Сточник
Глава VII: Не спасенные.
Марк сидел на пне у Молжаниновского болота, уперев локти в колени. Звёзд почти не было. Когда из-за облаков показывался полумесяц, между кочками проступала вода. Тёмно-зелёная куртка отсырела и казалась чёрной. Волосы слиплись и лезли в рот. Марк отплёвывался, не поднимая головы, и водил пальцем по сколу на рукоятке старой ножовки. Под ногтями у него была грязь. На большом пальце он содрал заусенец до крови, так и не заметив когда.
За спиной хрустнула ветка. Марк вскочил и обернулся, выставив ножовку. В нескольких шагах стоял мужчина в длинном расстёгнутом пальто. Под ним белела рубашка, виднелись подтяжки и чёрный галстук. Мужчина приподнял голову. Марк узнал лицо под полями шляпы и опустил руку.
— Виктор. Ты как меня нашёл?
— Скучно стало. Пошёл искать. — Виктор огляделся. — По всей Москве тебя носит, а сидишь в болоте. В старой Москве. Тебе идёт.
— Спасибо.
— Что ты тут делаешь?
— Не твоё дело.
— Как грубо. — Виктор наклонил голову. — Погоди. Я думал, у меня в глазах двоится. Это у тебя и правда рога? Как у козлёнка?
Марк поднял руку ко лбу и только тогда заметил, что пытается прикрыть их и от Виктора. Он отвёл мокрые пряди. Ножовка сухо скребнула по кости, и кончик первого рога упал в грязь. Кончик второго он обломил пальцами. На изломе кость была белая. Марк повертел кусок в руке и машинально сунул в карман, как будто он мог ещё пригодиться. Тут же вытащил и бросил под ноги.
— Хрупкие. А то, что осталось, надо же вытащить, да?
— Я бы к врачу пошёл, — сказал Виктор и поправил узел галстука. — Ты всё равно уже решил.
Марк поднял глаза. Смотрел чуть левее Виктора, в просвет между деревьями. Он несколько раз сглотнул, прежде чем сумел заговорить.
— Ну тогда начнём.
Ножовка заскребла по кости у самого лба. Марк вздрогнул и шумно втянул воздух, а на выдохе из него вышел тонкий, жалобный звук. Он ненадолго остановился. Кровь сбежала по брови, и глаз защипало.
Хочу позвать Виктора, хотя он стоит в двух шагах. Хочу, чтобы тот сказал бросить эту хуйню и отобрал ножовку.
— С-сука… Господи.
Он снова принялся ковыряться в ране. Руку затрясло, скрежет отдавался за глазами. Когда кость наконец подалась, Марк вскрикнул. Обломок упал у ботинка, тяжёлый, с мокрым красным изломом. Марк повалился следом и ткнулся лицом в землю. Грязь набилась между губами. Он отплюнулся и по-детски всхлипнул, удивившись, что у него ещё получается издавать такой звук.
Виктор подождал, пока он приподнимется на колени, и носком ботинка подвинул к нему ножовку.
— Вот она. У тебя под рукой.
Марк нашарил рукоятку. Во второй раз белая рубашка Виктора расплылась перед глазами, и больше смотреть было не на что. Скрежет то приближался, то пропадал. В груди кольнуло, и на несколько секунд Марк забыл, как вдохнуть. Он пришёл в себя и понял, что опять лежит, уперевшись ладонью в грязь. Рядом лежал второй кусок кости.
Марк долго смотрел на него, потом с трудом поднялся. Ноги дрожали. Он качнулся, сделал шаг вперёд и ухватился за ближайшее дерево, оставив на коре кровавый след.
Казалось, стоило отпустить ствол, и он снова окажется на земле. Кровь текла из двух ран на лбу.
Марк попытался стереть её рукавом, но задел одну из ран. Боль ударила куда-то за глаз, заставив его согнуться. Его вырвало. Из желудка вышла густая тёмная жидкость, почти без запаха. Марк сплюнул, вытер рот и несколько секунд смотрел на то, что осталось у его ботинок.
