Стирающиеся люди

- 1 -

- Сколько у тебя? Вчера ты плохо спал. Кошмары?

- 4.4, всё в норме.

- Отлично, рада, что у тебя все стабильно.

Моя мама. Красивая и спокойная. Её пульсар всегда показывает не больше 3 целых и 2 десятых единиц. Она носит его на руке как самое дорогое украшение. Экран её пульсара больше стандартных. У неё аккуратно уложенные светлые волосы, мягкие черты лица и бессменный светлый костюм с юбкой-карандашом. От неё всегда пахнет цветами, а узнать о её приближении не сложно по негромкому стуку каблуков-лодочек.

Мы живём в больших апартаментах на Стэй-Вуд, которые оплачивает компания матери. С нами ещё живет кошка по имени Шайни. Имя, конечно же, дала ей мама. Шайни белая и пушистая, но практически не оставляет шерсти, у неё большущие зеленые глаза, которые будто изучают все вокруг.

Спал я действительно не спокойно, однако не могу сказать, что это было плохо. Мне снилось странное место. Оно не было пугающее или тревожное, просто не типичное для того, что я ежедневно вижу в Смарт-Вилле. Возможно, это что-то как в закрытых книгах Уильям Вордсворта. Разбирал одну накануне.

Я закрыл глаза. До сих пор вижу этот образ. Много сухой травы в, кажется, бескрайнем поле и маленький дом, который кажется мне игрушечным из-за хлипкой конструкции, накрытой сверху какими-то пёстрыми пледами, а может и коврами. Будто бы вот-вот подует ветер и дом посыпется. Я захожу внутрь, как бы по привычке. Вокруг развешаны цветные полотна, пучки сухой травы с поля, какие-то странные подделки из ниток, веток и чего-то прочего, а ещё кот. Большой, толстый, белый кот, возлегающий на неаккуратной стопке книг. Я открываю окно и вдыхаю такой же необычный, как и все это место аромат. Пахнет корицей, огнем и той самой травой, которая висит по всему дому и валяется на улице. Вдыхаю полной грудью и не могу заставить себя отвернуться от вида на поля. Но идиллию прерывают.

- Март... - чётко понимаю, зовут меня и... Просыпаюсь.

Сразу после "выхода" из воспоминаний, проверяю свой пульсар-кольцо. 4.8, мама была бы взволнована, если бы узнала. В нормах нашего общества - постоянно проверять свой пульсар. Большинство людей носит скрытые пульсары, но каждый раз указывают на его положение беспокойным, озадаченным, настороженным взглядом. Допустимые значения иногда доходят и до 10 единиц из 13. Но чем выше твои отметки, тем ниже уровень жизни и ближе "зона не выхода". Для людей из Центра заботы о Стрессе (ЦЗС) показатели от 6.0 - уже повод для "беспокойства".

Мама работает в ЦЗС уже 25 лет и сейчас сидит на должности директора ИСТА (Измерения стресса и аномалий). Должность весомая, а работа часто секретная из-за почти прямого контакта с Ирайзами - так называют людей в группе повышенного риска, тех, кто перешагнул черту в 10 единиц и запустил процесс самостирания. Насколько я понимаю, главная задача мамы - попробовать не допустить стирания этих объектов и защитить других, здоровых людей от тех, кому все таки помочь не удалось. Среди последних - немалый процент с виду обычных людей, таких которых ни за что в жизни не сопоставишь с Ирайзом. Таким был и отец. Несмотря на стабильную и спокойную маму, он перешёл черту и пропал. Я не виню его, но никогда не хотел бы стать таким же. Я часто вспоминаю детство, но плохо помню Его лицо. В самых ранних воспоминаниях всё шло хорошо.

Мне 4. Я помню как мы ходили с отцом и мамой кататься на лодке в Грин-Парк. Отец много шутил и в тот день купил мне мою первую шоколадку, а мама за это прочитала ему лекцию о вреде сахара на организм и нервную систему. Вкусная была шоколадка. Сейчас такие можно купить только с разрешения ЦЗС, как и всю пищу с добавленным сахаром, а вот сам сахар купить простому обывателю не получится вовсе. Впрочем, думаю, что вместо шоколадок в скором времени будут продавать мизерные дозы сахарного сиропа. В конце концов, для людей сейчас это не более чем быстрый способ снять малую часть внезапного стресса.

Мне 6. Мама сидела со мной по вечерам и помогала подготовиться к поступлению в школу. Подготовка включала в себя размеренное чтение, правописание, разрешенные способы медитации и дыхательные практики, а также я учился самостоятельно измерять уровень стресса через пульсар по расписанию. Чётко помню, что несмотря на спокойствие матери и размеренный темп занятий, я сильно уставал и начинал путать только что выученный материал. В такое время, я думал, о том, чтобы скорее пойти с отцом на улицу, где он учил меня игре - никто из моих сверстников не знал о ней - кажется, футбол. Это был наш с папой секрет - мы пинали мяч и смеялись от этого. Мама, конечно же, была бы против таких занятий.

Мне 10. Я успешно сдал выпускные экзамены и перехожу в среднюю школу. Наставники сказали, что я могу выбрать, что изучать дальше более углубленно. Познавать искусство правильных медитаций, йогу или прочие способы "поддержки" мне точно не хотелось. Хватало всех этих занятий в режиме каждого дня. Тем более они были жутко скучные и одинаковые. Поэтому, я определил себе путь в изучение причин стресса. Меня перевели в выездную школу в Шайн-Вилле. Из-за редкости выбранного направления, туда собрали всех детей, которые хотели его изучать. Позже, направление закрыли.

Мне 14. В последние каникулы, на которые я приехал домой из новой школы, мама была молчалива, а отец постоянно прятал дрожащие руки. Я думал тогда, что он просто заболел, но спросить не счёл нужным.

Мне 22. Я заканчиваю начальное высшее и готовлюсь поступать в Смартикс. Выбрал для себя специальность по отслеживанию риска самостирающихся. Хочу понять их и помочь прожить остаток дней легче. Отца я больше не видел.

- 2 -

РАСПИСАНИЕ: 5 июня 2270г.

8-00:9-30 Дыхательная практика Пульсар Завтрак

9-30:10-00 Сбор ланча и вещей

10-00:12-00 Еженедельный осмотр врачей

12-00:12:25 Обед с мамой

12-30:14-30 Йога-практика с М.Чжоу

14-30:14-45 Душ

14-45:19-00 Дыхательные практики Изучение способов медитаций Чтение

19-00:20-00 Время с папой и ужин

20-00:22-00 Подготовка ко сну Пульсар Медитация

9 июля 2270г.

