Стиратель Границ, том 2

Глава 1. Непросторный Простор

Карта мира: https://author.today/art/188799

Первый Стиратель границ: https://author.today/reader/431035

Начало истории: https://author.today/reader/264739

— Я вот все никак в толк взять не могу. Ты же молодой парень. Зачем тебе это все. Куда ты полез? Да ведь еще простой народ тебе верит! Да разве вот только не понимают они, к чему ты приведешь их. Ты думаешь, что ты герой? Настоящий Стиратель Границ? Да ты посмотри, что ты «настирал»!

Тирада резанула по ушам, пробудив от дремоты. Тьма подвала действовала усыпляюще и если бы не холод с сыростью, от которых ломило кости даже у меня, действительно молодого парня, правителя Рассвета, то я бы здесь прекрасно отдохнул.

Атолок, староста деревни Простор, который сейчас стоял у люка в подвал, даже не зажигая факела, был старше меня примерно вдвое. Всего лишь вдвое, но заткнуть его было сложно так же, как старую бабульку, которой ты не уступил места.

Это была не первая его речь. В подвале старосты я провел уже не меньше двух дней — во всяком случае, если верить тому, что меня кормили дважды в день, а миску с кашей спустили три раза — предстоял четвертый.

И перед каждой миской мои уши сворачивались в трубочку из-за того, что мне приходилось выслушивать до крайности унизительные фразы. До прямых оскорблений Атолок не опускался — просто болтал всякую чушь, которая меня раздражала настолько же сильно, насколько и сам Атолок.

Его жена Олита за все время и носа не показала — считала выше своего достоинства общаться со мной. Мерзкая обманщица.

Эта парочка разыграла передо мной прекрасный спектакль. Невероятный в своем великолепии, но так и не до конца мной понятый.

Если для меня все началось с момента, когда Атолока признали предателем Рассвета, а его супруга заняла место старосты простора, то, вероятно, их план начал действовать задолго до моего появления здесь. Возможно даже, что еще в те дни, когда Анарей только перешагивал через Кралю, чтобы захватить Заречье, отрезать его у Мордина и прирезать к Рассвету.

— Одного только в толк взять не могу — как ты столько людей одурачил! Ведь и в Простор привел сколько солдат. Своих уже, — чуть более эмоционально проговорил он, пытаясь пробить меня на ответ.

Но я молчал. Потому что знал, что говорить не имеет смысла. Атолоку проще было бы донести мысль кулаком или чем покрепче. Возможности не было.

К тому же два дня в сыром подвале свели голос на нет — сипеть и хрипеть я мог, но долго говорить и кричать к тому же — никак не мог.

Тем не менее, снаружи, за стенами дома, в Просторе или вообще в Заречье, находились десятки моих солдат. Была сестра Фелида, телохранитель Левероп, командующий землями Анарей — он же еще и главнокомандующий здесь. Людей было много, но судя по тому, что никто не хвастался неожиданными свершениями вроде «мы прибили десяток твоих!» — потерь мои войска не несли. И это с поправкой на политическую ситуацию.

— На, жри! — Атолок бросил миску вниз. Ее содержимое расплескалось по земле, не вызвав у меня аппетита, хотя в животе урчало уже несколько часов.

В пленении была целиком и полностью моя вина. Я не раскусил эту парочку, я решил оставить ситуацию, как есть, покинув Простор ради иных дел. По моей глупости центральная часть Заречья осталась без присмотра.

Решать проблему надо было тоже мне. Только сделать я ничего не мог. У меня отобрали сумку, лишили меча и ножа. В подвале, где кроме сырости, камней и дощатого пола не было ничего вообще, сидеть можно было хоть до морковкина заговенья.

Впрочем, если подо мной — земля… Я наощупь добрался до миски. Чего раскисать, когда враг сам кидает тебе инструменты в руки? Миска была глубокой, одинаково керамической со всех сторон и оттого, звонко разбившись на осколки, предоставила мне черепки, при помощи которых я вознамерился сделать подкоп.

Процесс начался лихо. Мало того, что лихо, так и земля словно сама шла в руки — черпай и откидывай. За монотонным процессом и мысль бежит.

Но монотонность быстро превратилась в череду остановок. То черепок попадал на камень, то руками я натыкался на что-то острое. Приходилось останавливаться и работать иначе — подкапывать камушки и осторожно вынимать все, что могло разодрать руки.

Затем я подумал, что в подвале мой подкоп будет заметен к следующему приему пищи: Атолок опять сунется со своим факелом, а я уже выкопал земли. Померив глубину ямы, я прикинул, что, быть может, и не заметит — но и я не помещусь в нее.

Следовало придумать что-нибудь более эффективное. И даже эффектное. Первым делом мне на ум пришла руна. Но бить молнией в подвале, где так тесно — или по мне отскочит, или повредит здание так, что оно рухнет. Я знал, как сильно может навредить правильно выверенная молния.

Но потом сунул руку в карман и вздрогнул — руны не было. В последний раз, припомнил я, пошевелив мозгами, эта штука была в руках у сестры. Похоже, что она с ней и исчезла. Уже не в первый раз, между прочим.

Поскольку особо выбора не оставалось, я всерьез взялся копать, несмотря на боль в пальцах — на острые предметы я натыкался то и дело. Чаще всего попадались такие же осколки битой посуды, как и тот, что был у меня в руках.

Я не слышал разговоров из дома, не обращал внимания на звуки и не думал о том, что меня тоже могут услышать — шорохи из подвала наверняка привлекут внимание рано или поздно. Но по моим прикидкам процесс длился уже не один час — и никто не пришел.

Это придало мне сил. Надо было выбрать поскорее, до того, как мои манипуляции заметят.

Еще через несколько минут раздался стук. Громкий и уверенный. Затем он повторился уже дробно. По дощатому полу мягко шагнул человек. Не скрипнула ни одна доска, но я хорошо слышал, как шуршит его обувь.

— Фелида? — раздался удивленный голос Олиты. — Что ты здесь делаешь? Почему без Бавлера?

— Ты тоже его не видела? — заговорила сестра. — Второй день найти его не можем. Он отправился к тебе, но так и пропал.

— Не видела. Не заходил даже.

Я не нашел ничего более подходящего, кроме как ударить кулаком в пол. Получилось сильно, но не очень слышно. Не тот замах, не тот угол удара.

— Не мог же он пропасть, — это уже произнес Левероп. Следопыт, а тоже ничего не услышал.

Раз удал по доскам оказался совсем не таким, как я того хотел, надо было кардинально поменять собственное положение. Вместо того, чтобы стоять на земле и бить руками, я попытался лечь на спину и дотянуться ногами до досок — подвал был не очень глубоким и мне в полный рост встать там никак не удавалось.

— Может, отбыл по другим делам? — натянуто играла Олита.

Я уперся в основание стены, дернулся, и, задрав ноги, прижал одну к полу, а второй принялся дробно топать, да так, что по левой отдавались вибрации до самой поясницы.

— Что это? — озадаченно-сердитый голос Фелиды вселил надежду, что меня вытащат отсюда. — Бавлер?!

Я топнул один раз, но со всей дури.

— Ты?

Пришлось повторить удар.

— Соседи дрова рубят, — как-то уж совсем глупо попыталась оправдаться Олита.

— Охрану надо было получше набирать, — почти злобно выдал Левероп, затем раздались шорох, крики, звуки падающего тела.

— Сзади! — почти взвизгнула Фелида, и с треском шарахнула молния. Похоже, что сестра научилась владеть руной почище моего.

— Похоже, что ему конец.

— Это же… Атолок!

— Ну да, он!

Я еще раз забарабанил в пол ногами.

— Идем! Бавлер где-то там!

Заскрипел люк в полу, и в подвале появился луч света.

— Бавлер?

— Можно… — я вдруг ощутил, что слова даются как-то уж очень больно.

— Нужно, — последовал ответ. — Вылезай!

И, когда я выбрался из подвала, когда сестра осмотрела меня с ног до головы, а Левероп, ухмыляясь, кивнул, протянув мне руку:

— Сам свалился или помогли?

— Помогли. Вероятно — он. Вероятно — она, — я по очереди указал пальцем на Олиту и Атолока. — Как я не люблю выбивать из людей правду! Но придется же… кому-то, — добавил я поспешно после взгляда Фелиды. — И кто бы говорил! — воскликнул я, увидев торчащие со стороны обеденной залы ноги Атолока. — Это уже второй!

— Только за последние два дня, — хитро прищурилась сестра. — Мне-то можно.

— Кровожадная девка! — ляпнул Левероп. Фелида хихикнула.

— Значит, никаких предателей в представлении Олиты и не было вовсе, — заключила она, глядя на тело Атолока.

— Похоже на то. Но ее бы в чувство привести, — поморщился я. — Займешься?

— С удовольствием! А ты лучше Леверопа допроси.

— Допросить? — я дернул бровью.

— Ну, в смысле, валите отсюда на улицу и там решайте, что вам дальше делать. Он тебе пару интересных новостей расскажет.

— Действительно интересных или так? — уточнил я, когда мы с телохранителем выбрались из дома старосты Простора.

— Всего пять дней, Бавлер, — с какой-то трудно выразимой грустью выдал он. — Всего пять. А столько всего случилось.

— Пугаешь, — выдал я так, точно просто факт констатировал.

— Нет. Земли с севера действительно захватили солдаты из Кралей.

— Так, — я подчеркнул у себя в уме, что эти сведения полностью совпадали с тем, что мне говорили ранее — еще до того, как меня схватила безумная парочка из Простора. — Звучит необычно, потому что не очень понятно, что именно там случилось. А единственный, кого мы встретили, попросту напал на нас с Фелидой, — закончил я.

— Ну, так там все просто. Мордин начал отводить войска. Сформировал колонны, массово оттянул две-три сотни бойцов назад, вглубь страны. А потом, когда начал перераспределять остатки, все и случилось.

— Значит, шпионы там поработали хорошо, — вздохнул я. — И когда же этот бардак кончится. То Неогон хочет, чтобы ему Артую оставили, то Пакшен из Кралей нападает на соседние деревни Мордина.

— А сам не так разве сделал? — Левероп улыбнулся, хотя мы только что говорили про то, как активно дербанят на части его страну. Патриотом его назвать было очень сложно.

— Не так. Мы пришли и… Стоп, что ты сказал? Мордин отвел сколько войск?

— Около трехсот бойцов ушли, остались считанные десятки — и вот тебе результат.

— И где сейчас эти сколько-там сот бойцов? — допытывался я, наблюдая за тем, что происходит на улице.

Это был очень важный момент, пожалуй, даже более важный, чем получение информации от самого Леверопа. Ситуация сейчас показала бы — только ли Олита и Атолок имели на меня зуб или же история распространялась на все селение.

Жители Простора шли мимо. Некоторые оборачивались, смотрела на меня и Леверопа, но многие просто шли дальше, занятые своими делами. Раз никто не собирался нападать на нас, я заключил, что ситуация имела минимальное распространение.

— Вот тут другая новость. Мордин готовит нападение на Заречье. И это не новость — войска видели неподалеку, собираются они в Беларе, Северных Холмах и Оплоте.

— Три группы разом — многовато, тебе не кажется? — поинтересовался я.

— Рассечь и разделить, окружить и уничтожить — нормальная тактика у тех, чьих сил достаточно, — ответил Левероп. — А сил на Заречье у врага очень много.

— Три группы на пять точек — недостаточно, — я продолжил рассуждения, временами косясь на людей.

— Это только группы, мы ведь не знаем их численности. А что, если их будет тысяча? Мы столько не сдюжим ни при каком раскладе, — ответил Левероп.

— Значит, надо довести до того, чтобы никаких сражений не было. Не хочу терять людей и пусть они даже в стане врага, — я отчего-то подумал, что генеральное сражение с Мордином непременно обескровит территорию, хотя понимал — даже тысяча на тысячу будет лишь каплей в море относительно общего населения двух государств. И все же меня что-то кольнуло.

— Ты хочешь увернуться от нападения? — удивился Левероп.

— Сделать так, чтобы его не произошло вовсе. Надавить аналогичной силой. Собрать Орден для Монастыря, например, пригрозить Полянами с Артуей, если отдать последнюю Неогону — вариантов всегда много. Но суть — остановить нападение до того, как оно случится.

И в то же самое время я понимал, что сказанное вслух Леверопу — только попытка убедить самого себя в возможности избежать конфликта. Варианты всегда были, но они не несли в себе никакого мира.

Ведь Орден, разрушившийся сам по себе, я не соберу даже за месяц — и не хотел бы, учитывая его историю и нападение последнего его «рыцаря» по имени Гарольд на меня. Обращаться к Монастырю, чтобы тот мне помог, и тем самым попасть в еще большую от него зависимость? Мне и так недавно пригрозили очередным вооруженным конфликтом, а Рассвет не мог серьезно воевать даже на одном направлении, но никак не на двух-трех.

Поддержка со стороны Неогона и Полян — насмешка над самим собой. Я не собирался отдавать ему Артую, так что одновременно лишался любой массовой поддержки со стороны обоих селения.

Кроме того, еще одно направление потенциальной защиты — сам Пакшен — было мне попросту недоступно. После того, как у них Рассвет забрал Нички, форт Анарея и Бережок, а теперь присматривался еще и к Артуе. Да и Поляны ушли от Пакшена после моих манипуляций на юге их земель.

— Даже не знаю, что ты сможешь придумать. Лучше всего — подготовиться как можно основательнее. За неделю сюда можно будет перекинуть все поставки бревна, Анарей об этом уже подумал, — Левероп заговорил так быстро, что едва не тараторил, точно спешил рассказать мне еще кучу новостей.

— Так, а Южный форт? — перебил я его.

— Наш, войска Мордина ушли к вдоль Нируды, — отчитался он. — Иллинат разрешил историю с бандой, которая напала на обоз. Всего пятеро было. Никто не ушел.

— Хоть одна хорошая новость. Но пакшенские войска к северу от нас — это плохо.

— Еще кое-что, — добавил Левероп. — К северу от нас стоят не пакшенские войска.

— То есть? — удивился я. — Крали тоже не с Пакшеном?

— Отделились, — коротко сказал телохранитель. — В общем-то, это и есть все новости. Для нас лучшая — что мы тебя нашли.

— А для меня — что надо готовиться к большим сражениям, — я собрался было сделать пару шагов, потом обернулся и снова посмотрел на Леверопа. — Но надо будет провести небольшую работу в селениях.

— Что насчет Эброна? — спросила Фелида, запыхавшись.

— А ты с новостями тоже? — я посмотрел на нее искоса, боясь увидеть кровь на руках. Но ничего такого не заметил.

— Не особо. Два недоумка, — фыркнула она, поведя плечом. — Только кожу зазря содрала, — и сестра продемонстрировала мне костяшки пальцев, свезенные от сильного удара. — Ее не била. Тебе уже все рассказали?

— Да, — я покачал головой. — И пока нет четкого плана, как действовать.

— Надо действовать, как Бавлер бы поступил, — высказалась Фелида.

— А, может, как ты? — предположил я. — Встретим врага, шарахнем молнией и устроим им ад на земле?

— Интересная мысль. Я бы подумала в эту сторону.

— А других, более дельных предложений не будет? — с нажимом спросил я.

— Будут. Но позже, — ответила сестра. — Сама думаю. Сколько у нас времени?

— Анарей сказал, не больше недели, — ответил Левероп.

— М-да, — протянула она. — Пакшен разваливается, а лучше не становится. Значит, надо объединить. И все.

— Объединить что? Кого? — я раздул ноздри, начав сердиться по-настоящему. — У нас столько людей, столько селений, Крали только что вышли из-под Пакшена и что? Мне заставить их служить мне? Чтобы они пришли, да еще и привели с собой новые деревни?

— Ты боишься предложить им то, что они хотят, — пожала плечами Фелида. — А на самом деле все очень просто. Все, глядя на тебя, начали устраивать свой собственный мир.

— Я теперь не Стиратель Границ, а Устроитель Миров? — мрачно спросил я.

— И что в этом такого? Главное, чтобы твой Мир был в центре всех прочих. И имен этому много. Автономия, например.

— Это еще что такое?

— Частичная свобода в некоторых вопросах. Хотелось бы, чтобы ты вспомнил по возможности все, что можно. Еще есть…

— Федерация, — слово, как призрак, метнулось в голове, но мне удалось его зацепить.

— Ого. Делаешь успехи, беспамятный ты наш. А противоположность ей?

— Конфедерация, — выдал я. — Мы придумаем, что сделать. Но завтра, — я глянул на небо. — Ночь же не принесет нам никаких сюрпризов?

— Никаких, — Фелида обернулась посмотреть внутрь дома старосты деревни. — Какой-то непросторный Простор, — она сморщила нос.

— Только бы это не стало предсказанием, — Левероп шагнул в дом первым, и я последовал за ним: завтра должно было принести определенность.

Глава 2. Ночной Простор

— Нам надо что-то планировать? — спросил я первым делом, когда мы вошли внутрь дома старосты.

Если ноги Атолока все еще торчали на виду, то всей Олиты видно не было. Фелида, похоже, проследила за моим взглядом и кивнула в сторону подвала:

— Ей там самое место, тебе не кажется.

— Пожалуй.

— Планы нам не помогут, — продолжала сестра. — Все, что ты можешь продумать сейчас, за ночь, рухнет утром, когда враг окружит не ту деревню, о которой мы думали. А ты опять хочешь потратить время… зря.

— Не…

— Отдыхай, Бавлер. Ты хрипишь все время, что я тебя вижу. Выберемся отсюда, как выстроим оборону — к лекарю. Сразу же. Если только ты раньше не найдешь кого-нибудь здесь.

Я засопел. Не время показывать никакую слабость. Вообще никакую! И все же надо было спланировать деятельность.

Левероп был прав — сюда нужны бревна. Эброн бы не помешал с кучей металла. С горой — еще лучше. Но, к сожалению, таких ресурсов пока что не было. А одним деревом…

Математика была лучшим способом успокоиться. В Просторе сейчас — около сотни домов. Три порядка. Значит, примерно сто пятьдесят на четыреста пятьдесят шагов, для простоты — метров. Шестьсот дважды — тысяча двести. Чтобы возвести частокол, нужны не меньше, чем двадцатисантиметровые бревна. Шесть тысяч трехметровых. В телегу входит не больше сотни при максимальной загрузке. И это строго молодой лес, которого не так и много. Итого — шестьсот телег. Даже за неделю мы столько не привезем.

— Ты как-то погрустнел, братец. Тебе надо поспать, — посоветовала Фелида и передала мне руну: — Тебе она все же нужнее.

Сон не шел. Я думал обо всем: о плане Эброна, о том, как нам защитить Заречье. О потенциалах сил. Старательно думал, но чем больше проходило времени, тем лучше я понимал, что универсального решения нет. Сбежать я тоже не мог — стыдно.

Заставить копать рвы — солдаты устанут. Надо было выйти подышать. Опасно, но…

— Левероп! — я разбудил телохранителя. — Идем проветримся!

Он молча вышел следом за мной. Я сжимал в кармане руну, готовый применить ее в любой момент.

— Что мы будем делать?

— Изучать наше расположение и преимущества, — прохрипел я. — Сейчас нам надо показать нашу силу. Это единственный выход.

— Мне казалось, Фелида говорила о другом.

— Кто правитель, я или она? — негромко спросил я, но хотелось прикрикнуть на Леверопа, чтобы он знал, кто тут главный. Он и так знал, хотя сестра старалась сделать себя главнее, чем она могла быть. — В Просторе, если я правильно помню, есть башни. Шесть штук, кажется?

— Довели до восьми, — и, хотя в темноте было не очень хорошо видно, Левероп показал мне силуэты.

Если присмотреться, то на фоне звездного неба можно было заметить костлявые скелеты башен с площадками на пару лучников.

— Я успел посмотреть, что некоторые сделали в два уровня — чтобы четыре человека умещалось, — прокомментировал Левероп. — Еще есть небольшие рвы и колья возле дороги. Колья остановят конницу, рвы притормозят пехоту.

— Если только они не найдут способ обойти нас с флангов, правда? — язвительно заметил я. — Но и кольцевать деревни — тоже не лучшая затея, — вздохнул я следом. — Жители должны чувствовать себя в безопасности, но не в тюрьме.

Левероп не ответил. Он не отвечал за это селение. Дело было в Атолоке и Олите, которые предали Рассвет.

Мы начали обход. Меня интересовало, как вообще выстроена оборона — ведь действительно, если полукруг обойти с флангов, солдаты окажутся в ловушке. Рвы станут преградой, а с горящих башен прыгать на колья или на врага — дилемма без верного решения.

В отличие от старосты и его жены, в укрытиях наших солдат все выглядело порядочно настолько, что ни о каком предательстве и речи не могло идти.

— Как настрой? — спросил я у первого попавшегося бойца с факелом в руках.

— Сидим и ждем непонятно чего. Лучше бы с женой в Рассвете был, — проворчал тот.

— А если враг придет?

— Да кто тут придет, — последовал унылый ответ.

Совет Фелиды вдруг показался мне важным, как никогда. Речь. Вдохновенная речь, которая смогла бы объединить людей вокруг, убрать эту тину, которая оплела моих людей. Просидев несколько недель и даже месяцев здесь, они расслабились. Подумали, что опасность им больше не грозит.

— Всем быть начеку, — ответил я.

— Да, — раздался ответ.