— Ну как? — спросил Виктор.
Марк не ответил. Он осторожно провёл пальцами по лбу. Там, где ещё недавно выступали рога, остались две неровные раны. Края одной из них уже начали стягиваться. Под кожей что-то неприятно шевелилось.
— Нет… Нет, блядь.
Он снова ощупал рану. Под пальцем обнаружился твёрдый бугорок.
— Они обратно растут.
Виктор подошёл ближе, наклонился и посмотрел на его лоб.
— Похоже на то.
— Я их только что вырезал.
— Я видел.
— Ты видел?! — Марк резко повернулся к нему, но потерял равновесие и едва не упал. — Ты стоял и смотрел, как я себе голову пилю!
— А что я должен был сделать? Ты бы меня послушал?
Марк открыл рот, но вместо ответа закашлялся. Он прикрыл губы ладонью. Когда кашель прошёл, на коже осталась кровь. Марк растёр её большим пальцем и посмотрел на Виктора.
— Они ведь не исчезнут, да?
— Не знаю.
— Не ври мне.
— Марк, я действительно не знаю.
Марк медленно вернулся к пню и сел. Он хотел убрать волосы со лба, но пальцы снова наткнулись на раны. Пришлось оставить всё как есть. Несколько прядей прилипли к крови.
Виктор присел рядом на корточки.
— Зато теперь ты знаешь, что пилить их бесполезно.
Марк посмотрел на него. Хотел выругаться, но сил не осталось. Он только покачал головой и уставился на воду между кочками. Прошло несколько минут. Кровь на лице начала подсыхать, и кожа неприятно стягивалась. Марк всё ещё чувствовал, как под ней медленно восстанавливается кость.
— Знаешь, теперь ещё хуже, — сказал Виктор.
Марк не сразу понял, что тот обращается к нему.
— Что?
— Ты плачешь.
Марк машинально провёл рукой по щеке. Пальцы оказались мокрыми. Он попытался вытереть слезу чистым местом на рукаве и не нашёл чистого места.
— Я не из-за этого.
— А из-за чего?
Марк долго молчал.
— Я о ней думал.
— О ком?
— Об Ане. Она сказала, что брат её дома ждёт. Я, блядь, ключ уже достал. Я же ей сказал, что отпущу.
Марк глянул через плечо. Вода была в нескольких шагах. Он слышал собственное дыхание и старался дышать тише. Казалось, если перестанет хныкать, сможет сказать это нормально.
— А если я туда прыгну? Вдруг не вылезу. Тогда из-за меня больше никто не умрёт. Я столько людей убил, Виктор. Они вообще мне ничего не сделали.
Он поднялся с пня и отступил к воде. Виктор сделал шаг вперёд и остановился.
— Погоди. Я вообще-то пришёл с хорошей новостью.
— С хорошей? — Марк усмехнулся, дёрнул подбородком и снова всхлипнул. — Если нашёл способ меня убить, это лучшая новость за всю мою адскую жизнь.
— Лучше. Ты герой, Марк.
— Герой, блядь? — Марк уставился на него. — Ты издеваешься? Я Аню убил. Она запуталась, вот и всё. Она хотела домой. Того бездомного тоже я убил. Я даже не знаю, парень он был или уже мужик. Он, может, жрать в мусорке искал. А я его изрезал. И мне было хорошо. Слышишь? Я, блядь, кайфовал. КАЙФОВАЛ, БЛЯДЬ! — прохрипел Марк, пытаясь перейти на крик.
На последнем слове у него сорвался голос. Марк прижал рукав ко рту, постоял так секунду и заговорил снова, уже сквозь ткань.
— Аню хоть искать будут. А его кто? Я… я даже имени его не знал. Кому о нём плакать? Мне, что ли? Я же сам его убил.
— Стой, стой, стой. Ты сам их убил? Ты же говорил, что пытался остановиться. Аню хотел развязать.