Я переживаю, что не найду друзей, потому что я не могу быть прилежным учеником. Спать мне хочется больше, чем изучать основы медитаций. Иногда папа тайком дает мне шоколадки или палочки из вафель, и тогда я стараюсь выучить больше, чтобы он мной гордился и приносил ещё сладостей.

6 мая 2271г.

Подружился с Эриком. Думал, что будет классно показать ему нашу с папой игру - футбол. Когда у него с третьего раза не получилось попасть в цель - между двух деревянных палок, он сильно расстроился. Он подошёл к своей маме и сказал, что мы больше не друзья. Когда его мама узнала причину - передала моей. Я перестал играть в футбол.

10 сентября 2272г.

Мы с Эриком ходим на йогу, а по вечерам готовимся к урокам под весьма унылую игру на фортепиано его отца. Выходить со мной на прогулки Эрик не хочет, а приводить его к нам в гости не разрешают ни моя мама, ни его родители.

11 июля 2274г.

Мне сегодня 10 лет. Мама говорит, что это первый рубеж. Я правда не понял, что за рубеж. Наверное, она всё еще про поступление в школу Шайн-Вилля. Она считает, что там мне дадут хорошее образование. Папа постоянно улыбался, но мне показалось, что он расстроен. Эрик снова не пришёл в гости, но написал, что поздравляет меня с поступлением и днем рождения.

28 декабря 2278г.

Я теперь дружу с Анной. Она помогает мне с дыхательными практиками. У меня плохо получается, но смотреть на неё очень интересно. У нее длинные светлые волосы, заплетенные в косы и большие голубые глаза. И мне Анна напоминает маленького олененка. Я такого видел в старой папиной книге, только глаза не карие. Я спросил у неё, пробовала ли она когда-то вафельные палочки. Она посмотрела на меня своими большими удивленными глазами и сказала, что никогда не слышала о такой пище. Я обещал достать ей парочку через папу.

17 марта 2279г.

Отец снова не ночевал дома. Перед сном я слышал, что мама куда-то звонит. О чём был разговор не знаю. И не очень хочу знать, что мне не положено. Я должен думать о выборе профессии, а не обо всяких глупостях. Если будет нужно, мне обо всем сообщат.

2 января 2280г.

Я обнял Анну и передал ей маленькое имбирное печенье. Его помог раздобыть Винсент - парнишка, с которым я познакомился на дополнительном курсе по аномалиям стресса. Он тоже хочет поступить в Смартикс, но ему все равно на какую специализацию. Говорит, главное, чтобы родители были спокойны. Анна спрятала сверток и быстро отступила от меня. Я попрощался с ней и пошёл собираться - в эти выходные я еду домой.

10 июня 2280г.

Я гулял по заброшенной территории старого парка и вдруг увидел, что не один. Посреди закутка сухой, протоптанной травы, которая раньше, видимо, служила площадкой для развлечений, я увидел Винсента. Он напинывал старый потрёпанный мяч, почти такой же, что был у нас с отцом. Завидев меня, друг широко улыбнулся и спросил, знаю ли я про игры с мячом, может быть слышал про футбол. Я сказал, что ничего такого не знаю и не хотел бы пробовать.

Сейчас. 4 октября 2290г.

Я думаю о парадоксе ЦЗС. Все о них знают, потому что они заставляют буквально каждого бесконечно измерять свой уровень в пульсарах, а также делать упражнения по снижению стресса и тревоги, но при этом мало кто знает, о их подразделениях с изучениями ирайзов. И сами ЦЗСшники не рассказывают людям о причинах запуска этого механизма и о том, что следует после.

- Почему вы делаете курсы по дыханию, правильному сну, йоге и прочему, но я ни разу не видел, чтобы проводили хотя бы ознакомительные лекции с рассказом о причине перехода в точку невозврата? Сейчас у людей есть только догадки, и то, они так заняты измерением уровня, что не часто задаются этими вопросами.

Я никогда не стеснялся задавать неудобные вопросы, особенно в ЦЗС, а он, Бруно, единственный, кто их терпел и даже пытался ответить. Так и сейчас, вздохнув и поправив очки на переносице, он начал вещать что-то о вреде копания в чужих и своих чувствах. Я этого не разделял, поэтому слушал вполуха и наблюдал. По привычке.

Бруно около 45, он постоянно носит очки, хотя его врожденному зрению можно позавидовать. Очки его совсем немного затемненные, ещё и с какими-то крутыми датчиками контроля эмоций и напряжения на лице. Об этом он проболтался, когда я заваливал его вопросами о новых разработках ЦЗС. И тогда же мы несколько суток подряд работали над формулой успокоительного, из-за которой все никак не могли получить корректный результат. На самом деле, Бруно был очень скрытным , показывал и рассказывал только то, что считал необходимым или достаточно безопасным, хоть и выглядел он как наивный студент. Мы знакомы с момента его прихода в компанию - примерно через год после того, как мама получила должность директора.

- И все же, Ру, ты знаешь, где мне взять информацию и знаешь, что я могу найти её и сам, просто в обход тебя это было бы...Грубовато? - я виновато улыбнулся. Бруно в очередной раз по-актёрски показательно вздохнул, - Ты можешь изучать и делать всё, что хочешь, пока не увлекаешься этим сильнее прочего и следишь за показателями. - он указал на мой пульсар-кольцо, передающий сейчас 3.8.

- После обеда и общей медитации, я покажу тебе, где взять нужную книгу. Не дожидаясь моего ответа, он начал плавно помешивать в небольшом реакторе какую-то жижу. Вроде делают что-то типа "зелья" по замедлению стирания, но я во все это не слишком верю. Я открыл блокнот с заметками и перелистнул страницы на "Наблюдения". По алфавиту нашёл "Бруно" и сделал запись: "Когда знает о чем-то, что нельзя говорить мне, все также поправляет очки, задевая кнопку, предположительно, мониторинга лицевых мышц. В 25% случаев говорит полуправду, чтобы отвести моё внимание от начального запроса" Задумавшись, открыл страницу "Исследования ИСТА" и вписал: "Новое исследование довольно опасно и важно для корпорации. И сложное, видимо настолько, что нет смысла прятать его от рядовых. Разрабатывается параллельно с сывороткой замедления."

На обед подали овощное рагу и кусок индейки. Индейка, как обычно, была нарезана идеально ровными слайсами, а главное одинаковыми для всех присутствующих. Не скажу, что это не вкусно, просто как всегда, хотя рагу давали крайне редко и оно в тайне было моим любимым гарниром. После еды, мы с Бруно направились в сторону холла у лекционных комнат. Он, чтобы подняться в зал поддерживающих практик, а я, чтобы остаться в одной из лекционных. Бруно уже привык к моим прогулам и в какой-то момент просто стал их игнорировать.

