Сто добрых дел

Глава 1. Полнолуние в лесу. Ч.1.

1.

По раздолбанной дороге тянулась повозка. Запряжённые кони лениво месили грязь, проваливаясь по щиколотку, старая двуколка скрипела, намереваясь развалиться в ближайший месяц, если срочно не отремонтировать то, что давно пора выкинуть. На пути – никого. Только редкий смельчак осмеливался путешествовать по этому пустынному тракту, что вился большей частью лесами далеко от торговых погостов. Да еще и в полнолуние, когда кровавое ночное солнце огромным блином висело среди звёзд.

Эта ночка выдалась ясной. И очень спокойной, что вовсе не нравилось Шери. Она себя всегда считала горожанкой, которая заслуживала посещать моционы на светских раутах и бить поклоны принцам, а не терпеть лишения и холод чёрт пойми где. И выглядела она сейчас гораздо хуже крестьянки. Бурнус извозчика, мужицкая рубаха. Кстати, а где они сейчас?

— Тпру! Твари! – буркнула женщина на лошадей. У тех едва не подкосились ноги. Кобыла с рыжиной всхрапнула, забила копытом. Шери опять забыла, что кони иначе реагируют на её тембр, нежели презренные людишки. С ними помягче нужно, подобрее.

«Гром меня срази! Я сказала добрее?» - подумала девушка. У неё снова зачесались клыки. А это было не к добру.

И снова это вездесущие слово! Она ненавидела, люто ненавидела это понятие, настолько, что ее подбрасывало вверх, а нижняя челюсть наполнялась слюной. Никогда она не понимала, почему двуногие мешки возятся с «добром», как с писаной торбой. Бессмысленно и беспощадно. Человечество нельзя изменить. Она всегда оставалось эгоистичным, озлобленным, корыстным источником вселенского зла. И таким останется и через пятьсот лет.

Дебашери провела языком по зубам. Из уголка рта побежал струйка слюны. Нехороший признак. Опять гормоны вмешались к её второй сущности. «Спокойнее, Дебашери Блад, спокойнее. Нельзя раздражаться лишний раз. Иначе проклятье снова заберёт очередное доброе дело. Хотя в прошлый раз во всём виновата была мерзкая вонючая псина, которая наверняка отлёживается на повозке с гробами» - без умолку думала вампирша.

Вторая кобыла беспокойно заржала. Чуяла опасность своим животным загривком.

— Спокойно, Красотка, я тебя не трону, — обратилась к лошади и принялась рыться в своей дорожной сумке. Откуда-то сверху на неё свалилась карта местности. Она отложила её в сторону и нащупала на дне напильник.

Как же она это ненавидела!

А говорят вампиром быть здорово! Отчасти так, если ты хочешь прожить короткую и яркую жизнь без страхов и упрёков. Но потом пули охотников за нежитью тебя все равно найдут, как её нашли и сотни других тупых вампиров. Ванна с кровью, банкеты с подружками, оргии в Пражске – дурачки всегда получали в конце серебро вместо счастливой молодости. Её почти тоже изловили. По чистой случайности ей выпало другое наказание, более изощрённое. Так что теперь ей приходилось время от времени подрезать растущие клыки. Иначе заметит патруль или бдительные горожане, и ей с Ичи придётся несладко.

Сплюнув, она открыла рот шире и напильником протянула по левому клыку. Противный скрежет разорвал устоявшуюся тишину, с ветки слетели дремавшие совы. Никому не нравились звуки подпиливания зубов. Шери поплохело, а ведь она только дотронулась.

Клыки горели огнём. Она тёрла и тёрла белую кость, сплёвывала дымящуюся слюну, и снова водила металлом по растущим отросткам, заставляя силой воли проделывать экзекуцию.

«Опять ты за своё!».

Она ойкнула, рука с напильником дотронулась до десны, вызывая очень неприятное жжение. Проклятому ван Ичи не спится!

— Еще раз так сделаешь, я схожу в лес и оприходую тебя самой сучкастой битой, пока не умоешься кровью. — вампирша злилась всякий раз, когда оборотень врывался в её сознание со своими нелепыми репликами.

Звякнула цепь, и на самом верхнем гробе застыла фигура волкособа – помеси собаки и волка. Жёлтые глазницы оборотня полыхали раздражением. Бугристая кожа на поджаром теле натянулась, отчего казалось, что оборотень сейчас бросится на неё. Ичи не мог говорить в таком обличии, но зато умел мысленно передавать послания.

«Ты первая начала. Не могла это сделать два часа раньше. Мне снился приятный сон, а ты его испортила».

— Пошла вон, шавка! - огрызнулась вампирша, и едва не запустила в волкособа напильником. Тот зарычал в отместку, и лениво сполз в повозку. – Я на твой сон плевала. У меня зубы болят!

«Шлюхино отродье!» – донеслось до неё. Цепь звякнула несколько раз. Ичи наверняка обиделся. Не впервой.

Насиловать организм девушка больше не стала и спрятала орудие пытки в суму, вытерла как следует рот платком. Затем подумав немного, вынула из кармана зеркальце и румяна. На неё смотрело самое настоящее страшилище. В платке, как у старухи, с бледными щёками и перекошенным ртом. Даже накладная бородавка имелась, для отвода в глаз. «Мда, жизнь изрядно потрепала. Но от этого никуда не деться. Жена гробовщика не бывает красивой. Тем более в пути» - с сожалением подумала вампирша.

До чего же она докатилась! Кочевая жизнь явно не для неё. Но без неё сто добрых дел не сделать, и проклятье не снять. Девушка расстегнула душную бурку, скорее, машинально и приникла к карте.

— Хэй! – дёрнула вампирша за вожжи, снимаясь с прикола. Она сказала это шёпотом, но лошади прекрасно все услышали. А через минуту Шери красила губы модной и дорогой помадой, которую стащила в парфюмерной лавке в двухстах милях отсюда. Вампирша попыталась поднять себе настроение в эту тоскливую холодную ночь.

Но ровно через милю на дороге появились всадники. Она увидела их первой, еще в десяти минутах езды. Вампиры прекрасно видят ночью, и в этом плане она не исключение. Шери стёрла помаду, поправила тюрбан-платок на голове, чтобы как можно точнее соответствовать образу жене торгаша, и скорчила кислое лицо недовольной женщины. Немногим погодя, зажгла походные фонари, чтобы всадники не задавали глупые вопросы. Оставалось приструнить мохнатого нелюдя, что отсыпался на повозке.

«Кто там? Люди?».

«Лежи тихо, Ичи!» - мысленно ответила оборотню девушка. – «Сама справлюсь».

— Женщина! Что ты делаешь в столь позднее время на этой пустынной дороге?

Всадники оказались конными егерями, судя по штандартам. Они направлялись по срочному делу по самому короткому пути в город Брунгель, где находилась одна из воинских частей. Оба рослые, с короткими окладистыми бородами, с плечами в сажень. И как следует, навеселе. Самый смелый из них тут же осадил её лошадей, успокаивая их. Второй заглянул в лицо возничему, обнаружив, что «он» на самом деле - «она».

— Я жена мастера гробовщика. Везу гробы на ярмарку, которая на рассвете начнётся!

— Ого! И тебе не страшно кататься на двойке в эту тёмную пору года? Вдруг тебя ограбят и изнасилуют.

—- Да бросьте! Кто же покусится на жену гробовщика. Я не красавица какая. А если что, у меня есть Джек. Дже-ек! – позвала она оборотня. Ичи явно не спал, а слушал, чем в итоге закончится разговор. Но он в любом случае ей подыграл. С одного движения он взлетел на один из гробов, громыхая металлической цепью и зарычал, несильно, однако этого хватило произвести впечатление на егерей. Один из них сразу потянулся за мушкетом.

— Исчадие ада, твой Джек! Он на привязи?

— Да. Но если мне будет угрожать опасность, Джек порвёт любую привязь. И к слову, а вы, мужчины, — фыркнула нарочно кокетливо Шери, – не боитесь ехать по пустынной дороге? А вдруг вас ограбят, снасильничают. Вампиры говорят, есть в этих краях! Вон, какая луна выкатилась!

Солдаты занервничали. Кони шарахнулись прочь от чудища с жёлтыми зрачками. Однако вино и молодость взяло своё. Неожиданно егеря рассмеялись. Вместе с ним картинно и жеманно хихикнула, по-бабски, вампирша. Солдатики ей явно нравились.

— Мы никого не боимся. Ни вампиров, ни твоего щенка! Как тебя зовут, бабонька?

— Мери!

— Выпьем, Мери? Ты храбрая женщина! И мы таких ценим и ик… уважаем. Только убери с глаз долой Джека. Пугает нам только коней.

— Джек, место! – скомандовала она Ичи. Тот только выругался, беззлобно, но послушался, исчезнув с глаз долой.

Дальше события развивались стремительно.

Весёлые и подогретые егеря окружили заботой «жену» гробовщика. Ей налили креплёного вина, угостили крепкой махоркой. Оставшись без чепчика, она распустила волосы, и под тяжёлые взгляды солдат весело хихикала. Она совсем была не против, когда усатый воин со шрамом над бровью положил руку ей на колено, а второй задумчиво осматривал её зад, что выгодно смотрелся на фоне высокой луны. После третьей рюмки она сама увела их к раскидистому дереву.

— Ах.

— Ох, эх!

— А-а-х!

Светила полная луна. Огромный диск даже через бронзовую листву исполина пробивался в укромный закуток среди корней, утоптанный как следует ногами. Старый дуб мелко трясся от интенсивных движений трёх тел, чьи профили двумя тенями мельтешили по земле. Иногда с той стороны раздавались сдавленные стоны и мужское натруженное дыхание, иногда эту ночную «музыку» разбавлял падающий жёлудь на спины. Через семь минут пышущая жизнью троица выкатилась с шумом из-за дуба к лошадям, за которыми присматривал злобный волчара со слюнявой пастью. У одного из егерей текла кровь с губы. Второй с оцарапанной до крови рукой хлебал из фляжки воду.

— Проклятая баба! Ты меня укусила!

— А меня расцарапала! — подхватил другой.

Шери кокетливо и виновато улыбалась, пожимая плечами. С распущенными волосами и румяными щеками она выглядела чертовски привлекательно.

— Простите, сударь, увлеклась. С мужем мы так не можем, хорошо, если раз в полгода. А я женщина молодая, горячая.

Она лично наложила пластырь пострадавшему егерю и поцеловала в окровавленные губы на прощание — финальный штрих вампирши. Взамен они отсыпали ей крупы и оставили кругляш твёрдого, как скала, сыра из военных запасов. После чего вскочили на коней и быстро ускакали.

Довольная Шери забралась на козлы и мечтательно облизывала пальцы. Теперь луна не так сильно действовала на мозги. Она обожала вот такую жизнь, фривольную и лёгкую, с риском и драйвом. В то время как другие вампиры страдали, Блад довольствовалась малым, добывая пищу для ума и тела относительно легальным способом. Два в одном! И покушала, и заодно развлеклась, не привлекая внимания.

«Какая же ты шлюха! Сегодня прямо упала в моих глазах ниже некуда».

— Говори, говори, пёсик! Меня этим не проймёшь.

Она смотрела на звёзды, любовалась ими и каплями крови на пальце. Она принадлежала егерю посмелее. Кровь, добытая во время секса — нет ничего слаще на свете. Даже крепкое вино не так пьянило!

Дебашери Блад слизнула капельку языком, погружаясь в неописуемое блаженство. Теплая энергия наполняла её полумёртвое тело железом, защищая клетки от затухания.

Но насладиться минуткой покоя и радости ей не позволил «Джек». Оборотень вдруг ни с того ни с сего мерзко завыл на луну. Мстил ей за маленькое вампирское удовольствие. Шери долго думать не стала. Она обошла повозку вокруг, и хлыстом отстегала Ичи прямо по рассвирепевшей морде и жёлтым зубам.

Сам виноват. Покусился на святое.

«Гав!»

Ментальное вторжение в её разум вызвало мгновенную реакцию. Она открыла глаза и с силой двинула рукой по наглой циничной роже, но оборотень оказался хитрее. Он сразу убрался с линии удара, позволив Шери промахнуться.

— Поганец. Я почти задремала.

Оборотень скалил зубы. Полная луна сразу за ним выразительно подчёркивала мощное поджарое тело с бугристыми мышцами. Волчара был силён в эту фазу полнолуния.

«За дорогой смотрела бы лучше. Куда мы едем?».

Шери выглянула с козел на дорогу. Тот же лес, поле по правую сторону. Стоп, а почему они стоят на месте? И правда. Лошади лениво махали хвостами и пытались найти среди серости какой-нибудь съедобный корешок.

«Мы стоим на месте, раззява. Неужели сложно управлять этой колымагой и более ответственно относиться к работе?».

«Работе? Ты серебра нанюхался, что ли? Можно подумать, тебе нравится такое положение вещей» – ответила ему Блад.

«А как это назвать? Вечеринкой что ли? Да с тобой все превращается в унылую серость. Ты хуже моей бывшей жены. А она была первой стервой в городе».

— Закройся. – это она сказала в голос. Устала концентрировать силы, чтобы мысленно общаться с мохнатым напарником. Проще по старинке, на человеческом языке.

«Так и будем стоять. Иди, посмотри, может, колесо застряло в грязи. Заодно посмотрю, как такая язва, как ты, очернит свои холёные ручки. Я то это сделать не могу. Лапки у меня».

— Ты все никак не уймёшься. Думаешь, если я баба, то можно надо мной смеяться? Думаешь, если у меня между ног ничего не болтается, можно оскорблять меня и мою физику. Женщины по природе слабее мужиков, у них меньше мышц и больше жира в теле. Но такому как ты этого не понять. Что глаза отводишь? Ичи!

«Тебе сделаешь замечание, так ты сразу на бабскую тему напираешь? Бедная и несчастная. Давай, шевелись. До утра точно никуда не доедем, а колесо само себя не вытащит из ямы».

Она бросила в него таки напильник. Ичи схватил его зубами и выронил на землю.

«Дура!»

— Отвянь!

Дебашери спрыгнула в почву и сразу пожалела об этом. Её модные когда-то ботинки чавкнули и почти под щиколотку утонули в грязи. Настроение её тут же улетучилось, в отличие от оборотня, который вальяжно лежал на козлах, свесив лапы. Ему всегда нравилось смотреть, как она страдает. Вампирша выдернула ботинок из тончайшей лимецкой кожи, второй. Затем аккуратно, выбирая место, обошла повозку. Ичи был прав, заднее колесо действительно ухнуло в яму, отчего полуось наклонилась влево. Велика важность – дёрнуть повозку. Одной рукой ей пришлось схватиться за рессору и потянуть вверх.

«Шпок!» – обляпанное грязью колесо выскочило наружу. Шери с силой толкнула повозку вперёд, опуская одновременно колесо на твёрдый грунт.

«Готово» – сказала она мысленно себе.

«А вони столько было! Я – женщина, женщина! Да на тебе пахать и пахать» - даже в мысленном послании Ичи она слышала кривляние. Хотя бы раз промолчал, а не отпускал тупые шуточки. Хотя бы раз.

Она будет умнее. Пусть кривляется.

Вампирша подобрала напильник, сунула его в карман. Затем обтёрла ботинки пожухлой травой.

«Шери!»

— Что? – с неудовольствием буркнула она, заползая на своё законное место. Оборотень к этому времени ретировался на гроб.

«Я тебя неспроста потревожил. Кажется, в стороне, к западу кто-то молил о помощи. Вот и подумал, может, давай я пробегусь, гляну, что к чему?»

- Нет. Поедем вместе. Я знаю, чем обычно всё заканчивается, ты на свободе неадекватный, и глаз да глаз нужен, лучше вместе прокатимся.

Она втянула воздух глубже в полную грудь, прикрыла глаза. Её ноздри затрепетали, сканируя окружающее пространство. Ичи не ошибался. Она не только нащупала нити страха, разлитые в воздухе, но и выхватила из миллионов запахов флюиды железа. Где-то в округе пролилась кровь и, возможно, люди попали в беду. Это означало, что у них есть шанс сделать еще одно доброе дело.

— Веди по следу, раз хочешь мышцы разогреть.

Оборотень как раз и ждал такого приказа. Он мягко приземлился на лапы сбоку от дилижанса и оглянулся. Его жёлтые зрачки полыхали решительностью.

Шери потянула за вожжи, лошади повели ушами и послушно загремели старой развалюхой.

Она почесала подбородок и машинально посмотрела на шрамированное запястье. Стоило присмотреться – и из мертвенной бледности выступали кровяными штрихами тонкие цифры.

«92»

Именно столько добрых дел им осталось выполнить. Было 91, пока пьяный Мёрдок не учинил погром в мясницкой лавке из-за вонючего куска мяса. Собственно, по этой причине они и сбежали из очередного города, хорошего города, где были добротные лавки и парфюмерные мастерские. Да и деньжата у горожан там водились. Теперь вампирша вынуждена носить платок, накладную бородавку да управлять двуколкой нерасторопных кобыл, вместо ночного бдения по улице Красных Фонарей. «Променять вино и бордели на сельскую местность и чёрствый хлеб – спасибо тебе ван Ичи за столь щедрую услугу» - мысленно бормотала вампирша. Хоть вампирша и любила наговаривать на буйного Ичи, сама отлично понимала, что виновата не меньше. Сколько месяцев им еще предстоит провести вместе, пока проклятье не спадёт – страшно подумать. По условиям проклятия уложиться надо до рождества, а это меньше половины года. Не так много по меркам вампирьей жизни или жизни оборотня, но покажутся они им вечностью, уж поверьте.

Сотня доброты для никчёмных людишек, которые только и творили зло и понимали только язык зла. Даже беспробудный пьяница Мёрдок в сто раз лучше некоторых личностей. Ведь что значит добро? Слабость и унижение. Ты кидаешь нищему копейку, а он кривит рожу и хочет от тебя пять копеек, да еще и оскорбляет в ответ. Отдаешь задаром сукно крестьянке, а та тычет пальцем в выцветший орнамент и недовольно щебечет, «а что вы, сударыня, мне некрасивую ткань отдаёте». Да уж! Колдун придумал самое изощрённое наказание для этих двух, которое существует в мире. Мало того, что свёл вместе непримиримых врагов – оборотни на дух не переваривали вампиров, так еще и сложные условия придумал. Покидать друг друга нельзя больше чем на 12 часов, иначе они умрут. Удаляться друг от друга свыше пяти миль нельзя – иначе жуткие мучения прикончат обоих. И каждые три дня необходим минимум один добрый поступок, иначе, да, они умрут.

Сто грёбаных дел!

Ради чего? Свободы? Да лучше умереть!

Тарантайка наехала на пенёк и вампирша подскочила. Она ойкнула: прокусила губу. Надо, в самом деле, за дорогой следить, а то можно оказаться на обочине.

Клыкастый Мёрдок встретил экипаж у корявой берёзы с виселицей. Получилось очень символично, учитывая его грязное кровавое прошлое. Ичи зевнул, следом за ним открыла рот и Шери, но она постеснялась показывать сточенные клыки и прикрыла кулаком рот.

— Что там? – сказала она.

«Люди. Несчастье».

— Вмешаемся?

«Ага».

Глава 2. История одной рульки

1.

Бледное и мертвое лицо Дебашери Блад в гробу всегда умиляло Мёрдока ван Ичи. Она казалась такой наивной и скромной, что оборотень не понимал – как с таким личиком можно творить беззаконие и аморальные поступки. «В номинации «Лучшая шлюха города» клыкастая стерва наверняка бы с отрывом победила даже самых отпетых блудниц» - подумал оборотень. И отчасти он был прав. За Шери тянулся длинный шлейф последствий её безрассудного поведения. «А еще себя женщиной называла! Ха-ха! Готовила она отвратно, штопать не хотела, лишний раз пошевелить пальцем бесплатно – зачем, если есть Ичи! А я ей не слуга, и боже упаси, не муж!» – у ван Ичи накопилось достаточно претензий к вампирше.

Грузный Мёрдок не поленился сходить к телеге, где час назад стащил с огорода пучок чеснока. Он обещался отомстить за прошлые унижения. До сих пор горело лицо от батога. Ни за что отхлестала беззащитного перевёртыша да еще и уголёк горящий бросила в бок. А такое ван Ичи не забывал.

Он с наслаждением примостил связку ненавистного овоща Шери на грудь, вынул молоток, гвозди. Сильными ударами Мёрдок приколотил крышку гроба на законное место. Гроб он накрыл чёрной материей. Отпраздновав погребение ненавистной попутчицы глотком прикупленного джина, ван Ичи закрыл сарай с лошадями и повозкой на засов, и отправился шататься в город.

Им повезло найти брошенный сарай на окраине городка и поселиться в нём. Порция джина расслабила Мёрдока, отчего жизнь не казалась такой паскудной. Лошади, брошенные на подходе, ожидаемо сбежали. А ведь он говорил вампирше покрепче затянуть узел, а она? Безалаберная! Его больше не смущала ни грязная улица, утопающая в нечистотах, ни отвратный рыбный запах с порта, ни солдатня Преторианской гвардии. С гвардейцами у него были особые счёты. Он грелся на утреннем солнышке, подставляя широкую волосатую грудь восточному ветерку, вдыхал пьянящий аромат свободы. Совсем недавно его вольница висела на тончайшем волоске. Мёртвые бельма колдуна вгрызались в его душу, причиняли боль и страдания. А цепи, опутавшие тело, жгли огнём, впивались в рёбра, ломая кости – Мёрдок кричал долго. Тогда он думал, что больше никогда не выберется с острога, не вдохнёт прогорклый аромат хмеля и не посмотрит на женскую плоть.

Он сбросил с себя наваждение и помотал головой. Настроение пропало мигом. Глоток джина не помог, а вдобавок на левом запястье тускло засветилось красным число «90» - напоминание от колдуна. За два дня пребывания в новом городке они умудрились помочь стражнику в погоне за вором. Забавно это было: только что своровать два золотых перстня из ювелирной лавки и в этот же момент поставить подножку убегающему шельме. Деньги от проданных на ярмарке гробов разлетелись быстро, а бдительная вампирша не терпит расточительства, от того и пришлось пополнять запасы денег, ну и добрым делом обзавёлся, удачный был день. Правда перстни где-то потерял.

— Да, пошёл ты, колдун! – буркнул беззлобно ван Ичи, сбивая ногой комок подмёрзшей за ночь грязи и двинулся.

Улица с недвусмысленным названием Торговая только просыпалась. По обочине сновали первые нищие, что вышли на промысел. Компанию им составляли пьянчуги и юродивые. Многие с цепями, гниющими ранами, страшные и чумазые, тащились спозаранку в места, где можно поживиться горстью монет, выпивкой или куревом, чтобы к обеду вовсю драть глотки в квартале отсюда на главной площади. На этой улице промышлял ушлый, торговый народ, и сброд жаловали тумаками да пинками. Кое-где в тесных мастерских подмастерья зажигали стеариновые свечи в канделябрах, готовя цеха к производству. В порту, разместившемся в дальнем конце улицы, уже вовсю сновали матросы. Склянки отбили утро полчаса назад, и сонные, с перегаром моряки, с цыгарками в зубах драили палубы на кораблях или катали бочки с рыбой, дёгтем, оливковым маслом и всем тем, что пользовалось на ярмарках бешеным спросом. Пахло солью, гнилью и аммиачными парами.

Ван Ичи шёл не спеша. Он смотрел под ноги, аккуратно переступая лужи, дурно пахнущие кучи и густую, перемешанную с навозом, опилками и рыбьей чешуёй грязи. Собранные волосы в пучок Мёрдок распустил, костяной нож, с которым никогда не расставался, отягощал подкладку на рваной жилетке, наброшенной поверх мохерового кунштюка – дань пятилетней моде. Он органично вписывался в местный пейзаж. Небритая обветренная рожа, суровый взгляд, рванина – тут он действительно чувствовал себя своим.

На первом перекрестке людей прибавилось. Возле винного магазина на углу толкалась кучка пьянчуг. Один из них с разбитым носом отдыхал на земле, корча из себя страдальца и показательно вздыхая. Мёрдок не удивился, когда к нему бросилась тень прямо под ноги и заблеяла женским голосом:

— Подайте на хлеб, ради всех святых.

Оборотень одной рукой обхватил за талию нищенку со свалявшими волосами и бородавкой на шее, второй схватил за руку, что уже шарила в его кармане, пытаясь лишить его кровно заработанной мелочи. С большим удовольствием Мёрдок отвесил наглой женщине оплеуху. Она рухнула в лужу, охнув от незадачливой утренней попытки разжиться на стакан бренди. К ней уже бежала вторая «тень», чтобы поднять товарку и исчезнуть, пока жёсткий господин не достал батог или трость, чтобы наказать воровку по всем правилам Торговой улицы.

Но Мёрдок уже обо всём этом давно забыл. Широкие ноздри втянули привычную вонь окраины города, как вдруг среди смрада его обоняние уловило слабый запах запечённой рульки.

Ван Ичи замер, прикрыл глаза, принюхался.

— Чтоб я сдох! – сказал он, и быстрым шагом направился по едва уловимому невидимому следу.

Он не мог ошибиться. Свиная рулька по особому рецепту, на травах и в вине – так готовила его мама вечность назад в Ченстохове. Запах был один в один, уж в еде Мёрдок разбирался.

Он свернул в переулок, где распугал беспризорников, сыпанувших во все стороны как воробьи. Быстрым шагом он пересёк скользкий от нечистот проулок, втиснулся в арку, вдыхая божественный аромат запечённого мяса. Урчащий желудок давно проснулся и теперь рвал и метал под ложечкой, обливаясь поджелудочным соком. И чем ближе Ичи находился к источнику запаха, тем проворней шевелил конечностями, в погоне за свиной рулькой и пивом. Он ни капли не сомневался в том, что завладеет мясом любой ценой, в идеале, не очень дорогой. В кармане еще дребезжали гроши от проданного золота, в том числе и серебро.

Он поскользнулся на рыбной требухе и едва не въехал головой в сгоревший барак. Для неуклюжего и нескладного Ичи было тесновато в этом тупичке, заваленном всяким хламом. Мёрдок устоял и двинулся прямо через кучу мусора, из которой выглядывала нечёсаная голова. Она обругала оборотня незнакомыми ругательствами, но тот уже был далеко. Запах шел из двери двухэтажного дома из чёрного кирпича-сырца с древней гонтовой крышей.

Мёрдок вломился в здание как гончая псина, настигнувшая зайца. Напрасно его пытались остановить кухонные рабочие. Он беспардонно протолкался мимо них, сбросив на пол парочку плошек, и шагнул в святую святых любого жилища – кухню.

Рульки по-Ченстоховски, с гаванскими травами, в лимонном соке истекали своим соком в огромной сковородке, дожидаясь, когда голодный человек вонзит зубы в нежнейшую корочку и получит настоящее наслаждение. Ван Ичи замер, не в силах оторвать взгляда от поджарой хрустящей корочки свинины, блестевшей от лимонного сока.