— Хотел. И что с того?
— Скажи мне. — Виктор сунул руки в карманы. — Если бы при тебе застрелили человека, ты бы винил в этом себя?
— Не виноват, да?
— Да. Ты жертва. Тебе хуже досталось, чем тем, кого убили. Ты был в сознании. Тебя заставили это делать и заставили смотреть. Хватит себя винить.
Марк опустил рукав. На губе висела тёмная нитка от ткани. Он пытался сплюнуть её и только заговорил невнятнее.
— Блядь, какой же ты тупой, Виктор. Я про того бездомного тебе говорю. Что он мне сделал? Скажи.
— Он был серийным убийцей, Марк.
Нитка осталась у Марка на губе. Виктор сказал это тем же голосом, каким минуту назад советовал сходить к врачу.
— Его звали Никита Ефремов. Десять лет назад он убил семнадцать человек. Недавно снова начал охотиться. А ты его остановил.
Марк какое-то время ждал, что Виктор усмехнётся. Тот молчал. Марк попытался вспомнить лицо бездомного. Грязная одежда, спутанные волосы, руки, которыми тот прикрывался.
Он не был похож на человека, убившего семнадцать человек. Впрочем, Марк понятия не имел, как должен выглядеть такой человек. Слёзы снова потекли по щекам. Вытирать их он перестал.
— И я, блядь, должен был его убить, что ли?
— Студенты и ребята помладше. Его по телевизору разыскивали. Для полиции он до сих пор жив. А ты, возможно, спас тех, кого он собирался убить следующими.
— Пиздец, блядь.
— Ты спас людей, Марк. Ты убил серийного маньяка. Как думаешь, почему я назвал тебя героем?
— Не называй меня так. Я не герой. Я психопат и шизофреник, который кайфует от того, что мочит людей. Вот и всё.
Марк опустил голову. В воде между отражениями веток он разглядел свои глаза. Взгляд был пустой и, как всегда, уходил чуть влево, сколько бы он ни старался смотреть прямо.
⁂
Амир видел свои глаза в стали кинжала. Он повернул клинок к свету, и на нём проступил кавказский орнамент. Внизу был выгравирован аварский волк на фоне гор, чуть выше шли слова «С уважением Халиду». Амир провёл пальцем по имени отца Марка. Металл там уже согрелся.
— Достойные вы были люди, Марк. И ты, и отец твой.
Он вложил кинжал в ножны и вернул в шкаф. Закрыл дверцу, посмотрел в зеркало. Светлые волосы истончились и лежали плоско. Под глазами набухли розоватые мешки, в белках краснели тонкие жилки. Амир приподнял брови, чтобы разглядеть себя из-под тяжёлых век. Постоял немного и опустил их. На тумбочке у зеркала Сабрина оставила ему стакан воды. Точно такой же стоял там с утра. Он не помнил, выпил ли тот.
В дверь постучали три раза. Сабрина прошла мимо комнаты, на ходу натягивая его кофту.
— Я открою!
Когда Амир вышел в прихожую, у двери уже снимал обувь высокий темнокожий парень лет двадцати в кожаной куртке и потрёпанных джинсах. Он аккуратно поставил свои дорогие Nike Air у стены и выпрямился. Чёрные кудри упали почти на глаза. Саша взглянул на Сабрину, и она ответила ему взглядом. Они стояли так секунд десять. Амиру даже стало интересно, долго ли ещё это продлится.
— Привет, — беззаботно сказал Саша.
— Привет. — Сабрина улыбнулась и отступила, пропуская его.
— Амир, здравствуй.
— Салам алейкум.
Они обнялись и похлопали друг друга по плечам. Саша подержал его чуть дольше обычного. Амир заметил это с запозданием, уже когда разжал руки.
— Ну, рассказывайте, что у вас там.