— Что. Ты. СКАЗАЛ?! — я схватил несчастного за вареную кожу доспеха так, что испуг у того выразился на лице в виде выпученных глаз.

Никто не знает, что случилось бы дальше, если бы не топот ног, который слился в единый гул, от которого даже начала дрожать земля.

— Факелы! — крикнули сверху. — Не меньше сотни!

Почти в тот же миг засвистели стрелы.

— Стро-о-о-ойсь! — заорали с разных сторон. — Луки в руки и за дело!

На башнях зашевелились, по земле тоже пронеслись люди. И даже бойца, в которого я вцепился, пришлось отпустить, потому что без него строй никак не был бы полным.

— Цельсь! — прозвучало меньше, чем через десять секунд. — Пускай!

— Щит возьмите! Правитель! Бавлер! — последний крик был почти что жалобным.

В темноте, при слабом свете факелов было сложно увидеть, кто протягивал мне прямоугольный деревянный щит, но сам он активно прикрывался своим. Я схватил его за ремень, накинул на левую руку.

— Левероп… — начал было я, но телохранителя прямо на моих глазах пришпилило к земле стрелой.

Вторая вонзилась в щит, который я держал в руках. Рука дернулась, щит перекосило, но лишь на миг — я постарался выровнять его, на пару секунд отвлекшись от Леверопа.

Когда я посмотрел на него снова, на миг показалось, что он шевельнулся, но вбитая в сердце стрела говорила об обратном. Так не стало и второго брата.

У меня не было уверенности в количестве времени, которое я провел над ним. Может, это было несколько минут или несколько секунд. Но стоило мне поднять голову — над ней уже летели зажженные стрелы, разлетаясь искрами при попадании в крыши домов.

Уже горели две сторожевых башни. С их площадок уже никто не стрелял. Зато освещали они приличную площадь — два огромных факела, трещащих, брызжущих искрами. Разваливаться они не собирались. К счастью.

Пугала неизвестность. Сколько врагов впереди? Стоят и считать стрелы я не собирался, но и рука к мечу не потянулась. Я еще раз посмотрел на Леверопа и понял одну простую истину.

Нельзя быть миролюбивым. Нельзя быть добрым и щадящим, пока вокруг все не такие. Договориться можно лишь когда все хотят договариваться.

Никто не пришел ко мне. Никто не начал переговоры. Мордин начал прорываться к мосту самым прямым из всех путей. И я понял — им надо об этом пожалеть.

— Отбивайтесь, сколько получится, — сообщил я одному из командиров обороны — определил я его только потому, что тот раздавал приказы.

— А вы, правитель.? — ойкнул тот.

— Держитесь еще… минут пятнадцать, — прикинул я и спешно пошел вдоль линии столкновения.

Я же не такой дурак, как мординские командиры. Вероятно, с флангов нас сейчас обходят, зажимают в клещи, но пока что били в лоб, сковывая войска на одной полосе.

Сперва я решил пройти второй линией домов. В Просторе уже начиналась суета — но еще не паника. Близость воды и удаленность от линии огня давали интересную комбинацию: людям почти не приходилось уворачиваться от летящих стрел, но зато они передавали друг другу ведра и заливали горящие крыши, не давая распространиться огню.

Все происходило точно так же, как когда-то в Ничках. Только там была банда, здесь же нападали… впрочем, я не был уверен, кто именно нападал на нас. Армия, мародеры, Мордин, Пакшен или и вовсе пришельцы из других земель. Ясно было одно — надо защищаться.

Я миновал, стараясь не помешать, цепочку людей, которые тушили местную таверну. Отчего-то именно общественным заведениям не везло при обстрелах — они сгорали быстрее всех прочих. Затем вышел вбок, чтобы обойти противника. Может, пару дозоров они и поставили, но у меня при себе был меч и руна. С одним бойцом я разберусь сам, двоих напугаю магией, большой отряд попросту разнесу в клочья.

Настрой был откровенно боевой. Стрелы летели и летели — не доставая, впрочем, до дальней стороны Простора, так что жители сосредоточились на тушении пожаров большими группами. Если только в них не попадут! Надо было спешить.

Я вышел за пределы деревни, оказавшись у дальних башен. С одной еще не дотягивался лучник, а потому он просто нервно ходил из угла в угол, то и дело натягивая тетиву.

— Эй! — крикнул он мне. — Почему ты не сражаешься?

— Я иду в обход.

— Ба… Бавлер?

По голосу меня знала, такое ощущение, каждая собака, но только половина могла узнать в лицо. Я кивнул, чтобы ввести лучника в еще большее оцепенение, хотя думал о том, чтобы того не сожгли вместе с башней. Удивительный цинизм.

После башни я долго шел на север, почти бежал, осилив не меньше четырехсот метров. Защитные сооружения остались в отдалении. Шум боя тоже.

Щит я держал перед собой, в руке сжимал руну — в случае чего ее можно быстро спрятать в карман. Надо было двигаться к линии сражения. Оттуда пока не доносилось звуков ближнего боя, значит наши лучники справлялись. Или сбывались мои худшие опасения.

Я машинально повторил в уме движения кистью и уверенно пошел навстречу врагу. Один. Как последний идиот. С древними технологиями, которые здесь считали магией.

Сперва мне попался дозор. Как я и предполагал, там был не один солдат, а целых трое. Я решил не размениваться с ними силами, а просто шарахнул молнией под ноги. Нет разговоров. Кончились они.

Молнией я постарался не перебарщивать. Удар должен был получиться не таким, какой устроила Фелида, разбираясь с последним подосланным ко мне убийцей. И все же троих разметало по полю с ослепительными вспышками.

Только их не подкинуло на несколько метров в воздух, как это случилось с тем несчастным — их слово зацепило крюками и развезло в разные стороны. Это было лучшим исходом для первой встречи со врагом.

Я только злее стал. Перешагивая через тела дозорных, не посмотрел на них, не притормозил. Они шли на мирных жителей, которые полгода назад были частью их собственной страны. И так же безрассудно, как и любых других людей, намеренно уничтожали, не гнушаясь ничем.

Кто думал о том, что стрела, пущенная в моих бойцов на башнях, попадет в мирного? Едва ли кто-нибудь вообще помышлял о подобном — они просто стреляли, чтобы захватить Простор, невзирая на количество жертв.

Не было бы огненных стрел — я бы о таком и не подумал, но нет. Война тупо рад убийства. Я шагнул дальше, ускорился и вскоре уже бежал. Еще дозор. Второй. Хорошо подготовились, но против магии их мечи и луки ничего не стоят.

— Сволочи… — пробормотал я и осмотрелся.

Перестрелка закончилась и началась схватка, до которой мне — сотню-полторы шагов. Я бы с удовольствием не ввязался в нее, но сейчас это было делом принципа. И каждая секунда промедления могла стоить не одну жизнь.

Я подумал было: отчего же не ворваться с тыла? Сперва перебить тыловую охрану, которая не ждет нападения, думая, что они окружают деревню и подмоги врагу ждать неоткуда. Потом оттуда рваться навстречу своим же, лихо раскидывая мординцев ударами молний.

И тут же передумал. В тылу у меня все равно будет один щит, тогда как стрелять будут с двух сторон. Мординцы — понимая, что за цель перед ними, а наши — попросту перелетая вражеские позиции. Случайная стрела — не просто обидное и досадное совпадение, а натуральный смертный приговор. Забьют на месте без шанса даже на тюремное заключение.

Оттого я развернулся напрямую к линии, где наши бойцы щитами удерживали врага. Тоже опасно, но думать уже было некогда. Ведь стрелы по-прежнему летели.

Мординцы вчистую сожгли две вышки и еще две горели — одна только-только занималась. На моих глазах с площадки, расположенной в двух метрах над землей, спрыгнул стрелок. Но неудачно — мне даже послышался его крик, хотя кричать мог кто угодно другой.

Почти не целясь, я вдарил молнией по краю вражеской линии, держа щит левой рукой на небольшом расстоянии от себя. Потом сразу же повторил.

Двойная молния разошлась по вражеским солдатам, свалив с ног десятка два человек. На этом можно было бы и закончить: треск молний привел людей в ужас, те, кто находился рядом, почти перестали сражаться, — но меня уже было не остановить.

Еще разок я вдарил по задним рядам, чтобы не зацепить своих же, а потом, насколько мне позволяло больное горло, заорал:

— За Рассве-е-ет!

Вопль получился хриплый, сорванный, но достаточно громкий, чтобы на меня обратили внимание ближайшие командиры, которые стояли в ряду.

— За Бавлера! Ура-а! — и, заламывая остатки вражеской линии, рванули вперед.

Рванули сильно — хотя явно устали сдерживать натиск превосходящих сил. А их, как я успел заметить, было явно больше, чем три к одному.

Наши начали разворачиваться, охватывая врага в полукольцо. Каждая молния выносила по пять-пятнадцать вражеских бойцов. Кого-то наверняка не убивало — молния же не всегда бьет наповал. Но выход каждого мординца из строя непременно приводил к тому, что наше полукольцо постепенно охватывало вражеские силы, сжимая их так сильно, что они уже не могли оказывать никакого сопротивления.

— Айда бить дальние дозоры! — услышал я от тех, кто, вероятно, не слишком устал в бою.

— Бавлер! Бавлер! — многие начали поворачиваться ко мне лицом, хотя я стоял за пределами круга и мог спокойно обозревать происходящее.

Как только наши войска начали ответные действия, стрелы тут же перестали лететь. Но, я думаю, это был простой испуг противника, который решил не выдавать себя. Наступление в лоб, как я уже говорил раньше, глупое и бесполезное, завершилось.

Кольцо рассветовских солдат обжимало густую толпу еще недавно активно оравших, стрелявших и бивших всяческими железяками мординцев. Их осталось немало, около восьмидесяти человек, которые еще могли стоять на ногах.

Я обходил их, всматриваясь в лица, пугая своим видом — думаю, криков о том, кто я такой, было достаточно, чтобы они все поняли.

— Заковать. Всех, — все тем же хриплым голосом потребовал я. — Не хватит цепей — веревки. Не хватит веревок… Вы поняли меня? — чуть тише добавил я, чтобы сбавить грозности для своих.

— Да, правитель Бавлер! — донеслись до меня голоса простых солдат и офицеров.

Как же это звучало! Сильно, мощно, пусть и не в унисон. Но стоило просидеть два дня в подвале Атолока, чтобы понять, какова еще моя поддержка в рядах солдат. И, я надеялся, простых жителей Рассвета.

— Тех, кто потерял сознание — тоже. Потом доложите о количестве, — закончил я. — Офицеров — ко мне! Если будут свободные руки — помочь раненым и потушить пожары.

— ДА, ПРАВИТЕЛЬ! — вот теперь бойцы заговорили в один голос. Прозвучало еще эффектнее.

— Бавлер!

— Да, сестренка? — я повернулся к Фелиде, которая только-только добралась до меня. И обнаружил, что я все еще сжимаю в руках щит. На всякий случай отпускать я его не стал, хотя левая рука попросту просила отдыха. Сию же секунду.

— Сестренка… Ты… Ты… Ты совсем свихнулся? Сунуться в эту резню???

Она раскрытой ладонью начала колотить меня по ребрам. Чувствительно, но не больно.

— Может, и свихнулся, — ответил я, прижав ее к себе рукой, в которой все еще прятал руну. — Может, это был единственный выход, который способен привести Рассвет к успеху? А если бы я не вышел? Ты только глянь! И вспомни Нички.

— В Ничках у нас было преимущество! — почти закричала Фелида.

— У нас не было ничего в Ничках. Врагов было больше изначально. Только то, что мы смогли вовремя позвать на помощь, нас спасло. А сейчас нас спасла эта штука, — и я продемонстрировал ей руну.

— И скольких ты ей.? — осеклась сестра.

— Не знаю. Сотню. Может, полторы. Может, две. Но многие живы. Оглушены, — тут я ухмыльнулся, хотя сил едва оставалось на ногах стоять. — Знаешь ли ты, что это значит?

— Нет, — лицо Фелиды осветилось факелами людей, которые проходили мимо. Я заметил, что оно все перепачкано — похоже, она помогала тушить пожары.

— У нас появились руки, чтобы копать отводной канал.

Глава 3. Старая экономика нового мира

Утро принесло результаты битвы — иначе бойню я назвать никак не мог, ведь слишком много людей принимало в ней участие. Это уже не стычка возле Южного форта и не нападение на Нички. Сотни людей попытались показать нам наше место.

Первый результат наутро — я был все еще зол. Отчасти потому, что я не спал, работая вместе с остальными. Закончили тушить горящие дома — их было достаточно после обстрела зажигательными снарядами. Кроме того, одна из полыхавших башен развалилась прямо на строения неподалеку, запалив три разом. В пылу сражения почти некому было этим заниматься, а местные тушили здания вдалеке от места боя.

Так что тушили до самого утра — и даже сейчас, когда лучи утреннего солнца медленно пронзали небо, треск углей еще слышался громче, чем голоса некоторых людей поблизости. Из тех, кто таскал ведра без устали, но сейчас уже едва стоял на ногах.

— Если будет еще одна атака, — Фелида подошла ко мне, протерла лицо, размазав грязь по нему еще больше, — наши просто не выстоят.

— Сам вижу, — мрачно проговорил я. Эйфория от обилия пленных постепенно улетучивалась. — Пора перестать играть втихую. Надо заявить о себе громко. Нужен посыльный.

Нашли мальчонку из тех, кто был еще слишком мал, чтобы волокать ведра весом почти в пятнадцать кило, но уже достаточно большого, чтобы отправить одного через реку.

— Доставишь письмо Отшельнику, — сообщил я. — Скажешь, что я жив. Что все в порядке. Но нужны люди для пленных.

Подробности я записал в лист бумаги, который сложил вчетверо и тут же воспользовался свечой, которую поднес кто-то из местных:

— Запечатать надо! Документ правителя!

Я вскинул брови, но тут же залил уголки воском, а потом приложил к еще горячему пятну большой палец, чтобы прижать бумагу поплотнее. Надо было подумать о чем-то более серьезном, чтобы ставить печати.

Злость мою смягчило несколько факторов. Местные жители, в отличие от Атолока и его жены, не вынашивали никаких коварных планов, готовые помочь практически в любом начинании. Я смотрел на уставших вояк, видел измученных местных — кому-то уже было время вести скот на выпас, но они все еще таскали ведра, несли веревки, тащили тела.

Чаще это были не бездыханные мертвяки, а просто потерявшие сознание люди. Мощь молнии была смертельна для одного или двух человек, но если удар рассеивался по толпе, если он уходил в землю по большей части, то через несколько часов или сутки пострадавший приходил в норму. Во всяком случае, я так думал — живых примеров этому не имелось пока что.

Второй фактор — победа в принципе. Неожиданно и ожидаемо одновременно. Неожиданно потому, что массу нападавших такого рода я не ждал. Ожидаемо потому, что я уже привык к победам и не ждал какого-то иного исхода. То, что пришлось пользоваться магией — отдельный разговор.

К десяти утра подсчет живых и мертвых был завершен. Наши войска потеряли двадцать семь человек безвозвратно и еще столько же ранеными. Вражеская армия лишилась более сотни бойцов, которых теперь еще надо было куда-то деть. Пленными в виде здоровых и раненых Рассвет получил больше полутора сотен человек.

Я не мог радоваться в открытую, но понимал, что три сотни рук равны каналу, равны расширению каменоломни — словом, всем тем сложным работам, на которые я бы не хотел посылать своих жителей.

Но при этом нужен был жест, знак, символ того, что сторона Рассвета — правильная. Если бы даже и не привлечь людей, то хотя бы не оттолкнуть их.

— Похоже, что ни металла, ни оружия нам не видать, — Левероп подошел ко мне, уверенный, что все кончилось.

Весь его вид показывал, что он, хоть и устал, но не видит продолжения в Просторе. Деревня должна была отдохнуть, а нам надо было отправиться дальше, но оставить случившееся, как есть, я не мог.

— Эброн привезет нам то, что нужно, но у нас будет отличное торговое предложение, — я криво усмехнулся. — Сегодня к вечеру, когда все немного передохнут…

— Ударение правильно поставил, братец? — послышалось со стороны Фелиды.

— Твои насмешки сейчас совершенно неуместны, — возразил я. — Поедешь со мной. И ты, Левероп, тоже. А еще нам понадобится двадцать человек сопровождения, не больше. С оружием, но в обычной одежде. Так, на всякий случай, — добавил я, глядя на растерянные лица Фелиды и Леверопа.

— Что за торговое предложение? — продолжил телохранитель.

— Может, лучше… — начала сестра, но я посмотрел на нее так, что она сама притихла, не рискнув больше не то что острить, но и говорить вовсе.

— Не думал, что я так страшен, — добавил я.

— Не страшен, я просто не понимаю, чего ты хочешь, — нахмурилась она.

— Поймешь, — последовал короткий ответ, не объясняющий ей ровным счетом ничего.

В Просторе отыскали несколько телег, а когда выяснилось, что их недостаточно, отправили гонцов в соседние деревни. И в Западные Холмы, и в Излучину отправились люди не по двое и не по трое, а целыми делегациями.

— Куда столько! — воскликнул я, глядя, как собирается вторая группа — первая только что отбыла на север.

— А вдруг не поверят! — крикнул мне в ответ мужчина, взявший с собой палку покрепче.

— Для убедительности взял? — икнув, спросил его второй в группе.

— Я ж и говорю! Чтобы убедить! — и для эффекта стукнул импровизированным посохом в землю.

На север ушли семеро, на юг — почти десять человек, причем и мужчин, и женщин. Вернулись они за полдень, но привели с собой несколько жителей из других деревень, которые любопытства ради прибыли посмотреть на сотни пленных — их еще никто не забирал.

Я почувствовал себя живой статуей — каждый из тех, кто приходил в деревню, старался поймать меня взглядом, как бы я не уворачивался от них. К моменту возвращения ушедших те, у кого остались силы — и кто успел поспать несколько часов — взялись за разбор завалов.

Телеги прибыли чуть позже, причем их количество было достаточным — часть осталась в Просторе для собственных нужд. Я приказал загрузить в телеги сложенные тела погибших воинов Мордина. Складывали аккуратно, в одежде, но без оружия — оно нам и самим нужно.

— Так вот оно какое твое торговое предложение! — воскликнула сестра.

— И мы предложим обмен сегодня же! — торжественно заявил я. — Но сперва… Попрошу всех собраться! Всех! ВСЕ-Е-ЕХ!

На одну, еще не загруженную телегу, я забрался, как раньше взбирался на любые другие импровизированные возвышенности. Люди уже начали собираться и, что меня особенно порадовало, начали кликать тех, кто не слышал.

Центральная улица Простора начала заполняться людьми. Кто-то прихрамывал, кто-то пришел с оружием. Собрались местные и гости, простые жители и мои солдаты. Не пришли только те, кто смотрел за пленными, связанными настолько крепко, что их попросту оставили кого сидеть, а кого лежать на земле.

Люди собрались быстро, организованно. Первые ряды уставились на меня, ожидая слов. Я не стал томить.

— Все вы могли убедиться этой ночью, что мирного решения не будет. Просто не может быть! — и не делая пауз, добавил: — Не может, потому этого не хочет Мордин. А если бы вы год назад принадлежали Пакшену — суть не поменялась бы. К сожалению, я вынужден сообщить вам еще одну новость про Атолока и его жену. Они решили присоединиться к нашим врагам.

Тут мне пришлось сделать паузу, чтобы собраться с мыслями. Неправильные слова могли оттолкнуть от меня большую часть Заречья, если не все его целиком.

— Буду честен: их вина не в том, что они решили остаться с Мордином. А в том, что они сделали это подло, скрыв свое истинное лицо, прикидываясь верными. Понимаю, что не все приветствуют Рассвет на своих землях. Как бы мне не хотелось увидеть всеобщее ликование — я пойму ваши желания и не буду держать вас. Если вы хотите покинуть Простор или любую другую деревню, чтобы отправиться в земли Мордина — я не буду вас держать.

Теперь я еще раз взял паузу, чтобы информация уложилась в головах моих слушателей. Небольшую, секунд на пять. Информации надо уложиться, а не производить вопросы, в которых я утону, как камень в устье Крали.

— Но, если вы решитесь на это, подумайте, куда вы пойдете. К кому. К людям, которые так же вероломно, как и Атолок предал нас всех, напали ночью, неожиданно, без переговоров. И если бы они, — я снова повысил голос, — напали бы исключительно на солдат Рассвета — я бы понял и это. Но они обстреляли весь Простор. Объявили врагами не только тех, кто перешел через Нируду, чтобы заселить деревни и города по южному берегу реки, но и тех, кто остался здесь. Решив вернуться, вы докажете, что люди, погибшие этой ночью, умерли зря. Даже если умерли из-за стрелы, что сорвалась на них с неба совершенно неожиданно.

Замолчав, я внезапно понял, что больше ничего не нужно говорить. Все уже сказано. Что надо донести — я донес.

— На этом — все, — и спрыгнул с телеги.

— Кратко! — нахмурилась сестра.

— Собирайте караван! — крикнул я таким приказным тоном, что люди буквально дернулись исполнять.

Толпа начала расходиться. Кое-кто попытался ко мне пробиться, чтобы задать вопросы. На несколько я даже ответил, в основном стараясь избегать конкретики — слишком уж близко к теме защиты селений были вопросы. Вполне вероятно, это могли быть шпионы Мордина или те самые, кто собирался сбежать в ближайшее время.