К нему уже бежали кухонные рабочие и слуги с палками, но он плевать хотел на приличия. Слишком долго он не ел настоящую, ТУ САМУЮ РУЛЬКУ, как когда-то готовила его покойная маменька. Он будто снова стал шумным надоедливым недорослью, выглядывающим из двери в ожидании кулинарного чуда.

Он схватил горячую, жирную свинину и впился в неё зубами. Горячее мясо обожгло язык и гортань, когда он рвал сочные волокна. Мёрдок урчал и давился, брызгал жиром, вгрызаясь в мясо снова и снова, пока на возню не вышла сама кухарка. Храбрая хрупкая женщина в замызганном колпаке заслонила собой выход с огромным черпаком.

— Во имя Матроны, убирайтесь с моей кухни!

Опомнившийся Мёрдок поднял руки на уровне плеч:

— Извиняюсь! Это рулька, это вы, вы её готовили?

Сзади послышались сердитые мужские голоса. Видимо, его собирались вышвырнуть отсюда вон.

— Я готовила? А в чём проблема?

— Так готовят в Ченстохове. С пучком гаванской травы, базиликом и лимоном?

— И винным уксусом.

Мёрдок закусил губу.

— Ох! Так готовила моя покойная матушка.

Он сел на стул с виноватым видом, стыдясь своего поведения.

— Так не только в Ченстохове готовят. Я родом из Ямицы, а хозяин трактира вырос на хуторе близ Ожегова. Гедиминъ! – позвала кухарка. – Тут земляк наш пришёл, на запах рульки.

Гулкие шаги отозвались быстрым перебором каблуков, и на кухню ворвался сам Гедиминъ в компании плечистых хлопцев. Крепкий пузатый мужичок лет пятидесяти с залысинами и ямкой на подбородке.

— Что, что случилась, Марика?

— Вон, недоразумение вышло, – махнула она черпаком в сторону уязвлённого Мёрдока. – Вломился оборотнем, глаза бешеные. Думала, душегуб, а он на свинину польстился. Оголодал небось!

— Извините. Простите! – пытался оправдаться виноватый Мёрдок. – Я лишь… я заплачу, то бишь, случайно вышло. Запах сильный и очень знакомый…

Гедиминъ, почесал бороду, и протиснулся вперёд. Мордовороты собирались пойти за ним, но хозяин трактира взмахом руки их остановил.

— Я сам. Земляк говоришь? Сейчас проверим.

Гедиминъ подкрутил усы, набрал воздуха в полную грудь, и на высокой ноте запел:

— Я был влюблён в невесту друга

В её огромный дивный сад

И вот пускали мы по кругу

Ведро креплёного вина.

Хозяин трактира затих и подмигнул Мёрдоку, который с охотой принял условия Гедимина. Набрав побольше в грудь воздуха, оборотень продолжил шутливую песенку, которую знал каждый житель из сельской местности Ченстохова.

— Мой друг свалился самый первый

А я и опьянеть бы рад

Да только действовал на нервы

Её роскошный дивный сад.

Мёрдок допел, остановившись на мгновение. В следующую секунду до его раскатистого баса присоединился баритон трактирщика, и следующие строки они взяли дуэтом:

— Не трогай зад не трогай зад

Иначе нет пути назад…

Когда они закончили, то им хлопали все присутствующие, особенно кухарка. Её под шумок Гедиминъ умудрился ущипнуть за причинное место, но та с улыбкой несильно отоварила его поварёшкой по руке.

— Ну, земляк, теперь вижу. И поёшь, не чета мне. С большим удовольствием приглашаю в трактир. Первые два пива бесплатно, а вот за рульку плати. Зря, что ли Марика старалась. Вкуснее нашей рульки ничего нет!

Гедиминъ подмигнул Мёрдоку, и тот с почтением склонил голову.

— С удовольствием.

Рулька стоила дорого, гораздо дороже, чем в соседнем городе. Но изголодавшийся ван Ичи едва не проглотил язык от наслаждения и ностальгии. Мама его славилась готовкой на всю деревню. Марика готовила не хуже. Истекающая жиром корочка хрустела в зубах, пустой желудок урчал от блаженства чревоугодия. Ичи даже забыл о шатающемся зубе, который беспокоил его с первого дня знакомства с вампиршей.

Он допил третью кружку пива. Вытер жирные руки о штанины, в зубы вставил зубочистку. В набитом брюхе приятно заурчало. В пустующем зале трактира было непривычно тихо. Только пара фактурных моряков играла в дурацкую игру «камень, ножницы, пергамент» на щелбаны, да лениво потягивал шнапс местный зазывала на рынке. Мёрдок легко определил его по огромным торбам, сгруженным под столом. Он не жаловал этих бродячих мошенников, которые портили настроение и мешали нормально работать.

Мёрдок не стал сразу уходить. Он вернулся к трактирщику:

— Гедиминъ? Спасибо за вкусную еду!

— Как всегда, лучшая в этом городе! – привычно подкрутил усы торгаш.

— Понадобится помощь, обращайся! – сказал тихо ван Ичи.

— Обязательно.

Оборотень знал, что даже при самом плохом раскладе, владелец трактира вряд ли будет искать какого-то там Мёрдока из Ченстоховской глуши. У такого человека есть и свои люди. Это вроде обратной вежливости, традиции, которой завершается встреча новых друзей. Через час, второй, и о нём забудут. И обязательно найдётся клиент, который точно так же пожелает доброго пути и рявкнет «обращайся», уверенный в собственной неотразимости и нужности. А на деле – нет. Люди всегда врали, и чем могущественнее становился человек, тем грандиознее становилась ложь.

Он вставал из-за стола, когда в трактир с немногочисленными посетителями вошёл человек с повязкой на глаз. За подпоясанным кушаком у того торчал кремневый пистолет – старомодный и громоздкий. Бродяга без глаза лихо направился прямо к хозяину, оставляя после себя грязные следы. Мёрдок не стал его пропускать. Слепец налетел на него боком. Мгновение – и с виду тщедушный и плюгавый слепец наставил на него пистоль.

— Разуй глаза, пёс!

Оборотень заскрежетал зубами от нахлынувшей злости, но свой порыв сдержал усилием воли. Не стоит ввязываться в чужие дела. Он пропустил малахольного бродягу к стойке.

— Ну что, Гедиминъ! Есть разговор! – рыкнул одноглазый позади, и тут же перешёл на зловещий шёпот.

Больше оставаться внутри Мёрдок не стал.

2.

Пружинистой походкой суровый Мёрдок вышел в доброе утро из трактира. Солнце уже вовсю жарило грешную землю, а городок погрузился в привычную будничную суету. Оборотень свернул за угол, и с наслаждением обильно помочился. И только теперь он заметил вывеску трактира с недвусмысленным названием «Кровь Джона», написанным на чужом языке. Правда, какой-то шутник две буквы перечеркнул, отчего получилось вместо «o» - «a»

BlaadJohn’s.

Хорошо зная праславянский, Мёрдок весело улыбнулся. Он с лёгкостью понял пошловатый посыл шутника. Интересно, почему трактирщик не исправит название?

Оборотень собрался побродить по этому городку – одному из многих в этой части провинции – как его острый слух из множества голосов и звуков уловил одно слово. Его сказали тихо, и в тоже время достаточно отчётливо для человека с музыкальным слухом на расстоянии в семь шагов. Хотя Мёрдок находился в двадцати, а музыкальным слухом отродясь не обладал. Его второе «я» проделало всю работу. В любой другой день он не придал значения брошенному слову, вырванное из диалога, но только не сегодня.

Гедиминъ.

Именно так, а не как иначе. С придыханием в конце и твёрдым знаком на конце, как обычно говорят славяне. Это было имя, редкое и старомодное. А из всех знакомых ван Ичи только одного знал человека с таким именем.

Заинтересованный Мёрдок мигом взбодрился и навострил и без того хороший слух. Он развернулся вполоборота, зыркая глазами по округе, пытаясь найти источник нужного звука.

— … ты уверен, что овчинка стоит выделки?

— Да. Как и в то, что земля кгуглая.

Их было двое. Картавый и его компаньон засели в укромном уголке между трактиром, домом с заколоченными окнами и деревянными бочками из-под пива. Место неприметное, и в тоже время на виду у всех. Случись что, всегда можно убраться отсюда подобру-поздорову.

Одуряющий запах хмеля и спирта шибанул в ноздри. Ван Ичи, который тихо прокрался к месту разговора, замер у бочек и облизнул сухие губы. Нос его втягивал в себя прелый застоенный дурман. Винца бы сюда!

— Так откуда ты знаешь, что у трактирщика есть внебрачный сын? Да еще со знатной особой! За клевету можно получить сто батогов и клеймо на щёку.

— Глафиня одна на смегтном одге гассказала. Я выбгасывал мусор, да подслушал под двегью. Она пгощалась с упгавляющим, да и пгизналась, что ещё та шалашовка. Соггешила с безгодным мещанином. А ведь бастагд этот – солидная пагтия для знатных девиц.

— Какая к демонам пагтия? – недоумевал слушатель.

— Пагтия! – говоривший шепотом картавый сказал это почти в голос.

«Что ещё за пагтия?» – подумал Мёрдок.

Второй подельник засопел, переваривая информацию.

— Я тебя и так через слово понимаю, а тут ты кровь из ушей. Говоги внятно, разорви тебя ггом! – передразнил информатора второй человек.

— Нехогошо издеваться над недугом. – обидчиво ответил первый.

— Не ной. Рассказывай дальше.

— Когоче, пагтия…эээ, ну в смысле, жених солидный. Из богатой и знатной семьи. А тут скандал и позог на всю пговинцию. Конечно, Гедиминъ согласится на любые условия, лишь бы неудобная пгавда не вышла нагужу. Если вы схватите сынка, то тгактиг – ваш.

— Почему бы просто не рассказать, что у трактирщика есть сын от шлюхи?

— Так не получится. Я знаю Гедимина давно. Его сын – это единственная болевая точка. Слова словами, доказательств-то нету. А пгиёмный папашка ублюдка давно помег.

— Верно. Ты не сказал главного. Как зовут ублюдка этого, и имя графини?

— Вначале плата!

— Хитёр бобёр! Так уж быть, держи тебе на водовку и бордели!

Послышалось звон монет и торопливое пересчитывание железа в мешочке.

— Маловато!

— Жаден ты, Курча! Смотри, не застуди голову. Ладно, держи еще золотой. Ты мой друг, и я благодарен тебе, что ты пришёл именно к Пшехо. А теперь назови имя и проваливай, пока я в настроении.

— Божена Майская. А сынка звать Кейстутом. Живут они на Верхнем замке.

— Ого! Ничего себе! Род Майских очень древний и уважаемый род. А тут…хм! Силён, брат, силён!

— Я пойду.

— Иди. Только давай пожмём руки в знак сотрудничества. Мы ценим таких людей, как ты. Только обещай, что никому больше…никогда не расскажешь эту тайну.

— Обещаю.

Мёрдок собирался отсюда уходить, как последовала возня и потасовка, закончившаяся хрипом картавого и падением грузного тела. Запах свежей крови нельзя спутать ни с чем. Повторный звон мешочка, вкрадчивые шаги – и вскоре из-за нагромождения бочек показался человек. Второй! Он был одет щеголем, судя по френчу из кашпо и модному (если верить словам Шери), жилету в клетку и узким брюкам. Убийца осторожно выглянул из-за укрытия, повертел головой в сторону, убедившись, что никого в округе нет. И только тогда выпрыгнул в проулок.

Оборотень поджидал щеголя в тени раскидистой ивы в пятнадцати шагах. Он некоторое время следил за ним, пока второй не вышел на людную улицу, и не смешался с толпой. Через минуту ван Ичи шёл за ним следом, а еще через две щеголеватый господин, споткнувшись, кубарем улетел на мостовую на глазах у пяти человек. Не без посторонней помощи. Долго еще убийца искал на пыльной дороге оброненный кошель с монетами, проклиная всех и вся. К этому времени ван Ичи уже пересёк соседнюю улицу, беззаботно подкидывая вверх умело сворованный кошелёк. И только колдовской знак на запястье с выжженным числом «91» портил такое удачное утро. Чёрт, потерял доброе дело!

Оборотень сразу смекнул, что щеголь-убийца и одноглазый принадлежат к одной банде. В совпадения он не верил. Бандиты явно пытались захватить заведение Гедимина и не гнушались никакими средствами. Ван Ичи не сомневался, что разбойники попытаются устрашить трактирщика, например, похитив бастарда Майских. Возможно, он бы и не пошёл на выручку к этому добряку, если бы не проклятие колдуна. И ещё замечательная рулька по-ченстоховски. Она и стала последней каплей на чаше терпения весов у полукровки.

Бандиты не получат трактир Гедимина.

Перетопчутся.

3.

На удивление, попасть в Верхний Город, где жили одни богачи, оказалось проще простого. Одна монета гвардейцу – и Мёрдок уже осматривал владения рода Майских. К этому времени он был уже навеселе и в новой обновке. Старую одежду, дурно пахнущую лошадьми и деревом, он спрятал под ветками, а утренний перегар из сливовицы и дешевой настойки уступил место гремучему амбре из благородного вина. Зря убийца картавого носил с собой столько денег! Тут хватило бы на месяц харчевания в самых дорогих постоялых дворах.

Представившись учителем фортепиано, Мёрдок проследовал во внешний двор, где ему наказали ждать. Понятное дело, ждать, когда его раскроют, оборотень не стал. Наплевав на приличия, он перелез высокий каменный забор, нырнул в тень палисадника, окаймлявший крытую террасу, где суетились слуги, и тихо, на цыпочках, дошёл до какого-то каменного строения.

“Амбар!” – догадался ван Ичи, заглядывая вовнутрь в крошечное окошко, где вдоль стен стояли пузатые мешки с зерном вперемежку с обмолоченной соломой. Вряд ли тут мог быть Кейстут.

Улучив момент, он проследовал по пыльной дорожке во внутренний дворик, где располагался флигель для прислуги. Ему навстречу шла высокая дородная женщина с огромной грудью и большой кастрюлей. Пахло вареной репой с салом. Мёрдок в этот раз скрываться не стал. Он вышел навстречу, залихватски сделав неуклюжий реверанс перед экономкой или кухаркой, судя по её внешнему виду. Испугаться она не успела, ван Ичи как можно учтивее склонил перед ней голову:

— Добрый день!

Хмельной Мёрдок привычно наговорил ей всяких глупостей, отчего женщина вначале растерялась, затем раскраснелась. Закончился разговор контрольным вопросом о Кейстуте, и весьма подробным ответом, как пройти в библиотеку. И вот тут ван Ичи ждало одно прекрасное открытие. Внебрачный сын трактирщика и знатной дамы просиживал молодые годы в библиотеке.

За столом и обнаружил юного недоросля оборотень. В окружении толстых книг, пыли и тарелки с огрызками яблок, Кейстут с увлечением что-то рассматривал, позабыв обо всём на свете. Мёрдок тенью скользнул по скрипучим половицам к юноше. Получилось практически идеально. Вампирша проделала бы этот трюк изящнее с её комплекцией, но ему пришлось приложить толику усилий. Приблизившись как можно ближе, ван Ичи с любопытством заглянул за спину Кейстуту.

Он и вправду читал книгу. Старую и очень скучную. Но не миниатюры из учебника разглядывал бастард, а самые что ни есть постыдные изображения голых женщин на игральных картах (запрещённых, между прочим). Зажав колоду в правой руке, левой он вытаскивал сверху карту и аккуратно ложил её на страницу старой книги, причмокивая от удовлетворения.

Ван Ичи ухмылялся. Юноша напомнил ему себя, только в более молодом возрасте.

— А тебя не наругают?

Кейстут вздрогнул, роняя колоду на пол. Карты шмякнулись на пол с шумом, рассыпавшись на две неровные кучи. Даму с рыжими волосами и маленькой грудью он сильно сжал в кулаке, защищая от дьявольского голоса сзади.

Мёрдок вырос перед Кейстутом, не давая тому опомниться.

— Не бойся, я тебя не выдам! – бросил он, пряча ухмылку в кулак.

— Я не боюсь. Мне уже семнадцать лет! Кто ты такой, незнакомец? – ответил дерзко недоросль, выкладывая карту рубашкой вниз по привычке. — Я сейчас вызову солдат, и они тебе проломают череп.

— Какой дерзкий! Вообще-то я пришёл по делу, — серьёзно заговорил ван Ичи. – Ты можешь позвать кого-угодно, только через несколько дней, я уверен, тебя похитят бандиты и будут требовать выкуп. Или чего хуже!

Голубые глаза юного Кейстута и нос крючком живо напомнили Мёрдоку, почему он пришёл без приглашения в этот богатый дом. Перед ним сидела точная копия поседевшего Гедимина, только с более женственными чертами. Такие мальчики, с болезненной худобой и правильным лицом всегда вызывали в нём презрение. Но Кейстут походил на слабого и беззащитного только внешне. Он не испугался Мёрдока, а теперь настойчиво желал, чтобы тот ушёл. Смелый парень!

— Могли бы похитить кого побогаче. Майские – древний, но захудалый род. Имение рушится, долги да векселя, женщины - бездетные да болезненные. Все пиры, прислуга, излишества всякие – для отвода глаз. Я читал домовые книги. Через несколько лет придётся продавать имущество. Так что с меня выгоды никакой. Пару золотых разве что.

— Ошибаешься, грамотей. Ты просто не всё знаешь. Поверь, правда безжалостная порой, и бьёт наповал в самый неожиданный момент. Скажи, и часто ты прячешься здесь?

Кейстут собрал карты, и спрятал их в карман. Когда он выпрямился, на лице его застыла напускная серьёзность.

— Я не обязан отвечать. Ты так и не представился.

— Я твой друг и твоего отца. По крайней мере, на сегодня. Не хочешь говорить, заговорю я. Рискну предположить, что тебя маменька прячет от посторонних. Под соусом домашнего образования.

— Много ты знаешь. Ничего она не прячет. Я сам сюда прихожу. Книги лучше людей.

— Да ты философ, книгочей! Философам нынче туго. Их сажают в тюрьмы да порят розгами на площади. Вот что тебе скажу. Пойдём со мной, Кейстут. Ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы с тобой что-либо случилось. Я обещал отцу, что смогу защитить тебя в случае опасности. А обещания Мёрдок выполняет.

— Мёрдок? – переспросил юноша.

Ван Ичи понял, что только что допустил промашку. Ни в коем случае нельзя называть своё настоящее имя. Даже неискушённому подростку. Честно говоря, у него уже появились сомнения, что он всё делает правильно. Бандиты могут нагрянуть завтра или через неделю, когда он будет уже далеко. Он только может выкроить немного времени, присмотреть за Кейстутом сегодня, спугнув головорезов. Тот, кто собирается забрать трактир шантажом, явно неглуп. Да и мальчишка не согласился ещё…

— Это я. Так что, составишь мне компанию сегодня? Обещаю, вечером ты будешь дома.

— А вдруг это ты похититель и собираешься требовать выкуп?

— Умно! А ты как думаешь?

Кейстут задумался немного. Он смахнул белобрысую чёлку набок.

— Не знаю. Ты не похож на того, кому нужно верить. Если я не соглашусь, ты оставишь меня в покое? Не ударишь вдруг по голове?

— Обещаю! Только думай быстрей, у нас мало времени. Я не шучу.

Оборотень замолчал и задумался сам. Он вдруг вспомнил свои молодые годы, когда он только-только попробовал пенный напиток втайне от пьяного отца. Папенька в свободное время либо надирался до потери пульса, либо избивал его и мать. А иногда еще принуждал клянчить у прохожих медяки. Когда Ичи стукнуло 14 лет, он в один из буйных приходов отца кочергой сломал ему руки и рёбра, после чего собрал вещи и ушёл из дома под завывания матери. Тогда он бросил и маму, смертельно обидевшись на неё из-за того, что она решила остаться с этим пьяным калекой, а не ушла вместе с ним.

— Мёрдок! Мёрдок?

— Что?

Оборотень опомнился и потряс головой, чтобы избавиться от тягучего морока. Куда исчез гроза рода человеческого, которым стращают ребятню! Он растворился в полузабытых воспоминаниях, став на несколько мгновений четырнадцатилетним, вроде Кейстута, пареньком с трудным детством. Дебашери Блад не единожды говорила ему, что он размазня. И уже по этой причине ван Ичи ненавидел клыкастую сучку. Она била по самым болевым точкам, сама того не зная. Хотя нет, это же демон во плоти! Ей неведомо сострадание.

Парнишка посмотрел ему в глаза.

— Я пойду с тобой, при условии, что расскажешь об отце. Лучше быть похищенным, чем выслушивать очередные жалобы Анны-Марии о презренных неверных мужиках.

— Тогда собирайся. Одень самую простую одежду и выведи нас незаметно из этого лабиринта. Меньше будет вопросов, куда мы идём.

— Хорошо. Оставлю записку экономке.

Он ждал парнишу на улице. Дул южный тёплый ветер, который трепетал волосы и приятно щекотал лицо. Ван Ичи прикрыл веки от наслаждения этим погожим утром, как вдруг кожу обожгло ледяными иглами. Мёрдок вздрогнул, отшатываясь прочь от морока, распахнул широко глаза.

Солнечный диск, выглядывающий из небольшого розоватого облачка, подёрнулся серой дымкой. Из неё показался профиль огромной руки, которая молнией устремилась прямо к нему с тихим кричащим шёпотом.

— Убийца! Убийца! Убийца!

Могущественный колдун следил за ним, в очередной раз напоминая, кто он такой и где его место, своими злыми чарами преследовал его, как наваждение, как тень, сводя с ума.

4.

Ичи никогда не был отцом И он не ведал, что значит слово «воспитание». Для него оно означало нечто муторное и эфемерное, вроде тумана по утрам. А тут он разом обзавёлся недорослем, за которым присматривала толпа нянек. Его ненастоящий папаша помер, когда Кейстут был маленьким, а второй раз выходить замуж Майская отказалась. Пареньрешительно нуждался в достойном примере для подражания, такого, чтобы юнец разом признал твой авторитет.

Они шагали по городу, засматриваясь на уличные торговые лавки. Напрасно Кейстут тащил его в галантерейные ряды, ван Ичи кивал твёрдые «нет» и шагал дальше, мучительно думая, чем бы занять юношу с девственно чистой совестью.

В итоге внутренний эгоизм Мёрдока победил скользкие понятия «воспитание» и «личный пример для подражания». Его-то воспитывали розгами и кулаками, а ещё голодом. К тому же у него пропало хорошее настроение и пришлось себя жалеть. Подлец-колдун постарался, будь он неладен. А чем лечить депрессию, Ичи очень хорошо знал. Недолго думая, оборотень толкнул дверь в захудалый трактир, и силой затащил юнца вовнутрь. Спустя час он об этом крепко пожалел, а тогда идея показалась простой и симпатичной, как роскошный зад служанки.

Пиво в трактире отдавало тухлятиной, официантка шепелявила и гнусно материлась, а от редких посетителей несло тиной, мочой и рыбой. Знатный отрок морщил нос и порывался уйти, а от пива отказался наотрез. Но Мёрдок уговорил его одной умной и точной фразой.

— Вот и не думал, что приведу в трактир девчонку.

Пока Кейстут цедил по глотку пиво, сдувая пенку, Мёрдок опустошил две кружки. Хотелось пить. Он заказал ещё две. Второе пиво учитель практически насильно влил в сопротивляющегося юнца, который на глазах тут же окосел. Затем ван Ичи показал улыбающемуся, но ещё довольно серьёзному «ученику» один фокус. Улучив момент, он несильно ударил по заду проходящую беззубую женщину и тут же отвернулся. Она отреагировала привычным «ах» и отпустила парнишке свою лучезарную улыбку. Затем подобное провернул отпрыск графини Майской. Только шлепок получился куда сильнее. Служанка в этот раз была начеку. Коротким размахом широченной ладони она отвесила сочную оплеуху Мёрдоку, подмигнув при этом растерянному и осоловелому от пива мальчишке. Это совсем не понравилось оборотню.

— Идём отсюда. Пусть матросня сидит тут. А приличные люди вроде нас обедают в приличных местах.

Дальше события завертелись с ужасающей скоростью.

Кабаки сменялись кабаками. Замызганные названия в глубинке городка сменялись кричащими и завлекающими вывесками. Кружка тёмного пива сменяла светлое. Две кружки эля там, три здесь – на выход! Мёрдоку нравилось разнообразие, а ещё его занимал сам процесс.

В ход пошла наливочка.

Чарка там, чарка здесь, два чарки!

Шум, гам, потные от жары тела, хихиканье подвыпивших замужних матрон, переливы окулеле и цимбал, подмастерья и гвардейцы, стычки с такими же пьяными и наглыми рожами. Падающий Кейстут, падающие стулья, битая посуда. Сам того не замечая, ван Ичи по привычке увлёкся напитками, и на некоторое время выпал из этого алкогольного мира. Он рассматривал муху, попавшую в паутину к огромному пауку с крестом. Мысль, что он давно не видел Кейстута, вернула его на земную твердь.

Теперь он заметался по-настоящему. Оборотень бросался из одного угла в другой, заглядывал в самые мерзкие закутки городка, пытаясь вспомнить, где в последний раз видел Кейстута. В голову лезли настойчивые мысли о плохой кончине его нового друга, которого оставил без присмотра. А ещё он почему-то думал о колдуне.

Парнишка нашёлся в одном неприметном месте без вывески и зазывал. В окружении толпы, за большим столом он увлечённо швырял кости. Юноша едва ворочал языком. В простой неброской одежде, с растрёпанными волосами и красным носом, юный Кейстут Майский ничем не отличался от остальной публики.

Ичи протрезвел одним махом. Когда? Когда кроткий юнец превратился в пьянчугу, просаживающего его монеты в игру в кости. Хорошо, что этого не видит Дебашери.

— Получи, страхоёвина копчёная!! Новичкам, ик…везёт! – задорные зеваки увлеченно поддерживали Майского, который смущённо улыбался. И ведь было отчего веселиться. Перед ним высилась горка честно выигранных монет, голову кружил хмель, и, что самое жуткое, около везунчика хлопотали две сомнительные девы. Опытный Мёрдок сразу догадался, что добром посиделки не закончатся. Ты можешь выиграть гору денег, но в любом случае выйдешь отсюда голым и босым в лучшем случае. Твои карманы выпотрошат искушенные тридцатилетние старухи, после того как их жертва накачается спиртным, либо везунчику размозжат голову за углом дубиной. У таких фурий всегда есть сообщник или сообщники.

