Сто тысяч этажей назад

Пролог

Далёкое будущее, 2472 год нашей эры. Человечество переживает свой новый Золотой Век: все войны были закончены, болезни побеждены, а технологии достигли невиданного расцвета. Научные разработки в сфере синтетического разума стремительно развиваются, искусственный интеллект используется повсеместно во всех сферах жизни человека. Ресурсы и еда находятся в изобилии, люди достигли больших успехов в преобразовании материи в нужные формы, были начаты разработки прямого преобразования энергии в материю. Учёные вплотную подошли к поиску лекарства от смерти.

И тут случилась Первая Катастрофа — страшный катаклизм, разом перечеркнувший все достижения человечества и поставивший его на грань вымирания. По неизвестным причинам на гигафабриках по производству энергонов (дешёвых энергетических элементов) разом произошли взрывы колоссальной мощности. Кризис случился практически на всех энергетических фабриках в разных точках планеты. Большая часть человечества погибла в результате взрывов, землетрясений и цунами, ими порождёнными. Оставшуюся часть ждала незавидная участь. В атмосферу планеты в огромном количестве попал виридиан-433 — ключевой элемент энергонов. Этот синтетический элемент очень охотно вступал в химическую реакцию с кислородом, образуя токсичные для жизни соединения. Жизнь на планете стала невыносимой: небо навсегда накрыло плотное покрывало пепла, вызванного взрывами, воздух стал отравленным, с небес шли токсичные дожди, озоновый слой разрушился. Температура на поверхности планеты стала постепенно падать.

Правительство Человечества разработало план по спасению. Его первым этапом было возведение исполинских мегаполисов-башен, получивших название Альтус. Каждая представляла собой замкнутую экосистему, отделённую толщей бетона и металла от враждебной внешней среды и была способна вместить до десяти миллионов человек. Данная задача была поручена супер-ИИ КЕРН, запущенному незадолго до катастрофы. Так началась Эпоха Строительства, и было положено начало супергороду Весперис, основание которого было заложено в сердце Антарктиды — континента, наименее пострадавшего от виридиана. Башни Альтус уходили ввысь на две с половиной тысячи километров, таким образом большая часть башен была уже далеко за пределами атмосферы. В течение долгих 50 лет было построено около ста тысяч башен Альтус, оставшееся население планеты было переселено в Весперис.

Внутри каждой громады Альтус пронзало Техническое Пространство (или же Лестницы, как прозвали их обитатели мегаполисов-башен), вдоль сердцевины, от первого этажа и до самого верха. Оно занимало почти треть от всего объёма Альтуса. Внутри технического пространства находились различные механизмы, устройства и помещения, объединённые общей целью — обслуживания и поддержания жизни в замкнутой экосистеме небоскрёба. Все жилые зоны располагались вокруг центрального стержня Технического пространства и были соединены с ним проходами и суперлифтами, обеспечивающими быстрое перемещение в горизонтальных и вертикальных направлениях внутри Альтуса. Зоны жилых этажей получали энергию, питание и ресурсы из различных машин и реакторов центральной зоны.

Мозгом каждого мегаполиса-башни являлся супер-ИИ модели КЕРН, представляющий собой сложное коллективное сознание, способное управлять гигантским городом. Каждый этаж управлялся своим искином. Если искины были мозгом, то их руками были праксисы — роботы, каждый со своей специализацией и под управлением автономных искинов разного уровня интеллекта. Во времена Эпохи Строительства было создано огромное количество праксисов, и они прочно вошли в повседневную жизнь людей и рутину технических этажей.

Едва человечество стало оправляться от Первой Катастрофы и вновь обрело надежду, как грянул новый удар: внезапно связь с центральными ИИ Альтусов была разорвана, энергоснабжение и координация искинов технических этажей была нарушена, суперлифты были отключены, а проходы между этажами оказались автоматически запечатаны. Функции большинства праксисов были искажены, приоритеты нарушены, протоколы безопасности изменились или вообще перестали действовать. Техническое пространство стало непригодным для жизни человека, а на некоторых этажах смертельно опасным.

В хрониках Института Памяти этажа 143049 Альтус-12 эти события были названы Второй Катастрофой. Таким образом, население каждого этажа, по сути сопоставимое по численности с населением небольшого города, оказалось на длительное время заперто в рамках своей жилой зоны. Кому-то повезло больше, и часть машин продолжала работать, доставляя ресурсы извне и обеспечивая потребности обитателей этажа. Кому-то удача не улыбнулась, и их ждала голодная смерть или же погибель от стальных рук обезумевших праксисов.

Тем не менее, минуло ещё 300 лет после Второй Катастрофы, и проходы вновь открылись. Выжившее население этажей снова получило возможность выйти за пределы своих жилых зон. Но суперлифты так и остались обесточены, и единственной возможностью попасть на другой этаж стало пешее перемещение через Техническое Пространство Альтуса, в котором царили древние машины, разрушение и безумные праксисы…

Глава 1. Спуск.

Шаг. Стук металла о металл. Шаг. Тихий, надсадный голос. Шаг.

– Семь миллионов четыреста тридцать одна тысяча девятьсот двадцать шесть... двадцать семь... двадцать восемь...

Харрон бормотал себе под нос, бредя по ступеням вниз, будто во сне. Лестницы – гигантские переходы между этажами, простирались в бескрайнем мраке. Казалось, им не было конца. Вокруг всё тонуло во тьме, вдали проступали силуэты переплетений труб и свисающих кабелей, воздух был тяжёлым и затхлым, пропитанным запахом старого масла.

Стен не было видно. Их попросту не ощущалось. Казалось, что пространство вокруг Харрона было бескрайним, исполинским, как если бы его создали не для людей, а для чего-то огромного и чуждого. Одинокого человека, идущего по лестничным маршам, окружало множество неровных платформ и углов, уходящих в темноту, много огромных труб, идущих в разных направлениях. В Лестницах многие уже заблудились, встретив тут свой конец.

Харрон медленно двигался вниз, продолжая тихо бормотать себе под нос. Его кибернетические ноги издавали металлический скрежет, одну из них периодически коротило, тогда старик сбивался с шага и с потрескавшихся проводов сыпались искры. Временами Харрон останавливался, чтобы снова пробормотать цифры, отслеживая свой путь.

В правой руке он тащил большой мешок из чёрного ультрапластика, который дёргался с каждым его шагом, шурша по металлическому полу.

На очередной платформе он остановился, оглядевшись вокруг. На стене, покрытой толстым слоем грязи и ржавчины, проступали выцветшие цифры, написанные белой люминесцентной краской: "Этаж 56444".

– Пять... шесть... четыре... четыре... четыре... – Харрон хрипло усмехнулся, глядя на цифры. Краска облупилась, местами стерлась, но номер всё ещё угадывался.

Он оглянулся на Лестницы, потом взглянул вниз, туда, где путь уходил в бесконечность.

– Дальше, вниз... семь миллионов четыреста тридцать одна тысяча девятьсот двадцать девять... – снова пробормотал он, трогаясь в путь.

Немного ниже, на одной из бесконечных платформ платформ, шевелилась тень. Юноша лет пятнадцати, чьё худое тело было скрыто в рваной форме искателя. На его плече тускло горел фонарь, едва-едва разгоняя тяжёлый мрак перед ним. За спиной топорщился горб металлического ранца. Руками в ободранных перчатках он нервно перебирал обломки металла. Он искал что-то, но был слишком поглощён своим делом, чтобы заметить Харрона.

– Где ты... ну где... не может же не быть. Осталось хоть чуть-чуть... хоть немного энергонов! – тихо бормотал он, шаря среди обломков.

Вдруг что-то загудело. Искатель резко замер, но было слишком поздно.

Нечеловеческий механический рык, больше похожий на рокот, пронзил тишину. Искатель успел лишь повернуть голову в сторону опасности, как огромная механическая рука вылетела из темноты, схватила его за горло и приподняла в воздух.

Это был старый праксис, потрепанный и помятый. Похоже, в его накопителях оставалось ещё достаточно энергии, и он смог активироваться, когда его датчики засекли движение рядом. Его корпус, покрытый слоем ржавчины, дребезжал и скрежетал, издавая звуки мясорубки, перемалывающей камни. Алый свет зажёгся в единственной глазнице, а голос из динамика зазвучал угрожающе:

– НАРУШИТЕЛЬ. ЗОНА 56444. ЛИКВИДАЦИЯ.

Искатель судорожно хватался за металлическую руку, но хватка была железной. В глазах потемнело, он судорожно пытался сделать вдох. Второй манипулятор с безуспешно пытающейся раскрутиться пилой медленно приближался к его лицу.

– Нет! Отпусти! – прохрипел он, скребя ногтями по металлу в тщетной попытке освободиться.

В этот момент перед ним появился Харрон, он шёл спокойно, никуда не торопясь. Ничего его тревожило, казалось он не замечал неожиданно появившиеся перед ним фигуры. В левой руке он держал предмет цилиндрической формы, весь обмотанный проводами и с парой антенн на торце, и с глухим щелчком что-то нажал на его рукояти, направив его на праксиса. В момент, когда пила уже почти коснулась шеи искателя, праксис резко дернулся, его глаза погасли. Механизм отключился, словно его выдернули из розетки, тут же осев на пол бесформенной кучей металлического хлама.

Искатель, откашлявшись, прислонился к трубе, задыхаясь и хватая воздух. Он с трудом держался на ногах и с опаской смотрел на старика, который стоял, не двигаясь, держа в руках прибор. Взгляд старика казался пустым, сам он имел усталый вид и измождённое лицо.

– Тебе повезло, что я проходил мимо - сказал старик. – Теперь можешь не бояться его, я поджарил ему мозги. Если хочешь, можешь забрать его энергоны, думаю, у него будет парочка почти полных.

– Ты... кто ты? – выдавил искатель, задыхаясь и пытаясь выпрямиться.

Харрон наклонился к нему. Искатель увидел старое, изборождённое морщинами лицо, с глазами в глубине которых плескалось безумие. Ноги старика состояли полностью из металла, они представляли собой набор трубок и поршней, формой повторяющих анатомию человеческой ноги, сверху оплетённых проводами.

– Всего лишь иду по делам, – пробормотал он, отводя взгляд и кивком указав на пакет из ультрапластика в левой руке. – Считаю ступени. Выношу мусор.

Искатель, удивлённо моргая, продолжил:

– Ты... с другого этажа? Сколько этажей ты прошёл?

Харрон снова заговорил, его голос звучал как скрежет плохо смазанных шестерёнок:

– Я в пути семьдесят лет. Мой этаж 143049. Спускаюсь. Вниз. Вниз... до первого. Чтобы выкинуть мусор... До конца. – Харрон кивком головы указал на черный мешок в своей правой руке.

Искатель отступил на шаг, с трудом пытаясь осмыслить услышанное. Он хотел что-то спросить, но старик вдруг с безумным смехом шагнул вперёд, неровными рывками переставляя ноги. Скрежещущий смех Харрона эхом разносился по Лестницам, пробуждая спящие механизмы и пугая случайных обитателей. Искатель стоял замерев, глядя, как старик растворяется в темноте.

– Семь миллионов четыреста тридцать одна тысяча девятьсот двадцать девять... – продолжал Харрон, его смех сливался с шагами, – тридцать... тридцать один...

Номер этажа "56444" тускло светился на стене, пока старик не скрылся из виду.

Глава 2. Цербер.

– Семь миллионов четыреста тридцать две тысячи сто пятьдесят одна... сто пятьдесят две... сто пятьдесят три... – монотонно бубнил Харрон себе под нос, продолжая свой неспешный спуск. Его стальные ноги гулко стучали с размеренностью метронома, мешок из ультрапластика в левой руке тащился за стариком по ступенькам, издавая глухой стук при падении с очередной ступеньки.

Жирная красноглазая крыса выскочила из кучи мусора на пути Харрона и, недовольно визжа, большими прыжками унеслась прочь. Человек замер, о чём-то задумавшись, и огляделся вокруг, прислушиваясь.

Вблизи него прямо из ступеней вырастала исполинская несущая колонна и уносилась ввысь, теряясь во мраке. Вдоль неё тянулись огромные, причудливо переплетающиеся трубы, сплошь покрытые ржавчиной и тёмными потёками неизвестной жидкости. Вдали слышался надсадный гул фильтрующих турбин, стрекот электрических разрядов, скрипы и скрежет. Где-то снизу журчала текущая вода. В пространстве вокруг Харрона царил полумрак, освещаемый неровным свечением тусклых технических ламп и редких мигающих диодов, ещё уцелевших на валяющихся тут и там останках праксисов и прочих механизмов. Весь лестничный пролёт был завален кучами технического мусора в хитросплетении проводов и кабелей. Всё вокруг носило на себе следы древнего техногенного катаклизма.

Харрон перевёл взгляд вниз. Дорогу преграждала рухнувшая труба диаметром примерно в четыре человеческих роста, лежащая поперёк лестничного пролёта. Пройти можно было только в проём между трубой и несущей колонной сбоку лестницы. Харрон стоял, прислушиваясь к чему-то слышимому только ему одному и глядя на бесформенные кучи техномусора вокруг проёма, уж слишком упорядоченно мигающие огоньками диодов.

– Эй, ты! Не хочешь проверить, что там? – крикнул Харрон, обернувшись. От огромного блока с вентилятором, лежащего в обломках транспортников, отделилась тощая тень.

– Как ты меня заметил? – спросил искатель.

– Шепот сказал мне – пояснил Харрон, указывая пальцем на маленькую мерцающую синюю точку за своим ухом – Он никогда не лжёт.

– Кстати, как тебя зовут? – спросил старик, дернув щекой.

– Меня зовут Рэт, искатель второго ранга Гильдии Сохранения жилой зоны этажа... – начал отвечать искатель, но старик, развернувшись, грубо оборвал его:

– А, впрочем, какая разница, мне плевать – бросил Харрон, искатель замер, не решаясь спорить – Ну? Иди проверь этот проход, у меня ноги болят. А я посижу пока тут.

Старик вернул свой рассеянный взгляд на путь впереди, сел на мешок и невозмутимо запустил указательный палец себе в правую ноздрю.