Новая экономика требовала новых решений. Новых для меня. Я планировал предложить тела погибших бойцов Мордину в знак доброй воли — и чтобы местные не тратили силы на копку братских могил.

Колонна телег направилась на восток. По моим расчетам мы должны были еще дотемна добраться до Оплота, миновав наши деревни. Можно было направиться туда через Южный форт, но я решил пойти напрямик.

Левероп и Фелида сидели на телеге вместе со мной, но мы не разговаривали. Я думал, они, вероятно, тоже. Планировать что-то было нельзя — прошлая ночь отлично показала, что ситуация может повториться, а подготовиться к ней было нереально.

Мы сидели на первой телеге — прочие ехали позади, и сама колонна растянулась почти на сотню метров, если не больше. Пыль с дороги подымалась в воздух. Мне было жаль тех, кто шел в хвосте.

— Сто-о-ой! — Левероп привстал, глядя далеко вперед.

— Что ты там увидел? Что? — я тоже поднялся на ноги, ожидая, что перед нами окажется еще одна огромная армия, которую предстоит победить силой двадцати воинов, телохранителя и руны. И еще сестры, способной той же самой руной свалить с ног любого.

Северные проблемы тоже оставались — вдруг это не армия Мордина, а армия Пакшена — селений, которые отделились от него. И, быть может, мне стоит опасаться не тех, кто впереди, а тех, кто остался на фланге?

— Посты.

— Посты нам не помеха, — заявил я и потребовал шляпу, как у фермера — соломенную, а до кучи еще и балахон.

И хотя мне надлежало свариться в коже, которую сверху прикрыл еще один слой одежды, я предпочел замаскироваться, чтобы во мне не признали правителя Рассвета. Поймать стрелу, не успев понять, что происходит, в мои планы не входило.

— Двигаемся дальше, — приказал я, когда маскировка полностью меня скрыла.

Небольшой ров на дороге заставил нас остановиться через считанные десятки шагов, когда до поста оставалось лишь в два раза больше. Солдаты взялись закапывать, а нам навстречу поспешили постовые с оружием в руках. Впрочем, они вскоре замерли на месте, увидев, что людей в нашей колонне не слишком много.

— Кто такие? — окрик должен был звучать в два раза громче и в четыре раза более грозно, но я услышал самый обычный вопрос.

— Мы — торговцы, — ответил я, стараясь, чтобы никто больше не вовлекался в беседу.

— Торговцы? — рука с мечом дрогнула, но не опустилась. — У нас нет торговли с вашей стороной.

— Какой — вашей? — я слегка приподнял поля шляпы и посмотрел на постового. Тот не узнавал во мне правителя Рассвета — и это было хорошо. — Нашей!

— Нашей? Нашей?! — солдат изобразил робкое подобие радости, но так и не осмелился выразить ее ясно на своем покрытом пылью лице, как будто ждал, что я сейчас крикну «шутка» — и намеки на радость смоет волной разочарования.

— Именно так, — я кивнул.

— Так… а… Южный форт?

— Дело времени.

— А что везете? — в разговор влез второй постовой.

К этому времени подошли еще пятеро — я обратил внимание, что в сторону Мордина не убежал никто. Ни один. Воевать, кажется, они не собирались.

— Товары, которые не пригодились. Сдаем обратно, — добавил я. Вдруг не поняли.

— Не пригодились? — засомневался постовой. — Что это за товары такие?

— На днях привезли несколько сотен, — начал я.

Семерка постовых начала рассматривать телеги с еще большим любопытством. Возницы сидели тихо, мои воины тоже не возникали.

Пока шел разговор, канаву благополучно закопали. Вероятно, рыхлая почва более подошла бы для посадки растений — за последние дни дорогу мучили всеми способами.

— Мы бы хотели взглянуть, что вы везете, — с легкой робостью заявил постовой. От былых намеков на браваду не осталось и следа.

Тому причиной были взгляды сопровождающих — все же, как ни старайся, люди, которые когда-то были профессиональными военными, имеют особый взгляд. С таким можно заставить замолчать или даже полностью изменить мнение на противоположное.

— У вас есть соответствующее разрешение? — решил поумничать я, а заодно и время потянуть.

— Есть! — вот тут уверенности постовому было не занимать.

— Хорошо, — я привстал, чтобы меня было видно моим людям. — Если я скажу, что здесь — около сотни тел, что ты сделаешь?

Спросил я громко, уверенно, но балахона и шляпы не снимал. Эффект получился потрясающий.

— С… Со… Сотня тел? — заикаясь, спросил самый разговорчивый из постовых.

— Может больше. Может меньше, — сказал я и спрыгнул с телеги. — Я решил, что раз они нам не пригодились — надо бы вернуть. Похоронить, как следует. Чтобы не лежали далеко от дома.

— А… — осекся постовой. Остальные и вовсе ни слова не смогли произнести. Кажется, я добился нужного мне эффекта.

Левероп тихо ухмылялся рядом, осматривая лица людей, которые должны были останавливать врагов, а теперь с колонной «торговцев» им помешали справиться всего лишь несколько слов.

— Так мы проедем? — настойчиво спросил я.

— Но ведь вы не торговцы, — туповато протянул постовой. — Мы не можем вас пропустить…

— Не позволите вернуться телам на родину? Они скоро пахнуть начнут, — предупредил Левероп.

Постовой взялся переминаться с ноги на ногу, а потом взялся одним лишь взглядом просить помощи у соратников. Первый пожал плечами, второй отвернулся, прочие молча встали за их спинами — и никакой помощи.

Нашему сопровождению не пришлось даже оружие доставать — а его было предостаточно, чтобы обеспечить защиту всей колонне.

— Вроде мирно… — услышал я тихий голос.

— Надо бы проверить.

— Так посмотрим!

Из группы выделился первый постовой, воткнул меч в землю:

— Мы ничего не имеем против вас, но мы хотели бы убедиться, что вы действительно везете… то, о чем говорили, а не…

— Мы не знали о нападении на Простор! — перебил его соратник. — Не знали ничего!

— Звучит, будто мы собираемся мстить исключительно вам семерыми, — ответил я.

— Не собираетесь? — удивился постовой.

Я промолчал. Лишь когда Левероп по моей молчаливой просьбе сел на место возницы и тронул телегу, я ответил:

— Мы несем сюда мир, а не новую войну. Если хотите — отправляйтесь с нами. Нам надо только оставить тела.

Постовые потоптались на месте, а потом они кивнули почти одновременно, все семеро. Тогда я еще раз убедился — старая экономика. Возвращенные тела, не возвращенные пленные. Товар. Ресурс. Для нового мира.

Глава 4. Когда все зашевелились

Я ожидал совершенно другого, когда прибыл в Оплот. Другого во всех смыслах.

Впервые я оказался в этом месте. Впервые я забрался еще дальше на восток, чтобы оценить, как живет Мордин в тех землях, которые никогда не забирал себе Пакшен. И был удивлен.

Поражало обилие каменных строений — словно Оплот не был простой деревушкой. Он был какой-то крепостью, невероятным местом, точно его из какой-то сказки выдернули.

Улицы, хоть и грязные, как за пределами селения, были ровны. Строения почти не выделялись, не были хаотично выстроены. Ровные улицы бросались в глаза. Серость казалась строгой, не мрачной, но и не вычурной.

В центре была площадь — такая же ровная и строгая, как и все вокруг. Я решил, что она квадратная — стороны выглядели одинаковыми, куда ни посмотри.

Из-за того, что нас сопровождали постовые, которые шли по большей части впереди, никто не трогал нас. Может, не тронули бы и в том случае, даже если бы мы двигались без сопровождения. Факт оставался фактом — мы в целости и сохранности добрались до самого центра Оплота.

Телеги мы развели по площади, продемонстрировав местным жителям все великолепие — тройки лошадей в том числе — затем развернули в ряд телеги, поставив их удивительным образом так же ровно, как стояли и здания в окрестностях.

— Что там? Что?

— Кто они?

— Откуда? Неужели…

Жители перешептывались, кучились, толкались, вели себя так, точно приехали не телеги с телами, а какой-то цирк. Но напряжение ощущалось. Я видел его на лицах людей, слышал в тонах их голосов. Замечал, как вторыми и третьими рядами проталкиваются те, кто не успел подойти. Или это были желавшие напасть?

— Кто вы? — мужчина форм и размеров Кирота, только потолще, без труда пробился через жителей и вышел к нам на площадь.

— Мы те, кто несет мир, несмотря ни на что, — прогремел я, не вставая с телеги.

Теперь я не просто увидел, а буквально услышал в шорохах, как головы местных повернулись ко мне. И понял, что надо продолжать.

— Мы те, кто выстоял, когда на нас вероломно напали. Те, кто пришел сюда не с мечами в руках. А чтобы вернуть то, что Мордин дал нам.

Я дал сигнал всем спешиться и собраться. Больше двадцати человек слезли с телег и построились рядом со мной. Получилось, быть может, не слишком эффектно, но кучка вооруженных незнакомцев производила совершенно иное впечатление.

— Мы те, кто не убивает людей, — продолжил я. — Но здесь, в этих телегах, лежат те, кто вчера пришел в Простор. — Вы же еще помните, что там живут такие же люди, как и вы? Помните?!

— Да, — ответил все тот же дородный мужчина. — Вы много говорите, но так и не ответили на мой вопрос.

— Я дал достаточно ответов. Мы привезли тела тех из ваших воинов, кто погиб, чтобы вы могли воздать им почести, как полагается. Не скажу «по достоинству». Погибнуть в грязи, ночью, во время неожиданного нападения — никакого достоинства нет. Как нет никакого достоинства умереть, убивая бывших сограждан.

По всему Оплоту повисла тишина, которую не нарушал даже инструмент кузнецов, которых в таком большом поселении должно было иметься предостаточно. Затихли люди вокруг так, будто даже перестали дышать.

Я, оставаясь на прежнем месте, наблюдал. Никто не шевелился — все были поражены, но только чем? Гибелью своих людей? Нападением на Заречье? Моей наглостью?

Здесь, вдалеке от линии фронта, которая не заходила на Оплот ни в эту войну, ни за десятки лет до нее, мирное течение жизни многих сделало мягкими. А тут привычный расклад в один миг порушил человек, пришедший буквально из ниоткуда.

Взгляд мой задержался на человеке, которого я воспринимал, как правителя Оплота. Он явно мог что-то сказать, но понимал, что находится между молотом и наковальней. Рисковать, соглашаясь со мной, он не мог, потому что мог легко лишиться собственного поста. Точно так же он не мог и спорить со мной, потому что из двух десятков вооруженных людей каждый мог успеть снести ему голову.

Я едва ли отдал бы такой приказ, но правитель Оплота не знал меня и явно предполагал самое дурное, а потом молчал, давая мне возможность продолжать дальше.

— Мы, Рассвет, — громко продолжил я, — не видим смысла в этой войне. Когда мы пришли в Заречье, кровь не пролилась. Почти. Южный форт, который нам сдали, тоже бескровно, мог стать символом мира, возле него можно было договориться. Но отряд направили и к форту, и к Простору. Результат вы видите. Прочие ваши солдаты, которым повезло выжить, отправятся трудиться на благо Рассвета. Им сохранят жизнь, но их усилия будут направлены на строительство нового мира с тем же рвением, с каким они собирались его уничтожить.

Я спрыгнул с телеги, и мои солдаты окружили было меня, но я раздвинул их так, чтобы видеть дородного человека, а затем направился к нему, шагая чуть впереди группы. Жители Оплота замерли.

— Телеги с телами я оставлю здесь. Буду очень признателен, если транспорт с лошадьми вернется обратно, — сообщил я ему. — И сочту это шагом к миру. В противном случае, и, если будут новые атаки, мы найдем телеги, чтобы вернуть вам новые тела.

Говорил я негромко. Пугать людей не входило в мои планы, но надо было, чтобы власть имущие наконец-то сообразили, что шутки кончились.

— Я не имею отношения к нападению на ваши земли, — тихо ответил дородный правитель Оплота. — Но ваш жест оценил. Не ошибусь, если сейчас говорю с самим Бавлером?

— Именно так, — отозвался я. Стоявшие рядом со мной люди уже давно держали ладони сомкнутыми вокруг рукояток мечей. — Мы закончили!

Слова прозвучали приказом не только для моих людей, но и для безымянного правителя Оплота. Он как-то вытянулся, став даже внезапно меньше в талии.

Селение мы покинули на лошадях, но я чувствовал, что сюда тянет вернуться, пройтись по этим улочкам, прочувствовать то, что казалось мне когда-то смутно знакомым. Вероятно, в Северном Союзе много таких городов — сложно представить, чтобы среди скал стояли деревянные домишки, разбросанные по утесам.

Тем не менее, многое было сделано лишь за несколько часов. Мы расшевелили Оплот, расшевелили Рассвет! Это я выяснил, когда мы вернулись в Простор. Там уже был Анарей, там находился мальчонка, который подбежал к нашей делегации, как только мы прибыли:

— Я все доложил! — сообщил он с гордостью. — Назад меня привезли на лошади!

— Молодец, постарался, — усмехнулся я. — Может, ты хочешь к нам, в Рассвет? Понравилось тебе там?

— Не, — малец сперва отмахнулся, не подумав, а потом застыл, как статуя. — Я только хотел сказать, что папке помогать надо. Тут я нужнее.

— Ну, подрастешь, ждем, — я подмигнул ему и посмотрел на происходящее.

В Просторе жизнь не просто зашевелилась, а начала закипать. Совет, каким бы составом он ни принимал решения, но сделал это максимально эффектно.

Во-первых, прибыло десятка два конных. У меня не было уверенности, не пострадало ли наше хозяйство после этого, но конные войска при должном умении всадников стоили пеших минимум один к пяти. Это было лучше, чем потерять на посадке день или два. Безопасность должна быть превыше всего.

Во-вторых, за время нашего отсутствия жители взялись основательно за работу. Часть пострадавших строений, которые обгорели сильнее всего, не начали восстанавливать, а разбирали, причем основательно. За обновление жилищ взялись со всем усердием, как и не было бессонной ночи.

— Мне следовало быть здесь, — ответил Анарей на немой вопрос, который, похоже, он задавал сам себе. Я не собирался допытываться у капитана, почему вместо того, чтобы быть в одной опасной зоне, был в другой.

По сути, все Заречье было этой самой опасной зоной, и я не мог ругать капитана за то, что он был не там, где напали. Хотя разведка — это по его части.

— Ты же не знал, что ударят именно по Простору, — ответил я, стараясь, чтобы мои слова звучали максимально нейтрально, без вины капитану.

— По моим сведениям, Мордин должен был попытаться отбить Южный форт почти всеми свободными у него силами. С севера на нас должен был насесть Пакшен — но ударили не туда. К счастью, Старый Порт еще в порядке, а это значит, что, нападения не будет.

— Странно слышать от тебя такие слова, капитан.

— Дозоры уже усилены, разведчики докладываются своевременно. Враг — далеко, — отчитался Анарей, вспомнив хотя бы на миг, что он — военный.

— Как и сегодня ночью, — напомнил я.

— Угрозу устраним, — ответил Анарей. — Ты будешь здесь?

— Я отправлюсь в Рассвет, как только все устаканится. Здесь надо поработать как можно лучше. Много чего предстоит восстановить. Людей не отталкивать, — кратко резюмировал я. — Каждый, кто остался здесь — наш человек. Никаких гонений! — чуть громче добавил я, чтобы у Анарея не осталось никаких сомнений в том, что не стоит мучить здешних, пытаясь вызнать шпионов.

— Да, правитель Бавлер, — устало ответил капитан. — Пришли к нам кого-нибудь из строителей на постоянную работу. Отля не может регулярно сюда ездить.

— Сенок, — тут же ответил я. — Он такой же толковый строитель, если только он не отбыл в Бережок помогать Кироту. Найдем.

И тут же подумал, что пора бы заводить гонцов в придачу к печати, которая закрывает письма правителя Бавлера от посторонних глаз. Быстро, удобно. Но затратно. Десяток мальчишек вскоре сменится десятком тренированных бойцов, а дальше…

— Приведу я сюда еще людей. И так мальчонка сбегал — должны привезти побольше ресурсов. Особенно прошу проследить, чтобы Эброн, если вернется, действительно работал на нас. Следи за ним, смотри, чтобы ничего лишнего не приехало, и ничего нужного не уехало на его телеге. После того, как провалились наглухо две лобовые атаки, Мордин предпримет либо вылазки, либо будет использовать шпионов. Эброн в нашем случае — первая жертва.

Раздав указаний, я переговорил с некоторыми жителями, чтобы убедиться в том, что они справляются, а также убедить их в том, что Рассвет их не бросит. И только после этого, взяв с собой Леверопа и Фелиду, направился в столицу.

— Заречье прямо-таки забурлило, — не скрывая удовольствия, проговорил телохранитель.

— Лучше бы это были мирные тылы, тогда бы ничему не пришлось бурлить. Пленные прибудут в Рассвет в лучшем случае парой дней позже, — я взялся рассуждать вслух.

— Мы могли бы отправиться на могилу родителей, — предложила Фелида. — Ты мог бы вспомнить что-то еще, что-то важное!

— Важное… — протянул я. — Что может быть более важным, чем постоянные нападки на наши земли! Сейчас мы отстояли Заречье, лишили врага сотен воинов. Даже если у него было три тысячи солдат, в чем я сильно сомневаюсь, мы достаточно потрепали его свободные силы, которыми он мог отбить Заречье обратно!

— И что же в таком случае нам надо делать сейчас? — скептически спросила сестра.

Я не сдержался.

— Ты набивалась ко мне в советники, так скажи, что надо делать, когда тебя атакуют с одной стороны, а еще есть угроза с двух других?

— Уж никак не создавать себе образ колдуна, который может убивать людей одним лишь движением руки! — почти закричала она.

— Этого он никак не создал, — Левероп покачал головой. — Что он там ночью показал, кто мог увидеть это?

— Да хотя бы пленные, которых десятками привезут в Рассвет! И что ты с ними делать будешь? Ну, допустим, заставишь копать свой канал. Что дальше? Кто будет их кормить? Где они будут жить?

— Для пленных, они же — преступники… — начал я.

— Уверен, что надо их такими словами клеймить? — Фелида словно пыталась меня образумить на ровном месте. — Ты же понимаешь, что это сейчас они — преступники. А потом? Посмотри на своего телохранителя. Разве ты его не таким же взял к себе на равных, таким же жителем Рассвета? И не вздумай говорить мне, что это — другое! — почти прокричала она.

Паузу мы взяли, когда надо было посторониться, чтобы пропустить еще колонны людей и телег, которые шли со стороны Рассвета. Оттуда двигались и телеги с бревнами, и воины, которым надлежало перевезти пленных, и много прочих людей, как я успел заметить, мастеровых — с собственным инструментом и на повозках.

Спрыгнув с телеги, на которой мы возвращались обратно, я спросил у пеших, кто их возглавляет и получил разумный ответ: Сенок. Сам он шел в конце колонны, и я выцепил его на пару минут, чтобы он объяснил, к каким результатам привело мое послание.

Оказалось, что Иерипон прекрасно распорядился освободившимися людьми, у которых закончилась посевная. Все-таки, меня не было довольно долго, а большая часть работ завершилась еще до того, как я покинул Рассвет. И оттого свободных рук стало гораздо больше.

Сенок посетовал лишь на то, что металла в столице становилось все меньше, а потому вскоре могли появиться проблемы с инструментами, которых в нормальном виде тоже становилось все меньше и меньше.

Далее он присоединился к хвосту колонны, а мы, как только улеглась пыль, направились дальше.

— Может, канал подождет? — спросила Фелида. — Да и инструментов мало.

— Твои предложения, — помолчав немного, спросил я. — Ты же понимаешь, что дело не только в инструментах — если их мало, так их в любом деле мало.

— Надо двигаться к металлу. Ты уговорил Латона прорубать просеку. Левероп нашел место, где металл лежит буквально под ногами. И его там много, очевидно? — уточнила сестра у моего телохранителя, некогда бывшего разведчиком.

— Довольно много. Куски весом в несколько килограммов лежали нетронутыми прямо на земле. Даже если просто добраться туда на телегах, несколько сот килограммов металла можно привезти в Рассвет, — ответил Левероп.

— Не копая земли? — теперь уже вопрос задал я, пытаясь одновременно с этим вспомнить, что же раньше говорил мне мой телохранитель.

Помех на пути было немало. Не просто немало — целая гора проблем имелась. У нас уже был негативный опыт работы, а потому взяться за очередную просеку, означало попытаться вооружить пленных или потратить на их охрану почти такое же количество свободных рук. Которых, я знал, у нас не было вовсе.

Кроме того, снабжение вытянутых рабочих маршрутов означало дополнительные расходы и оттяжку новых рук. Довезти котелок с едой или хотя бы несколько окороков, чтобы еду приготовили на месте — каждый раз надо продлевать маршрут.

При этом большое количество людей на одной вырубке — проблема. Их надо растягивать или дробить на группы, но все они, кроме первой, окажутся отрезаны от поставок еды. Решать надо было кардинально, но просто.

— Мы же с тобой можем отправиться на юг? — спросил я Леверопа.

— Вдвоем?

— Сестру надо оставить за главную, чтобы она могла, вдруг чего, утихомирить прочих в Совете. Послать весточку, если Севолап будет чудить или появится кто-нибудь из Монастыря, чтобы снова показать, кто здесь главный. Фелида отлично с этим справится.

