламный проспект дешёвой прачечной, а на его обороте, в углу, стояла маленькая, едва заметная отметка – комбинация из точки и буквы, означавшая время и место встречи.

Место было выбрано удачно – тихая улочка в Гамла Стан, Старом городе Стокгольма, недалеко от Королевского дворца. Встреча была назначена на вечер, в сумерках, когда толпы туристов (которых, впрочем, в войну было немного) уже расходились, а местные жители спешили по домам.

Я прибыл на место заранее, проделав несколько кругов по узким мощёным улочкам, проверяя отсутствие «хвоста». Улица была почти пуста, лишь в свете газовых фонарей мелькали редкие прохожие. В условленном месте, у старинного фонтана, стояла женщина. Средних лет, одетая скромно, но элегантно, с усталым, интеллигентным лицом. Она держала в руках книгу и делала вид, что читает.

Я подошёл ближе.

– Простите, фру, вы не подскажете, как пройти к Немецкой церкви? – спросил я по-шведски, используя фразу-пароль. Женщина подняла глаза от книги. Глаза были серыми, умными и очень внимательными.

– Вы уже пришли, герр Йохансен, – тихо ответила она по-русски. – Я – Марта. Идёмте, нам лучше поговорить на ходу.

Мы пошли по пустынной улице. Марта оказалась местным резидентом или одним из ключевых сотрудников стокгольмской резидентуры. Говорила она тихо, быстро, по делу.

– Центр получил ваш отчёт из Норвегии, товарищ Волков, – начала она. – Информация вызвала… большой интерес и серьёзную озабоченность. Особенно данные о «Принце Гейноре» и «Буревестнике». Эти имена и раньше всплывали в материалах «Аненербе», но считались скорее мифологическими или кодовыми обозначениями. Теперь ясно, что за этим стоит нечто большее.

– Зенит и Гейнор действительно в Стокгольме? – спросил я.

– Да. Наша агентура подтверждает. Мсье Зенит прибыл несколько дней назад, остановился в том же «Гранд Паласе». Ведёт себя так же – посещает антикваров, библиотеки. Принц Гейнор тоже здесь, но держится ещё более скрытно. Его видели всего пару раз, всегда в сопровождении каких-то тёмных личностей. Похоже, он остановился не в отеле, а на какой-то частной вилле или в посольстве… возможно, германском, хотя прямых доказательств нет.

– Значит, они оба здесь… – проговорил я задумчиво. – Что им нужно в Стокгольме? Если Меч остался во фьорде…

– Вот это и приказано вам выяснить, товарищ Волков, – ответила Марта. – Центр считает, что Стокгольм – это не конечная точка, а скорее, промежуточный этап. Возможно, Зенит и Гейнор ищут здесь не сам Меч, а что-то, что поможет им его найти или контролировать. Какие-то другие артефакты, тексты, или, возможно, союзников. Ваша задача – продолжать плотное наблюдение за обоими объектами. Попытаться выяснить их планы, связи, местонахождение. Особое внимание – к их контактам с «Аненербе» и германским посольством. Если удастся определить, где находится база Гейнора, – немедленно доложить, но никаких самостоятельных действий по проникновению! С этим субъектом Центр приказывает соблюдать предельную осторожность.

– А если они найдут то, что ищут? Если «Буревестник» или что-то не менее опасное окажется в их руках здесь, в Стокгольме?

– Приказ – по возможности помешать. Саботаж, дезинформация, устранение ключевых посредников – но только если это не поставит под угрозу вас или нашу сеть. Прямое столкновение, особенно с Гейнором, – категорически запрещено без санкции Центра. Москва хочет сначала получить полную картину, прежде чем санкционировать силовые операции такого уровня. Нам нужна информация, Волков. Максимум информации.

– Понятно. Ресурсы? Поддержка? Я не могу вести наблюдение за двумя такими целями в одиночку в этом городе.

– Вам будет предоставлена поддержка, – кивнула Марта. – У вас будет группа наружного наблюдения из трёх человек – опытные шведские товарищи. Вот их контакты и система связи.

Она передала мне небольшой зашифрованный блокнот.

– Также у вас будет доступ к нескольким явочным квартирам и тайникам. Финансирование будет регулярным. Ваша главная задача – координация наблюдения и анализ информации. И не забывайте о конспирации. SÄPO здесь работает хорошо, а Гестапо имеет длинные руки.

Инструкции были ясными. Центр действовал осторожно, что было разумно в такой запутанной ситуации. Наблюдение, сбор информации, никаких авантюр. По крайней мере, пока.

– Хорошо, Марта, – сказал я, убирая блокнот. – Я немедленно приступлю к организации наблюдения. Связь с группой установлю завтра. Какие-то первоначальные наводки? Где последний раз видели Гейнора или его людей?

– Точных данных о его местонахождении нет, – покачала головой Марта. – Как я сказала, он очень скрытен. Последний раз человека, похожего на его описание (высокий, бледный, в тёмном плаще), видели выходящим из германского посольства несколько дней назад. Но это не точно. Он словно призрак. А Зенит… он по-прежнему в «Гранд Паласе». Вчера встречался с фон Штайном, – видимо ранение оказалось лёгким и тот смог оклематься, – и каким-то шведским профессором, специалистом по рунологии.

– Профессор рунологии… – задумчиво повторил я. – Это может быть важно. Имя профессора известно?

– Да. Профессор Линдгрен из Уппсальского университета. Мы уже проверяем его. По предварительным данным – консерватор, возможно, симпатизирует правым идеям, но прямых связей с нацистами не имел. Может, Зенит просто консультируется с ним по своим «антикварным» вопросам? Или… пытается получить доступ к каким-то архивам или артефактам через него? Нужно выяснить.

– Я займусь этим, – кивнул я. – Начнём с Зенита и профессора Линдгрена. Попробуем установить за ними плотную слежку. Гейнор… с ним будет сложнее. Но если он связан с посольством или фон Штайном, возможно, наблюдение за ними даст нам зацепку.

– Действуйте осторожно, Волков, – ещё раз повторила Марта. – И держите меня в курсе. Связь – через тайники или фру Лундгрен, – как договаривались в Гётеборге для вас с Петером, – схема та же. Удачи.

Марта быстро свернула на другую улицу и исчезла в вечерних сумерках Гамла Стан. Я постоял ещё пару минут у фонтана, убедился, что за мной никто не следит, и направился обратно в свой пансион в Сёдермальме.

План действий начинал вырисовываться. Организовать работу группы наблюдения. Установить слежку за Зенитом, фон Штайном, профессором Линдгреном. Попытаться через их контакты или перемещения выйти на след Гейнора. Собрать максимум информации о целях их пребывания в Стокгольме. Паутина интриг была сложной, нити её терялись в тумане древних легенд и современной шпионской войны. Но работа разведчика и заключается в том, чтобы распутывать такие клубки, даже если в них скрывается нечто большее, чем просто вражеские секреты. Игра в Стокгольме началась.

Глава 12. Шведская Сеть и Ускользающий Альбинос

На следующее утро я встретился с группой поддержки, предоставленной Мартой. Это были трое шведских коммунистов – Эрик, Улоф и Карин. Опытные подпольщики, хорошо знающие город и методы конспирации. Эрик – бывший докер, крепкий и надёжный, мастер перевоплощений. Улоф – молодой студент, незаметный, с острым глазом, специалист по «хвостам» и наблюдению в толпе. Карин – связистка, обеспечивала прикрытие и быструю передачу информации.

Мы собрались на одной из явочных квартир. Я кратко обрисовал им задачу: установить круглосуточное наблюдение за тремя объектами – мсье Зенитом (альбинос, отель «Гранд Палас»), бароном фон Штайном (недостреленный представитель «Аненербе», часто бывает в германском посольстве и определённых клубах) и профессором Акселем Линдгреном (рунолог, Уппсальский университет, но проживает в Стокгольме). Цель – фиксация всех перемещений, контактов, встреч, сбор любой информации об их деятельности и планах. Особое внимание – возможным связям между ними и попыткам выйти на четвёртый, самый таинственный объект (Гейнора). Действовать максимально скрытно, избегать прямого контакта и любого риска засветки.

Ребята выслушали внимательно, задали несколько уточняющих вопросов. Чувствовалось, что они – профессионалы, понимающие всю серьёзность и опасность задания. Мы распределили роли: Эрик и Улоф брали на себя основное «полевое» наблюдение, меняясь и подстраховывая друг друга. Карин отвечала за связь, прикрытие и сбор информации из открытых источников. Я осуществлял общее руководство, анализ поступающих данных и сам участвовал в наблюдении в наиболее критические моменты или когда требовался мой опыт.

Первые дни работы принесли некоторые результаты, но не прорыв. Наблюдение за фон Штайном подтвердило его регулярные контакты с германским посольством и представителями шведских промышленных кругов. Ничего необычного для человека его ранга. С Зенитом он больше не встречался – по крайней мере, открыто.

Профессор Линдгрен оказался пожилым, суховатым академиком, полностью погружённым в свои руны и древние тексты. Он вёл уединённый образ жизни, редко выходя из своей квартиры, заваленной книгами, или из кабинета в университете (иногда он ездил в Уппсалу). Наблюдение за ним не выявило никаких подозрительных контактов, кроме той единственной встречи с Зенитом, о которой знала Марта. Возможно, Зенит действительно просто консультировался с ним как со специалистом? Или встреча была разовая и имела другие цели?

Самым сложным объектом по-прежнему оставался мсье Зенит. Он продолжал свои одинокие прогулки и визиты в антикварные лавки, но несколько раз Эрику и Улофу показалось, что он замечает слежку. Он внезапно менял маршрут, заходил в проходные дворы, пользовался общественным транспортом, пересаживаясь на ходу. Пару раз он просто исчезал, растворялся в толпе, как призрак. Было ясно, что альбинос – не просто эксцентричный коллекционер. Он либо сам был опытным агентом, либо обладал каким-то сверхъестественным чутьём. И его чёрная трость… она всегда была при нём. Улоф однажды заметил, как Зенит случайно уронил её на брусчатку – звук был слишком глухим и тяжёлым для обычного дерева, а набалдашник не поцарапался. Это укрепляло мои подозрения насчёт её истинного назначения.

Поскольку прямое наблюдение за Зенитом было малоэффективным и рискованным, я решил сместить акцент на профессора Линдгрена. Логика была проста: если Зениту действительно нужны знания или доступ к каким-то материалам, которыми обладает рунолог, он должен будет снова с ним связаться. Возможно, их первая встреча была лишь началом сотрудничества. Кроме того, профессор казался более уязвимым звеном в этой цепочке – обычный учёный, далёкий от мира шпионажа и интриг (по крайней мере, на первый взгляд).

Мы усилили наблюдение за квартирой и кабинетом Линдгрена. Эрик под видом рабочего из телефонной компании сумел установить в его квартире миниатюрный микрофон («жучок») – одна из последних разработок наших техников из Центра. Качество звука было не идеальным, но позволяло прослушивать разговоры. Карин организовала посменное дежурство у приёмника на явочной квартире.

Несколько дней прослушка не давала ничего интересного – профессор разговаривал по телефону с коллегами, обсуждал со своей домработницей (пожилой шведкой) меню на ужин, бормотал себе под нос цитаты из древних саг. Никаких звонков от Зенита или других подозрительных контактов.

Я уже начал сомневаться в правильности выбранной тактики, когда однажды поздно вечером Карин связалась со мной по рации (у нас была настроена система коротких кодированных сообщений).

– Волк, говорит Сорока, – раздался её голос в наушнике (это были наши позывные). – У Филина [профессор Линдгрен] гость. Голос незнакомый, говорит по-шведски с сильным акцентом… кажется, немецким. Представился как… доктор Шмидт. Разговор идёт о каких-то рунических камнях и… картах. Очень нервничает. Кажется, наш Филин его боится.

«Доктор Шмидт»… Немецкий акцент… Рунические камни и карты… Неужели люди фон Штайна решили действовать напрямую, без посредничества Зенита? Или это кто-то другой?

– Слушай внимательно, Сорока, – приказал я. – Записывай каждое слово. И дай знать, если появится что-то ещё. Отбой.

Я напрягся. Похоже, лёд тронулся. Но в какую сторону? Появление этого «доктора Шмидта» могло означать, что немцы тоже заинтересовались работой профессора и пытаются выйти на след Меча или Зенита. Или же это была проверка со стороны Зенита, подославшего своего человека? В любом случае, это была зацепка.

Я ждал новостей от Карин, нервно расхаживая по своей комнате. Что происходит в квартире профессора? Обычная научная дискуссия? Или давление со стороны немецкой агентуры?

Через полчаса Карин снова вышла на связь. Голос её был взволнованным.

– Волк, это Сорока. Разговор становится… странным. Шмидт требует от Филина какие-то конкретные карты и сведения о рунических камнях в определённом районе на севере… координаты совпадают с теми, что были на карте, которую ты сфотографировал у Зенита! Шмидт говорит, что это вопрос государственной важности для Рейха, ссылается на приказы из Берлина. Филин очень напуган, твердит, что это опасно, что эти камни связаны с «древним злом», что лучше их не трогать. Но Шмидт угрожает… говорит, что знает о его… симпатиях к «новому порядку» и может навредить его репутации или семье. Филин почти плачет… кажется, он готов сдаться…

Вот оно! Немцы («Аненербе» в лице этого Шмидта) тоже вышли на след! Они используют профессора, чтобы получить информацию о местонахождении артефакта или пути к нему, и координаты у них те же, что и у Зенита! Значит, борьба за Меч разворачивается уже здесь, в Стокгольме, и профессор Линдгрен оказался ключевой фигурой, сам того не желая. И его «симпатии к новому порядку» – вот слабое место, на которое давят немцы.

– Сорока, слушай дальше! – приказал я. – Мне нужно знать, передаст ли Филин информацию Шмидту. И попытайтесь опознать этого Шмидта, когда он будет выходить. Нужен его портрет. Отбой.

Ситуация требовала немедленного вмешательства. Если профессор сейчас передаст немцам карты или ключ к разгадке местонахождения Меча, они могут опередить и Зенита, и меня. Нужно было действовать. Но как? Штурмовать квартиру профессора? Ликвидировать Шмидта? Это было бы слишком шумно и опасно, могло провалить всю нашу сеть в Стокгольме.

Оставался другой вариант: перехватить Шмидта после того, как он выйдет от профессора. Забрать у него полученную информацию и попытаться выяснить, кто он такой и на кого работает. Рискованно, но это был шанс получить ценные сведения и одновременно помешать немцам.

Я быстро связался с Эриком и Улофом, которые вели наружное наблюдение у дома профессора.

– Волк говорит Орлу и Ястребу, – передал я кодом. – У объекта «Филин» гость, «Доктор Шмидт», немец. Вероятно, получил важную информацию. Ваша задача: взять Шмидта тёпленьким после выхода. Без шума. Доставить на явочную квартиру номер три для беседы. Я буду там. Приём.

– Орёл понял. Берём. Конец связи.

– Ястреб понял. Обеспечу прикрытие. Конец связи.

План был приведён в действие. Теперь оставалось ждать и надеяться, что Эрику и Улофу удастся сработать чисто. А мне нужно было готовиться к «беседе» с доктором Шмидтом. И к возможным последствиям.

Ожидание было мучительным. Я сидел на явочной квартире номер три – небольшой, неприметной квартирке в тихом переулке, – проверяя оружие и продумывая план допроса. Кто этот Шмидт? Обычный агент «Аненербе»? Или кто-то поважнее? Что именно ему передал профессор? Карты? Ключи? Заклинания? Любая информация могла быть решающей.

Наконец, рация ожила.

– Орёл говорит Волку. Птичка в клетке. Без шума. Везу на точку три. Расчётное время прибытия – десять минут.

– Волк понял. Жду. Конец связи.

Сработало! Эрик и Улоф не подвели. Через десять минут в дверь тихо постучали. Я открыл. Эрик и Улоф втащили в квартиру мужчину. Он был связан, с кляпом во рту, на голове – мешок. Видимо, сопротивлялся.

– Вот, принимай «доктора», – пробурчал Эрик, снимая мешок с головы пленника.

Передо мной оказался мужчина лет пятидесяти, с жёстким, неприятным лицом, шрамом на щеке и бегающими глазками. Он тяжело дышал и смотрел на меня с ненавистью и страхом. Обычный гестаповец или оперативник СД средней руки, судя по виду. Никакой не «доктор».

– Спасибо, ребята, – сказал я Эрику и Улофу. – Вы свободны. Ждите дальнейших указаний на конспиративной квартире. Они кивнули и вышли так же тихо, как и вошли.

Я остался наедине с пленным «Шмидтом». Снял с него кляп.

– Кто ты такой? – спросил я ровным голосом по-немецки. – Имя, звание, организация.

– К чёрту иди, швайн! – выплюнул он. – Ты не получишь от меня ни слова! Хайль Гитлер!

Типично. Но я знал методы, как развязать язык и не таким фанатикам.

Допрос начался. Он был недолгим, но эффективным. Пришлось применить некоторые… неуставные методы убеждения, которым меня учили ещё в Союзе. «Шмидт» (настоящее имя – Ганс Крюгер, гауптшарфюрер СД, прикомандированный к «Аненербе» для этой операции) сломался довольно быстро.

Он рассказал всё. Да, они шли по тому же следу, что и Зенит. Использовали шантаж против профессора Линдгрена. Профессор под страхом разоблачения его пронацистских симпатий (которые он тщательно скрывал) согласился помочь. Он не передал им карты – у него их не было, – но рассказал о древней саге, в которой упоминался «Меч Тьмы» и место его упокоения – «Фьорд Чёрной Скалы». И главное – он дал им ключ к рунической надписи на портале во фьорде, которую я видел. Без этого ключа, по словам профессора, вход был запечатан. Теперь у немцев был этот ключ. Крюгер должен был немедленно доставить его фон Штайну.

Значит, они были очень близки! Имея ключ к порталу, они могли войти внутрь и забрать Меч, если он ещё там, или то, что там осталось после схватки Зенита и Гейнора. Нужно было их остановить.

Но где сейчас фон Штайн и его группа? И когда они собираются отправиться во фьорд? Крюгер этого не знал. Его задачей была только передача ключа.