Минут через сорок Саша с Сабриной сидели на диване в её комнате. Раньше здесь жил Амир. Он устроился в своём старом компьютерном кресле, развернув его к ним. Сабрина сходила за стаканом, который оставила у зеркала. Он взял его, сказал спасибо и поставил на стол. Она проследила за стаканом взглядом и убрала руку к себе на колено.
— Так. Значит, ищем тело вашего друга, — сказал Саша. — Честно скажу, это будет нелегко.
— Ты ведь поможешь? — Амир подался вперёд. — Ты можешь помочь?
— Я только на третьем курсе, брат. Но на практике в районном отделе кое-что видел. Помогу. Я ж будущий следак, мне ещё такие дела раскрывать и раскрывать.
У Саши подрагивала нога. Он говорил всё быстрее, пока не встретился глазами с Амиром. Тогда потёр переносицу и продолжил тише.
— Мы с тобой ещё раз сходим туда, где нашли Марка. Полгода прошло. Может, чего-нибудь нашуршим. А ты, Сабрина, поищи, что пишут про это дело.
— Поищу. Я давно подписана на сотни телеграм-каналов со всякой жутью. Марка же считают первой жертвой Никиты в новой серии. Хоть какая-то информация найдётся.
— Хоть какая-то, — передразнил её Саша. — Вопрос в том, будет ли от неё толк.
Сабрина уже листала телефон. Когда Амир проходил мимо, она поправила загнувшийся воротник у него на куртке. Он остановился на полшага. Она на секунду придержала воротник в пальцах, потом отпустила.
— Если что-нибудь найду, позвоню, — сказала она.
У подъезда стояла чёрная BMW M5. Саша открыл водительскую дверь, и на асфальте засветилось «روسيا». Амир задержался у машины. За весь вечер он впервые улыбнулся.
— Ты к корням вернулся, что ли? Ты же их ненавидел.
— Тут «Россия» написано. По-арабски. Компромисс. Тем более по матери я русский.
— Вот именно. А по отцу араб.
— Садись уже, Джокер.
Через полминуты Саша остановился у гаражей. Амир открыл дверь и вышел. Обычный переулок. Слева тянулись гаражи, посреди перекрёстка темнел тот самый люк. На секунду Амиру представилось, как здесь днём.
Солнце на жестяных воротах, дети гоняют мяч, спрыгивают с крыш гаражей. Кто-то наступит на эту крышку и даже не посмотрит под ноги. И правильно. С чего бы ему знать, что там нашли Марка.
Амир присел, потянул за крышку. Она не шелохнулась. Он подёргал её ещё раз, хотя прекрасно видел, что ничего не выйдет.
— Не поддаётся, — прошептал он.
— Говорят, в городе чуть ли не все люки заварили, — сказал Саша. — Народнику сейчас, наверное, нелегко.
— Ты тоже думаешь, что Никита и он разные люди?
— Судя по всему, да. Один убивал кого попало, второй вроде как преступников выбирает. Хотя какая разница? Оба маньяки.
— Разница есть.
Саша остановился и посмотрел на него.
— Ну давай. Я уже примерно представляю, что ты скажешь.
— А что я скажу?
— Что Народник делает работу за государство.
— Не совсем. Я считаю, что государство само довело людей до того, что они начинают оправдывать таких, как он.
— А ты не оправдываешь?
— Конечно нет. Он убивает невинных детей. Они ведь не выбирали, кем родиться.
— А кто решил, что все люди у власти — это маньяки и садисты? Ты мыслишь шаблонно.
— Большая часть…
— Большая, Амир. А остальные? Ты бы хотел, чтобы какой-то псих решил, что ты виноват, и отрезал тебе голову просто потому, что чеченцы в девяностых…
— Нет, — перебил его Амир. — Заткнись, прошу, мне сейчас не до тебя. Правда.
— Вот и я нет.
— Блядь, Саш, ты меня вообще слушаешь? Я говорю, что если люди радуются смерти преступника больше, чем его аресту, значит, с системой что-то не так.
— С системой много чего не так. Только я не понимаю, почему из-за этого нужно защищать человека, который режет людей по ночам.