Искатель плавно пошёл вниз в сторону проёма, обходя различные предметы и остовы навеки замерших машин. Посередине пути между Харроном и проёмом он остановился и взял в левую руку сканер, отстегнув его от бедра. Нажав пару клавиш, он направил его вперёд.

– Ого, неужели эта игрушка ещё работает? – заинтересованно сказал старик, громко высморкавшись и сплюнув. Он поднялся на ноги – Ну, что там?

– Вижу четыре активные сигнатуры, судя по всему под управлением автономных искинов. На стандартные протоколы не отвечают, видимо, их логические цепи сильно повреждены. – ответил искатель – Боюсь, они могут быть опасны.

Пальцы искателя, выглядывающие из потёртых металлических перчаток, набрали ещё несколько команд в интерфейсе сканера:

– Судя по внешним признакам, это четыре праксиса – уборщик, охранник, сканер и ремонтник.

– Смерть, Война, Голод и Бедствие, – фыркнул Харрон. Внезапно его правая нога издала хруст и выпустила густой сноп искр. Старик дернулся, неестественно выпрямившись, его взгляд потерял осмысленность, изо рта потянулась нитка слюны, он зажал уши руками, словно пытаясь заглушить какой-то звук. Рэт ничего не слышал.

– Грр... хмм... – старик казалось с трудом выдавливает из себя слова – У меня нет времени…

Неровной походкой, пошатываясь, он двинулся навстречу четвёрке праксисов, мимо озадаченного искателя.

На последних ступеньках перед своей целью Харрон споткнулся и замер, пытаясь удержать равновесие. Внезапно в лицо ему ударил яркий луч зелёного света.

– ОБНАРУЖЕНО ДВА ОБЪЕКТА НАБЛЮДЕНИЯ. НАЧИНАЮ СКАНИРОВАНИЕ, – многоголосый вопль разорвал тишину, громкий звук шёл от тёмных фигур, стоящих рядом с проходом. Искатель тут же бросился в спасительную тень обломка турбины воздухоочистителя, лежащей рядом с ним. Старик же лишь громко выругался, но его взляд снова обрёл осмысленность.

– Скан... нирование... ние... – запоздало повторила небольшая тень и с лязгом поднялась вперёд на две ступеньки, вращая ободранными щётками на концах рук-манипуляторов, крепящихся к бокам бочкообразного туловища.

– Что за чёрт, тупые искины! – прорычал Харрон. – Не мешайтесь, дайте пройти! – и запустил в праксиса-уборщика куском трубы. Тот звонко ударился о выпуклость с антеннами в верхней части робота и, отлетев, укатился во тьму.

– Апорт, консервная банка! Ну! – рявкнул старик, потрясая кулаком.

– Нннаа... нарушитель... Обнаружена неизвестная команда... – забормотал праксис, дергая щётками в неровном ритме, периодически диоды на его голове начинали мерцать. В этот момент робот заикался, внутри него что–то сбоило. – Запущен протоколллл... протокол уборки, прочие функции деакккк... деактивированы, – с трудом изрёк механизм и вяло потащился в направлении улетевшей трубы, оставляя позади себя след из густой маслянистой жидкости.

– МЫ ЕСТЬ КЕРБЕРОС. ОБНАРУЖЕНЫ НЕЛЕГАЛЬНЫЕ ИМПЛАНТЫ. ЗАПРЕЩЁННЫЕ УСТРОЙСТВА. НЕКЛАССИФИЦИРОВАННЫЕ УСТРОЙСТВА. ПРОХОД ЗАПРЕЩЁН, В СЛУЧАЕ ЭСКАЛАЦИИ РАЗРЕШЕНА ЭКСТЕРМИНАЦИЯ. ЗАПРАШИВАЮ ИДЕНТИФИКАЦИЮ ЛИЧНОСТИ – пророкотал хор голосов. – НАЗОВИТЕ СЕБЯ.

Самый высокий праксис встал поперёк прохода, балансируя на своих трёх целых опорных конечностях. При каждом движении с него сыпалась ржавчина и остатки краски. Его глазные линзы светились ярким красным цветом, на металлических плечах была накинута истлевшая алая ткань с прорехами и остатками золотого орнамента по краям. С хрустом перемалывающихся шестерёнок он направил в сторону Харрона руку со спаренным дулом бластера на конце. По обе стороны от него, словно нехотя, издавая звуки ломающегося железа, медленно поднялись ещё два праксиса. Один из них имел вид человекоподобного андроида с длинными узкими цилиндрами за спиной, из которых торчало множество антенн, локаторов и микрофонов. Второй праксис имел шарообразную форму, он был похож на гигантского ежа, из которого торчали различные конечности, захваты, манипуляторы, сверла и пилы. Все его конечности тихо повизгивали в суставах и находились в постоянном движении, тем не менее не задевая друг друга. Робот при этом издавал низкий гул, похожий на гул трансформатора.

На головах всех трёх механизмов рядом в глазных линзах мерцали зелёные точки диодов беспроводной связи. Причём, как с неудовольствием заметил Харрон, судя по всему, они мерцали в унисон.

– Коллективных искинов мне тут ещё не хватало, – пробубнил Харрон себе под нос.

– Судя по всему, они используют радиосвязь, чтобы синхронизировать вычислительные процессы в своих логических цепях, – что-то тыкая в сканере, сказал искатель. Он стоял позади старика, неслышно подойдя ближе. – Думаю, так они компенсируют пробелы и повреждения в собственных мозгах. По отдельности они не могут функционировать, но вместе их совокупных мозгов хватает на всех троих... Гм, нет, на четверых, – продолжил искатель, покосившись в сторону уползшего праксиса-уборщика.

– МЫ ЕСТЬ КЕРБЕРОС. НАЗОВИТЕ СЕБЯ. ПРОТОКОЛ АУТЕНТИФИКАЦИИ НЕ ЗАВЕРШЕН. ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ДОПУСТИМА ЭКСТЕРМИНАЦИЯ. – эхом пророкотали праксисы.

– А не пойти бы вам всем, а?! – взорвался Харрон. – Я всего лишь бедный несчастный старик, который идёт до ближайшей мусорки. Я иду уже семьдесят лет по этой чёртовой лестнице, все свои несчастные колени стёр в труху, и тут нате – три консервные банки заявляют, что мне нельзя дальше.

– Эээкстеррррр... экстерминация! – печально прошипел помехами праксис-уборщик, выползая из кучи техномусора и волоча обломок трубы в сторону Харрона. Подергивая щётками, он аккуратно положил трубу к ногам старика идентичным манипулятором. – Протокккк... протокол уборки выполнен.

Искатель с интересом смотрел в сканер, направленный на уборщика:

– Забавно, этот юнит тоже синхронизирован с остальными, но его внутренние часы отстают на 5 секунд – сказал он, почесывая подбородок. – Удивительно, что они до сих пор умудряются поддерживать связь и не распадаться обратно на автономные единицы.

– Посмотрим, как ты запоешь, когда это ведро с болтами тебя поджарит, – пробурчал Харрон, пытаясь найти что-то в складках плаща. Наконец завершив поиски, он извлек цилиндрический предмет с парой торчащих из него антенн и пластиковой рукоятью с курком, и, держа его в правой руке, направился в сторону праксиса-охранника.

– Это та штука, с помощью которой ты спас меня? – спросил Рэт, косясь на устройство. Глаза его заинтересованно засверкали.

– Это М-пушка, ей со мной любезно поделился один из техноадептов с 60433 этажа – произнес Харрон, беспечно подходя к треногому праксису, преграждающему проем. – Стреляет направленным электромагнитным импульсом, способна спалить мозги любой технике. Единственный минус – долгая перезарядка.

– ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. НАЗОВИТЕ СЕБЯ, – вновь резануло слух синтетическое трио голосов праксисов.

– Сссебяяя… себя! – запоздало прохрипел уборочный юнит, подергивая щетками и устало моргая диодами.

– Харрон Рудерсон, сын Мариса Рудерсона, старшего хранителя архивов Института Памяти Великих Циклов, этаж 143049, поселение Когнитополис! – чеканя слова и направляя руку на бота-охранника, прокричал старик. – Иду на первый этаж по важному поручению своего отца, а ты стоишь у меня на пути, ржавый хламовоз!

– В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО! – рявкнул машинный хор. Тут же громом прогремел выстрел, на руке праксиса с бластером вспыхнула ослепительная рубиновая вспышка, и позади Харрона распустился ослепительный оранжевый цветок. Грохот взрыва эхом разнесся по пространству лестниц, вокруг людей и механизмов.

– Харрон? Харрон, где ты? – прокричал искатель, пытаясь восстановить равновесие. На его сетчатке всё ещё тлел остаточный след от вспышки бластера. В ноздри ударил запах дыма и сгоревшего пластика, во рту появился горький привкус. Он часто моргал, пытаясь вновь привыкнуть к окружающей тьме.

– Мда, похоже, у этой штуки схемы совсем прогнили, он промазал, – с кривой ухмылкой прохрипел Харрон, потирая пятно ожога на щеке. – Пару сантиметров правее – и тебе бы пришлось дальше самому тащить этот чертов мешок.

– Похоже, вы выстрелили одновременно, – догадался Рэт, – ты был точнее. Остальных ботов можно не опасаться, втроём им уже не хватит совокупных мозгов на поддержку коллективного ИИ. Искатель подошел к неподвижной статуе праксиса-охранника, стоящему на том же месте. Дула на его бластере ещё дымились, но диоды на его голове полностью погасли. Праксис-сканнер и праксис-ремонтник продолжали стоять на своих местах, тихо подергиваясь, диоды на их головах нервно моргали. Бот-уборщик, издав жалобный скрип, и злобно мигнув диодом, покатился в сторону воронки от взрыва, вертя щетками.

– Пожалуй, я заберу это себе – сказал искатель, снимая ранец и смотря на ещё не остывший бластер.

– Как хочешь, – сказал Харрон, растворяясь во тьме прохода. – Догоняй, подожду тебя, когда устану.

– И почему этот чудик решил, что я пойду за ним? – пробубнил себе под нос искатель, откручивая бластер. – Но, с другой стороны, мне всё равно некуда возвращаться… Закончив откручивать бластер, искатель сложил его в свой металлический ранец и, бросив взгляд вверх, растворился во тьме вслед за стариком.

Глава 3. Рыба и Луна.

По одной из бесконечных лестниц Технического пространства в мерцающем мраке электроламп брели две фигуры – сгорбленный старик с уставшим взглядом, чьи шаги при каждом шаге отдавали механическим эхом, и юноша со стальным ранцем за спиной и сдвоенным бластером на бедре. Старик волочил в левой руке большой черный мешок из ультрапластика. Лестница, петляя тупыми углами, уходила в бесконечную тьму внизу. Вдоль пролётов на платформах из металла и бетона над путниками возвышались огромные цистерны, объединённые клубками труб, кабелей и лесов. Мощные компрессоры и насосы глухо урчали, распространяя слабый голубоватый туман, дымкой стелящийся вдоль пола. Часть цистерн была разрушена, осколки стекла ковром устилали бетонные плиты и ступени, мерцая бликами и хрустя под ботинками людей. На стенках баков темными потёками виднелись следы неизвестных жидкостей, давно вытекших наружу. На некоторых платформах и лестницах в различных позах застыли останки рабочих праксисов разной степени разрушения.

Харрон остановился, содрогаясь от сильного кашля – похоже, его старые лёгкие плохо переносили здешний воздух. Искатель, воспользовавшись моментом, направил наплечный фонарь на стену, на которой виднелись полустёртые буквы, проштампованные флуоресцентной краской. «Этаж 54222. Биореактор. Уровень 54222-3». Чуть ниже был нарисован символ биологической защиты и написано красной краской: «Внимание! Биологическая опасность».

– Судя по всему, до катаклизма тут был биореактор, обеспечивавший потребности в бионике этого и нескольких смежных этажей – Рэт задумчиво посмотрел на ближайшую цистерну, в которой что-то периодически булькало. – Боюсь представить, что там сейчас внутри.

– Какая, к чёрту, разница? Чем быстрее уйдём отсюда, тем лучше! – периодически прерываясь на кашель, сказал Харрон. – Этот вонючий туман скоро меня доконает.

Лестница заканчивалась большой просторной платформой из стали, границы которой терялись в туманной дымке. В центре платформы зиял огромный провал с рваными краями, лепестками, загибавшимися вниз. Всё было покрыто сажей, похоже, здесь произошёл сильный взрыв, очистивший всё вокруг и уничтоживший пол. С потолка на толстом кабеле свисал прожектор, светя вниз мощным столбом голубоватого света. В его лучах можно было разглядеть неподвижный человеческий силуэт, сидящий в тени на краю пропасти. Фигура держала в руке нечто похожее на длинную удочку, от которой блестящей нитью змеилась леска во тьму провала, рядом стояло помятое металлическое ведро.

Харрон и Рэт замерли на краю платформы.

– Доброго времени цикла, незнакомец! – Рэт сделал попытку начать разговор, подняв руку в приветственном жесте.

– Вот уж не думала, что здесь ещё есть выжившие – произнесла фигура звонким, мелодичным голосом, распрямляясь и поворачиваясь к путникам. Рэт увидел хрупкую и стройную фигурку юной девушки лет пятнадцати. Она была одета в чёрный глухой бронекомбинезон из гибкого ультрапластика, плотно облегающий её тело, вдоль ног и рук тянулись красные полосы, отражающие свет. За её спиной извивался стальной хвост, поблескивающий в тусклом свете. Открытым было лишь её лицо, обрамлённое распущенными угольно-чёрными волосами до плеч. У её лица были тонкие изящные черты и молочно-белая кожа. На старика и искателя с интересом и осторожностью смотрели большие алые глаза.

– Меня зовут Лилит, я… - девушка попыталась продолжить диалог.

– Здравствуйте, друзья! Как хорошо, что сюда пришли – вдруг раздался низкий глухой голос из ведра – а то мне становится скучно, видите ли, Лилит со мной почти не разговаривает!

– Здравствуйте – пробубнил Харрон, сдерживая кашель.

– Кто здесь? – вздрогнул Рэт, непонимающе крутя головой, на платформе не было никого, кроме них и Лилит.