– А что насчёт Зенита? И… другого… высокого, бледного, в плаще? – спросил я, показывая на всякий случай рисунок Гейнора, который успел сделать по памяти. Крюгер содрогнулся при виде рисунка.

– Этот… Дас Шпенст [Призрак]… Его все боятся. Даже барон. Он иногда встречается с бароном, передаёт какие-то приказы… или угрозы. Говорят, он не человек. А альбинос… он сам по себе. Барон считает его конкурентом и опасным колдуном. Они следят друг за другом. Мы должны были нейтрализовать его после того, как получим ключ от профессора, но…

Дальнейших подробностей я от него не добился. Он рассказал всё, что знал. Что с ним делать дальше? Отпускать нельзя. Ликвидировать? Нежелательно, это может вызвать шум и расследование. Пришлось оставить его связанным на явочной квартире под присмотром одного из наших людей, пока Центр не примет решение.

Главное – у меня был ключ к порталу (Крюгер описал его – это была не карта, а последовательность рун и звуков, которую нужно было воспроизвести у входа) и понимание, что немцы готовы к рывку во фьорд. А Зенит и Гейнор по-прежнему в Стокгольме, но их цели неясны.

Ситуация требовала немедленных действий. Но каких?

Глава 13. Ключ от Бездны и Новая Цель

Допрос Крюгера оставил больше вопросов, чем ответов. Да, теперь я знал, что немцы готовы отправиться во фьорд, и у меня был ключ к порталу – вернее, знание о последовательности рун и звуков. Но что это меняло? Отправляться туда снова, в одиночку, чтобы остановить экспедицию «Аненербе», зная, что фьорд блокирован и там происходит что-то аномальное (зелёный свет, гул)? Это было бы чистым самоубийством, даже если бы Центр отдал такой приказ.

Моя первая обязанность – доложить обстановку. Я немедленно связался с Мартой через систему тайников, передав подробный отчёт о допросе Крюгера и полученной информации о ключе. Подчеркнул, что немцы готовы к экспедиции во фьорд и могут отправиться в любой момент. Запросил срочных инструкций.

Теперь снова оставалось ждать. Но на этот раз ожидание было иным. У меня была информация, которая могла изменить ход игры. Но как её использовать?

Если Центр прикажет уничтожить ключ (то есть информацию о нём) и сосредоточиться на Зените и Гейноре в Стокгольме – это будет самый безопасный вариант для меня, но он оставит фьорд и его тайны на милость немцев или тех сил, что там пробудились. Если приказ будет – немедленно отправляться во фьорд и любой ценой остановить немцев – это почти верная гибель.

Был ли третий вариант? Использовать ключ самому? Нет, это исключено. Лезть в пасть к Левиафану без приказа и поддержки – глупость.

Но можно было попытаться использовать ситуацию здесь, в Стокгольме. Немцы готовятся к экспедиции. Значит, барон фон Штайн будет активен, будет собирать людей, снаряжение, организовывать транспорт. Наблюдение за ним сейчас могло дать гораздо больше информации, чем раньше. Возможно, это выведет и на Гейнора, если он действительно связан с бароном.

А Зенит? Он тоже наверняка знает о ключе (возможно, через профессора Линдгрена или свои каналы) и о планах немцев. Как он отреагирует? Попытается опередить их? Или вступит в союз с Гейнором, чтобы противостоять «Аненербе»? Наблюдение за Зенитом тоже становилось первоочередной задачей.

Я передал свои соображения и предложения по дальнейшим действиям Марте и моим помощникам – Эрику, Улофу и Карин. Мы решили перераспределить силы: основное внимание – на барона фон Штайна и его ближайшее окружение (отследить подготовку к экспедиции) и на мсье Зенита (попытаться предугадать его реакцию). Профессор Линдгрен отошёл на второй план – свою роль он, похоже, уже сыграл, и сейчас был, скорее всего, запуган и немцами, и своей совестью.

Наблюдение за бароном фон Штайном немедленно подтвердило наши догадки. Его активность резко возросла. Он провёл несколько встреч в германском посольстве, потом посетил конторы некоторых шведских судоходных компаний (явно фрахтовал судно?). Его люди были замечены за закупкой снаряжения, которое не имело отношения к дипломатической или коммерческой деятельности – тёплая одежда, альпинистское оборудование, ящики с неизвестным содержимым (возможно, оружие или специальная аппаратура?). Похоже, экспедиция во фьорд готовилась полным ходом и должна была отправиться в ближайшие дни. Информацию о ключе от Крюгера они, несомненно, получили (видимо, Крюгер был не единственным каналом, или его молчание быстро заметили).

А что же Зенит? Он тоже стал действовать активнее, но иначе. Он не готовился к морской экспедиции. Вместо этого он удвоил свои визиты в антикварные лавки и библиотеки, причём теперь его интересовали не столько книги по демонологии, сколько старинные карты Балтийского региона и хроники, связанные с морскими легендами, пиратами и… кораблекрушениями. Особенно его, по донесениям Улофа, интересовали сведения о затонувших кораблях в определённых районах у побережья Швеции и Норвегии. Зачем?

Кроме того, Зенит несколько раз встречался со странными личностями. Не с Гейнором и не с немцами. А с какими-то мрачными типами в порту, похожими на контрабандистов или наёмников. И один раз Карин зафиксировала его визит в странное место – небольшой магазинчик эзотерических товаров в Гамла Стан, который, по слухам, был центром каких-то оккультных сект. Что он там делал? Искал ингредиенты для ритуалов? Или получал информацию от своих «коллег» по тёмным искусствам?

Было ясно одно: и немцы, и Зенит готовились к каким-то действиям, связанным с «Буревестником» или силами фьорда. Но их пути расходились. Немцы собирались плыть прямо туда, во фьорд, имея ключ к порталу. А Зенит… он искал что-то другое. Что-то связанное с морем, затонувшими кораблями, старыми картами… Неужели он искал альтернативный путь к Мечу? Или его цель была иной?

А где же был Принц Гейнор? О нём по-прежнему не было никаких вестей. Он затаился. Но я не сомневался – он тоже был в игре и ждал своего часа.

Обстановка накалялась. Нужно было принимать решение. Вмешаться в подготовку немцев? Попытаться сорвать их экспедицию? Или сосредоточиться на Зените и его таинственных поисках? Ответа от Центра всё ещё не было.

В тот момент, когда я уже был готов принять решение действовать на свой страх и риск, сосредоточившись на срыве немецкой экспедиции (это казалось более конкретной и понятной задачей), пришёл ответ от Центра. Марта передала мне новую шифровку.

Инструкции из Москвы были неожиданными, но, если вдуматься, логичными. Центр, получив мой отчёт о странных событиях во фьорде (зелёный свет, гул, блокада) и информацию о зловещей фигуре Принца Гейнора, решил не рисковать, отправляя меня обратно в аномальную зону или провоцируя прямое столкновение с Гейнором.

Приказ был следующим: «Приоритет – объект ‘Альфа’ [Зенит]. Продолжить плотное наблюдение. Выяснить цель его поисков [карты, затонувшие корабли]. По возможности, установить характер артефакта или информации, которую он ищет. Объект ‘Гамма’ [Гейнор] и группа ‘Нибелунги’ [немцы] – вторичные цели; наблюдать по возможности, но не вступать в прямое противодействие без крайней необходимости и санкции. Есть основания полагать, что действия ‘Альфы’ могут быть связаны с попыткой найти способ контроля над ‘артефактом Икс’ [Буревестник] или противодействия ‘Гамме’. Ваша задача – собрать максимум информации об этом. Действовать.»

Логика Центра была понятна. Прямое вмешательство во фьорде или охота на Гейнора были слишком опасны и непредсказуемы. А Зенит… он был ключом. Поняв, что ищет он, можно было понять и природу Меча, и слабости Гейнора, и, возможно, найти способ нейтрализовать всю эту угрозу без самоубийственной атаки. Его странные поиски, связанные с морем и кораблекрушениями, могли указывать на существование другого артефакта, легенды или тайны, связанной с Буревестником.

Итак, новая цель была определена: мсье Зенит и его загадочный квест. Немецкая экспедиция во фьорд отходила на второй план – видимо, Центр решил, что аномалия во фьорде или Принц Гейнор сами разберутся с нацистами, или что риск вмешательства там слишком велик по сравнению с потенциальной выгодой.

Я немедленно передал новые инструкции своей группе. Теперь все наши усилия были сосредоточены на альбиносе. Нужно было понять, куда приведут его поиски среди старых карт и морских легенд. И быть готовым последовать за ним. Куда бы он ни направился. Охота продолжалась, но теперь – по новому следу.

Глава 14. Затонувшие Корабли и Карта Мёртвого Бога

Со сменой приоритета наша работа стала более целенаправленной, но не менее сложной. Мсье Зенит по-прежнему был неуловим и крайне осторожен, но теперь мы знали, где искать – в мире старых книг, карт и морских преданий.

Улоф и Эрик почти неотступно следовали за альбиносом во время его визитов в Королевскую библиотеку, Морской музей, Государственный архив и бесчисленные антикварные лавки Стокгольма. Карин собирала информацию о книгах и картах, которые он заказывал или покупал. Я анализировал эти данные, пытаясь найти систему, понять логику его поисков.

Поначалу казалось, что он просто роется в старых документах без определённой цели. Его интересовали шведские и норвежские морские карты XVII–XVIII веков, лоции Балтийского и Северного морей, архивы адмиралтейств, списки кораблекрушений, особенно в районе Скагеррака и Каттегата, а также у берегов Норвегии – как раз недалеко от того самого Фьорда Теней. Кроме того, он изучал старинные саги, легенды о морских чудовищах, описания древних культов, связанных с морем и штормами.

Обычный интерес историка или коллекционера? Вряд ли. Особенно учитывая его связь с «Аненербе», Принцем Гейнором и поиски Буревестника. Скорее, он искал информацию о конкретном событии или месте, связанном с Мечом или его прошлыми владельцами. Но о каком?

Прорыв произошёл неожиданно. Улофу, который в очередной раз следил за Зенитом в Королевской библиотеке, удалось незаметно подобрать листок бумаги, который альбинос случайно уронил и не заметил. Это был черновик, исписанный тем же бисерным почерком, что и пометки в книгах, найденных мной в его номере. Часть текста была на непонятном языке, но между рунами и символами были вкрапления немецких и французских слов.

Я и Марта (она немного знала мёртвые языки) несколько часов бились над расшифровкой этого обрывка. Полностью понять смысл нам не удалось, но ключевые слова были ясны: «…затонувший у скал Nidingen… фрегат Sjöormen… груз Чёрного Адмирала… часть Ключа… рунный камень… координаты… неполные… другая часть… в руках у Неспящих…».

Нидинген – это группа скалистых островков и опасный риф в проливе Каттегат, между Швецией и Данией. Известное кладбище кораблей. Sjöormen – «Морской Змей», так назывались несколько шведских военных кораблей в разные эпохи. «Чёрный Адмирал» – кто это? Историческая личность? Пират? Или кто-то из владельцев Буревестника в прошлом? «Часть Ключа» – ключа к чему? К Мечу? К его силе? «Неспящие» – кто это? И рунный камень с неполными координатами…

Картина начинала проясняться. Похоже, Зенит искал не сам Меч (возможно, он действительно остался во фьорде или его забрал Гейнор), а некий «Ключ» к нему или к его силе. И этот Ключ был разделён на части. Одна часть связана с затонувшим фрегатом «Морской Змей» у рифа Нидинген. Другая – у неких «Неспящих». И чтобы найти первую часть, нужны точные координаты кораблекрушения, которые, возможно, были указаны на каком-то рунном камне.

Теперь поиски Зенита обрели смысл. Он искал информацию об этом кораблекрушении, о Чёрном Адмирале и о рунном камне с координатами.

Эта информация была золотой жилой. Она не только проясняла цели Зенита, но и давала нам возможность действовать на опережение. Если Зенит ищет затонувший фрегат Sjöormen у рифа Нидинген, значит, рано или поздно он попытается организовать туда экспедицию – с водолазами, оборудованием для подъёма со дна, возможно, снова при поддержке «Аненербе» или тех контрабандистов, с которыми он встречался.

Я немедленно передал новые данные Марте для отправки в Центр, сопроводив их своими соображениями: необходимо срочно выяснить всё возможное о фрегате Sjöormen, его предполагаемом грузе («часть Ключа»), личности «Чёрного Адмирала» и возможном местонахождении рунного камня с координатами. А главное – готовиться к операции в районе рифа Нидинген. Нам нужно было либо опередить Зенита и самим найти «часть Ключа», либо устроить ему засаду на месте, либо хотя бы проследить за его действиями и понять, что именно он ищет.

Это требовало серьёзных ресурсов: быстроходное судно, способное действовать в сложных условиях Каттегата, возможно, водолазное снаряжение, дополнительное вооружение. И, конечно, санкции Центра на проведение операции за пределами Стокгольма, в международных (или шведских) водах.

Пока мы ждали ответа из Москвы, я поручил Карин и её контактам в архивах и музеях собрать всю доступную информацию о кораблекрушениях у Нидингена, о фрегате Sjöormen (если такой действительно существовал) и о загадочном «Чёрном Адмирале». Эрик и Улоф продолжали наблюдение за Зенитом, теперь обращая особое внимание на его возможные контакты с моряками, владельцами судов или специалистами по подводным работам.

Сам Зенит, похоже, тоже приблизился к цели. Он стал реже появляться в библиотеках и больше времени проводить в порту, встречаясь с теми самыми мрачными типами. Однажды Улофу даже удалось подслушать обрывок их разговора – речь шла о «глубоководных работах», «специальном оборудовании» и «оплате золотом». Похоже, Зенит нанимал команду для своей подводной экспедиции. Времени оставалось всё меньше.

Ответ из Москвы пришёл на удивление быстро, всего через сутки. Центр оценил важность информации и потенциальную опасность «Ключа» (что бы это ни было), связанного с Буревестником. Приказ был чётким и соответствовал моим ожиданиям.

«Бьоркману. Данные по объекту ‘Ключ’ и рифу Нидинген приняты к сведению. Утверждаю операцию ‘Трезубец’. Ваша задача: прибыть в район рифа Нидинген до или одновременно с группой ‘Альфы’ [Зенит]. Организовать наблюдение за их действиями. Идентифицировать искомый артефакт [‘часть Ключа’]. По возможности – изъять артефакт или информацию о нём, избегая прямого столкновения с ‘Альфой’. В случае невозможности изъятия или прямой угрозы попадания артефакта в руки противника (включая третьи силы) – уничтожить артефакт и/или группу ‘Альфы’. Санкция на ликвидацию ‘Альфы’ даётся только в крайнем случае. Обеспечить максимальную скрытность операции. Необходимые ресурсы (судно, снаряжение, вооружение) будут предоставлены через шведских товарищей по линии компартии и профсоюза моряков. Контактное лицо и место встречи – в прилагаемой шифровке. Действуйте немедленно. Конец связи.»

Итак, операция «Трезубец» была одобрена. На этот раз Центр давал мне больше свободы действий, включая возможность ликвидации Зенита в крайнем случае. Похоже, они тоже начинали понимать, с кем (или с чем) мы имеем дело.

Я немедленно собрал свою группу – Эрика, Улофа и Карин. Мы встретились на явочной квартире. Я изложил им суть операции, показал карту района Нидинген, передал информацию о Зените и его предполагаемой команде. Лица у моих шведских товарищей были серьёзными, но решительными. Они понимали риск, но были готовы действовать. Для них это была не просто шпионская игра, а часть их борьбы против нацизма и тех тёмных сил, что стояли за ним.

Карин оставалась в Стокгольме для обеспечения связи и сбора информации. Мы с Эриком и Улофом должны были отправиться к месту встречи с нашими помощниками-моряками и подготовиться к выходу в море. С собой мы брали оружие (пистолеты, автоматы, гранаты), водолазное снаряжение (если оно будет предоставлено), взрывчатку (на случай необходимости уничтожения артефакта или судна Зенита), средства связи и минимум личных вещей.

Времени на сборы было мало. Зенит мог выступить в любую минуту. Наша гонка за тайнами прошлого и силами Хаоса вступала в новую, морскую фазу. Риф Нидинген, кладбище кораблей, ждал нас. И кто знает, какие ещё секреты и опасности он скрывал в своих тёмных глубинах.

Глава 15. Легенды «Морского Змея» и Призрак Чёрного Адмирала

Пока мы с Эриком и Улофом готовились к немедленному выходу в море, получив инструкции по месту встречи с судном и контактами через Марту, я назначил Карин последнюю встречу перед нашим отъездом. Мне жизненно необходима была та информация, которую она могла собрать о фрегате Sjöormen, «Чёрном Адмирале» и возможном рунном камне. Идти на операцию вслепую, зная только координаты рифа, было бы слишком безрассудно.

Мы встретились в условленном месте – в тихом уголке парка Скансен, этнографического музея под открытым небом. Карин подошла ко мне, изображая обычную посетительницу.

– Ну что, Сорока, какие вести с полей истории? – тихо спросил я, когда мы поравнялись на пустынной аллее.

– Кое-что есть, Волк, – так же тихо ответила она, не глядя на меня. – Но информация… странная. Как и всё в этом деле. Фрегат Sjöormen… «Морской Змей»… Таких кораблей в шведском флоте было несколько. Но один из них, построенный в конце XVII века, действительно затонул при очень загадочных обстоятельствах именно в районе рифа Нидинген во время шторма лет двести пятьдесят назад. Шёл с каким-то секретным грузом из… вот тут неясно. По одним данным – из Кале, по другим – из Амстердама, а по третьим – вообще из какой-то колонии в Вест-Индии.

– А «Чёрный Адмирал»?

– Вот тут самое интересное. В официальных списках шведского адмиралтейства адмирала с таким прозвищем или фамилией, подходящей под это описание, в тот период не было. Но! В старых портовых легендах, в записях некоторых местных хронистов того времени упоминается некий капитан или адмирал, известный как «Сварте Амирален» – Чёрный Адмирал. Фигура крайне зловещая. Говорили, что он был не то пиратом, не то капером на службе у какого-то тёмного культа, плавал под чёрным флагом без знаков различия, наводил ужас на торговые суда. И якобы владел… каким-то артефактом, дарующим ему власть над штормами и морскими тварями. Некоторые легенды связывают его с… – Карин запнулась, – с Мельнибонэ.