Мёрдок мрачно осматривал творение своего недалёкого ума. Вот! Расхлёбывай, болван! Старухи лет тридцати прижимались к парнишке ласковыми кошечками, цепко обнимали своими загребущими ручками завидного барина. Тот с красным носом и розовыми щёками смутно понимал, что происходит. А дамочки шептали в уши непристойности, гладили по коленкам, одаривали поцелуями с обеих сторон, – словом, дурили голову, чтобы в прекрасный момент выдоить жертву досуха. Даже вампирша, и та брала по чуть-чуть, в отличии от битых жизнью и плетьми фурий. С каждым удачным броском горсть монет возле юноши росла, зеваки рядом кричали громче, а девки прижимались к бедолаге всё сильнее.

— Девя-я-ть! Плюс! – орал мясник с толстыми пальцами и жирными губами.

— Пять! Минус! – вздыхала дева с правого плеча, убирая локон в сторону подкрашенных волос.

С каждой минутой напряжение нарастало. Добавляли жару невезучие игроки, что пытались силой прервать своё унижение. Один из них проиграл свой нательный посеребрённый крест и тут же попытался его забрать. Но два здоровяка на корню пресекли нечестную игру. Они вышвырнули неудачника в густую зловонную грязь сразу у порога – и веселье продолжилось.

Ван Ичи думал недолго. Мёрдок просочился в толпу, и незаметно толкнул здоровенного бугая на моряка с кривым носом, что жевал вяленое мясо и с интересом посматривал на игру. Прожжённый ветеран выплюнул жвачку и ответил ударом в глаз обидчика. Бугай с рёвом бросился на морячка. Мёрдок свалил с ног хлипкого воришку, орудовавшего по карманам, устремился вперёд, толкая толпу, после чего прыгнул на стол. Кейстута ударили сзади, несильно, но головой приложился. Мёрдок оттащил за волосы фурий, что уже лихо набивали карманы с общего стола, одним движением ссыпал монеты локтем в карман и подхватил юнца за шиворот.

— Держи вора! – взвизгнул женский голос.

Тумаки посыпались со всех сторон. Ван Ичи огрызался, защищая в первую очередь юношу. У самой двери Мёрдок получил доской по голове. Деревяшка сломалась. Мёрдок ткнул кулаком по наглой физиономии обидчика от злости, вытолкал падающего Кейстута и под звуки кутерьмы вырвался на свободу.

Но это было лишь начало…

Очнулся Мёрдок в совершенно незнакомом месте от сильного похмелья и головной боли. Пахло цветочными запахами, и корками мандаринов. А еще…похотью!

Он протёр глаза и обомлел.

За широким балдахином возлежал сам Кейстут в компании двух девиц привлекательной внешности. Завёрнутые в простыни куртизанки увлечённо кормили виноградом паренька, который вполголоса им что-то рассказывал, лёжа на спине.

Ван Ичи подумал, что это перебор и зажмурился. Опять две женщины рядом с Кейстутом? Происки колдуна? Непохоже. Видение не исчезло. Наоборот, в картинке добавились новые детали. Они находились в борделе, и в приличном, если мерить качество красотой шлюх.

Интересно, что об этом сказала бы Дебашери, увидев воочию всю эту вакханалию?

— Кей! Ты такой умный! – проворковала смуглая красотка, ущипнув юношу за сосок. Тот смущённо потёр это место и задумчиво уставился в потолок.

— Нет, Крошка Янь, я лишь книжный червь! Умные постигают мудрость, а я прожигаю молодость! А вот вам, леди, не мешало бы обратиться к юристу. Раздел имущества – это важная вещь на пути вашего благополучия.

— Ах! Леди! Что за мужчинка! Что бы я без тебя делала, красавчик! – замурлыкала вторая девушка с огненной копной и лёгким акцентом. — Открой рот!

Она скормила юноше виноградину, и поцеловала смущённого Кея в лоб. Её небольшая грудь будто случайно выпорхнула из-за небрежно наброшенной простыни, застыв соблазнительными холмиками прямо у лица побледневшего Кейстута. Анна-Мария и экономка упадут в обморок, если узнают, чем юнец занимается помимо библиотеки.

Оборотень тяжело поднялся на ноги.

— Так, юноша, хватит трепаться с этими шлюхами. Мы уходим.

Кокетливая смуглянка бросила в него виноград.

— Никуда он не пойдёт! Посмотри, что ты сделал с этим мальчиком! Да на нём живого места нет!

— А что сделал? Вытащил его из курятника, где он чах и сдувал пыль с книжек.

— И напоил его. А он тебя, между прочим, притащил сюда и попросил воды. Тоже мне, отец!

— Никакой я ему не отец! – бросил оборотень.

— Ах вот оно что! Ты его похитил? Ты пытался его обесчестить? Мало тебе шлюх, козлина старая? Я сейчас позову наймитов, и они тебя сдадут городовому.

— Крошка Янь! Не нужно. Этот человек не сделал ничего плохого. – вмешался в разговор Кейстут, стараясь не смотреть на оголённые прелести рыжей бестии. – Он лишь хотел меня развеселить.

— Знаю я таких весельчаков. От него нужно держаться подальше.

— Слушай, рыжая, а не прикусила бы ты свой язычок! Уж больно ты разговорчивая стала!

— Хам! Трепло! Тряпка! – выпалила смуглянка, поддержав свою подругу.

— Да ну вас!

Меньше всего Мёрдоку хотелось спорить с двумя красивыми стервами. Пусть говорят, раз так хочется. Он просто уйдёт, уйдёт тихо, без лишнего шума. Хватит ему разборок с клыкастой дурой, которая сейчас отсыпается в гробу. Кстати, он совсем забыл про небольшое поручение.

Ван Ичи полез за пазуху, и исцарапанной рукой вынул оттуда вчетверо сложенный лист. На нём вампирша написала список покупок, необходимых ей для дальнейшего путешествия. Мёрдок развернул лист и ахнул. Проклятая Дебашери исписала две страницы писчей бумаги, добавив в конце фирменный отпечаток губной помады. Неразборчивый почерк так и прыгал перед глазами, сливаясь в одну бессмысленную и беспощадную чепуху. Да она издевалась!

Кондак вельветовый! Китовый ус!

Парча!

И подобной чепухи на две страницы с фирменным поцелуем!

Раздосадованный Мёрдок выглянул в окно. Сумерки сгущались, а у него осталось одно незавершённое дело. И сраная бумажка с покупками для вампирши. А ведь она слёзно его умоляла приобрести товары, едва в ногах не ползала. Оно понятно, почему. Ночью торгаши не продают ничего, а Шери всегда покупала самое лучшее. Но оборотень, как обычно, пил и ничего путного не делал. Даже умудрился едва не угробить достойного юношу. Полез за пазуху и там пусто, три гроша свободно гуляли по карману. К чёрту всё!

Поганый из него папаша!

Он захотел срочно выйти на свежий воздух. И вдруг поймал себя на мысли, что ничем не лучше папаши-алкоголика. Точно так же прожигает жизнь, вместо того, чтобы учить уму-разуму толкового мальчика. Невелика мудрость, сдувать пенку с пива. А ты попробуй научи отпрыска владеть мечом или управлять шестёркой лошадей! Или хотя бы штопать задники в ботинках!

Он вышел из борделя с отвратительным чувством собственного ничтожества. Его великолепная идея познакомить ученика со взрослой жизнью успешно провалилась. Он только всё испортил. Снова!

А ведь это его было желанием когда-то, много лет назад. Повзрослевший Ичи всегда хотел хотя бы посидеть с отцом за кружкой эля, как взрослые. Они так мало проводили время вместе. Сколько раз он клянчил у него пятак, чтобы угостить вином одну потаскушку и приласкать. Когда нормальные девушки тебя избегают, то готов лечь даже с самой страшной крокодилицей. Но отца мало волновали проблемы сына, на его взгляд, ничтожные.

— Нужда воспитает! – говорил он, отвешивая очередную оплеуху.

Она и воспитала. По ночам он выл на луну, а днём пытался забыться в винном угаре. Как сегодня, как и всегда.

Кейстут догнал его, когда Мёрдок отошёл на десять шагов от «дома утех».

— Мёрдок! Стой! Ты обещал мне рассказать о моем отце! Помнишь?

— Верно!

— Ты не рассказал. Только не нужно мне говорить о графе Майском. Думаешь, я такой дурачок, что не вижу, насколько мы непохожи с покойным графом. Я читаю умные книги. По форме носа и ушей, по глазам можно определить родство.

— Зачем тебе это? У тебя ведь всё есть! И прислуга, и образование, и крыша над головой. Иногда лучше ничего не знать, и жить как блоха, весело прыгать с псины на псину.

— Но разве это правильно? Жить во лжи?

Он больше не казался ему субтильным и женоподобным сосунком. Всего за несколько часов Кейстут серьёзно повзрослел. Он не озлобился на весь мир, не ополчился против взрослых, как когда-то четырнадцатилетний Мёрдок, а принял всё, как есть.

— Передашь извинения девицам. Я к ним еще вернусь.

Он пожал руку Кейстуту и стремительно зашагал прочь. Его ждала сочная рулька от Гедимина и одно незавершенное дело, от которого он слишком отвлёкся.

Глава 3. Дуэль

Глава 3. Дуэль

1.

Атмосфера в трактире в этот раз царила напряжённая. Даже завсегдатаи основательно поскучнели и утратили свой прежний пыл. Никто не спорил, не бил посуду и не опрокидывал столы – все будто разом протрезвели и теперь коротали время за кружками сваренного эля в предчувствии скорой развязки. Похоже, слухи о Пшехо дошли и до клиентов, и теперь они, как зеваки на площади перед массовой казнью, выжидали, чем в итоге всё закончится.

На Гедимина жалко было смотреть. От былого задора не осталось и следа, а притворная веселость исчезла с лица трактирщика, как первый снег. И хотя он по-прежнему суетился на кухне, Мёрдок с легкостью замечал, как у того дрожат руки и скрипят зубы. Разбойники угрожали ему, и легко могли пойти на любую подлость, чтобы процветающее заведение перешло под их юрисдикцию.

Плати или вали – другого принципа Пшехо не знали. И горе тому, кто станет на их пути.

Это Мёрдок прекрасно знал, стоило порасспрашивать у местных бродяг об этих субчиках. Но он пока не понимал, как он мог помочь Гедимину, не устраивая тут кровавой резни. От разумного плана зависело, не отправится ли он в очередные бега, спасая свою шкуру от законников. Ван Ичи хорошо помнил, чем закончилась простая перепалка в мясной лавке несколько дней назад. И не хотел, чтобы всё повторилось.

И всё же Пшехо представляли куда большую угрозу, чем городовой со своими шестёрками.

Незаметно для себя оборотень набрался. Приятное чувство опьянения накрыла его, отчего он расслабился и размяк. Как же хорошо! Он на время позабыл, для чего торчит битый час в этом трактире. С наслаждением он ковырял руками фирменную рульку, запивая запечённое мясо тёмным элем. Только ради таких моментов и стоило бороться за место под солнцем.

Он влил в себя последние капли пенного напитка. Массивная дверь скрипнула, и в зал вошли они. Пшехо. Щеголь-франт, одноглазый со свирепым лицом и коренастый толстяк со шрамированным лицом. С двумя из них Мёрдок уже сегодня познакомился, а вот третьего субчика наблюдал впервые. Остальные члены банды остались на улице. Уж в этом он не сомневался.

Зал замолчал. Смешки и разговоры тут же стихли, а всё внимание подвыпивших граждан сконцентрировалось на троице. Пшехо разделились. Безглазый застыл в дверях. В руках он держал большой нож, который постоянно непринуждённо подкидывал, хватаясь за острое лезвие. Его подельник, с порезанным лицом, вышвырнул из-за стола какого-то бедолагу, пнув напоследок по мягкому месту ногой. Толстяк за пару глотков допил пиво из чужой кружки, и тут же, пустую, разбил её о стол. Щеголеватый главарь банды тем временем вальяжно направился к побелевшему трактирщику, всем видом демонстрируя свою силу.

— Пришло время дать ответ. Я готов купить твой сарай за полцены. Прямо сейчас.

Франт водрузил на стол перед Гедимином увесистый кошель. Там было много монет, и всё же явно недостаточно, чтобы заинтересовать трактирщика всерьёз.

— Ты грабишь меня, Павел. Я на это не пойду.

— У тебя нет другого выхода. Я всё знаю о тебе и сыне. Он сейчас у нас. Подумай об этом и соглашайся. В следующий раз цена будет еще меньше, а мои люди не столь дружелюбны.

Они говорили тихо. Но Мёрдок с отличным слухом прекрасно слышал каждое слово. Бедняга Гедиминъ рисковал.

— Мне нужен этот трактир. Я даже готов простить твою грубость и нанять тебя в качестве управляющего. Но моё терпение не безгранично, а щедрость имеет границы. Даю тебе две минуты на размышление. Только подумай хорошо. Подумай о последствиях своего упрямства. Например, об отрубленных пальцах. А теперь налей мне выпить!

Гедиминъ поставил кружку и налил их пузатой ёмкости светлый эль. Павел отвесил «спасибо» и жеманно принял пиво из рук хозяева трактира. Воцарилась тишина.

Бандиты переглядывались между собой, ожидая скорой развязки. Толстяк ковырял в носу, одноглазый скоблил ножом лицо. Франт прислонился к стойке и маленькими глотками отхлёбывал из кружки, жмуря от удовольствия глаза. Остальные посетители делали вид, будто ничего не происходит.

Мёрдок шумно поднялся со своего места. Запрыгала по столу пустая бутылка, подскочила тарелка. С шумом грохнулся табурет, поднимая с немытого пола пыль. Оборотень не обратил на этого никакого внимания, как и на одутловатого толстячка с красным лицом, что расположился на расстоянии вытянутой руки.

Ван Ичи сделал шаг в направлении трактирщика. И тут на его плечо легла чужая рука:

— Куда направился? Сиди и не рыпайся, пока старшой разговаривает! – пробасил толстяк, дохнув на него ядрёным чесночным амбре вперемежку с перегаром.

— Нет! – ответил Мёрдок.

Левой рукой он схватил чужую кисть, одновременно разворачиваясь к противнику лицом и выворачивая кисть. Шрамированный хрюкнул от боли, сделал шаг к нему навстречу, чтобы ослабить хватку. Мёрдок выпустил кисть с захвата, и легонько толкнул толстяка в плечо. Но тот не оценил такого широкого жеста. Толстяк с перекошенным лицом ринулся в ближний бой. Ван Ичи встретил его приседом, принимая бандита на плечо.

Бу-у-у-м!

Со всего размаху человек со шрамами рухнул на пол своими ста килограммами живого веса. Завизжали, прогнувшись, крепкие доски, заходили ходуном деревянные лаги. Повскакивали со своих мест скучающие зеваки, которые явно не ожидали подобных финтов по отношению к членам банды Пшехо.

Быстрее всех отреагировал одноглазый. Он сразу оценил обстановку. Выпрямив руку, он метнул свой нож в тело Мёрдока. Только чудом оборотень сумел увернуться от метательного снаряда – повёл плечом в сторону. Нож пролетел в считанных сантиметрах от торса полукровки и ударился в стойку, аккурат слева от ничего не понимающего щеголя по имени Павел.

— Жыче курва! – заорал бандит, хватаясь за пистоль, притороченный за пояс.

Ван Ичи предвидел такой исход. К счастью, он был гораздо быстрее, чем соперник, иначе не успел бы среагировать на выстрел. Подхватив стул, он с силой запустил его в одноглазого. Ему не повезло: стул ударил человека в грудь, смял руку с оружием и рассыпался на части.

Одноглазый взвыл от обиды и боли, отшатнулся назад. Мушкет рухнул на пол бесполезной игрушкой. А Мёрдок быстрым шагом преодолел расстояние до щеголеватого главаря.

— Нет, значит, нет! – рявкнул он прямо ему в лицо.

В трактир вбегали люди Пшехо с оружием. Они бы растерзали ловкого и быстрого обидчика, но оборотень схватил Павла за грудки, разворачивая его спиной к себе. Мгновение позже – и к спине главарю он приставил пистоль, позаимствованный непосредственно у Павла.

— Стойте! – прокричал франт, поднимая руку. – Не будем проливать кровь!

— Убери своих людей, и тогда поговорим. – сказал ему в ухо Мёрдок.

— Ты пожалеешь, что дышишь, урод! – бросил зло Пшехо. – Зря ты в это ввязался!

— Мне не привыкать! Назад! Или я застрелю вашего капитана!

Мёрдок ткнул мушкетом в бок главарю, чтобы тот убедился в серьёзности своих намерений.

— Все назад! – махнул своим людям Пшехо. – Еще ничего не произошло. Верно?

— Вот и чудненько! А теперь можно и поговорить. – сказал Мёрдок, зыркая по сторонам.

— Давайте убьём его и закончим этот балаган! – вскричал одноглазый, баюкая повреждённую кисть.

— А ты кто такой, чтобы я с тобой говорил, бродяга? Ты лезешь не в своё дело! – шикнул Павел.

— Правильно ты заметил. Я всего лишь неравнодушный бродяга. Признаться, мне на трактир наплевать. Путь сгорит. Пиво здесь дерьмовое, как ослиная моча. Но мне не нравятся твои методы, Павел Пшехо. Пора тебя научить хорошим манерам.

— Ты пришёл в мой город, и теперь диктуешь, как мне жить?

— Мне все равно, что ты там надумал. Я без сожаления спущу курок и продырявлю тебе ливер. И заберу на тот свет еще парочку молодчиков. Но я не хочу большой крови. Предлагаю поступить, как делали наши прадеды по древнему обычаю. Решим наш спор на дуэли.

Павел шумно рассмеялся. Вместе с ним, после недолгой паузы, рассмеялись и остальные члены банды, повторяя замашки главаря.

— Ну и насмешил. Это же смертный приговор для тебя, дурень. Согласно правилам, зачинщик получал в соперники несколько противников, ибо «тот, кто пошёл с мечом, получает в сто крат».

— Я знаю условия. Но я не уверен, что ты выполнишь все обещания, данные на крови. Если, конечно, примешь мой вызов.

— Ты считаешь меня трусом? Ты меня уже дважды оскорбил! Дай мне мушкет, и я покажу тебе, кто тут лучший стрелок, в этом долбанном городе.

— А где гарантия, что ты меня не пристрелишь, как только я верну тебе оружие? –задал вопрос Мёрдок.

— Я чту традиции. Да и посмотри, сколько здесь свидетелей собралось. Горожане знают, что Пшехо отвечают за свои слова. – последнюю фразу Павел сказал нарочно громко, чтобы все услышали.

Посетители тут же дружно засвистели в знак одобрения. Похоже, большая часть из них поддерживала Пшехо и его людей, несмотря на его бандитские замашки. Впрочем, это к лучшему.

Пшехо повернулся к нему. Его лицо пылало злостью.

— А теперь верни мне мой мушкет!

Старик-трактирщик смотрел на него с осуждением. Он будто искал подвох в самоубийственном решении случайного бродяги, который значительно осложнил ему жизнь. Гедиминъ не верил в благоприятный исход. В случае смерти Мёрдока Павел и компания забирали трактир бесплатно. Такое условие выдвинул главарь банды. Ван Ичи вынужден был согласиться, несмотря на негласный протест хозяина.

Если выигрывал Мёрдок, то люди Пшехо убирались восвояси и больше не беспокоили старика.

Всё это было изложено в письменном виде в двух экземплярах, заклеймено сургучными печатями и подписано всеми участниками крайне рискованной сделки. К дуэлям относились всегда серьёзно, считая их исключительной мерой в выяснении отношений. В своей сути это была попытка оправдания убийства. Выбрали и секундантов. Мёрдок любезно попросил Гедимина, оказать последнюю услугу, с чем он нехотя и согласился.

К этому времени к предместьям трактира стекался народ. В околице уже пустили слух о дуэли – события крайне редкого в нынешнее время. Вот народ и повалил косяком. Всем хотелось посмотреть на этот поединок, и заодно на главного возмутителя спокойствия, осмелившегося бросить вызов самим Пшехо. О дуэльных ристалищах читали только в книгах, и иногда о них бахвалились пьяные лыцари.

В этот раз всё случилось по-настоящему.

Вначале нужно вытянуть жребий. Сколько противников получит зачинщик! Трое против одного, или один на один. Таковы правило!

Гедиминъ подготовил спички. Один, два и три. Каждая спичка — количество соперников. Самая короткая — это сам Пшехо. Мёрдок вытащил самую длинную.

Зеваки жаждали крови и пороховых выстрелов. Они явно хотели смерти пришлому чужаку, желая видеть собственными глазами, как тело сучонка падает на землю, сражённое пулей. Все эти бюргеры, крестьяне, батраки и торгаши средней руки давно соскучились по подобному удовольствию, и теперь с упоением шевелили конечностями, чтобы успеть к началу потехи. Когда Пшехо и Мёрдок вышли на вечернюю улочку, то увидели без малого сотню горожан разных возрастов. И они всё прибывали.

«Вот она – слава!! Не к добру это!» – подумал оборотень, с упоением вспоминая вкус пенного на губах. Возможно, сегодня он выпил последнюю кружку эля.

А нервничать было отчего. Пшехо-старший слыл хорошим стрелком. А его кузен, одноглазый, ранее промышлял охотой на дичь. Даже один из них мог причинить много неприятностей Мёрдоку, не говоря о двух членах банды. Оборотень мог уповать только на свою звериную реакцию и скорость. К тому же кое-что он уже успел сделать до начала дуэли. Пшехо это точно не понравится.

Они выбрали место для стрельбы в ста шагах от трактира, на большом пустыре со сгоревшим домом. От халупы остался лишь фундамент да кусок чёрной выгоревшей стены. Павел тихо инструктировал участников поединка и секунданта, наказывая каждому где стоять, и что делать. Этот убийца прекрасно знал своё чёрное дело. Бедный виновник этой схватки – седовласый Гедиминъ, держался рядом с Пшехо. Весь его виноватый вид говорил, что трактирщик сожалеет о случившемся и раскаивается за подлый выпад чужака.

— Ну что, бродяга, начнём? – сказал Павел. – А ведь я должен тебя благодарить. Ты сберёг мне кучу монет. Останется лишь быстренько тебя убить. Надеюсь ты написал завещание?

— Оно у твоей подружки в её сочной заднице. – лениво огрызался оборотень, осматривая пустырь.

В толпе раздались смешки. Часть публики явно была на стороне пришлого. Видимо, не все разделяли философию Пшехо.

— Ты умрёшь быстро! – бросил напоследок главарь. – Гедиминъ, пистолет.

Старик раздал мушкеты всем участникам. Мёрдок получил сразу два. На правах секунданта, трактирщик зачитал последние правила дуэли. Но его никто слушать не стал. Пшехо направились в сторону разрушенной хибары, а оборотень остался на месте.

Сейчас он думал о том, что в эту минуту решается судьба сразу трёх человек. И он прямой виновник сложившегося пата. Если ван Ичи умрёт – то скончается и Шери. Они повязаны между собой проклятием Чернокнижника. А у Гедимина заберут трактир. И вряд ли Пшехо оставят в покое секунданта, как не оставят без присмотра отпрыска Майских.

«Что я наделал?» – впервые за сегодняшний день подумал Мёрдок. Вампирша была полностью права – он ко всему относился безответственно.

— Гедиминъ? – окликнул он трактирщика. – Ты веришь в меня? Скажи, только честно.

— Нет. – потупил взгляд Гедиминъ.

— Что же, тогда тебе придётся поверить. А пока отправь гонца за вином, у меня пересохло в горле. Я постараюсь к этому времени не умереть.

Ван Ичи проверил оба пистоля. Вроде все целы. В тридцати шагах от него маячили бандиты Пшехо. Урод со шрамом стал слева от развалин, его соратник, человек с повязкой на глаза, занял место левее. Сам же главарь тяготел к сгоревшей стене, что не делало ему чести, как смелого человека.

— Убейте его! – раздавалось в толпе одиночные возгласы.

— Собаке собачья смерть! – вторили ему с другого конца площадки.

Толпа заводилась. Среди взрослых на этой стычке Мёрдок разглядел даже детей, которых привели сюда дрянные родители. Что же, раз публика жаждет зрелищ, она их получит.

Ван Ичи сунул запасной пистоль за пояс. Мешочек с пулями положил в карман. Пороховые заряды в бумажных кульках – во второй. Порядок. Если и случится осечка, то явно непредвиденная. Вряд ли Пшехо испортил пистоли. Бандит бандитом, но франт был в себе уверен.

— Начали. – крикнул Гедиминъ и взмахнул рукой. Второй секундант, тоже из банды Павла, на другом краю повторил команду.

Мёрдок вышел на край пустыря и стал забирать влево. Одноглазый вряд ли хорошо стрелял на таком расстоянии и мог промахнуться. Подельник стрелял еще хуже, чем калека. Тридцать шагов – не шутка даже для умелого стрелка. Оборотень не торопился, двигаясь очень хитро – два шага влево, шаг вправо. Он пытался заставить противника первым открыть огонь.

Один из Пшехо выстрелил.

Ван Ичи ждал этого, но все равно дёрнулся, несмотря на то, что пуля просвистела в пяти шагах. С таким же успехом толстяк мог стрелять по корове, и то не попал бы.

Оборотень не стал целиться, и выстрелил сразу же, как только поднял пистоль и прицелился в сгорбленную фигуру одноглазого. Огонь из раструба оружия ожёг ему пальцы, а в ноздри ударила вонь порохового заряда.

Мимо.

Но опомниться ему в облачке дымки не дали стрелки напротив. Павел и одноглазый выстрелили практически дуплетом, пытаясь достать наглого выскочку. И им практически это удалось. Неожиданно для себя, оборотень сместился вправо, что позволило ему избежать ранения. Вжикнуло прямо у ног, и это на тридцати шагах-то!

Выдохнув, ван Ичи схватил второй пистолет и прицелился в ростовую фигуру шрамированного. Тот почти закончил снаряжать оружие, и немного замешкался, что сыграло на руку оборотню.

Дёрнулась рука от отдачи. Новый выстрел оглушил Мёрдока, лишив на мгновение его слуха. Но толстяк всё же не упал. Он как стоял на месте, так и продолжал стоять.

Толпа тем временем раздухарилась. Прежде спокойные люди теперь превратились в пьяных, раздражённых животных, которые жаждали видеть на этом пятачке танцы с кровью.

— Пять шагов вперёд. Перезаряжаемся! – скомандовал Гедиминъ.

Сказано – сделано.

Он не суетился. Как ни в чём не бывало, ссыпал порох в окно пистоля, оставшийся кулёк затолкал в ствол, как и пулю. И повторил со вторым пистолетом. Ван Ичи не стал ждать новой команды – забрал вправо, внимательно наблюдая за противником.

— Огонь! – скомандовал трактирщик.

Мёрдок выстрелил первым. Промах! Пуля уткнулась в сарайку, аккурат над головой у хитрого Павла. Щеголь и ухом не повёл. Он поднял вверх мушкет, и двинул вокруг развалин. Оборотень внимательно за ним следил, куда больше, чем за остальными.

Толстяк на фланге пошевелился. Он долго целился в противника и всё же выстрелил.