- Марк! - я услышал звонкий голос со стороны холла, который соединял все основные проходы в здании, и точно знал кто его владелец.

- Анна, привет! - подруга зашла в лекционную и я направился к ней навстречу, - Ты удивишься, сегодня я... - я не успел закончить рассказ о сегодняшних наблюдениях. Улыбка тот час спала с моего лица. Вслед за девушкой в помещение вошёл Селвин Кровн. Он приближался к нам поистине царской походкой, будто бы к подданым. Казалось, он застрял далеко в прошлом, даже его одежда выглядела так, будто за нее отвалили не меньше чем половину царства его величества. Я поморщился, но вынужден был остаться на месте и проявить учтивость. Таковы местные порядки. Селвин - наставник и руководитель отдела КС4. Этот департамент занимается контролем людей с отметками от 8 до 10. Правда вот уже несколько лет "правления" Мистера Кровна, отдел только и делает, что пичкает бедолаг медитациями и снотворным.

- Здравствуй, Марк - ухмыльнулся Селвин и положил свою ручонку Анне на талию - Снова прогуляешь командную практику, я знаю. Только учти, что сегодня за неё отвечает моя прекрасная леди. - Кровн говорил так, будто бы он знает все про всех, умело манипулируя этими знаниями. И как бы не хотелось это признавать, отчасти так и было, по крайней мере со мной. Он был единственным человеком, который мог нарушить моё спокойствие настолько, что это становилось очевидно по внешним признакам.

Я незаметно провел пальцем по кольцу-пульсару, переворачивая его маленьким экраном вниз и с силой сжал кулаки, стараясь больше ничем не выдать свои эмоции. Точно знаю, перейду за восемь и попаду к нему в лапы быстрее, чем его руки к Анне на талию. Подруга, сделала глубокий вдох и улыбнулась, глядя прямо на меня. Она не любила ситуации, которые не могла контролировать. Ей нравился покой. И сейчас, как бы неприятно было это признавать, источником её расстройства стал именно я, а не сухарь-Кровн.

- Мистер Кро... - сбившись, она посмотрела на него и продолжила иначе, - Селвин прав. Тебе стоит посещать практики, хотя бы мои. Раньше ведь они тебе нравились.

Я мягко улыбнулся девушке. Как бы мне не нравился её наставник, медитации и то, что меня отвлекают от чтения скопированных у Бруно документов, обижать подругу мне всё же не хотелось.

- Анна, я приду, - девушка сразу улыбнулась шире, Кровн же только усмехнулся, - но только завтра. Сейчас у меня есть важное поручение. Ну знаете, не могу рассказать, секретность. - я посмотрел на наставника, вернув ему ответную ухмылку и снова вернул взгляд на подругу, - Извини. Я люблю твои практики, но дело действительно важное. Поговорим позже.

Анна была умной девушкой, и к моим и чьим-либо ещё странностям старалась относиться с пониманием, потому что видела себя в будущем духовным наставником зоны КС4. Она коротко кивнула, принимая мой ответ.

- Тебе, на удивление, и правда можно делать всё, что захочешь в этом здании, - спокойно заметил Селвин, - многие хотели бы оказаться на твоём месте. Но, пожалуйста, не заигрывайся, - Кровн буквально мурчал эти слова, но от чего-то они казались холодными и опасными, - Если упал, то может так случиться, что встать будет невозможно. И не поможет даже влиятельный родственник или очень заботливые друзья. Как мы, например - он придвинул девушку ближе к себе, - Так ведь, Анна? - Да, Мистер Кровн... Я последний раз взглянул на подругу. Добавить было нечего. Я двинулся обратно вглубь лекционного зала и дошёл до столов в самом конце помещения. Читать здесь секретные документы ЦЗС, добытые не совсем честно, наверное, полный абсурд, но именно поэтому же - самый верный способ не привлекать лишнего внимания. Документ либо полностью помещался на трёх листах, либо Бруно предусмотрительно оставил в доступе только то, что посчитал безопасным. Я без особого интереса пролистал две страницы однотипной базовой информации об Ирайзах, в основном перечень фактов, которые знает любой старшеклассник в школе.

"1) Процесс перехода в фазу стирания для объекта происходит незаметно; 2) У превалирующего большинства объектов температура тела стремительно падает каждые 6 часов; 3) Если объект держится в фазе от 8 до 10 больше двух недель или в фазе от 10 до 12 больше суток, его необходимо изолировать; 4) Подтвержденных случаев жизни объекта с показателями от 12.5 до 13 не зафиксировано. Ближе к этим показателям, запускается процесс стирания; 5) Чем выше уровень стресса, тем более неконтролируем объект. Наблюдения необходимо начинать при фиксации 6,5 единиц и выше более 3 суток непрерывно."

Всё это я знаю наизусть, эта информация не является ценной. Но всё же, я не зря стащил у Бруно документы. На третьей странице была начата длинная формула. Это точно не сходится с тем средством для замедления стирания, над которым он работает. Синтаксис очень похож на тот, что был в формулах, которые я изучал на дополнительном курсе в университете: курс по разработке препаратов для людей с завышенными показателями. Однако, эту формулу я не смог прочитать, как бы не пытался, словно она была зашифрована.

- Миссис Стейбл, - я услышал голос Бруно в холле и понял, что просидел над "загадкой" почти час, - добрый день! Бруно никогда не покрывал меня, но это был своеобразный знак: сейчас стоит придумать оправдание или улизнуть.

- Здравствуйте, мистер Кейджин. Как продвигается работа над сывороткой? - самый спокойный женский голос из всех, что я когда-либо слышал.

- Благодарю вас, как раз хотел обсудить с вами несколько элементов формулы.

- Пойдемте со мной. Я хочу заглянуть в ЛЮСС, - голоса начали отдаляться, - Мой сын помогает вам с исследованиями или снова прогуливает?

- Нет, миссис Стейбл, Марк всегда заглядывает в лабораторию. Ему все интересно, иногда даже больше, чем я могу рассказать.

Больше я ничего не слышал, но был очень благодарен Бруно за то, что не пожаловался на мои прогулы медитаций. Я не люблю врать матери. Однако, Кровн, думаю, точно позаботиться об этом позже. ЛЮСС - это экспериментальный отдел, косвенно его относят к подотделу ИСТА, так как люди, работающие там - своего рода аномалия. Расшифровка гласит: Люди справляются со стрессом. Туда определили тех, чьи показатели находятся на уровне от 6 до 8 на постоянной основе, но при этом не переваливают, даже при ярких эмоциях, за 11 баллов. Если мама ведёт Бруно туда, значит сыворотка замедления или новое исследование как-то связаны с этим отделом.