– С Мельнибонэ? – переспросил я. Название было смутно знакомо по тем самым книгам, что я видел у Зенита. Остров Драконов, колдуны, древняя раса… – Что ты хочешь сказать?

– Я ничего не хочу сказать, Волк, – покачала головой Карин. – Я просто передаю то, что нашла. Легенды связывают Чёрного Адмирала с «тёмными эльфами» или «морскими демонами». И говорят, что его корабль, тот самый Sjöormen (хотя в легендах он называется скорее «Чёрный Змей»), был проклят и нёс на борту нечто… что не должно было попасть в руки людей. Возможно, ту самую «часть Ключа». Кораблекрушение у Нидингена описывается как божественная кара или битва с морским чудовищем. Выживших не было.

– Значит, Чёрный Адмирал – фигура полумифическая, возможно, связанная с Мельнибонэ и «тёмными» силами… И он перевозил «часть Ключа» на «Морском Змее», который затонул у Нидингена… – я пытался уложить эту информацию в голове. Звучало как сюжет для Говарда или Лавкрафта, но слишком уж много деталей совпадало. – А рунный камень с координатами? Что-нибудь удалось найти о нём?

– С этим сложнее, – ответила Карин. – Вдоль всего западного побережья Швеции и в районе Каттегата сотни рунных камней. Большинство из них хорошо известны и изучены. Я просмотрела описи, каталоги, работы местных историков… Нигде нет упоминания рунного камня, который бы содержал какие-то секретные координаты кораблекрушения или был бы явно связан с Чёрным Адмиралом или «Морским Змеем». Но…

– Но? – поторопил я её.

– Но есть несколько камней с очень странными, нерасшифрованными или частично повреждёнными надписями. Один из них находится недалеко отсюда, к югу от Гётеборга, на небольшом острове в архипелаге, рядом со старой церковью XII века. Камень древнее церкви, возможно, языческий. На нём есть руны, которые некоторые исследователи считают «проклятыми» или «морскими», а также изображение… змея или дракона, обвивающего что-то вроде трезубца. И часть надписи утрачена. Может быть, это он?

– Змей, обвивающий трезубец… – Это показалось мне знакомым. Не тот ли символ был на карте Зенита, только стилизованный? – Возможно, Карин. Возможно. Координаты этого острова и церкви есть?

– Да. Вот. – Она протянула мне сложенный листок бумаги. – Остров называется Ормё (Ormö) – Змеиный остров. Церковь Святого Олафа. Туда можно добраться на местном пароме или на лодке. Но это крюк к югу, а вам нужно на север, к Нидингену.

Остров Ормё… Змеиный остров… Рунный камень у старой церкви… Если именно там находятся недостающие координаты затонувшего «Морского Змея», то Зенит, скорее всего, направится туда, прежде чем идти к рифу Нидинген. Или он уже был там?

Это меняло мои планы. Возможно, стоило сначала отправиться на этот Ормё? Проверить камень, попытаться найти координаты? Это могло дать мне преимущество перед Зенитом. Но это потеря времени, а Зенит уже мог нанять судно и готовиться к выходу к Нидингену.

Решение нужно было принимать быстро. Плыть к рифу Нидинген без точных координат кораблекрушения – всё равно что искать иголку в стоге сена, да ещё и под водой, в опасных течениях. Это была бы пустая трата времени и ресурсов, и Зенит почти наверняка опередил бы меня.

Значит, путь лежал сначала на юг – на Змеиный остров, к рунному камню у церкви Святого Олафа. Да, это был крюк, это была потеря драгоценного времени. Но если именно там ключ к координатам, то этот крюк был необходим. К тому же, если Зенит ещё не был на острове, я мог опередить его там, заполучить координаты первым. А если он уже был там… возможно, он оставил какие-то следы, которые помогут мне понять его дальнейшие планы.

Я быстро сообщил о своём решении Карин.

– Сорока, передай Марте и в Центр: меняю маршрут. Первая точка – остров Ормё, рунный камень. Попытаюсь найти координаты «Змея». Эрик и Улоф – продолжать наблюдение за Зенитом и фон Штайном в Стокгольме. Мне нужно знать, когда и куда они выступят. Особенно Зенит – последует ли он на Ормё или сразу к Нидингену? Держите меня в курсе через резервный канал связи (мы заранее обговорили способ экстренной связи). Я отправляюсь на Ормё немедленно. Отбой.

– Поняла, Волк, – ответила Карин. – Удачи. Будь осторожен на Змеином острове. Говорят, там не только старые камни…

Я поспешил обратно в порт. Нужно было срочно найти способ добраться до острова Ормё. Паром ходил нечасто, к тому же это было слишком заметно. Лучше – частная лодка. Возможно, кто-то из рыбаков или контрабандистов, связанных с нашими людьми, сможет меня переправить?

Новое неожиданное путешествие начиналось. Вместо прямого пути на север, к месту кораблекрушения, судьба вела меня сначала на юг, к древнему рунному камню на острове с говорящим названием. Что ждёт меня там? Разгадка тайны координат? Новые опасности? Или встреча с теми, кого я меньше всего ожидал увидеть? Ответы скрывались на Змеином острове.

Глава 16. Змеиный Остров и Руны на Ветру

Добраться до острова Ормё оказалось проще, чем я думал. Через контакты, данные Мартой, я быстро нашёл старого рыбака по имени Гуннар, который согласился за умеренную плату (и с намёком на то, что это «помощь общему делу») доставить меня на своей лодке на Змеиный остров и забрать обратно через сутки. Он не задавал лишних вопросов, лишь хмуро заметил, что Ормё – место пустынное и не самое приятное, и что у старой церкви Святого Олафа иногда видят «странные огни» по ночам. Меня это только раззадорило.

Остров Ормё оказался небольшим, скалистым клочком суши в архипелаге к югу от Гётеборга. Ветреный, почти лишённый растительности, кроме жёсткой травы и карликовых сосен, цепляющихся за камни. Почти всё побережье было скалистым, лишь в одной небольшой бухте был песчаный пляж и остатки старого причала. Именно там Гуннар и высадил меня на рассвете.

Центральную часть острова занимал невысокий холм, на вершине которого темнела старая каменная церковь Святого Олафа. Маленькая, приземистая, построенная, казалось, не столько для молитв, сколько для обороны от суровых ветров и, возможно, чего-то ещё. Вокруг церкви – остатки древнего кладбища с покосившимися, замшелыми крестами и каменными плитами. Атмосфера была уединённой, немного жуткой, но в то же время какой-то… сильной. Чувствовалось, что это место было особенным задолго до прихода христианства.

Рунний камень я нашёл почти сразу. Он стоял чуть поодаль от церковной ограды, огромный, тёмно-серый валун, глубоко вросший в землю. Ветер и время изрядно потрудились над ним, но руны и изображение были всё ещё различимы. Изображение змея (или дракона), обвивающего нечто вроде трезубца или сломанной стрелы (тот самый символ с карты Зенита!), было высечено грубо, но с какой-то первобытной силой. А под ним – несколько рядов рун.

Я достал блокнот и фотоаппарат. Сначала тщательно сфотографировал камень со всех сторон, каждую руну, каждую царапину. Потом принялся зарисовывать надпись, пытаясь максимально точно скопировать каждый символ. Руны были древними, не похожими на те, что я видел в стандартных футарках. Некоторые были повреждены, стёрты временем. Часть камня у основания была сколота – похоже, часть надписи действительно была утрачена.

Задача предстояла не из лёгких. Я не был специалистом по рунологии. Расшифровать эту надпись, тем более частично утраченную, – почти невозможно без знаний и словарей. Но профессор Линдгрен, к которому обращался Зенит… он мог это сделать. Возможно, Зенит уже получил от него ключ к расшифровке? Или надеялся его получить?

Но были ли здесь те самые координаты? Обычно рунные камни содержат посвятительные или мемориальные надписи, иногда – магические формулы, но координаты кораблекрушения? Это было бы очень необычно. Может, координаты зашифрованы как-то иначе? В виде числовых значений рун? Или как акростих? Или через положение символов относительно друг друга?

Я внимательно осматривал сам камень, ощупывал его поверхность. И тут заметил кое-что странное. Символ змея, обвивающего трезубец… он был не просто вырезан. Центральная часть трезубца – место, где была бы рукоять – представляла собой небольшое углубление, почти идеально круглое, размером с монету. А вокруг него – едва заметные концентрические царапины, словно сюда что-то вставляли и поворачивали. Был ли это какой-то механизм? Замок, открывающий тайник внутри камня? Или место для… ключа?

Круглое углубление в центре символа на камне… Зачем оно? И эти царапины вокруг… Я попробовал вставить туда кончик ножа – не подходит. Попробовал шведскую монету из кармана – тоже нет, углубление было чуть меньше и имело неровное дно, словно внутри был какой-то сложный механизм или выемка под предмет определённой формы.

Что могло быть ключом? Какой-то специальный амулет? Реликвия? Я снова подумал о том тёмно-красном кристалле из номера Зенита. По форме и размеру он, пожалуй, мог бы подойти… Неужели Зенит уже был здесь и использовал этот кристалл как ключ? Или он ещё только собирался это сделать? Если кристалл – это ключ, то, возможно, именно он и содержит недостающие координаты или активирует какую-то проекцию карты? Это многое бы объяснило. Но кристалл остался в Стокгольме, в номере Зенита.

Я лихорадочно перебирал в памяти все детали последних дней, все найденные предметы, все странные символы. Руны… Змей… Трезубец… Координаты… Корабль… Ключ… Красный кристалл… Ничего не сходилось в единую картину.

И тут мой взгляд снова упал на портсигар Грейстока, который я по-прежнему носил во внутреннем кармане. Просто по привычке, или инстинкт что-то подсказывал? Я достал его. Повертел в руках. Инициалы J.C., G. Герб. И тот странный символ когтистой лапы внутри…

Стоп. Когтистая лапа. А что, если… Нет, это было бы слишком безумно. Связь между пропавшим британским полковником, чей портсигар я случайно подобрал в Копенгагене, и древним рунным камнем на шведском острове, ключ к которому ищет альбинос-колдун из другого мира? Бред.

Но… просто из любопытства, от отчаяния, я открыл портсигар и приложил его внутренней стороной к углублению на камне. Ничего. Потом я попробовал приложить сам символ – отпечаток когтистой лапы. Он был выгравирован довольно глубоко… Может быть?

Я нажал портсигаром на углубление так, чтобы гравировка лапы вошла в него. И… услышал тихий щелчок. Что-то внутри камня сдвинулось. Углубление оказалось не просто выемкой, а кнопкой или частью замка!

Щелчок был тихим, но в окружающей тишине он прозвучал оглушительно. Я замер, ожидая чего угодно – ловушки, сигнала тревоги, гнева древних духов… Но ничего не произошло. Только сам камень… он тихо загудел, так же низко и вибрирующе, как гудел Кристалл в Опаре или «Никсэ» в бункере.

Затем прямо над камнем, в воздухе, возникло изображение. Проекция, созданная светом и… чем-то ещё. Магией? Неизвестной технологией?

Изображение было тусклым, мерцающим, но разобрать его было можно. Это была карта. Карта морского дна в районе рифа Нидинген. С чётко отмеченной точкой и цифрами координат – долгота и широта. А рядом с точкой – изображение затонувшего корабля и символ того самого чёрного меча, «Буревестника».

Вот оно! Координаты! Камень действительно был ключом, вернее, замком, а портсигар Грейстока (или символ на нём) – неожиданно подошедшим ключом к этому замку. Но почему? Какая связь между лордом Грейстоком (Тарзаном?!) и этим древним местом, этим камнем, этим мечом? Эта загадка становилась всё запутаннее.

Но времени на размышления не было. Проекция была нестабильной, она мерцала и могла исчезнуть в любой момент. Я быстро достал фотоаппарат и сделал несколько снимков карты с координатами. Потом быстро зарисовал карту и цифры в свой блокнот, стараясь ничего не упустить.

Как только я закончил, проекция исчезла. Камень перестал гудеть и снова стал просто холодным, серым валуном, покрытым рунами. Углубление вернулось в прежнее положение. Всё стихло.

У меня были координаты затонувшего «Морского Змея», где, предположительно, находилась «часть Ключа» к Буревестнику. Теперь я мог действовать на опережение. Нужно было срочно возвращаться, связаться с Мартой, передать информацию и готовиться к экспедиции к рифу Нидинген.

Но как только я убрал блокнот и фотоаппарат, я услышал шум. Шорох гальки на пляже внизу. Кто-то приближался.

Шорох гальки внизу стал громче. Кто бы это ни был, он поднимался от пляжа по тропе к церкви и рунному камню. Прятаться было поздно – открытая местность, редкие кусты и валуны не давали надёжного укрытия. Я быстро отскочил за сам рунный камень, припал на одно колено, выхватывая «Вальтер». Если придётся драться – что ж, я был готов.

Через несколько секунд на тропе показалась фигура. Высокая, стройная, в чёрном. И бледное лицо альбиноса. Мсье Зенит. Он всё-таки вычислил это место! Или он следил за мной? Двигался он быстро, своей плавной, хищной походкой, в руке – неизменная чёрная трость. Его красные глаза внимательно осматривали окрестности.

Он подошёл к камню. Остановился. Огляделся ещё раз, словно принюхиваясь или прислушиваясь к чему-то, недоступному обычному человеку. Заметил ли он мои следы? Почувствовал ли моё присутствие? Его лицо было непроницаемым.

Затем он шагнул к камню, прямо к тому месту, где было углубление-замок. Достал из кармана… тот самый тёмно-красный кристалл, что я видел у него в номере! Вот, значит, как! У него был свой ключ! Он приложил кристалл к углублению. Раздался тот же тихий щелчок.

Я затаил дыхание. Что теперь? Снова появится проекция карты? Или камень отреагирует иначе на другой ключ?

Никакой проекции не появилось. Камень остался безмолвным. Зенит нахмурился. Попробовал нажать кристаллом ещё раз, повернуть его. Безрезультатно. Похоже, механизм уже был активирован мной, и второй раз он не сработал. Или… для кристалла требовалось что-то ещё? Какое-то слово? Ритуал?

Зенит выругался на своём странном языке. Отступил от камня. Его красные глаза обшаривали окрестности с удвоенным вниманием. Он явно понял, что кто-то его опередил. Он начал медленно обходить камень по кругу, внимательно изучая землю. Сейчас он неизбежно наткнётся на мои следы и поймёт, что я где-то рядом.

Столкновение казалось неминуемым. Он был опасен, я это чувствовал. И его трость… Что, если это и есть та самая шпага-меч, пусть и не Буревестник? Вступать с ним в бой здесь, на открытом месте, было бы крайне рискованно.

Нужно было исчезнуть. Быстро и незаметно. Пока он не обнаружил меня за камнем. Я осторожно, миллиметр за миллиметром, начал отползать назад, к обрыву скалы, спускающемуся к пляжу. Если удастся скрыться за краем…

Глава 17. Кошки-Мышки на Змеином Острове

Я полз по мокрой траве и камням, стараясь не шуметь, пятясь от рунного камня к обрыву. Сердце колотилось где-то в горле. Я слышал, как Зенит медленно обходит валун с другой стороны, его шаги были тихими, но отчётливыми в окружающей тишине. Он был совсем близко.

– Я знаю, что ты здесь, – раздался его голос – тихий, ровный, с лёгким французским акцентом, но в нём слышались стальные нотки. – Тот, кто взял мой Ключ из саквояжа. Тот, кто активировал Камень раньше меня. Выходи. Возможно, мы сможем договориться. Мне нужна лишь информация, которая была на Камне. Тебе она бесполезна.

Он блефовал? Или действительно хотел договориться? Верить ему было нельзя. Он работал с «Аненербе» и Принцем Хаоса. Его слово не стоило ничего. А информация с Камня – координаты – была слишком важна.

Я продолжал отползать. Вот он, край обрыва. Метров десять вниз, до каменистого склона, ведущего к пляжу. Прыгать опасно, можно переломать ноги. Но выбора не было.

– Не хочешь по-хорошему? – голос Зенита стал холоднее. Я услышал шорох – он нашёл мои следы. – Жаль. Мне придётся забрать информацию силой.

Я не стал дожидаться, пока он обогнёт камень и увидит меня. Сгруппировавшись, я бросился к обрыву и прыгнул вниз, стараясь приземлиться на осыпь и скатиться по ней, амортизируя падение.

Приземление было жёстким, но обошлось без серьёзных травм – только ушибы да царапины. Я быстро вскочил на ноги и бросился бежать вниз по склону, к тому месту, где спрятал шлюпку.

Сверху раздался яростный крик Зенита на его непонятном языке. Он понял, что я ускользаю. Я оглянулся – альбинос стоял на краю обрыва, его силуэт чётко вырисовывался на фоне предрассветного неба. Он не стал прыгать или спускаться – видимо, не хотел рисковать. Вместо этого он поднял свою чёрную трость…

Что-то блеснуло в лучах восходящего солнца – серебряный набалдашник. И в следующий миг из трости вырвался тонкий луч… не света, а скорее, сгусток тёмной энергии, который ударил в камни рядом со мной. Камни раскололись с сухим треском, в воздухе запахло палёным. Чёрт! Это была не просто шпага! Его трость была каким-то энергетическим оружием? Или это магия?

Я зигзагом метнулся за большой валун, укрываясь от следующего возможного выстрела. Но Зенит больше не стрелял. Вместо этого он с невероятной скоростью начал спускаться по склону, используя свою трость как опору или даже как… инструмент для замедления падения? Его движения были плавными, нечеловечески быстрыми и точными. Он приближался.

Я не стал дожидаться, пока он спустится. Выскочил из-за валуна и рванул к пляжу со всех ног. Шлюпка была уже близко. Нужно было успеть столкнуть её на воду и отплыть, прежде чем альбинос меня настигнет.

Но он был быстрее. Гораздо быстрее, чем можно было ожидать от человека его сложения. Он двигался по камням и осыпям с лёгкостью горного козла или… снежного барса. А его красные глаза, казалось, видели меня даже сквозь редкие кусты и валуны.