Позади Мёрдока упал человек. Людская масса зашевелилась, заходила ходуном. В попытке развидеть, что происходит на ристалище, зеваки слишком близко подошли. Раненого тут же оттянули в сторону, да и сразу же забыли о нем..

Щеголь тянул со стрельбой. Как и его напарник, одноглазый. А Толстяк нервно переминался с ноги на ногу. Пшехо сходились и расходились, работая строго по плану, а Мёрдок перемещался урывками, стараясь и самому не торчать на месте. Наконец он замер.

— Сдохни, падаль! – пожелали ему сзади.

Затем в него полетели камни и палки. А вот это было обидно. Один из камней больно ударил в плечо. Ван Ичи зашипел, и швырнул один из камней в сторону обидчиков.

Сдвоенный грохот громких пистолей разорвал минутную паузу. Ван Ичи дёрнулся, и с удивлением увидел кровь на штанине. Пуля достала его по касательной, разорвала одежду и мягкие ткани, неглубоко, но достаточно болезненно. Теперь густая субстанция капала на землю и текла по ноге.

Ван Ичи вытер ладонью кровь. Зрители заревели от восторга, показывая пальцами на него. Он показал им жестом, что ещё живой, в ответ получил очередные оскорбления. Похоже, Пшехо здесь были знаменитыми, раз отребье всех мастей встало на сторону банды.

— Граждане! – вскричал неожиданно оборотень. – Дайте выпить!

Ему бросили бутылку местного пойла. Мёрдок поймал её на лету, грациозно крутанувшись вокруг оси. Зубами сковырнул пробку, выплюнул, и приложился к горлышку. Он сделал три глотка, и затем поднял свой пистоль и спустил курок не глядя.

Толпа заревела пуще прежнего. То ли от его кривляний, то ли…

Мёрдок поднял глаза и увидел, как корчится на земле одноглазый. Пуля дура залетела куда надо, и, похоже, удачно.

— Пять шагов вперёд. Заряжайтесь! – заговорил вновь Гедиминъ, не дав насладиться кратковременной победой.

Пять шагов ван Ичи не прошёл, а считай пробежал. Он сунул бутыль в карман, склонился над оружием. Привычными движениями он снарядил оружие, и напоследок основательно приложился к бутылке.

Одноглазый не двигался. Толстый бастард переступал с ноги на ногу справа, Павел притаился у стены.

— Эй, Пшехо! Я пью за твоё здоровье! – прокричал он щеголю.

— На двадцати шагах тебе конец! Выпей за упокой твоей никчёмной души! – ответил он.

— Огонь! – голос Гедимина прервал их болтовню зычным приказом.

Ван Ичи и Пшехо выстрелили одновременно. Но Ичи промахнулся, а вот Павел был точен. Тяжёлый кусок железа ударил оборотня в грудь, опрокидывая его. Ичи тяжело опустился на землю, схватился за грудь. Пластины из металла, зашитые в его верхнюю одежду, выдержали смертоносный заряд.

К нему уже бежал Гедиминъ с перепуганным лицом. Но Мёрдок поднял руку:

— Я не умер...

А вокруг него ревела толпа, полная животного восторга. Они жаждали смерти чужаку, а теперь, немыслимое дело, пересмотрели свои убеждения. Все они в едином порыве выступали за продолжение зрелищного боя.

«Давай, давай! Вставай, сукин сын! Отомсти Пшехо!» – раздавались возгласы.

Мёрдок раскачивался. Его грудную клетку разрывала боль от сильного ушиба. Он вспомнил об уроде со шрамами на лице. У него еще оставался шанс прикончить его!

Но толстяк медлил. И понятно почему. К нему на всех парах мчался главарь. Что он собрался делать?

Оборотень сообразил слишком поздно. Он машинально сунул руку за вторым пистолем, но того на месте не оказалось. Он каким-то чудом обронил второе оружие. А сейчас его очередь стрелять. Куда делся пистоль?

Пистолет лежал в трёх шагах. Успеет ли?

Павел Пшехо замер у соратника из банды. Это было против правил, использовать чужое оружие. Но Пшехо чихать хотел на правило. Он ударил толстяка по лицу и потянул из рук ничего не понимающего бандита пистоль.

— Смотрите, что он делает? Это же не по правилам! – прочитал его мысли кто-то из зевак.

— Пшехо сейчас прикончит его! Прикончит!

Мёрдок не успел. Когда он схватил заряженное оружие, Павел уже целился в него, выставив прямо руку в его направлении. Одно движение пальца – и жизнь везучего до этого момента оборотня оборвётся, если только стрелок не липовый. А Пшехо уже показал свою меткость.

Мёрдок прикрыл глаза. Похоже, в этот раз действительно сел в лужу.

— Прощай, Шери! Прощайте, люди! И ты, Гедиминъ!

В двадцати шагах давил жуткую ухмылку лучший стрелок, который намеревался поставить жирную точку в этом споре.

Бу-у-ух.

Облачко огня и дыма окутало Пшехо. Мёрдок вздрогнул. Свистнула пуля, кувыркнувшись куда-то в сторону. Она пролетела совсем рядом, обдав оборотня жидким сиюсекундным страхом. Павел не мог промахнуться, если только его что-то не отвлекло.

Оборотень больше не медлил.

Пистоль сам нашёл свою жертву. Промах Пшехо поверг того в уныние: он оцепенел, глядя куда-то на ничего не понимающую толпу. Его фигура замаячила удобной целью на горизонте. Оставалось только спустить жёсткий курок.

Павел завалился на спину.

Толпа охнула, на некоторое время замолчала и потом заволновалась с прежней силой. Кое-где вспыхнули стычки между зрителями, завизжали женщины.

Мёрдок сунул разряженное оружие за пояс и направился в сторону Пшехо.

Пуля разворотила ему живот. Павел умирал, но даже в таком ужасном положении всё еще выглядел щеголеватым господином с богатого квартала. Возле него ползал на коленях толстяк, с ужасом поглядывая на перепачканного кровью Мёрдока.

— Ты убил его! – вскрикнул он, готовый вот-вот расплакаться как девчонка.

— Я не понимаю, почему я промахнулся. Мне будто в голову забрался сам дьявол! – хрипел умирающий Павел.

— Не поймёшь. Зачем ты хотел похитить мальчика? Неужели тебе настолько приглянулся этот трактир? – совсем тихо пробормотал Мёрдок.

— Я выполнял приказ. – Павел тяжело задышал. – Но ты каким-то чудом всё сломал! Ты удивительно везучий сукин гад!

— Так получилось!

Павел ухмыльнулся и покачал головой.

— Зря! Теперь у тебя проблемы, бродяга. Мой хозяин и не человек вовсе. А сущее зло! И оно придёт за тобой, в этом можешь не сомневаться!

Мёрдок больше не стал слушать этот бред. Широкими шагами он направился к значительно повеселевшему Гедимину. Этот немолодой мужчина, кажется, не понимал, насколько ему повезло.

— Запомни. Он придёт. – донеслось вдогонку ван Ичи.

4.

Шери смотрела на дуэль со скукой и унынием. Она терпеть не могла подобные побоища. А тут ей спутник рисковал собственной жизнью, и вдобавок чужой, чего допустить она не могла. Как бы сильно она не желала ему зла.

Поэтому, когда сам Пшехо поднял пистоль, чтобы прострелить ван Ичи голову, он просто скомандовала грудным голосом в приказном порядке:

- Промах!

Никто не слышал, как она это проговорила, кроме бандита. Команда проникла ему в голову в тот момент, когда он нажимал на крючок.

Пуля ушла в сторону.

Никто не понял, как это случилось. Только Мёрдок, почувствовавший вмешательство вампирши.

«Вот же дрянь!» – бросила она ему. И быстрым шагом пошла прочь, подальше от ненавистной ей толпы и «друга».

Они встретились у трактира, когда солнце окончательно село за горизонт.

Возле трактира её поджидал громадный волкособ. На лапе его виднелась кровь. Пёс выглядел виноватым. Стоило вампирше подойти поближе, оборотень припал к её ногам, моля прощение.

«Шери, прости!» – прочитала она мысль.

«Сейчас прощу!».

Она подняла какую-то сучкастую палку и, всласть, от души, отоварила мерзкого волкопса по морде и по ногам. За дело! Она чуть не погибла из-за него.

Впервые за долгое время он молчал, и не огрызался, отчего злость Шери очень быстро выдохлась.

Впрочем, ненадолго.

- Ты сделал, о чем я просил тебя?

Ван Ичи шевельнул хвостом.

- Где?

«В борделе!».

Она даже не удивилась. Зачем задавать лишние вопросы, если покупки сделаны, а Мердок уже хороший мальчик.

«Шери!»

- Что?

Она остановилась возле волкопса, на которого уже подозрительно косились прохожие. Мёрдок, как можно кратко, объяснил ей, что нужно сделать, и кто такой Майский. Блад кивала головой, удивляясь все больше находчивости оборотня. В этот раз он сделал всё правильно.

- Миледи?

Перед ней вырос владелец трактира — с седыми волосами и расхристанной жилетке. Гедиминъ, подсказал ей полукровка. Сам он предварительно скрылся в подворотне. Горожане не жаловали таких огромных псов и периодически истребляли.

- Вы знаете Мёрдока?

- Да. Немного.

- Он куда-то исчез, а я впопыхах не сказал ему спасибо. Хочу, чтобы вы передали ему подарок. Он очень мне помог. Тут деньги, пиво и немного серебра. Спасибо вам!

Он передал ей внушительный мешок. С него исходил невыносимый запах запечённого мяса.

«Только тронь рульку! Я тебя убью за неё!» – моргнули зрачки из темноты.

Она ничего не сказала.

Дебашери добралась до борделя без приключений. Майский был ещё там. Юный недоросль показался ей приятным и смышлёным мальчиком, и с серьёзным видом выслушал наставления вампирши. В конце она добавила, что главный ответ стоит поискать в трактире с недвусмысленным названием «Кровь Джона». Она с огромным удовольствием забрала у девок свои покупки, рассчитавшись с ними серебром, и с хорошим настроением направилась к роще на холме к дозорному столбу, где среди берез её поджидал хвостатый. Волкособ мирно дремал. Он не знал, что Шери — злопамятная сучка — придумала коварный план наказать его по-настоящему.

Дебашери с сомнением смотрела на скрипучую и опасную вышку. Лестница на неё, считай, прогнила. Но она решила рискнуть.

«Что ты делаешь, женщина?».

Она отмахнулась от надоедливого пса, и вместе с пожитками покарабкалась на самую вершину. Как в старые добрые времена, когда ей было четырнадцать. Она подумала, что поздний ужин под луной — это лучшая награда для одинокой и несчастной женщины.

«Шери! Шерии!» – метался под вышкой оборотень. Он то не мог забраться к ней, и она прекрасно об этом знала.

Она расстелила платок на деревянный помост, уселась поудобнее на корточки, и принялась потрошить узелок от Гедимина. Внутри она обнаружила рульку. Она одуряюще пахла. Не забыл трактирщик и про пиво.

«Не делай этого, Дебашери! Это моя рулька. Моя».

В ответ Шери рассмеялась, и запустила зубы в розовую мякоть свинины. Вечер переставал быть томным.

А внизу метался в бессильной злобе злобный волкособ, изрыгая мысленно проклятия в адрес вампирши.

Глава 4. Один странный бал

Глава 4. Один странный бал

1.

Она привычно выбила крышку гроба рукамии со свистом рванулась прочь из соснового убежища на долгожданную свободу. Вопреки всему, она оказалась не на сеновале, и не в лесу под телегой. В нос ударило тепло жилого помещения и вонь от кухни, откуда приятно тянуло ржаной похлёбкой.

В коем веке Мердок умудрился остановиться на постоялом дворе. ДА еще гроб затащил вовнутрь.

Шери расправила плечи. Ей определённо начинал нравится вечер. А ведь еще даже не полночь. Вот только куда подевался ван Ичи?

«Это тебя не должно волновать!!» — обычно говорил он. Но здесь его не было. Иначе она его сразу почуяла бы. Зато тут присутствовали другие мужчины. Они играли в карты на первом этаже, пьяные, ругались и чокались. Наверняка кирасиры или алебардисты, а может и сразу драгун-егеря.

Шери страсть как захотелось принять горячую ванну. А потом ощутить на своём теле горячие поцелуи одного из плечистых егерей. Или гренадёр — неважно. Или гренадёров? Она и сама не знала, как правильно произносить это определение красивых мужчин в военной форме.

Она засмотрелась в окно, за которым виднелась серебристым ручейком речка-вонючка.

На какое-то мгновение пейзаж дрогнул маревом. Шери тяжело вздохнула — и прошлое накрыло её с головой.

Она стояла на берегу реки. Широкой и полноводной. Над ней низко стелился багровый диск месяца. Казалось, что краешек его заходил в воду, парную и тёплое.

На ней белоснежное платье невесты, украденное в богатом квартале Пражска. Под платьем ничего нет. Ни панталон, ни другого нательного белья. Но она не стеснялась.

Мужские пальцы сзади проворно расшнуровали корсет. Мужчина волновался. Она чувствовала его дыхание на ключище, на шее, ощущала, как кровь насыщается железом. Сладкая, кипящая похотью и любовью кровь.

- Любимая.

Мужчина поцеловал её в ключицу.

Неприметная дрожь прокатилась по её почти мертвому телу. Она стащила с себя платье, обнажая изгибы своего тела перед НИМ. Он заслужил это. Пусть смотрит!

Шери знала, что мужчина сзади не сводит с нее глаз. Завороженный, он пожирал её подобно огню, что жадно вгрызается в сухую березу.

Пусть смотрит!

Он заслужил!

Она медленно идёт к реке, переставляя ноги. Не доходя до воды она замерла, почесав лодыжку, вроде невзначай, но нет — она всё подстроила.

Смотри, «любимый!».

Забавно, что Шери никогда не произносила это вслух. Только в мыслях. Пустое, ненужное слово. Вот только мужчина позади верил в него. В его сакральный смысл. Верил и чаасто говорил, ожидая и от нее подобной реакции.

Горячая вода облизала лодыжки. Она шагнула дальше, вначале по колени, затем коснулась грудями воды. И охнула от блаженства. Грромадная сила наполняла неживое тело неконтролируемой яростной энергией. Вода ласкала кожу, а присутствие мужчины усиливала её и без того сильные эмоции.

Как раньше, когда ей было 16 лет!

Мужчина шагнул вслед за ней. Она забилась в экстазе, когда он развернул к себе и впился в неё губами, сильно прижимая к груди.

Грохот по двери прервал её мысли. Морок исчез, Шери вздрогнула, возвращаясь в своё привычное состояние после пробуждения — полуапатию.

В дверь снова постучали.

- Дебашери Блад? Я знаю, что вы там. Откройте!

Вампирша хмыкнула. Эка невидаль! Интересно, Откуда он знает ее имя? Мердок сказал. Этот болтун часто открывает свой поганый рот.

- Зачем? Я вас не знаю. — ответила она довольно дерзко.

- Зато я знаю. Капитан Ичевский мне все о вас рассказал. Только вы в состоянии помочь мне. Мое имя Александр.

«Ну пёс!» — буркнула про себя Шери.

- Вообще-то невежливо не открывать дверь человеку, который вам оплатил проживание.

- Надо же! Как любопытно! Дверь открыта! — закончила представление Деби, торопливо осматривая себя в отражении оконного стекла. Не хватало, чтобы ночной гость застал её с грязным лицом.

Дверь распахнулась, и на пороге появился человек, который назвался Александром.

Шери сразу поняла, что устоять перед этим молодым, еще безусым парнем, она не в состоянии. Это был ее типаж мужчины. Правильные черты лицо, острый подбородок, короткие волосы, зачесанные набок, широкоплечий — юноша вызвал у нее нечто подобное на «ах!». И что хуже всего, он держался как и подобает мужчине — решительно и уверенно.

- Значит, вот кого я должна благодарить за проживание в этом замечательном месте. — сказала она как можно радушнее. Но Александр понял сарказм.

- У меня к вам свой интерес. Потому и пришёл в этот поздний час.

Юноша захлопнул дверь за собой. Шери шагнула к нему навстречу, глядя на большие глаза молодого мужчины.

- Капитан Ичевский! Это он вам рассказал обо мне?.

- Не думаю, что я должен говорить вам это!

- Я не болтун.

- Верю. Только ваш капитан Ичевский самый что ни есть форменный болтун. Я знаю, что он сказал обо мне. Наверняка он посоветовал меня трахнуть, как самую грязную шлюху.

- Не совсем, но очень похоже. А вообще-то он о вас хорошо отзывался. Как об очень способной шлюхе!

-Что вы еще обо мне знаете?

Юноша скосил взгляд на открытый гроб.

«Он знает». — подумала она.

- Этого достаточно, чтобы я обратился к вам за помощью. Вы идеально подходите для моей смелой идеи.

- Я польщена. Вот только я поранить могу. — сказала в лицо Шери. — У вас есть выпить? Входите к даме без приглашения, да еще и без выпивки… это, знаете, ни к селу ни к городу. А вообще, ничего не хочу слышать, пока не приму горячую ванну. У вас есть ванна?

- Есть.

Шери провела рукой по груди молодого Александра, который ей нравился всё больше. Было в нём что-то загадочное. Это заводило вампиршу. Если бы не женские ужимки, она бы уже набросилась на жертву, проверить на вкус его губы, сочные, сладкие. Поцеловать, прокусить, облизать языком кровь — ох, одна мысль ввергала её в невыносимые муки. И всё же нужно себя держать в руках.

- Тогда распорядитесь служанке набрать воды, и тогда, возможно, я займусь вами и вашей проблемой. А теперь идите, у нас мало времени. И только посмейте меня обмануть!

2.

Шери разделась полностью.

Она часто ходила голышом, будучи одна. Вампирша искренне верила, что тело должно дышать, даже если это тело нежити. Ей нравилось смотреть на себя в отражении зеркал, рассматривать безупречную грудь, крепкие ягодицы, узкую талию. Недаром мужчины теряли рассудок при виде столь шикарной женщины. Только Мёрдок в грош не ставил её красоту. Хуже, он открыто насмехался над ней.

Шум на первом этаже в столовой, где играли в карты, усилился. Джин и медовуха раззадорили игроков, притупили прежнюю манерность. Кажется, всё в итоге закончится выстрелами и мордобоем — неизбежные спутники любой мужской компании, где есть карты, пистоли и сливовица. Наверняка несколько часов назад за одним столом сидел и Мёрдок ван Ичи. Уж кто, а он никогда не пропускал возможности выпить за чужой счёт.

Шери вышла в коридор, спустилась по лестнице и бесшумно дошла до покоев Александра. Она опознала его по одуряющему запаху его кожи. Она не стала стучать, толкнула дверь и вошла, будто она здесь хозяйка.

Но Александр спутал всё ее планы.

Он пригвоздил её к стене с голым торсом и жгуче поцеловал. Сильно, страстно, безудержно. Всё, что она любила в мужчинах, сконцентрировалось в одном молодом юноше с кипучей энергией.

Неудивительно, что Шери обезумела. И вместе с ней Александр, который сам подписал себе суровый приговор, нарушив маленькие негласные правила.

Нельзя дразнить возбужденную женщину.

Они проделали это на столе, затем переместились на кровать, где Шери чётко дала понять, что пощады не будет. Она влепила ему пощёчину. Растерзала спину, прокусила губу. Сладковатая кровь на языке вызывала у нее новые волны возбуждения. Она стонала, шептала на ухо грязные словечки, пошлые, вульгарные, — и Александр желал её еще больше, пока в один прекрасный момент всё не закончилось.

Шери не стала отдыхать на кровати, а сразу же направилась к ванной, наполненной до середины горячей водой. Александр же неприлично вытянулся на спальном месте, подложив руку под голову и задумчиво глядя на потолок. А вампирша наконец смогла насладиться горячей ванной.

Она добавила туда морскую соль, розмарин и лавандовое масло. Служанка знала толк в наслаждении, и за это Дебашери была ей тысячу раз благодарна, как женщина. До чего же хорошо погрузиться в мыльную воду, и смыть с себя неприятные запахи! Она уже и забыла о такой роскоши!

- Милый! — наиганно промурчала Блад. — Принеси мне выпить!

Александр сразу же вскочил на ноги. Он достал из комода вино и два фужера.

- Держи.

Они чокнулись. Шери отпила глоток терпкого сухого вина, что стоило неприлично много денег, и спросила:

- А теперь я хочу узнать, зачем я тебе понадобилась? Скоро полночь. Сам понимаешь, что дамам в это время на улицы лучше не выходить.

Александр залпом выпил бокал вина. Он взял стул и поставил его рядом с ванной.

- Понимаешь, у меня проблема личного характера. Я ищу свою жену. Она пропала два месяца назад. Вышла из дома в полдень — и исчезла. Немало я потратил времени и денег, чтобы её разыскать. Следы привели ее сюда, в этот город. И похоже, она должна появиться на балу, который дают в эту ночь знатные господа. Вот только она не будет там гостьей.

- В каком смысле? Это же бал.

Юноша налил себе еще вина. Он помолчал, с упоеним рассматривая, как вампирша трёт свои груди, и продолжил:

- Она стала «тёмной жрицей». Слышала легенду о Чёрнокнижнике, который раз в сто лет покидал своё убежище, чтобы нести людям смерть и ужас? Напрасно его пытались запретить, а ораторов казнить на площади. Всё равно находились шептуны, что смущали людей предсказаниями о «тёмных» началах и о мессии, очищающий мир от ненужной скверны. И моя жена поверила в это. Она сбегала из дома и посещала разрушенные алтари «Черного» мага, резала вены, принося ему кровь в качестве жертвы, пропадала по ночам. Меня часто не было дома, вот Тереза и вляпалась в это дерьмо. Дебашери? Ты слышишь меня?

Шери взрогнула. Кажется, она впала в ступор. И всё из-за упоминания Черного колдуна. Он смеялся над ними, и смеялся с каждым разом всё громче и оглушительнее. Куда бы она с Мердоком не пошла, Чернокнижник преследовал их. И цифры на запястье никуда не делись. Они видела их даже в воде — жуткое клеймо-напоминание, что за любое зло нужно заплатить свою цену. Александр упомянул жуткую легенду, а она воочию видела колдуна во плоти и крови. И он хотел снять с нее кожу, а с черепа сделать кувшин для оливкового масла. Невозможно забыть вонь затхлого подземелья и дерьма, как и плети на своей нежной коже. Этот мерзкий старикашка проклял их, вынуждая её страдать снова и снова, каждый долбанный день.

- Дебашери? С тобой всё нормально? Дебашери?

- А? — отозвалась она, шевельнув ногой. — Не обращай внимание. Говори, что там с Терезой?

- Да, она пропала. Я нашел человека, который сообщил мне, что Тереза может принимать участие на сегодняшнем балу. На нём будут сектанты и их покровители из богатых семей. Мне кажется, они убьют её, жену мою. Или она с собой покончит. Я пока не знаю. Всего лишь предположение.

- Сколько у нас есть времени?

- Несколько часов.

- Хм.

Шери задумалась над превратностями судьбы. Проклятье волей случая отправляло их в самое гнездо приспешников культа Чернокнижкина. Меньше всего она горела желанием ехать с Александром на поиски его жены. Хотя потрахаться можно и на балу.

- Мне нужно красивое платье и белила. Я должна выглядеть богато и роскошно.

- Я всё приготовил.

- Хорошо. Покажи свою спину. Хочу посмотреть, что с ней сделала.

Юноша безропотно подчинился. Он стал перед ней спиной, и замер.

Шери с интересом рассматривала предмет своего желания. На мужской спине атлета зияли глубокие кровавые бороздки и царапины. Неожиданно даже для себя Дебашери потянулась к багровым полосам и приникла к ней языком, чего никогда до этого не делала. Александр дёрнулся, но она крепко придержала его за задницу. Огромная волна возбуждения накрыла её с новой силой, стоило вампирше ощущить на языке приторный вкус железа.

У нее давно не было такого состояния. Только один мужчина мог пробудить в ней похожее состояние.

- Ох! — вздохнула она.

- Александр! Прежде чем мы уедем, я хочу, чтобы ты меня взял еще раз.

Юноша повернулся к ней лицом.

- Да, моя королева!

3.

Они ехали в карете по шумной мостовой. Дебашери Блад с легкостью влезла в подаренное платье и модные сапожки, накрасила губы хорошей помадой, а теперь куталась в полушубок из снежной лисы. Такую носили аристократки из богатых и знатных родов. Да уж, Александр не поскупился на подарки. И всё ради жены. Вот только во всё этом великолепии витало множество вопросов.

Она смотрела в окно и рассуждала о деле молодого и красивого юноши, что сидел рядом. Во всём этом она видела множество белых пятен, которые не вязались с рассказом мужчины. Он так и не сказал, почему именно она понадобилась для дела. Попасть на подобное веселье проще простого, если есть деньги и хороший костюм, а у его спутника было и то и другое. Он мог найти другую девушку из благородных, а не использовать для своих целей случайную незнакомку. До сегодняшнего дня он и знать не знал Дебашери. Получалось, ему понадобилась она из-за своих вампирских способностей. По его лицу читалось, что прекрасно знал, что Шери не человек. Приятель не задавал лишних вопросов, принял всё, как есть, что означало одно — он не так уж прост. Мёрдок, каким бы ни был дураком, не будет первому встречному болтать о своей подружке из гроба. Значит, Александр об этом узнал самостоятельно. Хм, интересно, в какую игру он втянул её? И куда, разрази его гром, подевался перевертыш.

Карету тряхнуло, и мысль тут же улетучилась. Полнолуние розовым диском глянуло прямо из окна. Шери откинулась из окна, прикрыла веки, пытаясь расслабиться. Но ей помешал… поцелуй. Страстный и одновременно нежный.

Она поддалась этому, как бабочка, что летит к своей гибели на свечу.

«Целуй меня снова и снова. Возьми меня, и поцелуй каждую клеточку моего тела. Я живая, и сгораю от желания».

Так любил делать только один человек. Прочертить невидимую линию по её ногам, прикасаясь поцелуями к коже. Вцепиться в мочку уха. Целовать кончики пальцев. Ласкать языком её живот. Кажется, рядом с ней сидел не Александр, а призрак из прошлого, пообещавший однажды убить её собственными руками. Мужчина её мечты, и между тем, самый настоящий монстр в человеческом обличии.

- Спасибо тебе! — услышала она.

Она открыла глаза.

- Ты мне помогаешь. Я это очень ценю.

«Знал бы ты, какой ценой! Проклятый колдун хочет, чтобы я страдала!».

- Я отрабатываю твои деньги, вот и всё, милый незнакомец. Ну кроме удовольствия. Мне это нравится без всяких дел.

Шери положила руку на живот Александра, спустилась ниже и с силой сжала мошонку через плотную ткань узких штанов.Юноша ахнул от такой дерзости и бесцеремонности.