— Я не собираюсь оставаться в Рассвете!

— У тебя нет выбора. Сейчас — нет. Мы с Леверопом должны быстро посмотреть, что к чему, оценить, понять, есть ли возможность избежать просеки. Может, мы сможем малой кровью пробить дорогу, чтобы хотя бы посуху, пока земля стоит, привезти металла, сколько получится. А пленных оставить под присмотром между столицей и Валемом, где они займутся водой. Канал нам нужен.

Но когда мы оказались в Рассвете, и первым делом я поделился мыслью с Кролом, который частенько придумывал всякие механизмы, он согласился с тем, что просеку рубить неразумно, но и даже расширение небольшого прохода посчитал неразумным:

— Как-то тут все зашевелились… — начал он, оценив, похоже, количество жителей в столице. — Металл тяжелый, если ты вдруг забыл, Бавлер. Гораздо проще сделать узкую телегу, которая будет заполнена доверху, чем большую телегу, которая повезет на донышке. Понимаешь?

— Сделаешь такую? — спросил я.

Плотник смутился:

— У меня и без того куча дел. А телеги нам…

— Что — телеги? Так никто и не начал делать, кажется? Пусть Перт разберется. Скажет, что это все — на нужды защитников Рассвета.

Левероп тихо фыркнул у меня за спиной.

— Фелида, — попросил я.

— Проконтролирую, — она развернулась и пошла прочь.

По столичным улицам мимо нас прокатилась тройка телег с бревнами, подняв пыль столбом. В другую сторону прошли две телеги с щебнем и остановились, приготовившись скидывать его на дорогу. Вардо работал тоже. Шевелились и правда все.

Глава 5. На особом положении

Перед отправкой в экспедицию мне требовался хотя бы небольшой отдых. Я отказался от дел семейных, отказал всем, кто хотел со мной встретиться, чтобы выспаться с расчетом на раннюю отправку: раньше выедешь, быстрее доберешься.

Мысли о том, чтобы направить в экспедицию других людей, выделить хотя бы отряд, я отмел сразу. С бандитами разобрались еще прошлым годом — после того, как нападения прекратились, в лесах больше никого не видели, и сообщений о об угрозе тоже не было.

Поэтому я не видел никакого смысла в том, чтобы нанимать людей в экспедицию. И так хватало дел.

Солнце еще толком не встало — небо едва начало алеть, а я уже барабанил в дверь Леверопа, чтобы вытащить его наружу. Предстояло отправиться в путь, причем сделать это на лошадях по возможности — однако я не исключал возможности, что в лесах могут встретиться какие-нибудь твари, так что пара помощников не повредит.

Но на примере того же Леверопа — чем меньше людей, тем быстрее они будут двигаться и тем дальше дойдут. Самым главным было то, что я надеялся добраться до места без приключений. Совсем без приключений, то есть, в идеале, даже ноги не промочить.

Слишком уж сильно я подрастратил собственные силы и нервы в Заречье, чтобы устраивать еще одну битву с огромными медведями, ящерицами или чем-то там еще — более гигантским или противно-мелким, наподобие гоблинов.

Левероп, как отличный помощник и телохранитель, был готов еще с вечера. Провиант на несколько дней с расчетом, что мы можем задержаться — и уверенность в быстром решении этой непростой задачи.

Как бы удивительно это ни звучало, но я даже не рассчитывал на везение. Тем не менее, нам повезло — и повезло очень сильно, потому что за полтора дня, не встретив ни одного серьезного препятствия, мы добрались до нужного нам места.

— Собственно, пришли, — Левероп в десятый раз повторил прыжок с лошади, так как местами в лесу было довольно топко — приходилось, чтобы не просадить лошадь по брюхо в жижу, слезать и обходить стороной. — Вот отсюда начинается, — он ткнул пальцем себе под ноги, — и туда… и туда, — руками он раскинул довольно широко, охватив приличные площади.

На мой взгляд, такие площади следовало бы раскапывать сперва, сняв первый слой, а потом уже прорабатывать шахтами, но это вновь означало еще большие траты.

— Южный предел, — вырвалось у меня. — Ведь деревня Южная осталась почти в дне пути к северо-востоку. Сюда бы отряд на постоянное проживание. А потом… — и сам запнулся.

Прежде, чем сюда отправить отряд даже в двадцать человек, ведь меньшим числом здесь не протянуть, его надо было где-то достать. Бережок расширялся и требовал улучшения безопасности, Нички выстраивали свою линию обороны, Артую требовалось усмирить, а положение Заречья было таким невыгодным, что туда и двух сотен солдат было бы мало для гарантированной стабилизации.

О каком военном захвате этого богами забытого места можно было вести речь? Но все же это было необходимо. Двадцать воинов, около тридцати строителей, а потом еще и фермеры, переселенцы и так далее — все только ради того, чтобы прокормить местных шахтеров и обеспечить их защитой. Получалось, что не меньше сотни человек должно жить здесь, на предварительно расчищенной территории, которая подготовится за то время, что мы собираем металл, разбросанный прямо по земле.

— Как-то так, — Левероп развел руками. — Еще около трех дней в том же темпе на юг — доберемся до больших равнин. Может, проще наладить отношения с их жителями?

— Ну уж нет, — отмахнулся я. — Это слишком долго. Несколько дней в пути, без гарантии результата на переговорах — можно потратить не одну неделю. И что за это время случится в Рассвете. Давай лучше мыслить более приземленно. Буквально.

Я наклонился к земле и посмотрел на темневшие посреди редкой травы камни. Точнее, камнями это выглядело лишь издалека, и при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это и есть тот самый металл.

Цвет, вид, вес, даже звук, когда одним камнем били о другой — все говорило о том, что передо мной действительно лежал металл. Вопрос лишь в том, насколько много его было.

Задрав вверх голову, я попытался посмотреть на деревья. Вроде бы те же сосны, но что-то в них было неуловимо не то. Они выглядели больными. Тоньше. Выше. И отдавали какой-то рыжиной в хвое. Связать два факта между собой не составило никакого труда. Наличие таких деревьев гарантировало присутствие металла в земле.

Ради интереса я взялся поковыряться в земле. Булыжники металла имели разный размер от куриного яйца до хорошего валуна, который я даже откопать не мог.

Здесь сразу же стоило бы обустроить и плавильни. Зачем возить сырец, когда этот же больной лес можно пустить на костры. Выгода в ресурсах оборачивалась большими людскими затратами: плавильни требовали еще людей. И добровольцев жариться у горячих печей явно не было.

Металла мы с собой наковыряли на пробу не очень много, чтобы не утяжелять обратную дорогу. Полное отсутствие приключений компенсировалось атакой кучки особенно наглых гоблинов, которые, пока мы собирали металл, тихо подкрались и хотели атаковать со спины.

Левероп разрубил размашисто парочку тех, что подошли совсем уж близко, я прикончил еще одного, а затем мой телохранитель ловко подрубил и обезглавил четвертого наглеца. Крысоподобные мордочки остались удивленно таращиться в небо, когда мы, уже груженые металлом, двинулись назад.

В целом я не видел проблем с обустройством нового селения, кроме нехватки людей. Обширные поля, которые только перекапывать, чтобы выбрать весь металл, можно было несколько недель, давали нужный ресурс, который сейчас был куда более важен политически, чем экономически: мы переставали зависеть от Неогона и его поставок. Можно было давить на него иначе, но требовалась бы пара дней, чтобы первые телеги с металлом прибыли в Рассвет, где его изначально переплавили для работ и тестов.

А потом уже можно было бы откатывать назад все наши торговые договоренности с Полянами — часть их ресурсов нам давало Заречье, часть мы добывали сами. Еще часть выросла бы позднее. Зависимость сводилась к нулю и открывала нам путь на Артую, которую можно было прижать, не оглядываясь на Неогона и его захватническую политику.

Заночевали мы нарочно подальше от этого приметного места, чтобы не привлечь лишнего внимания, а с рассветом отправились в обратный путь. Я еще раз обратил внимание на то, что лес позволяет проехать небольшой телеге без прорубания просеки, однако дорогу привести в порядок все равно придется — иначе в первые же дожди появится масса проблем.

Голова так и не отдохнула, заполненная все более сложной и дорогой логистикой. Например, забираться в такую даль за лесом было бы уже невыгодно — слишком много времени, слишком много сил. Чересчур много людей потребовалось бы на это. С металлом проще.

В итоге я всю дорогу промолчал — Леверопа это ничуть не беспокоило. Он отлично понимал мои трудности, ведь он был… тут я посмотрел на него более внимательно: стоило расспросить его более подробно о том, кем он был. Единственное, что я фактически знал — он был дворянином. Может, его разумнее было бы оставить в управлении?

Грунд Крола стал нашей первой точкой по возвращении домой. Мы лишь слезли с лошадей, чтобы размять ноги, да угостились местной стряпней — до готовки уровня Мати было еще далеко, но все же вполне пристойно после долгой дороги.

— Пахнет кострами, — как-то мечтательно произнес Левероп.

— Угу, — кивнул я. — Здесь же валят лес.

Но запах не исчез даже когда мы отдалились от Грунда на несколько сот метров. А стоило нам выбраться из леса, как столб дыма, поднимающийся в небо перед нами. Выглядело все, точно это извергался вулкан: стоял гул, в лицо летел мелкий пепел, но не было слышно ни треска, ни криков, а огонь и вовсе не был виден. И все-таки в Рассвете был пожар.

— Живее! — прикрикнул я, ускоряясь.

Левероп не отставал, но вдвоем мы едва ли могли что-то сделать. Поэтому Рассвет мы постарались обогнуть с юга — и это стало нашей первой ошибкой. Лошади, перепуганные от дыма, уставшие от долгой скачки, сперва не хотели ускоряться, а потом, когда оказалось, что огонь по траве расползается от города, и вовсе встали на дыбы, едва не сбросив нас с седел.

Мы еле-еле заставили их развернуться, чтобы во второй попытке мы смогли бы обогнуть город с севера — соваться на улицы, где должно быть много людей, стало бы настоящим безумием.

К счастью для нас всех, уставшие лошади не могли нестись, как безумные, а пепел норовил забить не только глаза, но еще и нос, и рот — и я не рискнул мучить животное бесконечными попытками ускориться. Оттого, когда мы с севера вышли на дорогу между Рассветом и Валемом, то успели остановить лошадей до того, как они врежутся в людей.

Организованный поток двигался в обоих направлениях. Двигались еще и обозы — телеги, запряженные парой лошадей, на которых стояли закрытые котлы с водой. Не составило труда услышать, как она булькает, когда повозки переваливались со стороны на сторону на ямах.

В сердцах я скинул металл Леверопу и, пробившись через плотный поток людей, которые тушили пламя, помчался дальше на восток, навстречу ветру. Оттуда было видно, что и как горит, а еще можно было убедиться в том, что не пострадали хотя бы фермы.

Южная часть города почти не занялась, хотя отдельные строения горели — оттуда и огонь, что перекинулся на траву. Я понимал, что деревянный город рано или поздно сгорит, но не предполагал, что это произойдет в первую же его весну.

— А полыхает знатно, — проговорил Мьелдон.

— Что? — ахнул я. Впервые мне захотелось ударить этого человека, пусть даже его слова и были бы обычной шуткой. Но то была обычная неудачная шутка.

— Это случается с каждым деревянным городом. Не произошло бы сегодня — случилось бы в течение года. Даже в мирное время, — он развел руками. — А сейчас война.

Я уже взялся перебирать причины, собрался искать виновных, но посмотрел на монаха:

— У тебя есть способ потушить пожар быстрее, чем это сделают люди при помощи ведер и бочек?

Мьелдон покачал головой.

— Огонь нельзя заморозить.

— Но зато можно вызвать дождь, — настаивал я, отчаянно пытаясь подобрать хоть какое-нибудь, пусть даже не самое адекватное решение.

Монах вздрогнул и тут же сунул руку во внутренний карман, но тут же замер на месте. Я посмотрел на него пристальнее, как если бы тот был должен Рассвету два ящика золота:

— Можно, — медленно проговорил он.

— Так действуй!

Руны из Монастыря имели особую силу. С ними можно было и лес быстро вырастить, а не только простую молнию выдать. И все же Мьелдон медлил, как будто он сомневался в том, что действительно сможет помочь. Во второй раз подряд мне захотелось его ударить.

— НУ! — заорал я так, что он вздрогнул.

Но все же послушался. Правая ладонь его была сжата в кулак — там наверняка находилась руна. Обе руки он вскинул к небу, задрав их так, что широкие рукава спали до самых локтей. Над головой он соединил обе руки и начал вращать их, превратившись в какое-то подобие мельницы.

После нескольких вращений — точного количества я не мог назвать, потому что сбился со счета, — Мьелдон расцепил руки, зажмурился и растопырил пальцы, прижав руну одним лишь большим пальцем.

Эффект от его магии сказался почти сразу же. Поднялся ветер, который за считанные секунды сделался сильным, порывистым. Он зашумел в кронах сосен, пригнул траву к земле и заколыхал мантию Мьелдона.

В следующие секунды порывы затушили траву, которая занималась все ближе к лесу, и языки пламени тут же обратились в бесполезный вонючий дым. Но огонь в городе был не таким предсказуемым — здания были во всех направлениях от пламени и куда бы не дул ветер, везде находились строения: жилые дома или производственные кварталы.

Я собрался было прикрикнуть на монаха еще разок, чтобы тот действовал более эффективно, но небо потемнело и пахнуло дождем. Загремел гром, молнии принялись рассекать небо — все это произошло за следующую минуту.

А потом зашумел ливень. Я видел немало дождей весной и прошлой осенью. Часто дожди заходили с Нируды, но, когда они шли со стороны леса, шум капель был слышен издалека. Сейчас все было иначе. Капли упали одновременно везде и сразу. Крупные, холодные — почти ледяные.

Я промок мгновенно. Ряса Мьелдона потемнела. Лошадь, поводья которой я все еще держал в руке, дико ржала, начав рваться на волю. Шум ливня почти сразу же перекрылся шипением, которое доносилось из города.

Воды было столько, что у меня текло по лицу, а город почти сразу же погрузился в мутное марево.

— Сколько продлится дождь? — спросил я монаха и понял, что он меня не слышит. Пришлось повторить вопрос гораздо громче.

— Минут десять, не больше, — Мьелдон повернулся ко мне — его лицо выглядело неожиданно усталым: под глазами залегли темные круги, точно он не спал несколько ночей.

Я стоял, ощущая какое-то непонятное облегчение. Надо было пройти через это, перетерпеть, дождаться конца. И, по возможности, смолчать о том, что монах спас Рассвет. Или сказать, что это сделал я?

Дождь сразу же отошел на второй план. Подняться в глазах жителей или лучше вознести Мьелдона? Монах меня пугал. Неожиданным появлением, как если бы он телепортировался прямо за мою спину. Видом. Словами про Рассвет. Тем, как долго он думал, стоит ли нам помогать.

Сторона Монастыря отстранялась. Монахи уже давно отошли от сотрудничества с нами, а Пирокант в открытую требовал невозможного. Вероятно, что Мьелдон просто метался между мной и собственным начальником. Поэтому надо было сделать так, чтобы монах чувствовал свою связь с Рассветом, ответственность за людей, в том числе тех, которых он спас сегодня. Это требовалось для меня — эгоистично, но так проще будет контролировать Монастырь через подчиненного Пироканта.

То, что город еще несколько дней будет на особом положении — факт. То, что надо будет принимать новые решения, чтобы сделать его более безопасным, защищенным от пожаров и огня — однозначно. И, самое главное — надо было установить причину, по которой в Рассвете полыхали несколько кварталов.

Дождь не прекращался. Он лился с неба, как будто сама Нируда поднялась ввысь, а потом рухнула с огромной высоты, обернувшись дождем. Я промок до нитки, но чувствовал, что Рассвету становится лучше. Нет больше жара, нет огня, а целые районы — южные, производственные — остались целыми.

Целыми были и фермы к востоку, не пострадала от пожара рыночная площадь. Виднелась таверна Мати, которая с места, где стояли мы с Мьелдоном, не закрывалась жилыми домами. Она тоже не пострадала.

Я выдохнул так, будто не дышал целый день. Пожар был потушен. Город, точнее, большая его часть, была спасена. Да, это не последняя напасть, которой он подвергся, но я был уверен: некоторые решения, изначально заложенные в основу Рассвета, спасли его от полного выгорания.

Широкие улицы, мощеные или нет, давали расстояние, достаточное для снижения температуры. Впрочем, стоило убедиться самому, что имело было сожжено в столице. После Простора, который горел дня три тому назад, второй пожар подряд — не случайность. Надо было сразу же искать следы, выделять людей.

— Пойдем, — мягко сказал я монаху, когда кончился дождь. — Надо работать.

Мьелдон провел по лицу ладонью, с облегчением выдохнул и, пошатываясь, пошел рядом со мной. То, что его состояние явно ухудшилось, не укрылось от моих глаз, но я не стал задавать вопросов сейчас. Все потом. В первую очередь — Рассвет.

Глава 6. Перестройка

События не просто закрутились — они начали вращаться водоворотом, затягивая всех людей вокруг меня в некое подобие бездонной воронки. Пока мы с монахом шли к городу, а я вдобавок тянул еще и сопротивлявшуюся лошадь, жителей становилось все больше. Те, кто не бросил дела при виде пожара, все, кто занимались на посадках, спасая поля с еще не проросшим или едва проросшим зерном, тоже шли в город, понимая, что сейчас может потребоваться любая помощь.

Ливень кончился, но вода, что впитывалась в землю, не могла утянуть за собой запахи горелой шерсти, мокрого угля, дерева из обжитых помещений. Пахло людским горем, но смертью не пахло, как бы усиленно я не втягивать воздух носом, пытаясь прочувствовать происходящее до конца.

С восточной стороны жилье было целым, но мы, как только я убедился, что еще есть хоть сколько-то домов, не поврежденных огнем, сразу же свернули на юг. Уж очень сильно меня интересовало, не пострадали ли производства. В столице производили кучу всего полезного: плавили песок в стекло, варили кожу, создавали оружие и щиты, делали мебель и посуду из дерева, превращали жир и воск в свечи, обращали остатки дерева и опилок в бумагу и многое другое. В зависимости от того, что пострадало, а что — нет, можно было оттолкнуться в дальнейшем развитии селения.

Но производственные кварталы, как ни удивительно, но почти не пострадали. Огонь, пробившийся по крышам, спалил их не полностью — максимум повреждений получила сыроварня, над которой кровля просела заметнее прочих. Остальные здания лишь слегка обуглились, а некоторые и вовсе не получили повреждений. Почернели стены из-за того, что вымахавшую весной траву под ними никто не убрал. Где-то из-за огня лопнули стекла, а там, где их не было, а меж пространство между рамами было затянуто слюдой или пузырем, теперь зияла полнейшая черная пустота.

— Бавлер! — запыхавшийся и перепачканный Вардо нашел меня в проходе между сыроварней и кварталом, где производили бумагу и гнали спирт. — Боги, где ты пропадал! У нас тут был натуральный ад!

— Вижу, — мрачно ответил я. — Что случилось?

— Пожар, — ответил Вардо, как будто я сам этого не видел.

— Тогда выясни, откуда и по какой причине, — бросил я быстро. — Займись этим сейчас же. Опроси людей. Ищите пострадавших и окажите им помощь.

Вардо потоптался на месте, то ли ожидая новых указаний, то ли думая, что он может еще какое-то время поболтаться со мной рядом, но я зыркнул на него так строго, как мог — глава Рассвета кивнул и тут же исчез. Онии рядом с ним я не заметил.

Осмотр производственных кварталов ничего не дал — огонь прошел сквозь них, оборудование почти не пострадало, как и сами строения. Это успокаивало. Когда люди придут в себя, они смогут сразу же вернуться к работе.

Утешало и то, что многие отправились в Заречье — значит, шансы пострадать снижались. Кто-то был в полях, кто на работе, по домам мало кто сидел. С этими мыслями я развернулся и отправился, не говоря Мьелдону ни слова, к центру Рассвета.

Монах и сам молчал, потрясенный увиденным. Или попросту погруженный в собственные мысли. Во всяком случае, разговаривать он не жаждал.

Ближе к центру, где располагались жилые улицы, черноты и гари было больше. Людей, которые сновали туда-сюда тоже было много. Никто не хотел спасать оборудование из производственных кварталов, но все разумно вытаскивали из прогоревших зданий обугленные ковры, перины, мешки с одеждой и кучу всякой утвари.

— Бавлер!

— Бавлер! Правитель! Что делать?

— Ужас-то какой… — доносилось со всех сторон, как будто я мог вмиг решить возникшую проблему.

Тем не менее, с земли, с улиц увидеть масштаб проблемы было непросто — требовалось задрать голову, чтобы увидеть полностью провалившиеся крыши нескольких домов. Даже пяти было достаточно для того, чтобы сотня-другая жителей лишилась крова полностью. Жить в домах без крыши, да еще и пострадавших от сильного пожара, было не просто опасно, а вовсе невозможно.

— Никто не погиб? — спросил я у очередного погорельца, который заглянул мне в лицо. Тот лишь помотал головой, пожал плечами, а потом выдавил из себя:

— Вроде бы нет. Все тут.

Не пострадал ни рынок, ни таверна Мати, ни западные жилые районы, но зато эффектно выгорел почти весь центр — а это около пятнадцати домов высотой в два и три этажа. Образовалась приличная толпа людей, которым негде было жить.