Я почти добежал до лодки. Начал стаскивать её с гальки к воде. Она была тяжёлой, неподатливой. Зенит был уже в нескольких десятках метров, его бледное лицо исказила хищная усмешка. Он снова поднял трость…

Времени на раздумья не было. Я бросил лодку, выхватил «Вальтер» и открыл огонь по преследователю. Не на поражение – попасть в него на бегу было сложно, да и убивать его без прямого приказа я не хотел (и не был уверен, что смогу). Главное – заставить его остановиться, укрыться, дать мне несколько драгоценных секунд.

Расчёт оправдался. Зенит не стал лезть под пули. Он молниеносно отскочил за большой камень, пули лишь высекли искры рядом с ним.

Этих секунд мне хватило. Я рванул шлюпку к воде, запрыгнул в неё и изо всех сил заработал вёслами, отталкиваясь от берега.

Зенит выскочил из-за камня и снова выстрелил из своей трости. Тёмный луч пронёсся над моей головой, ударив в воду и подняв фонтан шипящих брызг. Ещё один выстрел – и он прожёг борт шлюпки рядом со мной. Чёрт! Ещё пара таких попаданий – и моя утлая посудина пойдёт ко дну.

Я грёб как сумасшедший, стараясь уйти из зоны досягаемости его оружия. Зенит стоял на берегу, провожая меня яростным взглядом своих рубиновых глаз. Он не стал стрелять снова – возможно, понял, что я уже слишком далеко, или не хотел тратить заряд своего странного оружия. Он просто стоял и смотрел, и в его взгляде была холодная ярость и… обещание? Обещание, что это ещё не конец? Что он найдёт меня?

Я грёб, не останавливаясь, пока Змеиный остров не превратился в тёмную полоску на горизонте. Только тогда я позволил себе сбавить темп, перевести дыхание и оценить повреждения. Пробоина от выстрела Зенита была небольшой, выше ватерлинии, но вода понемногу просачивалась внутрь. Придётся постоянно вычерпывать её, пока не придёт Гуннар.

Руки дрожали от напряжения и усталости. Столкновение с Зенитом было коротким, но крайне опасным. Этот альбинос был не просто колдуном или оккультистом. Он был воином. Быстрым, смертоносным, владеющим какой-то непонятной технологией или магией. И его решимость заполучить информацию с рунного камня (и покарать того, кто ему помешал) не вызывала сомнений. Хорошо, что мне удалось уйти. Но я понимал – это лишь отсрочка. Он будет искать меня. И если он найдёт…

Главное сейчас – добраться до точки встречи с Гуннаром. Он должен был ждать меня в море, на определённом расстоянии от острова, на следующее утро. У меня было несколько часов до рассвета. Я достал компас и определил примерное направление. Вычерпал воду из лодки небольшой банкой, которая была привязана к борту. И снова взялся за вёсла, теперь уже не так торопливо, экономя силы.

Море было неспокойным, небольшая волна раскачивала шлюпку. Небо на востоке начало светлеть. Я вглядывался в утреннюю дымку, ища знакомый силуэт рыбацкой лодки Гуннара. Что, если Зенит как-то помешал ему? Смог связаться с кем-то на берегу? Или сам Гуннар – не тот, за кого себя выдаёт? Паранойя снова поднимала голову. Но отгонять её было нельзя. Осторожность – мой главный союзник.

Наконец, когда солнце уже показалось над горизонтом, я увидел её. Тёмная точка на воде, медленно приближающаяся ко мне. Лодка Гуннара. Он выполнил своё обещание.

Я поднял руку, подавая знак. Лодка подошла ближе. Старый рыбак стоял у руля, его лицо было как всегда невозмутимым.

– Ну что, инженер, нашёл свои камни? – пробурчал он, помогая мне перебраться на борт. – Выглядишь так, будто за тобой сам Драугр гнался.

– Почти угадал, Гуннар, – невесело усмехнулся я, бросая свою дырявую шлюпку. – Почти угадал. Пошли отсюда. Быстрее.

Гуннар кивнул, развернул лодку и взял курс на юг, к Гётеборгу. Я сидел на палубе, глядя на волны и чувствуя облегчение от спасения, смешанное с тревогой о будущем. Змеиный остров остался позади. Но его тайны и его опасные обитатели – нет. Они последовали за мной.

Глава 18. Координаты Бездны и Новый План

Путь обратно в Гётеборг прошёл без происшествий. Гуннар вёл свою старую посудину уверенно, избегая людных мест и патрульных катеров. Я немного поспал, пытаясь восстановить силы после бессонной ночи и погони, но сон был тревожным. Мне снова снился альбинос, его красные глаза и энергетический луч из трости.

Мы пришвартовались в укромной бухточке к югу от Гётеборга уже под вечер. Я тепло поблагодарил Гуннара за помощь, заплатил ему сверх оговорённой суммы.

– Удачи тебе, инженер, – сказал старик на прощание. – И постарайся больше не злить духов на островах.

– Постараюсь, Гуннар.

Добравшись до города, я первым делом направился на одну из явочных квартир, указанных Мартой, и отправил шифрованный сигнал о своём возвращении и необходимости срочной встречи. Ответ пришёл быстро: встреча с Мартой была назначена на следующее утро в конспиративной квартире в другом районе города.

Встреча прошла напряжённо. Я доложил Марте о рейде на Змеиный остров, об обнаружении рунного камня и механизма, о том, как портсигар Грейстока (я умолчал, чей он, сказав лишь, что это случайно найденный «ключ») активировал проекцию карты с координатами затонувшего «Морского Змея». Я передал ей фотографии и зарисовки карты и координат. А потом рассказал о столкновении с мсье Зенитом, его странном оружии и погоне.

Марта слушала внимательно, её лицо становилось всё серьёзнее.

– Значит, вы не только нашли координаты, но и столкнулись с «Альфой»… И он знает, что вы опередили его и что у вас есть информация… Это плохо, Волков. Очень плохо. Теперь он будет искать вас с удвоенной энергией. И он очень опасен, судя по вашему рассказу. Эта его трость… Звучит как фантастика. Но после всего, что мы знаем о «Буревестнике» и Гейноре, я уже ничему не удивлюсь.

– Что теперь? – спросил я. – Координаты у нас. Нужно организовывать экспедицию к рифу Нидинген? Опередить Зенита?

– Я немедленно передам координаты и ваш отчёт в Центр, – ответила Марта. – Решение будет за ними. Но организация экспедиции с погружением к затонувшему кораблю в Каттегате – это очень сложная операция для нас здесь, в Швеции. Это требует времени, ресурсов, специалистов, прикрытия… Не уверена, что Центр даст на это санкцию немедленно. Особенно учитывая, что Зенит теперь знает о вас и будет начеку.

– Но если мы будем ждать, Зенит нас опередит! – возразил я. – Он наверняка найдёт другой способ получить координаты или просто отправится к рифу и будет искать корабль там. У него могут быть и свои водолазы, и оборудование. Мы не можем упустить «часть Ключа»!

– Я понимаю ваши опасения, Волков, – Марта потёрла виски. – Ситуация патовая. С одной стороны, у нас есть координаты, и нужно действовать. С другой – мы рискуем столкнуться не только с Зенитом, но и с его нанимателями или союзниками, кем бы они ни были. И мы не знаем, что представляет собой эта «часть Ключа». Может, это тоже опасный артефакт? Или ловушка? Центр должен взвесить все риски. Возможно… возможно, они решат действовать иначе.

– Иначе? Как?

– Например, использовать информацию о координатах как… приманку. Попытаться через неё выйти на Зенита или его сообщников здесь, в Стокгольме. Или… попытаться передать координаты таким образом, чтобы стравить Зенита с Гейнором или с немцами. Игра может стать ещё сложнее. Но решение за Москвой. А пока… пока вам нужно снова затаиться. Перебраться на другую конспиративную квартиру. Зенит будет вас искать. И Гётеборг теперь для вас закрыт, он наверняка оставил там своих наблюдателей. Ваша главная задача сейчас – собственная безопасность и ожидание приказа. Мы усилим наблюдение за Зенитом, попытаемся понять, как он отреагирует на неудачу на Ормё.

Я скрипнул зубами. Снова ждать. Снова прятаться. А в это время враг действует. Но Марта была права – лезть сейчас на рожон было бы глупо. Нужно было дождаться решения Центра и попытаться использовать полученное преимущество (знание координат) максимально эффективно.

– Хорошо, Марта. Я перейду на другую квартиру. Держите меня в курсе ситуации с Зенитом и немцами. И сообщите, как только будет ответ из Москвы.

– Обязательно, Волков. Берегите себя. Вы нам нужны живым. И с ясной головой.

Мы обговорили детали перехода на новую квартиру и систему связи. Я чувствовал разочарование – так близко подобраться к цели и снова быть вынужденным отступить в тень. Но такова была наша работа. Терпение, расчёт и готовность нанести удар в нужный момент. Оставалось надеяться, что этот момент наступит прежде, чем Зенит, Гейнор или «Аненербе» сделают свой ход.

Глава 19. Реакция Альбиноса и Молчание Принца

Новая конспиративная квартира была расположена в другом районе Стокгольма, подальше от центра и порта. Обычный многоквартирный дом, скромная меблировка, окна во двор. Идеальное место, чтобы затеряться и переждать. Связь с Мартой и группой наблюдения поддерживалась через тайники и короткие радиосеансы.

Дни снова потянулись в ожидании. Но теперь оно было другим – более напряжённым. Я знал, что Зенит ищет меня. Я знал, что он опасен. Каждый выход на улицу, каждый случайный взгляд прохожего заставляли внутренне сжиматься. Приходилось постоянно менять внешность, маршруты, соблюдать все мыслимые предосторожности.

Тем временем Эрик и Улоф продолжали неотступно следить за Зенитом. Их донесения подтверждали: альбинос был в ярости. Он явно понял, что его опередили на Змеином острове. Его визиты в антикварные лавки прекратились. Вместо этого он почти не выходил из отеля, но часто встречался с теми самыми мрачными типами из порта. Похоже, он спешил. Он пытался как можно скорее организовать свою экспедицию к Нидингену, даже не имея точных координат, надеясь найти «Морского Змея» своими методами – возможно, с помощью каких-то магических или технических средств?

Также была зафиксирована одна очень напряжённая встреча Зенита с бароном фон Штайном прямо в холле отеля. Они о чём-то спорили на повышенных тонах (подслушать не удалось), и разошлись крайне недовольные друг другом. Похоже, их союз дал трещину. Возможно, Зенит обвинял немцев в том, что они не смогли обеспечить безопасность на Ормё? Или немцы были недовольны тем, что Зенит действует слишком самостоятельно и скрывает от них информацию? В любом случае, это было нам на руку.

А вот Принц Гейнор по-прежнему не подавал признаков жизни. Никаких новых появлений, никаких контактов ни с Зенитом, ни с фон Штайном. Словно он просто исчез, растворился в тенях Стокгольма. Куда он делся? Выжидал? Или его цели лежали совсем в другой плоскости, и события вокруг рунного камня и кораблекрушения были для него лишь второстепенным эпизодом? Его молчание беспокоило меня едва ли не больше, чем суета Зенита и немцев.

Я передавал все эти данные Марте, а она – в Центр. Ответа из Москвы по поводу дальнейших действий всё ещё не было. Похоже, там тоже анализировали сложную ситуацию и не торопились с решением. Оставалось только ждать и наблюдать. И быть готовым ко всему.

Как я и ожидал, нетерпение и ярость Зенита привели к тому, что он решил действовать самостоятельно, не дожидаясь немцев и, видимо, не обращая внимания на отсутствие точных координат.

Через несколько дней наша группа наблюдения доложила: Зенит спешно покинул отель «Гранд Палас» со всем своим багажом (включая тот самый чёрный саквояж). Он перебрался в небольшой портовый отельчик и там встретился с капитаном небольшого, но быстроходного частного судна под панамским флагом – типичное прикрытие для контрабандистов или нелегальных операций. Похоже, Зенит нанял это судно и команду для выхода в море. Пункт назначения – предположительно, район рифа Нидинген. Отплытие было намечено на следующую ночь.

Одновременно пришла информация и о немцах. Фон Штайн тоже не сидел сложа руки. Его люди зафрахтовали шведское исследовательское судно, якобы для «гидрографических работ», и тоже готовились к выходу в море примерно в то же время. Похоже, они собирались использовать ключ, полученный от профессора, чтобы добраться до фьорда и разобраться с тем, что там происходит (или что там осталось от Меча), либо их целью всё-таки был Нидинген, и они хотели опередить Зенита.

Ситуация складывалась критическая. Две экспедиции – Зенита и немцев – почти одновременно готовились отправиться к рифу Нидинген (или в его район), каждая со своими целями и, возможно, своими методами поиска «части Ключа». А я сидел в Стокгольме, ожидая приказа из Центра, который всё запаздывал.

Медлить было нельзя. Если я буду ждать, то упущу обе цели. Зенит мог найти артефакт, а немцы – либо тоже его найти, либо столкнуться с Зенитом, и последствия этой встречи могли быть непредсказуемыми. Предыдущий приказ Центра был – наблюдать за Зенитом и по возможности изъять или уничтожить артефакт, если он его найдёт, а также мешать немцам. Этот приказ всё ещё был в силе.

Я принял решение. Действовать немедленно. Использовать ту поддержку, что уже была организована для операции «Трезубец» – судно, команду из профсоюза моряков. Наша задача – опередить и Зенита, и немцев, первыми прибыть к рифу Нидинген, найти затонувший Sjöormen по координатам с рунного камня и заполучить «часть Ключа» раньше них. А дальше – действовать по обстановке.

Я срочно связался с Мартой, изложил ситуацию и своё решение, запросил немедленной активации плана «Трезубец». Подчеркнул, что беру ответственность на себя, действуя в рамках предыдущих указаний Центра в условиях цейтнота.

Марта ответила почти сразу. Видимо, она и сама понимала, что ждать больше нельзя.

– Волк, ваше решение принято к сведению, – передала она кодом. – Активирую план «Трезубец». Судно «Викинг» будет ждать вас и вашу группу (Орёл, Ястреб) у причала номер двенадцать в южном порту сегодня в 23:00. Капитан Ольсен – наш человек. Пароль – «Северное сияние». На борту будет всё необходимое снаряжение, включая водолазное и вооружение. Действуйте согласно утверждённому плану. Центр уведомлен о вашем решении. Бог (или кто там у вас) в помощь. Конец связи.

Итак, зелёный свет был получен. Или, по крайней мере, красный не зажгли. Ответственность по-прежнему лежала на мне, но поддержка была обещана.

Я немедленно связался с Эриком и Улофом. Они были готовы. Мы быстро собрали наше личное оружие и минимум вещей. Я ещё раз проверил фотографии карт и координат, сделанные на Ормё, а также снимки документов Зенита. Вся эта информация могла пригодиться. Портсигар Грейстока я тоже взял с собой – кто знает, какие ещё замки он может открыть?

К одиннадцати вечера мы были у двенадцатого причала в южном порту. Нас ждал небольшой, но крепкий и быстроходный катер «Викинг», бывший таможенный или патрульный, переоборудованный под нужды Сопротивления или контрабандистов – идеальное судно для нашей миссии. Нас встретил капитан Ольсен – суровый, немногословный моряк с сединой на висках, и его команда – двое молодых парней, явно тоже из «товарищей».

– Пароль? – коротко спросил Ольсен.

– «Северное сияние», – ответил я.

– Добро пожаловать на борт, господа, – кивнул он. – Груз на месте. Куда курс держим? Каттегат?

– Да. Риф Нидинген. И нужно идти быстро, капитан. У нас мало времени. – Будет сделано, – усмехнулся Ольсен. – Эта старушка ещё покажет, на что способна.

Мы поднялись на борт. «Викинг» тихо отчалил от причала и взял курс в открытое море, прочь из стокгольмских шхерд. Гонка к рифу Нидинген началась. Впереди была неизвестность, опасные воды, два врага – безжалостный альбинос и фанатики из «Аненербе», – и таинственный артефакт на дне моря, «часть Ключа» к самому Буревестнику. Затишье перед бурей закончилось. Начинался шторм.

Глава 20. Гонка в Каттегате: «Викинг» против Тени

«Викинг» оправдывал своё название. Старый катер резво нёсся по тёмным водам Балтики, оставляя за кормой пенный след и берега Швеции. Капитан Ольсен знал своё дело – он вёл судно уверенно, обходя патрульные зоны и выбирая самый быстрый курс через шхеры к выходу в открытое море, а затем – на юг, в пролив Каттегат. Эрик и Улоф проверяли оружие и снаряжение, которое действительно было на борту: несколько автоматов, ящик гранат, взрывчатка, и главное – два комплекта водолазного снаряжения с аквалангами (примитивными по современным меркам, но рабочими) и подводными фонарями.

Я развернул карту района Нидинген, сверяя её с координатами, полученными с рунного камня. Точка кораблекрушения находилась у самого опасного места рифа – группы скал, едва выступающих из воды, известных своими коварными течениями и частыми туманами. Погружаться там будет непросто, особенно ночью или в плохую погоду.

– Капитан Ольсен, – обратился я к шкиперу, – нам нужно подойти к этой точке, – я указал на карте, – максимально близко и незаметно. Возможно, придётся лечь в дрейф или встать на якорь неподалёку. Мы не знаем, кто там уже может быть – немцы или тот другой корабль под панамским флагом. Нам нужно сначала осмотреться.

– Понял, – кивнул Ольсен, изучая карту. – Место паршивое, особенно в темноте. Но попробуем. У нас есть радар – старенький, но работает. И гидролокатор. Постараемся ни на кого не нарваться. А если нарвёмся… – он многозначительно похлопал по штурвалу, – эта посудина хоть и старая, но быстрая. Уйти сможем.

Путь до Нидингена занял почти сутки. Мы шли без остановок, сменяя друг друга на вахте. Погода начала портиться – небо затянуло тучами, поднялся ветер, море волновалось. Это было нам на руку – в такую погоду патрули менее активны, и подойти к рифу незамеченным легче. Но это же усложняло и погружение.

Ближе к ночи мы вошли в район рифа Нидинген. Скорость сбросили до минимума. Радар и гидролокатор работали постоянно, сканируя окрестности. Вокруг были только скалы, торчащие из воды, как зубы дракона, и бушующие волны. Никаких других судов поблизости радар не показывал.

– Чисто, – доложил Улоф, не отрываясь от экрана радара.