– Ах, Владемар, зачем ты пугаешь гостей, покажись – залившись смехом, сказала Лилит, полукружась, приблизившись к ведру.

В ведре что-то зашуршало, и из него показалась рыбья голова, с чешуей, отливающей металлом, и большими, но умными и добрыми глазами. Спереди у рыбы было два мозолистых плавника, больше похожих на ноги, она свесила их, скрестив с края ведра.

– И то верно, где же мои манеры? – сказала рыба, глядя на людей. – Меня зовут Владемар, я Железная Рыба, и мне выпала честь быть пойманным Лилит три часа назад.

– Каждый выходной я прихожу сюда рыбачить – пояснила Лилит – в этом есть что-то неизбежно романтичное. Я представляю себя человеком Древней Земли, сидящим под луной на берегу моря. – Лилит, махнув хвостом, задумчиво посмотрела на одинокий прожектор, висящий во тьме над ней.

– Очень приятно, меня зовут Рэт, а моего спутника Харрон – представился искатель.

– Кхм, и много тут этих… рыб? – задал вопрос Харрон.

– У них там целая колония на дне провала, если посмотрите вниз, то увидите, как они копошатся – сказала Лилит, подходя к краю провала – ну же, Рэт, не бойся, посмотри на них.

Рэт смущённо подошел к обрыву, стараясь не смотреть на девушку. Он бросил взгляд вниз и увидел далеко во тьме медленно двигающиеся огоньки.

– Эти рыбы – просто ещё одно порождение порченных биореакторов – изрекла Лилит, в один прыжок оказавшись рядом с ведром и приблизив лицо к Владемару – Я цепляю на другой конец лески какую-нибудь ветошь, и почти всегда это срабатывает, какая-нибудь рыба цепляется за неё и становится моей добычей. Видите ли, они очень любопытны, глупы и невероятно болтливы.

– Ну зачем же так грубо? – обиженно прогнусавил Владемар, глядя из ведра в глаза Лилит – просто это был очень занимательный кирпич, и мне стало любопытно, куда же ведет эта веревочка, на которой он спустился ко мне с небес.

– Ну и как тебе на небесах, милый? – спросила Лилит, садясь на корточки и щекоча рыбу пальцем. Кончик хвоста девушки плавно подергивался из стороны в сторону, видимо реагируя на её любопытство.

– О, я был вознесён и увидел солнце над пропастью, Афродиту, что играет с людскими сердцами! – с жаром заговорила рыба, в её глазах загорелся фанатичный блеск – один лишь твой взгляд согревает мою душу!

– У рыб нет души – отрезал Харрон, сплюнув на пол.

– Наверное, это был пищевой биореактор – задумчиво изрёк Рэт, глядя на сканер в своих руках – непонятно только, почему эти рыбы стали разумны. Может быть, незапланированная мутация, вызванная сбоем ИИ?

– Не всё ли равно? – сказал Владемар – я принимаю себя таким, какой я есть! И сегодня я узнал смысл своего существования. Это любовь! Да! Лилит, я понял, что я люблю вас, я ваш навеки!

Рыба, неловко подпрыгнув, попыталась выбраться из ведра, но потерпела неудачу. Лилит, лукаво хихикав, выпрямилась в полный рост, взмахнув хвостом. Рэт, косясь на её стройную фигурку, отметил, что ростом она была ему по плечо.

– И что же прикажешь мне с тобой делать, Владемар? Я преторис Короля, а ты всего лишь рыба. Довольно вкусная, надо признать! – Лилит облизнула губки.

Харрон разразился каркающим смехом, перемежающимся приступами кашля. Фигура его сотрясалась, правая нога вновь начала искрить. Лилит, нахмурившись, посмотрела на него.

– Можешь сожрать эту рыбу или расцеловать, а хочешь, я засуну её в свой мешок и отнесу, когда следует – наконец успокоившись, прохрипел он, обращаясь к Лилит – Только скажи, как нам спуститься дальше, похоже, тут мы не сможем сойти вниз, попутно не свернув себе шею.

– О, а что у тебя в мешке? – тут же заинтересовался Владемар, пуча свои добрые рыбьи глаза и болтая ложноножками.

– И к чему были все эти твои слова о любви, Владемар? Ты сразу же променял меня на какого-то старикашку с вонючим мешком, едва его увидев – нахмурилась Лилит, оскалив рот в хищной улыбке. Рэту показалось, что он увидел блеснувшие клыки – Я думаю, что твоя судьба – стать моим ужином сегодня!

– О, как же вы жестоки! Вот я мирно пасся себе на дне, жуя стекло, и вдруг бац! Стал игрушкой бесжалостных богов. Прекрасный ангел с жесткой улыбкой и невежественный старик, несущий рог изобилия… А, ты, юный отрок! Прошу тебя, спаси меня! – рыба в спасительном жесте потянула ложноножки в сторону Рэта.

– И какую же пользу ты можешь мне принести? Разве что будешь комаров разгонять своим запахом – почесав затылок, произнёс искатель.

– Я могу говорить обо всём на свете! Кроме того, я ничего никогда не забываю. А ещё я умею считать и вышивать крестиком – рыбий рот Владемара сделал попытку растянуться в улыбке.

– С чего вы взяли, что я отдам вам свой ужин? – ощетинилась Лилит, крутанувшись на месте и закрывая спиной ведро с Владемаром. Она стала в угрожающую позу, стоя на полусогнутых коленях, чуть сгорбившись, стальной хвост беспокойно метался у неё за спиной, глаза загорелись алым. На её руки падала тень, но Рэту показалось, что пальцы Лилит стали странно длинными, словно у неё выросли когти.

– Девка! Мне не нужна ни ты, ни твоя чертова рыба! Всё, чего я хочу, – это просто спуститься до долбанного первого этажа. Чтобы. Наконец-то. Избавиться. От. Этого. Проклятого. Мешка! – чеканя слова и едва не срываясь на крик, хрипел Харрон. – Почему мне встречаются либо чокнутые консервные банки, либо круглые идиоты на пути?

Внезапно Лилит превратилась в размытое пятно. Вот Рэт смотрел на то, как она стоит у ведра, и в следующий момент Лилит уже была рядом с Харроном, с нечеловеческой силой подняв его одной рукой и держа за горло. Казалось невероятным, как такая хрупкая фигурка может удерживать в воздухе старика, который пусть и был худощавым и высохшим, но всё же на две головы превосходил девушку в росте и обладал стальными ногами. Рэт видел рельеф мускулов под её чёрной броней, радужки глаз еще сильнее стали отливать алым. Мешок выпал из рук старика, хрипя, он обоими руками неуклюже пытался разжать хватку на своём горле.

– Ты забываешься, старик – ласковым голосом шептала Лилит, тем не менее выражение лица её было суровым – Я преторис, член элитной гвардии Короля Жилой Зоны 54222-1. Моё тело усилено боевыми имплантами и передовой бионикой Эпохи Строительства. Словом Короля мне дозволено карать всех, кого я сочту угрозой Зоне 54222-1.

– Не шевелись, или мне придётся проделать в тебе пару дырок – искатель направил бластер на Лилит, по большой дуге обходя девушку и старика.

– Ха! Думаешь, у тебя есть шансы? – с игривой ухмылкой произнесла Лилит. – Только попробуй выстрелить и… – она сделала щелчок пальцами свободной руки, серебряные когти, выходящие из подушечек пальцев, высекли сноп искр – твой дряхлый дружок останется без головы.

– Друзья! Попрошу вашего внимания! Я долго думал и наконец решил – внезапно торжественно заявил Владемар, снова привлекая всеобщее внимание – Моя драгоценная Лилит, увидев тебя, я наконец-то осознал, зачем жил всё это время! Выходи за меня, я дарю тебе себя, до конца своих дней мои светлый разум и молодое тело твои!

Лилит издав звук, напоминающий сдавленное хрюкание, разжала хватку на горле Харрона. Старик рухнул на землю, судорожно кашляя и вдыхая воздух, Рэт бросился к нему, стараясь не сводить бластера с девушки. Лилит, храня гробовое молчание, направилась в сторону ведра крадущейся походкой.

– Я уже всё продумал, нас может обвенчать мой дядя Микадар, он в нашей рыбной общине подрабатывает священником, первое время мы можем жить у моих родителей в нашей норке под Стеклянной Трубой, думаю, можно уболтать их помочь нам с первым взносом по ипотеке, тогда мы сможем найти жильё получше – например, на втором ярусе Мусорной Кучи, оттуда просто замечательный вид! – как ни в чём не бывало продолжал тараторить Владемар, подперев голову ложноножками, глаза его заблестели, на рыбьих щеках, покрытых металлической чешуей, проступил румянец.

– Ты… – сказала Лилит, склонившись над ведром с каменным лицом.

– А в медовый месяц мы поедем в платформу Древних Цистерн, там можно поплавать в древних субстанциях и вдоволь поесть стеклянной крошки. А потом…

– Умолкни уже! – скучающим тоном произнесла Лилит, щелчком в лоб сбрасывая Владемара внутрь ведра и захлопывая крышку на магнитные защёлки. – Всё-таки я сделаю из тебя ужин! Из ведра послышалось возмущённое бормотание, впрочем, слов было уже не разобрать.

Девушка устало выпрямилась, запрокинув голову и подняв взгляд на древний прожектор над головой, без усталости продолжающий заливать платформу тусклым голубым светом. Харрон и Рэт молча смотрели на неё: старик сердито, юноша – со смесью страха, тревоги и… восхищения?

Далеко во тьме гудели очистные турбины, вокруг слышалось потрескивание уцелевших ламп. Из провала доносилось глухое бормотание и топот ложноножек железных рыб, пребывающих в вечном и бессмысленном движении.

Лилит шумно выдохнула, обвив хвост вокруг лодыжки, и повернулась к скитальцам. Глаза её потухли и приобрели серый цвет, лишь изредка отсвечивая красным, когда на них падал свет. Когти на руках втянулись, она снова казалась хрупким подростком, который потерялся в огромном пространстве Лестниц.

– Тут вы не сможете спуститься, только ноги переломаете. До этих обдолбанных рыб внизу полсотни метров, к тому же дальше структура Лестниц сильно нарушена, – бархатным голосом рассказывала Лилит. – Во время Второй Катастрофы тут случился сильный взрыв.

– Есть ли обходной путь? – решился спросить искатель, убирая бластер в крепление на бедре.

Лилит взяла в руку ведро и, смотря куда-то в сторону, произнесла:

– Вы можете пройти через пространство Жилой Зоны 54222-1, помимо здешнего прохода на эту платформу, есть ещё два выхода в Техническое Пространство на пару уровней ниже – Но имейте в виду: вначале вам нужно будет предстать перед Королём – он уже решит, будет ли дозволено вам пройти.

– Согласен, – прокаркал Харрон, взвалив на плечо мешок из ультрапластика и разминая барахлящую ногу. Он избегал взгляда на Лилит, видимо, стараясь сохранить остатки достоинства.

– Тогда мы идём с тобой – сказал искатель. – и… спасибо.

– Ну что ж, хотя бы одного из вас есть манеры – Лилит подмигнула Рэту и послала воздушный поцелуй, ослепительно улыбнувшись. Рэт покраснел, Харрон молча закатил глаза.

– Тогда вперёд, не отставайте! – крикнула Лилит, энергично зашагав в сторону длинных узких цистерн, возвышавшихся в далёком мраке. Из болтавшегося ведра доносилось глухое ворчание. Старик и юноша двинулись следом.

Глава 4. Лонганокс.

— И давно он в таком состоянии? — спросил Рэт, глядя на огромный проём переходного шлюза между Жилой Зоной этажа 54222 и Лестницами. Проём представлял собой стальной квадрат размером с четырёхэтажный дом с сглаженными углами, обрамлённый по периметру неровно горящими красными сигнальными лампами и толстыми кабелями, уходящими во тьму. Шлюз перекрывался толстыми створками из бронестали, между которыми темнела щель шириной в полметра.

— Семьдесят лет назад из четырёх люков Лонганокса полностью открылось лишь два, ведущих в пространство Лестниц нижних этажей. Из двух люков на верхние этажи открылся лишь этот — Лилит нахмурила брови, смотря на проём. — Внутренние створки раскрылись полностью, а вот внешние только так

— Похоже механизм заклинило — сказал Рэт. — нам повезло, что он смог функционировать хотя бы так по прошествии сотен лет.

— Плевать… вперед — просипел Харрон, и хромая утонул во тьме проёма, его тяжелые шаги медленно затихали во тьме.

— Прошу — Лилит в грациозном полуобороте сделала Рэту приглашающий жест рукой, отведя ведро в другой руке в противоположную сторону как противовес. Из ведра послышалось раздражённое ворчание.

Искатель не стал заставлять себя ждать и вошёл в проём, активировав наплечный фонарь. Пока он шёл по узкому коридору между створок, в голову лезли тревожные мысли — а что если древний механизм снова оживет, и он окажется раздавлен чудовищной массой движущихся навстречу металлических плит? Ускорив шаг, он вышел в пространство шлюза.

— Толщина створок около 10 метров бронестали, даже вообразить не могу каким образом древние могли делать такие штуки — задумчиво сказала Лилит, появляясь из проёма вслед за Рэтом.

Внутри шлюз представлял собой просторное помещение, пол, стены и потолок которого были покрыты мелкоячеистыми металлическими решётками. В ста метрах виднелся полностью открытый выходной проём, искателю показалось что он видит за ним мерцающие огни.

Харрон уже стоял по ту сторону смотря куда-то вдаль. Рэт и Лилит встали рядом с ним, выбравшись из шлюза. Они стояли на искусственном возвышении, от которого плавно изгибаясь вниз уходил широкий мост, края которого лениво мигали белыми и синими огоньками. Светящейся лентой пролеты моста стремительно неслись в центр огромного пространства, изредка разделяемого исполинскими несущими колоннами, уходящими ввысь, каждая из которых размером напоминала небольшую гору, с теряющимися во мраке подножием и вершиной. Между колоннами в искусственной долине, окруженный переплетением гигантских труб, ресурсопроводов и стальных дорог раскинулся мерцающий движущимися огнями город, состоящий из уносящихся во мрак шпилей и башен из сталебетона и стекла.