Мечась между логичными сейчас действиями - вернуться в лабораторию или пойти в библиотеку за нужной мне информацией, я не заметил, как оказался в коридоре ведущем в ЛЮСС.

- 3 -

От начала коридора до входа в главное помещение ЛЮСС оставалось шагов 10, не больше. Я задавался вопросом: "И почему здесь всегда так темно и куча хлама? Он никому не нужен, но без боя они с ним не прощаются." Отдел, в который никто не верил, не был особо посещаемым местом, что логично для сотрудников ЦЗС. Некоторые и вовсе старались обходить его стороной - даже выбирали более длинный путь, чтобы не заходить на этот этаж. Я считаю, что люди, которые постоянно следят за своим, и не только, уровнем стресса могли бы выбрать более убедительный способ не тревожить нервные клетки из-за такого пустяка, как их коллеги. Однако, поведение многих тут вызывало во мне противоречия. По стечению обстоятельств, мой друг Винсент бывал в ЛЮСС часто - 2 раза в неделю, для проведения восстанавливающей дыхательной терапии под музыку, а иногда и танцевальной разгрузки. Люссовцы были влюблены в его подход и могли часами стоять под дверью с табличкой "Кэролайн Стейбл. Директор по Измерению стресса и аномалиям", чтобы попросить сделать парня их наставником. Как Кровн для Анны. Но правила ЦЗС не рушимы. Винсент не проходил стажировку и персонализированное обучение-подготовку, а потому Миссис Стейбл из раза в раз игнорировала просьбу подчиненного отдела, и Винсент продолжал приходить только для проведения "музыкальных" практик. Я часто заходил к другу на занятия, за что так же часто выслушивал наставления - а по-честному, это были обиды, - от Анны. К ней я приходил гораздо реже, несмотря на теплое отношение. А у неё вообще-то образование правильное, да и практику со Слизнем Кровном она почти закончила.

Я пробежал вглубь темного коридора и спрятался за большой пыльный стеллаж прямо у входа в отдел. Заходить внутрь сейчас было бы весьма недальновидно. На самом деле, как и тащиться сюда. Через толстенные стены ЦЗС не слышно было бы даже криков. Но возвращаться сейчас уже поздно - пойду назад, не узнаю совсем ничего, еще и заметить могут, вдруг зашли ненадолго, за документами. Не будут же эти двое обсуждать, по сути секретный проект в отделе, в котором секреты совсем не задерживаются... Однако, я ошибался, пришлось полчаса вдыхать тонну мельчайших сухих частиц. Я уже собирался вылезти из укрытия и быстро вернуться в библиотеку, как мама и Бруно вышли из помещения. Я затаился в своем укрытии, постарался замедлить дыхание и прислушался. От чего-то стыд перед мамой сдавил грудь, но интерес к новому исследованию был намного сильнее и помог сосредоточиться. Особенно после увиденной формулы-шифровки. Я перевернул пульсар - 5.8, стандартно при волнении. Для меня.

- Думаю, что так нужно. Я кожей ощущаю, как теряю контроль и не хочу, чтобы всё ушло в точку невозврата. Не снова, - я слышал каждое слово, сказанное полушепотом. Мама стояла ко мне спиной, но буквально в метре от старого стеллажа.

- Я понимаю, Миссис Стейбл. Но уверены ли вы, что "переезд" в ЛЮСС не будет выглядеть странно? Я итак уже слышу переговоры-сплетни по поводу обустройства там отдельного кабинета.

- Пока у меня есть полномочия, я могу сделать это. Сплетни меня не интересуют. А ты лучше подумай над моим предложением.

Пока я переваривал полученную информацию, стук каблуков отдалился, а рядом усталый выдох. Директор ИСТА - непоколебимая и безэмоциональная женщина. Такое мнение складывалось у всех вокруг. Чужое мнение не занимает её, поэтому она часто покидает собеседника посреди диалога, оставив ему только одно право. Право подумать, когда и как он примет её безотказное предложение. Бруно двинулся обратно, в сторону отдела ЛЮСС. Я был несказанно рад этому, потому что, пока он внутри, смогу улизнуть и вернуться раньше, не объясняя ему, куда пропал. Рядом открылась дверь, открылась так широк, что со стеллажа слетела часть пыли.

- Апти, - тихий сдавленный чих отразился от стен темного коридора. Я сильнее прижался к стеллажу, будто бы объятия с ним как-то облегчат мне жизнь. И это сработало. Дверь закрылась, что означало, что входивший не обратил внимания на посторонний звук. Я аккуратно выглянул из укрытия, чтобы посмотреть не идет ли кто-то еще. С таким освещением, меня как раз не видно. Жизнь, показавшаяся малиной, перестала быть таковой. Бруно стоял напротив двери, но взгляд был четко направлен в мою сторону. Я снова вжался в угол, надеясь, что он просто решил прислушаться, но реальность обрушилась на меня вместе со спокойным голосом Ру.

- Сейчас я зайду в отдел, а после поспешу в библиотеку и исполню своё обещание. Надеюсь, после этого, Марк, ты расскажешь мне, что делаешь тут в объятиях пыли и тени. Дверь снова открылась и Бруно вошёл в помещение. Я тотчас вылез из-за грязного стеллажа и быстрым шагом, по пути отряхивая одежду, направился в библиотеку. Я был занят тем, что переводил взгляд от пыльного пиджака, который безнадежно пытался почистить, к двери в ЛЮСС, поэтому в следующую секунду…

- Какого сахара?! – не успев переварить адреналин от разоблачения коллегой и услышанного в разговоре с матерью, я получил новую дозу мурашек по спине, впечатавшись прямо в… в кого кстати?

Поднял глаза и увидел Винсента. Сегодня он пришёл сразу в форме – в излюбленной зеленой футболке с надписью «loki team» и черных шортах поверх лосин. Я едва задержался взглядом на друге: его пепельные волосы сильно отрасли и сейчас небрежно торчали во все стороны, в ухе блестела новенькая сережка гвоздик, а надпись о команде бога обмана выцвела и потрескалась. Он и правда не производил впечатление мудрого духовного наставника, но я мог понять, чем именно он привлекал люссовцев. Его образ буквально кричал своей небрежностью о том, что он вне правил ЦЗС, даже если работает на них – и они проецировали это на себя: люди вне рамок, но трудящиеся на благо этих самых рамок.

- Ну и чего завис? Увидел приведение? Если так, то я сейчас завизжу, чтобы тебя забрали первым.

Я протянул другу руку – Привет, Винс! Заканчивал бы ты с ужастиками. Ещё не все на сером *(1) скупил? – я попытался состроить беззаботный вид.

- Ещё не всё. Парочку припас специально для тебя, смельчак. – друг беззлобно рассмеялся, – Хорошо, что ты тут, хотел выпить декаф *(2) и кое-что обсудить. Есть планы на завтра?