– Никого в радиусе десяти миль. Либо мы пришли первыми, либо они уже ушли… либо хорошо прячутся. – Или они уже под водой, – добавил Эрик, всматриваясь в темноту.

Мы подошли к точке, указанной на карте с рунного камня. Глубина здесь была около тридцати-сорока метров – предельно для нашего снаряжения, но выполнимо. Капитан Ольсен умело поставил «Викинг» на якорь с подветренной стороны от группы скал, чтобы нас меньше было видно и качало.

– Ну что, геолог, – усмехнулся Ольсен, обращаясь ко мне по легенде, – твои камни где-то там, на дне. Кто полезет искать?

Решение было очевидным. Водолазных костюмов было два. Я и Эрик (он имел опыт подводных работ ещё в доках) должны были погружаться. Улоф и команда Ольсена оставались на борту для страховки, наблюдения и связи.

Надеть водолазное снаряжение в условиях качки, на тесной палубе «Викинга», было непросто. Громоздкие резиновые костюмы, тяжёлые баллоны со сжатым воздухом на спине, маска, плотно обжимающая лицо, пояс с грузами, нож на ноге, подводный фонарь в руке… Мы с Эриком помогали друг другу, проверяя крепления и шланги. Волнение нарастало. Погружение в холодные, тёмные воды Каттегата, к затонувшему кораблю с неизвестным и, возможно, опасным грузом – это было серьёзное испытание.

– Готовы? – спросил я Эрика, когда мы закончили приготовления.

– Готовы, капитан, – кивнул он. В его глазах читалось напряжение, но и решимость. – Поглядим, что там за змей на дне лежит.

Мы проверили связь с Улофом на борту – коротковолновые рации в герметичных чехлах. Дальность была небольшой, но позволяла обмениваться сигналами в экстренной ситуации. Условились о сигналах фонарями.

– Удачи вам, ребята, – сказал Ольсен, когда мы подошли к борту. – И не задерживайтесь там. Погода может ещё ухудшиться. И кто знает, когда появятся гости.

Мы перевалились через борт и погрузились в чёрную, ледяную воду. Холод обжёг даже сквозь толстый резиновый костюм. Видимость под водой была отвратительной – не больше двух-трёх метров. Луч фонаря с трудом пробивал мутную взвесь, выхватывая из темноты лишь колышущиеся водоросли да тёмные силуэты подводных скал. Течение было сильным, оно тянуло в сторону, приходилось постоянно бороться с ним.

Мы включили компасы и начали спуск, ориентируясь по координатам с карты и показаниям глубиномера. Дно показалось на отметке около тридцати пяти метров. Каменистое, занесённое илом и песком, с редкими зарослями водорослей.

Где же корабль? Мы медленно двинулись вперёд, освещая дно фонарями, внимательно осматривая каждый камень, каждую расщелину. Вокруг было тихо и жутко. Ощущение, что мы находимся на кладбище, было почти физическим. Кладбище кораблей. Сколько их покоилось здесь, на рифе Нидинген?

И тут луч моего фонаря наткнулся на что-то большое, тёмное, неправильной формы. Я подплыл ближе. Это был он. Sjöormen. Вернее, то, что от него осталось.

Это были останки старинного деревянного парусника, сильно разрушенного временем и морем. Корпус почти полностью ушёл в ил, но над дном ещё возвышались почерневшие шпангоуты, обломки мачт, несколько пушек, поросших ракушками и водорослями. Корабль лежал на боку, носовая часть была разрушена ударом о скалы, корма сохранилась лучше. Мрачное и величественное зрелище.

Sjöormen… Если верить Карин, ему было около двухсот пятидесяти лет. И всё это время он лежал здесь, храня свои тайны. И свою «часть Ключа». Где её искать?

В записке Зенита упоминался «груз Чёрного Адмирала». Значит, искать нужно либо в трюме, либо в каюте капитана, где он мог хранить самые ценные вещи.

Мы с Эриком знаками обменялись планом действий. Эрик, как более опытный в подводных делах, решил обследовать район трюмов – точнее, то, что от них осталось. А я направился к кормовой части, где предположительно должна была находиться капитанская каюта.

Пробираться сквозь обломки корабля было трудно и опасно. Ветхие деревянные конструкции могли обрушиться в любой момент. Острые края обломков, торчащие гвозди, обрывки старых сетей, зацепившиеся за корпус, – всё это представляло угрозу. Течение тоже не помогало, постоянно снося в сторону.

Я осторожно протиснулся внутрь полуразрушенной кормовой надстройки. Здесь было ещё темнее и мрачнее. Ил покрывал всё толстым слоем. В луче фонаря мелькали испуганные рыбы, потревоженные моим вторжением.

После нескольких минут поисков я нашёл то, что могло быть капитанской каютой. Сохранились остатки стола, лавки, какие-то шкафчики, почти полностью сгнившие. Я начал методично осматривать всё вокруг, разгребая ил и обломки. И тут, под слоем ила, в углу каюты, я нащупал что-то твёрдое, прямоугольное.

Я осторожно расчистил находку. Это был небольшой сундук. Старинный, окованный почерневшим от времени металлом, с массивным замком. Сундук был тяжёлым. Неужели это и есть «груз Чёрного Адмирала»? И внутри – та самая «часть Ключа»?

Сундук был намертво заперт. Старинный замок проржавел, но всё ещё держал крепко. Попытаться взломать его здесь, под водой, было почти невозможно. Нужно было поднимать его наверх. Но сундук был очень тяжёлым – видимо, внутри было что-то массивное, металлическое? Или он был полон золота Чёрного Адмирала, как в пиратских легендах? Поднять его вдвоём с Эриком было бы тяжело, но реально, если использовать какие-то рычаги или верёвки.

Я посветил фонарём в сторону трюма, подавая Эрику условный сигнал подойти ко мне. Через минуту он появился из мутной воды, его фонарь выхватил меня и сундук. Я жестами объяснил ему ситуацию. Он кивнул и подплыл ближе, чтобы помочь.

Мы попытались сдвинуть сундук с места. Он поддался, но с большим трудом. Он был не только тяжёлым, но и частично ушёл в ил. Нужно было его как-то откопать и зацепить верёвкой, чтобы потом поднять на борт «Викинга».

Мы как раз возились с сундуком, пытаясь просунуть под него верёвку, когда я почувствовал это. Вибрацию. Не ту, что от цилиндра (которого у меня уже не было), а другую – низкочастотную вибрацию, идущую сквозь воду. Работающий двигатель? Где-то рядом?

Я замер и прислушался, насколько это возможно под водой. Да! Звук приближающегося судна! Я посветил фонарём Эрику, показывая жестами: «Опасность! Всплываем!»

Одновременно в моих подводных наушниках раздался тревожный голос Улофа:

– Волк! Ястреб говорит Волку! Слышу шум винтов! Приближается неопознанное судно! Похоже, небольшое, быстроходное! Отменяйте работу! Немедленно возвращайтесь на борт! Приём!

Вот так. Мы были не одни. Кто-то пришёл за «Морским Змеем» одновременно с нами. Зенит? Немцы? Времени выяснять не было. Бросив сундук, мы с Эриком рванули наверх, к поверхности, стараясь подниматься как можно быстрее, но соблюдая правила декомпрессии. Опоздали мы всего на несколько минут! Охотники стали дичью.

Глава 21. Незваные Гости на Рифе Нидинген

Подъём на поверхность показался вечностью. Каждая секунда была на счету. Неизвестное судно приближалось, и мы понятия не имели, кто это и каковы их намерения. Сердце колотилось, как сумасшедшее, лёгкие горели от нехватки воздуха, но инстинкт самосохранения гнал вверх, к спасительному борту «Викинга».

Мы вынырнули недалеко от нашего катера. Улоф и второй член команды Ольсена уже были наготове, они помогли нам быстро выбраться из воды на палубу.

– Быстрее! Они уже рядом! – крикнул Улоф, указывая в ту сторону, откуда доносился шум винтов.

Я сорвал с себя маску и посмотрел туда. Из ночной тьмы и тумана вырисовывался силуэт судна. Небольшое, но очень быстроходное, с хищными, обтекаемыми очертаниями. И под флагом… Панамы! Это был корабль Зенита! Тот самый, который он зафрахтовал в Гётеборге. Значит, он всё-таки успел! Или он следил за нами?

– Капитан! – крикнул я Ольсену, который уже стоял у штурвала. – Это люди Зенита! Они шли за нами или знали, куда идти! Нужно уходить! Немедленно!

– Чёрт! – выругался Ольсен. – Держаться! Снимаемся с якоря!

Команда сработала быстро и слаженно. Якорь подняли за считанные секунды. Двигатель «Викинга» взревел на полную мощность, и наш катер рванулся вперёд, прочь от проклятого рифа.

Но судно Зенита было быстрее. Оно легко догоняло нас, идя параллельным курсом. Расстояние сокращалось. Было очевидно, что они не собираются нас отпускать. Что им нужно? Просто устранить конкурентов? Или они видели, что мы нашли сундук, и хотят забрать его?

Вскоре с борта панамского судна ударил луч прожектора, ослепив нас. А затем раздался голос, усиленный мегафоном. Говорили по-английски.

– Шведский катер! Немедленно остановитесь! Мы хотим поговорить! Повторяю, остановите двигатель! Иначе мы откроем огонь!

– Какого дьявола им надо? – прорычал Ольсен, не сбавляя ход и пытаясь увести «Викинг» за скалы рифа, чтобы выиграть время или найти укрытие. – «Поговорить» они хотят! Знаем мы их разговоры!

– Не останавливайтесь, капитан! – крикнул я. – Это ловушка! Они откроют огонь в любом случае, как только мы сбавим ход! Нужно уходить!

Но уйти было сложно. Катер Зенита был быстрее и манёвреннее. Он легко обходил скалы, преследуя нас. Луч прожектора не отпускал нас ни на секунду. И вот снова раздался голос из мегафона, на этот раз в нём слышались нетерпеливые нотки.

– Последнее предупреждение! Остановитесь, или мы открываем огонь на поражение!

Я видел, как на борту панамского судна забегали люди, расчехляя что-то похожее на крупнокалиберный пулемёт или небольшую автоматическую пушку. Шутки кончились.

– Чёрт, они не блефуют! – сказал Эрик, сжимая автомат. – Что делать будем, капитан? Принять бой?

– Против пушки? На нашем корыте? Это самоубийство! – возразил Улоф.

– Может, попробовать оторваться в тумане? Или уйти в шхеры? – предложил Ольсен, но сам понимал, что шансов мало.

Времени на размышления не оставалось. Пулемёт на катере Зенита мог разнести нас в щепки за пару минут. Останавливаться и сдаваться на милость альбиноса и его наёмников было нельзя – это верная смерть или плен, что ещё хуже. Нужно было что-то предпринять. Неожиданное. Дерзкое.

– Капитан, – сказал я Ольсену, – у вас есть сигнальные ракеты? Или что-нибудь, что может создать дымовую завесу?

– Ракеты есть. А дым… ну, можно попробовать поджечь что-нибудь на корме… тряпки, солярку… Но это опасно!

– Опаснее, чем ждать, пока нас расстреляют? – возразил я. – Давайте попробуем! Я возьму ракетницу. Как только я дам сигнал – полный ход и резкий разворот влево, за ту гряду скал. А вы с ребятами – попробуйте устроить дым. Нам нужно выиграть хотя бы минуту, чтобы скрыться из виду. Ольсен мгновение колебался, потом решительно кивнул.

– Добро! Попытаем удачи! Ребята, за мной!

План был приведён в действие мгновенно. Я схватил сигнальную ракетницу и несколько ракет. Эрик и Улоф бросились на корму, собирая какие-то старые сети, тряпки, обливая их соляркой из канистры. Ольсен крепче сжал штурвал, готовясь к манёвру.

Судно Зенита подошло уже совсем близко, метров на сто. Я видел фигуры людей у пулемёта. Сейчас они откроют огонь.

– Давай! – крикнул я и выстрелил из ракетницы прямо в сторону вражеского катера. Ярко-красная ракета взвилась в небо, ослепив на мгновение прожектор и людей на палубе. Сразу же – вторая ракета, белая, осветительная, чтобы ещё больше их дезориентировать.

В тот же миг Ольсен резко вывернул штурвал влево. «Викинг» накренился, но послушно пошёл на разворот, уходя за гряду острых скал. А с кормы нашего катера повалил густой чёрный дым – Эрик и Улоф подожгли свою импровизированную дымовую шашку. Дым был едким, но ветер относил его прямо в сторону преследователей, создавая плотную завесу.

С катера Зенита раздались крики и ругань. А потом – загрохотал пулемёт. Они стреляли вслепую, наугад, по тому месту, где мы только что были, и по дымовой завесе. Пули засвистели над нашими головами, несколько ударило в скалы рядом. Но мы уже были за прикрытием скальной гряды.

«Викинг» нёсся на полной скорости узким проливом между скалами. Ольсен был мастером своего дела – он вёл катер уверенно, едва не касаясь бортом острых камней. Погоня, казалось, осталась позади. Но было ли это так? Смогли ли мы оторваться? Или Зенит обойдёт скалы и снова нас настигнет?

Мы выскочили из-за скал снова в открытое море, но уже с другой стороны рифа. Оглянулись. Катера Зенита видно не было. Либо мы действительно смогли уйти, либо он потерял нас в дыму и темноте, либо… он пошёл другим путём, пытаясь нас перехватить.

– Кажется, оторвались… – выдохнул Улоф, вытирая пот со лба.

– Рано радоваться, – пробурчал Ольсен, не сбавляя ход и меняя курс, уводя катер дальше в море, подальше от опасного рифа. – Этот тип на панамце просто так не отстанет. Нам нужно уходить отсюда как можно быстрее. И менять курс несколько раз, чтобы запутать следы. Ночь ещё не кончилась. И Каттегат – не самое спокойное место для таких игр.

Он был прав. Мы выиграли время, но не гонку. Зенит был где-то рядом. И он знал, что мы были у «Морского Змея». Опасность не миновала.

Глава 22. Временная Передышка и Новые Вопросы

«Викинг» мчался по ночному морю, уходя всё дальше от проклятого рифа Нидинген. Капитан Ольсен несколько раз менял курс, петляя между островками и мелями, используя своё доскональное знание этих вод, чтобы сбить со следа возможную погоню. Небо так и было затянуто тучами, временами налетал шквалистый ветер с дождём или мокрым снегом – погода была на нашей стороне, затрудняя преследование.

Мы с Эриком и Улофом сняли водолазные костюмы, пытаясь согреться горячим чаем из термоса. Все были вымотаны и напряжены.

– Ну что, Волк, – спросил Эрик, когда мы немного пришли в себя. – Считаешь, операция провалена? Сундук остался там. А Зенит теперь знает, где искать.

– Не совсем провалена, – ответил я задумчиво, глядя на волны за бортом. – Мы подтвердили местонахождение «Морского Змея». Мы знаем, что артефакт («часть Ключа») находится в сундуке на его борту. Мы знаем, что Зенит тоже там был и готов на всё, чтобы заполучить этот сундук. И у нас есть точные координаты. Это уже немало. А то, что мы не смогли поднять сундук… возможно, это и к лучшему. Пытаться вскрыть его здесь, на борту, или тащить его с собой было бы слишком рискованно.

– Но что теперь? – спросил Улоф. – Возвращаемся в Гётеборг или Стокгольм? Доложить Марте и ждать новых приказов?

– Да, нужно немедленно доложить обстановку, – согласился я. – Но просто ждать… боюсь, мы не можем себе этого позволить. Зенит не будет сидеть сложа руки. Он видел, что мы были у сундука. Он может подумать, что мы его забрали, и тогда он будет с удвоенной силой искать нас. Или же… он решит, что мы просто сбежали, и вернётся к рифу, чтобы поднять сундук самому, пока есть возможность. У него есть судно, команда, возможно, своё водолазное снаряжение…

– Ты думаешь, он вернётся туда прямо сейчас? – усомнился Эрик. – После нашей стычки? Рискованно.

– Он показался мне очень решительным и не слишком осторожным, когда дело касается его цели, – возразил я. – Возможно, он решит, что мы испугались и ушли далеко, и что у него есть окно возможностей. Или же… он просто вызовет подмогу. Тех же немцев. Если фон Штайн до сих пор с ним сотрудничает.

Ситуация была сложной. Прямого приказа от Центра у нас не было. Последний – наблюдать за Зенитом и по возможности завладеть артефактом или помешать ему. Зенит сейчас движется к своей цели. Просто вернуться и ждать – значит, скорее всего, упустить артефакт.

– Значит, мы не можем просто уйти, – твёрдо сказал я. – Если мы вернёмся в Швецию, Зенит почти наверняка поднимет сундук. Мы потеряем артефакт, а Центр – информацию о нём. Мы должны попытаться ему помешать. Или хотя бы узнать, что он достанет из этого сундука.

– Но как? – спросил Улоф. – Снова лезть под воду? Вступать в бой с его командой? Мы же только что еле унесли ноги!

– Бой – это крайний вариант, – ответил я. – Но мы можем… вернуться. Не к самому рифу, а остаться в районе, но на безопасном расстоянии. Использовать радар и гидролокатор Ольсена, чтобы следить за судном Зенита. Если он действительно вернётся и начнёт водолазные работы – мы будем это знать. И тогда… тогда мы можем попытаться ему помешать.

– Помешать? Каким образом? – нахмурился Эрик. – Торпеду в него пустить? У нас её нет.

– Нет, не торпеду, – я задумался. – Но у нас есть взрывчатка. Если мы точно будем знать, что они работают у затонувшего корабля… возможно, удастся устроить подводный взрыв неподалёку? Не чтобы потопить их судно, а чтобы… спугнуть? Заставить их прервать работы? Повредить корабль на дне? Или хотя бы выиграть время, пока придёт ответ из Центра с более чёткими инструкциями или помощью?

План был рискованным. Очень рискованным. Мы снова подвергали себя опасности столкновения с Зенитом. Использование взрывчатки под водой могло иметь непредсказуемые последствия. Но это казалось мне единственным шансом не упустить ситуацию полностью.

Я изложил свой план Ольсену и его команде. Старый морской волк выслушал молча, потирая подбородок.