- Поцелуй меня ещё раз. Я требую.

Он повиновался без долгих препятствий. В этот раз он обошёлся с ней куда грубее, чем раньше. Но до полного безобразия дело не дошло. Карета остановилась, и кучер громовым голосом бахнул:

- Приехали.

Александр, как джентльмен, вышел первым и подал руку. Всучив кучеру серебряный, он попробовал взять руку Дебашери, но та ловко увернулась от такого недальновидного шага.

- Позвольте, милсдарь, но не нужно делать вид, что мы пара. Аристократия эти вещи очень тонко чувствует.

- Понял. Я лишь хотел убедиться, что всё под контролем.

- И каков будет план? Ты мне так ничего и не сказал.

- Меня внутрь не пустят. Ты пойдёшь одна. Ровно через час ты откроешь мне запертую дверь во флигеле, и впустишь меня во дворец. А дальше по ситуации. Времени у нас мало, до трёх ночи, поэтому нужно найти Терезу раньше.

- А как я попаду. Ты говорил, что вход для знати?

- Это не простой бал. Тематический. А ты идеально подходишь для него?

- И какая тема?

- Бал посвящён вампирам. Туда пустят, если ты похожа на вампиршу. А ты идеально подходишь!

Шери замерла в ступоре. Это стало для неё сюрпризом и ударом под дых. Она и так считала, что её нагло пользуют, но не до такой степени наглости. Подумать только — завалиться на маскарад, будучи истинной вампиршей, а не ряженой. Это безумие! Не стоило оно того.

- Александр! Почему ты сразу не сказал мне?

Юноша стал перед ней и взял её за руку. На лице выступил румянец от волнения. Он явно нервничал. Видимо, боялся за конечный результат.

- Прости, я боялся, что ты откажешься. Иначе ты бы ни за что не поехала. Это вопрос жизни и смерти. Моя жена умрёт, ты это понимаешь?

«И при этом изменяешь ей с первой встречной!» — подумала мрачно Блад, уставившись на мостовую. У нее окончательно испортилось настроение.

Как она об этом не подумала?

У него есть жена, и она с ним несколько раз сделали это, и планировали еще.

- Я уже сомневаюсь в этом. Нужно ли?

- Да, я понимаю, о чём ты думаешь! Но у нас никогда не было всё гладко в отношениях. Всё сложно, и тем не менее, я хочу спасти крошку. Понимаешь меня? Это важно!

«Ложь!» — подумала мрачно Шери.

- Ладно! Расскажи, как тогда попасть во дворец. Думаю, я быстро найду твою девушку, т. е. жену.

Лицо Александра посветлело.

- Замечательно! — сказал он. — Нас специально высадили здесь, на глухой улочке. Слуги бдят главные ворота. Но вход есть еще один. В заборе есть пролом. Дальше по дорожке пройдетесь вдоль старой липовой аллеи и через часовню выйдете к особняку. Никто не будет против, если вы пройдёте не парадным, а чёрным ходом. Пароль узнаете от камердинера. Я проводил разведку с вашим другом сегодня, и мы много что разузнали. Главное, играйте роль самой себя.

- Ага. — буркнула Дебашери.

То что предлагал Александр, походило на полноценную и спланированную диверсию. Если их поймают. Насчёт него она не переживала, а вот что будет с ней, если их поймают?

А с Мёрдоком? Их нельзя разлучать больше чем на 10 верст. Иначе гарантированная смерть, если колдун не врал. А проверять своей жизнью она не очень то и хотела.

- Если что-то пойдёт не так, я тебе этого не прощу.

Она не стала дожидаться ответа, и пошла по переулку до самого конца. Пролом едва был заметен в темноте, но острое зрение вампирши не подвела. Протиснувшись в него, она оказалась на большой загородной территории, вдалеке которой красовался огромный дворец. Сложенный из коричневого кирпича, в готическом стиле, с высокими шпилями и башенками, особняк походил на игрушечный с этого расстояния. До него требовалось еще и дойти.

Подлец не предупредил, что дорожка раскисла и требовалось ступать тщательно, иначе она рисковала измазать в грязи свои сапожки со вставками из крокодильей кожи. Напрасно Шери старалась. Почва подвела, и она увязла в грязи чуть не по щиколотку. Шери взвыла от такого невезения. Выбравшись, она битый час потратила, чтобы привести в порядок обувку, после чего продолжила свой путь по траве, глине и прелым листьям. Только выйдя на дорожку с липами вдоль неё, она почувствовала себя куда увереннее.

В дворце тем временем вовсю шла пирушка. Отзвуки её долетали до ушей. Пел свои похабные песенки бард. Лютнист насиловал свой инструмент на пару с дудористом. Иногда доносилось звучание органной музыки. Повсюду доносились смешки и дребезжание посуды. Ха, до чего же знакомы эти светские приёмы. Поначалу все прилично, а ближе к ночи начинается разврат и анархия. Она вспомнила свою бурную молодость и тут же затолкала воспоминания куда поглубже. Блад не любила вспоминать это.

Она больше не нервничала. В конце концов, всё под контролем. Главное, попасть внутрь. Хотя нет. Главное, открыть флигель. Вот только который, Александр не сказал. Ну, сам найдёт, который. Тут их всего два.

Она шагнула из мрака на освещенный участок. Полнолуниие выглянуло из-за облаков, на время показав свою розовую сущность. Это придало Дебашери уверенность. Чего она так распережевалась? Она красиво и со вкусом одета, роскошно выглядит. Внутри её ждёт игристое вино и похотливые мужчины. Всё как в старые добрые времена, если бы не нюансы.

Шери не сразу определила, где вход для черни. Но ей помогли.

Молоденькй поваренок замер как каменное изваяние на улице прямо с огромной грязной кастрюлей.

- Миледи, не идите туда. Вам туда! — ткнул пальцем в дальнюю арку.

- Моё почтение! — проворковала она, картинно поправив накидку из лисы. И свернула в нужном направлении.

Юнец не обманул.

Сразу за аркой она увидела двух аристократов, что выясняли между собой отношения. Они были пьяны, и каждый держал в руке по трости. Заприметив Шери, они на время отвлеклись от споров, и нагло одарили девушку блудливыми взглядами.

- Ого, какая! — икнул самый смелый из них. Она прошла мимо них с самым пренебрегающим взглядом, отчего знать слегка выпала в осадок. Она умела осаживать похотливых самцов одним взглядом.

Дебашери поднялась по приземистой лестнице из гранита, потянула на себя скрипучую дверь. Запахло молоком и перепелиным мясом. А еще перебродившим вином. Она сглотнула слюну от невыносимого запаха. Кто сказал, что вампиры не могут радоваться еде? Наглая ложь!

Александр не соврал. НА входе ее встретили. Но она едва не потеряла рассудок. Перед ней выросла фигура в костюме Инквизитора. В фирменном плаще с высоким воротом, капюшоном, перевязью с коротким мечом, ботфортами и характерной прической. Сущий дьявол!

Она ненавидела Инквизиторов. И очень боялась их. Особенно одного из них.

- Миледи! Добро пожаловать на костюмированную вечеринку, посвященной Вампирам и не только. Прошу предоставить вам именное приглашения, или назвать пароль. — учтиво поклонился ложный инквизитор.

Дебашери вздохнула, приходя в порядок. У нее едва не забилось в экстазе сердце.

- К сожалению, приглашение оставила дома. — сказала она. А лезть в мозги к обычным смертным она не умела. Другое дело, оборотень. Полукровку всегда проще прочитать, а с людьми можно обращаться иначе. Например, приказать им.

- Прапусти м-меня! — приказала она видоизмененным грудным голосом. Этому трюку её когда-то научил Алистар, еще в молодости, когда она, неопытная, только постигала азы вампирской жизни. Сейчас Алистар стал для нее злейшим врагом. Благодаря ему она попала в западню Черного колдуна, и теперь вынуждена терпеть лишения. Тем не менее она его должна поблагодарить за науку.

Сработало.

Камердинер хлопнул глазами, слегка побледнел.

- Слушаюсь!

Он в невидимый громкоговоритель назвал имя, и на его зов пришло двое. Они вышли словно из ниоткуда — рослые, сильные мужчины коротко бритые. И с жуткими татуировками на кисти руки — перечеркнутым треугольником.

«Проклятье!» — подумала мрачно Шери.

Это были самые настоящие охотники за нечистью. И вампирами в том числе. Что они делали здесь?

Во что ее втянул Александр?

4.

Она угодила в самую настоящую западню. Этот сукин сын ни словом не обмолвился про охотников. Возможно, он не знал о них. Хотя она подозревала обратное. Согласись она поехать сюда, на бал, будучи в одном помещении со своими преследователям. Нет!! Правда, мужчины не проявили к ней ни малейшего интереса. Они просто проводили миледи до огромных дубовых ворот, после чего третий привратник из Ордена услужливо распахнул массивные ворота, склонив голову.

Как мило!

Не каждый день ей прислуживает убийца вампиров!

Зал выглядел роскошно. Медные канделябры со свечами бросали тени на стены. Лепнины и колонны в имперском стиле придавало просторной зале величие и богатство. Ковры на стенах из Андалузии и шкуры медведей на полах из сурового Данцига, где они водились в большом количестве — хозяин владений обожал охоту и ткачество пустынных мастеров. А еще он был поклонником множества статуй в виде богов, что украшали небольшие постаменты в углах невероятно огромного помещения.

И всё это пространство занимали люди.

Бал-маскарад был в самом разгаре.

Она не ошиблась с органом. Дьявольский инструмент божественно мелодично издавал до ужаса знакомую мелодию. Пары, занимавшие центр круга в центре огромного прямоугольника, над которым висела прозрачная сфера, кружились в едином порыве , как единый организм. Они вальсировали и выглядели очень красиво. Будто бабочки в летний период. Шери не умела танцевать, хотя немало побывала на подобных балах. И всегда ее завораживали танцоры, отплясывающие па. Леди в платьях и корсетах. Джентльмены в сюртуках. Мужчины и женщины. Они двигались в такт, отбрасывая тени, огромные и подвижные. От них исходила животрепещущая страсть, желание обладать и очаровывать друг друга.

Перед ней замер смазливый паж с подносом бокалов, в которых плескалась … кровь. Вино, очень похожее на человеческую кровь, а на деле — фирменный коктейль из предгорья. Там обожали пить приторно-вязкое вино, по крепости напоминающее портвейн. Паж походил на полутруп, которому перегрызли горло. Очень похоже!

- Мерси! — сказала она, подхватывая бокал.

Вино оказалось недурственным. Похоже, рецептуры переработали, или сорт винограда был иным. Но по крепости — портвейн портвейном.

Она замерла в полумраке, глядя на торжество жизни в этом богатом поместье, где сегодня ночью аристократия прожигала очередной день из своей беззаботной жизни, Как когда-то она делала сама. Еще ровно год назад Дебашери вовсю кутила в пражском предместье и в ус не дула, что однажды ей придётся заплатить высокую цену, слишком высокую даже для вампира. Блад хотелось побыть одной. Она полагала, что никто не обратит внимание на стройную девущку у колонны, рядом со статуей обнаженного бога плодородия.

Но она ошиблась.

Музыка внезапно оборвалась. Танцоры замерли. Замигала сфера над потолком вначале оранжевым свечением, затем красным. Затем из магической (похоже) сферы, вырвался луч, который описал дугу изаметался по залу беспокойным щупальцем.

- О, луч нашел вампира! — звонкий баритон отозвался в тишине. Люди в масках и костюмах захлопали, когда луч снова забродил по помещению.

- Кто вампир? Кто вампир? Кто вампир? — заорали они невпопад, и не в унисон, и, тем не менее, достаточно громко.

Луч разрезал сумрак с затаившейся у подножия постамента девушкой. Луч замер у ее ног. Шери вздрогнула от подобного фокуса.

Толпа ахнула. Все мужчины в зале смотрели в ее сторону. Каким-то образом ее изображение отразилось на огромном и выпуклом зеркале напротив, явив миру Дебашери. Она и сама засмотрелась на себя, величественную, красивую, грациозную.

И правда.

Платье шло ей. Оно могло показаться фривольным для простолюдинки, но на ней оно сидело изысканно и в то же время смело. Грудь из корсета вот-вот норовила выпрыгнуть, но чашки упруго держали стыд в узде. Оно не облегало плотно, иначе был бы виден небольшой живот, не стесняло движений, и в то же время притягивало к себе внимание. Не длинное , не короткое. Платье дополняло образ роковой женщины, что привыкла брать от жизни всё и разбивать мужские сердца на мелкие кусочки. Александр, чей подарок пришёлся ко вкусу, хорошо знал, что нужно красивой женшине, и за это она благодарила его.

- Вы так прекрасны! — отвесила ей книксен незнакомка, чье бледное лицо закрывала черная вуаль.

- Спасибо! — ответила она.

Но ее ответ потонул в свисте и барабанной дроби.

- И кто же у нас вампир, прекрасная леди?

Обладатель баритона вышел из толпы танцоров. Мужчина в ладно скроенном фраке очутился возле нее. Ему тут же поднесли бокал красного. Шери смутилась от такого внимания к своей персоне, но танцор в черном не растерялся. Он чокнулся с ней бокалами:

- Представьтесь этому бренному миру, пожалуйста.

Толпа одобрительно загудела, требуя продолжения лицедейства.

- Шери. Меня зовут Шери. — сказала тихо вампирща.

- Добро пожаловать, Шери! — прокричал франт в сюртуке и приложился к бокалу.

- Д-дабро пожадловать! — повторили девушки в масках и их кавалеры с бледными лицами и подкрашенными губами. Многие воооружились бокалами и чашками с густым портвейном. Все дружно выпили, после чего так же дружно захлопали. Шери поморгала глазами, не понимая, что происходит.

К ней подходили мужчины и хлопали по плечу. Женщины же кивком головы здоровались, приветствуя нового гостя. Вампиршу на самом деле.Они ничего не знали, а всего лишь играли в игру, согласно придворному этикету. Бал-маскарад же.

И всё же Шери такая шутка не очень понравилась. Она не любила быть в центре внимания без видимой причины. Да еще на глазах толпы. Обычно это заканчивалось не очень хорошо. Например, убийством.

Заиграла музыка. На этот раз партию перенял лютнист, которому солировал контрбас. Прежние мелодичность и загадочность сменила ритмичность. Танцоры, что кружились в вальсе, перестроились в ромб, где каждый из участников занял своё место, чтобы через несколько ударов сердца сотрясти прямоугольную сцену своими движениями. Выглядело весьма красиво. Такого Дебашери раньше не видела.

- И не увидите.

Баритон будто прочитал её мысли. Он оказался около левого плеча: дородный, импозантный мужчина с седыми бакенбардами. На лице, бледном, как и у большинства гостей, красовалась зловещая маска Безротого — вымышленного героя восточных мифов. Она не вписывалась во всеобщую картину бала, хотя и выделяла мужчину из толпы. Слишком уж он выглядел зловещим.

- Простите, что вы сказали? — ответила Шери незнакомцу.

- Балетмейстер ставил это представление. Удивительный человек. Приехал по моей просьбе. Это выступление — своеобразная репетиция. Он решил проверить, как публика воспримет его творение. Как видите, восприняла тепло.

- Это необычно. Согласна с вами.

- Так откуда столь прелестная леди прибыла в наш не очень большой город? Мы каждого гостя знаем в лицо. Вас я вижу впервые, дорогая Шери. Красивое имечко? Не так ли?

- Я в бегах! — неожиданно для себя сказала правду вампирша, пригубив терпкое вино. — Мой спутник шляется не пойми где, а я пропадаю на светском рауте с вами и толпой праздных зевак.

- Выражаясь вашим языком, здесь все в бегах! — многозначительно цокнул языком господин баритон. — понимаете, дорогая Шери! Только здесь, в подобном месте многие из них могут побыть собой без притворства и прочего лицемерия.

- И поучаствовать в попойке, плавно переходящую в оргии. — отбрила баритона Блад.

- Не исключено. Иначе какой смысл корчить из себя святошу? Например, посмотрите на женщину в белом. На публике она матрона, а здесь — распутная путана, желанная, горячая и раскрепощенная.

- Я знаю. Так это и есть лицемерие.

- Нет. Всего лишь порок, тщательно скрываемый от общества. Аристократия весьма уязвима в подобных вопросах. Кстати, я не представился! Я Альфредо ди Стефано — управляющий всем этим, хм, движением.

- Вы поклоняетесь черному колдуну?

- Не совсем так. Я всего лишь выполняю прихоти всех этих милых людей, что пришли на маскарад. Многие хотят быть похожими на вампиров. Их эта тема заводит. О них пишут песни, книги. Их почитают. Поэтому я здесь. Скромный упправдом. И кстати, вы прибыли очень вовремя. Скоро здесь начнётся представление. Через полчаса в зале начнется игра.

- Игры меня не интересуют..

- Вот как! Жаль! — искренне удивился ди Стефано. — А как же поймать новую молодость?

- Я ищу одного человека. Девушку. Ее зовут Тереза. Можете помочь?

Вопрос повис в воздухе. Прежде разговорчивый управляющий почесал голову, и затем выдал свой вердикт.

- Не встречал. Имя редкое, я не мог её пропустить, — покачал головой Альфредо. — Тут у многих другие имена.

- В отличие от вашей охраны. Никогда не думала, что охотники на нечисть будут стоять на воротах и проверять гостей.

- Это моё распоряжение. Сугубо из безопасности. У нас есть необычные гости. Что если я вам скажу, что в зале присутствует настоящий вампир. А охотники нужны лишь для её защиты. Как и Инквизитор, что также удостоился приглашения. Забавно, не так ли? В этом и заключается ирония жизни. Вампиры, как и люди, безрассудны. Ради удовольствия они пойдут на всё, и неважно, что однажды это будет стоить жизни.

Дебашери едва сдержала эмоции. Этот человек был очень опасен. И кажется, он ей угрожал.

- Вы кажетесь нездоровыми, Шери?

- Нет. Все хорошо. Кстати, многие вынуждены совершать плохие поступки под принуждением. Или их обманули.

- Как знать, милая Шери! — проговорил жутким голосом баритон.

- Пойду возьму еще вина! — сказала она, и чуть не бегством попыталась скрыться от въедливого Ди Стефано, но направляющий не позволил ей. Он схватил её за руку, сильно и цепко, как паук.

- Подождите.

У нее похолодело внутри. Прежний страх, который она испытала в застенках Чернобога, никуда не делся. Он вновь поселился у нее в голове, вызывая жгучее желание — бежать куда подальше, лишь бы не ощущать могильный холод у себя на губах. И пепел.

- Вы в безопасности. Не бойтесь меня, Шери. Только скажите мне на ушко, как другу. Вы действительно ищите Терезу, или у вас другая цель?

- Д-да!

- Вы очень красивы! Вы произвели фурор на этом балу. Все эти мужчины хотят вас. Их лица под масками скрывают большой интерес к вашей личности. Вот только среди них может запросто оказаться убийца. Жестокий, холодный подонок без принципов и талантом убивать. А если он еще и отличный стрелок на средних дистанциях, то ему ничего не стоит пролить кровь и скрыться. Вы об этом что-нибудь знаете?

- Нет. Клянусь! Я не знала.

Альфредо поцеловал её в щёчку.

- Так узнайте! Сделайте это до игры.

И медленным шагом пошёл прочь, оставив опустошенную Шери с беспокойными мыслями.

5.

Вот и всё.

Холодный ветер врывался через открытое окно во флигеле. Она оставила его открытым. Блад выполнила поручение Александра. Дальше он сам по себе, как и она, если бы не одно но.

Альфредо ди Стефано обещал оставить её в покое, если она даст понять, где сейчас находится её недавний любовник. В противном случае вампиршу будут ждать неприятности. Какие, аристократ не назвал. Проверять Дебашери не горела желанием. А значит, нужно найти гребаного Александра.

Она в какой раз убедилась, что не умеет себе выбирать мужчин. Они или пытаются ее убить, или оказываются последними подлецами и хотят использовать её в своих гнусных целях. Даром что вампирша, а определять на «глаз» достойных она так и не научилась. Пора бы уже!

Куда он подевался?

Дебашери обходила комнату за комнатой, старательно прислушиваясь к шумам. Кое-где на дверях висели массивные замки. С другого крыла доносился гомон и возня ряженых гостей под аккомпанемент веселой и ритмичной музыки. Наконец она услышала очень тихие звуки, что раздавались из кладовой в в другом конце коридора. Она направилась сразу же туда.

Шери успела к самому началу. Мужчина и женщина натужно пыхтели, предаваясь плотским утехам. Парочка сдерживали себя, видимо, проделывая это в большой тайне даже для других гостей. Иначе не зашли бы в другое крыло, подальше от суеты и бала. Разочарованная, Блад отступила, хотя ей как страсть хотелось послушать сладкую парочку.

Любовника она учуяла не сразу. Запах его крови тонким шлейфом проник в ее чувствительный нос. Она безошибочно определила, откуда доносился он, и решительным шагом направилась туда.

На двери висел замок. Шери не сразу поняла, что он бутафорский. Стоило потянуть за него, как дверь сразу же открылась, пропуская её в полумрак пустой комнаты, где раньше, по видимости, жила прислуга. Столы, стулья, узкие кровати. Всё в пыли!

Слишком поздно вампирша поняла, что в комнате кто-то есть. Вампирша отреагировала сразу же, но ее реакция, обычно резкая и молниеносная, разбилась о магический щит. С содроганием Шери ощутила, насколько плавными стали её движения. Тьма налетела вдруг на неё, схватила рукой за горло, прижала к стене:

- Надо же. Пришла, сучка. Только пикни, и я тебе вспорю брюхо, шлюхино семя.

Александр приставил к её животу нож с серебряным наконечником. Его лицо вынырнуло из темноты балахона.

- Защиту поставил. Не думала, что ты мастер!

- Не твоё дело, вампирское отродье! А теперь ты будешь отвечать на мои вопросы. Поняла? Иначе я тебя с удовольствием убью. Мне страсть как нравится убивать кровопийцев, вроде тебя. Поэтому стой смирно, и не двигайся.

Да уж! Вся вчерашняя доброжелательность и вежливость разом слетела с него, как банный лист. Ди Стефано не ошибся насчёт него. Убийца мастерски скрывал свою настоящую личину под добродушным лицом юного безусого паренька. И самое паскудное, что она делила с ним ложе.

Шери не сопротивлялась. Она могла ускользнуть от него, вывернувшись ужом, могла напасть и выбить нож, но слишком высокой была плата. Она подумала о Мёрдоке — еще одном негодяя. И всё же лучше с ним..

- Значит, сделаем так. Меня ищут? Говори правду, шлюха!

- Да. — сказала тихо Шери.

- Что же, так даже лучше. В общем, сделаем так. Ты найдёшь мне вампира в этом большом красивом зале, а сама скажешь ди Стефано, что я нахожусь здесь. Все просто. Справишься, и твой друг, возможно, уцелеет. Он сейчас сидит на цепи, ждёт, когда сфера огня взорвётся и огонь очистит его грехи. Только ты спасёшь его. Найди свою подружку, и я скажу, где искать этого пёсика. Поверь, он очень страдал.

Голос Александра вновь стал вкрадчивым, как и раньше. К нему вернулось прежнее самообладание и хладнокровие. Такая мгновенная трансформация не прошла незамеченной для Блад. Похоже, он куда хуже, чем она думала.

- Я знаю, о чём ты думаешь, дорогуша. И поверь, так оно и есть. Вот только тебе не понять, что чувствует человек, когда теряет всё. Как он живёт, мысленно день за днём прокручивая в голове события минувших дней. А почему? Ты нелюдь, мертвечина, монстр, которому не ведомы сострадания. Я бы с удовольствием взялся за тебя, но сейчас занят. Поэтому ступай, крошка, и сделай в точности, как я скажу. И тогда я выдам тебе один ключик от подвала.

Он грубо толкнул её в коридор.

- И не оборачивайся. Резкое движение — и я выстрелю в тебя серебряной пулей. И поверь, я не промахнусь.

Глава 5. Игра для убийцы

Глава 5. Игра для убийцы

1.

В большом просторном зале готовились к игре. Блад пришла за пять минут до начала, и застала все приготовления. Слуги, одетые Инквизиторами, вносили столы с яствами позади очерченного свечами прямоугольника. Чуть дальше на небольшом пятачке, застланном шкурами редких животным, возлежали полуголые девы с распущенными волосами и похотливыми взглядами. Они ждали своих кавалеров. Иногда мелкали среди людей загорелые бои, которые обслуживали дам и всячески им угождали. Один из них принёс Шери бокал густого вина, мазнув по фигуре гнусным взглядом. Горели свечи, дымились в специальных пиалах курительные смеси и ароматические палочки. Зрители и гости активно переешёптывались, обсуждая сплетни и других гостей. Почти все носили маски или яркий макияж, отчего лица казались кукольными и ненастоящими.

Вампиры с накладными зубами.

Жертвы с кровавыми тряпками на шее.

Святые угодники в рясах и крестами из серебра. Конечно, настоящими.

И где-то среди них притаился совершенно настоящий вампир, которого она должна было найти и опознать. Задача несложная, но вот только до сих пор он себя не опознал и хранил молчание. По голосу Дебашери с легкостью услышала бы соплеменника. Задачу усложняли маски. Сложно понять, кто есть кто, когда в зале под сотню человек.

Альфредо Ди Стефано поджидал её у портала на выходе из зала. Он не таясь, подбоченясь, зашагал к ней, и взял её под руку.

- Почему такая красивая женщина одна?

- Мой кавалер оказался негодяем.

- Я предупреждал. Где он?

- Наверху.

-Хорошо. — шепнул он. Жестами он позвал к себе одного из привратников и отдал нужные указания. Тот хмыкнул, ударил кулаком себя в грудь, свернкнув на миг угрожающей татуировкой с треугольником, и ушел выполнять приказания. Дебашери слышала всё от начала до конца.

- Что он вам сказал? Неужели то, что я думаю?

- А о чём вы думаете?

- Неважно. Вы справились с поручением. Я это очень ценю, и не только я. Все эти гости хотят весело провести время, несмотря на то, что большая часть из присутствующих куда больше звери, чем вампирское отродье.

- Почему вы так считаете?

- А разве нет? Многие из них распоряжаются судьбами людей по своему усмотрению. Власть и деньги развращают, опьяняют почище человеческой крови для упыря. Вампир довольствуется малым, а человек по своей натуре жаден и жесток.

Шери промолчала.

Альфредо довел её до узкого столика, где лежала стопка чёрных масок.

- Предлагаю сыграть в игру. Вам понравится. Я знаю, что вы азартны, милая Дебашери. Настолько, насколько и очаровательны в этот вечер. У вас есть шарм и женственность, признаю. Не бойтесь, это всего лишь игра.

- Я не люблю игры.

- Я тоже. А людям нравится. Не каждый день выпадает шанс найти вампира среди присутвующих.