- Если только на час после практики. Я пригласил Анну в театр.

Друг недовольно цыкнул, но ничего не сказал.

- Договорились, бывай. – Винсент двинулся в сторону ЛЮСС, напевая себе под нос задорную мелодию.

Я же направился в библиотеку. Стоять в темном коридоре дальше, желания не возникало, да и пора поторопиться. Потому что желание подготовить оправдание для Бруно было, как раз, очень ярким.

Он так часто терпел мои выходки по типу вмешательств в его исследования, хищение документов и нарушение правил и молчал. Но делал это взамен на мою чистоту намерений и интерес. Мы не стали друзьями, но, думаю, какой-то научный союз точно получился.

В библиотеке было светло, в основном ряду столов было занято всего 3-4 места. Сейчас разгар рабочего дня, тут в основном наставники, изучающие материал для следующей встречи с подопечными.

Я присмотрелся – насколько же ЦЗС странное место. Тут работают почти все, кого я вижу в городе каждый день. Если хотя бы один член семьи не удостоился должности в градообразующей компании, то семья считается неуспешной. Я хорошо знал всех, кто находился в библиотеке – Джейн, закончила престижную программу по управлению стрессом с помощью дыхания, Инди, пожилой мужчина, отдавший жизнь на изучение аномалий, Анна, будущий духовный наставник… Анна – моя подруга с самого детства.

Я хотел было подойти к ней, позабыв о том, что вообще-то готовлюсь оправдаться перед Бруно, но судьба сама не дала мне этого сделать. Как это часто бывало, рядом возник Слизень Кровн, - я поморщился. Он сел рядом с девушкой, шепча ей что-то на ухо. Анна становилась красной – прямо как спелое яблоко раздора между мной и этим мерзавцем. Селвин повернулся ко мне с ухмылкой и приобнял Анну, начиная шептать ей что-то с новой силой. Я вскипел, готовый броситься на него прямо сейчас, в библиотеке ЦЗС, но голос, прозвучавший совсем рядом, не дал мне этого сделать.

- Я принес книгу. Давай отсядем туда, где нет посторонних ушей. – Бруно держал в левой руке книгу с историей изучения ирайзов, явно готовый второй рукой поймать меня за воротник, если я соберусь устроить шоу с кровопролитием «Короля». Я незаметно глянул на пульсар – 6 единиц. Сделал глубокий вдох и натянул улыбку. - Есть, Мистер Кейджин, Сэр, - дурачась на манер солдата выдал я и мы пошли в правое крыло библиотеки.

Здесь располагались капсульные комнаты, похожие снаружи на коробки, в которые вмещалось в разной конфигурации от 3 до 9 человек. В «капсуле» был столик и мягкие лавки почти у пола, как в старых фильмах про, кажется, Японию. Атмосферно, но мне всегда было тут неудобно.

Мы выбрали маленькую комнату и расположились в ней. Бруно плотно закрыл дверь и сел напротив меня.

- Ты подслушивал, - утверждение, а не вопрос.

- Я просто хотел, ну… Понимаешь, когда шёл… Э… - слова не шли. Время на подготовку оправдания было упущено. Но кажется, Бруно и не ждал его от меня.

- Марк, я знаю тебя давно и слушать выдумки о сладкой вате мне не интересно. Мне интересно твое состояние. Твой пульсар сейчас показал опасные значения, верно? - я кивнул, от Ру не было смысла скрывать этот факт. Он не сдал бы меня, даже с 8 единицами, я проверял. – Ты должен ходить на практики и не подставлять себя под удар. В ЦЗС работает много людей и большинство из них – фанаты правил, а не исследователи. Ты подставляешь под удар не только себя, но и свою мать. Пожалуйста, думай об этом прежде, чем что-то сделать в следующий раз.

Я кивнул. Просто молча кивнул. Мне было стыдно, и я все еще злился, но теперь уже на себя. Мама отдает компании все свое время, а когда ей приходится закрывать меня от слухов, думаю приходится не легко. Я и так доставляю ей проблемы с самого детства своими не идеальными показателями. Думаю, что в этой жизни, они единственная причина для её возможного стресса.

- Раз понял, то давай теперь отвечу на твой вопрос об ирайзах, – Бруно открыл книгу и начал рассказ. Многое было мне уже знакомо.

- Ру, но ведь мой вопрос был в том, почему мы не говорим о причинах «стирания».

- Все верно. Без основ, мой ответ был бы бесполезен. ЦЗС проводило масштабное исследование, 17 лет назад, - он перевернул страницу на разворот со статистическими диаграммами. – Раньше, на протяжении 5 лет, мы рассказывали о причинах стирания группе самых прилежных студентов, с каждым годом увеличивая объем знаний. Им надлежало пойти работать в отдел инновационных разработок по борьбе со стрессом. Смотри, в 2273 году группа была 79 человек, из группы пройти в отдел по показателям стресса могло 52 человека, к 2278 году из группы в 65 человек, отбор по показателям прошло только 11.

- С чем это связано, Бруно? Плохая подготовка студентов или нежелание соблюдать правила? – я выпалил вопрос быстрее, чем Кейджин договорил. Мой интерес был по-детски непринужденным и по-научному фанатичным.

- Не торопись, я все расскажу, - Бруно поправил очки на переносице и этот жест заставил напрячься. – Когда ЦЗС провело опрос студентов, то удалось выяснить, что для тех, кому мы рассказывали о случаях, предшествующих и запускающих стирание, это было так ярко, что они начинали прокручивать в голове все похожие сценарии и примерять их на себя. Лишь единицы справлялись с этим идеально и становились впоследствии действительно толковыми сотрудниками, но даже они рассказывали, что мысли преследовали их продолжительное время и отвлекали от цели. Поэтому эксперимент посчитали неудачным и такие знания перестали давать студентам. Теперь их получают только после спецподготовки отделы КС5 и КСС. Большего я рассказать, увы, не могу.

- Я понял тебя, но все же не согласен с этим.

- Знаю, зато твое любопытство хотя бы на время удовлетворено. – Бруно улыбнулся мне по-дружески тепло. Это было редкостью, но мой следующий вопрос заставил его снова стать серьезным.

- Не полностью. Расскажи мне о новом исследовании, что за шифрованные формулы ты хранишь? И почему вообще это дали тебе, простому лаборанту из ИСТА?

- Ох, Марк, я только что говорил тебе думать, прежде чем что-то делать. А уж тем более, если влезаешь в чужие документы.

Я виновато улыбнулся, но продолжил терпеливо ждать ответ.

