Сто восемьдесят

Эпизод 1

60–80 км/ч — он почти не ощутил разгона и сильнее надавил на педаль.

100 км/ч — сердце чуть кольнуло от трёхзначной цифры и машины, затормозившей прямо перед ним.

100–140 км/ч — пролетев на красный и чудом избежав ДТП, он продолжал жать на газ.

140–160 км/ч — сердце застучало быстрее на подъезде к крутому повороту.

160–180 км/ч — он точно знал, на что идёт.

Поворот. Отбойник.

180–0 км/ч — вспышки, искры, сильный толчок, скрежет металла о металл. Колесо взорвалось. Машина пробила отбойник. Передний бампер в канаве. Автомобиль лежит на крыше.

«Молодой человек?!», «Быстрее, быстрее!», «Всё сейчас взорвётся!», «Носилки!», «Состояние критическое...»

Болело абсолютно всё. В глазах — мутная пелена.

— Николай, вы очнулись? — раздался мужской голос где-то рядом.

Казалось, всем абсолютно наплевать, что он тоже пришёл в сознание. Их интересовал исключительно этот загадочный Николай.

— Николай Вячеславович? — мужчина в упор смотрел прямо на него.

— Я?.. — неуверенно произнёс он.

— Вы не помните своего имени? Как же так... Судя по вашему состоянию, мы можем диагностировать последствия тяжёлой черепно-мозговой травмы: посттравматическую энцефалопатию и выраженный амнестический синдром. Здесь явно прослеживается ретроградная амнезия вкупе с психогенной составляющей и диссоциативным расстройством идентичности, — произнёс главврач, словно заклинание, и чудом не запнулся ни разу.

Пациент на койке тяжело выдохнул, чувствуя себя так, будто ему только что зачитали смертный приговор.

— Николай Вячеславович, не волнуйтесь вы так! Вы обязательно всё вспомните. К сожалению, наука пока не может предложить волшебную таблетку для таких ситуаций, зато у нас есть протокол нейрореабилитации и поэтапного когнитивного восстановления, — максимально спокойно продолжил врач.

— Что... что произошло? — еле выдавил из себя пострадавший.

— Когда вы очнулись в первый раз, то постоянно повторяли, что можете не успеть. Куда именно — не говорили. Вспоминали про проезд на красный свет, отбойник и какие-то голоса, после чего снова отключились. Во второй раз рассказали, как резво ускорялась ваша машина и что вы запросто могли уйти за 180, но помешал отбойник. В третий раз вы объединили эти обрывки в единую картину. И вот теперь вы очнулись в четвёртый раз. Судя по стабильным показателям, на этот раз — окончательно. Расскажите, что помните вы? — не унимался мужчина в белом халате.

— Ну... я ехал примерно со скоростью 60, — сквозь адскую боль прошептал он. — Сейчас всё немного смазано... Начинаю разгоняться, до 80 было как-то легко. На сотне передо мной резко тормозит машина — к счастью, успел среагировать и объехать. Скорость около 120 стёрлась из памяти начисто, а вот ближе к 140 я пролетаю на красный и выезжаю из города. На 160 увидел поворот на трассу, решил, что тормозить нельзя и я точно удержу машину. Дальше — 180, удар, скрежет, вспышки света и голоса. Машина лежит на крыше, я открываю глаза, а рядом со мной зовут какого-то Николая... На этом всё.

— На этом всё... — задумчиво повторил главврач, сделал пометку в блокноте и молча вышел из палаты.

Конец первого эпизода.

Эпизод 2

Первую неделю в больнице удавалось вспомнить с трудом. Наибольшее количество воспоминаний осталось где-то в глубине, затерявшись из-за постоянной головной боли. Большую часть времени он спал на своей койке, лишь изредка вставая, чтобы поесть или сходить в туалет.

Из первой недели запомнилось разве что головокружение да один из завтраков, когда повара очень «щедро» посолили кашу. Чтобы её осилить, пришлось неоднократно вставать и ходить к кулеру за очередной кружкой воды.

— Николай! Доброе утро! Поздравляем вас с началом второй недели реабилитации, — улыбнулся доктор, входя в палату. — На этой неделе мы планируем начать восстановление вашей памяти. К сожалению, при вас не было обнаружено ни паспорта, ни других документов, а родственников мы найти пока не можем. Зато у нас на руках ваши права, найденные на месте аварии. Завтра принесу их, попытаемся что-нибудь вспомнить. Хорошо?

— Да... я попробую, — сонным голосом откликнулся Николай, превозмогая головную боль и головокружение.

Надо сказать, за эту неделю он привык к имени Николай, и оно уже не казалось ему чуждым. Завтра в правах он наконец сможет посмотреть на своё фото, сравнить имена и узнать: действительно ли он всю жизнь носил это имя? И какая у него вообще фамилия?

— Ну а как вообще ваше самочувствие в общих чертах? — задумчиво посмотрел на пациента главврач, держа в руках блокнот с ручкой.

— Да вот, голова кругом, а в остальном стало намного лучше, уже начинаю постепенно осознавать себя и реальность вокруг, — попытался разбавить суровую больничную обстановку Николай. — Из первой недели, честно говоря, помню разве только солёную кашу.

— Да уж, повара у нас явно не из ресторана со звездой Мишлен! — посмеялся врач. — Но раз уж вы заговорили про завтрак — это вы очень вовремя. С сегодняшнего дня вместе с едой вам будут приносить медикаменты. Красную и оранжевую таблетку принимайте до еды, зелёную — во время, а синюю — после.

— Хорошо, доктор, — одобрительно кивнул Николай и приготовился ждать завтрак.

Главврач что-то быстро чиркнул в блокноте. Его ассистенты тем временем осмотрели Николая, измерили давление, пульс и уровень кислорода в крови, после чего спешно покинули помещение.

Доктор уже собирался следом за ними, но Николай его окрикнул:

— Извините, пожалуйста, а как вас зовут?

— Можно просто Иван Палыч, — обернувшись, рассмеялся врач.

— Иван Палыч, а когда ко мне кого-нибудь подселят? — поинтересовался пациент.

— Никого не подселят. У вас хорошая одноместная платная палата, — пояснил доктор. — При вас была найдена достаточно крупная сумма денег, а на поддержание вашей жизни ушло много ресурсов. Больница приняла решение инвестировать эти средства в ваше лечение, благодаря чему вы выкарабкались буквально за пару недель и сейчас уже неплохо соображаете. А могли по-прежнему лежать в коме или страдать от шума в общей палате. Так что своё здоровье вы купили сами. А сейчас поправляйтесь и ни о чём не думайте.

Последняя фраза прозвучала как-то двусмысленно.

Врач улыбнулся и вышел, а Николай остался лежать в тишине.

«Ни о чём не думайте» — странно. Разве они не пытаются восстановить мою память? Как я могу ни о чём не думать? Всё точно в порядке? Может, мои родственники пожелали анонимно перевести деньги на лечение, чтобы навсегда вычеркнуть меня из своей жизни?

Эти и множество других вопросов продолжали крутиться в голове, пока размышления не прервал стук в дверь.

— Завтрак! — молодая медсестра зашла в палату с подносом еды и протянула Николаю те самые разноцветные таблетки, которые его заинтриговали своим внешним видом.

Конец второго эпизода.