– Вернуться к рифу… Следить за панамцем… Устроить подводный фейерверк… – пробормотал он. – Рискованно, парень, очень рискованно…

– Рискованно, – повторил Ольсен, внимательно глядя на меня. Его глаза за суровым выражением лица были умными и проницательными. Он взвешивал шансы. – Но… сидеть сложа руки, когда всякие тёмные личности шастают по нашим водам и ищут чёрт знает что, – это мне тоже не по душе. Тем более, если они как-то связаны с фрицами. Ладно, инженер. Попытаем счастья ещё раз. Но если станет слишком жарко – уходим сразу, без разговоров. Моя команда и мой катер мне дороже любых ваших таинственных сундуков.

Я кивнул.

– Договорились, капитан. Только максимальная осторожность.

– Само собой, – буркнул Ольсен и отдал приказ рулевому менять курс.

«Викинг» снова развернулся и пошёл обратно, к рифу Нидинген. Но теперь мы шли медленнее, соблюдая максимальную тишину, используя скалы и островки как прикрытие. Нам нужно было найти удобную позицию для наблюдения – достаточно близко, чтобы засечь судно Зенита радаром и гидролокатором, но достаточно далеко и хорошо укрыто, чтобы нас самих не обнаружили.

Ольсен выбрал небольшую бухту на одном из скалистых островков в нескольких милях от рифа. Отсюда открывался неплохой обзор на подходы к месту кораблекрушения, но сам «Викинг» был почти не виден с моря. Мы бросили якорь, заглушили основной двигатель, оставив работать лишь маленький генератор для приборов. Улоф сел за радар и гидролокатор. Эрик и я подготовили взрывчатку с длинным запальным шнуром и гидроизоляцией – на случай, если придётся её использовать. Команда Ольсена заняла посты наблюдения с биноклями.

Снова началось ожидание. Но теперь это было не пассивное ожидание приказа, а напряжённое ожидание врага. Вернётся ли Зенит? Когда? И что он предпримет? Мы затаились в своей скальной ловушке, как пауки, ожидающие муху. Только кто из нас окажется пауком, а кто мухой – покажет время. Море вокруг было тёмным, холодным и хранило свои тайны.

Глава 23. Тень над Рифом: Появление «Альфы»

Ожидание тянулось мучительно долго. Ночь сменилась серым, туманным утром, потом таким же неприветливым днём. «Викинг» стоял на якоре в своей укрытой бухте, покачиваясь на волнах. Мы сменяли друг друга на вахте у радара, гидролокатора и в пунктах наблюдения с биноклями. Напряжение не спадало – мы были во враждебных водах, рискуя в любой момент нарваться на немецкий патруль или на возвращение Зенита.

Несколько раз радар засекал какие-то суда вдалеке, но они проходили мимо, не приближаясь к рифу. Несколько раз гидролокатор ловил странные шумы со дна, но Ольсен объяснял это игрой течений или звуками крупных морских животных. Никаких следов Зенита или немцев.

Молчал и Центр. Видимо, мой отчёт о стычке у рифа и решение вернуться ещё не дошли до Москвы, или там всё ещё взвешивали риски и вырабатывали новую стратегию. Мы были предоставлены сами себе.

Я использовал это время, чтобы ещё раз продумать план диверсии. Просто взорвать заряд рядом с местом погружения Зенита было мало. Шум и волнение могли спугнуть их, но не гарантировали прекращения работ. Лучше было бы попытаться повредить их водолазное оборудование или само судно. Но для этого нужно было подойти незаметно, что было почти нереально. Оставался вариант с «глубинным фейерверком» – мощный подводный взрыв на некотором расстоянии, способный создать сильное течение, поднять ил со дна, нарушить видимость и, возможно, напугать команду Зенита достаточно, чтобы они прервали погружение. Мы подготовили несколько зарядов взрывчатки с таймерами и гидростатическими взрывателями, которые можно было бы спустить на дно с лодки или даже с борта «Викинга», если подойти достаточно близко под прикрытием тумана или темноты.

Ближе к вечеру второго дня ожидания Улоф, дежуривший у гидролокатора, вдруг резко выпрямился.

– Есть контакт! – доложил он. – Шум винтов. Приближается с севера. Малое судно, идёт быстро. Похоже… похоже, это он! Панамец!

– На радаре тоже вижу! – подтвердил второй член команды Ольсена. – Идёт прямо к рифу!

Сердце заколотилось быстрее. Зенит вернулся! Значит, я был прав – он решил действовать не мешкая.

– Всем по местам! – тихо скомандовал Ольсен. – Соблюдать полную тишину и светомаскировку! Улоф, Эрик – не спускайте глаз с приборов! Докладывать обо всех изменениях!

Я взял бинокль и поднялся на палубу, укрывшись за рубкой.

Судно Зенита быстро приближалось к рифу. Это действительно был тот самый быстроходный катер под панамским флагом. Он немного покружил над точкой, указанной моими координатами (видимо, у него тоже была своя карта или приборы для поиска), а затем встал на якорь почти точно над местом кораблекрушения. На его палубе было видно движение – несколько человек в тёмной одежде (наёмники Зенита).

– …Главное – убраться оттуда до того, как заряд сработает, и до того, как они поймут, что произошло, – закончил я раздавать инструкции.

– Рискованно подходить к ним на лодке, – заметил Улоф. – Нас могут заметить.

– Будем использовать туман и скалы как прикрытие, – ответил я. – Пойдём на резиновой шлюпке, без мотора, на вёслах. И ставить заряд будем с таймером на полчаса-час, чтобы успеть отойти на безопасное расстояние. Пойду я и Эрик. Улоф, ты остаёшься на связи и прикрываешь нас с «Викинга», если что. Капитан – вы готовы нас подобрать по сигналу?

– Готов, – коротко кивнул Ольсен. – Только не промахнитесь со временем. И не попадитесь.

Мы с Эриком быстро приготовили заряд – несколько шашек пластита, детонатор с часовым механизмом, всё в герметичном контейнере с грузом, чтобы он лёг на дно в нужном месте. Надели снова гидрокостюмы (на случай, если придётся спешно покидать лодку). Спустили на воду небольшую надувную шлюпку. Погрузили туда заряд, вёсла, оружие.

С борта «Викинга» было видно, как на панамском катере спустили водолазов. Один, второй… Они ушли под воду, к обломкам «Морского Змея». Время действовать.

Мы с Эриком оттолкнулись от борта «Викинга» и бесшумно заскользили по тёмной воде в сторону рифа, прячась в полосах тумана и за выступающими из воды скалами. Операция «Трезубец» вступила в свою самую опасную фазу.

Глава 24. Глубинный Фейерверк у Рифа Нидинген

Грести на резиновой лодке в тумане, среди коварных скал и течений рифа Нидинген, было непросто. Мы с Эриком работали вёслами тихо, синхронно, стараясь не производить лишнего шума и не терять из виду огни катера Зенита, который служил нам ориентиром. Туман был нашим союзником, скрывая нас, но он же был и врагом, мешая видеть подводные камни и затрудняя навигацию.

Подойдя на расстояние метров ста от панамского катера, мы остановились за большим валуном, выступающим из воды. Отсюда было хорошо видно судно Зенита. На палубе горел свет, несколько человек (наёмники?) стояли у лебёдки, контролируя шланги, идущие под воду. Сам Зенит стоял на мостике, напряжённо вглядываясь в тёмную воду. Похоже, его водолазы уже были на дне, у обломков «Морского Змея», и искали тот самый сундук.

– Идеальный момент, – прошептал я Эрику. – Они сейчас полностью сосредоточены на работах внизу. Готовь заряд.

Эрик осторожно достал из непромокаемого мешка наш «подарок» – контейнер с пластитом и часовым механизмом. Мы ещё раз проверили таймер – я установил его на сорок минут. Этого должно было хватить, чтобы мы успели отойти на безопасное расстояние и, возможно, даже покинуть район рифа до того, как Зенит опомнится.

Теперь самое сложное – незаметно подойти ещё ближе и опустить заряд на дно как можно точнее, чтобы взрыв произошёл именно там, где работают водолазы, или рядом с корпусом затонувшего корабля.

Мы снова взялись за вёсла, обходя валун и направляясь к видимым из воды мачтам «Морского Змея». Пришлось сделать крюк, чтобы оставаться в тени скал и вне сектора обзора с катера Зенита. Каждый всплеск весла казался оглушительным. Нервы были натянуты до предела.

Наконец, мы добрались до нужной точки – всего в нескольких десятках метров от места, где под воду уходили шланги с катера Зенита. Здесь течение было слабее.

– Давай, Эрик, – прошептал я.

Эрик осторожно, без всплеска, опустил контейнер с взрывчаткой за борт. Груз плавно пошёл на дно. Мы видели, как он скрылся в мутной воде.

Дело было сделано. Теперь нужно было убираться отсюда как можно быстрее. Мы бесшумно развернули шлюпку и погребли обратно к «Викингу», снова прячась за скалами и в полосах тумана.

Гребли мы быстро, адреналин подстёгивал. Тревога не отпускала – заметят ли нас? Успеем ли отойти до взрыва? И какой будет реакция Зенита?

Наконец, показались огни «Викинга». Условный сигнал фонариком – и Ольсен начал поднимать нас на борт.

– Всё прошло гладко? – спросил он шёпотом.

– Заряд на месте, – ответил я, выбираясь на палубу. – Таймер на сорок минут. У нас есть примерно полчаса, чтобы уйти подальше.

– Маловато, но лучше, чем ничего, – пробурчал капитан. – Снимаемся с якоря! Полный вперёд!

«Викинг» снова ожил, двигатель взревел, и катер понёсся прочь от рифа, рассекая ночные волны.

Мы уходили на максимальной скорости, Ольсен снова петлял между островками, чтобы усложнить возможное преследование. Улоф не отрывался от экрана радара и наушников гидролокатора. Катер Зенита по-прежнему стоял на якоре над рифом, на его палубе всё так же горел свет. Похоже, они ничего не заметили.

Минуты тянулись мучительно долго. Двадцать минут… Двадцать пять… Тридцать… Мы уже отошли на несколько миль, но всё ещё были в зоне видимости (если бы у них был мощный прожектор) и, возможно, в зоне поражения их пулемёта, если они откроют огонь.

– Десять минут до взрыва, – тихо сказал Эрик, взглянув на часы. – Вижу активность на панамце! – доложил Улоф. – Кажется… поднимают что-то!

Мы отошли от рифа Нидинген на несколько миль, найдя укрытие за одним из отдалённых островков, но так, чтобы в бинокль всё ещё можно было разглядеть район действия катера Зенита. Здесь мы заглушили двигатель и стали ждать, напряжённо всматриваясь в темноту и прислушиваясь. Секунды тянулись мучительно долго. Каждый из нас понимал: от того, насколько успешной будет наша диверсия, зависело многое – и наша собственная безопасность, и судьба артефакта, и дальнейший ход этой странной игры.

Время, отведённое таймером, истекло. И… ничего. Тишина. Только шум ветра и волн. Неужели заряд не сработал? Или взрыв был слишком слабым, чтобы его можно было услышать или увидеть с такого расстояния? Разочарование и тревога охватили нас.

– Чёрт… Неужели осечка? – пробормотал Эрик.

– Подождём ещё немного, – сказал я, хотя сам чувствовал, как уходит надежда.

И тут… мы увидели это. Сначала – глухой подводный гул, от которого завибрировал корпус нашего катера. А потом поверхность моря над тем местом, где затонул Sjöormen, вздулась огромным пузырём, и вверх взметнулся столб воды, ила и каких-то обломков. Даже на таком расстоянии были видны вспышки света под водой и мощная волна, побежавшая по поверхности.

Наш «глубинный фейерверк» сработал! Да ещё как! Взрыв был явно мощнее, чем мы ожидали. Похоже, мы задели что-то на дне – возможно, старые боеприпасы на борту фрегата? Или же сам сундук содержал нечто взрывоопасное?

Мы тут же направили бинокли на катер Зенита. Мощная взрывная волна дошла и до него – его сильно качнуло, погасла часть огней на палубе. Были слышны крики. Люди на борту забегали, явно в панике. Они лихорадочно выбирали из воды водолазные шланги – похоже, пытались поднять своих людей со дна. Успели ли? Выжили ли водолазы после такого взрыва? И что стало с сундуком? Был ли он уничтожен? Или просто завален обломками и илом?

Ответов на эти вопросы у нас не было. Но одно было ясно: операция Зенита была сорвана. И сорвана так громко, что это не могло не привлечь внимания. Немецкие патрули, береговая охрана – шум такого взрыва разнесётся далеко. Оставаться здесь было смертельно опасно.

– Всё, уходим! – скомандовал Ольсен, запуская двигатель. – Быстро, пока не налетели стервятники!

«Викинг» развернулся и на полной скорости взял курс прочь от рифа Нидинген, унося нас в спасительную темноту и неизвестность. Диверсия удалась. Мы помешали Зениту. Но какой ценой? И что будет дальше? Мы оставили за спиной не только сорванную операцию врага, но и множество новых вопросов и, возможно, разбудили силы, которые лучше было не тревожить.

Глава 25. Обратный Курс и Тихий Стокгольм

Обратный путь в шведские воды прошёл на удивление спокойно. То ли взрыв у Нидингена действительно распугал всех – и Зенита, и немецкие патрули, – то ли нам просто сопутствовала удача. Ольсен вёл «Викинг» уверенно, обходя опасные места, и к утру следующего дня мы уже были в относительной безопасности, в шхерах к северу от Гётеборга.

Мы причалили к тому же неприметному причалу, откуда начиналась наша экспедиция. Расставание с Ольсеном и его командой было коротким и деловым.

– Спасибо, капитан, – сказал я, пожимая ему руку. – Вы и ваши ребята – настоящие герои.

– Делаем, что можем, инженер, – пробурчал Ольсен. – Надеюсь, ваш «фейерверк» стоил того. И постарайтесь больше не втягивать нас в такие авантюры с колдунами и взрывами. Удачи вам.

Он и его команда остались на «Викинге» – им нужно было привести катер в порядок и замести следы. А мы с Эриком и Улофом должны были как можно быстрее и незаметнее добраться обратно до Стокгольма и доложить Марте о результатах операции «Трезубец».

Путь назад – автобус до Гётеборга, потом ночной поезд до Стокгольма – потребовал ещё большей осторожности, чем дорога на север. Теперь мы знали, что Зенит ищет людей, помешавших ему, и его описание (или описание его возможных противников) могло быть передано его агентам или даже продажной полиции. Мы разделились, ехали разными вагонами, использовали все меры предосторожности.

Во время долгой дороги у меня было время подумать. Операция у Нидингена… Да, мы сорвали планы Зенита, помешали ему (и, возможно, немцам) заполучить «часть Ключа». Но что мы натворили? Выжили ли водолазы? Не уничтожили ли мы сам артефакт? И не привлёк ли этот взрыв внимание ещё кого-то? Например, Принца Гейнора? В нашей работе редко бывают чистые победы. Чаще всего – это выбор меньшего из зол, действия в условиях неполной информации, и последствия твоих поступков могут оказаться хуже, чем ты ожидал. Была ли наша диверсия оправдана? Я не знал. Я просто выполнял приказ и пытался выжить.

Прибыв в Стокгольм, я первым делом связался с Мартой через систему тайников, запросив срочную встречу. Ответ пришёл быстро: явка была назначена на конспиративной квартире, той самой, где мы встречались в первый раз.

Марта ждала меня одна. Вид у неё был усталый, но глаза горели напряжённым любопытством.

– С возвращением, Волков, – сказала она без предисловий. – Рассказывайте. Что произошло у Нидингена? Наши люди в Гётеборге перехватили слухи о сильном подводном взрыве в Каттегате и активности немецких ВМС и шведской береговой охраны в том районе. Это ваших рук дело?

– Наших, Марта, – кивнул я. – Операция «Трезубец» прошла… не совсем по плану, но, надеюсь, результативно.

Я подробно рассказал ей всё: о путешествии на «Викинге», о погружении к «Морскому Змею», об обнаруженном сундуке, о внезапном появлении катера Зенита, о нашем решении устроить диверсию и о мощном взрыве, который, похоже, сорвал операцию альбиноса. Я передал ей подробный отчёт, включая описание судна Зенита, его действий, мои предположения о судьбе сундука и водолазов. Отдал ей и оставшиеся негативы фотографий рунного камня и координат.

Марта слушала молча, не перебивая, лишь изредка делая пометки в своём блокноте. Когда я закончил, она несколько секунд сидела в задумчивости.

– Да уж, Волков, – наконец произнесла Марта, подняв на меня глаза. В них не было осуждения, скорее – усталое понимание. – Вы устроили там настоящий переполох. Не совсем то, что планировалось, но… возможно, это было единственным выходом. Главное – вы живы, и информация у нас. И Зенит, похоже, остался ни с чем. По крайней мере, пока. Я немедленно передам ваш отчёт в Центр.

– Что известно о ситуации здесь? Как отреагировал Зенит на нашу… диверсию? А немцы?

– Зенит вернулся в Стокгольм через день после вас, – ответила Марта. – На своём катере, который, кстати, получил некоторые повреждения, судя по тому, что его сразу поставили в док на ремонт. Сам альбинос, по словам наших наблюдателей, был вне себя от ярости. Он разорвал все контакты с портовыми наёмниками и засел в своём номере, никуда не выходит и никого не принимает. Похоже, обдумывает план мести или ищет новый способ добраться до артефакта. Он знает, что вы где-то здесь, и будет искать. Будьте предельно осторожны.

– А немцы? Фон Штайн?

– Фон Штайн тоже крайне раздосадован. Ходят слухи, что он винит во всём Зенита и его «некомпетентность». Их экспедиция к фьорду пока отложена – возможно, из-за событий у Нидингена или из-за внутренних разбирательств. Между ними и Зенитом сейчас явно пробежала чёрная кошка. Это нам на руку.

– А Гейнор? – спросил я. – Принц Хаоса? О нём что-нибудь слышно?

Марта покачала головой.

– Ничего. Словно его и не было. Полная тишина. Это настораживает больше всего. Что он задумал? Выжидает? Или его цели никак не связаны с Нидингеном, и он занят чем-то другим?

– Ясно, – подвёл я итог. – Ситуация остаётся напряжённой и непредсказуемой. Что теперь? Ждём реакции Центра?