Можно было выдохнуть с облегчением: большая часть города осталась в целости, жители не пострадали, а восстановиться можно… в камне. Почему-то сперва я подумал про Кралю и ее булыжники вдоль берега, а потом вспомнил, что за исключением особенно холодных дней Йон и Маринек в Валеме усердно выгрызали залежи глины, которая в том месте казалась поистине нескончаемой.

— Не беспокойтесь! — крикнул я, взобравшись на первый попавшийся сундук, чтобы меня видели все, благо на широкой улице собралось немало людей. — Вечером будет собрание, а пока не переживайте — с жильем проблем не возникнет: все, лишившиеся крова над головой, получат его.

А потом, спрыгнув на землю, в сопровождении монаха отправился к Ореку, чья кузница могла бы стать источником пожара, но даже не обгорела. Зато там я нашел Леверопа, который уже вовсю работал, что не могло не вызвать на моем лице слабой улыбки.

— Хороший помощник, — хрипло выдал Мьелдон.

Я посмотрел на монаха. Лучше ему не стало. Все те же запавшие глаза, изможденный вид.

— Ты уже передал наш материал кузнецу? — спросил я у Леверопа, приблизившись к кузнице. Телохранитель уверенно кивнул, Орек тоже. — Тогда проводи Мьелдона к себе, ему надо отдохнуть к вечеру, — и, как только они ушли, обратился к кузнецу: — Что скажешь?

— Про пожар или ваши находки? — уточнил тот.

— Если дельное — то про пожар, — ответил я. — Металл подождет.

— В жилом доме полыхнуло. На верхнем этаже. Вон там, — он показал на угловой дом, который хорошо было видно с любой стороны. Он же и выглядел самым пострадавшим. — Хлопнуло, а потом загорелось. Причем сперва наверху, потом загорелся второй этаж, а потом и снизу загорелось.

Я присмотрелся — обугленные бревна местами еще дымились. Да и вид у дома был довольно-таки мрачный, но в то, что все началось именно оттуда, верилось с трудом.

— Вардо занимается поисками источника пожара… — и тут я понял, что в целом проблема решается, так что можно переключиться на то, ради чего мы почти на двое суток покинули Рассвет: — Теперь о металле.

— Хороший, — Орек вытащил из мешка небольшой кругляш и, положив его на наковальню, сперва тихонько, а потом все сильнее и сильнее с пяти ударов расколол его, продемонстрировав гладкую серость. — Переплавить не проблема.

— Но, судя по пожару, лучше это делать не здесь, а на месте, где добывать будут. Значит, качество хорошее, не хуже, чем-то, что нам поставляли Поляны?

Орек улыбнулся:

— Хороший металл никто и никогда не продает. Он идет на собственные нужды. Ни один дурак…

— Спасибо, я понял, — пришлось остановить лекцию кузнеца.

— Ты все еще лелеешь мысль о канале от Нируды? — спросил он.

— Металл нам и для других целей понадобится, а для канала я нашел несколько сотен рабочих рук. Со дня на день прибудут.

— Год великих дел ждет нас, — Орек бросил металл обратно в мешок. — Это же я могу расплавить? У меня есть пара фермеров, что ждут инструмента.

— Разумеется, — ответил я и, не прощаясь с кузнецом, отправился в Валем.

Дорога к деревне у Нируды была забита телегами и людьми. Кто-то возвращался в столицу, кто-то наоборот шел из нее, пытаясь найти жилье возле реки. Людей было много, но я, спеша, обгонял многих, хотя на лошади это сделать было бы проблематично — оставив скакуна в городе, я прежде всего лишался испуганного животного, а не средства передвижения. И, как оказалось, здесь оно было бы больше проблемой.

Найти в Валеме кирпичников труда не составило. Их склады занимали все больше места, хотя были сравнительно низкими. Зато все они были заполнены кирпичом и черепицей. С тех пор, как закончилось строительство защитных сооружений, а поток беженцев стал меньше, кирпич понемногу уходил в Бережок, а остальное копилось на складах.

— Я уже был в Рассвете, видел пожар, — ответил я на незаданный вопросы, когда Йон подошел ко мне и уже открыл рот. — Но сейчас мне нужен кирпич. Весь, что есть. Сколько его?

Йон похлопал глазами, потом ощутимо задумался и взялся считать. Я ожидал, что процесс затянется надолго, но кирпичник выдал:

— Больше полумиллиона штук. Вдруг еще один форт строить придется.

— Сейчас мы их захватываем, — довольно ухмыльнулся я, производя обратные расчеты.

Заменить деревянные дома кирпичными — удобно, но строить, вероятно, придется очень долго. Те же три этажа — это довольно много. Размеры кирпича я оценил на глазок, лишь бы все ровные были. А потом взялся считать, используя его только для наружных стен. Получилось около тридцати двух тысяч штук на одно здание. Значит, шестнадцать нормальных домов можно построить, обеспечив людей защитой не только от непогоды, но еще и от огня.

Я еще раз окинул взглядом запасы. Возить и возить. И еще раз возить. Опять телеги понадобятся, причем в невероятном количестве.

— Мы опустошим твои склады. Не ленись, — пошутил я, убедился, что мою шутку поняли, и отправился искать лошадь.

Это не заняло много времени и вскоре я уже мчал к Латону, которому сообщил, что все дерево отправляется ныне куда угодно, только не в Поляны. От него я направился к Грунд, где выловил Крола, занятого созданием пробной телеги, способной выдержать больше, чем привычные триста килограммов.

Вместе с сыном они уже тестировали сравнительно компактную, на больших широких колесах телегу, груженую десятком человек, стоявших на ней.

— Бавлер, мы… — начал было Окит, но времени было мало.

Я кратко сообщил об изменившейся ситуации и поставках, посмотрел на телегу, которая выдерживала больше, чем полтонны, удовлетворительно кивнул и добавил:

— Завтра с утра — Совет, — и сразу же ускакал в Бережок.

Коня я жалел, так что галопом не гнал — было еще много мест, которые стоило посетить. В идеале — добраться до Ничков, потому что Неогон, как только узнает о полной отмене торговли, наверняка попробует договориться тайком через Арина.

Глубокой ночью я попал в Бережок напрямую к Кироту и понял, что лошадь у меня уже устала.

— Нового дадим, — не стал тянуть Кирот и выжидательно посмотрел на меня.

— Всю торговлю с Полянами прекращаем. Не даем ничего и разворачиваем торговцев пустыми.

— Наконец-то ответ Неогону? — ухмыльнулся, причем очень даже довольно, Кирот.

— Да. Полный и жесткий. Развернуть всех, вставить посты, — тут я немного притормозил, так как понял, что уж очень сильно разогнался. — В любом случае, он не будет нападать на Бережок, но сейчас у нас есть все, что нужно.

— Даже после пожара? — Кирот приподнял бровь.

— Пострадало в основном жилье.

— Ну, это не беда. Сейчас еще весна, отстроишься.

— Отстроимся, — поправил я. — Если будут свободные руки — непременно гони их ко мне.

— У меня были и свои планы на Бережок, но, если ты просишь, — миролюбиво проговорил Кирот, — то я направлю.

— Пленных еще не проводили?

— Нет, — он покачал головой. — Хотя гонцы были, я в курсе о том, что происходит в Просторе. В целом… я бы хотел поздравить тебя с отличной обороной.

— А… да, спасибо, — я сперва смутился от слов торговца, но потом взял себя в руки. — Ты обещал новую лошадь?

— Конечно, — торговец махнул рукой.

— Завтра Совет. Будь, пожалуйста, на нем.

Следующей точкой были Нички, где ничего, собственно, не происходило, но Арина я предупредил относительно Полян и торговли с Неогоном. А заодно уточнил по пленным. И снова никого.

Происходящее начинало меня беспокоить. Форт Анарея, в котором того самого Анарея не было уже несколько месяцев, стал очередным пунктом, который я посетил несмотря на то, что сам устал, как лошадь.

— Не было никого, — солдат на входе в форт покачал головой.

Светало. Я задумался над тем, что делать: остаться здесь и заночевать прямо в казармах, или вернуться переправой в Валем, рискуя свалиться с ног на плоту или утопить лошадь, такую же уставшую, как и я.

— Идут! — закричали с одной из башен, заставив меня забыть об усталости.

Я рванул на стену, а потом на и на башню, вперившись взглядом в колонну, которая шла с востока, со стороны Заречья. Шли мирно, медленно, почти не поднимая пыли. Четко выделялись люди, которые двигались по бокам — охрана.

Колонна означала, что в Просторе все нормально, а в Заречье в целом проблем нет. Это утешало, но в то же самое время не заставило остановиться на месте. Лошадь я пустил рысцой навстречу колонне, чтобы убедиться, что все в порядке.

Охрана узнала меня, а я — некоторых из них. Пленные, кто шел впереди, живо и с любопытством уставились на меня. И тут мне в голову пришла мысль.

— Перестройка! Стройсь вокруг! — заорал я, окончательно забыв об усталости. Арин приютит, если что. — Живее! Мне есть, что вам всем сказать, а вы, надеюсь, меня внимательно выслушаете.

Колонна начала заворачиваться вокруг меня. Ее провели, как гусеница оборачивает ветку, пока лезет вверх. Внушительное полукольцо сделало полтора оборота, пока не встало так, чтобы я видел каждого человека, начиная от первого сопровождавшего и заканчивая последним пленником.

— Надеюсь, всем меня видно и слышно. Я нередко представляюсь, но, думаю, что вы знаете, кто стоит перед вами. Хочу напомнить, что та часть вашей небольшой армии, направленной на Простор, которой более нет с вами, отправлена обратно на земли Мордина в телегах. Другими словами, вам повезло остаться в живых.

Обычно я делал паузы после вступительного слова, но сейчас я не видел смысла останавливаться.

— Вы считаете себя моими пленниками — в этом есть зерно истины. Вы действительно не можете уйти от меня, не расплатившись за содеянное. Но я не вижу смысла мучить вас немыслимыми работами, гноить в шахтах или на вырубках. И все же придется поработать. С завтрашнего дня. Вас будут кормить. Вам дадут жилье. Но работать вы будете много. Вероятно, кто-то уже задался вопросом: зачем он говорит нам все это? Затем, что работа ведется совместно. Надзирателей не будет, но беглецы будут наказаны. В том случае, когда все будет завершено, желающие отправятся домой и удерживать вас никто не будет.

Теперь можно было выдохнуть перед тем, как вдохнуть снова, чтобы заговорить дальше. Моментом я воспользовался, чтобы оценить лица людей: ненависти на них я не заметил, хотя слушали меня далеко не все.

— Суть в следующем: я не намерен создавать проблем вам, а вы не создаете проблем мне или кому-либо из моих жителей. Будьте уверены — равны все. У нас впереди много работы. Стройка. Рытье земли.

— А ну, стой. Стой! — раздался громкий окрик одного из стражников, но я поднял руку — с верхотуры всадника я видел человека, который тянулся вперед, чтобы задать мне вопрос:

— Пропустите. Слушаю.

Человек вздрогнул. Перед ним расступились, позволив встать нам с ним на одной линии.

— Я… Я бы… хотел…

— Говори! — прикрикнули стражники, но я снова поднял руку.

Жест мне не нравился, но все другое было еще более неуместно:

— Не мешайте и не торопите, — попросил я.

— Моя семья… возможно они думают, что я погиб. Я бы хотел отправить им весть…

— Отправишь, — пообещал я. — Завтра или послезавтра. Еще лучше, если каждый из вас это сделает. Напишете свои имена, отправим одно большое письмо в несколько городов.

Пронесся едва слышный одобрительный гул. Моя речь попала в самую цель.

Пленников надо было содержать, но ел каждый житель Рассвета. Их пришлось бы охранять, но сейчас, добейся я успеха, пленников можно было бы разделить на группы и контролировать куда меньшим числом стражи. Если эта схема сработает, в Рассвете будет гораздо больше рабочих рук.

Глава 7. Приглашение

Жизнь в Рассвете закипела с новой силой. Не успевшие толком отдохнуть от посадок местные и пленные, которым никто и не думал давать полноценного отдыха — всего лишь день у них был для того, чтобы прийти в себя после перехода, — работали с самого утра и до поздней ночи. Дел было невпроворот и неделя, которую я бы с удовольствием посвятил чему-то толковому, обратилась для меня жутким набором мелких дел и согласований, которые нельзя было перепоручить другим.

Причина тому была донельзя банальной: большая часть этих мелочей была поручена мне теми людьми, которые вполне могли сами с этим справиться, но отчего-то решили, что для них это все слишком сложно.

Роль главного строителя Отли, одновременно с этим возглавлявшего Валем, временно занял Сенок. Человек, чьим единственным недостатком был недостаток пары зубов во рту, долгое время работал руками на износ, а теперь вызвался контролировать строительство нового квартала, построенного из кирпича.

Только контролировать он мог, а отвечать на вопросы — нет.

— Бавлер, нам надо сохранять размеры домов?

— Стоит ли заглубить фундаменты? Надо ли выровнять верх кирпичом?

— Может, раз все из кирпича, улицы поуже сделаем?

— А высоту как было сделаем?

Эти вопросы сыпались постоянно. Их задавал сам Отля, их задавали его посыльные, которые невероятным образом умудрялись найти меня где угодно. Даже когда Фелида, в сотый раз тянувшая меня за руку почтить память родителей на их могиле, была рядом, ей оставалось только закатить глаза и отпустить меня решать очередной вопрос, без которого стройка квартала встала бы намертво. Не только она, но и все остальное!

Я бросал свои дела, что мог начать только-только, шел на место, где все еще было разрыто и раздавал указания. Ко мне бросались толпой, чтобы услышать все из первых уст, понять коллективно и не переспрашивать двадцать пять раз. Стоило мне повторить не больше трех раз, как все тут же расходились по делам. Я делал сердитое лицо в сторону Сенока, тот понимающе кивал, а через несколько часов ко мне неслись снова с очередным вопросом.

Если бы Сенок строил один-единственный дом, я бы, скорее всего, до собственного жилья не успевал дойти со строительной площадки, тогда как масштаб спасал меня хотя бы отчасти.

Но если бы все было так просто! Кроме Сенока меня донимал Вардо, который в очередной раз перешел в атаку относительно положения собственной дочери. Ему не нравится та неопределенность, которая была между ей и мной, не говоря уже о том, что Ония в виде его собственной помощницы ему то ли претила, то девушка попросту значительно переросла собственного отца.

— Дочери надо больше ответственности, Бавлер, ты же понимаешь? Видишь, как хорошо она работает, старается, трудится? — неустанно рассказывал мне о ее трудовых подвигах Вардо. — Ей надо отдать целую деревню. Пусть небольшую, можно новую. Хотя бы вот ту, возле которой будут металл добывать.

— Не сходи с ума, она находится очень далеко, — тут же ответил я, но истинный смысл просьбы понял значительно позже. Вардо хотел, чтобы его дочь убралась отсюда подальше, но целью такой интриги, кроме как внутрисемейная зависть, ничего другого быть не могло.

— Зато опыта наберется, — парировал советник, но я уже переводил тему.

С различными механизмами и изобретениями, точно они с цепи сорвались, бегали то Крол, то Окит, то Орек. Я бы не удивился, если бы ко мне подошел Торн и предложил попробовать одну из его настоек, между прочим, изготовленную на местном спирту, что якобы навсегда улучшает хоть что-то — силу, ловкость, память или ум. Эта мысль шуткой то всплывала, то исчезала среди множества других, более важных, но отчего-то не желала пропадать совсем.

Изобретения были разные, но я пока не мог определить массовость в них, а потому даже не очень запоминал. Зато практически нашедшие применение — строились вовсю. Так, например, телеги с хорошей грузоподъемностью уже нашли себя.

В течение нескольких дней, почти сразу после того, как в Рассвет прибыли пленные из Заречья, я получил не одну, а сразу три телеги разных размеров. Пожалуй, это был единственный день, когда плотники Крол и Окит действительно вызвали мое исключительное удовлетворение.

— Бавлер, — серьезно и даже с какой-то внушительностью заговорил Крол. — У нас есть несколько вариантов, которые придутся по душе тебе и строителям. Усиленные и легкие телеги, с широкими колесами, чтобы не вязнуть в грязи по осени, длинные, чтобы перевозить бревна не на двух телегах, а на одной. Есть маленькие, специально для металла, и увеличенной ширины для товаров, у которых больше объем, чем вес.

Я подошел ближе к телегам. Ради красоты, которую собрали эти парни, стоило бросить все другие дела, что лицезреть ее. Сложная конструкция основания, собранная из нескольких брусьев, способна была выдерживать вес в четыре раза больше, чем прежние телеги.

— Сюда посмотри, — продолжил Окит, демонстрируя металлические кольца на толстых осях снаружи и внутри колес. — Чтобы служили дольше.

В целом технические аспекты новинок мне были интересны в цифрах лишь для того, чтобы понять, что такие телеги действительно могут везти много, а конструктивно они хороши тем, что не требуется пропорционально большее количество лошадей.

Последнее, с учетом нашего прогресса, было все еще чем-то недостижимым, однако зависимость оставалась нелинейной. Когда я поймал себя на этом, обнаружив, что не нужно запрягать шестерку или восьмерку лошадей в такие телеги, слово само всплыло в памяти. Что-то математическое.

— Бавлер, тебе нравится? — осторожно спросил Крол, когда заметил, что я задумался слишком надолго.

— Проверим? — встрепенулся я.

Большую телегу загрузили щебнем для дорог в Рассвете. На каменоломне ахнули, увидев обновку, в которую на всякий случай запрягли четверку самых сильных лошадей.

В действительности в нее ушло три с половиной порции — тщательно отмерянных за долгое время работы каменоломни.

— Больше тонны! — в очередной раз ахнули работяги, стирая с лиц пот, смешанный с белой пылью. — Вот это да!

Еще один возглас восхищения был, когда эта махина тронулась с места. Разве что даже на пологих склонах всю эту массу лошади удержать были бы не в силах. Поэтому такого объема телега была полезна исключительно на равнинах — то есть, до Ничков и Бережка. Даже в сторону Полян пустить такую было из разряда нереалистичных задумок.

И все же для окрестностей Рассвета их было предостаточно. Я был доволен, Крол и Окит — тоже. Они, как Орек, получили еще одно море работы, а я сразу же после них отправился наблюдать, как вручную копают канал.

Про механизм, предложенный теми же изобретателями, я прекрасно помнил, но все же ручной труд сейчас был наиболее дешевым. Во-первых, мы так и не смогли наладить к этому времени стабильные поставки металла — первые партии пойдут в дело в лучшем случае через месяц, когда только будет отстроена деревня возле залежей металла. Во-вторых, время, которое потребуется на постройку этой машины, а также количество строителей и обслуги, также было достаточно велико. Едва ли я смог бы получить двукратный выигрыш по времени.

Работы по обустройству канала начали за несколько десятков метров до Валема. Место было выбрано специально таким образом, чтобы вода из Нируды не затапливала канал — иначе пришлось бы регулярно откачивать большие объемы воды. А так почти стометровая плотина между рекой и будущим каналом оставляла яму сухой.

Участки для работы также поделили заранее, выделив каждой бригаде примерно по двести метров длины. С шириной канала решили также не мелочиться — двадцать пять метров при глубине в пять. На каждом таком участке работала бригада по тридцать человек.

От своих планов я не стал отказываться. Если когда-то будет судоходство, надо задуматься над тем, чтобы и в столицу можно было зайти. Лодки, какие имелись сейчас, обладали шириной чуть больше метра. Но если дело дойдет до возведения кораблей наподобие тех, что покоились в месте впадения Крали в Нируду — надо быть готовым, а не копать в бешеном темпе километры каналов.

Та скорость работы, которая была сейчас, для меня не была бешеной. Все было рассчитано донельзя точно. Каждый метр канала давал явно меньше, чем семьдесят пять кубометров земли — на каждые полметра глубины канал постепенно сужался на двадцать сантиметров — ко дну его ширина составляла всего лишь три метра. Двухсотметровый отрезок позволял извлечь не больше десяти тысяч кубометров.

Работы были разделены строго, и за этим следили бригадиры — которые не прочь были и сами за лопаты взяться. Когда я посмотрел на один из участков под самой столицей, мне показалось, что нечто подобное когда-то я уже видел, но только не живьем, не так явно. А как-то иначе — на какой-то картине или рисунке в книге.

Бригадиры, которые работали не хуже, чем прочие работяги, что были пленными из Заречья, махали не только руками, но и лопатами, размечали новые квадраты, откуда следовало вынимать землю.

На тридцать человек десять отдыхали — получасовой перерыв обеспечивал возможность работать дольше, но с меньшей усталостью. За тридцать минут, пусть и после часовой работы, бригада могла перекусить или посидеть в тени, созданной при помощи натянутых между шестами кусков ткани. В этом импровизированном лагере, который располагался ровно посередине отмеченной территории, сейчас как раз сидели несколько человек.

По обе стороны от них располагались отвалы земли — было решено пока что складировать землю по краям будущего канала, чтобы при необходимости поднять уровень, а если это не потребуется, то со временем можно будет использовать землю позднее в других местах. В этом деле спешки уже не потребуется.