— Я его не защищаю.
— Господи, Амир. Вот надо было нам в четыре утра про твоих депутатов заговорить. Я понимаю, ты всё детство в Германии прожил. У тебя свои левые взгляды и все такое, но давай ты хотя бы сейчас не будешь затирать о своих взглядах.
— Давай вообще без политики, — вздохнул Амир, - и я жил в Германии только семь лет.
Амир сунул руки в карманы. Нащупал телефон, звонок Марка и "абонемент недоступен"
— Прости, Марк, — тихо сказал он. — Даже сейчас про тебя забыл.
Саша докурил у гаража. Амир всё стоял над люком, пока пальцы не начали мёрзнуть. Он попробовал выпрямиться и только тогда почувствовал, как затекла спина.
— Короче, сейчас мы тут ни хера нового не найдём, — сказал Саша. — Полгода прошло. Лучше местных поспрашивать. — Он взглянул на телефон и усмехнулся. — Только не в четыре утра.
Саша вернулся за руль. Амир сел рядом и смотрел в боковое стекло, пока машина разворачивалась у гаражей. Из окна переулок казался ещё короче.
— Если по порядку, Марк вышел из нашего двора и пошёл сюда. Где-то тут встретил этого ублюдка. Тот его ранил, Марк упал в люк. Может, уже там его и убили.
Саша послушал, не перебивая. Потом свернул во двор и заглушил двигатель.
— Посмотрим, нашла ли Сабрина что-нибудь.
— За полчаса? — Амир глянул на часы. — Боже мой. Мы правда там полчаса простояли?
— Одного взгляда хватило бы. А мы полчаса ссорились. Пошли.
Они поднялись по лестнице. Первый этаж, второй, третий. На четвёртом дверь в квартиру была приоткрыта. Амир остановился за шаг до неё, и Саше пришлось обойти его сбоку.
— Ты её не запер?
— В том-то и дело, что запер.
Саша ещё секунду смотрел на щель, потом распахнул дверь.
— Эй, кто там?
Амир сунул руку в карман и сжал баллончик. На кухне сидела Сабрина. Рядом с ней — девушка в белой шубке. Длинная пшеничная коса лежала у неё на плече, в ней ещё держалось несколько капель от мороси.
— Ева? Ты всё-таки пришла?
— Да. Ненадолго. Сам понимаешь, какой пиздец творится.
— Я её впустила, — сказала Сабрина. — Дверь за ней, видимо, не защёлкнулась.
Амир посмотрел на Сабрину и разжал пальцы. На её телефоне был открыт поиск по имени Марка. Она сдвинула с края стола остывший чай и потёрла глаза рукавом его кофты.
— Я по каналам прошлась. Половина перепечатывает друг друга. Про Марка везде одно и то же.
Амир кивнул, достал телефон и уставился в экран. Там высветился номер, а чуть выше значилось имя контакта: «Марк, Вац».
Сабрина подождала, пока он скажет что-нибудь, но ответа не последовало.
— Я тебе это вслух говорю, Амир. — Сабрина на секунду прикрыла глаза. — Ладно. Ева покажет.
— Ты же Ева Дуброва? — спросил Саша.
— Ага.
— Передай отцу, что я фанат его мессенджера.
Ева улыбнулась, сняла шубку и повесила на спинку стула. Потом встала. Она отодвинула чашки и положила телефон перед собой экраном вниз.
— Короче, папа сказал, что в полиции полный пиздец.
— В смысле?
— У них там неразбериха. Одни всё валят на Никиту, другие считают, что есть ещё Народник. Папа боится, что в этом замешано само правительство.
Саша присвистнул.
— По-моему, я недооценил, во что мы лезем. — Он глянул на Еву, на её шубку, потом снова на Еву. — Если он взялся за детей всех этих людей, ты у него первый кандидат. Вот и думай. Четыре утра. Ты сюда как вообще приехала?
— Одна. На первом такси, которое нашлось.