– Да. Ждём. А вы – снова в тень. Максимальная конспирация. Никаких выходов в город без крайней нужды. Квартира надёжная, но бережёного бог бережёт. Связь – только через тайники. Я сообщу, как только будут новости или инструкции из Москвы. А пока – отдыхайте. И будьте начеку. Стокгольм стал для вас опасным местом.

Я кивнул. Снова ожидание. Снова игра в прятки. Но теперь я знал, что где-то в этом городе скрывается разъярённый альбинос с рубиновыми глазами и загадочным оружием, который жаждет моей крови. Затишье явно было временным.

Глава 26. Ход Белого Короля и Тёмные Книги Гамла Стан

Прошла ещё неделя тягучего, нервного ожидания. Я сидел в своей конспиративной квартире, как медведь в берлоге, выходя на улицу лишь изредка, для смены тайников и коротких встреч с Мартой. Центр молчал. Похоже, там всерьёз обдумывали ситуацию и не торопились бросать меня в новое пекло. Но бездействие убивало. Я знал, что Зенит где-то рядом, ищет меня, и чувствовал себя мишенью в тире.

Эрик и Улоф продолжали наблюдение за «Гранд Паласом», но альбинос по-прежнему сидел в своём номере безвылазно. Фон Штайн тоже активности не проявлял – видимо, немецкая экспедиция всё ещё была на стадии подготовки или согласования с Берлином. Тишина была подозрительной.

И вот, однажды вечером, от Улофа поступил сигнал: объект «Альфа» покинул отель. Впервые за неделю. Он не взял такси, а пошёл пешком, быстрым шагом, в сторону Гамла Стан.

– Ведём объект, – кодированным сообщением передал Улоф. – Движется по Вестерлонггатан. Кажется, направляется… к тому самому эзотерическому магазинчику, где уже был замечен.

Эзотерический магазинчик! Место, где собирались оккультисты и сектанты. Что понадобилось там Зениту? Искать помощи в магии? Или встречаться с кем-то из «коллег»?

– Продолжайте наблюдение максимально скрытно, – приказал я. – Не приближайтесь. Доложите, когда выйдет. Я буду на связи.

Я напрягся. Это был первый ход Зенита после затишья. И он мог быть решающим. Я быстро оделся, проверил оружие. Сидеть здесь и ждать донесений было невыносимо. Я решил рискнуть и самому отправиться в район Гамла Стан – не к самому магазину, а занять позицию неподалёку, чтобы быть готовым к любым неожиданностям и, возможно, самому увидеть, с кем встречается Зенит или куда направится дальше.

Я добрался до Старого города быстро, используя свои навыки незаметного передвижения. Занял позицию в тёмном переулке недалеко от нужного магазинчика – маленькой, неприметной лавки с тусклой вывеской «Ars Magica». Из моего укрытия вход был виден плохо, но я мог контролировать подходы к нему.

Прошло около получаса. Улоф по рации доложил, что Зенит всё ещё внутри. И тут к магазину подошли ещё двое. Фигуры, закутанные в тёмные плащи с капюшонами, скрывающими лица. Они быстро скользнули внутрь. Кто это? Помощники Зенита? Или… люди Гейнора? Моё чутьё подсказывало, что происходит что-то важное.

Я не мог видеть, что происходит внутри магазина. Полагался только на донесения Улофа (Эрик контролировал другой выход из переулка) и на собственное чутьё. Улоф передал, что из магазина не доносится громких звуков, свет внутри тусклый, а фигуры – Зенит и двое в капюшонах – стоят у прилавка и тихо разговаривают с хозяином лавки, пожилым сутулым человеком с хитрыми глазками.

Через некоторое время хозяин принёс из подсобки какой-то предмет – толстую, старинную книгу в чёрном кожаном переплёте, похожую на те, что я видел в номере Зенита. Альбинос взял книгу, быстро пролистал её. Потом, похоже, произошёл какой-то торг или обмен. Двое в капюшонах молча наблюдали. Затем Зенит и его спутники покинули магазин.

Я увидел их, когда они вышли на улицу. Двое в капюшонах по-прежнему скрывали свои лица, но двигались они как-то… скованно, неестественно. От них веяло тем же холодом, что и от Гейнора. Похоже, это действительно были его посланники или слуги. А Зенит… он выглядел довольным, даже торжествующим. Он крепко прижимал к себе полученную книгу.

Куда они направятся теперь? Я дал знак Улофу и Эрику продолжать слежку за троицей, а сам решил обойти квартал и попытаться перехватить их на выходе из лабиринта улочек Гамла Стан, чтобы лучше рассмотреть спутников Зенита и, возможно, понять их дальнейший маршрут.

Но когда я вышел на соседнюю улицу, меня ждал сюрприз. Зенит и двое в капюшонах быстро шли прямо ко мне навстречу. Похоже, они сменили маршрут или Улоф и Эрик их упустили? Или… они знали, что я здесь?

Я напряжённо ждал, всматриваясь в тускло освещённые окна магазинчика. Что происходит внутри? Идут переговоры? Или какой-то ритуал? Не было слышно ни звука. Только тихий свет пробивался сквозь занавешенное окно.

Прошло ещё минут двадцать. И тут дверь магазина резко распахнулась. Из неё вылетел… нет, не Зенит, а одна из тех фигур в плаще. Он споткнулся, упал на брусчатку, из-под капюшона вырвался приглушённый стон. Почти сразу за ним появился второй тип в плаще. Он наклонился над первым, и в свете фонаря я увидел блеск длинного ножа в его руке…

Не успел я среагировать, как из магазина вышел и Зенит. Он выглядел… странно. Его обычная бледность сменилась каким-то лихорадочным румянцем, а красные глаза горели безумным огнём. В одной руке он сжимал свою трость, а в другой – старинный фолиант в чёрном кожаном переплёте.

– Убрать мусор, – бросил он по-французски второму типу в плаще, который всё ещё стоял над поверженным товарищем. – Быстро. Нас не должны были видеть. Тот кивнул и принялся волочить тело в тёмную подворотню рядом с магазином.

Зенит же резко повернулся и быстрым, почти бегущим шагом направился прочь по улице, в противоположную от меня сторону. Он явно был взбудоражен и, похоже, получил то, за чем пришёл – ту самую книгу.

Нужно было действовать. Преследовать Зенита? Или попытаться задержать того, второго, что избавлялся от трупа? Или узнать, что произошло в магазине?

Я выбрал первое. Зенит и книга, которую он получил, были сейчас главным. Что бы ни случилось в магазине, это уже произошло. А вот что собирался делать Зенит с этой книгой – было гораздо важнее.

Я скомандовал по рации Улофу (который, видимо, наблюдал с другой точки).

– Ястреб, Волк говорит. Веду Альфу. Прикрой меня. Сообщи Орлу. Орёл – проверь магазин и подворотню, осторожно.

И я бросился следом за Зенитом, стараясь не отставать и не потерять его в лабиринте улочек Гамла Стан. Погоня началась снова. Но на этот раз у Зенита, похоже, было то, что он искал. А это значило, что следующий его ход мог быть ещё более опасным.

Глава 27. Погоня в Ночном Гамла Стан

Преследовать Зенита по узким, кривым улочкам Гамла Стан было непросто. Он двигался с невероятной скоростью, почти не касаясь брусчатки, его белая фигура мелькала в свете газовых фонарей и снова скрывалась во мраке переулков. Он явно знал эти места или инстинктивно выбирал самый короткий и запутанный путь. Его лихорадочная энергия, которую я заметил при выходе из магазина, казалось, только росла. Книга, которую он нёс, придавала ему сил? Или он просто спешил реализовать какой-то план, ключ к которому был в этой книге?

Я старался не отставать, используя тени, арки, подворотни. Двигался быстро, но тихо, как учили. Улоф, судя по редким кодовым сигналам в наушнике, тоже был где-то рядом, пытался подстраховать меня и не упустить альбиноса.

Куда бежал Зенит? Не в свой отель – он двигался в противоположную сторону. Не к порту. Скорее, к одному из старых, уединённых кварталов Гамла Стан, где дома стояли особенно плотно, а переулки были похожи на трещины в скале.

Он привёл меня к старому, обветшалому дому на тихой улочке недалеко от набережной. Дом выглядел нежилым, окна были тёмными, дверь заколочена. Но Зенит уверенно подошёл к боковой, неприметной дверце, вставил в замок какой-то ключ (или отмычку?), и быстро скользнул внутрь. Дверь за ним захлопнулась.

Я остановился в тени напротив, наблюдая. Что это за место? Конспиративная квартира? Место встречи? Или… место для ритуала? Я передал координаты дома Улофу и Эрику (Эрик уже закончил осмотр у магазина – труп и убийца исчезли бесследно) и приказал им занять позиции на соседних улицах, контролируя все выходы из дома и квартала. Сам я решил подобраться поближе к дому и попытаться заглянуть в внутрь.

Зенит мчался по лабиринту Гамла Стан с нечеловеческой скоростью. Я и Улоф (Эрик остался прикрывать тылы и осматривать место у магазина) едва успевали за ним, переговариваясь кодовыми сигналами. Наконец, альбинос привёл нас к старому, заброшенному на вид дому на набережной Риддархольмен. Он быстро отпер неприметную боковую дверь и скрылся внутри.

Я остановился в тени напротив, наблюдая за домом. Он выглядел тёмным и молчаливым. Окна были либо заколочены, либо плотно зашторены изнутри. Что там происходило?

Я передал Улофу и Эрику приказ окружить дом, контролировать все возможные выходы – окна первого этажа, задний двор, крышу. Сам решил подобраться к боковой двери, через которую вошёл Зенит, и попытаться понять, что происходит внутри. Подходить к главному входу было слишком рискованно.

Дверь оказалась незапертой – похоже, Зенит не ожидал такой быстрой погони или был слишком поглощён своими планами. Я осторожно приоткрыл её и заглянул внутрь. Темнота. Тишина. Затхлый запах пыли и старого дерева. Из глубины дома не доносилось ни звука.

Куда он мог пойти? И что он собирался делать с той книгой? Проводить ритуал прямо здесь? Или это просто место встречи с кем-то? Например, с Гейнором?

Оставаться снаружи и ждать было слишком неопределённо. Зенит мог готовить что угодно, а Гейнор мог появиться в любой момент. Нужно было действовать. Я подал знак Эрику (он занял позицию с видом на задний двор), что вхожу внутрь, и скользнул в тёмный коридор.

Внутри дом был таким же заброшенным, как и снаружи. Облупившаяся штукатурка, скрипучие половицы, паутина по углам. Но пыли было меньше, чем ожидалось, и в воздухе витал тот же слабый, странный запах, что и в номере Зенита. Похоже, этим местом пользовались, хоть и нечасто.

Я двигался медленно, пистолет наготове, прислушиваясь к каждому шороху. Дом был большим, старинной постройки, с множеством комнат и переходов. Куда мог пойти Зенит?

Интуиция и слабый запах химии привели меня к лестнице, ведущей на второй этаж. Сверху доносился едва слышный звук – то ли бормотание, то ли монотонное пение. То самое, что я слышал во фьорде перед появлением Меча!

Зенит проводил ритуал! Прямо здесь, в заброшенном доме в центре Стокгольма! Но что за ритуал? И для чего? Он пытался использовать книгу, полученную в магазине? Связаться с Гейнором? Или… вызвать Буревестник сюда?

Я начал осторожно подниматься по лестнице. Скрип ступеней казался оглушительным в тишине дома. Нужно было добраться до верха и посмотреть, что происходит, пока не поздно.

Глава 28. Ритуал в Заброшенном Доме: Книга и Зов

Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, я двинулся по тёмному коридору на звук – монотонное, гортанное пение, доносившееся из комнаты в его конце. Дверь была приоткрыта, и из щели пробивался слабый, мерцающий свет свечей. Я подкрался к двери и осторожно заглянул внутрь.

Комната была большой, но почти пустой. Пыль, обрывки старых обоев. Посреди комнаты был начерчен мелом сложный символ – круг с вписанными в него рунами и геометрическими фигурами. В центре круга стоял мсье Зенит.

Перед ним на низком столике лежала раскрытая чёрная книга, полученная в магазине, и тот самый тёмно-красный кристалл, который я видел у него в номере. Вокруг столика горело несколько чёрных свечей, их пламя колыхалось, отбрасывая причудливые тени на стены. Зенит стоял с закрытыми глазами, раскинув руки, и продолжал своё монотонное пение, раскачиваясь из стороны в сторону.

Воздух в комнате был тяжёлым, наэлектризованным. Странный запах чего-то химического чувствовался здесь особенно сильно. Руны на полу слабо светились багровым светом, так же, как светились руны на алтаре во фьорде перед появлением Меча. Тёмно-красный кристалл на столе тоже пульсировал тусклым светом в такт пению Зенита.

Что он делал? Вызывал кого-то? Пытался активировать кристалл? Или… использовал книгу и кристалл, чтобы установить связь с Буревестником или с «частью Ключа», оставшейся на дне у рифа Нидинген? Последнее казалось наиболее вероятным. Он пытался найти или активировать артефакт дистанционно, с помощью магии или ритуала.

Его пение становилось громче, ритмичнее, язык – всё более чуждым и режущим слух. Руны на полу начали слабо светиться багровым светом, как и руны на алтаре во фьорде. Красный кристалл на столе тоже засветился ярче, испуская тёмные, пульсирующие волны. Воздух в комнате стал холоднее, по полу поползли тени, не отбрасываемые свечами, а живущие своей жизнью.

Я не понимал сути ритуала, но чувствовал – Зенит пытается с кем-то связаться. Установить контакт. Возможно, с Гейнором? Или… с кем-то (или чем-то) ещё более древним и тёмным? Может быть, с тем самым «Чёрным Адмиралом» или духами затонувшего корабля? Или он пытался с помощью ритуала и кристалла найти вторую «часть Ключа», ту, что была у «Неспящих»?

Что бы ни затеял Зенит, это было опасно. Я должен был ему помешать, как и предписывал приказ Центра. Но как? Ворваться и прервать ритуал силой? Но я не знал, какие силы он мог призвать, и чем грозило резкое прерывание. Может, это вызовет неконтролируемый выброс энергии, как это чуть не случилось во фьорде или в Опаре? И я не был уверен, что смогу справиться с Зенитом в открытом бою, особенно сейчас, когда он, казалось, был на пике своих странных способностей.

Я решил пока просто наблюдать, держа палец на спусковом крючке «Вальтера». Ритуал достигал кульминации. Пение Зенита перешло почти в крик, тело его напряглось, по бледному лицу струился пот. Красный кристалл вспыхнул так ярко, что на мгновение ослепил меня, и в его глубине словно проступило изображение – око, пылающее ненавистью. Тени в комнате заплясали, сгустились, образуя расплывчатые, постоянно меняющиеся фигуры. Раздался тихий, леденящий душу шёпот, идущий, казалось, отовсюду и ниоткуда.

Зенит что-то требовательно выкрикнул на своём языке, указывая рукой на кристалл. И шёпот ответил ему – злобный, насмешливый. Казалось, они спорят. Или торгуются. Зенит пытался повелевать той силой, которую вызвал, но она, похоже, не спешила ему подчиняться. Их диалог был мне непонятен, но по интонациям я чувствовал борьбу воли, противостояние.

Неважно, какова была точная цель ритуала – ясно было одно: это нельзя было так оставлять. Зенит явно пытался использовать силы, связанные с Буревестником или Хаосом, и ни к чему хорошему это привести не могло. Нужно было ему помешать. Прервать ритуал.

Но как? Ворваться в комнату и стрелять? Зенит был начеку (даже с закрытыми глазами он казался опасным), и его реакция могла быть непредсказуемой. Плюс его странная трость-оружие наверняка была где-то рядом. К тому же, прерывание такого ритуала могло вызвать неконтролируемый выброс энергии или призвать нечто ещё худшее.

Нужно было действовать тоньше. Найти способ саботировать ритуал, не вступая в прямое столкновение. Может, потушить свечи? Или опрокинуть стол с книгой и кристаллом? Или создать отвлекающий манёвр?

Я заметил, что чёрные свечи были единственным источником света, помимо слабого свечения рун и кристалла. Если их потушить, Зенит окажется в темноте, дезориентированный. Это даст мне шанс либо нейтрализовать его, либо схватить книгу и кристалл и скрыться.

Как потушить свечи с расстояния, не выдавая себя? У меня не было с собой ни воды, ни песка. Но была… зажигалка. И баллончик с какой-то горючей гадостью, вроде лака для волос или репеллента – трофей, оставшийся от одного из заданий. Импровизированный огнемёт? Рискованно, можно поджечь весь дом. Но если направить струю прямо на пламя свечей…

Решение было принято. Риск был велик, но бездействие было бы ещё хуже. Я тихо приоткрыл дверь чуть шире, достал зажигалку и баллончик. Выждал момент, когда Зенит снова что-то выкрикнул, обращаясь к кристаллу. И, направив струю из баллончика прямо на горящие свечи, чиркнул зажигалкой.

Короткая, яркая вспышка огня метнулась в комнату. Свечи погасли мгновенно. Комната погрузилась в почти полную темноту, нарушаемую лишь тусклым, меркнущим светом рун на полу и зловещим багровым отблеском кристалла на столе. Злобный шёпот, наполнявший комнату, резко оборвался.

Зенит вскрикнул – от неожиданности или от боли, если пламя задело и его. Его монотонное пение прекратилось. Ритуал был сорван.

– Кто здесь?! – яростно выкрикнул он по-французски, оборачиваясь в сторону двери. Его красные глаза сверкали в темноте, как угли. Он выхватил свою трость, которая стояла, прислонённая к стене рядом с ним.

Это был мой шанс. Пока он был дезориентирован, пока тёмные силы, которые он вызвал, не пришли ему на помощь (или не обратились против него самого), нужно было действовать. Я ворвался в комнату, стараясь держаться подальше от светящегося кристалла. Моя цель – книга и сам Зенит. Ликвидировать или нейтрализовать? Приказ был «избегать столкновения», но ситуация изменилась. Теперь он представлял прямую угрозу. И эта книга… она была слишком опасна, чтобы оставлять её в его руках.

«Вальтер» в моей руке был готов к выстрелу. Ночь в заброшенном доме в Стокгольме обещала стать жаркой.