Каменное и мрачное лицо управляющего шевельнулось от натянутой улыбки. Ди Стефано наслаждался своей властью и положением и прямо упивался её страданиями. Дебашери побледнела еще больше. Ей одной в этом помещении не требовался макияж и бутафория. Она провела языком по подросшим клыкам. Рот наполнился слюной. Она поспешно отпила из бокала вино.

- Всегда женщин принуждаете без их согласия?

- Нет. Я холоден к женщинам, но это не одно и тоже. Поймите меня правильно. Когда ты несёшь ответственность за жизни всех гостей, вынужден всё держать под контролем. Особенно, когда в зале присутствует вы и ещё убийца.

Она с колебанием взяла в руки чёрную маску.

- Добро пожаловать в игру, миледи! Я всегда буду рядом. — сказал Альфредо и положил руку ей на талию. — Позвольте мне вас сопроводить. Я нашёл лучшего ведущего для этой игры.

Дебашери глубоко вздохнула и поднесла маску к лицу.

Маска была не простой. В ней чувствовалось магическое вмешательство. Стоило коже соприкоснуться с гладкой и черной поверхностью, как её обдало теплом. Хм, интересно. Иногда казалось, что маска шевелилась.

Тем временем участники выходили на прямоугольник, очерченный свечами. Магический шар клубился серостью, создавая атмосферу напряженности. По полу ползли тени, изворачиваясь и разбиваясь о людей. Потрясающе!

Ведущий игры нашёлся быстро. Он был одет, как щеголь с Пражска. Фрак, тончайшая рубашка, заляпанная ненастоящей кровью, узкие брюки иностранного кроя. Красивое лицо было гладко выбрито. Франт вышел в центр игровой площадки и громко заговорил:

- Доброй ночи, гости! Меня называют Грандмастер. Я рад, что мне выпала честь провести игру в эту тёмную и жуткую ночь. Среди нас бродят вампиры, которые убивают невинных граждан. Предлагаю вам окунуться в эту славную игру и найти вампира среди нас. И пусть победят живые, а не мертвые. Хой! — крикнул он.

- Хой! — рявкнула толпа в ответ. Многие держали в руках вино и тотчас отпили глоток.

- Уважаемые гости, займите ваши места! Советники, сопроводите участников к месту проведения игры.

Баритон, он же Альфредо, подхватил ее под локоть и повел на площадку. Он решил полностью проконтролировать Дебашери, будь он неладен. И это у него хорошо получалось.

- А теперь вам раздадут карточки. На ней будет написана ваша роль. Это «мирный житель», «лекарь», «вампир», «инквизитор» и «пьяный матрос». У каждого из них своё предназначение. Слушаем своих советников и запоминаем правила.

По команде к каждому участнику подходил паж с черными карточками. Шери вытащила её предпоследней из двух оставшихся.

«Лекарь!» — прочитала она.

Альфредо ди Стефано был тут как тут.

- Самое главное в игре — это наблюдательность. Люди выдают себя своими неосознанными движениями. Вампиры всегда нервничают и прячут эмоции. А Инквизитор обычно много говорит. Ему нужно найти убийц в этом мрачном месте. Слушайте, что говорят другие, и запоминайте.

- Ага! — кивнула она.

- А чем занимается «пьяный матрос»?

- Он насильник. — добавил баритон в своей жуткой маске Безротого.

- Начинаем! — подытожил грандмастер и хлопнул в ладоши. Шар заклубился чернотой и пустил в зал дым. Пространство заполнилось зловещим полумраком. Самые впечатлительные заохали, зашептались.

- Город засыпает! Участники, закройте глаза!

Шери вздрогнула, когдамаска прилипла к ее лицу, точнее, к глазам. Заряженная магией, она выполняла свою прямую функцию — не допускать жульничества. Похоже, организаторы всё продумали до мелочей.

Она попыталась расслабиться хотя бы ненадолго, отвлечься от суеты. Но громкий голос Грандмастера объявил:

- Просыпаются вампиры.

Она машинально открыла глаза. И попала в черноту. Глубокую, безжизненную, мрачную, будто из чертогов самого Чернокнижника. Случайно, не его ли это магия? Она вспомнила подвал, гремящие цепи, скулёж грешников, которых ждала погибель. И голос мерзкого колдуна.

- Дебашери!

Она пришла в себя после команды «просыпается лекарь!». В игре она и была тем самым лекарем. Шери открыла глаза, осмотрела участников. Внимательный Грандмастер жестом велел сделать свой выбор. Она указала на участника в золотом камзоле и перламутровыми пуговицами. И маска вновь вросла в лицо.

- Лекарь засыпает!

Последними проснулась Инвизиция.

2.

Она уцелела, когда Грандмастер объявил результаты. Вампиры убили только одного жителя — пожилую женщину с ярко-накрашенными губами. К ней подошли двое сильных пажей и под задорный смех унесли её к столам с яствами. Она особо не расстроилась. Вторую жертву, мужчину с перламутровыми пуговицами, она спасла. Об этом объявил ведущий. Участники единодушно похлопали, приветсвуя спасение.

Пришла пора рассмотреть участников поближе.

Дебашери придирчиво рассматривала все четырнадцать человек, оставшихся в прямоугольнике, не считая ведущего. Она искала ответ на вопрос Александра, который мог быть в это время в зале. Она сомневалась, что псы ди Стефано с татуировками на запястьях найдут среди полусотни мужчин того самого. Убийца был хитёр и скрытен и не собирался отступать.

- Самое интересное будет в следующих раундах. Вы должны вычислить вампиров среди участников. Иначе можете выбыть.

Слова Альфреда-баритона удивительным способом накладывались на её мысли. Он будто читал их, жестко и на ходу, лишая вампиршу дара речи. И вроде это происходило случайно, и всё же она нервничала. Ей не нравилось, что простой смертный лезет ей в голову.

Грандмастер объявил, что теперь каждый может высказаться, что он думает об участниках.

Советник, стоящий сбоку, сразу же зашептал в ухо, как и другие советники других участников.

- Держите себя естественно. Говорите внятно и чётко, без волнения. Достаточно показаться странным, и вас приговорит некомпетентное большинство к «смерти». И постарайтесь на втором раунде не переходить на личности. Иначе «вампиры» убьют вас как опасного свидетеля. И у вас есть шанс полечить саму себя. Вот и лечите. Вампиры любят убивать красивых женщин.

Шери послушно закивала. Седой ди Стефано был прав.

Ряженая аристократия приступила к переговорам. Очень быстро они приговорили к «смерти» одного неуверенного в себе мужчину, и его пажи его тут же сопроводили прочь. Напрасно он оправдывался и доказывал толпе, что он «не вампир». Безжалостные людишки приговорили его за пять минут. Никто не любит мямль. Шери же весьма бойко высказала одной фразой мысль, указав на женщину в дальнем конце сцены.

- Я вас покину на минутку. — проговорил тихо советник, и тихо ушёл. В арке его поджидал подручный.

Шери осталась наедине со своими мыслями. Сосредоточиться на поиске настоящего вампира у нее не получалось. Мешало присутствие баритона. Кто же тогда?

Грандмастер давал последние указания гостям и зрителям. Сновали пажи, доливая вино желающим. Дебашери отказалась. И прежде, чем началась вторая игра, случилось еще одно маленькое событие, которое перевернуло всё с ног на голову.

Альфредо направлялся к ней через шумных и пьяных гостей, что наблюдали за развитием игры. Шери засмотрелась на даму с черной вуалью. Это она её лично поприветствовала. Она стояла с левой стороны от молодого человека, одетого как вампир с накладными клыками. Молодой человек выразительно смотрел прямо на неё — чересчур долго. Это был не Александр.

- Просьба занять свои места! — скомандовал грандмастер.

Молодой псевдовампир направился в её сторону. Он не сводил с вампирши глаз, будто пытался ей что-то сказать. Он торопился и в то же время всем видом показывал свою отрешённость. Белый камзол советника преодолел половину расстояния, скрылся за постаментом со скульптурой.

- Посмотрите налево в сторону портала! — услышала она зловещий шепот, настолько тихий, что она слегка опешила. Только вампирский слухсмог услышать послание от незнакомца, который тут же потерял к ней интерес.

Шери взглянула на портал.

Но толком там всё рассмотреть ей не дал Ди Стефано. Он появился сзади ровно в тот момент, когда Грандмастер скомандовал «город засыпает!».

Она «заснула», добровольно закрыв глаза, подчиняясь давлению магической маски.

И тут вспомнила увиденное в портале.

Она видела женщину. Она была одета в то же самое платье, что и она, вызывающее и очень смелое. Иначе вампирша не обратила на это никакого внимания.

Почему на ней точно такое же платье?

- Просыпается «пьяный матрос».

Какой шанс, что на один бал придут женщины, одинаково одетые, и весьма похожие внешне. Незнакомка тоже могла похвастать хорошей фигурой. Иначе платье сидело бы на ней, как на пугало.

- Просыпается «лекарь!» — гремел голос ведущего.

Шери, очнувшись, указала на себя. И машинально прикрыла веки. Она погрузилась в раздумия. Ей кто-то пытался помочь! Псевдовампир неспроста заставил её обратить внимание на ту женщину.

Что-то должно произойти нехорошее в эту ночь! Но что?

- Просыпается город!

Давление маски спало, и она открыла глаза.

- Этой ночью вампиры убили двух человек.

Грандмастер указал на двух господинов в разных концах сцены. Те поклонились и тут же покинули зал под аплодисменты со стороны других участников, которые с завистью поглядывали на переполненные едой и напитками столы и полуголых девиц, прислуживающих гостям.

- Но это ещё не всё. Сегодня «пьяный матрос» изнасиловал участницу Дебашери Блад. Она лишилась права голоса, но таинственный лекарь вылечил её. Инквизитор, к сожалению, не угадал, кто вампир!

В зале началось волнение. Участники игры наперебой заговорили, предлагая свои версии происходящего. Парочка из них указала на Шери, что именно она убивает несчастных жителей, но на них сразу набросились более смышлёные игроки, отметив, что она может быть и лекарем. Изредка игроки отвлекались на своих советников, слушая их наставления.

Альфредо ди Стефано молчал в этот раз.

А Шери всматривалась в портал. Но женщина в таком же самом платье куда-то исчезла.

Где она?

В зале тем временем один паж случайно опрокинул поднос с вином в самой гуще гостей. Неудивительно, что тут же вспыхнула потасовка с участием пьяных гостей. Бедняге пажу разбили голову, он упал, нелепо завалившись на ноги полной женщине, что возлежала на тигриной шкуре. Она пронзительно закричала…

- Идём со мной!

Ди Стефано грубо её схватил за ладонь и тут же повёл в сторону портала, отвлекая её от увлекательного зрелища. Началась небольшая суматоха. Дебашери не видела, чем это закончилось. Альфредо увлёк её за собой.

В портале был потайной ход. Он нажал на невидимую кнопку и силком, можно сказать, впихнул её туда:

- А теперь побудьте там!

Всё это произошло очень быстро, буквально за пару мгновений. Блад оказалась в узком проходе с винтовой лестницей, что вела на самый верх здания. Было темно, но зрение позволяло видеть ей в темноте.

Шери с опаской потопала вверх, намереваясь выяснить, куда же ведёт этот потайная лестница, спрятанная от любопытных глаз. Шаг за шагом она поднималась по узкому проходу, пока не вышла к закрытой двери.

Она толкнула её. Дверь скрипнула и подалась наружу.

И тогда вампирша учуяла настоящего вампира. Кровь с железом. Убойное сочетание!.

3.

- Заходи, Шери, не стесняйся. — женский голос вампира прорезал тьму.

Вдальнем конце комнаты на стуле сидел господин, одетый во всё черное. В зале Шери его не видела. Видимо, он там так и не появился. Вот только это была вампирша, одетая в мужской костюм, который был ей чуточку великоват, и полумаску чёрного цвета.

- Мы знакомы?

- Нет. Хотя я о тебе многое слышала. Признаться, я тобой восхищена, Дебашери Блад!

- Кто ты?

Незнакомка встала со стула и направилась к ней.

- Прежде, чем я отвечу, хочу, чтобы ты осмотрелась. Ничего странного не замечаешь? Полы, стены?

Шери присмотрелась — и ахнула. Помещение находилось прямо над сценой, где сейчас происходила игра. Стены убежища, как и пол, были выполнены из чёрного прозрачного стекла. Благодаря этому треть зала хорошо просматривалась отсюда.

- Ничего себе! — воскликнула впечатленная вампирша.

- Да. Это всё сделал мастер из Темниграда. Это его изобретение. Самое интересное, что это стекло снаружи непрозрачное. Нас никто не видит. И сферу он тоже придумал. Настоящий самородок.

- Похоже.

- Вид отсюда невероятный! Никто не знает, что за ними смотрят.

- Ты Агнешка? Я помню тебя. Ты любовница Алистара.

- Уже давно нет. Алистара мало интересуют смазливые вампирши. Он мыслит куда шире, чем можно себе представить. Признаться, я удивлена, что ты меня вспомнила.

- У тебя трескучий голос. Он запоминается.

Вампирша, одетая мужчиной, громко рассмеялась.

- Дерзкая Дебашери Блад! Молодая и наивная вампирша с опилками вместо мозгов? Знаешь, почему ты здесь? Почему тебя не сцапали охотники за нечистью? Альфредо собирался с тобой покончить, но я этого не позволила. Это я попросила сохранить твою никчёмную жизнь и немножко поиграть. Мне стало любопытно взглянуть в глаза той, что спуталась однажды с Инквизитором и затем подставила его, как какого-то несмышленого юнца. Как у тебя это получилось?

- Я не хочу это вспоминать.

- Хорошо. Признаться, твоё увлечение нам помогло. Ты разбила сердце самому Честеру — самому везучему ублюдку из Ордена, который попил Алистару и другим вампирам немало крови. Никто не ждал, что этот убийца однажды исчезнет, а свою Библию с заклинаниями закопает в лесу. Теперь Инквизиция, ха-ха, нас защищает. Можешь в это поверить, а, Шери? Это все благодаря тебе. Правда, ты так и осталась дурочкой, какой всегда была. Нельзя предавать человека, что тебя любит до безумия, человека опасного и непредсказуемого. Ты могла бы сделать его счастливым, но вместо этого, ха-ха, разозлила самого Чернокнижника. Что он с тобой сделал, что ты вынуждена трахаться с оборотнем и терпеть его вонючий запах?

- Меня подставил Алистар. Это он велел мне украсть артефакт. И с оборотнем я не трахаюсь.

- Ты так легко попадаешь под чужое влияние! Ради нелепого приказа ты разрушила свою жизнь, ха-ха! Честно говоря, мне плевать, с кем ты трахаешься. Просто стало интересным посмотреть на тебя в живую, убедившись, что твоя никчёмная жизнь ничего не стоит.

Дебашери молчала. Страх, который она постоянно душила в себе, вырвался на свободу, затопив собой это маленькое стеклянное помещение, парившее над залом. Против Агнешки, мстительной интриганки, у нее не было ни единого шанса.

- Ты привела сюда убийцу, Шери. Этот мальчик ищет меня уже пять лет. Однажды я убила всю его семью. Да, это произошло случайно. И я искренне сожалею. Но я не хочу умирать. У меня есть мужчина, который во мне души не чает. И я не хочу быть в бегах и постоянно опасаться за свою жизнь, как ты! Зачем мне портить идиллию в ближайшие пятнадцать лет? К счастью, Александр притащил тебя, доверчивую глупышку. Сегодня я наконец смогу вздохнуть свободно. А теперь давай посмотрим на игру.

Агнешка не сводила с неё взгляда. Она знала, что Дебашери ничего против неё не сможет. Опыт всегда брал верх в любой схватке. А прежде с вампирами Шери не дралась.

Она подчинилась и теперь смотрела на участников игры.

Среди них она заметила девушку в том самом платье. Она походила на Дебашери своей фигурой и даже причёской. Её непросто так вырядили. Видела она и Ди Стефано, что беседовал мирно с одним из гостей — рыхлым и тучным вельможей в отвратной маске.

- Город засыпает! — приказал Грандмастер.

Участники послушно закрыли глаза. И вот тогда Шери и увидела Александра, что скрывался всё этом время в тени колонны рядом со статуей писающего мальчика. Он носил маску, и походил на остальных гостей. Опознала она по залысине на черепе, прекрасно видной с этой точки.

- Ты видишь его? Думаю да. — проговорила Агнешка своим восторженным отвратным голосом.

- Он не знает, что ты не ты. Мы нашли похожую девицу среди прислуги, нарядили её, так как предполагали, что наш мальчик захочет узнать, кто же настоящий вампир. И как видишь, все получилось.

Александр действительно приближался к псевдоШери. Он стал позади неё и приставил к пояснице нож. Все это хорошо просматривалось сверху, но никак не в зале. Зрители не обращали внимание на происходящее вокруг них. Они пили вино, играли в безобидную игру и веселились.

ПсевдоШери указала пальцем на какую-то женщину с черной вуалью. Она приговорила её к смерти. Женщина не подозревала, какая опасность ей угрожает.

- Видишь, Дебашери! Смотри и любуйся! — гремел голос Агнешки. — Наш смазливый мальчик сейчас кого-то убъёт. Убьет невинного человека. И ты — виновна в этом.

Грандмастер что-то сказал. В этот раз не очень тихо.

Александр вынул пистоль и выстрелил в женщину. Сфера вспыхнула синим огнём, разразившись треском, отреагировав на выстрел. Женщина упала. Убийца ринулся в противоположную сторону, но его уже нашли люди ди Стефано. Они ответили ему сдвоенными выстрелами из встроенных в руку мини-арбалетов — излюбленного оружия охотников. Теперь упал уже Александр.

Непонимающие зрители впали в ступор и затем бросились в разные стороны. В зале начался хаос.

Агнешка приставила к горлу Шери нож. Серебряный нож.

- Посмотрели и хватит. Идём, Шери! Я не могу тебя оставить в живых. Ты много чего видела. Давай без глупостей и смерть будет лёгкой.

- Хорошо! — сказала глухо вампирша.

Вот и всё! Похоже, они с Мёрдоком так и не выполнят обещание перед колдуном. Сто добрых дел! Обидно, что она умрёт вот так, от руки другого вампира, и следом за ней погибнет и сам оборотень.

- Спускайся по лестнице. Побежишь, я воткну нож в твою спину. Не сопротивляйся. Ты прекрасно знаешь силу в моих руках и мои способности.

- Хорошо.

Шери ступила шаг по ступеням вниз.

4.

Десять шагов она сделала вниз по винтовой лестнице. Скупая слезинка прочертила борозну по щеке, и упала на гранит на одиннадцатом шагу. Шери ждала, когда серебро вонзится в плоть, и она захлебнётся от боли в корчах.

Они почти дошли вниз, чтобы свернуть направо, судя по циркулирующему потоку воздуха. Весь дом имел потайные выходы. И вампирша Агнешка прекрасно в этом ориентировалась.

Она спала с Альфредо ди Стефано в этом доме. Пила с него кровь, бродила по закоулкам этого особняка.

Вампирши заметили чужого человека почти сразу, когда он вырос перед ними у выхода в портал. Он прятался в тени до последнего, применив простое заклинание Незаметности. Оно работало на больших расстояниях, а на пяти шагах теряло свои свойства. Тот, кто использовал заклинание, прекрасно знал об этом и поэтому встретил их во всеоружии.

- Шери, пригнись! — скомандовал чужак.

Это был тот самый таинственный незнакомец, который обратил её внимание на женщину в нарядном платье.

«Инквизитор!» — догадалась Шери, как и Агнешка.

Дебашери сразу рухнула на холодный гранит. В отличие от более нерасторопной «подружки». Агнешка вскрикнула и с силой метнула нож в противника, после чего мгновенно бросилась вверх по лестнице. Мимо! Нож ударился о кирпич и отскочил от него, выбив искры. В ответ Инквизитор мощным броском зашвырнул в сторону закрученной лестницы маленький белый кругляш.

Бросок слуги Ордена был точным и сильным. Кругляш опередил Агнешку, но в итоге ударился о свод лестницы и попрыгал вниз глухими и мелкими ударами.

- Пум-пум-пум.

На третьем «пум» шарик внезапно оглушительно взорвался белым пламенем.

Дебашери Блад не видела, как шарик разорвало сотнями мелких иголок из серебра и стали. Часть из них достала убегающую прочь Агнешку, воткнувшись ей в спину. Вампирша вскрикнула от боли, но не упала, хотя и замедлила свой бег.

Инквизитор, похожий внешним видом на бледного вампира, хмыкнул и поднялся вверх по лестнице, на ходу вытаскивая из глубокого кармашка маленькую Библию. Он проговорил про себя новое заклинание, и вытащил из ножен небольшой корд.

Агнешка была еще живой, когда он настиг её. Она пыталась выбраться из потайного хода, истекая кровью. Он ударил её Библией в лицо, когда она развернулась к нему, чтобы осыпать проклятиями. Агнешка упала на спину.

- Почему ты ей помог? — сказала она, булькая окровавленным ртом.

- Такой уговор! Могущественные люди решили вмешаться в игру и понаблюдать, чем всё закончится. Оборотень и вампирша и так обречены, и не тебе вершить их судьбу.

- Почему я?

- За всё нужно платить. А ты вырезала целую семью одного невинного мальчика, который однажды поклялся тебе отомстить.

Инкизитор воткнул нож в сердце Агнешки и она тут же испустила дух.

Он вытер корд о рукав, и вернулся к бессознательной Шери. Подхватив её на руки, он двинулся направо, туда откуда шел холодный воздух.

На выходе его ждал кучер.

- Помоги мне! — приказал ему Инквизитор.

-А она хорошенькая! Теперь я понимаю малыша Честера, который променял свою карьеру на эту недоженщину.

- Много болтаешь. Не по чину.

Кучер кивнул, и схватился за вампиршу. Вдвоем они положили её на телегу. Инквизитор сунул ей в руки железный ключ. Кучер накрыл девку рогожей и вскочил на козлы.

- Вы применили новое оружие? Я слышал хлопок.

- Да. Похоже, это будущее. Вряд ли нам это разрешат использовать. Тайные технологии всё-таки. Смотри за дорогой.

- Сколько у меня есть времени?

- Мало. Поэтому торопись.

Кучер дернул за поводья, и стеганул лошадей. А на небосклоне красовалось оранжевое полнолуние.

5.

Шери очнулась на постоялом дворе.

Было тихо, как обычно бывает в предрасветный час. По улице клубился густой туман. Выпала роса. Скоро проснутся петухи, чтобы своим «ку-ка-ре-ку» разбудить город.

В руке она держала ключ. Она не помнила, как здесь оказалась, но это и к лучшему.

На руке всплыла цифра.

72.

Еще сутки назад было 74. Видимо, они с Мердоком сделали два добрых дела. Какие — она терялась в догадках.

Она вспомнила про угрозу Александра. Случайно, не его ключ она держала в руке?

Она решила проверить кое-что. На постоялом дворе наверняка есть погреб.

Вампирша вначале сунулась к хозяину постоялого двора, но того не оказалось дома. Пожав плечами, она помыкалась по территории, пока не нашла вход в погреб. Массивный замок висел на деревянной двери.

Она сунула ключ в щеколду и провернула. Получилось. Ржавый замок поддался.

Шери отбросила его в сторону и рванула на себя двери.

Труп хозяина постоялого двора встретил её немым укором. В него Александр (кто же ещё!) всадил нож по самую рукоятку. Мердока она обнаружила в цепях, израненного и с обожженной шерстью.

«Шери!» — собачьи глаза оборотня текли от слёз.

«Спаси меня!» — взмолился он. — «Скоро эта штука взорвётся!».

И правда. Над потолком висела сфера белого цвета, которая переливалась синим цветом. Похожая сфера висела в зале, где проходил бал-маскарад. Александр не соврал и в этом.

Не сразу она нашла ключи. Не сразу она вскрыла кандалы на ногах волкособа. Только с третьего раз она вытащила труп хозяина постоялого двора наверх, чтобы похоронить по-человечески. А когда это произошло, внутри погребка вспыхнуло пламя.

- Успела! — заметила обеспокоенно Шери, глядя, как на светлеющем небосклоне алел восход.

Город понемногу просыпался.

Глава 6. За Пьяной Вишней

Глава4. За пьяной вишней

1.

-Пани?Пани? Постойте!

Дебашери Блад остановилась не сразу. Не так часто её называли «паней». Точнее, никогда. Она устала, и говорить ни с кем не хотела. Да и скоро рассвет наступит, а до ночлежки было прилично идти.

В десяти шагах от нее стоял вихрастый паренёк с рыжими волосами и курносым носом. Своим видом он походил на заправского бродяжку: босоногий, в разорванных штанах и грязной рубашке. Да и воняло от него будь здоров.

- Чего хотел?

Паренек с опаской подошёл ближе. В руках он держал конверт.

- Вам просили передать.

Шери выхватила с сомнением конверт, и чумазый рыжий тут же убежал в потёмки.

Заинтригованная вампирша тут же вскрыла письмо, но читать вдруг передумала. Она решила этим заняться в ночлежке, где они остановились на ночь. Так Мёрдок называл обыкновенный дырявый амбар.

Она прибавила ходу, думая о письме. Её разбирало любопытство.

Волкособ дрых без задних ног, удобно развалившись на соломе. Периодически она завидовала оборотню за умение находить комфорт везде, где он не побывал. Даже если солома вместо кровати. Она так и не смогла свыкнуться с мыслью, что придётся жертвовать удобствами во время скитаний по Империи.Иначе их быстро найдут и убьют.

Блад плюхнулась на солому в другом конце амбара. В ответ раздался оглушительный храп. Она без злости, по привычке швырнула туда полено, намереваясь попасть оборотню в голову. Мимо. Зато он прекратил храпеть. Спасибо и на этом!

Она поёрзала на месте, чувствуя, что что-то упирается ей в зад. Заинтригованная, Шери вытащила на свет божий бутылку хорошего вина. Гаванское! Наверняка ван Ичи припрятал на чёрный день!

Что же, остаток вечера она проведёт недурно!

Она откупорила вино и развернула письмо.

Его явно писали впопыхах, на скорую руку. Почерк прыгал туда-сюда, и Шери пришлось напрягать зрение, чтобы прочитать скоропись.

Дебашери Блад!

Я узнал, что вам угрожает опасность от злобного Чернокнижника. Не спрашивайте, откуда я это знаю, у меня свои есть источники. Я видел вас на балу. Вы мне очень понравились, и я решил вам помочь избавиться от проклятия без всякой платы и обязательств!

Только один человек может снять проклятие в Империи. Это Белый маг. Человек, что работает на меня, говорил о странном чудаке с могущественной силой, которому под силу разбить даже самые сложные заклинания. К сожалению, я не знаю, где его найти. В одном уверен, он существует.