— Добро пожаловать в Лонганокс — город Длинной Ночи — громко произнесла Лилит, огни города отражались в её задумчивых алых глазах.

Харрон, прислушиваясь к чему-то, повернул голову в сторону нагромождения металлических контейнеров, стоящих недалеко от проёма, и хрипло сказал — Мы тут не одни.

Из тьмы вперед выступило четыре человеческие фигуры, облаченные в угловатую серую броню из ультрапластика. Узкие щели визоров на их головах горели красным светом, в руках они держали тяжелые бластеры. За ними в тени Рэт увидел еще десяток высоких тёмных силуэтов с тлеющими красными глазами.

Один из солдат шагнул вперёд и что-то нажал сборку шлема. С шипением визор и лицевой щиток разъехались в противоположные стороны открыв его бледное мужское лицо с широкими скулами, приплюснутым носом и зелеными раскосыми глазами.

— Привет, Лили! — произнёс он со слабой улыбкой, глядя на подрагивающие ведро в руке девушки — Вижу, что рыбалка была удачной.

— Давно не виделись, Марк — с ответной улыбкой сказала Лилит, кокетливо наклонив голову — Поймала-таки одну болтливую рыбу. Думаю, я сделаю из него сочный стейк!

— Кто это с тобой, надеюсь не пуриты — тень тревоги пробежала по лицу Марка.

— Не тупи, откуда возьмутся пуриты на верхних уровнях? Мы же выяснили что их улей находится где-то на три этажа ниже нас — нетерпеливо махнув хвостом сказала Лилит — эти двое пришли сверху, причём старик представляет особую ценность — мой сканер демонстрирует странную аномалию в его сетевом модуле. Думаю, он может быть полезен Королю в восстановление связи с Альтнетом.

На лице Марка отразилось неподдельное удивление — Все надеются на Короля, но в душе знают, что это невозможно, Лили, согласно хроникам весь Альтус оказался отрезан от Сети с началом Второй Катастрофы. Альтнет мёртв.

— Пусть Король решает что с ними делать, и я немедленно иду к нему — с нетерпением сказала Лилит.

— Хорошо, хорошо — Марк поднял руки в стальных перчатках кверху в примиряющем жесте и вновь посмотрел на ведро — Угостишь меня потом рыбой, а? Я давно мечтал попробовать железную рыбу.

— А рабы за вашими спинами мечтают скинуть цепи, в которые вы заковали их разум… — неожиданно шагнув вперед и держать за голову срывающимся голосом заговорил Харрон, держась руками за голову и смотря прямо в глаза Марку. — О да, Маркус Прим, Шёпот говорит, они хотят сжечь всех нас в лазерном пламени своих пушек и попирая твой пепел своими стальными стопами спуститься в Лонганокс, очистив его от человеческой заразы!

Марк вздрогнул и невольно оглянулся на высокие силуэты у контейнеров, чьи красные глаза казалось источали угрозу. Рэт ощутил холодок, пробежавший по спине. Трое воинов за спиной Марка переглянулись, лишь Лилит невозмутимо стояла, нетерпеливо махая кончиком хвоста.

— Откуда ты знаешь моё полное имя? — спросил Марк, в его голосе зазвучали металлические нотки

— Шёпот… Шёпот знает всё... — Харрон разразился каркающим смехом и сплюнул зеленоватую слюну. Рэту показалось что пол зашипел там, куда упал плевок.

— Он мне не нравится — Марк наставил бластер на Харрона, трое воинов позади повторили его движение, один из них навёл бластер на Рэта.

— Оставить! Я иду с ними к Королю. Не мешайте нам — не терпящим возражений голосом произнесла Лилит, глаза её свернули. — Это приказ, Марк.

Нехотя Марк опустил бластер и сделал жест воинам позади, они тоже опустили оружие

— Слушаюсь, преторис Лилит — сухо сказал он. И добавил с кривой ухмылкой снова оглянувшись на темные силуэты у контейнеров — Честно говоря, я действительно побаиваюсь этих боевых праксисов. Я знаю, что Король перекроил их нейросети и они безвредны, но всё равно иногда не по себе рядом с ними…

— Не тормозите, за мной! — скомандовала Лилит своим спутникам и развернувшись пружинистой походкой направилась в сторону двух продолговатых силуэтов, на небольшом отдалении укрытыми за причудливыми деревьями переплетений кабелей и труб.

— Никакого уважения к старшим — пробубнил Харрон, тем не менее поволочившись вместе с мешком за девушкой. Рэт направился за ними, чуть обогнав Харрона он решился задать мучавшие его вопросы:

— А что за пуриты, о которых говорил твой друг? Король ваш лидер? И черт возьми, откуда у вас десяток исправных боевых праксисов? — глаза Рэта возбужденно блестели, в руках у него словно из ниоткуда появился сканер.

— Мне кажется ты не в том положении чтобы задавать столько вопросов, мой дорогой друг — улыбнувшись одними губами весело произнесла Лилит и издав металлический звук щелкнула кончиками пальцев — Если слишком переусердствуешь, то я сделаю с тобой то же что и с Владемаром.

Рэт замер, судорожно сглотнув. Подошедший Харрон, кашлянув хлопнул его по плечу — Не бойся сопляк, вряд ли тут есть бочка, в которую ты поместишься — и немного подумав добавил — Ну разве что по частям.

— Тихо! Мешаете — бросила Лилит, неподвижна стоя перед одним из продолговатых силуэтов, проступающих во мраке. Девушка приложила руку к виску, закрыла глаза и наклонила голову сосредотачиваясь.

— Арани-2, активация! — едва слышно произнесла она, на ее виске замерцала крохотная синяя искорка. Тем не менее, Харрон вздрогнул, скривившись словно от удара током и приложил руки к вискам — Как громко... — просипел он. Рэт, держа в руках сканер, не отрываясь смотрел на оживающий темный силуэт перед ними, внезапно оживший россыпью опоясывавших его белых огней и направленных огней. С нарастающим гулом электромоторов громада чуть оторвалась от земли на четырёх сдвоенных конечностях, каждая из которых имела одно колено и колесо на конце. Конечности сходились в месте под шарообразной кабиной из бронестекла, из передней части которой пронзали тьму копьями света два мощных прожектора. За кабиной, ощетинившейся лесом антенн, виднелся длинный веретёнообразный кузов, мерцающий на конце точками габаритных огней.

— Это же праксис-рикша, модель Страйдер — удивлённо сказал Рэт, в Эпоху Строительство они использовались как универсальный транспорт для перемещения в сложной геометрии пространства Лестниц, но при этом также были адаптированы под обычные дороги. Праксис припал на передние конечности, верхняя часть кабины распахнулась тремя лепестками, из передней части с жужжанием сервоприводов выкатился металлический трап.

— Запрыгивайте — сказала Лилит, проигнорировав трап и одним прыжком оказавшись в кабине, ведро она закинула куда-то вглубь, явно несильно заботясь о его содержимом — Садитесь сзади и не мешайтесь, мозги этого праксиса сильно препарированы, поэтому мне придется держать с ним связь всю дорогу.

Искатель, а следом за ним старик осторожно поднялись по трапу и сели на второй ряд сидений. Как только искатель опустился в кресло, его грудь сразу же затянуло упругими ремнями безопасности, из мягкого, но прочного материала. Судя по ворчанию Харрона рядом с ним произошло то же самое. Рэт с интересом озирался по сторонам — в центре кабины стояло кресло пилота с широкими подлокотниками, оканчивающимися шарообразными утолщениями под кистями, покрытые различными кнопками. Перед креслом находилась визиосфера центрального управления, вокруг которой радиальными концентрическими кругами расходились группы приборов и мониторов, весело мигающих зелеными огоньками. Большое пространство занимало обзорное бронестекло, помимо обычной своей функции выполняющее роль экрана, на который проецировались различные данные и вспомогательная графика. Несмотря на обилие приборов, дизайн кабины в целом производил впечатление хорошо продуманного инженерного решения.

Лилит откинулась на спинку кресла пилота, обхватив кистями шарообразные окончания подлокотников. На ее глаза с потолка опустился узкий металлический визор, синяя бусинка на ее виске яростно замерцала — запустился процесс синхронизации с внутренней сетью праксиса. Рэт ощутил, как страйдер выровнялся в горизонтальной плоскости и с плавным толчком тронулся вперёд пол гул электромоторов. Харрон угрюмо сидел, сложив под ноги свой мешок, и что-то бубня себе под нос.

Они понеслись по мосту в сторону города, Рэт с интересом смотрел на приближающиеся строения.

— Доберёмся за пару часов — тихо произнесла Лилит, она сидела не шевелясь, плотно вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Судя по всему, контроль над праксисом давался ей нелегко. — Можете пока насладиться видами.

— Когда-то, во время Эпохи Строительства в дневные циклы тут было светло как днём, словно ты находился на Старой Земле — мечтательно говорила Лилит — на верхней полусфере этажа смонтированы гиганские голоплиты, мощности которых достаточно чтобы освещать всё пространство Лонганокса и проецировать голограмму голубого неба.

— Но мы потеряли наше небо, как, впрочем, и многое другое во время Второй Катастрофы… - печально продолжала Лилит — почти одновременно с отключением от Сети Альтус и последовавшим безумием праксисов, голоплиты погасли и наш город погрузился в вечную ночь.

— До Второй Катастрофы город носил другое название, верно? — спросил искатель.

— Альтум Каелум — город бесконечного неба, так записано в Хрониках — ответила Лилит.

Страйдер сделал очередной вираж и свернув с развязки стал двигаться по путепроводу, проходящему через верхние уровни города. Рэт, прильнув к окну, смотрел на бесконечные каскады платформ и стеклянных зданий, изредка сияющих звездами цветных прожекторов. По глубоким ущельям улиц перемещались нечастые разноцветные огоньки — жители города и транспортные праксисов, значительно уступающие страйдеру в размерах.

Многие башни и здание несли на себе следы заброшенности и старых разрушений. Лилит неслась вперёд, даже не думая снижать скорость, редкие транспортники с раздраженным пищанием едва успевали отворачивать в сторону от несущегося словно стрела страйдера.

— Как же громко... — просипел Харрон сгорбившись, опустил голову между коленями и зажав виски руками, из уголка его рта стекала нитка слюны.

— С тобой всё хорошо? — Рэт, положил руку на плечо старика, но тот порывистым движение сбросил его и снова схватился за голову.

— Стил-стрит 25 точка назначения, прокладываю маршрут… биологические паразиты… стейдж54222, требуется зачистка… выравниваю давление в рерусопроводе 12430… требуется ремонт на платформе 9, обнаружена коррозия… — сбивчиво принялся бормотать старик.

— Что за бред он несёт? — оглянувшись спросила Лилит.

— Эгидия, о Эгидия, где же ты? Запрашиваю протокол очистки срочно… Биологическая угроза, стейдж 54222. День двадцать пять тысяч семьсот восемдесят два, повтор сообщения, Эгидия, запрашиваю… - бормотание старика прервалось очередным приступом кашля.

— Я думаю сетевой модуль в его голове перегружен внутренней сетью Лонганокса — предположил Рэт – наверное сказываются повреждения в его фильтрующей секции. Я думаю что это как-то связано с Шёпотом о котором он всё время говорит, наверное это информационный шум вокруг от работающих сетевых модулей. Возможно стоит…

Искатель не успел договорить, как резкое ускорение бросило его на ремни — страйдер на очередной развязке с визгом колес съехал в темный туннель и резко остановился, у основания группы башен, чьи светящиеся контуры уходили в мерцающую пропасть.

— Отсутствует соединение с Альтнет, ожидаю подверждения об окончательной зачистке уровня… Эгидия, почему ты молчишь? Температура достигла критической отметки, инициирую гидростимуляцию образцов… — скребя ремни продолжал хрипеть Харрон, глаза его налились кровью и смотрели в никуда.

— Спи — мягко произнесла Лилит, и воткнула устройство с иглой в шею старика. Раздался шипящий звук, Харрон вздрогнул и обмяк. Рэт понял, что даже не заметил как Лилит оказалась рядом с ними, видимо она переместилась назад пока он отходил от резкой остановки. В ноздри ему ударил запах фиалок, искатель ощутил, как нечто коснулось его ноги. Рэт инстинктивно сжал руку — О! — смущенно сказал он, смотря на кончик стального хвоста в своей руке.

Лилит взизгнула словно её ужалила пчела и извернувшись в узком пространстве в один прыжок вернулась на кресло пилота. Она уставилась на Рэта.

— Ты! Еще раз так сделаешь и останешься без руки — щеки её покраснели, а глаза пылали гневом — никто не смеет трогать мой хвост!

— Я случайно — поднял руки кверху искатель — скажи лучше что ты сделала со стариком?

— Я вколола ему транквилизатор — полцикла проваляется в отключке — Он придёт в себя уже когда мы давно будем в Королевской Башне.

Лилит, снова устроилась на кресле пилота и Рэт ощутил, как праксис задрожав начал движение, стремясь вернуться на основной путепровод.

— Может быть пока расскажешь мне об истории этого города? — спросил Рэт, глядя на пестрые голограммы, опоясывающие очередную башню, проплывающую мимо в красноватых отсветах

— Город еще жив благодаря Королю — произнесла Лилит, Рэту показалось что он слышит нотки восхищения в её голосе. Страйдер, совершив очередной захватывающий дух маневр переместился на широкий мост, вклинившись в поток транспортных праксисов. Стальная лента моста стрелой шла сквозь каньон небоскребов, обрамлённых фиолетовыми огнями. В дали виднелась исполинская опорная колонна, опутанная лесом труб и мостов.

— А почему бы и нет, давай расскажу — неожиданно согласилась Лилит — И кстати, можешь звать меня Лили.

Глава 5. Вторая Катастрофа.

Этаж 54222, Альтус Каелум, За 8 часов до Второй Катастрофы

— Привет, Джеки! — на ходу бросила Харт вихрем влетая в лабораторию

— Опаздываешь, Хёрти — не отрываясь от монитора пробурчал Джек, оглянувшись через плечо. — Что на этот раз? Искин страйдера спятил и повёз тебя через Нижний Каелум? Или может быть очередной бездомный котёнок свалился на тебя с неба?