Я подошел ближе. Копали уже несколько дней и приблизительно на половине участка грунт уже был снят минимум на полметра — как мне показалось издалека. Расчет же был такой, что один человек за два часа способен вывернуть куб земли. Следовательно, четыре куба, максимум — пять, за один день. Тридцать человек, если ставить идеальные условия, могли бы сделать сто пятьдесят кубометров и тогда за сто дней они бы вынули пятнадцать тысяч кубических метров грунта. За шестьдесят-семьдесят, то есть, примерно за два месяца, они должны были прокопать канал длиной в двести метров.

С учетом того, что землю требовалось вывозить, скорость падала на треть. Подгонять сюда лошадей уже не было физической возможности. Все скакуны, какие имелись в Рассвете, были распределены настолько, что лишь пара человек могла получить их вне очереди. Поэтому землю грузили в телеги и отправляли из канала прочь. В любом случае, за лето при определенном усердии можно было прокопать эти несчастные пять километров. Двадцать пять участков по двести метров.

Фактически шансы были невысокими, но всегда можно было выторговать еще несколько лошадей, которые смогут увозить землю, не расходуя людские силы. Посевная уже прошла, но требовалось отстроить новую деревню, да и на сам канал требовались бревна на временные укрепления.

Кроме того, дальние расстояния, как-то поездки в Заречье, также серьезно занимали этот бесценный ресурс. Чтобы прояснить, как идут дела, я отправился к парням, что сидели в тени.

— Бавлер, — сказал один, но все дружно склонили головы. Пленные.

— Как себя чувствуете? — спросил я, даже не положив ладони на рукоять меча. Не хотелось их пугать, как и показывать, что от пленных, даже после серьезной речи, я все равно жду подвоха.

— Не жалуемся, — продолжил все тот же парень, крепкий на вид, но невысокий ростом.

— Хорошо, — кратко ответил я. — Вас всех опросили перед тем, как отправить письмо в Мордин?

— Да, — кивнули уже несколько человек.

— Значит, ваши родные знают, что вы в порядке, — я выдохнул. Наверно, сюда следовало бы взять Леверопа. — Тяжело копать?

— Не очень, — взял слово другой, светловолосый с широким носом. — Земля мягкая по большей части. Есть только вот один кусок глины, пласт. Мы его пока обошли, — он показал в ту сторону, где сейчас работали обе бригады. — Там, где канал слегка сужается.

— Возможно, старое русло Нируды, — пожал плечами еще один. — Всякого видел.

— Сходите в Валем, найдите Маринека, — попросил я. — Они вам помогут избавиться от этой глины, пока она не высохла на солнце.

Парни согласно кивнули. Я еще раз посмотрел на отвалы земли, которые росли у меня на глазах. По доске, что вела в низ канала, на самое его дно — пока что лишь на полметра от уровня земли — выкатывалась телега, уходила в сторону, на отвал — и работник ссыпал землю.

Я представил описанную Ореком конструкцию и пожалел, что нам не удалось ее реализовать. Все же, колесо, которое под воздействием простых сил могло бы копать и отбрасывать землю в значительных объемах, выглядело бы внушительно.

Затем я задал еще несколько несложных вопросов, которые по большому счету ничего не значили — я и так знал на них ответы: людей кормили, никто не обижал, да и местные вроде как понимали, что это пленные и у них тяжелый труд, а потому ничего дурного в голове против них не держали.

— Домой хочется? — задал я провокационный вопрос.

— К родным — да, — ответ прозвучал почти сразу же — говорившему не пришлось над ним думать. — К друзьям, к родным, — повторил он. — Где они — там и дом.

— Так что же ты предлагаешь? — уточнил я, сдерживая улыбку. — Прийти к твоей деревне и объявить ее территорией Рассвета? Или переселить твою семью и друзей сюда? Или, — продолжил я без тени угрозы в голосе, — вернуть тебя туда?

— Мне все равно, где жить, — продолжил парень, того же возраста, что и светловолосый, но видом чуть более уставший. Я не сомневался, что они ровесники, только светлый меньше времени провел на войне. — Лишь бы в мире. А мир не бывает вечным.

— Тут ты прав, — не стал спорить я, хотя еще год назад я бы взялся доказывать обратное. — Поэтому, когда настанет время, ты сам решить, как тебе поступить.

Затем я попрощался и отправился обратно. Дел было еще много, а времени слишком мало, чтобы тратить его на людей, что разинули рот после моих слов.

— Письмо, Бавлер, — Иерипон встретил меня буквально возле дверей дома.

— Мне? — уточнил я зачем-то. Едва ли старик-Отшельник стал бы дожидаться меня, чтобы передать письмо, предназначенное кому-то другому.

Сверток, перемотанный грубой нитью и соединенный печатью из воска, выглядел для меня совершенно чужеродным. Слишком редко я получал такие официальные письма. К тому же, после смерти Миолина в Пакшене едва ли появился новый правитель, а то, что Мордин запросит пощады, я и не ждал.

И все же, после перераспределения сил, когда все три Крали двинулись на северо-западные деревни Мордина, любое непредсказуемое событие внезапно получило ненулевую вероятность.

— Из Пакшена. Из столицы, — ответил Иерипон. На его все еще непривычно бритом лице повисло серьезное выражение.

— Что оно может значить… — пробормотал я больше сам для себя, пока разматывал шнурок, чтобы ознакомиться с содержанием письма.

На самом деле, я ожидал угроз и провокаций, ядовитого порошка или даже живого скорпиона, если они водились в этих местах. Но внутри письма были только буквы, сложенные в ровные слова, написанные от руки.

Ознакомившись с содержанием, я стоял, не шевелясь. Звучало очередной ловушкой, ловко вписанной в середину текста.

— Приглашают в Пакшен, — чуть не подавившись, сообщил я Иерипону. — В случае «неприезда» обещают «страшные последствия». В том числе и за то, что случилось с Севолапом.

Глава 8. Особенности нации

— Ты думаешь, стоит об этом сказать другим? — спросил я Иерипона.

Старик пожал плечами почти сразу же, не найдясь с ответом.

— Пакшен… — он начал и мгновенно притих. — Ты ведь знаешь, где я был и кем я был. Я мог бы провести тебя и так. Пробраться через город, проверить, насколько все хорошо или плохо. Да хотя бы в предместьях ты бы побывал. Может, чего еще вспомнишь.

— Ну да, — теперь и я поежился, потому что мне в очередной раз напомнили о моей отсутствующей памяти.

Вообще, если хорошенько подумать, за последние недели и месяцы многое изменилось. Я уже не был тем простым пареньком, который проснулся в середине леса. Не был тем напуганным и забитым мальчонкой. За мной стоял Рассвет, который я построил и организовал. Следовательно, ответ на вопрос я уже знал.

— Совет должен знать, — решительно произнес я. — И до простых людей тоже можно донести это.

— Политика — явно не твой конек, — сомневаясь в моей идее слишком явно произнес Иерипон.

Я сел на стул, опустив ладони на строганную поверхность, потом повернул голову в сторону старика и спросил, чувствуя себя учителем перед учеником, который не знает правильного ответа на поставленный вопрос:

— Это еще почему?

— Потому что последствия этого шага со стороны Пакшена очень сложно предсказать даже на уровне правителей. Политика — это не только война. Это еще и поиск союзников.

— Сомневаюсь, что Пакшен вдруг хочет избрать меня союзником. Вспомни, чем закончилась история с Неогоном и Полянами. Они хотели точно так же, шантажом заставить меня сделать то, что нужно им.

— И пока мы на перепутье. Если твоя задумка удастся и из того леса можно будет возить неплохой металл, точнее говоря, руду, то мы будем обеспечены ресурсами и сможем создавать не только дома и инструменты, но и механизмы. В том числе и такие, о которых в последнее время говорят Крол и Окит.

— Рад, что от тебя не укрываются наши интересные задумки, — улыбнулся я, но сразу же посерьезнел: — Так что с политикой?

— Пакшен страдает и агонизирует, — начал старик, только я его прервал:

— Слышу не в первый раз, а потом оказывается, что он попросту копил силы, чтобы начать очередное наступление. Как, например, из Краль.

— Это отдельная история, потому что даже я не знаю, в каком статусе сейчас находятся Крали.

— Ты еще скажи, что Пакшен решил одномоментно распасться. Мне ведь рассказывали, что после смерти Миолина Совет консолидировался вновь.

— Хорошие слова из твоего рта проскакивают, как и раньше: бодро, четко, точно ты все это с пеленок знал, Бавлер, — старик смягчился и продолжил: — Однако же крепость Совета должна быть подтверждена и крепостью людей на местах. А ты сам видишь: Южный форт тебе сдали, потому что защитники его не собирались умирать за Мордин. Неогон забирает себе Поляны, потому что ощутил их силу. То же сделала Артуя, то же сделали Крали.

— Артуя нужна нам, — отрезал я.

— Мальчишеское хотение, — тут же отозвался Иерипон, удивив меня своей резкостью. — Место открытое и бесполезное, которому как раз бы быть самостоятельным. Не стоит его захватывать силой.

— Будто бы в нем нет ничего ценного, что могло бы пригодиться Рассвету хотя бы через торговлю. Сам Кирот сколько строит Бережок, как новый центр торговли Рассвета, до сих пор не сказал мне про Артую ни одного хорошего слова. Так теперь еще и ты говоришь, что ее надо оставить в покое. Разве это не значит, что ее захватят Поляны?

— Артуя и Поляны почти равны. Неогон может вооружить хоть всех своих жителей, но взять штурмом или измором это селение ему не удастся. И найти наемников тоже неоткуда.

— И почему же я чувствую, что Артуя падет в ближайшее время? — ухмыльнулся я беззлобно.

— Странное чувство, ничем не подкрепленное, — возразил Иерипон. — Артуя — пока что часть Пакшена. Причем одна из тех, что стоит буквально на передке.

— И оттого никем не защищенная, — поспорил я, высказав мысль с тем вызовом, который действительно бывает у мальчишек. Осознание этого пришло ко мне парой секунд после того, как слова вылетели изо рта. Но было уже поздно.

— Я бы не хотел слышать более от тебя такого тона. Не потому, что мне самому это не нравится, а потому что для правителя он вреден. Ты сейчас не просто споришь, а доказываешь свою точку зрения так яро, что будь у тебя сейчас под рукой отряд — ты бы пошел и захватил Артую только для того, чтобы доказать. Не считаясь с жертвами.

Иерипон не отчитывал меня, но уши мои горели. Не те слова, не тот тон и вот я уже чувствовал себя простым мальчишкой, который получал наказание за какую-то глупую шалость.

С той лишь разницей, что где-то в глубине меня зрело чувство, что я прав. Что Артуя действительно почти не защищена. И что с ними можно было бы договориться, используя те же методы, что и Неогон. Шантаж, но только главным рычагом воздействия была бы сила Рассвета.

Сейчас я понимал, что мне куда важнее переговорить не со стариком, а с теми, кто работает с народом, кто буквально находится в нем, но знает, что я могу спросить. Аврон и Ония — если последняя, конечно, все еще где-то здесь, в Рассвете.

— Возможно, я перегнул, — я тут же сменил тон, как только убедился в необходимости нового диалога. — И постараюсь, пожалуй, впредь быть мягче.

По лицу Иерипона я понимал, что старик мне ни на йоту не поверил. В голове я уже накидывал очередность. Аврон и Ония, а потом Мьелдон. Маг был необходим по многим причинам: и разобраться со старой угрозой в виде скелетов в яме — потому что уже предостаточно все насмотрелись на плавающих весной и покрытых шапками снега зимой стоявших монстрил, — и с новой, в виде потенциальных пожаров. А еще — убедиться, что Пирокант готов не более, чем грозить, из-за моего Заречья.

Отыскать Аврона труда не составило. Первым делом он мне заявил о массе дел в Рассвете, но когда я спросил про Онию, запнулся:

— Сегодня не видел, — ответил он. — Но вчера она была здесь.

— Значит, и сейчас где-то неподалеку. У вас ведь обоих много работы, — продолжил я.

— Да хватает, — Аврон почесал в затылке. В последнее время он не выглядел каким-то уж слишком озабоченным, и я предположил, что его дела идут в целом хорошо. — Мы с ней видимся нечасто, она порой приходит с вопросами, но чаще всего меня донимает ее отец.

— Вардо хочет от тебя того же, что и от меня? — ухмыльнулся я. — Чтобы его дочери дали новую деревню?

— Да отвадить он ее отсюда хочет, — Аврон был куда менее тактичен, причем порой настолько, что я даже удивлялся — как это никто до сих пор не пожаловался мне на методы его работы.

— Ты так думаешь? — я решил уточнить собственную догадку через помощника.

— Это видно. Они почти перестали появляться вместе, да и супруга Вардо здесь уже почти не появляется.

— А Олия куда делась?

— Не знаю, — Аврон еще раз почесал в затылке, словно выбирал оттуда по крупицам информацию, чтобы сообщить ее мне. — Единственное, что могу сказать, я ее и до этого редко видел. А теперь она и вовсе точно пропала.

— Пропадающие жены и мужья влиятельных персон — это целая напасть, — продолжал я в прежнем насмешливом тоне, хотя по-хорошему, тенденция к этому должна была меня сильно напрягать. Только не напрягала. — Значит, Онию я найду чуть позже, а к тебе у меня главный вопрос: нет ли проблем среди народа?

— Что ты имеешь в виду? — после короткой паузы озаботился Аврон. — Если ты решил, что у людей сейчас нет проблем…

— Я знаю, что даже после посевной мало лошадей, а люди ушли в поля, кто занимался фермами или вообще что-либо сажал раньше. Знаю, — для пущей важности добавил я. — Речь не о том. Я про отношения между людьми. Конфликты. Есть ли?

— Бывают. Но мелкие, — тут же исправился помощник.

— Мелкие — это как?

— Драки обычно разнимаются, но порой люди не прочь посмотреть на мордобой. Имуществу вред особенно не причиняют, — продолжил Аврон, подумав немного. — В целом-то все очень даже хорошо, как говорят те, кто раньше жил в Мордине.

— Вот как раз об этом и я говорил, про то, как живут у нас… уживаются те, кто раньше жил по разные стороны.

— А, вот ты про что, — помощник еще раз поскреб затылок. Впору было забеспокоиться, что там у него лысина образуется. — Нет, тут все как раз мирно уживаются. Помогают друг другу, кто у кого работает, а кто и вместе. Вон, посмотри, даже у Латона из семи деревень лесорубы!

— Ага. Значит, в целом все считают себя жителями Рассвета, чем-то единым? — уточнил я.

— Ну… тут я не знаю, — протянул Аврон. — У кого какие разговоры на будущее.

— Хотя бы они есть, — помрачнел я, огорченный отрицательным ответом.

— Некоторые полагают, что, когда будет мир между Мордином и Пакшеном, можно будет вернуться обратно.

— И таких много? — чтобы не стоять на месте, я предложил Аврону пройтись — вдруг кто еще из полезных людей попадется.

— Нет, это обычно те, кто оставил на старых землях целые фермы.

— Такие могут и передумать, — предположил я. — Мира в ближайшие месяцы не будет, а за год проще поставить новую ферму здесь, благо ресурсы в избытке.

— Некоторые уже пару месяцев как болтают, но работают. Жить же на что-то надо, еду просто так не добыть. Мати и ее помощниц уже давно на всех не хватает…

— И все же люди что-то едят, сами себе готовят — никто таких не гонит, — быстро проговорил я. — Налогов с них не берут. Все прекрасно.

— Здесь им явно живется лучше, но побалакать народ всегда любил, — словно извиняясь за всех жителей сказал Аврон. Я снова усмехнулся. Хорошо, когда рука на пульсе не слишком отличается от руки, на которой этот самый пульс щупают.

И все же в его лице какой-то железной уверенности в том, что все хорошо, не наблюдалось. Я предложил ему пройтись, чтобы выбраться за пределы Рассвета — туда, где никто не мог нас подслушать.

В дороге мы вели разговоры ни о чем: о строительстве каменного жилья, о том, прибывают ли новые люди или все оседают на северных границах Рассвета. Тем было много и по привычной дороге на Валем мы забрались довольно далеко от города.

Нам открылся вид на строящийся канал, который выглядел целым муравейником, в котором кипела жизнь, сравнимая с не самой маленькой деревней моего небольшого государства.

— Тебя что-то беспокоит, и я это вижу, — мне пришлось начать прямо. — Что не так?

— Ну… — Аврон замялся, но быстрого продолжения не получилось. Пришлось выпытывать из него:

— Если это касается только тебя, пусть это будет исключительно твоим делом. В том случае, если речь идет про Рассвет, его жителей и даже его соседей — я должен знать. Границы я блюду, когда нужно, — добавил я для пущей убедительности.

Помощник продолжил мяться, но теперь уже недолго.

— Говорят, что встречаются люди, которые задают вопросы, — начал он. Я кивнул и Аврон продолжил уже смелее: — Вопросы, которые обычно не стоит задавать. Про тебя. Про управление Рассветом.

— Этих людей видели здесь раньше или они из новеньких? Или они уходят сразу же, задав вопросы? — с ноткой иронии поинтересовался я.

— Все разные. И торговцы бывают. И на рынке вообще такое слышали часто. На улицах — не очень, но даже рабочий люд, кто в кварталах, где всякое производят, трудится, видел таких.

— Отличительные особенности может какие есть? Сколько их всего было?

— Пять или около того, — сразу же ответил Аврон. — Всадник на гнедом, двое в кожаной броне, но не из наших защитников, в драном балахоне путника и одна женщина.

— Уже что-то, — задумался я. — И все спрашивали одно и то же… А на коже…

— Никаких знаков не заметили, — тут же ответил он. — У нас уже давно про шпионов говорят, но то были слухи, никто на глаза так не попадался и вопросов не задавал. Но ведь… ты про них и так уже знал, верно, Бавлер? — с надеждой спросил Аврон.

Мне очень хотелось соврать, чтобы выглядеть еще более всемогущим в глазах помощника. Но я не смог соврать человеку, которого первым увидел после выхода из леса, от Отшельника.

— Не знал. Я предполагал, что это не слухи, но не думал, что все настолько серьезно. Спасибо, Аврон. Ты очень помог, хотя изначально я шел к тебе с другими вопросами. Сейчас… — я снова поймал себя на мысли, что мне очень хочется солгать, но было уже поздно. — Как ты помнишь, вероятно, наши дела с Полянами идут не очень хорошо.

— Мне кажется, мы с ними прекратили все дела, — уточнил Аврон, обрадовав меня своей осведомленностью.

— На самом деле, сейчас я вижу наличие небольшого спора. Территориального.

— Но до Полян довольно далеко, разве нет?

— Наш спор из-за Артуи, — ответил я, убедив своего помощника окончательно в том, что мир меняется, причем происходит это далеко не так, как я изначально обещал.

— Но Артуя сейчас — земли Пакшена, — осторожно напомнил мне Аврон.

— Как когда-то были Нички и Бережок, — возразил я. — Мир становится другим. Более сложным.

— Многосторонним, — попытался сумничать помощник.

— Многополярным, — поддал я одно из тех слов, которые возникали в моей голове словно бы совершенно случайно. Но тому явно была причина, докопаться до которой сходу было невозможно.

— Хм, — Аврон посмотрел на меня совсем уж искоса, сделавшись подобным Иерипону, когда он осуждал меня, не говоря ни слова. — Значит, начинается новая дележка.

— И мне бы хотелось, чтобы у этой дележки был один исход — верный. Хороший для нас во всех отношениях. Лучше всего — чтобы Артуя сдалась без боя, — продолжил я. — Ценность человеческих жизней для меня по-прежнему на высоте. И после всех потерь в Заречье было бы глупо обменять на новую деревушку, которая почти ничего не производит, а просто находится ближе всего к Пакшену, даже десяток-другой хороший людей.

— Тогда в чем твой вопрос, Бавлер?

— В особенности нации, — ответил я без раздумий. — Чувствуют ли люди себя единым целым. Не собираются ли они делиться снова, ведь это же так соблазнительно — взять и отделить что-нибудь! — воскликнул я, придавая нашему разговору каплю драматичности. — Поэтому мне мало новостей о том, что у Латона работают лесорубы из семи деревень. Больше информации, пожалуйста. Мне не нужно, чтобы в самый ответственный момент появились люди, которые будут точить нас изнутри.

— Единственное, что точит нас изнутри, — с жаром ответил Аврон, — так это яма со скелетами и кладбище, в котором эта яма находится. Если бы ты смог решить эту… сложность.

— Людей действительно тревожит яма? На ней же купол, — удивился я.

— Они считают, что купола недостаточно для того, чтобы сдержать скелетов. Жители видят, как они двигаются. И даже ходят, перемещаются.

— Видят что?

— Движение, — уточнил Аврон. — Именно движение.

— Понял, — кивнул я, поставив перед собой новую первоочередную задачу. — Только с Монастырем у нас теперь тоже непростые отношения. Но спасибо за все, что ты рассказал. И все, что ты делаешь.

Помощника я отправил заниматься делами и дальше. Сам же напоследок посмотрел еще раз на канал, который рос с каждым днем, и понял, что помимо стирания старых границ, надо проводить новые. И чем глубже и четче они будут, чем лучше будет охрана на этих границах, тем дольше они простоят.

Сейчас, выстраивая отношения с Пакшеном и Полянами с точки зрения силы, мне предстояло решить более важную проблему: единство в людях имелось, но следовало убрать страх.

Отчасти я же его и сеял — далеко не каждый человек был готов меньше, чем через год после переезда, бросаться в бой за новую «родину», а конфликты множились один за другим. Крепкие, надежные и безопасные тылы. Уничтожить яму со скелетами, выяснить, кто стоит за сгоревшим кварталом.