Зато я знаю, кто подскажет верный путь к Белому магу. Этот человек живет недалеко отсюда, на хуторе близ большой деревни в нескольких часах ходьбы. СапожникМайстер Шванц. Это юродивый с большим даром. Выполните его требования, и он укажет путь к Белому Магу.

И помните, что вас уже ищут. Будьте бдительны.

С любовью, ваш тайный поклонник!

Вот так поворот! Этого она и не ожидала. В последнее время Дебашери впала в уныние от осознания того, что они так не смогли быстро делать добрые дела. НА запястье красовалась цифра «61». Это означало, что они до Рождества не успеют и безнадёжно умрут. Мерзкие людищки отказывались от доброты, с опаской относились к двум странным незнакомцам. На неё однажды спустили собак. А еще дважды изнасиловали. Она-то была не против, но сам факт.

Так продолжаться не могло. Нужно попробовать снять заклинание. Черный маг не настолько могущественный. Навряд ли колдун захочет тратить время на каждого из них, если снять заклятие получится. Они с ван Ичи разбегутся, и вот тогда она сможет начать новую жизнь. Выйдет замуж за состоятельного гражданина, или, на крайний случай, станет любовницей. Чем плохо?

Она перечитала письмо еще раз, пытаясь найти подвох. После истории на маскараде она с большой опаской относилась к мужчинам.

Но им терять было нечего.

Она думала до пяти утра. Гаванское закончилось очень быстро. Под самое утро она растолкала спящего оборотня.

2.

— Всё сначала! Да ты умом тронулась, курва! – разозлённый Мёрдок выбежал из сараяпод проливной дождь. И всё же онвернулся в полуразрушенную постройку.

Его мучало дикое похмелье после пробуждения! От него Ичи зверел пуще оборотня в зверином обличии. Немало грешных дел он наделал только потому, что под рукой не нашлось глотка эля. Похмелье у полукровки страшное, бесчеловечное, и далеко не безобидное, как казалось бы.

Мёрдок прекрасно это знал. И поэтому всегда прятал на чёрный день бутылочку винишка. В этот раз он положил хорошее гаванское, честно уворованное у одного богатея. В предвкушении, ван Ичи разгрёб солому в том месте, где лежало вино и…

Ничего!

Ни бутылки, ни пробки!

От досады ван Ичи едва не завыл, расчёсывая до крови поясницу. Сука Дебашери выпила бутылку гаванского. Одна! Когда она успела?! Мало того, что стерва, так еще и ничего святого нету в её дурной голове.

— Я отомщу тебе, Блад, отомщу! – бросил он в сердцах.

Мёрдок приуныл, и сожалением достал из сумы бутыль мутной чачы – дряни редкостной и убойной, даже для него. Он прикладывался к ней только в самый крайний случай, вроде этого. Отвернув пробку, он отхлебнул глоток, ставя в памяти зарубку очередной обиды на злобную вампиршу.

Теперь он сам хотел сделать всё, что потребуется, лишь бы избавиться от этой стервы на хвосте. Белый Маг? Хорошо, он найдёт его, раз она так этого хочет. Куда уж хуже! За ими гонятся охотники за нечистью, их выслеживает Инквизиция, а проклятие — это так, дополнительная сложности.

На улице дождь усилился. Кругом пахло сажей. Размытая колея и без того наполнилась дождевой водой вперемежку с грязью. Густая трава стала ещё выше и достигала теперь до пояса. Кое-где просматривалась и пекучая молодая крапива. При её упоминании, у Мёрдока заурчал желудок. Его мамочка часто готовила щи из крапивы и молоком.

Та самая изба сапожника по описаниям вампирши находилась на другом конце большой деревни. Они не рискнули туда сунуться, остановились на подходе к городку, на заброшенном хуторе – переночевать. Теперь выбора не осталось, как бы ни хотелось туда идти. Зато там он мог раздобыть себе еды и пива, да и разузнать получше о том, кто там магию творит.

С него стекала вода, когда он, наконец, вторгся на чужой двор, судя по строениям зажиточный. Новая изба, плетень, овин да амбары – было где разгуляться плотниамна его земле. Однако появление чужака не прошло незамеченным. На оборотня тут же ополчились два злобных алабая. Громыхая ошейниками, они со всех ног помчались к своей жертве – терзать и убивать. Не тут то было. Стоило Мёрдоку протянуть навстречу руку, как псины заскулили, и с поджатыми хвостами бросились назад под навес, как трусливые шавки.

Из хорошо срубленной избы уже выбегал хозяин. С древней аркебузой наперевес, он выглядел грозно и солидно, несмотря на выпирающее брюшко из-под рубахи, подпоясанной льняным кушаком. За ним с двери выглядывал юнец.

— Или ты ответишь, зачем ты влез на мой надел, простолюдин, или я выстрелю! – прорычал он, и наставил на него оружие.

— Я ищу сапожника. – ответил правдиво мокрый до нитки ван Ичи. Дождь не только не перестал идти, он ещё усилился.

— В конце деревни. Я, так понимаю, ты тоже ищешь ответы на вопросы! К юродивому идёшь. Хотя мне это неинтересно. Проваливай, чужак! Раз тебя собаки испугались, значит, твоя душа черна. Ночью кто-то многих люлей напугал. Ещё и пожар случился. И ты тут!

«Кажется, я знаю, кто жути тут нагнал. Дебашери, курва».

— Полугрош за миску похлёбки и кварту пива! – сказал Ичи и поднял руку с монетой, которую по счастливому случаю откопал в кармане. – Я простой путник, который замёрз и оголодал. И нарушил ваш покой от отчаяния.

Ичи знал, куда бить. За полугрош он мог харчеваться в трёх трактирах. Плата щедрая, даже для зажиточного селянина.

— У такого голодранца есть полугрош? Непростой ты, человек, вижу. Но мне всё равно, кто ты. Иди к амбару, там тебе принесут поесть. Только учти, узнаю, что ты вор, или насильник, пристрелю на месте. Никто и не узнает. Я честный человек, и тем не менее, имей в виду.

Хозяин осторожно подошёл к мокрому Мёрдоку и схватил монету. На его лице читалась явная враждебность.

— Не обманул. Амбар там! Иди! – кивнул он аркебузой на одно из своих строений, будто стараясь избавиться побыстрей от мерзавца.

«Перегрызть бы тебе горло за твою вежливость!» – подумал Ичи, промолчав на этот раз. Он не хотел, чтобы о перепалке узнала вся деревня. Тише воды, ниже травы! Их искали по всему округу, и наводить тень на плетень – глупо.

Еду и пиво ему принесла молодая женщина. Она со страхом в глазах осторожно поставила поднос со снедью на пороге, и тут же убежала в дом, спасаясь от дождя или больше от жуткого вида бродяги. Она уже знала, что странник испугал двух огромных псин. Удовлетворённый исходом разговора Мёрдок первым делом набросился на пиво, а уже потом взялся за гороховую кашу. Она была холодной и пригоревшей, с крошечными кусочками сала, но вполне съедобной. Оборотень проглотил её в один присест, после чего допил пиво и шумно срыгнул. Одно желание на сегодня сбылось.

Задерживаться в непрошеных гостях он не стал. Он шагнул в мокрую завесу и быстро скрылся из виду, чувствуя спиной недоброжелательный взгляд крестьянина со стреляющей палкой. Мёрдок рисковал, когда вторгся на чужую территорию, однако он не хотел, чтобы его видела вся деревня. Тогда ему точно не избежать проблем. Люди любят почесать языками, а вид мокрого бродяги неизбежно вызовет лишние подозрения.

Он шел огородами, увязая в вязкой жиже и травянистой растительности и проваливаясь в торфяные пустоты. Блеяли овцы в хлеву. Гавкали собаки, замолкая, стоило ван Ичи приблизиться поближе. Чуяли зверя в человеческом обличии. Деревня вымерла. Иногда хлопали двери, но люди на пороге не задерживались Неудивительно, в такую непогоду. Изредка Мёрдок останавливался и с наслаждением почёсывал спину, пах и поясницу. Кожа чесалась жутко. Не спасал и бесконечная дождь, который ему порядком осточертел. Третий день одно и то же.

Мокро, холодно, мерзко. И конца это не видно. Небо затянуло дождевыми тучами под самую маковку.

Дом сапожника расположился на самом отшибе, подальше от соседей и любопытных глаз. С двух сторон его окружал лес, с третьей – пустырь. И только с четвёртой стороны взгляд упирался в деревенскую улочку, с разбросанными вокруг крестьянскими домами. Сапожника сельчане недолюбливали, а местами опасались. Скотину не держал, жену не имел, жил с дурачком, о котором ходила слава Прорицателя. Ну как жил! Шери говорила, что ремесленник приютил беглого убийцу, нелюдимого зверя, помешавшегося на почве убийств. Почему, никто точно не знал! Юродивый редко появлялся на улице, а большая часть сведений о нём так и оставались нелепыми слухами.

Мёрдок вытер облепленые ноги жижей о траву, перебрался через прогнивший плетень, и громко постучал в дверь. Открыли ему не сразу. Хозяин спал, судя по неторопливой суете в глубине дома. Но ван Ичи постучал на всякий случай ещё раз.

— Иду! – отозвался сапожник, треща скрипучими половицами.

Ичи угадал. Сапожник преклонных лет выглядел заспанным мудаком с длинным носом и массивной головой. Борода свалялась, под глазами просматривались мешки, а ещё он постоянно зевал.

— Чего надо в такую непогодь? Неужто боты справить новые. Хотя зачем они тебе, голодранцу. – буркнул ремесленник, зевая снова.

Мёрдок зевнул вслед за ним, пропустив мимо ушей уничижительное «голодранец».

— Ищу твоего приятеля. Его Прорицателем называют.

«Или шарлатаном!» – добавил про себя

— Майстер Шванц не может принять гостей. Он не в духе. Слышите, слышите?

Мёрдок прислушался. И выразительно через ветер и падающие капли услышал хриплое причитание. Юродивый повторял про себя одну и ту же фразу.

— Пьяная вишня! Пьяная вишня!

Он повторил эту фразу не меньше десятка раз, под конец перейдя на скороговорку с непроизносимыми словами и бессмысленным бормотанием.

— Иш-ня! Ишня! Шня! ЫыыыЫЫ!

— Я же говорил. Приходи через неделю. – пояснил сапожник и собрался закрыть перед носом Мёрдока дверь. Ван Ичи не позволил этого сделать. Он схватил за ручку и потянул на себя.

— Какую неделю! Я не для этого месил грязь, чтобы увидеть твоего м… помощника! – рявкнул оборотень.

— Приходят тут, мешают только. Ладно, не кипятись, я спрошу у майстера Шванца.

— Я готов заплатить. – поторопился выпалить Мёрдок вдогонку удаляющемуся сапожнику.

— Это само собой.

Вернулся сапожник задумчивым.

- Майстер Шванц поменял решение. Ты заплатишь золотой и починишь нам крышу. Намне нравится, когда течёт крыша. А она протекает каждый раз, когда идёт дождь.

- Чего? А вы случаем не…. — осекся на полуслове оборотень.

- Деньги давай. И приступай к работе.

- Сейчас что ли?

- А когда? Майстер Шванц не любит ждать.

Сапожник выдернул из руки Мёрдока монету и хлопнул дверью.

Ван Ичи иногда себя спрашивал. Как он опустился до подобного! Кажется, куда хуже мог упасть, нежели сейчас. Проклятье колдуна преследовало его и Блад, ежедневно напоминая на запястье о том, что мир несправедлив. Но нет! Оказывается можно ещё глубже макнуть в грязь несчастных жертв чокнутого старика, заставив страдать еще сильнее. Например, принудить оборотня чинить крышу халупы под проливным дождём.

До чего же нелепо!

Он и труд!

Юродивый насмехался над ним. Мало того, что его «совет» стоил ровно золотой, так ещё сапожник прямо попросил его починить крышу. Видите ли, она течёт при дожде! А майстеру Шванцу не нравится, когда вода попадает в дом. Ещё бы! Кому это нравится! А хуже всего то, что он так и непообщался с этим напыщенным Прорицателем, раздери его гром и молния.

Мёрдок сходил за очередным снопом почерневшей соломы. Толку-то с этой работы. Крышу стоило накрывать при хорошей погоде, а не под таким-то дождём. Зря он согласился на это! Не стоило проходимцам давать деньги!

Гнилая лестница скрипела и норовила развалиться под тяжестью. Чесотка никак не унималась. Сверху летела солома. Слезились глаза. Ноздри забились влажной пылью. Ветхая крыша трещала от прикосновения и норовила рухнуть вниз от старости. Вдобавок у Ичи мало что получалось с непривычки.

Затянуть сноп. Подготовить пучки, связав их тесьмой. Выдернуть старый клок. Вложить новый, пока внутрь не натекло. Перевязать между собой. Затянуть. И так много много раз, пока не заменит худшую часть крыши. Ван Ичи старался, чесался и терпел, проклиная в сердцах свою никчемную жизнь, юродивого и Дебашери. И само собой, дождь.

К исходу второго часа у Мёрдока. стало даже сносно получаться. Спустя три часа он выбросил остатки соломы в траву и сполз на низ с твёрдой уверенностью покончить с этим делом.

Бух-бух-бух!

Бух-бух!

Бух!

Глухой сапожник только с четвёртой попытки вышел из дома. Как всегда, с потерянным и глуповатым видом. Только уже в рабочей одежде. От него несло перегаром и козлиной кожей.

— Чего тебе? Обувь нужно починить? – сказал он, как ни в чём не бывало. Будто видел его в первый раз. Уставший Мёрдок едва сдержался, чтобы не ударить ремесленника в лицо.

— Эй! Крышу я починил! Мне нужен тот, кто знает вопросы на ответы. Зови мастера Шванца. Уговор есть уговор!

— Майстер Шванц приболел. Приходи через пару дней.

— Нет! Зови его, иначе я за себя не ручаюсь.

— Хорошо.

Но и в этот раз Шванц не вышел. Сапожник кое-как объяснил, что Шванц будет с ним разговаривать только после того, как Мёрдок намолотит зерна в амбаре. Уж больно тяжёлый труд для них двоих. И только тогда ублюдок соизволит выйти в свет и поговорить.

Ван Ичи собирался плюнуть и убраться восвояси. Но потом вспомнил, что ему придётся всё объяснять клыкастой стерве, почему он ушёл. А она ему этого не простит.

— А еще себя мужиком называешь. Да ты трепло! Слово не держишь!

И еще тысячу подобных оскорблений. Ну уж нет!

Бросив убийственный взгляд на дверь, он с огромной неохотой и сожалением направился в амбар – молотить зерно.

Мёрдок будто снова оказался в тяжёлом детстве. Мотыги и косы вместо игрушек, и гневные окрики старших. Он пришёл в амбар с поганым ощущением, что в спину смотрит тяжёлый взгляд полуслепого деда с тяжёлой рукой и не менее тяжёлым характером.

— Что стоишь, хватай ухватку, пока я не схватил палку!

Ван Ичи даже обернулся.

Но кроме дождливой взвеси и очертаний жилища сапожника не увидел ничего и никого. Даже вечно кружащий над головой ворон над куда-то исчез. Однако дедово присутствие никуда не девалось из головы. Стоило вдохнуть грудью густой хлебный запах ржи, как в спину шибануло сопение старого хрыча.

— Сейчас я посмотрю, чему ты научился, малец! Может, стоило тебя в солдаты продать, хотя бы какая-то польза.

Молотить зерно – это целое искусство. Мало разложить снопы в два ряда на полу. Важно разложить их правильно. Иначе обмолот получится некачественным и зерно останется в снопах. Мало найти цепь для молочения. Нужно подогнать её под себя. Чтобы било из берёзы било под правильным углом колосья, а черенок удобно ложился в руки. Иначе кровавые мозоли заживут только через неделю. Мало полагаться на силу. Без сноровки и правильно поставленного дыхания ничего не выйдет. Спустя час твои силы иссякнут, и ты больше не сможешь сделать ни единого удара.

Мёрдок всё делал правильно.

Он не спешил никуда и на некоторое время забыл о существовании остального мира. Чесотка больше не вызывала желания разодрать кожу, а старые проблемы казались несущественными мелочами. Труд погружал его в пучину увлечённости. Взгляд фокусировался на солдатах-снопах, стоящие ровные рядами вдоль стены амбара и аккуратно разложенные на полу. Меч заменила ему тяжёлая цепь. Он не щадил ни себя, ни колосья. Раз за разом Мёрдок вскидывал било над головой и с силой опускал его на приговорённые снопы.

Удар за ударом.

Мышцы наливались давно утраченной силой и истомой. Отравленная алкоголем кровь заструилась по венам с удвоенной силой. Пот смешивался с липкой ржаной пылью, падал под ноши крупными каплями.

Трещали колосья. Во все стороны летела зернистая шрапнель, калеча руки и ноги, вспарывая солому и забираясь под одежду. Ручка пригуза накалилась от жара, но ван Ичи был безжалостен, не щадя ни инструмент, ни себя. Злость, накопленная внутри его звериной сущности рвалась наружу, поглощая несчастных солдатиков в широких соломенных юбках - разрывала на части снопы, терзала колосья.

Ещё удар! Ещё.

- Бей сильнее, девочка! – кричал в ухо дед, вечно им недовольный. Хотя бы раз похвалил подрастающего парня, когда он в этом сильно нуждался.

Ван Ичи и бил.

Он отвлёкся лишь однажды, когда за спиной выросла сгорбленная фигура сапожника.

— А крыша-то до сих пор течёт!

Охапка соломы, гнилая лестница, проливной дождь. Сапожник ушёл. Мёрдок послушным болванчиком опустил тяжелую цепь и занялся крышей. Ржаную грязь сменила сырость прогнившей соломы. Пучок к пучку. Связать, уложить, затянуть, зажать да посильнее. И так бесчисленное множество раз, пока Ичи не убедился в качестве своей работы.

Но ему было чем заняться. Он молотил, когда сапожник вернулся обратно с торбой снеди и потасканной женщиной, старой и страшной. Оборотень еще молотил, когда из избы раздавались выкрики подвыпившей компании вперемежку с бормотанием «пьяная …ишня». Даже шлюха и то повторяла эту странную фразу, истошно вопя, будто это она юродивая.

Натруженные руки опустили цепь. Работа сделана и пусть только попробует ему что-либо сказать. Кара будет мгновенной.

Оборотень тенью прошмыгнул к дому, косясь на крошечные окна, затянутые бычьим пузырём. Он решил не ломиться в дом обычным путём, а попробовать обойти хату через чёрный ход.

Тщетно. Дом имел только один вход.

Наплевав на все приличия, Ичи толкнул дверь. Она с шумом распахнулась, пропуская разозлённого оборотня в обитель сапожника.

— Юродивый! Выходи! – крикнул он в полумрак сеней, шагая в прихожую.

Сапожник уронил голову на стол и мирно похрапывал. Пустыли бутыли из-под шнапса валялись прямо под ним. Страшная женщина лежала на полатях в самой похабной позе. Левая грудь её вывалилась из рубахи, свисая набок. Воняло спиртом и кожей, а еще алхимическими веществами.

— Эй! Болезный! – не унимался Мёрдок. Растущее раздражение сменила злость. Это ведь на его золотой сапожник и компания повеселилась. Зря он отдал им деньги, зря!

Юродивый не отвечал. Неужели прятался?

Ван Ичи сдёрнул неприметную ширму на первый взгляд, и обнаружил вход в погребок. Другого места, где мог прятаться юродивый Шванц, не существовало.

«Вот ты где!»

Он потянул на себя дверь и скатился по лестнице в мрак погреба. Задней мыслью он додумал, что Шванц скрывался не просто так в этом месте.

Ван Ичи застыл на месте. Разлитая в подвале тьма источала страх и нечто колдовское-дьявольское, от чего стыла кровь в жилах. Он осторожно ступил назад, но чернота схватила его за ноги и руки, потянулась к лицу чернильными щупальцами. Мёрдок задёргался, крутил головой, пытаясь вырваться к свету из липких объятий разлитого зла. Бесполезно. Чернильное облако окружило его с ног до головы, обдало холодом…и Мёрдок увидел того, кто скрывается во тьме. Не всего и не полностью, однако этого хватило попрощаться с жизнью. Невыносимое зрелище!

— Полукроффка! – дохнула на него темнота трескучим деревянным голосом. – Дай мне руку!

Мёрдок послушно выполнил приказание. Шванц снова слился с темнотой, сверкнув напоследок бельмами. И только чернильная клякса в углу говорила о примерном месте нахождения майстера.

Щупальце обвилось вокруг руки, охватило запястье. Запястье вспыхнуло синим пламенем, выжигая на нём новую цифру, ровно на единицу меньше, чем раньше. Ван Ичи заорал, выхватывая руку из обжигающе-холодного зарева. Но было поздно. Огонь охватил его всего.

«Прощай, Дебашери Блад! Прощай, мир!» – только и успел подумать оборотень, проваливаясь в пучину страданий.

Тело висельника с выклеванными глазами покачивалось на ветке. Сразу под ним лежала чёрная птица с обугленной головой. Молния или снова колдовство? Вероятно, второе.

Ван Ичи очнулся в овраге недалеко от тропы, ведущей в сторону их временного пристанища. Он не помнил, как сюда добрался, но чувствовал себя препаршиво. Гудела голова с похмелья, а еще чесалась кожа.

— Долбанная чесотка! – проскулил Мёрдок, почёсываясь, с грустью глядя на покачивающегося мертвеца. На его месте мог быть он, если бы Охотники поймали в этой деревне.

У него не выходила из головы встреча со Шванцем. Неужели это произошло с ним наяву? Или он просто нажрался до поросячьего визга, после чего вырубился в этом овраге. Может, никакого юродивого и не существовало. Это всего лишь кошмар, навеянный россказнями вампирши и местными сплетнями. Тогда почему на его предплечье шрам от руки?

Он вспоминал, как встретил сапожника и предложил ему посильную помощь. Как крыл крышу и молотил зерно. А после орали с Тамарой похабную песню. «Пьяная вишня», кажется, она называлась. Что дальше было – в тумане. Местный шнапс не оставил ему никакого шанса, и знатно сотряс остатки последних мозгов. Приснится же такое!

Он с трудом поднялся на ноги и побрёл по дорожке. С неба больше не капало, что очень радовало. Ван Ичи порядком замёрз, а передвигаться в мокрой одежде – хуже не придумаешь. Быстрее бы упасть на солому и забыться хотя бы на несколько часов.

Мёрдок подходил к старому сараю в полумраке. Солнце так и не выползло из-за серого покрывала дождливых туч, от того и стемнело раньше обычного. Еще издали оборотень заметил чужака возле их постройки, где мирно почивала Дебашери и прибавил шаг. Он пытался вскрыть запертую дверь. Вор преуспел бы, потрать на это на десять минут дольше. Но грабитель не знал, что в темноте крадётся опасный и злобный человек с огромной физической силой.

Ван Ичи подобрался совсем близко, что даже мог различить бормотание разбойника.

— Вот мы и встретились с тобой. Видищь, я держу обещания и смог тебя найти. Да, это было непросто, и всё же у меня получилось. Ты моя, и больше я никому тебя не отдам. Ты будешь страдать, пока я не воткну кол в твоё сердце. Но вначале я хочу видеть твои слёзы, дорогуша.

Оборотень ударил странного человека по голове. Тот упал нелепым солдатиком в грязь. Ван Ичи связал ему руки, а тело оттащил в сторону. Убивать человека Мёрдок не стал.

Дверь он вскрыл быстро. Несостоявшийся убийца не смог сообразить и просунуть прутик в щель между дверью и косяком, чтобы изнутри отворить засов. Мёрдок вошел, отодвинул крышку гроба и достал спящую вампиршу.

— Пойдём, Дебашери! – сказал Мёрдок, подхватывая на руки тяжеленую Шери. Он больше не хотел оставаться в этом богами забытом месте. Несмотря на то, что у него ныла спина и немели руки, он делал всё, чтобы подальше убраться с этих жутких мест, где они успели наворотить делов. Он так и не смог смириться с мыслью, что кошмар оставался кошмаром, а майстера Шванца придумало воображение. Свежий ожог на руке по-прежнему ныл. А зловещий шёпот «полу-крофф-ка» он не забудет никогда. Когда тебя обволакивает чернильное пятно, а от холода немеют члены…

Он шёл долго, пока не выбрался на развилку из трёх дорог. Немного подумав, он свернул на одну из них, выбрав единственно верный путь. Шванц сразу дал ответ на нужный вопрос.

Глава 7. Мыслительское

1.

Старый обшарпанный дилижанс покачивался на ветру и жалобно скрипел несмазанными рессорами. Правое колесо увязло в яме недалеко от дороги. Испуганный конь, который был привязан к дереву, то и дело тряс холкой от страха. Еще бы! Тут полно было злых голодных глаз в этом лесу. И волки, не самое страшное. Второй конь, судя по обрывку веревки, убежал.

Но оборотень обратил внимание не на лошадь. Его чувствительный нос услышал более сильный запах.

«Шери, подойди!».

Вампирша, что постоянно бодрствовавала ночью, лениво бросила оборотню «нет», но всё же решила удовлетворить просьбу волкопса.

Подойдя к ван Ичи, она присвистнула.

В десяти шагах от дилижанса на небольшой поляне лежало три трупа. Двое мужчин, и одна женщина. Трупы выглядеди безобразно и уже начинали пованивать от разложения.

- Что их так убило? — сказала вслух вампирша, устало глядя на выпученные зрачки безобразной женщины, которая и при жизни не отличалась красивыми чертами.

«Их отравили! Языки, смотри, какие чёрные! И стекло в глазах».

- Откуда знаешь?

«Знаю. Это дуриан. Люди от него умирают в жутких мучениях. Кто-то отравил этих бедняг, а трупы снёс сюда. И это произошло совсем недавно.

- До чего же ты умник! Жаль, мне этого не понять!

«Ты не видела жизнь! А я воевал» — ударил хвостом по ногам Мёрдок.

- Думаю, стоит проверить дилижанс. Посмотри тела, а я займусь повозкой.

«Ага».

Шери нырнула в зев разграбленного дилижанса, где уже и без них достаточно поорудовали отравители. Или отравитель. Но кроме разбросанных странных костюмов и разной непонятной утвари, вроде игрушечного деревянного меча, они не нашли. А еще они нашли отрисованный от руки буклет с изображением веселого улыбающегося мальчика с длинным носом и неприлично большой задницей. Выглядело это очень пошло и мерзко!

«Театра для взрослых». — прочитала она кривой почерк.

Все стало на свои места.

Это была телега бродячей труппы. И теперь их трупы гнили в болоте. Хм, интересно.

- Идём отсюда! — сказала с брезгливостью Шери, выныривая из дилижанса. — Не хочу больше ковыряться в этом дерьме.

«Надо воспользоваться этим дилижансом. У нас есть конь. Мы доедем до Пьяной Вишни через неделю».

- Шутишь? Раз повозку разграбили, а этих актёров убили, это означает, что в окрестностях есть бандиты. Опасно.