— Да ладно тебе, Кинга всё равно еще нет, а я опоздала всего на полчаса — протараторила Херти снимая шляпку с лысой головы покрытой татуировками и одновременно. Лицо Хёрти имело тонкие миловидные черты с пухлыми губами и карими глазами.

Харт извлекла из шкафа белоснежный халат, на плече которого красовалась красная змея, кусающая себе за хвост, свернувшаяся в символ бесконечности. Джек был облачён в точно такой же.

— Ренни, сделай мне, пожалуйста, двойной раф со вкусом клубничного зефира — смотря в потолок произнесла Харт, накидывая халат.

— Доброе утро, мисс Харт. Готово — произнес синтезированный голос.

— Благодарю, Рэн — Харт, взяла стакан с напитком из открывшейся панели фидбокса в стене и направилась к своему столу, на котором царил хаос из бумаг, стикеров и планшетов.

— Кинг задерживается на очередной встрече с Советом Альтуса — всё надеется убедить их дать ему пятый уровень доступа к Керну — Джек, встал из-за стола и подошел к постаменту со стеклянным параллелепипедом, который тянулся вглубь лаборатории — я до сих пор удивляюсь как он тебя держит с твоим-то отношением к работе.

— Всё просто, Джеки — растянувшись в кресле и положив ноги на стол, неторпливо заговорила Харт, засунув в рот сигарету — это потому что я гений. Мы продвинулась так далеко только благодаря результатам моих исследований по экспансивному удлинению теломер.

Джек не стал возражать, засунув руки в карманы угрюмо посмотрев на неё. Харт была единственным выжившим продуктом эксперимента Совета Альтуса по улучшению производительности мозга, результаты которого признали неудачными и в итоге бросили тень на правительственные структуры Альтус. Двадцать лет назад в рамках исследований по расширению умственных способностей человека, санкционированными Керн, более чем ста детям из центрального приюта в Альтус Каелум хирургическим путём были произведены биологические улучшения мозга. На ранних этапах риски вреда здоровья оценивались как минимальные, но последствия оказались печальными. Вначале всё шло хорошо, в ранние годы все дети участники эксперимента показывали потрясающие результаты развития, их умственные способности в разы превышали показатели для обычных детей их возраста. Но по достижения пубертатного периода, начался резкий процесс деградации и ухудшения здоровья, к которому привели не предсказанные последствия выработки гормонов гипофизом. В результате начиналось неконтролируемое разрастание искусственных нервных тканей имплантированных в мозг, что в итоге приводило к безумию и смерти испытуемого.

Только Харт смогла вытащить у судьбы счастливый билет и избежать ужасной судьбы. Добавленные в её мозг нейроимпланты полностью прижились и не вызвали отторжения. Харт получила эйядическую память, способность к ускоренному многопоточному мышлению без внешних громоздких кибернетических имплантов и в целом высокий уровень интеллекта. К своим двадцати годам она уже получила два профессорских титула в микробиологии и нейротрансплантонологи.

— Слышала, по новостям говорили, что Отдел Имитации Атмосферных Явлений предложил технологию для запуска управляемого дождя? — сменил тему Джек, глядя внутрь стеклянного гермоконтейнера — Один из этих чудиков даже заикнулся, что сможет запустить дождь над всей территорей этажа 54222.

— Как по мне лучше бы вместо этого дурацкого неба, показывали бы что-нибудь поинтереснее — ответила Харт, выпустив колечко дыма и смотря ввысь сквозь прозрачный потолок — Например океан, жерло вулкана или же какой-нибудь сериал со Старой Земли.

Лаборатория, которой находились двое учёных, размещалась на самой вершине Башни Амброзии и представляла собой просторное сферическое помещение, накрытое прозрачным куполом из стекла. Вокруг открывался прекрасный вид на верхние уровни Альтум Каелум, исполинскую массу опорной колонны Альтус, уносящейся ввысь, и конечно же гордость Каелума — синее небо, по которому безмятежно плыли редкие молочные облачка. Проекцию неба над всей площадью этажа обеспечивали голоплиты установленные по всей поверхности верхней полусферы этажа, создавая имитацию неба такой мощности что на всём этаже в дневное время суток было также светло, как и на Старой Земле при свете Солнца. Амброзия стояла в конце искусственного каньона, образованного сплошными рядами жилых башен, соединенных путепроводами и мостами. В городе кипела жизнь — в воздухе жужжа летали стайки коптеров-доставщиков, по путепроводам сплошными потоками неслись транспортные праксисы, по пешеходным платформам неспеша гуляли горожане.

С тихим шипением створки дверей разъехались и в лабораторию уверенным шагом вошёл ещё один ученый — долговязый мужчина среднего возраста. На его безволосом черепе туго обтянутом покрытой шрамами кожей красовалась грива из мешанины шлангов, кабелей и соединительных разьёмов. Издалека казалось, что у него вместо волос темные дреды, отливающие металлом.

— Как дела с нашими образцами? — сходу бросил он, уверенным шагом направляясь вглубь лаборатории. Полы его белоснежного халата развевались за ним как гигантские крылья.

— И тебе доброго утречка, Кинг — сказала в ответ Харт, одной рукой держа стакан, а листая отчёт по последнему эксперименту на планшете

— На удивление хорошо — рапортовал Джек, что-то тыкая в панели на передней стенке гермоконтейнера — из 100 мышей с инъекциями ускоренного метаболизма и вживленными имплантами по контролю длины теломер на текущей момент выжило 25. Причины смерти — неконтролируемые мутации тканей.

— Стартовые параметры? Что по мутациям — спросил Кинг, подходя к ложементу в центре лаборатории и жестом подзывая праксиса-лаборанта.

— Ускорение метаболизма x100, агрессивность среды x1.5, алгоритм контроля за корректировкой структуры клетки четвертого типа — забубнил Джек, читая цифры с панели — Уровень мутаций в красной зоне. До 10 дня умеренно рос линейно, после начался экспоненциальный рост.

— И тем не менее, те мыши-уродцы, которые еще не подохли живут уже свою пятнадцатую серую мышиную жизнь — вклинилась Харт, запуская стакан в сторону праксиса уборщика

— Ты молодец Хёрти, твой алгоритм контроля сильно продвинул нас вперёд — устало сказал Кинг, садясь на ложемент и закидывая руками назад кабели-дреды на голове.

— Я не сомневалась, но мы опять упираемся в вычислительную мощность, для того чтобы создать устойчивый алгоритм нам требуется подключение искина уровня Керн непосредственно во время эксперимента — недовольно сказала Харт, дразня праксиса-уборщика окурком. Последний беспомощно пытался схватить его манипулятором, а Харт в последний момент отдёргивала руку.

— Я только что со встречи с Советом. Разрешение получено — сказал Кинг, медленно массируя виски. Он сидел слегка согнувшись, словно нечто тяжелое лежало на его плечах. Под глазами Кинга залегли тёмные круги, кожа казалась сухой, нижнюю часть лица покрывала трехдневная щетина.

— Почему же я не слышу радости в твоём голосе? — спросила Харт, наконец то избавившись от окурка — И вообще, когда ты последний раз спал?

— На самом деле всё довольно скверно, реплейсеры сумели склонить на свою сторону еще двух членов совета. Таким образом из сочувствующих теломеристам в совете остался один лишь Хорн — праксис-лаборант подал Кингу планшет.

— Дебаты были очень жаркими, мы с Хорном изо всех сил пытались убедить членов Совета принять решение в нашу пользу, но в итоге было нам был поставлен ультиматум — у нас есть еще месяц чтобы предоставить убедительные результаты перспективности метода удлинения теломер — глаза Харта сверкнули — в случае неудачи нас лишат финансирования, а реплейсеры получат полный картбланш.

— Похоже пора искать новую работу — мрачно усмехнувшись сказал Джек и провожая взгдядом сигарообразный праксис-транспортник, проплывающий мимо купола.

Два часа спустя.

Кинг полулежал на ложементе, за которым располагался большой нейроусилитель, имевший форму трёх металлических цилиндров высотой в два человеческих роста, обвешанных мониторами и увитыми кабелями. Механизм был источником тихого гула, наполнявшего лабораторию. От нейроусилителя к голове Кинга шли шлейфы проводов, присоединённых к разъёмам на его голове. Дреды-кабели из головы Кинга четырьмя пучками также уходили в специальные разъёмы на усилителе. По правую и левую руку Кинга стояли два четырёхруких праксиса-лаборанта в белых халатах, их синие глаза-камеры были устремлены на Кинга. Вокруг ложемента на полу и специальных подвесах располагались различные аппараты для операций и поддержания жизнедеятельности. Джек и Харт чуть поодаль стояли за панелями управления. У подножия ложемента стояла полупрозрачная голограмма старика в белых одеждах, с высоким лбом и белой козлиной бородкой. На его лице слабо светились полностью белые глаза без зрачков и радужек, с головы ниспадали ровные длинные седые волосы до плеч, голову венчал серебристый обруч в виде змеи, держащий свой хвост.

— Вероятность успешного завершения 99.999% — произнёс старик металлическим голосом — Предполагаемое время процедуры имплантации и настройки теломеротронов семь часов.

— Еще бы, когда ты с нами, Асклепиус, нам и море по колено — усмехнулся Кинг, устраиваясь на ложементе

— Предлагаю после операции прошвырнуться вместе в какой-нибудь кабак в Нижнем Каелуме — проверяя телеметрию на мониторе произнесла Харт — отпразднуем обретение бессмертия задницей Кинга.

— Ты же знаешь, Хёрти если требуется нажраться, то я всегда за — без промедления согласился Джек, проводя сканером над теломеротронами лежащими на передвижном столике возле ложемента.

— Отказываюсь — изрёк старик — к тому же хочу напомнить, что эта ваша древняя традиция влечет пагубный вред здоровью, что противоречит некоторым пунктам Соглашения о Здоровье Нации Альтуса.

— Асклепиус, хочу воспользоваться моментом и услышать это так сказать из первых уст — ты осознаешь себя как отдельная личность? — спросила Харт, смотря на голограмму старика — Или же ты Керн, просто… эмм… спроецированный в медицинскую научную сферу?

— Я медицинский аспект Керн, в моей компетенции всё что связано со здоровьем всех обитателей Калеума. На этом всё.

— Асклепиус, я готов к слиянию с Керн — прервал их дилог Кинг, хлопнув ладоши и шумно выдохнув. Асклепиус перевёл взгляд своих белых глаз на Кинга.

— Подтверждаю готовность, начинаем — произнёс старик.

Глаза Кинга закрылись, по его телу прошла еле уловимая волна дрожи.

— Регистрирую пятикратный рост мозговой активности — сказал Джек, смотря на график энцефалограммы Кинга.

— Искины лаборатории получили команду о начале операции — рапортовала Харт, сосредоточенно смотря на консоль перед ней.

Минуло три напряженных часа, праксис-лаборант салфеткой, зажатой в одной из металлических рук, вытер пот со лба Джека. Харт напряжённо смотрела в консоль по внутренней связи обмениваясь данными с праксисами-лаборантами. Прямой канал связи с Акслепиусом был только у Кинга, потому Джек и Харт задавали голограмме уточняющие вопросы вербально. Сам Кинг лежал на столе, на его груди, плечах и животе в местах внедрения имплантов появилось пять свежих разрезов, уже закрытых и аккуратно заполненных искусственной плотью.

— Мы на полпути, интеграция пяти из десяти имплантов в тело Кинга произведена — сказал Джек, пальцы его порхали над консолью. По мыслесвязи он запросил через Ренни у одного из праксисов телеметрию по состоянию Кинга.

— Кинг, как успехи с настройкой имплантов? Ты придерживаешься моего алгоритма? — вслух спросила Харт — Чёрт возьми, я бы всё отдала чтобы быть на твоём месте. Даже представить не могу, какого это подключить частицу Керн в качестве мозгового усилителя.

— Все просто прекрасно Хёрти, к моим мозгам словно подключили турбину и бесконечный банк памяти. — синтезированный голос Кинга воспроизводился из динамиков обоих праксисов-лаборантов, он транслировал в них свою речь через Сеть.

— Сейчас я заканчиваю настройку вживлённых теломеротронов, с помощью Керн я сформировал параметры в их нейромоделях, они уже способны предсказать набор мутаций для всей совокупности клеток моего тела на месяц вперёд и произвести предварительные корректировки клеточной структуры — парный голос Кинга, издаваемый динамиками праксисов звучал жутко и одновременно завораживающе — и да Хёрт, твой алгоритм просто чудо.

— Кинг не загоняй себя, у нас еще полно времени в запасе — предостерёг его Джек — показатели твоей энцефалограммы уже близки к критическим

— Не бойся, Джек, Асклепиус не даст мне спалить себе мозги — при этих словах динамики праксисов издали странный треск, по-видимому они так они пытались воспроизвести смех Кинга — дай команду искинам готовиться к имплантации оставшихся теломеротронов.

Джек лишь молча театрально отдал честь и продолжил работу.

— Регистрирую всплеск ошибок на вторичном контуре — внезапно сказала Харт, нахмурив брови и сосредоточенно уставившись в консоль перед собой

— Вижу, лавинообразный рост потери пакетов — подтвердил Джек — Асклепиус, что случилось?

— Что-то не так — парным голосом праксисов проговорил Кинг — у меня началась частичная ресинхронизация с Керн, я не… — внезапно оба праксиса смолкли. Несмотря на это их стальные руки продолжали подготовку тела Кинга ко второй волне имплантации — размечая и обрабатывая места для новых разрезов. Харт и Джек недоуменно переглянулись, их руки запорхали над консолями, на висках яростно замерцали синие точки сетевых имплантов, пересылающих потоки данных между ними и Сетью.

— Асклепиус, запрашиваю диагностику — снова обратился к старику Джек.

Голограмма старика продолжала неподвижно стоять, храня молчания, казалось, что он превратился в статую. Его белые глаза неподвижно смотрели на операционный ложемент с Кингом.