— И не страшно?
— Страшно было. — Ева оглядела их и улыбнулась, увидев, что все ждут продолжения. — Я всю дорогу в окно смотрела. Думала, вдруг за нами кто-нибудь поедет.
— Говоришь так, будто жалеешь, что никто не поехал.
— Немного.
— Так вы что-нибудь нашли?
— Я нашла. Амир, это лучше тебе самому увидеть.
Она подняла телефон и держала его экраном к себе, пока Саша не подошёл ближе, а Сабрина не встала. Тогда развернула его. На экране был чёрный прямоугольник с кнопкой воспроизведения.
— В одном паблике выложили. Провисело секунд сорок, потом стёрли. К счастью, у меня есть кое-какой доступ. Копия осталась.
— Ну да. Где ещё такая хуйня разлетится, если не в телеге, — сказал Саша.
Ева коснулась экрана и передала телефон Амиру. Сабрина и Саша придвинулись ближе. Чёрный прямоугольник посветлел. Первым Амир разглядел стул, обычный советский, с облупившимся лаком. На нём сидел мужчина в балаклаве. Чёрная одежда почти сливалась со стеной. Пальцы лежали на коленях, растопыренные и неподвижные.
— Если это смотрит полиция, не ищите меня.
Голос был синтетический. Мужчина в балаклаве вцепился пальцами в край стула. Он опустил голову, и несколько секунд из динамика ничего не доносилось. Амир уже решил, что видео зависло, когда мужчина пошевелился.
— Меня не было в ваших списках. Я ушёл. Из остальных назову только Аню. Анна Самойлова. Мы дружили.
Он потёр ладонью колено. На штанине проступила светлая полоса.
— Мы часто там собирались. Выпивали, курили всякую хуйню. Так что, когда он сказал, что он новый поставщик, я особо не удивился. Я ещё спросил, что у него есть. Несколько раз спросил. Я тогда хотел, чтобы он на меня посмотрел.
Мужчина снова взялся за край сиденья.
— А потом я очнулся у столба. Он подошёл и сказал, что я последний. Я ему, блядь, благодарен был. Каждый раз, когда он проходил мимо меня, я думал: ну слава богу. Даже когда уже слышал, что он с остальными делает.
Сабрина положила руку Амиру на локоть. На экране мужчина согнулся, упёршись локтями в колени. Плечи у него дёрнулись, но из телефона не было слышно ни вдоха.
— Вблизи я разглядел рога. Он чёлку на них натягивал. Всё поправлял её, а она сползала. И улыбка эта… Я думал, она на маске выгравирована. А когда он наклонился, не смог разглядеть, где у неё край.
Он поднял голову, но смотрел куда-то мимо камеры.
— Аня сказала, что её дома брат ждёт. Она попросила отпустить нас. Именно нас. А я к тому времени уже думал, что, если выберусь, за ней не вернусь.
Синтетический голос смолк. Мужчина провёл ладонями по лицу, разгладил ткань на щеках.
— Он сказал, что развяжет её. Я поверил. Он уже взялся за ключ, понимаете? А перед этим орал куда-то вверх, что они нарушили договор. Там никого не было. Он и раньше так делал. Замолкал посреди фразы, ждал, потом отвечал. Как будто его перебили.
Пальцы Сабрины сжались у Амира на локте. Он не убрал руку.
— Как я выпутался, не помню. Помню, уже бежал и услышал, как он за мной упал. Обернулся. Он больше за мной не гнался. Уже полз обратно, к ней.
Мужчина выпрямился и потянулся к камере. Стул под ним качнулся. Он убрал руку.
— Я уеду отсюда. А потом… Не знаю. Я не знаю, как с этим жить. Думаю, и не буду. — Мужчина замолк, поправил балаклаву и продолжил. — Только если встретите его, не ждите, пока он заговорит. Убейте его. Пожалуйста.
Экран погас. Сабрина убрала руку, а Амир всё ещё держал телефон между ними.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