- Я не могу сказать тебе больше, чем положено, - Бруно снова поправил очки, — Это формула средства для замедления стирания. Она пока не проверенная, поэтому доступ есть у ограниченного количества людей. Мне дали как человеку, работающему с похожими веществами, ровно так же, как и другим опытным лаборантам отделов. – Бруно встал и разгладил невидимые складки на своем халате, – А теперь мне пора, расписание сегодня плотное. – и вышел из капсулы.

Я остался наедине со своими мыслями. Дел в ЦЗС на сегодня не осталось, я взял в гардеробе на 1 этаже своё легкое бежевое пальто и медленно направился домой.

На улице шёл мелкий дождь, небо слегка затянуло тучами, сквозь которые пробивались лучи солнца. Забавно, но я ни разу не видел абсолютно серого неба, как описывали в старых книгах и фильмах. Я лениво брёл по улице, уже насквозь промокший под дождем, вокруг меня проходили люди с большими однотонными зонтами, спешащие сделать все дела по расписанию. Я остановился в толпе и подставил лицо каплям воды. А что, если стирания не существует и формула – просто фикция, набор непонятных символов?

Дома я первым делом проверил пульсар: 4,7. Выше обычного, но не критично. Составил расписание на завтра: пульсар, дыхательная практика, осмотр, театр с Анной. Задумался и вписал пункт «встреча с Винсентом», вспомнив сегодняшний диалог. Потом долго лежал на кровати, глядя в потолок. Думал о формуле, о маме, о Бруно — но всё это быстро уступило место мыслям об Анне. Мы дружим так давно, что, кажется, я знаю ее вдоль и поперек: её улыбка, строгий взгляд на практиках, румянец на щеках… Сейчас всё чаще с этим гадом Кровном. Каждый раз вижу их вместе и злюсь. Я пытался уйти от этой любви, потому что не мог дать Анне спокойствия, не мог с интересом поддержать её увлечения йогой или дыханием, но мог быть хорошим другом. А сейчас, я в раздрае, я не могу отдать её самовлюбленному аристократишке, но что я тогда могу? Может быть, стоило открыть ей своё сердце и плевать на значения пульсара, Кровна и практики? За этими мыслями, я просто провалился в беспокойный сон.

*прим. (1) – серый рынок, на котором продают то, что вошло в запрет не более 5 лет назад. *прим. (2) – кофе без кофеина, или с минимальным его содержанием

- 4 -

Я сидел и рассматривал интерьер городского кафе уже добрых 15 минут, потягивая воду из небольшого гладкого бокала. Место довольно популярное, сюда часто приходят на перерывы работники соседних предприятий, и конечно же, люди из ЦЗС. Интерьер соответствующий – белые стены, светло-зеленый бледный буфет со спелыми фруктами на витрине, работницы кафе в своей идеально выглаженной белой форме, собранными волосами и фартуками в цвет буфета, запах чистоты и кофе вперемешку. Брр…от этого места мне становится не по себе – оно слишком идеальное. Винсент, как свойственно ему, задерживался уже больше чем на 15 минут, не предупредив меня, но сегодня я совсем на него не злился. Мои мысли со вчера заняты Анной. Почему-то, мне хотелось, чтобы поскорее наступил вечер, но я совсем не знал, что и как буду говорить.

- Привет! Прости, что пришлось долго сидеть тут одному, - задорно проговорил Винс, совсем не извиняющимся тоном и хлопнул меня по плечу.

- Здравствуйте, о великий наставник всех опаздывающих! Это ты прости, что отвлек от важных дел и пришёл на встречу, которую ты сам назначил мне – я не смог сдержать колкость, но тут же рассмеялся от нелепости ситуации.

Друг рассмеялся в ответ и сел напротив. Мы заказали у официантки 2 декафа, а ещё пирог из батата для Винсента. По мне так – дрянь та ещё, но друг говорит, что хотя бы так легально поест «сладкое».

- Точно не хочешь поесть, - почему-то Винсент спросил меня об этом, хотя забота друг о друге в нашей дружбе никогда не показывалась открыто. Наверное, я выгляжу совсем паршиво.

- О, мистер Хант, у вас что проснулся синдром мамочки? – я попытался отшутиться, чтобы не делать ситуацию наигранно серьезной, но друг в ответ даже не улыбнулся, поэтому я решил все же объясниться за свой внешний вид, - Да не смотри ты так, выгляжу не очень свежо, знаю. А есть не охота, питаюсь мыслями о любви, всю ночь снилась Анна.

- Дружище, дело не во внешности. Сколько на пульсаре?

Я суетливо глянул на кольцо – снова 5,8. Странно, я вроде не сильно волнуюсь… или сильно?

- Можешь не говорить, я и догадался, и подсмотрел, - продолжил Винсент. – Тебе стоит быть внимательнее к себе, а не бегать за Флоун. Поверь мне, Анна того не стоит, а вот твой режим дня, питание и прочее с заботой о себе, ну ты лучше меня знаешь, сейчас стоит того.

- Винс, дело не в режимах. Я перенервничал. Решил, что хочу признаться ей сегодня. – друг в привычной ему манере цокнул.

- Не хочу показаться засранцем, но думаю и надеюсь, что она ответит отказом. Она слишком правильная, робкая, бесцветная. Я хочу сказать, что…

- Что ты просто завидуешь ей? – я оскалился на друга, - Анна не «бесцветная», она хорошая и правильная. И в отличие от тебя она не строит из себя кого-то ради родителей, а такая и есть.

- Марк… - друг горько усмехнулся, его явно задели мои слова. На долю секунды стало стыдно, но его следующие слова выбили из меня все эмоции. – То место в ЛЮСС, ты наверняка слышал о нем вчера. Его готовят для тебя.

Я не издал и звука, воздуха в легких стало катастрофически мало, по спине пробежал противный холодок. Хотелось встать и побежать. Пульсар подал импульс по пальцу. Я тупо посмотрел на маленький экранчик с показателем: 8,1.

- Дружище, эй – я слышал Винсента как будто через вакуум, в ушах набатом стучал пульс. Страх подступил ко мне и устроился на груди словно толстый и злой кот, я едва разбирал его слова – Я все же хочу сказать… - я растирал холодные ладошки, - …будет спокойнее среди таких ребят… - сердце продолжало отстукивать тревогу, - поможем тебе устаканиться… - хватит, пожалуйста.

- Я…я не такой! Со мной все в порядке! – я резко встал, от чего столик дернулся, расплескивая содержимое наших кружек. — Анна - моя надежда. И никто, слышишь, никто и ничто не отнимет у меня наш вечер!

Я кинул на стол пару купюр и вышел из кафе. Винсент за мной не пошёл. Ведь он держит лицо в этом поганом «стерильном» обществе.