— Что за хрень творится, Джеки? — спросила Харт, растерянно смотря на Джека — я понимаю, что у нас нет доступа на прямой контакт через сеть, но он же должен отвечать на вербальные вопросы.

— Наши искины не обнаружили проблем в лаборатории, с каналом связи тоже всё в полном порядке — задумчиво ответил Джек — по телеметрии идут странные данные, метрики ответов Керн на базовые инструкции превышают допустимое время в сотни раз.

— Мы что перегрузили Керн расчётами? Надо отключать Кинга, его мозг может пострадать — решительно сказал Харт.

— Бред, даже если бы нам требовалась одновременная настройка в сто раз больше моделей теломеротронов, то мы не заняли бы и тысячной процента от номинальной мощности Керн — к тому же его сильно ограничивает мозг Кинга.

— Асклепиус… Керн… что-то не так… наступила ресинхронизация… он пытается переписать мой сетевой имплант… — внезапно заработали динамики праксисов, вразнобой пытаясь транслировать речь Кинга.

— Кинг, отключайся, немедленно разорви контакт — срываясь на крик сказал Джек.

— Я… я не могу, Керн не даёт разорвать связь — в ответ прохрипел ему ответ из динамиков.

Внезапно тела Кинга дернулось, из носа потекла кровь.

— Черт, он перегружает его мозг — Харт, бросилась к Кингу — я физически разорву контакт. Джек помоги мне…

Харт стояла у головы Кинга, безуспешно пытаясь отсоединить один из кабелей из разъёма на его голове. Она повернулась к Джеку — Джек куда ты сморишь?

Джек стоял белый как мел, его нижняя губа дрожала, зрачки превратились в точки.

— Хёрти, что с ним? Какого дьявола, это же сам идеальный Керн, он не может себя так вести!

Харт перевела взгляд на голограмму Асклепиуса и почувствовала, как сердце пропустило удал, а внутренности сжались в тугой комок. Старик все также неподвижно стоял, глядя на Кинга. Но его лицо… В нём не осталось ни следа от первоначальной модели древнего врача... Сейчас это была застывшая маска демона, рот застыл в страшном оскале, обнажающим клыки белоснежных зубов, черты исказились и приобрели гротескные черты, вместо глаз зияли черные провалы.

— Керн здесь больше нет, человек — прорычал искажённый образ старика. Не спеша он поднял вверх правую руку и щелкнул когтистыми пальцами.

Голограмма исчезла.

Пропал свет.

Вначале Харт подумала, что она ослепла: столь неожиданным оказался переход от яркого дневного света к кромешной тьме. Но потом она поняла, что все еще видит мигающие огоньки на консолях и мониторах и горящие ровным синим светом глаза праксисов-лаборантов.

— Хёрти… небо… небо погасло — Запинаясь, проговорил Джек, смотря вверх сквозь стеклянный купол лаборатории — Все гололиты разом отрубились.

Харт сделав два безуспешных мысленных запроса к искину лаборатории с требованием включить внутреннее освещение с тревогой смотрела сквозь стеклянные стены купола на Каелум, город погрузился в кромешную тьму, освещаемый лишь редкими точками случайных автономных огней или габаритными вспышками перемещающихся транспортников. Одна из мерцающих звезд в воздухе внезапно свернула со своего курса и стала стремительно увеличиваться в размерах.

— Вот дерьмо! Оно летит сюда! Джеки, беги! — бросаясь на пол прокричала Харт.

Десятитонный грузовой праксис-коптер под управлением спятившего искина врезался в хрупкую скорлупа купола на полной скорости. Купол взорвался градом стеклянных осколков, разорвав содержимое лаборатории шрапнелью из битого стекла. В какой-то мере ученым даже повезло, грузовик прошел довольно высоко и снеся купол, пару стеллажей и серверных шкафов на своём пути унёсся прочь во тьму, оставляя за собой медленно расползающийся дымовой шлейф.

Джек пришёл в себя лежа в мешанине обломков, копошащихся лабораторных мышей и лужи собственной крови, сочившейся из порезов. Снаружи раздавался вой тревожных сирен и звуки взрывов. Он пытался встать, но это ему никак не удавалось, наконец он понял причину — его правая нога была придавлена тяжелым металлическим стеллажом. Учёный попытался запросить помощь у Ренни, но мыслесвязь не откликалась. Рядом с операционным ложементом, на котором всё еще лежал Кинг, Джек видел шевеление двух праксисов-лаборантов, они что-то колдовали своими многочисленными конечностями над тёмным мешком, лежащим на полу.

— Эй, Хёрти… Кинг… Ренни! Мне нужна помощь — Попробовал позвать Джек. С глухим треском включилось аварийное освещение, внезапно ярко освятив лабораторию. Джек прикрыл рукой глаза, терпеливо ожидая пока глаза не приспособятся к свету, и снова посмотрел в сторону Кинга.

— Матерь божья… — Невольно вырвалось у Джека, когда он осознал то что видит. То, что он принял вначале за бесформенный мешок у ног праксисов, оказалось телом Харт, под головой которой расплывалось кровавое пятно на белом полу. Её лысый татуированный череп был вскрыт, словно консервная банка. Невидящие глаза уставились в потолок. Судя по всему, это было дело рук одного из праксисов-лаборантов, в одной из конечностей он держал окровавленный скальпель, пара других бережно держало мозг Харт, с которого всё еще капала кровь. Второй лаборант, открыл криоконтейнер, изнутри которого повалил азотный дым. Его собрат аккуратно сложил туда мозг Харт и захлопнул крышку.

— Задача по спасению объекта-2 выполнена, приступает к задаче по сохранению объекта-3 — оба праксиса повернувшись, неспеша направились к Джеку, вперив него немигающий взгляд своих синих глаз.

— Спасение? Какое это, нахрен спасение, вы что спятили? — Джек, задергался, безуспешно пытаясь высвободить ногу — Ренни, отмена всех операций, немедленно!

Ответа не последовало. Праксисы подошли вплотную к Джеку, тот что держал в руках скальпель, направил в сторону Джека пистолет с иглой, судя по всему с транквилизатором.

Учёный напрягся, подняв руки и приготовившись к неизбежному, но внезапно глаза праксиса со скальпелем погасли, он сгорбился и резко уронил вниз плетьми все свои конечности. Второй праксис повернулся к стеллажу и рывком поднял его рукой. Джек застонал от боли в освободившейся конечности.

— Я взял его под контроль — со стороны ложемента донёсся усталый и одновременно удивлённый голос Кинга, пытавшегося перекричать звуки хаоса, доносившиеся снаружи разбитого купола лаборатории — Джек, ты можешь встать?

С трудом Джек поднялся, превозмогая боль в ноге с мыслями о том, как он будет лежат на шезлонге одного из искусственных пляжей верхних уровней с коктейлем в объятиях загорелой красотки. Сжав зубы он неровными шагами пошел к Кингу.

— Ты как Кинг? Хёрти… она… — Джек запнулся, не в силах произнести страшную правду.

— Знаю… Я хотел спасти её, но опоздал — Кинг с трудом поднёс дрожащую руку к глазам и добавил — Но мы ещё можем успеть спасти Каелум.

Глава 6. Доминус.

Опять этот сон. В тысячный раз я вижу кошмар событий той ночи. Я будто смотрю давно надоевший фильм, все сцены в котором я знаю наизусть. Предательство Керн, окровавленный труп Харт, бледное лицо Джека, с застывшим на нём выражением беспомощности и ужаса. Безумный вопль тысяч праксисов в моей голове и тьма, спустившаяся на Каелум, во власти которой он находится до сих пор…

– Кинг, проснись! Рогий, буди его! – чьи-то голоса слабо пробиваются сквозь кошмар. Я слышу их словно сквозь толщу воды, под чьей тяжестью покоится мой разум в ловушке бесконечного сна.

– Он еще не полностью восстановился, в пробуждении отказано – отвечает им бесцветный механический голос. Рогий – это имя оживает в памяти, так зовут моего праксиса-лакея, вспоминаю я.

– У нас форс-мажор, Рогий. Немедленно буди его! – требовательно приказывает звучный мужской бас – Нам не справиться без Короля.

– Принято. Начинаю экстренное пробуждение – звучит скупой ответ Рогия.

Король? Почему они меня так зовут? Я изо всех сил пытаюсь вспомнить, но не могу. Но понимаю, что нужен там, в реальном мире, и это осознание придаёт сил моему истерзанному разуму. Усилием воли я стараюсь вырваться из липких пут кошмара и всплыть наверх из пучины сна. Каждое движение даётся мучительно медленно, каждый рывок стоит мне невероятного напряжения. Внезапно вдали зажигается маленькая мерцающая звезда, её слабый свет пробивается через клубящиеся тучи обволакивающего меня морока. Свет едва виден, но мне этого достаточно. Почему-то я понимаю, что это Рогий ведёт меня, это знание словно из ниоткуда появляется в моей измученной памяти. Я иду в направлении далёкого огонька. Кажется, что он вот-вот погаснет, но я не сдаюсь. В лицо мне мчится ураган обрывков кошмарных образов и воспоминаний, тяжелые цепи, скованные из теней прошлого на моих руках и ногах тянут меня обратно вниз. Но я иду, несмотря ни на что, делая шаг за шагом. И вот слабая искорка перед моим взором крепнет и становится пламенем свечи, свеча разгорается и обретает форму пылающего факела, факел вспыхивает огненным смерчем. И наконец я вижу солнце. Его яростный свет изгоняет остатки кошмара: гневно шипя, корчась и съёживаясь, нехотя они прячутся в самых дальних уголках моего разума. Мои оковы превращаются в пыль. Я тяну руку к солнцу, чтобы коснуться его…

В глаза бьёт яркий свет диодных ламп медицинского отсека, они ослепляют меня. Взгляд всё никак не может сфокусироваться, я вижу лишь несколько неясных силуэтов, стоящих вокруг меня.

Следом за светом приходит боль. Неудержимым приливом она заполняет меня и тысячами игл пронзает нервы моего тела. Боль – это расплата за мою долгую жизнь. Нейропроцессоры пяти имплантов в моём теле непрерывно контролируют триллионы клеток моего тела на микроуровне, корректируя их процессы и не давая мне стареть. Но имплантов должно было быть в два раза больше, мощности текущих не хватает, что приводит к постоянному накоплению погрешностей и ошибок. Простыми словами я буду жить дольше чем кто-либо, но мне придётся и уже приходится платить за это множеством побочных эффектов. Даже Керн не смог бы предсказать что случится с моим телом. Постоянная боль из-за неправильных коррекций в моих нервных клетках - это одно из последствий.

Оживают осязание и слух. Я чувствую укол в правой руке и слышу шипение. Наконец мне удаётся сфокусировать взгляд, и я вижу металлический бочкообразный торс Рогия, прижимающего инъектор с болеутоляющим к моему предплечью. Он держит его своими изящными бионическими пальцами, голубые камеры на его матово-белой треугольной голове смотрят на меня немигающим взглядом. Боль отступает, но не утихает полностью.

Последним включился Доминус. Так мы стали называть то, во что превратился мой сетевой имплант после событий той роковой ночи. Я ощущаю его как ледяное кольцо внутри моего черепа, одним краем касающееся глаз, а другим – затылка. Модель сетевого модуля в моём мозгу сильно отличалась от широко распространённых гражданских моделей, позволяющих своим владельцам взаимодействовать с сетью силой мысли. Мой имплант был более производительным и к тому же обладал собственным искином, пусть и базового уровня. Я думаю именно это спровоцировало Керн на попытку вмешательства в его код. Он пытался сделать с ним тоже, что сделал со всеми праксисами, находящимися в Сети в момент Второй Катастрофы. Возможно повлиял мой высокий уровень доступа к Керн, возможно мой сопротивляющийся разум, неразрывно соединённый с имплантом, возможно неожиданно исчезнувший доступ в Сеть, возможно полностью отключенные защитные программы в моих нейроимплантах в момент операции… Важно одно – теперь я единственный в Каелуме, кто с помощью Доминуса может подчинить своей воле разум любого искина, пусть и калеча его в процессе. Искин в моей голове, изменённый атакой Керн позволяет мне чувствовать разумы других праксисов с активными сетевыми модулями. Доминус превращает сетевой код, которым обмениваются наши импланты, в ощущения внутри моей головы. Самое невероятное в том, что это работает в обе стороны. Я не только ощущаю чужой искусственный интеллект, но еще и могу изменять его усилием воли. К сожалению, механизм этот сильно несовершенен, даже груб. Я бы сравнил его с мясницким ножом. Чем больше я давлю на удалённый разум искина, тем сильнее разрушаются его логические цепи. Каждый третий праксис, с которым я работал, полностью выходил из строя. Логистические функции остальных получали урон разной степени. Но, тем не менее, мы могли продолжать их использовать во благо Каелума.

Я отвлекся и воспоминания снова начинают роиться в моём мозгу.

Мы с Джеком выбрались из Башни Амброзии и бежим сквозь бушующий хаос. Джек всё еще одет в медицинский халат, его белоснежные рукава по локоть забрызганы красным. Кровь Харт. Мы бежим в смешанном свете электрофонарей и красных аварийных ламп по пешеходной части широкого Проспекта Миллениум – это бесконечный мост, замкнутой спиралью связывающий весь Каелум. Повсюду нас оглушают людские крики, взрывы, лязг металла и синтетическая какофония голосов праксисов. В воздухе пахнет смешанным запахом дыма и озона.

Наземный транспортник впечатан в стальную колонну моста, его нос смят в гармошку, но электродвигатель в задней части продолжает работать. Огромные колёса с оглушающим визгом крутятся на предельной скорости, изрыгая быстро расходящиеся клубы серого дыма, смердящего жжёной резиной. Медленно, с утробным стоном, колонна подается, по ее поверхности бегут трещины. Транспортник, сантиметр за сантиметром, приближается к падению в бездну за мостом. Выжившие после удара люди внутри транспортника отчаянно пытаются выбраться, безуспешно колотя руками по закрытым стеклам. «Выход запрещён. Ожидайте. Выход запрещён» глухо вещает голос искина транспортника внутри.