Прежде, чем двигаться на Артую, стоило подумать о жителях Рассвета.

Глава 9. Строгий монастырский устав

Взять и устранить проблему со скелетами было можно. Реальность этого доказывалась наличием рун, которые даже с моими незначительными усилиями можно было использовать против любого врага.

Если я в битве за Заречье применял молнии и остался цел сам, не пострадал, а только незначительно истощился, то почему бы не использовать магию против скелетов? Времени еще было предостаточно, руна была при мне, и никто более не планировал меня отвлекать.

Пожалуй, даже в одиночку стоило попробовать. Это же как раз тот случай, когда простое действие объединяет всех! Воодушевление переполняло меня и все, что я видел, проходя через Рассвет, только укрепляло мой настрой продолжить этим заниматься.

Строящийся канал, телеги с кирпичом для новых домов, размеченный квартал под строительство, уверенность в том, что каменный город простоит не один год — все это становилось теми самыми каплями, которые и наполняли чашу моей уверенности.

Сам же я полагал, что основательность строений не хуже укрепляет дух народа. Шагая улицами Рассвета, я всматривался в лица. Улыбок на них не было, но это меня не пугало. Готовность работать сегодня и продолжать работу завтра была куда важнее.

С южной стороны, углубившись незначительно в лес, я оказался точно в вакууме — исчез шум городских улиц, растворилась за спиной атмосфера строительной площадки. Большой город с населением свыше тысячи человек оказался сзади, единым полотном закрывавший сектор градусов. Ему еще предстояло вырасти, но сейчас я старательно выкинул из головы все это, сосредоточившись на магии, рунах и скелетах в яме.

Здесь я уже давно не бывал. С тех пор, как монахи во главе с Мьелдоном закончили раскопки, посещал я это место крайне редко. Слишком уж неприятны были собранные воедино кости, а черепа, которые словно смотрели сквозь меня, откровенно пугали, как бы я ни старался это скрыть.

Тем не менее, купол, возведенный над этой ямой, казался мне надежной защитой. Только в отличие от меня, как оказалось, местные не оценили его.

— Я очень надеюсь, что ты не собираешься совершать какую-нибудь глупость, — услышал я голос Мьелдона.

— А я надеялся, что увижу тебя не таким образом, — съязвил я. — Мне с тобой нужно поговорить, но порой возникает неприятное ощущение, что ты появляешься лишь в тот момент, когда тебе самому что-то нужно. Или ты сделался здесь всего лишь голосом Пироканта? Или… — тут меня осенило: — ты всегда им был?

— Зря говоришь такое, — монах даже на лице обиды не выказал. — Я стараюсь помочь.

— Именно поэтому мне так долго пришлось уговаривать тебя устранить пожар?

— Нет. Я предполагал, что пламя могло быть магическим, — выдал он далеко не самый ожидаемый ответ.

— Ты этого не сказал мне сразу, пока мы тушили его, — отметил я, стараясь тоже сохранить хладнокровие. — К тому же у меня были другие сведения.

— Другие? — Мьелдон показался мне в этот момент нарочито равнодушным. — Пусть так. Я тоже не увидел впоследствии признаков магии.

Уставившись со всем вниманием на его лицо, я попытался определить, врет он или нет. Но маска непроницаемости не оставила никаких шансов. С минуту мы провели в молчании, поглядывая в яму.

— Меня они беспокоят, конечно, — продолжил монах. — Но я опасаюсь, что твоими стараниями беспокоить они будут не только меня и гораздо сильнее притом.

— Вовсе нет, — отозвался я, наблюдая за неподвижными, как статуи, скелетами. — Мне кажется, или их стало больше десяти?

— Их и раньше столько же было, — небрежно бросил Мьелдон, не проявив никакого интереса.

Я присмотрелся и напряг память, уверенный в том, что раньше мертвяков стояло не так много. Монах не стал меня переубеждать, лишь молча следил за мной.

— Допустим, — выдохнул я. — Смотрится все равно жутко. Люди боятся.

Жути добавляли не сами фигуры, стоящие на дне ямы, а побелевшие после зимы кости, с которых водой смыло остатки земли. Огромная могила смотрелась иначе, не как в прошлом году.

— Для тех, кто далек от магии, это и правда страшное зрелище.

— Я бы хотел это убрать.

— Убрать? — Мьелдон вновь изобразил удивление на лице, на сей раз неподдельное. — Ты думаешь, это так легко?

— С помощью магии — почему бы и нет?

— Мы так и не выяснили природу появления этого кладбища, — пояснил Мьелдон. — И, если ты забыл, первые фигуры как раз при помощи магии и появились.

На сей раз обеспокоенность проявилась на его лице слишком четко. Я задумался.

— И, если ты прав, что же, нет никакого способа спрятать это от людских глаз?

— Можем навести второй купол, — предложил монах.

— Купол не поможет, — я замотал головой.

— На таком расстоянии, чтобы нельзя было увидеть, что происходит в яме.

— Ты хочешь им шоры на глаза повесить, — обвинительно произнес я. — А это совсем не то, чего я хотел бы сделать.

Обижать Мьелдона я не хотел, но на сей раз он выглядел так, точно всерьез обиделся. Мы с ним стояли в паре метров от края ямы, в полнейшем безветрии, так что его тяжелый вздох я услышал очень четко.

— Иногда людям нужны шоры. Защита от того, что их никогда не коснется, но они продолжают думать об этом. Как если бы жители Бережка думали о войне, — привел пример Мьелдон.

— Старого Бережка? — уточнил я.

— Да. В это захолустье война никогда бы не пришла, но, когда я посещал Бережок, в иные дни разговоров только и было, что о ней. Она занимала все их мысли, мешала работать. Как сейчас, очевидно, так же сильно мешает работать мысль об этой яме. И если ее убрать, скрыть — то и разговоры постепенно сойдут на нет.

Я решил признаться:

— Не должно быть такого. В Рассвете должно быть спокойствие, иначе не будет никакого движения.

— Разве ты забыл еще и просьбы Пироканта? — мягко проговорил Мьелдон, но в его голосе ощущалось явное давление, словно меня пытались вернуть на потерянный путь.

— Оставить Заречье? — якобы с усилием припомнил я.

— Притормозить. Ты создаешь слишком большую нестабильность.

— Ах вот как, — я закивал головой. — Я полагал, что ты все же на моей стороне. Может быть, мне стоит ожидать иных сюрпризов?

— Я промолчал, когда ты в первый раз попытался меня оскорбить, Бавлер, — сухо ответил монах. — Но сейчас молчать уже сложно.

— Дело в попытках обидеть. Я хочу понять, насколько наши пути сейчас находятся далеко друг от друга.

— Наши пути, Бавлер, сходятся в одной точке — в мирном будущем. И чтобы оно таким стало, не нужно, слышишь, не нужно, чтобы каждая деревня бралась за оружие.

— Я предполагал, что если деревни постепенно переходят под мой контроль, то и проблема с повсеместной борьбой всех против всех уходит на второй план.

— Наоборот, Бавлер. Поверь, Пирокант не запрещает тебе действовать, он просто… — Мьелдон замялся: правильные слова не шли на ум.

— Он просто намерен контролировать все мои действия? Зачем?

— О контроле речи не идет…

И тут я наконец-то поймал его на прямой лжи!

— Поэтому ты появился в самый неожиданный момент, когда я решил устранить причину беспокойства мирных жителей Рассвета?

Мьелдон растерялся окончательно. Виновато выглядевший молодой монах отчаянно старался сохранить лицо, но сделать этого у него не получалось. Эмоции, отразившиеся на лице, говорили куда громче его прикрытого рта.

— Давай так, — я ответил на его молчание благодушно, решив, что я могу его попросту перекупить. Или переманить на свою сторону. Ведь молчание было доказательством его деятельности, направленной против Рассвета. — Надо переговорить. Мне от тебя нужна правда. И понимание того, со мной ты или против меня.

— Это место вполне подходит, не нужно никуда уходить, — ответил Мьелдон, опустив руки так, что рукава скрыли его ладони.

— Как скажешь, — я пожал плечами.

Издалека доносился шум топоров — в деревне Южной валили лес, причем размашисто. Слышался и свист, и даже чей-то смех.

— И в третий раз я тебе напомню, Бавлер, — со вздохом начал Мьелдон, — что у тебя был человек, который погиб из-за неправильного использования магии. Еще в прошлом году.

Я отошел от ямы подальше. Не хватало еще, чтобы грунт поехал от того, что мы стоим слишком близко к краю, или я вдруг оступился, оказавшись под куполом. Внезапно мелькнула мысль — можно ведь проверить, что будет, если кто-то из живых окажется внутри.

— И раз уж ты так активно взялся напомнить, будь добр, расскажи чуть подробнее, — попросил я, на сей раз как можно вежливее. — Пожалуйста.

— Один из твоих лесорубов нашел неподалеку отсюда руну, — начал свой рассказ Мьелдон. — Такой же небольшой черный камушек, как тот, которым ты владеешь. Только он был направлен на самого владельца. То есть, его магия шла напрямую через тело.

Я хотел было ляпнуть, что дело, может, и не в магии вовсе, но промолчал, решив, что он может понять меня превратно. Потому просто кивнул, показывая, что я понимаю, о чем он говорит.

— Руна действовала сама по себе — достаточно просто было положить ее в карман или иным образом держать поближе, — продолжал монах так, точно рассказывал сказку, а не напоминал о реальных событиях.

— И что же? — спросил я. — Иногда можно послушать занимательные истории, но ты не мог бы покороче?

— Руна давала сил. Даже не так. Она уплотняла их поток, — довольно размыто ответил Мьелдон и, глядя на мои взлетевшие вверх брови, уточнил: — Человек с такой руной в кармане становился сильнее на определенное время, переставал чувствовать усталость. Но ничего в этом мире не дается за так. Сила уходила, а если лесоруб не мог ее восстановить, он в буквальном смысле этого слова истощался. И в конечном счете умер.

Последнее слово прозвучало издевательски звонко, неправдоподобно для смысла, вложенного в него. Но что-то подобное я припоминал — смерть лесоруба, одна из загадочных в истории Рассвета, действительно случилась в прошлом году, только всех убедили, что ничего неестественного в ней не было.

— Так и появление этих… существ… к-хм… также обязано руне. Магии, — закончил монах. — Поэтому если ты хотел использовать свою единственную руну, чтобы уничтожить десятки тысяч костей, то, полагаю, результат был бы совершенно непредсказуемым. Вплоть до появления новых… существ.

— Хорошая история и хорошая лекция, Мьелдон, — выдал я строго. — Если бы ты мог предложить мне более эффективное решение проблемы, то я бы с удовольствием его принял. А пока мне важно понимать — на чьей ты стороне?

— Повторяю, я на стороне мира.

— И, если я собираюсь решить вопрос методом силы, ты непременно встанешь на другую сторону? — уточнил я.

— Нет, необязательно. Иногда нас вынуждают применять силу. Тогда я однозначно с тобой, — ответил он, но такой ответ мне не совсем понравился.

— Мы с тобой едва ли видим полную картину происходящего. Что, если ты увидишь ее не полностью? Разве ты не прислушаешься к моему мнению? Не примешь мое видение?

— Это сложно, — признался Мьелдон.

— Тогда прямо: что заставляет тебя делать Пирокант? Шпионить для него? Или у него есть и другие люди для этого? — наседал я.

— Для человека, который оставил телохранителя далеко отсюда, ты задаешь слишком смелые вопросы, Бавлер, — заметил как бы между делом Мьелдон. — К счастью для тебя, я не собирался бы убивать тебя за такое.

— Интересно ты начал говорить, — фыркнул я. — Раз я уже за одни такие вопросы заслуживаю смерти.

— Миолин, например, мог убить за вопрос, который был ему не по нраву.

— Миолина убили по приказу Неогона, — раздув ноздри от гнева, заявил я.

— Карлику была начхать на это животное, что бы он тебе ни взялся рассказывать. Миолина ненавидел Совет Пакшена. Неогон вполне мог стать исполнителем, который просто перепоручил это неприятное дело кому-то еще.

— То был Совет. И… — начал я, но монах меня перебил.

— Миолин искал в тебе союзника и находился в отчаянии. Поэтому он был с тобой вежлив, он шел тебе навстречу — он понимал, что если бы смог втереться к тебе в доверие настолько, чтобы оказаться поближе к правящим кругам, то одна капля яда открыла ему дорогу к самому верху.

— Люди бы не позволили… — было первым, что вырвалось у меня изо рта. — Да и вообще, — сбивчиво продолжил я. — О покойниках можно говорить все, что угодно.

— Если тебе доведется попасть в Пакшен, то любой, кто там живет и относится хоть каким-то боком к Совету города, расскажет тебе, кем был Миолин. Тогда ты поймешь, что я не обманывал тебя.

— В этом — возможно нет, — скептически ответил я. — Но ты хорошо уходишь от тех вопросов, которые для меня сейчас действительно важны. Я так и не понимаю, насколько я могу на тебя полагаться. Если ты заставишь меня сомневаться тебе хоть на грамм, я не смогу довериться тебе вовсе. И тогда твои советы и твоя помощь будут казаться мне какой-то подставой, что ли — если ты поймешь меня так.

— Когда-нибудь я тебе покажу пару секретов, которые хранит этот лес. Но то, что я тебе покажу… вероятно… ладно, — он в очередной раз вздохнул, — Моя лояльность к тебе, по-человечески очень значительная.

Путаница в его словах снова показалась мне необычной. Как правило, монах был довольно уверенным в себе и такого не позволял. Но то, как он говорил сейчас, напрягало даже больше, чем его неуверенная ложь.

— По-человечески — понимаю я тебя, Мьелдон, — ответил я. — Ты пытаешься сейчас усидеть на двух стульях, чего нельзя делать в наше время. Крали отделились от Пакшена, Артуя под угрозой, Мордин потерял сотни солдат, подарив их Рассвету в битве за Заречье. А ведь три деревушки, заполненные пакшенскими солдатами, могли бы остаться под властью их столицы, раздираемые противоречиями. И все это вылилось бы в столкновения на улицах.

— А теперь Крали прихватили себе еще пару мординских деревень. Их никто не остановил и мир все больше становится похожим на лоскутное одеяло, — ответил Мьелдон. — Рассвет был небольшим, пока ты не прихватил часть Пакшена и часть Мордина.

— Ты еще скажи, что мы стали почти одинаковыми, — добавил я, продолжая сердиться — монах опять ловко увильнул от ответов на мои вопросы.

— Нет, ведь вас по-прежнему мало. Около трех тысяч человек — даже против одной столицы вы не выстоите.

— Поэтому нам нужны новые люди. Новые возможности. И новые земли в том числе, — закончил я.

— Бавлер, — теперь уже почти насмешливо проговорил Мьелдон. — У тебя столько планов. Посмотри вокруг! Твои рабочие кварталы Рассвета загружены работой. Столяры клепают мебель, кузнецы работают над металлом, создавая из него все, что только можно. Плотники собирают телеги, потому что того, что осталось из транспорта, тебе не хватает. Лошадей — уже впритык и это к концу идет посевная, когда скакуны уже вернулись с полей. Чтобы вооружить и собрать большую армию для похода на Пакшен, теперь потребуется несколько лет подготовки!

Я молча слушал. Монах знал, что путь на Пакшен лежит через Артую, и что сама столица мне совершенно не нужна. Все мои планы он знал и понимал, что я намерен делать.

— Значит, от скелетов мы не избавимся? — уточнил я. — Твой строгий монастырский устав не позволяет тебе найти иную магию или попросту залить все это маслом и поджечь?

— Чтобы сжечь это все, масла будет мало. Нужен большой огонь на несколько дней и затем годами на этой земле ничего расти не будет.

— Я тебе про сплочение Рассвета, а ты мне про землю… — я рассерженно махнул рукой и отправился прочь. Обернувшись через несколько шагов, я добавил: — Когда ты решишь, с кем ты — сообщи, пожалуйста. Смежники мне не нужны.

Раз пожар мог иметь магическое начало, надо плотнее заняться этим, а не поручать другим людям.

Глава 10. Перед поездкой в Пакшен

Совет все же пришлось созвать, причем сделать это оказалось несложно. Пришли все: Латон, Крол, Кирот, Вардо, Перт, Иерипон и Аврон — все оказались на месте. Не было Отли, который продолжал решать вопросы в Заречье. Дергать его сюда я не решился. Не пришел и Мьелдон, но, справедливости ради, я не стал ему говорить о моих планах дальше. Свое доверие он временно потерял.

Для тех, кто еще не был в курсе, я рассказал о письме. Мало кто удивился.

— Я ждал этого письма раньше, — заявил Кирот. — Времена сейчас сложные, людей не хватает никому и, возможно, Пакшен действительно хочет договориться.

— Или уничтожить нас, — добавил Вардо.

— Слишком много, кто хочет нас уничтожить, — добавил Аврон, чье присутствие на этом Совете меня больше всего радовало.

— И тем не менее, на него как-то надо реагировать, — заявил Кирот. — Оставлять письмо без ответа нельзя!

— Хочешь сказать, что мы не можем просто взять и проигнорировать его? — удивился Аврон. — Мне казалось, что…

— Парень, когда кажется, хорошо бы иметь запасную пару исподнего. Мало ли — не покажется, — пошутил Латон. — А я считаю, что нам надо готовить линию обороны.

— Мы этим и так заняты, — вставил я.

— Разве? — теперь настал черед лесоруба удивляться. — То-то я смотрю, как у меня быстро лес убывает!

— И будет убывать еще быстрее, — добавил я, — если кого-нибудь со строительства канала я отдам тебе в помощники. Или перекину новую бригаду на прокладку дороги до рудника.

— Там ведь планируется новая деревня? — живо спросил Вардо, до сих пор хранивший молчание. — Может…

— Нет, явно не туда! — воскликнул я, предположив, что он в очередной раз решил сплавить дочь куда подальше. — Ни к лесорубам, ни туда!

— О… — только и выдал он, осекшись. На миг его лицо перекосилось будто бы от физически пронзившей его мысли, а потом он расслабился, получив у себя в голове какой-то удовлетворивший его результат раздумий.

— Новая деревня? — уточнил Кирот. — Неужели плавильни мы будем ставить не в Рассвете?

— Конечно же, нет! — громко ответил я и, понимая, что разговор, как и беседа с монахом, начинает сворачивать с пути, попытался вернуть его в прежнее русло: — Нам сейчас надо решить, как поступить с желанием Пакшена заполучить меня к себе.

— Тебе раньше было плевать на их мнение, — заметил Крол. — Что-то поменялось?

— Наши границы, — ответил я. — Они стали длиннее и защищать их уже не так просто, как раньше.

— Вот оно что, — заявил Перт. — Фактически, они стали длиннее и не такие защищенные лишь возле Ничков. И то в той стороне, как я знаю, строятся башни, копаются рвы — работы ведутся.

— Силами местными? — уточнил Кирот, не скрывая своего беспокойства.

— Нет, несколько человек из Рассвета помогают, — ответил я.

— Пятнадцать, — добавил Перт.

— Одним словом, все опять перемешались, — заключил Иерипон.

— Что ты скажешь? — спросил я старика. — Дельный совет мне не повредит.

— Дельный совет не вредит, когда его слушают. А ты не намерен слушать мои советы, — ответил он мне.

По комнате, где мы собрались, прокатился единый вздох. Сперва Мьелдон, а теперь и Иерипон решил указывать мне мое место. Лицо надо было сохранить на Совете, во что бы то ни стало.

— Размышления вслух — не значит, что я твой совет не принял, — ответил я, изо всех сил постаравшись сократить паузу в разговоре.

— Мне ты ясно дал понять, что он тебе не нужен, — коротко ответил старик. — Но если тебе интересно до сих пор мое мнение насчет Пакшена — то одному туда лучше не отправляться. С целым отрядом тебя не пустят, а потому, если ты намерен сделать визит официальным — договорись о выборе нейтральной территории.

— Их ведь не существует, — с сомнением в голосе произнес я. — Все принадлежат кому-то, как и раньше.

— Автономия отдельных земель растет, когда другие отделяются от центра, — ответил Кирот. — Если ты поддержишь Артую в ее самостоятельности, то, вероятно, получишь больше, чем если бы захватил земли силой.

— А что насчет формального верховенства Рассвета над Артуей? — уточнил я, желая получить именно тот ответ, который хотелось.

— Гарантий не будет. Но взаимное уважение получишь. И, возможно, помощь.

— Скорее уж помощь от нас потребуется им, — возразил Кироту Перт.

— Артуя сейчас вобрала в себя немало людей, — сообщил торговец.

— Сколько? — жадно спросил я.

— Последние сведения — к тысяче. Сейчас туда бегут те, кто опасается удара Мордина по Кралям. Ну, и с прежних направлений точно также.

— Это много, — неопределенно проговорил я.

— В три раза больше, чем было до нынешней войны, — заявил Кирот.

— Сбежались со всех сторон, между прочим, — добавил Перт. — Не осталось в этом мире безопасных мест.

— Кроме Рассвета, похоже? — спросил, как будто сам себя, Крол.

— Безопаснее самого Рассвета только Заречье, — ответил я.

— Но это же граница с Мордином!

— Там Анарей и несколько сот наших бойцов, а каждая деревня защищена минимум с двух сторон, — сообщил я. — И это только на тот момент, пока я был там.