«Нет. В городах скоморохи всегда на виду. Их никогда не трогают. Кому они нужны? А нас ищут. И охотники за нечистью, и Инквизиция, и твой приспешник, как его там, Листар!».

- Алистар!

«Какая разница! Поверь, там лучше будет. И ты всегда можешь укрыться внутри от палящего солнца. Я сделаю ложный пол, и ты там будешь прятаться. Нам больше не нужно искать укрытие для тебя».

- Ладно.

Шери подошла к коню, погладило его по холке. Животное успокоилось. Она выдернула колесо из лужи, поставила на сухое.

«Тяжеловата повозка для этого дохляка! Надо нормальных лошадей!».

- Найди, раз такой умный.

«Вернёмся в город, найдём лошадей. Купим». — отозвался мысленно оборотень, который умел читать её мысли. Так же, как и она.

- Купим? Конечно, купим. На какие это денежки? Ладно. Ты прав!

Вампирша поймала себя на мысли, что постоянно соглашается с этим полукровкой. Этот пьянчуга говорил дельные веши, когда не пил. Но стоило оборотню унюхать эль, он превращался в несносного зануду.

«А теперь приберись там. У меня лапки».

- Пошёл ты! — ругнулась вампирша. Делать больше нечего, чем идти на поводу у паршивца.

«Не будь такой стервой. Неужели трудно повыбрасывать ненужное, чтобы я мог при превращении в человека сделать перегородку. Для всех стараюсь!».

Дебашери в очередной раз разразилась проклятием. Пёсик снова был прав, и это её злило до рези в клыках. Вздохнув, она поискала напильник в походной торбе, и принялась методично подпиливать выросшие зубы.

Снова.

Следующие два часа она провела в уборке, проклиная мертвых скоморохов, колдуна, оборотня и всех причастных к её тяжелой доле. Она терпеть не могла заниматься уборкой. Раньше она нанимала прислугу. Теперь же ей приходилось пачкать руки самостоятельно.

Но отдохнуть у неё не получилось.

Мердок раздобыл тушку зайца. Матёрого, величиной со среднюю собаку. Оборотень выглядел довольным. Ещё бы — охота удалась.

«Сделай с него что-нибудь съедобное. Жрать сырую тушу я не буду».

Шери в очередной раз прокляла всё на свете.

- Иди раздобудь морковку или репу, или наподобие овоща. Иначе я ничего готовить не буду.

«Слушаюсь, стряпуха».

- Заткни пасть! — буркнула она под нос.

Она забыла, когда в последний раз что-то ела. А тут целая туша зайца. Невиданная роскошь. В последнее время дичь сторонилась человека. И они преимущественно питались рыбой. А тут хороший откормленный заяц. Конечно, это не утка, и даже не молочный поросёнок, и всё это очень даже неплохой ужин.

Шери привычно разожгла костёр. Она с лёгкостью ошкурила тушку, затем разодрала его на две части. Одну бросила в соль, предварительно очисив от потрохов, вторую тут же нашинковала в котелок на крупные куски. Мердок тем временем принёс в пасти второй котелок с водой и снова исчез. Видимо, в поисках овощей.

Вернулся он довольно быстро с картошкой и морковкой. Повезло!

К этому времени вода уже давно вскипела, и из варева с зайчатиной поднимался одуряющий запах. Мердок то и дело подставлял под него пасть, что прям бесило Шери. Она его едва не отоварила половником.

Она быстро очистила картошку от кожуры, вымыла морковку, и все нашинковала в кипящий котёл. Немногим погодя, она добавила туда дикую петрушку, которая произрастала в десяти шагах отсюда. Выглядело всё очень даже недурно.

Но поесть им не дали.

Громкий хруст сухостоя нарушил тишину и трапезу. Шери только сняла котелок с костра, и собиралась налить варево в плошки, чтобы наконец поужинать. А Мердок с голодными глазами готов был всунуть пасть прямо в булькающий мясной бульон.

По лесу шли люди. Они буквально ломились через заросли, аккурат на запах.

Спустя парочку мгновений в лунную ночь из ночной темноты вывалилось двое.

- Только не убивайте! — прокричал один из них и бухнул на колени.

2.

На опушке двое бродяг смотрелись зловеще и, одновременно, нелепо. Светила луна, а их силуэты дрожали на фоне мрачного леса. Как они и вовсе там не сгинули, учитывая, что часть деревьев залил недавний паводок.

- Пожалуйста, не убивайте. Мы мирные люди. Я бард Виктор Эмм, а этот невинный вьюноша — подмастерье часовых дел у известного мастера Ролександрия. — пророкотал самый говорливый из незнакомцев, подняв вверх руки.

- Мы заблудились, спасаясь от разбойников. Оголодали и отощали. Мы заплатим золотом за глоточек вашей чудной живительной похлёбки. Только пустите нас на свой костерок, добрые люди.

«Хе-хе!» — клацнул зубами волкособ.

- Идите сюда! — махнула рукой бродягам Шери.

А волкособ наигранно зарычал.

Бард и подмастерье тут же довольно направились к костру, косясь на здоровенного пса — помесь волка и волкодава. Странно, но они и вида не подали на пёсика. Обычно пугались волкособа все до усрачки, но только не эти недотёпы.

- А ваш пёсик не питается, часом, человечинкой? Уж больно он огромный! — сказал бард, подходя поближе. Его спутник то и дело буркал под нос.

- Голову может отгрызть, если будешь тупые шутки шутить! — ответила Шери.

- Понял. Молчу как рыба об лёд. Славен! Слышал мисс? Не шути, и тогда не то что денег не будет, головы не сносить.

- Присаживайтесь уже. Джек! — бросила она недовольному оборотню. — Займи своё место.

«Поговори ещё мне!» — проскочила мысль. — «Давай жрать, пока я тут не разошёлся!».

- Надеюсь, у вас есть, куда налить похлёбку? У нас только одна миска свободная.

Шери налила похлёбку в плошку — оборотню, себе половником зачерпнула гущу. Бард, тем временем, вытащил из котомки большую кружку и краюху червствого хлеба. У Славена ничего не нашлось. Он только зыркал голодными глазами.

Мёрдок не стал ждать, пока всем нальют варева, и сразу же набросился на еду. Славен отвернулся, и засунул в рот соломинку — пожевать и заодно аппетит нагулять. А говорун отломил хлеб и половину отдал Дебашери.

- Вы спасли мне жизнь! — отчеканил он. — Меня зовут Август. Я бродячий поэт, мыслитель и философ.

«А еще болтун!» — гавкнул со своего места оборотень, который в один присест сожрал свою порцию.

- Признаться, меня удивили люди в этом уголке мира. Из окрестностей уже давно сбежали крестьяне, не говоря про знать. Тут разразилась братоубийственная война, а еще, по моим сведениям, тут бродит Коллекционер. Человек чудной судьбы и жуткий негодяй. Поговаривают, что он травит людей своим вином, и после грабит их.

- Мы нашли трупы. Этот дилижанс не наш. Мы и сами спасались от разбойных людей, я и мой пёс.

- Хотите сказать, тут есть мёртвые люди?

- Вон там лежат, — ткнула пальцем Дебашери на полянку.

Бард побледнел. На его лице пронеслась гамма чувств из растущего беспокойства и страха.

- Славен! — обратился он к подмастерью. — Посмотри на той полянке.

Юноша перестал сосать соломинку, и кивнул. Он встал и ленивым шагом направился на место, указанное Шери. Вернулся он спустя несколько минут.

- Мертвецы. Трое. Мужчины и одна женщина. У них выпученные глаза.

Август бросил есть.

- У вас есть фонарь?

Блад кивнула «нет».

- Ну и ладно. Посмотрю позже. Какая разница, лежат тут трупы или нет? Хотя могли бы привал и в другом месте организовать. Но я не осуждаю. Заяц очень хорош, а я человек весьма благодарный. Спасибо за ужин! — картинно отвесил поклон Блад философ и поэт.

- Это не мы их убили! Мы думали похоронить несчастных, когда перекусим. — соврала Блад. Вообще-то бард был прав. Им стоило отъехать от этого места подальше.

- Не вы, точно. Ваш страшный пёс им бы перегрыз глотки. Только Коллекционер травит людей в дороге. Больше некому. Похоже, слухи подтвердились.

«Сам ты пёс!» — бросил обиженно оборотень, выглядывая со своего места. Он принёс плошку Шери и демонстративно бросил её рядом. Она поняла компаньона без слов и налила ещё половник.

- А вы что здесь забыли? Викарий, да?

- Виктор. Как самого императора столетие назад! Моя матушка была женщиной благочестивой, хотя любила мужчин и вино больше, чем меня. Что касается меня, я шёл на запад, но вот планы резко изменились. Теперь держу путь в Темниград — город отверженных искателей приключений и беглых преступников. Я надеюсь встретить там одну прекрасную и столь же опасную, как вы, миледи, женщину. Хочу подарить ей самого себя, вернее, свою песню. Что касается Славена, то юноша ищет хорошую компанию. А я, как человек интересный и компанейский, ему в этом помогаю.

Блад отправила в рот кусок остывшей зайчатины.

- А ты случайно не знаешь, где искать Пьяную Вишню. Слышал о таком месте?

- Пьяная вишня? Поганое место. Оттуда не возврашаются. Говорят, что там настолько хорошо, что люди остаются навечно в этом месте. Вы туда идёте?

- Нет. — соврала Дебашери, задумчиво смотря на дно плошки. Есть её тут же перехотелось.

Поэт вылил юшку из своей кружки, вытер её тряпкой и позвал Славена.

- Поешь, друг!

Август присел рядом с Шери на сухом бревне.

- Эх, сейчас бы вина гаванского, да мандолею. Я бы вам спел за угощение в несколько октав.

- Я предпочла бы золотой.

- А что деньги? Это пыль под вашими ногами. Взгляните на убывающую луну. Вот где стоит искать смысл в тёмном лесу в столь разношерстной компании. Жуткое напоминание о пролитой крови. Это же чистой воды символизм. Но вам этого не понять, женщинам. Вам звон монет роднее музы и стихов.

- На стихи не проживешь.

- А как же! С другой стороны, они делают из пресной и куцой жизни чуть более радостнее. Достаточно послушать хорошую песню, и ты воспрянешь духом даже в столько мрачное время, как наше. Смертоубивец не бросится со скалы в пропасть, слабый станет сильным, а грустная леди одарит тебя улыбкой, достойной богини любви. А потом одарит не только улыбкой, а кусочком своего прекрасногог тела. О, ради этого и стоит дышать и цепляться за своё существование.

Дебашери не стала спорить. От россказней барда у неё заболела голова.

- А хотите я вам расскажу одну невероятную историю. Мне её поведал один странник несколько дней назад при весьма .. хм, удивительных обстоятельствах.

- Странник?

- Ага. Вы когда-нибудь видели Падшего Инквизитора? Это был он, собственной персоной. Человек, отказавшийся от Ордена ради какой-то женщины! До чего же романтично!

- Не стоит.

- Я всё-таки расскажу.

Виктор взял её за руки.

- Позвольте мне это сделать, миледи? Вы благочестивая женщина, и спасли мне жизнь. Позвольте мне вас немного развлечь приятным добротным рассказом?

3.

Остановившийся дилижанс качнулся на развилке дороги. На обочине сидел на корточках человек. Он был похож на спящего, если бы не открытые глаза, выглядывающие из затасканного и ободранного балахона.

Из чрева полуарочного укрытия повозки высунулась рука, которая швырнула в нищего несколько монеток.

- Не подохни, падаль! Купи себе выпить! — пророкотал мерзкий бабский голос.

Человек даже не шелохнулся. Он так и сидел, не двигаясь, на одном и том же месте, полный безучастия к этой жизни.

Только на исходе второго часа он дёрнул рукой, приходя в себя.

Паралич потихоньку проходил.

- Курво! — просипел нищий.

Кажется, он начинал понимать, что к чему.

Он нарушил очередное своё правило, даже два правила — не пить с незнакомцами сомнительные напитки. В вино, любезно предложенное пять часов назад, было что-то паскудное намешано. Иначе он не свалился на этой развилке, не в силах сделать хотя бы один шаг этим утром.

Честер вспомнил, как его дважды обшарили чужие руки. Они не постеснялись залезть ему в кальсоны — не прячет ли в исподнем денежки. Его передёрнуло от брезгливости и унижения. Все его деньги украдены гнусными ворами. С него сняли плащ-дождевик, и вдобавок на него помочились. Последнее особенно было унизительным. Он пообещал себе, что обязательно накажет злодеев, как только увидит их.

А вообще пора бы и уходить отсюда. Но вначале он поест.

Негнущимися руками Честер подобрал с пыли три монетки. Одна из них была в копоти. На кусок хлеба и стакан воды должно хватить.

Стряхнув с себя пыль, он медленным шагом, побрёл по извилистой улочке в посёлок, в конце которого распологался трактир с простецким названием «Три топора».

Именно в этом трактире он пил вино с тем странным человеком, что отравил его. Что же, пришла пора трактирщику ответить на вопросы.

Звероватый кусок говна, он же, пан Херувим, жирный боров с тройным подбородком, встретил его пренебрежительным взглядом, полным отвращения.

Но Честер давно привык, что на него так смотрят. Люди привыкли оценивать других людей по одёжке, забывая о самом главном.

- Я хочу воды. И кусок хлеба. — протянул он три медные монетки. Одна из них чернела копотью и грязью.

Боров смачно сплюнул в сторону Честера.

- За это тебе даже из лужи не нальют, чужак. Проваливай отсюда.

- Я прошу всего лишь воды. Бог с хлебом, воды дай.

- Я непонятно тебе сказал? Нечего делать, бродяге воду подавать.

Если бы трактирщик знал, с кем он разговаривает, то никогда не осмелился бы грубить этому посетителю в неказистой одежде. Наоборот, был бы с ним учтив и ласков. Но Честер плевать сам хотел на приличия. Жирдяй нарывался сам, и не мешало бы его проучить. Вот только бывший Инкизитор никогда не бил людей за хамство.

- В священном писании есть правило — не убий. Но ничего не сказано о сломанной руке. К счастью для тебя, у меня сегодня хорошее настроение! — соврал трактирщику Честер. На самом деле, он уже мысленно закипал от негодования и желания превратить лицо хряка в месиво. Но Честер прекрасно понимал, что нужно быть выше эмоций. Даже если ты закопал Писание в болоте и больше не служишь Ордену.

- Кто ты тогда такой? — проговорил с опаской боров.

Но Честера опередили.

К нему подошёл мужчина средних лет с большим ртом.

- Уважаемый, налей моему другу выпить. И заодно мне. А еще лучше приготовь жирного курёнка с овощами, да побыстрее, иначе я своё серебро спущу на шлюх в близлежащем борделе.

Незнакомец бросил трактирщику монету и развернулся к Честеру.

- Я Виктор. Как видите, такой же бродяга с историей, как и вы. Поэт, вольнодумец, и просто свободный человек.

- Честер. Просто Честер.

Они пожали друг другу руки.

- Простите невежество этого убогого...эээ, мерзавца. Он не ведает, что творит. Вы судя по всему, никакой там не лихой убивец. А вполне пристойный сын божий.

- Кто знает!

- Присядем? — Август с пивом указал на стол в середине комнаты. Кроме них в это утро в трактире было всего лишь два человека.

Инквизитор кивнул. Медяки он сгрёб со стола и ссыпал в карман.

- Так как вы оказались здесь, в этом забытом судьбой дыре, где подают тёплое пиво! — последние слова Виктор сказал нарочно громко.

И правда. Пиво действительно отдавало теплотой и горчило, но на вкус оказалось недурственным. Честер сделал два больших глотка.

- Ищу одну женщину! Я пообещал себе и ей заодно, что найду и накажу.

- Да бросьте! Что взять с этих существ? Помимо телесной услады — ничего путного. Одно разорение да праздность, и это в столь трудное время.

- Тем не менее, я ищу её. Она уничтожила всё, что было мне дорого. Я лишился работы и потерял смысл жить, как раньше. Потому и бродяжничаю.

- Ого! И как же это случилось?

- Она предала меня.

- Интересно. Можете рассказать подробнее, в знак благодарности и дружбы за моё нехитрое угощение.

Честер думал недолго.

Почему нет?

Прошел почти год, как он носил свою обиду в сердце. Никому он не говорил, что накипело внутри. А этот простофиля удивительным образом располагал к беседе. Хотелось выговориться, выложить всё, как есть, на духу, опуская некоторые, кхм, подробности.

Честер крепко приложился к пиву — и его понесло.

Он рассказал, как некая Мэри Бэд обманным путём втёрлась к нему в доверие и заставила её полюбить.

Как он послушно выполнял все её прихоти, даже безумные.

Как они трахались везде, где ступала нога Мэри, предаваясь утехам по несколько раз на дню. А ей было всё мало.

Как обманным путём она заставила его выкрасть золотую подвеску, которую она отдала своему любовнику — лощеному злодею из хорошей семьи и золотыми зубами.

- Какая же она шлюха! — восклицал периодически Виктор, отрывая от золотистой ножки цыплёнка шмат мяса.

Честеру принесли еще пива, и он в подробностях рассказал, как докатился до такой жизни. Он рассказал, как его все боялись в округе, а он пользовался уважением.

- Она сбежала, сбежала от меня. И тут мне пришлось закопать свой кузнечный молот и уйти из кузни, ибо я был проклят этой, ик, шлюхой с огромными зелёными глазами, чтоб её. И я поклялся, что однажды мы встретимся, и она ответит за свою подлость и предательство. Немало крови она выпила!

- Ну что за шлюха! — вторил ему Виктор, уже изрядно захмелевший и разгоряченный. — Ты это, дружище, главное, не переживай. Всё образуется! С другой стороны, на кой ляд она тебе сдалась. Да, романтик был, но бабы везде одинаковы. Что спереди, что сзади!

Август окинул взглядом трёх крепких погонщиков скота, что только вошли внутрь и соображали на троих, что они будут пить.

- Ты не поймёшь! — Честер вынул из кармана монетки и сложил их пирамидкой.

Он внезапно замолчал, разглядывая чёрную монетку, которая расположилась на самом верху пирамидки. Заинтригованный, он потёр копоть на ней ногтём.

- Конечно я тебя не пойму. Роковая красавица на то и роковая, что оставляет в груди пепелище вместо цветущего сада. А если ты испытал всего лишь влюбленность, то и не о чём тогда разговаривать. Можно просто выпить в знак поддержки! Что я, как мыслитель и бард, делаю, и тебе советую.

Август выплюнул куриную кость, и допил кварту пива. А Честер увлеченно ковырял монетку.

- Что там, друг?

- Какая странная монетка! На ней руна нарисована!

Бард заморгал, захлопал глазами.

- Покажи-ка?!

Честер любезно сунул ему под нос медяшку с изображением какой-то закорючки.

- Странно. — сказал поэт, рассматривая покопченую монетку. — Тут будто изображена руна.

И тут увидел, как к нему идёт сам трактирщик, проталкивая вперёд свой огромный живот.

- Эй, болезные! Меня заинтересовала чёрная монетка. Поставлю два пива вам за безделушку.

- Это к Честеру. Это его добро.

Август толнкнул кругляшик Икнвизитору.

Тот положил на неё ладонь, пряча от жадного взгляда трактирщика, который очень уж заинтересовался этой мелочью.

- Проваливай отсюда! — сказал нехотя Честер. — мне это неинтересно.

- Дам два золотых! — пророкотал трактирщик и с силой грохнул кулаком по столу. Из кулака вывалились две крупные монеты с изображением императора. Два золотых империала.

Бард вылупил глаза, не в силах понять, что тут происходит.

- Я тебя просил стакан воды. А теперь ты просишь меня продать этот никчёмный кусок металла? Проваливай, она НЕ ПРО-ДА-ЕТСЯ!

Жирный боров тяжело задышал. Свинячьи глазки заблестели злобой и презрением.

Он торопливо схватил золотые и отступил от стола. И на этом бы всё закончилось, если бы не окрик трактирщика:

- Дам золотой тому, кто принесёт мне чёрную монету с того стола!

Поэт и мыслитель поперхнулся пивом. Честер резко повернул голову, осматривая помещение, в котором сидели погонщики скота и еще два посетителя. Все они с любопытством поглядывали в сторону Честера.

- Эй, ребята, мы уходим. Не надо никакой драки! Честер, зачем тебе эта монетка? Ты все равно хочешь её выбросить. Отдай её и дела с концом!

- Поздно. Золотой на дороге не валяется. — сказал здоровенный бугай с лысой головой и батогом в руках, вставая из-за стола.— Приятель, не хочешь мне передать медяшку в знак доброй воли? Обещаю, бить тебя не буду. И твоего дружка тоже.

Бард при слове «дружок» побледнел.

Честер ничего не ответил. Он сидел на своём месте и будто потерял всякий интерес к происходящему.

- Ну чего ты испытываешь судьбу. Два золотых тебе предлагали, а ты ни в какую. Совсем сбрендил? Сейчас и моё красивое лицо испоганят. За что? За то, что угостил тебя пивом. — причитал Виктор, поглядывая на небольшую толпу из трёх погонщиков, что понемногу подбиралась к сидящему на стуле неуступчивому бродяге.

- Ну, живее! Принесите долбанную монету и выбросите этих засранцев из трактира. — крикнул трактирщик со своего места, подливая масла в огонь.

- Не волнуйся, - сказал Честер, и встал со своего места.

4.

- Честно говоря, я никогда не видел, чтобы человек так двигался. Он был как тень. Раз — и здоровяк лежит, два — его подельник харкает кровью, сложившись в три погибели. Этот Честер, или как его там, был силен, очень силен. Он только притворялся слабым простофилей. Хе-хе, он их положил за мгновение. А догадайся, что он сделал с трактирщиком? Сломал ему руку. Как визжал этот жирдяй, слышали бы вы. Музыка!

Поэт подбросил в костером сухую ветку, и затухающий огонь вновь весело пополз по деревяшке.

- А как ты понял, что он Падший Инквизитор? — поинтересовалась Шери, ошарашенная разговором.

- Я видел его татуировки. У всех Инквизиторов есть отметины от Ордена. Так вот, в пылу драки у него оголился ворот рубахи и я увидел крест. Да и то, как он дрался, говорило о его хорошей подготовке. Они все безумцы с пропащими глазами. А у него, прям кипела бездна. О, не повезло той крошке, что его предала. Он её обязательно найдёт. И закопает.

Послышалось шумное сопение, и на полянку вышел громадный волкособ, смутив тем самым мыслителя, философа и просто свободного человека.

Дебашери прекрасно поняла, что хотел сказать ей полукровка. Час от часу не легче, а теперь и подавно.

- Хотел бы я посмотреть в глаза той женщине, что осмелилась там поступить с Честером. Он до сих пор в неё влюблён. Какой нужно быть дурой, чтобы отказаться от своего счастья? —не унимался Виктор Эмм.

- Заканчивай свои дурацкие истории! Пора отдыхать! — сказала зло Блад, толкая кулачком в предплечье неугомонного барда. У вампиршы давно пропало хорошее настроение. В ответ донесся мирный храп от Славена, который задремал сразу же после нехитрого ужина.

- А никого не волнует, что весь шум вызвала маленькая чёрная монетка! Это же её искал Коллекционер, который травит путников своим вином. Ну да ладно, можете меня не слушать, дети ночи. Вставай, лежебока! — сердито толкнул спящего подмастерье Виктор.

- Чего тебе? — зевнул Славен.

- Пойдём похороним этих жмуров. Вид трупов в эту прекрасную ночь навевает только пустоту и уныние. Хотелось бы ещё и поспать, пока не попадём в город.

5.

Сегодня он снова ощутил связь с Шери.

Она была совсем рядом. И оттого у него забилось чаще сердце.

Честер знал, что это всё самовнушение и антинаучная ерунда, но ничего не мог с этим поделать. Каждый раз воспоминания о вампирше тревожили его и мешали как следует собраться с мыслями.

Только один был способ избавиться от тревоги.

Убить Блад.

Как сделал бы любой нормальный, в трезвом уме Инквизитор.

Но это будет потом, а пока нужно поесть и набраться сил. Нельзя начинать важные дела с пустым желудком.

Честер из Пражска медленно двигался среди торговых рядов с зазывалами. Он умудрился незаметно сорвать с веревки палку сухой колбасы, а у булочника стянуть каравай хлеба. У него получилось в этот раз гораздо лучше. Никто и ничего не заподозрил.

Оставалось найти подходящее место для обеда.

Мимо него сновали прохожие, что старательно обходили его прочь. Его вид внушал опасения и оотвращение, но Честера всё устраивало. По крайней мере, он не привлекал внимание к своей персоне.

На какое-то время он застыл на площади рядом с торговыми лавками. Бродячие акторы на дилижансе давали очередное говённое представление, и похоже, в этот раз — успешно. Народ плотно окружил небольшую арену, на которой разворачивалась театра и каждый раз взрывался хохотом. Обычно этих скоморохов забрасывали гнилыми картофелинами, а тут приветствовали овациями. Чудно!

- Как вам выступление?

Честер увидел боковым зрением высокого мужчину в шляпе с короткой тульей и плюмажем и короткий кафтан, расшитый серой бахромой. Старомодный стиль, который подходил немногим. В руках незнакомец держал плащ, до боли похожий на плащ, который носил сам Честер, если только это не…

- А я тебя знаю! Это ты меня опоил в том трактире! — сказал Инквизитор.

Возникла очередная идиотская ситуация.

- И в мыслях не было. Приношу свои искренние извинения, если доставил неудобства. Кажется, вы забыли плащ свой.

- Это мой плащ.

- Забирайте.

Незнакомец с аляповатой шляпой торжественно вручил ему плащ.

- А театра неплохое. Другие акторы. Я знал старых комедиантов. Играли ужасно, как и пили. Эта же комедия удачная. Вероятно, написал сие постанову настоящий трагик, вовлеченный в любимое дело.

- Знал я одного поэта! — вспомнил Честер Виктора.

- И я. Пожалуй, выпью за них.

Незнакомец вынул из кармана короткого кафтана маленькую бутылочку, и откупорил её. Он выпил её до дна.

- У вас моя монетка? Такая чёрная, неказистая на вид, на меди. Давно за ней бегаю. Никто не хочет мне её продавать. А у меня коллекция. Дело всей жизни!

Иквизитор кивнул и вынул из кармана медь. Черная монетка была среди прочих медяшек. А ведь он о ней и забыл. Еще недавно за неё предлагали золотой.

- Лови! — он бросил монетку Коллекционеру. Тот принял её с почтением, склонив голову.

- Прекрасно! Вы мне помогли!

С этими словами он растворился в толпе праздных зевак. А Честер с горечью подумал, что в этом мире появился еще один безумец, помимо странного убийцы, которого Империя объявила в розыск. Это он сам.

Он постоял еще минуту, послушал выступление бродячей труппы, и ушёл восвояси, намереваясь как следует перекусить украденной колбаской.

-