Глава 29. Танец с Альбиносом: Сталь и Тень

Комната погрузилась во тьму, лишь тусклые багровые отсветы от угасающих рун на полу и кристалла на столе едва разгоняли мрак. Зенит стоял посреди комнаты, его белая фигура казалась призрачной, а красные глаза горели яростью. В руке он сжимал свою чёрную трость.

– Ты! – прошипел он, узнав меня. Похоже, он запомнил моё лицо после встречи на Змеином острове. – Наглый смертный! Ты снова посмел вмешаться! Ты заплатишь за это!

Он не стал ждать. С молниеносной скоростью он бросился на меня. Но не с тростью как с дубинкой. Он сделал какое-то неуловимое движение рукой, и трость… она разделилась? Нет. Из неё, словно из ножен, выскользнул длинный, тонкий клинок! Шпага! Обычная стальная шпага, блеснувшая в полумраке. Значит, энергетические выстрелы были чем-то другим, не связанным напрямую с клинком? Или он мог использовать трость и так, и так?

Времени на раздумья не было. Я отскочил в сторону, уходя от его выпада. Одновременно выстрелил из «Вальтера», целясь в корпус. Но Зенит двигался с нечеловеческой грацией и скоростью. Он легко увернулся от выстрела, клинок его шпаги описал в воздухе серебристый полукруг, целя в мою руку с пистолетом.

Я едва успел отдёрнуть руку. Пришлось снова отступать, отстреливаясь. Но в тесной комнате, заставленной невидимой в темноте мебелью (как оказалось, она там всё-таки была), маневрировать было сложно. Зенит же, казалось, видел в темноте не хуже кошки. Его выпады были быстрыми, точными, смертоносными. Он явно был превосходным фехтовальщиком.

– Глупец! – шипел он, наступая. – Ты не понимаешь, во что ввязался! Эта книга – ключ! Ключ к силе, которая сметёт и твой жалкий Рейх, и этих выскочек-британцев, и даже… даже Хаос!

Он сражался с яростью берсерка, но его движения оставались выверенными и элегантными. Танец со смертью. Я отвечал ему огнём из пистолета, но попасть в него было невероятно трудно. Он либо уклонялся, либо… отбивал пули клинком? Несколько раз я слышал характерный лязг металла о металл. Невозможно! Но это происходило.

Я понял, что перестрелка бесполезна. Нужно было сблизиться, перейти на рукопашную. Я был хорошо подготовлен, прошёл школу Самбо и рукопашного боя НКВД. Но Зенит… он был не просто человеком. Его сила, скорость, реакция – всё это было за гранью человеческих возможностей.

Я опрокинул ближайший стул, пытаясь сбить Зенита с ног или хотя бы замедлить его. Он легко перепрыгнул препятствие. Тогда я швырнул в него тяжёлую настольную лампу, стоявшую на каком-то комоде у стены. Он отбил её клинком шпаги с такой силой, что лампа разлетелась на куски.

Темнота была моим единственным союзником. Я нырнул за комод, перезаряжая «Вальтер». Зенит на мгновение потерял меня из виду. Я услышал его шипение – он явно был в ярости от моего сопротивления. Он начал медленно двигаться по комнате, его шпага описывала в воздухе угрожающие круги, красные глаза пытались пронзить мрак.

– Где ты, трус? Выходи и сражайся, как мужчина! Или ты только и умеешь стрелять из-за угла?

Я решил рискнуть. Вместо того чтобы атаковать его напрямую, я прицелился… в стол, на котором лежала книга и пульсирующий кристалл. Если удастся опрокинуть стол, лишить его артефактов – возможно, это ослабит его или отвлечёт?

Я выстрелил несколько раз по ножкам стола. Пули попали в цель. Стол накренился и с грохотом упал. Книга и кристалл соскользнули на пол. Кристалл ударился о каменные плиты и… не разбился, но его багровое свечение стало неровным, замерцало, а потом почти погасло.

Это произвело эффект. Зенит вскрикнул так, словно ударили его самого. Он резко обернулся к упавшему столу, на мгновение забыв обо мне.

– Нет! Проклятье!

Это был мой шанс!

Я выскочил из-за комода и бросился на Зенита, пока он был отвлечён падением кристалла и книги. Я не стал стрелять – патронов оставалось мало, а он мог снова увернуться. Рукопашная!

Зенит успел обернуться в последний момент, но не успел поднять шпагу для защиты. Я врезался в него всем телом, пытаясь сбить с ног. Он был легче, чем я ожидал, но его реакция была феноменальной. Он как-то извернулся, уйдя от прямого столкновения, и попытался ударить меня эфесом шпаги.

Я заблокировал удар предплечьем, почувствовав острую боль. И тут же нанёс ответный удар – короткий, резкий хук правой в челюсть. Удар достиг цели! Зенит качнулся, изо рта у него вырвался слабый стон. Но он устоял на ногах! Невероятная выносливость.

Тогда я применил один из своих коронных приёмов – подсечка и бросок через бедро. Захват сработал. Зенит, не ожидавший такой атаки от «стрелка», потерял равновесие. Его шпага выпала из руки, со звоном ударившись о пол. Сам альбинос рухнул на каменные плиты. Удар головой был сильным. Он замер, перестав двигаться.

Я быстро подскочил к нему, держа его на прицеле. Он был без сознания. Победа? По крайней мере, временная.

Я быстро связал его ремнями, которые снял с его же брюк. Заткнул рот кляпом из носового платка. Обыскал. Ничего интересного, кроме нескольких странных амулетов на шее и небольшого кинжала в ножнах на поясе. Трость-шпага валялась рядом – теперь она снова выглядела как обычная трость, клинок исчез внутри. Как он это делал?

Я подобрал книгу в чёрном переплёте и повреждённый красный кристалл – он ещё слабо светился прерывистым светом. Это были главные трофеи.

Теперь нужно было решать, что делать с Зенитом. Оставить его здесь связанным? Рискованно, он мог освободиться или его могли найти сообщники. Ликвидировать? Приказ Центра был против, только в крайнем случае. Вытащить его отсюда и передать нашей группе для допроса? Это был самый правильный вариант, но и самый сложный – вынести бесчувственное тело из заброшенного дома незамеченным…

В этот момент я услышал шаги на лестнице...

Глава 30. Неожиданный Союзник и Дыхание Хаоса

Шаги на лестнице были тяжёлыми, но быстрыми. Не похоже на осторожные шаги Эрика или Улофа, которые должны были контролировать периметр снаружи. Значит, кто-то ещё проник в дом? Или… это были те двое в капюшонах, которые избавились от тела у эзотерического магазина? Они вернулись за своим хозяином (если Зенит был их хозяином) или по приказу Гейнора?

Я быстро занял позицию у дверного проёма, спиной к стене, пистолет наготове. Зенит лежал связанный у моих ног. Книга и кристалл были у меня в карманах. Ситуация снова стала критической.

На лестничной площадке появилась тёмная фигура. Высокая, закутанная в плащ. Лицо скрыто в тени капюшона. Она остановилась, увидев меня и связанного Зенита на полу. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. От фигуры исходило ощущение холода и древней, чуждой силы. Это был один из спутников Зенита? Или…

И тут фигура заговорила. Голос был низким, рокочущим, лишённым человеческих эмоций, но говорил он… по-русски. С едва уловимым, странным акцентом, будто язык был для него неродным, но хорошо выученным.

– Максим Игоревич Волков, – пророкотал голос из-под капюшона. – Не ожидал встретить вас здесь. В такой компании.

Я опешил. Он знал моё настоящее имя! Кто это? Агент Центра, о котором я не знал? Перебежчик? Или… кто-то совсем другой?

– Кто вы? – спросил я, не опуская пистолет. Фигура сделала шаг вперёд, выходя на свет, падающий из дверного проёма (рун и кристалла свет был уже почти не виден). Отбросила капюшон.

Я увидел лицо. Бледное, почти бескровное. Острые черты. Тяжёлый подбородок. И мёртвые, пустые глаза, в глубине которых, казалось, клубится сама тьма. Принц Гейнор Проклятый.

Мой палец напрягся на спусковом крючке. Принц Гейнор. Воплощение древнего зла из легенд стояло передо мной и обращалось ко мне по имени. Как он узнал?

– Откуда вы знаете моё имя? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё похолодело. Гейнор усмехнулся своей мёртвой улыбкой.

– О, имена – это такая мелочь, Волков. Они витают в воздухе, как пыль веков. Ваши неуклюжие попытки конспирации забавны. Думаете, ваши шифры и тайники могут скрыть что-то от тех, кто слышит шёпот самого Хаоса? Или от тех, кто умеет читать тени ваших мыслей? Ваши «Центры» и «Резидентуры» – лишь муравейники на пути урагана.

Он говорил спокойно, почти лениво, но от его слов веяло такой мощью и древностью, что становилось не по себе. Он не был союзником. Он был чем-то… иным. Хищником высшего порядка.

– Что вам нужно? – спросил я, не опуская оружия.

– Мне? – он перевёл взгляд на связанного Зенита, валяющегося на полу. – Мне нужно было убедиться, что этот зарвавшийся колдунишка получил по заслугам. Он слишком много возомнил о себе. Пытался использовать и меня, и Хаос, и силы этого ничтожного Рейха в своих мелких целях. Искал … не важно что… Забавно. Он получил лишь бесчестье и боль.

Гейнор легонько пнул Зенита носком своего элегантного (и наверняка очень дорогого) ботинка. Зенит застонал сквозь кляп.

– Но… ты тоже искал Меч? Буревестник? – спросил я, пытаясь понять его мотивы. – Буревестник?

– Буревестник? – Гейнор снова усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. – Это не цель, Волков, это средство. Могущественное, спору нет. Но всего лишь ключ. Ключ к силе, что спала эоны. К власти Хаоса, что должна вновь воцариться над этим миром и всеми прочими. Зенит был слишком самонадеян, полагая, что сможет владеть им или контролировать те силы, что он призывает. Только я, отпрыск Истинного Хаоса, могу направить этот поток. А Меч... он просто поможет открыть Путь.

Путь? Куда? Его слова звучали как бред безумца, но исходившая от него аура древней мощи и зла не оставляла сомнений – он говорил серьёзно. Он действительно верил в это. Или знал.

– А книга? И кристалл? – снова спросил я, не зная, стоит ли показывать, что они у меня.

– Мелочи, – отмахнулся Гейнор, снова пнув бесчувственного Зенита. – Игрушки для смертных колдунов. Кристалл полезен для фокусировки воли, книга содержит… любопытные формулы, но всё это – лишь тень истинной силы. Мне нужен был сам Зенит. Вернее, то, что он знает. То, что он скрывал даже от меня.

Он подошёл к Зениту, наклонился, всматриваясь в его бледное лицо.

– Он жив?

– Без сознания, – ответил я. – Но жив.

– Хорошо, – кивнул Гейнор. – Он мне нужен. Для разговора.

Он выпрямился и посмотрел на меня. В его мёртвых глазах не было угрозы. Скорее… любопытство. И лёгкое презрение. – Ты оказал мне услугу, Волков, нейтрализовав его. Это сэкономило мне время и силы. В благодарность за это… я оставлю тебя в живых. На этот раз. Можешь забрать свои игрушки – книгу и кристалл. Они мне не интересны. А этот… – он снова кивнул на Зенита, – отправится со мной.

Он собирался забрать Зенита? Что он хотел от него узнать? И куда собирался его унести?

Передо мной стоял выбор, от которого зависело не только выполнение задания, но и моя собственная жизнь. Бой с Гейнором был исключён – это самоубийство и нарушение приказа. Оставалось одно – позволить ему забрать Зенита. Это был рискованный, но единственно возможный тактический ход в сложившейся ситуации. Пусть два хищника разбираются друг с другом.

– Он ваш, – сказал я, медленно опуская пистолет, но не убирая его в кобуру. – Забирайте свой… инструмент. Мне он не нужен.

Гейнор криво усмехнулся, словно не ожидал такого прагматизма.

– Мудро, Волков. Для смертного.

Он подошёл к Зениту, легко поднял его бесчувственное тело на плечо, как мешок с мукой. Его сила была явно нечеловеческой.

– Мы ещё встретимся, советский шпион, – бросил он мне через плечо, направляясь к лестнице. – Когда Хаос воцарится.

И он исчез в темноте коридора так же бесшумно, как и появился. Шагов на лестнице я не слышал.

Я остался один в полутёмной комнате. Тишина давила на уши после рёва ритуала и звона стали.

Я быстро подошёл к месту, где упал стол. Чёрная книга и красный кристалл лежали на полу среди осколков. Книга выглядела целой, хоть и потёртой. Кристалл… он больше не светился, казался просто куском тёмного стекла. Повреждён? Или просто «разрядился» после прерванного ритуала? Я осторожно подобрал оба предмета и спрятал их в сумку – это были ценные трофеи и улики.

Нужно было уходить. Пока не появилась полиция или кто-то ещё. Я бросил последний взгляд на комнату, на погасшие руны на полу. Что здесь произошло на самом деле? И что теперь будет? Я не знал. Ясно было одно – игра стала ещё опаснее.

Я быстро вышел из комнаты, спустился по лестнице и покинул заброшенный дом через ту же боковую дверь. Улица была по-прежнему пустынна. Я подал сигнал Эрику и Улофу, что выхожу один, и быстрым шагом направился прочь из Гамла Стан, растворяясь в ночных тенях Стокгольма.

Глава 31. Доклад в Центр и Привкус Бездны

Вернувшись на конспиративную квартиру в Васастане, я первым делом связался с Мартой. Встречу назначили немедленно, на другой явочной квартире – обстановка требовала экстренных мер.

Я был взвинчен, адреналин ещё бурлил в крови. Встреча с Гейнором, его слова, его знание обо мне, его неприкрытая цель – вернуть власть Хаоса с помощью Буревестника… Всё это не укладывалось в привычные рамки шпионской войны. Это было нечто иное. Нечто, требующее совершенно другого подхода.

Марта прибыла быстро. Я видел по её лицу, что она почувствовала тревогу в моём сигнале.

– Что случилось, Волков? – спросила она без предисловий. – Где Зенит? Где ваша группа?

– Группа на местах, наблюдает за домом, но там уже никого нет, – ответил я. – А Зенит… его забрал Принц Гейнор. Марта побледнела.

– Гейнор?! Вы столкнулись с ним?! Вы живы?!

– Жив. Едва ли благодаря его милости. Он… он знал меня. Знал моё настоящее имя, знал о моих прошлых операциях. Сказал, что наблюдает за мной давно.

Я подробно пересказал Марте всё, что произошло в заброшенном доме: прерванный ритуал, схватка с Зенитом, неожиданное появление Гейнора, его слова о Хаосе, Буревестнике как ключе и его презрение к Зениту и артефактам. Рассказал, как он забрал бесчувственного альбиноса и просто… ушёл, оставив меня в живых. Я также показал ей трофеи – чёрную книгу и потухший (или повреждённый) красный кристалл.

Марта слушала, затаив дыхание. Когда я закончил, она долго молчала, потрясённо глядя то на меня, то на зловещую книгу.

– Невероятно… – прошептала она наконец. – Значит, легенды не врали. Принц Хаоса… существует. И он здесь, в Стокгольме. И знает о нас… О вас. Волков, это… это меняет всё. Это уже не просто охота за артефактом или борьба с нацистскими оккультистами. Это… что-то другое. Не знаю, как на это отреагируют в Центре. Они должны знать немедленно.

Она взяла книгу и кристалл.

– Я отправлю подробнейший отчёт и эти… предметы… по специальному каналу в Москву. Немедленно. Анализ книги и кристалла, возможно, даст нам больше информации. А вы… Волков, вам нужно исчезнуть. Не просто затаиться – исчезнуть. Гейнор оставил вас в живых сейчас. Но что будет потом? Он слишком опасен. И теперь он знает, что вы – игрок на этой доске. Вам нужна новая легенда, новое место. Центр должен эвакуировать вас отсюда как можно скорее.

Я не спорил. Марта была права. Встреча с Гейнором вывела игру на совершенно иной уровень. Я больше не мог действовать как обычный разведчик против обычных врагов. Я столкнулся с чем-то, что выходило за рамки моего понимания и подготовки. И Гейнор знал меня. Это делало меня уязвимым.

Эпилог

Марта действовала быстро. В ту же ночь меня переправили из Стокгольма в небольшой уединённый домик в лесу, в нескольких часах езды от столицы. Это место использовалось шведскими товарищами как одна из самых надёжных баз – глушь, никаких соседей, но была налажена радиосвязь. Здесь я должен был ждать решения Центра. Эрик и Улоф вернулись к своим обычным делам, Карин поддерживала связь с Мартой, а я… я оказался в полной изоляции, наедине со своими мыслями и призраками.

Принц Гейнор Проклятый. Слуга Хаоса. Существо из легенд. И он знал меня. Знал моё имя. Как бороться с таким врагом? Мои навыки – стрельба, рукопашный бой, конспирация – казались бесполезными против того, кто может читать мысли или защищён невидимой бронёй. Что может противопоставить обычный человек, даже хорошо подготовленный советский разведчик, силам, способным изменять реальность?

Я снова и снова прокручивал в голове наш короткий разговор. Гейнор был уверен в своей победе, в неизбежности возвращения Хаоса. Буревестник был для него лишь ключом. Зенит – пешкой. Нацисты – «недальновидными варварами». Он вёл свою, непостижимую для меня игру, которой были тысячи лет.

И что теперь решит Центр? Поверят ли они в реальность Гейнора? Или сочтут это моей галлюцинацией, результатом стресса? Прикажут ли они мне продолжать эту безумную миссию? Или срочно эвакуируют, чтобы не рисковать ценным агентом? Я не знал.

Я достал портсигар Грейстока. Единственный странный артефакт, который остался у меня. Символ когтистой лапы. Связь с рунным камнем. Пропавший британский полковник. Мог ли он быть как-то связан с этой историей? С Гейнором? С Хаосом? Или это просто ещё одна случайная нить в запутанном клубке?

Я сидел у окна, глядя на темный шведский лес, и чувствовал, как мир вокруг меня меняется. Война, которую я вёл, переставала быть просто войной людей и идеологий. В неё вплетались иные силы, иные законы. И я не знал, готов ли я к такой войне. Оставалось только ждать. Ждать решения из Москвы и надеяться, что оно не станет для меня смертным приговором.