Я брел по улицам, не разбирая пути. Тело давало мне передышку, успокаиваясь. Но при первой мысли о ЛЮСС, маме или ЦЗС, я снова сковывался в самый главный страх. Быть стертым.

Остановился я только когда носом упёрся в ступеньки театра. Вдох-выдох. Пульсар показывает 6,2 — сердцебиение сбилось, но страх почти не отпускал, превратившись в тягучую смолу, растекающуюся по венам. Я собрал в себе долю уверенности из последних сил. Анна должно быть, уже внутри, я должен быть с ней.

Я быстро пробежался по ступенькам и зашёл в театр. Снял пальто и повесил в шкаф с кодовым замком, хорошо, что запомнил его из билета. Вышел в фойе и начал искать Анну глазами. Девушки пока не наблюдалось, и я решил убить время за просмотром афиш.

Правда в голову вообще не шли размышления о новых постановках, зато с превеликим удовольствием лезли мысли про ЛЮСС. Я вдруг вспомнил, как два года назад Винсент, когда ему «предложили» работать в ЦЗС, но вот только слегка в особенном отделе, нервничал как никогда до этого. Сидел и курил запрещенные папироски из излюбленного серого магазинчика на окраине города. И в отличие от меня, переживал не за свою шкуру, за неё он почти никогда не беспокоился - он переживал за родителей и их светлую репутацию. Отец – один из чиновников, стоящий у управления ЦЗС, Мать – старший преподаватель Шайнвильской Академии Заботы. На их фоне даже моя мать выглядит не такой «ровной». Пережив пару нервных деньков и тщательно обдумав свою дальнейшую судьбу, и даже карьеру, Винсент сказал мне: "Это клетка, Марк. Но в ней кормят". И тогда, произнося это, он выглядел спокойным, но я знал, чего ему стоила эта броня. Возможно, я тоже привыкну к месту в ЛЮСС. Но хотелось бы верить, что это просто должность.

Остановился, по иронии, рядом с большим плакатом «rivalité.Я есть» - та постановка, на которую мы сегодня и пришли. С него на меня смотрела красивая молодая девушка, с мягкими чертами лица, словно у младенца. С одной стороны фон был совсем светлый, и на плече у нее сидел мужчина в белом костюме и тоже смотрел на «зрителя», а с другой стороны фон был неоднородный: ярко-алый, фиолетовый, синий, а на плече усмехаясь сидел и смотрел прямо на девушку парень помоложе в свободной красной рубашке и черных кожаных брюках. В левом верхнем углу, ярко выделено на светлом фоне красовалось предупреждение «21+». Отдел ЦЗС по контролю культуры посчитал произведение пугающим, но достойным прохода ценза. Считается, что оно оберегает – показывает, что будет, если нарушать правила и допускать высокие показатели. Не знаю, по какой логике они придали именно этот смысл, но абсолютно большинство критиков тоже говорили о сюжете в подобном ключе. Я взял брошюру со стенда под афишей и открыл её, вновь вчитываясь в описание постановки. «Сесилия – молодая девушка из Дримленда. Она выросла в бедной семье, у нее не хватало ни времени, ни денег на хорошее образование. Совсем юной ей пришлось работать нелегально, чтобы прокормить хотя бы себя. На работе она сталкивалась с разными людьми и с неоднозначными вещами. Ей приходилось читать книги и смотреть фильмы стертого, старого общества и со временем ей начало казаться, что они правильные и чистые. Теперь она борется с собой, словно зависимая, но сможет ли она остаться в этом мире, не рухнув в пучину Ирайзов?»

Я уже знал эту постановку наизусть. Два раза смотрел, и оба — затаив дыхание.

Первый акт — знакомство с Сесилией. Её мир, её борьба. Она пытается быть «правильной», но внутренний голос всё громче кричит, что это и есть неправильно.

Второй акт — демон прорывается. Самая яркая сцена: он шепчет ей на ухо искушающие слова, а она плачет и не может найти аргументов «против», кроме того, что говорят вокруг. Зал обычно замолкает, понимая, что она отдает судьбу в лапы «хищника».

Финальная сцена — поначалу словно тишина после бури. Сесилия больше не борется. Она смотрит в одну точку, а демон сидит рядом, обняв её за плечи, утешая. И тогда из уст искусителя звучит та самая песня. «Tu m'étais destinée» *. Его голос ломается, как у старой певицы из записей отца. Он поёт прямо в губы Сесилии: «Ты предназначалась мне…» и она сдается окончательно, начинает вторить его словам, целует его, и продолжает танцевать с ним огненный и опасный танец.

Я каждый раз не мог дышать в этот момент, настолько он захватывал меня. Я видел в Сесилии не поверженного Ирайза, а смелую девушку, которая смогла достигнуть гармонии с собой и стать счастливой, даже оказавшись в таком положении.

Я улыбнулся своим мыслям, но успокоиться удалось ненадолго. Я почувствовал на плече чью-то ладонь.

Резким движением развернулся, готовый защищаться, и столкнулся лицом к лицу с испуганной подругой.

- Боже, Анна, прости меня! Я был так увлечен, что совсем тебя не заметил!

Девушка стряхнула с подола несуществующие пылинки и сразу же улыбнулась мне в ответ. – С тобой все в порядке, Марк? – мягкое обращение, в то же время обязывающее ответить ей честно. В её стиле.

- Да, все отлично! Я э… просто волнуюсь, - поспешил оправдаться я, натянув улыбку пошире.

- Хм, спектакль действительно может пугать, - Анна восприняла по-своему мое волнение, - Но это просто ознакомительный культурный элемент. Тебе не о чем беспокоиться. – Я кивнул подруге.

Раздался звонок, и мы направились в зал, занимать места. Я хорошо подготовился и купил билеты в 5 ряд партера – прямо рядом со сценой, но и не слишком близко, чтобы видеть всю картину целиком.

Свет погас, занавес поднялся. На сцене началась история Сесилии — её мир, её страх, её демон и ангел. Но я почти ничего не видел. Потому что всё это время я украдкой смотрел на Анну. Смотрел и не мог оторваться, бежевое шёлковое платье подчеркивало её красоту, её голубые глаза, её розовые как персик губы, её светлые локоны. Она была самим совершенством. Даже спектакль смотрела, будто фарфоровая куколка – сосредоточенно, не отвлекаясь, но без лишних эмоций. Я любил любоваться подругой. Ещё в детстве, не разбирая своих чувств, мог бесконечно смотреть на неё. И мне даже нравилась эта не по-детски серьёзная манера – строго следить за расписанием практик всех вокруг, не дай бог кто-то пропустил бы или отказался. Эта маленькая девочка была прерожденным преподавателем – и находила рычаги давления ко всем. Ко взрослым – с помощью плача и протеста, к сверстникам – с помощью милого шантажа и упрямства. Наверное, я влюбился в неё ещё тогда, но был слишком мал, чтобы понять такое глубокое чувство.