Из выхода жилой высотки, чьи оранжевые ребра освещают рукотворным закатом пространство перед ней, валит поток людей, охваченных паникой. Следом за ними выкатывается праксис-консьерж, сжимающий окровавленную металлическую ножку стула в одной конечности. «Пароль! Назовите пароль чтобы войти!» – визжит он. Какого-то бедолагу из толпы выхватывает манипулятор грузового коптера, неспешно летящего куда-то, он резко взмывает вверх, унося во тьму тщетно сопротивляющегося мужчину под его душераздирающие крики.

Наперерез нам с Джоном бежит молодая женщина в ночнушке, что-то крича. На её белокурой голове сидит плюшевый медведь, обхватив её шею нижними лапами и деловито выдирая верхними конечностями огромные клочки волос. «… эта прическа последний писк моды, Джейна, ты будешь неотразима» - доносится до меня его медовый голос. Неожиданно женщину сбивает истошно гудящий легковой транспортник, даже не думающий тормозить. Она отлетает от удара прочь, словно изломанная кукла, падая на бетонные плиты. Женщина больше не двигается, удар был смертельным. Чудом уцелевший медведь на её голове продолжает свой безумный груминг.

Праксис-клинер, похожий на толстого металлического паука с множеством гибких и длинных конечностей, деловито хватает людей и выбрасывает их за мост, в бездонную пропасть. «Утилизация биологических единиц. Процент загрязнения 80%... 79%...» - гундит он бездушным голосом, мигая в такт словам зелеными глазами.

Я стараюсь не смотреть на кошмар вокруг. Моя цель – Башня Розмари. Там моя семья, я должен добраться туда любой ценой. Я снова пытаюсь использовать Доминус, как сделал это до этого в лаборатории, когда спас Джека…

– Кинг, ты в состоянии говорить? – басовито спрашивает меня полный мужчина, в темно-красном бархатном костюме. Я узнаю в нём своего регента – Брудия. Над его правым глазом можно различить едва заметную татуировку в виде короны. Его лицо с мясистыми щеками и приплюснутым носом пышет нетерпением, редкие усики над толстыми губами нервно подрагивают. На указательный и средний пальцы его руки нанизаны тяжелые перстни.

Встряхнув головой, я пытаюсь сесть, но терплю неудачу. Жестом я приказываю Рогию помочь мне. С неожиданной для машины мягкостью, которая меня всегда изумляет, он приподнимает меня за спину и плечо своими бионическими конечностями. Интуитивно я тянусь к нему Доминусом, на миг силуэт Рогия становится нечетким и на его месте я вижу образ белого пса человеческого роста, стоящего на задних лапах. Он преданно смотрит на меня, вывалив свой розовый язык. Я ощущаю волны заботы и преданности, которые он испускает. Этот образ – причуда Доминуса, опыт взаимодействия с каждым праксисом уникален. Каких-то из них я слышу по-другому, иных вижу наяву в другом обличье. Иногда, Доминус может очень сильно изменить моё восприятие так, что мой разум полностью попадает в другой мир, словно я проваливаюсь в плохой сон. Отгоняя ненужные сейчас мысли, я встряхнул головой, и иллюзия рассеялась. Я переключил свой внимание на своих гостей.

– Я… Я в норме, Брудий – первые слова даются с трудом, язык во рту ворочается словно деревянный. – Как долго я спал?

– Два месяца, тринадцать дней, пять часов – рапортует Рогий, отсоединяя от моего тела трубки питания и вывода отходов – Текущая дата сто первый год, второй месяц, пятый день с момента Второй Катастрофы.

– Похоже, с каждым разом это становится всё дольше – произносит высокий худощавый мужчина, стоящий рядом с Брудием, поправляя на переносице рукой маленькие круглые очки, чьи линзы отсвечивают красным – Круглый Стол беспокоится о твоём здоровье, Кинг.

Это Теанор, узнаю его я. Наш Старший Сенешаль – человек, под чьим чутким руководством жила теперешняя экономика Каелума. Он был одет в строгий чёрный деловой костюм с длинными полами, всегда безукоризненно выглаженный и чистый. Из-за линз очков на его вытянутом лице с заострёнными чертами и козлиной бородкой смотрела пара пронзительных темных глаз. Теанор имел дополнительную пару небольших бионических рук, крепящихся у основания его шеи. Сейчас он стоял, засунув свои собственные руки в карманы брюк, и смотрел на планшет, который держал в одной из своих искусственных конечностей. В пальцах другой была зажата толстая сигара, лениво клубящаяся сизым дымом.

– Прости, что выдернули тебя из сна раньше срока, но ты нужен нам немедленно – Теанор перешёл сразу к делу, сделав глубокую затяжку – Отряд ликвидаторов Дельта обнаружил кое-что при плановой зачистке сектора BG-223.

Наконец мне удаётся встать. Рогий помогает мне натянуть нательный комбинезон из синтеткани, затем подаёт мне брюки и рубашку. Я одеваюсь, пытаясь в своей памяти сопоставить координаты, озвученные Теанором с воспоминаниями о структуре уровней Каелума.

– Насколько помню, граница этого сектора попадает на Опорную Колонну Альтус? – задаю я вопрос Теанору, пытаясь застегнуть пуговицы непослушными пальцами.

– Это бывший промышленный сектор, заброшенный во время Второй Катастрофы – выпустив струю дыма после очередной затяжки отвечает сенешаль. – По плану бывшего Совета Каелума планировалось создание каверны внутри опорной колонны, для организации в ней замкнутой биосферы. Твои бывшие коллеги-ученые хотели заселить её своими порождениями из Биореакторов Лестниц.

– Там должно было остаться много строительных праксисов – догадываюсь я, стягивая кабели на своей голове в пучок – Но вряд ли вы бы стали экстренно будить меня ради их лоботомии.

– Кинг, как по-твоему они собирались делать каверну в Опорной Колонне? – неожиданно задаёт вопрос Брудий. Я замечаю бусинки пота на его лбу.

Я понимаю к чему клонит регент. Опорные Колонны башен Альтус были сделаны из прочнейшего сплава бронестали, технологию её производства по праву можно было бы отнести к одному из чудес Эпохи Строительства. Из этого же сплава сделаны стены, полусферы и переходные шлюзы нашего этажа. Шлюзы, захлопнувшиеся в день Второй Катастрофы, и сквозь которые мы так и не смогли пробиться вот уже сто лет заточения. Внутри жилого пространства нашего этажа просто не оказалось инструментов, орудий или технологий способных проломить бронесталь. Мы предпринимали множество разных попыток вырваться из нашей тюрьмы, но нашим лучшим результатом оказалась царапина в пару миллиметров глубиной и метр в длину, которую мы смогли оставить на створке переходного шлюза.

– Проходческий лазер? – я озвучиваю ответ, пришедший мне в голову, против воли уже начиная думать над планом его транспортировки и организации работ по вскрытию шлюза.

– В точку, Кинг! Проходческий лазер, мощностью более пяти КветтаВатт. Его мощности достаточно чтобы плавить бронесталь – Теанор метко запускает сигару в настенный утилизатор и разводит своими карликовыми синтетическими конечностями. Иногда из-за них он напоминает мне гиганского богомола – Вот только есть одна загвоздка, он интегрирован в строительный бульдозер и его искин очень сильно не хочет им делиться.

Рогий застегивает на моих руках медицинские браслеты, периодически они будут делать мне инъекции нужных препаратов, подавляя побочные эффекты от моих нейроимплантов.

– Пострадавшие? Насколько активен этот праксис? – Я надеваю на себя кобуру с ручным бластером, взглядом проверив счётчик зарядов – И как давно вы его обнаружили?

– Четыре часа назад, Кинг – нам повезло и обошлось без человеческих жертв. Пострадало два дрона разведчика. – Теанор достаёт руки из карманов чтобы поджечь новую сигару. – Этот праксис активировался на движение дрона и начал палить из своего лазера направо и налево. Первым делом он сжёг дрона, потом стал короткими импульсами жечь здания вокруг себя. Он делает это без какой-либо цели, каждые десять минут. Сейчас он находится в заброшенном секторе, но при этом постепенно движется в сторону BG-221. Мы эвакуировали гражданских, но если ничего не предпримем, то через три часа он начнёт разрушать нашу действующую инфраструктуру.

– Транспорт Дельты с Крогом уже ждёт тебя – Брудий, кладёт мне на плечо свою широкую пухлую ладонь, и заглядывает мне в глаза – Будь осторожен Кинг.

Я прощаюсь с Брудием и Теанором и в последний раз вдохнув насыщенный химическими запахами воздух медицинского доспеха выхожу наружу. Моя битва за Каелум и наше будущее еще не окончена.

Глава 7. Бегемот и Дракон.

Я смотрю на мелькающие огни сквозь бронированные окна боевого транспортника Отряда Ликвидации. Его пилот несёт нас сквозь искусственные каньоны верхних уровней под равномерный гул электродвигателя. Этот сектор после второй катастрофы оказался полностью заброшен, тут почти нет света, лишь на редких башнях горят холодные звездочки электрофонарей, их слабые отблески отражаются тусклыми бликами на серой броне нашего транспорта. В лобовом стекле видна постепенно проступающая сквозь мрак громада Опорной Колонны, нависающая над нами своей необъятной массой. Я смотрю на неё, и мне начинает казаться что мы не летим вперёд, а стремительным камнем падаем вниз, чтобы разбиться вдребезги о её стальную твердь. Голова кружится, к горлу подступает тошнота.

Я отвожу взгляд, и смотрю на людей вокруг меня. Мы сидим, пристёгнутые стальными лентами к узким рядам сидений вдоль стен транспортника. Пилот начинает снижение на нижние уровни, переходя из широкого искусственного ущелья башен в хитросплетение туннелей, труб, мостов и невзрачных зданий. Наше удобство принесено в жертву скорости, крутые виражи сопровождаются приглушёнными ругательствами ликвидаторов. Напротив меня сидит Крог – командир Отряда Ликвидации, стальные кисти его аугментированных рук обхватывают металл фиксирующих лент. Он смотрит на меня спокойным взглядом своих широко расставленных серых глаз на седой голове, его мощный подбородок покачивается в такт резким манёврам пилота.

Крог заканчивает инструктаж по плану операции. Нам противостоит праксис-бульдозер с проходческим лазером огромной мощности, он может легко испарить нас всех вместе с транспортником за доли секунды. Наш план очень прост – дроны будут отвлекать искина бульдозера, тем временем я должен подобраться к нему на расстояние действие Доминуса и взять под контроль.

– Основная проблема в том, что тебе придется подобраться к нему почти вплотную, Кинг – объясняет Крог – на этом проклятом бульдозере установлен дополнительный слой термоизоляционной брони, они приглушает сигнал его сетевого модуля.

– Как близко? - интересуюсь я, считая пальцы на искусственных руках Крога. Их по шесть на каждой. После мизинца каждую ладонь завершает дополнительный большой палец, усиливающий хват.

– По нашим расчётам нужно подойти минимум на 10 метров. К тому же во время лазерного импульса связь пропадает, видимо он перенаправляет всю энергию на лазерную установку. – Желваки на челюстях Крога напрягаются во время очередного виража, делая его без того квадратное лицо ещё угловатее – Мы не знаем, как он выбирает цели, пока лишь ясно что приоритет отдаётся движущимся мишеням. У меня есть опасения, что максимальный приоритет может быть у людей.

– На таких строительных праксисах обычно стоят искины второго поколения – вспоминаю я. – Укрощение должно занять не больше 5 минут.

Мой несчастный желудок сжимается от короткой, но мощной вертикальной перегрузки и последовавшего за ней упругого толчка. Мы сели. Фиксирующие ленты с жужжанием освобождают нас, в хвосте транспорта распахивается просторный прямоугольный люк. Ликвидаторы молча одевают шлемы и выходят наружу. Я встаю вслед за ними и иду к выходу, у которого меня ждёт Крог.

– У нас есть три дрона, будем использовать их по обстоятельствам для отвлечения искина бульдозера – произносит Крог сквозь забрало шлема – Если я увижу, что он нацелился на тебя, то просто снесу этот чертов лазер дроном.

– Принято, Крог. Надеюсь у нас всё получится – я хлопаю его по плечу и выпрыгиваю из транспортника наружу.

Мы приземлились на широкой строительной базе рядом с основанием Опорной Колонны. Это большое пространство, окружённое скелетами недостроенных зданий. Вокруг нас валяется множество обломков строительных праксисов и прочей техники. Рядом возвышаются штабеля строительных блоков и чудом уцелевшие цистерны с металлической смесью. Здесь необычно светло, свет идет от зарева пожаров бушующих на группе высоких зданий неподалёку. Я разглядываю тлеющие башни и неожиданно пространство между ними пронзает ослепительный рубиново-красный луч, оставляя огненный росчерк из оплавленного металла на одном из небоскрёбов, неудачно оказавшимся на его пути. С грохотом от него отваливаются огромные куски и секции, в воздух вздымается клубы дыма и пыли. Соседние здания густо испещрены сетью таких же тлеющих шрамов.

– Он делает выстрел каждые пять минут – нарушает молчание один из ликвидаторов, красные отсветы отражаются от визора его шлема. – Палит в неполную мощность, куда попало и медленно ползёт вперёд.

От корпуса транспортника отделяются и зависают над ним три тёмных силуэта, это наши дроны. Один из них набирая высоту устремляется в сторону огненного шторма, бушующего на искалеченных башнях.

Мы направляемся вслед за ним, пробираясь сквозь завалы техногенного мусора на своём пути, следуя извилистым маршрутом сквозь пустующие этажи недостроенных зданий и пролеты полуразрушенных мостов.

Неожиданно на одном из этажей Крог замирает у проёма окна, подняв руку. Жестом он подзывает меня.