Когда зажегся свет, объявляя грядущий антракт, я шумно выдохнул. Анна повернулась ко мне с улыбкой и чуть не застала меня этим врасплох.

- Тебе нравится? – она не выглядела слишком воодушевленной, но я видел, точно была заинтересована в моем ответе.

- Очень, — сказал я. И это было не только о спектакле.

Мы вышли в фойе, намереваясь заглянуть в театральное кафе. Анна попросила взять ей воды и убежала в уборную. Когда она вернулась, я как раз оплачивал заказ на одну единственную бутылку воды. Желания есть или пить у меня не появилось.

- Может, вернемся в зал, раз никто из нас не голодный? – Анна легонько коснулась моей руки, забирая свой напиток.

- Да, конечно, - я задержался взглядом на её тонких пальцах, перевел взгляд на лицо, - Анна, у тебя немного смазалась помада. - Что, правда? – девушка смутилась, достала из маленькой сумочки еще более маленькое зеркальце и аккуратно поправила макияж. – Спасибо, что сказал.

Мы вернулись в зал и сели на места. Немного поболтали, обсуждая спектакль. Я был рад, что Анне интересен спектакль. Я немного нервничал, находясь так близко к ней, но чем дольше мы говорили, тем более я был уверен, что она моя судьба. И нашу идиллию разрушило глупое клише – она пролила на себя воду. Я тут же вскочил с места, чтобы принести из кафе салфетки для подруги. Я быстро шёл вдоль рядом, но притормозил на середине. Я идиот, у меня же в пиджаке есть платок! Совсем поплыл от близости к Анне. В голове навязчивой идеей, подпитанной душевным разговором, пробилась мысль о признании. А что, если пробраться в звуковую и захватить звук микрофона – хотя это как-то через чур пафосно и опасно. Я посмотрел наверх, прикидывая, где находится помещение и столкнулся взглядом с самым неподходящим человеком — из вип-ложи на меня смотрел Селвин Кровн. Поймав мой взгляд, он гаденько ухмыльнулся. - Какого черта ты тут делаешь? – процедил сквозь зубы. Кровн, разумеется, не ответил, продолжая все также нагло ухмыляться. Его внешний вид, как всегда, подчёркивал графский шик, крича о его уникальности всему миру. При этом, лично мне он напоминал дитя дьявола – бордовый костюм, расстегнутая сверху рубашка того же цвета и белая роза в нагрудном кармане, а еще слегка растрепанные волосы. Как будто сбежал со свидания с девушкой и не успел привести себя в порядок, но даже при этом весь такой идеальный. Мечта всех юных дам.

Я скривился и злость звенящим напряжением опустилась на плечи. Пульсар показывал 7.2, но мне было все равно. Он улыбался, а я почти слышал его смех в голове — тихий, гадкий, как шипение змеи. "Ну давай, Стейбл, — подумал я, — сделай наконец то, на что у тебя не хватало смелости". И эта мысль обожгла меня изнутри, подарив огонь решимости. Я стал до краев полон намерения утереть ему нос, показать, что Анна только моя. Как же мне надоело видеть любимую в удушающих объятиях этой змеи. Без промедлений, я развернулся на пятках и вернулся к подруге. Извинился за долгое отсутствие, протянув ей платок из кармана пиджака и помогая справиться с мокрым пятном на платье. Прозвенел звонок – приглашение на вторую часть представления. Именно в ней Сесили принимает своего «демона» и начинает с ним счастливую жизнь. Именно поэтому я признаюсь Анне на этом моменте, ведь и она должна принять меня, а не этого принца-Клоуна.

Я так нервничал, что не заметил, как началась финальная сцена. Демон подобрался к героине и опустил руки ей на плечи. Мне в голову пришел идеальный план.

- Анна, песня в спектакле не переведена, но мне кажется, смысл очень важен. Хочешь я переведу её для нас? — я наклонился к подруге и тихонько прошептал ей на ухо предложение. Девушка мельком глянула на меня и кивнула. Я начал вторить голосу демона.

- Tu m'étais destinée – пел демон в губы Сесилии. - Ты была мне предназначена – шептал я Анне

- Dès le premier jour des jours - С первых дней этого мира

- Le chemin du bonheur - Дорога счастья

- Menait vers toi – Сесилия надрывно запела вместе с демоном, после целуя его в губы - Вела меня к тебе, Анна – добавил её имя к переводу, привлекая внимание.

Девушка повернулась ко мне, явно не понимающая, к чему это обращение. Я глянул на ложу, где сидел Кровн, который как раз кстати смотрел на нас. Сжал кулаки для решимости и наконец-то поцеловал Анну. Мои пальцы зарылись в её мягкие локоны, ладонью я притягивал её к себе за затылок все сильнее, не сталкиваясь с сопротивлением и желая полностью обладать. Целовал грубо, запойно, терзая розовые губы. Я кожей чувствовал взгляд не только этого аристократского гада, но и наших соседей по билетам. Это заставило меня нехотя оторваться от губ Анны. Не хотелось привлекать лишнее внимание и уж тем более нарываться на неприятности. Я взглянул на подругу. Девушка выглядела немного отстраненно и смотрела себе под нос, перебирая пальцами узор на дамской сумочке. - Всё в порядке? – прошептал я и зал наполнился аплодисментами. Спектакль окончен. Артисты не выходили на поклон, так решил ЦЗС, кажется, лет 7 назад. Поэтому, люди засобирались покинуть зал и направиться по своим домам. Анна выглядела так, будто бы решала загадку вселенского масштаба. Я легонько дотронулся до её плеча.

- Ах, да, Марк. Извини, я просто… не ожидала. Это как-то неправильно.

Снова «неправильно», снова я что-то сделал не так. Поганые устои, они заставляют её держаться в рамках идеально правильной девушки.

- Не хочешь прогуляться и спокойно поговорить – внезапно предложила подруга. Я был удивлен, но…

- Конечно! – восторженно воскликнул я. Анна легонько улыбнулась, и мы направились к выходу из театра.

Я пока не знал, что ждет меня на этом променаде, но сейчас готов был пойти за ней хоть на край мира. В животе приятно щекотало – то ли бабочки, то ли нервы. Я вновь бросил взгляд на пульсар — 7,5. Высоко. Но странное дело: сейчас мне было абсолютно всё равно. Впервые я почувствовал, что цифры и страхи не имеют значения перед таким большим чувством к кому-то. И это чувство было пьянящим и пробуждающим одновременно. Я хотел подольше растягивать этот момент. Момент когда я одержал пусть пока маленькую, но победу.

*франц. «Ты предназначалась мне»