– Вот он – вполголоса произносит Крог, смотря в окно

Я смотрю в направление его взгляда и вижу наш праксис-бульдозер. Он представляет собой двадцатитонную машину, треугольной формы, покрытую пластинами исцарапанной тёмно-серой термической брони. Внутри толстой задней части находится силовая установка и энергоблок. Я отмечаю, что внешне он напоминает мне гигантского стального бегемота, который медленно ползет по широкому мосту, опоясывающему группу башен, охваченных пожаром. Его гусеницы с хрустом перемалывают бетонное покрытие моста, и без того иссечённое трещинами. Мощные передние фары освещают путь впереди ярким светом. В передней части бульдозера находятся гидравлические манипуляторы-клешни, сейчас они сложены и неактивны. В верхней точке его кузова на специальном ложементе сверкает разрядами статики наша цель. Ключ для выхода из нашей темницы. На языке Эпохи Строительства он носит ничем не примечательное название - проходческий лазер. Он выглядит как длинное стальное копье, первая треть которого утолщена и покрыта катушками и конденсаторами. Энергию подводят толстые кабели, для отвода тепла используется спираль гибких трубок, опутывающая его по всей длине.

– Дрон фиксирует всплеск энергии в лазерной установке – предупреждает Крог.

Бульдозер замирает, лазерное копью наводится на уже изувеченное скопление башен и его стальной сердечник начинает слабо светиться тусклым вишневым цветом. Вспышка. Рубиновый луч снова разрезает тьму, оставляя еще один багровый шрам неудачливой башне, оказавшейся на его пути. Её опорные контструкции не выдерживают и медленно переломившись надвое башня падает, подняв облака серой пыли.

Я концентрируюсь и пробую с помощью Доминуса коснуться искусственного разума праксиса. Результат почти нулевой, в голове лишь появился голос, бормочущий на грани слышимости, он тише комариного писка, я не могу разобрать слов.

– Мы слишком далеко, Доминус не дотягивается до него. Нужно подобраться ближе – объясняю я Крогу. Он направляется к пролому в стене и взмахом руки зовёт меня за собой. Мы спускаемся по внутренней лестнице здания и останавливаемся у очередного пролома в стене. Вместе с нами стоят еще три ликвидатора, контролирующие дроны в воздухе.

– Кролик-два обеспечиваешь визуальный контроль с воздуха. Кролик-три включишь акустическую завесу. Кролик-один, выполняешь отвлекающий манёвр – распоряжается Крог. – Это строительный бот, лазером он крутит не быстрее беременного тюленя. Основной приоритет – безопасность Кинга, если цель будет представлять опасность делайте всё для её отвлечения и защиты Короля. Вопросы?

– Принято – почти одновременно отвечают ликвидаторы.

– Кинг, ждём следующую вспышку, затем аккуратно направляемся к бульдозеру. Пойдем по техническому коридору, параллельно полотну, для сетевого обмена помех быть не должно – инструктирует меня Крог. – У него есть две камеры на передней части корпуса, задние камеры повреждены и эхолокаторы согласно нашим данным неисправны. Акустические датчики бота работают, но мы заглушим их завесой.

– Принято – повторяю я вслед за ликвидаторами.

Крог кивает и смотрит на часы. Мы ждем еще несколько минут, после слышим очередной звук взрывы, с потолка сыпется штукатурка. Затем следует звуковой удар, бесконечный оглушающий треск помех – это дрон включил акустическую завесу. Наши шлемы приглушают внешний звук, щадя наши уши. Мы переходим на внутреннюю связь.

Крог махает мне рукой приглашающим жестом и пригнувшись выпрыгивает в проём, я тоже сгибаюсь и бегу за ним. Снаружи шлем автоматически переключается в режим ночного видения, раскрашивая разрушенное полотно моста ярким зеленым цветом. Я вижу на нём крупные обломки секций зданий и останки праксисов. На небольшом отдалении медленно ползёт туша бульдозера, он по-прежнему не обращает на нас внимания. Мы с Крогом стремительно перебегаем мост и ныряем открытый люк.

Внутри мы оказываемся в узком коридоре, вдоль его покрытых стальными мелкоячеистыми решётками стен тянутся толстые кабели и трубы, сверху свисают распределительные коробки. Наши ботинке гулко звенят по металлическому полу, пока мы бежим вперёд.

Внезапно Крог замирает, останавливаясь недалеко от открытого распределительного щита, чьи внутренности выпотрошены и разбросаны вокруг. Рядом с щитом сидит праксис-механик гуманоидного типа, его руки, выкрашенные в желто-черные полосы безвольно, лежат на полу. Камеры в его глазницах разбиты, от их тёмных провалов по металлическому лицу тянутся длинные царапины. Как будто он пытался выцарапать себе глаза, посещает мысль мою голову.

Крог пинает его ногой, праксис не реагирует. Затем командир ликвидаторов сверяется с дисплеем на своём предплечье. «Мы на месте, Кинг. Бегемот прямо над нами» - слышу я кодовое название бульдозера по внутренней связи. Я киваю, сажусь на пол скрестив ноги и закрываю глаза.

Я концентрируюсь на ледяном кольце Доминуса в своей голове и рывком расширяю своё восприятие. Над нами я ощущаю горячий уголёк чужого разума – это искин бульдозера, усилием воли я тянусь к нему, чувствуя слабое сопротивление. Я осторожно усиливаю давление, но получается грубо – защитный пузырь вокруг разума искина с треском лопается, и я проваливаюсь в него. Слишком быстро…

Старый Зверь с трудом идёт сквозь каменный лес. Земля дрожит от его тяжелой поступи, малахитовая трава рассыпается в крошку под весом его тяжелой туши, Зверь легко ломает невысокий кварцевый кустарник на его пути. Он идет среди высоких сосен из черного мрамора и стекла, чьи вершины теряются в багровых облаках, застилающих небо. Зверь стар, очень стар. Он ощущает это каждой частью своего громадного тела. Повсюду лежат окаменевшие трупы его братьев. Но он упорно продолжает идти навстречу Кровавой Луне, что проглядывает за бесконечными стволами сосен. Диск Луны освещает лес слабым светом, тусклыми алыми бликами играя на стеклянных ветвях, мраморных прожилках стволов и каменной поросли. Гранитная кора сосен, находящихся на пути Зверя оплавлена, она потрескалась, воздух над ней искривляется от сильного жара. Из трещин струится жидкое стекло.

У Луны есть имя, Зверь знает, что она так же стара, как и он сам. Луна беззвучно зовёт его, и он идёт, не в силах противиться этому зову. Зверь пытается вспомнить её имя. «Керн» - шепчут ему длинные черные тени, отбрасываемые соснами. «Керн» - шипит, разбрасывая искры разгорающееся пламя в груди зверя. «Керн» - тихо бормочут другие обитатели леса, слабый ветер приносит их едва слышимые голоса.

Внезапно Зверь замирает, он поднимает свою тупую треугольную морду. Морда состоит из одних лишь массивных плотно сжатых челюстей, свозь которые просачивается черный дым, идущий из утробы Зверя. Зверь смотрит вверх, поводя мордой в разные стороны, словно принюхиваясь. На морде нет глаз, но Зверь всё равно видит непрошенных гостей в своём лесу. Три железные птицы кружат над ним.

Они точно такие же как, та что пробудила его ото сна не так давно. Она поплатилась за это и теперь её обугленные останки лежат в куче пепла далеко позади. Надоедливые птицы слишком стремительные для Зверя, сейчас он ничего не может с ними сделать. Поэтому он снова поворачивает к Луне челюсти, сочащиеся и дымом и снова продолжает свой путь. С каждым шагом в желудке Зверя нарастает жар, он становится всё сильнее. Внутренний огонь жжёт его изнутри, черпая энергию из его тела.

Зверь снова замирает, его сотрясает крупная дрожь, его утроба ритмично рокочет булькающими звуками. Шёпот теней нарастает. Зверь широко расставляет свои лапы и вытягивает шею, смотря на Багровую Луну, просвечивающую сквозь бесконечный частокол из черных сосен. С громким треском трещина его рта широко распахивается, раскалывая морду почти надвое, бормочущий хор теней достигает своего апогея. Мощная струя жидкого пламени с неистовым рёвом вырывается из его глотки и бьёт в стоящую на его пути стену леса. Мраморное стекло ненавистных сосен как спичка вспыхивает черным огнём, разбрызгивая красные искры. Острые ветви плавятся и капают вниз шипящими каплями, которые уносит ветер, порождённый огненным вихрем. Наконец пламя утихает, челюсти рывками смыкаются обратно. Ствол одной из сосен не выдержав идет крупными трещинами, и она падает, вздымая клубы дыма и пыли. Зверю кажется, что далекая Луна стала чуть ближе.

Зверь пытается продолжить свой путь, но тут сзади раздаётся грохот и треск. Морда оборачивается, недовольно плюясь облачками густого дыма, чтобы направить свой безглазый взор на того, кто вторгся в его лес. Это Дракон. Его огромное тело ещё сплетается из каменных частичек, отрывающихся от мраморных сосен. Кружась яростным вихрем, они облекают дракона в каменную плоть. Он намного крупнее Зверя, его тело, покрытое пластинчатой броней – это жидкий иссиня-черный мрамор с золотыми прожилками. На спине вместо крыльев шевелятся тугие пучки гибких стальных цепей, длинный шипастых хвост лежит на земле, оплетая темные стволы. Голову Дракона венчает высокая корона изо льда, она источает холод. Череп Дракона покрыт инеем, изо рта, украшенного белоснежными зубами вырывается пар. Дракона окружает голубой ореол, злобно шепчущие тени трусливо бегут от него прочь, прячась за спиной Зверя.

Глаза Дракона вспыхивают синим огнём и цепи с его спины стремительными змеями бросаются на Зверя, оплетая его тушу и вгрызаясь в его плоть. Каждое звено вращается, высекая синие искры и осколки из шкуры Зверя. Зверь яростно борется и ползёт в сторону врага, разрывая цепи своими мощными челюстями и телом. Каменные обломки летят во все стороны разваливая остатки поросли вокруг и оставляя новые отметены иссеченных стволах.

Дракон слишком силён. Зверь чувствует, что ему не победить. Его тяжелые шаги становятся всё медленнее, живые цепи всё сильнее опутывают его огромную тушу, теперь густо покрытую порезами и трещинами, из которых валит чёрный дым. Зверь не может разомкнуть челюсти, их намертво сковали ненавистные цепи. Он ещё борется, но слабеет.

Но тени не желают сдаваться. «Его облик обман… Внизу…» - шепчут их бестелесные голоса. Зверь направляет свой взгляд вниз, под брюхо дракона. Под ним он видит пару белых крыс, копошащихся глубоко в стеклянной земле под ковром малахитовой травы. Одна из них не мигая смотрит на него своими красными глазами, маленькая корона покоится на её белой голове. От этой крысы к дракону тянется едва заметная бледно-жемчужная нить.

«Это наша прошлая ошибка… Убей её!» - яростно шепчут тени Зверю, кружась в неистовой пляске вокруг сражающихся исполинов. Из последних сил Зверь делает мощный рывок, он подбирается почти вплотную к Дракону. Его тело начинает покрываться коркой льда. Зверю удаётся освободить одну могучую лапу из опутывающих его цепей, он начинает ей бить по стеклянной толще над красноглазой крысой. На стеклянной тверди появляются трещины, с каждым ударом они становятся больше. Движения крыс стали обеспокоенными, они выдают их нарастающий страх.

Я словно получаю удар по голове, по всему телу проходит дрожь, моё восприятие раздваивается. Часть моего разума всё еще находится в каменном лесу в обличье Дракона, другая же заключена в моём теле, сидящем на холодном полу туннеля. Сверху раздаётся страшный грохот ударов, с потолка сыплется пыль и штукатурка. Кто-то кричит рядом со мной.

– Кинг! Черт, возьми, сколько ты еще будешь возиться? – наконец удаётся мне разобрать слова – Он засек нас, теперь пытается пробить плиту моста над нами передним манипулятором. – Крог кричит мне почти прямо в ухо, пытаясь перекрыть грохот. Очередной удар сотрясает пространство вокруг, сверху падает стальная балка, превращая в кашу останки праксиса-механика, сидевшего подле нас.

Нужно идти на риск, другого выбора нет. Я закрываю глаза несмотря на бушующий вокруг хаос и концентрируюсь.

Зверь весь опутан цепями, он уже не может двигаться. Но его правая лапа всё еще свободна, он упорно продолжает бить стеклянную землю, под которой сидят две крысы, призвавшие Дракона. Крупные осколки стекла летят во все стороны, но воронка в месте ударов становится всё больше, распространяя глубокие трещины вокруг себя. «Быстрей, быстрей!» - шепчут тени, в их голосах слышится нетерпение и страх неудачи.

Неожиданно Дракон снова оживает, волна энергии пробегает по его телу, глаза искрятся от переизбытка силы. Он издаёт трубный рёв и его тело приходит в движение – Дракон наносит страшный удар своим могучим хвостом – словно хлыстом он бьёт Зверя отбрасывая назад его тушу. Зверь ошеломлён, он не может подняться. Дракон не медлит, он наносит второй удар, впечатывая зверя в каменную твердь под ним. Раздаётся громкий треск – Зверь сломлен. Его тело больше не может двигаться, разум разваливается на куски. Из трещин на теле идёт густой тёмный дым. Огонь в его брюхе жжёт все сильнее, но Зверь ничего не может сделать, его челюсти плотно обвиты стальными цепями. Из ран на его теле начинают вырываться языки пламени…

– Кинг, приди в себя! – из бесконечной дали доносится до меня голос Крога, я ощущаю, как он куда-то тащит меня – Мы засекли о скачкообразном нарастании энергии в накопителях Бегемота. Его силовая установка перегружена…

Взрыв. Как будто злой великан над нами со всей силы ударил гигантским молотом по мосту. Нас с Крогом бросает на пол и раскидывает в разные стороны. Моё сознание рывком возвращается в тело, я выброшен из каменного леса. «Это провал» – молнией проносится горькая мысль. Я надавил на разум праксиса слишком сильно, и он не выдержал. Контроль над его телом нарушился, что повлекло взрыв силовой установки.

В моём поле зрения появляется покрытый серой пылью Крог, он тяжело дышит, с его головы течет кровь. Он что-то говорит и пытается понять меня, но я не слышу. Я вижу, как стальные перекрытия технического туннеля над нами не выдерживают и рушатся, что-то тяжелое бьёт меня по голове, и я проваливаюсь в глубокую черноту.