— Сейчас, пожалуй, все малость иначе, — отметил Кирот благодушно. — Мне, как торговцу, нравится заниматься моим делом исключительно в безопасном месте, надежно защищенном и охраняемом.

— Поэтому ты сидишь в Бережке, не думая о том, чтобы перебраться куда-то подальше от границы, — пошутил я.

— В Бережке я сам создаю свою безопасность, — деловито пояснил Кирот. — Такую, в которую я верю. Так что не удивляйся. Разве ты не делаешь почти то же самое?

— Пожалуй, — я попробовал улыбнуться. — Значит, предложение с нейтральной территорией по-прежнему включает в себя только Артую?

— Как наиболее выгодное — да, однозначно! — закивал торговец. — Проще подчинить, чем захватывать или разрушать. Но это вложение долгосрочное.

— И рисковое, — вставил Перт. — Все твои вложения может перебить любой противник с более высокой ставкой.

— О чем говорит наш главнокомандующий? — без притворства, но с нотками уважения в голосе уточнил Кирот.

— Если Пакшен решит, что Артуя ему нужнее, он просто введет войска. Или попробует сделать то же самое, что сделал, когда Поляны проявили свою самостоятельность, — ответил Перт. — Создаст двоевластие и попытается расколоть Артую на части.

— Даже трети местных не поддерживают Пакшен! — вдруг заявил Вардо, поразив меня своей осведомленностью.

Я внимательно посмотрел на собравшихся. Каждый из них вел какую-то свою игру, обладая контактами по ту сторону несформированного толком фронта. У меня же этих контактов не было вовсе. Ни для того, чтобы получить сведения, ни для того, чтобы проверить, насколько честны эти люди.

Но, с другой стороны, полностью лишить Совет доверия — пожалуй, это подорвет желание людей здесь жить и работать. Смена власти в месте, которое еще и года не просуществовало!

— Трети будет достаточно для того, чтобы устроить кровавую баню. Лагеря сгорят, похоронив под пеплом прибывших, — заявил Перт. — И это можно сделать независимо от того, будет ли Рассвет оказывать поддержку Артуе.

— Только если мы будем поддерживать Артую, часть людей мы привлечем на свою сторону. А если не будет поддержки, так о какой лояльности можно говорить? — заключил Кирот.

— Сомневаюсь, что наша экономика выдержит, — добавил Вардо.

— У нас достаточно ресурсов, — заявил я. — И рук, которые могут эти ресурсы добывать.

— Ты так думаешь, Бавлер? Ония сказала, что мы на пределе.

— Не удивлюсь, что, когда я пройду по Рассвету, найду десятка два рабочих рук на всякие мелочи, чтобы освободить тех, кто действительно может дальше валить лес, добывать руду или копать канал.

— Ты сомневаешься в моей дочери? — Вардо на миг рассвирепел, но взял себя в руки.

— А нам точно нужен этот канал? — встрял Крол, то ли чтобы действительно задать вопрос, то ли для того, чтобы разрядить обстановку.

Я же отмечал у себя в голове людей, которые пошли против меня, уверенные в том, что им за это ничего не будет. При этом я мог ждать проблем от Кирота, который взял себе крайнюю деревню в развитие и в довольно короткий срок превратил ее в довольно развитое селение, стараясь минимально расходовать наши ресурсы. Мог ждать проблем от Латона — деревенский парень, который дорвался до власти, вполне мог захотеть еще большего.

Вардо был середнячком, но он до последнего времени заслуживал доверия. Правда, мне активно советовали использовать его дочь, чтобы наладить с ним отношения, а я изо всех сил избегал этого. Причем избегал настолько активно, что все попытки Вардо принять участие в жизни Онии попросту игнорировал.

Возможно, относись я к этому вопросу более трепетно, и не так активно препятствую попытке создать некий династический союз — хотя бы подойти к нему вплотную, чтобы успокоить Вардо, то и союзник в моем же Совете у меня был бы еще один.

Сейчас действовать было уже поздно, однако у меня оставался последний козырь в рукаве, аккуратно подогнанный туда благодаря Аврону. Довольно грязный, но все же аргумент, который мог существенно увеличить давление на Вардо. Тому оставалось сделать лишь последний шаг в пропасть, чтобы получить от меня пятно позора на репутацию.

— Канал? — спросил я, словно очнувшись. — Да, нужен, конечно же. Скоро июнь, скоро все нечистоты начнут вонять до самого Грунда, если не до каменоломни.

— А канал будет выносить все именно туда? — уточнил Крол.

— Сейчас не это наша главная тема, — возразил я, — но спасибо, что ты ее упомянул. Обсудим позже. А в твоей дочери я не сомневаюсь, — обратился я к Вардо. — Она — прекрасный работник и Аврон может это подтвердить. Верно?

— Да, — коротко кивнул помощник, но бывшего советника было уже не остановить:

— Я никому не позволю…

— Вардо, спокойнее, — мягко осадил его Кирот. — Ты забываешься.

— Ты не дал моей дочери места показать себя, а теперь пытаешься доказать всем, что она ни на что не способна! — Вардо проигнорировал его предупреждение.

Влезть в спор, как базарная бабка — захотелось очень сильно. Высказать Вардо все, что я о нем думаю. И о его действиях в том числе. Но каким-то неимоверным усилием я сдержался.

— Не думаю, что Бавлер хотел сказать именно это, — продолжил выступать Кирот в роли импровизированного миротворца. — Я понимаю, что сейчас сложное время, но ссориться не нужно.

Вардо вместо ответа вышел прочь, громко топая сапогами. Дверью он махнул так оглушительно, что половина из присутствовавших вздрогнула.

— Не ожидал от него такого, — вздохнул торговец.

— Я бы его на каменоломни отправил, — выдал Латон. Перт едва заметно кивнул, соглашаясь с ним. Прочие ничем не показали свое отношение к происходящему.

— Иерипон, а что ты думаешь? — спросил я. — К твоему мнению я всегда прислушиваюсь.

— Ха, — старик покачал головой. — Не думаю, что лесть — подходящий инструмент сейчас.

— Я задал вопрос, попросил твоего мнения и хочу его услышать, — твердо, но не слишком холодно произнес я.

— Не переноси только на меня свою ненависть к Вардо, — добавил Иерипон.

То, как он меня превратно понял, доказало мне лишь, что я теряю поддержку в собственном Совете, причем настолько быстро, что впору собирать новый Совет, который мог бы оказать мне дельную поддержку вместо того, чтобы устраивать скандалы.

— Бавлер, — осторожно начал Крол. — Я думаю, что нейтральную территорию было бы неплохо сперва склонить на свою сторону. Так же, как ты делал с Ничками.

— Но там вообще была долгая история, которая включала жену старосты, сбежавшую к Арину и пытавшуюся обмануть еще и его, — ответил я, устало опускаясь на стул. — Мы в Заречье тоже пришли без истории. И что в итоге? Никакие подкупы не помогли. По этой причине я не могу взять и согласиться просто так на Артую, как на площадку для переговоров.

Я взял небольшую паузу, чтобы отдышаться. В голове теснились мысли от организации поездки до мести Вардо. Прочие ждали.

— И ехать с «дарами», пытаясь кого-либо подкупить — тоже бессмысленно, — продолжил я. — Мы физически не сможем выкатить туда целый караван телег, не создав угрозу любому другому направлению.

— Мы создаем по телеге раз в три дня, ищем рабочих в помощь, — заявил Крол.

— Жаль лишь, что лошади не могут плодиться так же быстро, — пошутил Кирот и почти сразу добавил: — отправь туда на переговоры старого наемника.

— Конральда? — изумленно уточнил я.

— Он не политик, но и в Артуе сидит старый вояка. Бавлер, ты не пользуешься теми преимуществами, что у тебя есть!

— Должен признать, я его давно не видел, — помня наш разговор при Кироте совместно с Неогоном, когда тот разорвал нашу торговлю.

— Мне казалось, что он остался без задания, несмотря на яростные порывы расправиться со всеми нашими врагами, — иносказательно, прикрывая то ли себя, то ли меня, то ли всех троих вместе с Конральдом, припомнил торговец.

— Если я его найду — я бы с удовольствием отправил его на переговоры.

— Может, я подойду? — предложил Перт.

— Хоть это и так, но ты больше нужен здесь, — вздохнул я. — С удовольствием бы послал тебя на переговоры, но не вижу возможности покинуть твой пост. Ситуация не та.

— А кто еще остается? — спросил Латон. — Много ли у нас именитых воинов в Рассвете?

— Хороших — достаточно, — сурово заявил Перт, как будто лесоруб собирался оскорбить его лично, а не просто высказаться. — А вот именитых немного. За последние десять лет их полегло предостаточно.

— Левероп? — предложил я.

— Мординца — в Артую? — недоверчиво проговорил Иерипон.

— Жителя Рассвета, прежде всего, — в тон ему ответил я. — Без предупредительного письма. В Артуе уже наверняка вовсю действуют шпионы. Письмо отправим в Пакшен. Обсудим варианты. Даже нет. Сообщим, что письмо получили. Обдумываем ответ.

— Смотри, Бавлер, — старик покачал головой. — Ты уже играл с Пакшеном, обсуждая Севолапа. Но теперь он исчез, рычагов давления нет, а угрозы тебе уже сыплются. Теперь ты снова пытаешься наступить на те же самые грабли, предполагая, что сможешь еще оттянуть время.

— Ты хочешь сказать, что мне надо действовать сразу. И быстро?

— Чем быстрее, тем лучше. Одновременно с письмом в Пакшен уже кто-то должен отправиться в Артую. Чтобы успеть переговорить с тамошним главой…

— Эвалом, — подсказал Кирот.

— Он же был в Ордене, — насторожился Иерипон.

— Ты же говорил, что все, кто были в Ордене, мертвы? — спросил я.

— Орден почти распался, я говорил. Многие погибли, но живые уже почти старики. Я и не думал, что именно Эвал сейчас сидит в Артуе, — проговорил Иерипон. — Я бы и сам с удовольствием с ним пообщался.

Я не хотел отпускать Отшельника и был готов скорее сам отправиться, но понимал, что на самом деле ситуация далеко не такая простая, как могло показаться. Переговоры точно не будут простыми, а их исход зависит в большей степени не от слов, которые будут произнесены, а от того, кто отправится общаться с Эволом.

— Все втроем? — предложил я.

— Глупо, — ответил Иерипон. — Очень глупо. Если все пойдет наперекосяк и в селении сильны настроения в пользу Пакшена, то, выпади я из твоего Совета, мало что изменится. Кто-то другой будет помогать. А если еще и ты пропадешь там…

— Ты сам себе противоречишь, — рассердился я. — Отправится Левероп. Точка!

Иерипон выпрямился, но склонил голову.

— А ты говорил, что будешь слушать мои советы.

— Твоя попытка уйти — не совет, — отрезал я. — Балаган устроили, как с ума все посходили! Один из-за дочери бесится, другой решил, как последний фаталист, в пламя бросится. Еще и Конральд сбежал куда-то! Увидите — прислать ко мне! — рявкнул я и вышел на улицу, где еще можно было поймать свежий вечерний воздух.

Сейчас уже не хотелось разбирать ни каналы, ни стройки. Ни чего-либо еще. Добраться до причины пожара, найти шпионов, уничтожить диверсантов! Новые пункты мелькали в голове.

— Бавлер… — Фелида появилась передо мной совершенно неожиданно. — Я… Ты, может, будешь разочарован, но я… побывала на могиле родителей. И у меня есть… новости.

— Новости? — я рассеянно ответил, выдернутый из раздумий. — Она пуста?

— Нет, — ответила сестра, и ее глаза блеснули, подернутые влагой слез. — Но я нашла там… идем, покажу!

Глава 11. Страшные странности

Я не сразу увидел, что сестра несла за спиной большой кожаный рюкзак. В одиночку по заброшенным землям за пределами Рассвета было опасно ходить с таким снаряжением, но меч Фелиды даже в ножнах выглядел слишком грозно.

— Идем, но… там только что кончилось заседание Совета, и я не думаю…

— Никто не должен видеть это, кроме тебя, — быстро сообщила мне Фелида.

— Значит, надо убраться отсюда, — решил я. — Давай сюда рюкзак.

Сумка оказалась довольно тяжелой — килограмм на пятнадцать, не меньше.

— Как ты все это дотащила? — охнул я от неожиданности. — Что в нем?

— Только в безопасном месте, братец. Все вокруг — одна большая ложь!

— Все вокруг?

— Все! — громким шепотом ответила сестра. — Давай, быстрее!

— Да скажи ты хоть что-нибудь, — потребовал я.

На улице было уже темно, большинство жителей уже закончили дневные труды и найти хоть кого-то с телегой или лошадью было почти невозможно. К тому же мы не определили, куда идти, так что первое время шли в прежнем направлении — прочь от дома.

— Куда? — еще раз спросил я. — Арин?

— Да. Нички. Арин, — быстро и коротко ответила Фелида, заставляя меня мучиться из-за того, что находилось в рюкзаке.

Пешком мы добрались до Валема, миновали переправу, не потратив даже минуты на ожидание парома, прошли мимо форта Анарея, где обнадеживающе горели факелы, а перейдя поля, вышли к Ничкам.

Арин не только не спал, но и, судя по запаху, доносившемуся из его пивоварни, активно трудился, что не помешало ему принять нас.

— О, дорогие гости! — воскликнул он, натянут на лицо самую довольную улыбку из арсенала. — Проходите! У меня тут все кипит, так что я вас оставлю на некоторое время…

И он, доведя нас до дверей гостиной, ушел в рабочую зону, откуда и без него слышался такой шум, что я был уверен — нас никто не сможет подслушать.

— Так, что случилось? Давай с самого начала! — теперь уже не потребовал я, а попросил сестру. — Ведь там же властвуют люди из Кралей? Могила родителей…

— В полной сохранности была до тех пор, пока я там не оказалась. К счастью, найти ее было несложно, — сбивчиво начала Фелида. — Времени это не заняло много, но я взяла лопату…

— Ты раскопала могилу? — ахнул я.

— Представь себе, она не выглядела, как место, которое уже много лет покрыто травой и никем не тронуто, — язвительно отозвалась она. — Больше было похоже на то, что около двух лет тому назад кто-то ее уже перекапывал.

— И ты хочешь сказать… на что ты намекаешь? Почему ты так смотришь? — закидывал я ее вопросами, возмущенный поведением сестры и тем, что она так нагло разрыла могилу родителей по собственной прихоти.

— Потому что передо мной ее раскапывал ты, братишка, — спокойнее, но уже с нотками лукавства проговорила Фелида.

— Как ты можешь! — воскликнул я.

— У тебя за спиной полный рюкзак доказательств этому.

Я скинул сумку с плеч, но на пол опустил уже очень осторожно. Не хотелось повредить то, что могло дать ответы на все вопросы.

На полу сумка показалась особенно загадочной. Большая и вместительная, доверху заполненная чем-то, что долгие недели томилось под землей. И ни одного ответа от самой сестры, которая хотя бы вкратце могла описать, что меня ждет.

Нетерпение достигло пика. Я присел, расшнуровал сумку и уставился на ее содержимое. Внутри были книги, книги и еще раз книги. Всего около двадцати штук, разного размера: большие, маленькие, тонкие и толстые, с желтоватыми листами бумаги и почти коричневыми от возраста. То, что книгам было по меньшей мере лет сто, а то и двести, не имело сомнений.

Можно было еще раз спросить, что в них, но я понимал — Фелида не скажет. Вероятно, она сама даже не лазила в книги, но все же имеет некоторое представление, о чем идет речь.

Почти наугад я вытащил книгу в коричневой шероховатой обложке. Большой формат, но притом листов в ней было немного. Дрожащими пальцами я отвернул обложку, опасаясь, что книга может рассыпаться в прах прямо у меня в руках

Но этого не случилось. Сперва я бегло пролистал страницы, а потом уткнулся в записи, сделанные рукой:

— Местность восстанавливается… в пределах ожидаемого… Что это? — нахмурился я. И тут же пролистал книгу полностью. — Какой-то журнал? Вели записи… — я уже не обращался к Фелиде — любопытство взяло верх, и желание получить долгожданную информацию заставило меня влезть в самый конец. — Одна тысяча девятьсот девяносто второй год, типография… — начал читать я. — А какой год сейчас тогда?

Фелида грустно улыбалась, но молчала. В глазах стояли слезы.

В попытках найти даты, я взялся перелистывать страницы, потом посмотрел на обложку, повернув журнал на к свету — вдруг данные засалились настолько, что их видно лишь рельеф.

— «Э-два», — прочитал я. — А есть «Э-один»?

— Даже «Э-три», — наконец-то выдавила Фелида, едва не всхлипнув. Она влажно вздохнула, что было отчасти похоже на икоту. — Я думаю, «Э» обозначает этап.

— Или эру, — добавил я неуверенно.

— В любом случае, каждый такой журнал охватывает десятилетия. Посмотри.

Более подробное изучения показало, что «Э-два» имела продолжительность в сто пятьдесят лет. Затем из сумки на свет я извлек второй такой же журнал. Он был исписан полностью и охватывал, судя по цифрам, сто восемьдесят лет.

Я сделал паузу перед тем, как отыскать третий, но так и не углубился в записи. Сейчас меня больше всего интересовали даты, которые из-за разных эпох не могли сойтись воедино. Вероятно, стоило прочитать больше, но сейчас во мне начинала бурлить торопливость.

— Третья, третья, третья… — бормотал я себе под нос, роясь в сумке с таким остервенением, что Фелида даже забеспокоилась из-за ее содержимого:

— Это, возможно, единственные экземпляры…

— Это книги, которые должны пролить свет на прошлое! Их надо будет переписать, чтобы было несколько штук. Чтобы изучать можно было безопасно, — я почти кричал, понимая, что никто все равно не услышит. — Наконец-то!

Под пальцы попал нужный журнал. Тонкий настолько, что он почти прилип к соседней книге такого же размера. Толщина пугала, даже открывать было боязно.

— Сто семьдесят, — прочитал я число в последней записи. — Значит ли это, что еще десять лет осталось? Но до чего? — и тут же вернулся к первому.

Фелида все это время сидела молча, только наблюдая за тем, чем я занят. Журнал второй эпохи заканчивался обрывисто и непонятно, неразборчиво из-за торопливости, да так, что понадобилось прилично времени, чтобы понять финал второй эпохи.

— Они все будто бы незакончены, оборваны… — я сложил все три журнала стопкой прямо на полу. — В самом конце нет логического завершения! Вот, например, после первого: «ведется наблюдение». Точка. Больше ничего нет. Ни отметок, ни стертого, ни следов вырванных страниц. Как будто этот журнал должен был продолжаться дальше. Что помешало автору работать?

— Автор жил, — Фелида пальцами отмерила толщину двух других журналов, — по меньше мере три сотни лет тому назад. Я опасаюсь, что ответов на такие вопросы мы уже не найдем.

— Минимум триста лет, — я снова открыл второй журнал. В самом начале ничто не намекало на прямую связь год к году между первым и вторым журналами. — Может, еще больше? Второй, кстати, заканчивается еще более загадочно — вот тут уже нет страниц, — со вздохом добавил я. — Придется потратить немало времени на то, чтобы попросту прочесть их.

— Или посмотреть хотя бы на то, что еще есть в этой сумке, — добавила сестра.

— Лучше бы там было какое-нибудь оружие, способное поставить на колени Пакшен. Или, как минимум, Поляны. Впрочем, Монастырь тоже можно принудить к сотрудничеству, — почти злобно добавил я, понимая, что со всех сторон нас фактически окружает враг.

— Не очень понимаю, как ты все же умудрился поссориться с Монастырем настолько, чтобы ставить его в один ряд с Пакшеном и Мордином, — вздохнула Фелида.

— Внутренних врагов тоже стало больше, — процедил я сквозь зубы, припомнив еще и Вардо, Иерипона и прочих — массовых обиженок после Совета.

— Мне тебя нельзя ни на день оставить! — воскликнула сестра. — Умудряешься дел наворотить на раз-два! Прекращай быть эгоистом — правители должны быть с народом.

— Угу… — я ее почти не слушал, потому что взялся изучать прочие книги и раскрыл первую, что попала мне в руки: — Или народ должен следовать за ним.

— Ты это прочел? — осеклась Фелида.

— Да, — я пролистал несколько глав, чтобы убедиться в целости страниц. Иллюстрация на одной из них заставила меня остановиться.

Рослый, немного кучерявый и одновременно с этим пучеглазый мужик с четким выражением ярости на лице замахивался плотницким топором на лодчонку, от которой во все стороны летели щепки. Подпись гласила, что будущий император лично участвовал в постройке флота страны.

— Дай сюда, — Фелида буквально вырвала книгу из моих рук, нахмурилась, бегло просмотрев содержание и вручила книгу мне обратно. — Ну да, ты им восхищался раньше. Петром.

— Да? — я дернул бровью и сунулся сам посмотреть оглавление. Книга носила название «Император — строитель государства» и была по меньшей мере в четыре раза толще, чем все журналы о последних эпохах.

— Если бы я не уходила из дому, ты бы мне все уши прожужжал, — усмехнулась она.

— Так может… все поэтому? — я повел плечами.

— Да, если ты о своем поведении. Тебе хотелось ему подражать. Все сам. Везде сам. Дома. И здесь, похоже, то же самое. Точно это у тебя вот тут записано, — она болезненно ткнула меня пальцем в лоб.

— Значит, буду разбираться во всем и дальше. К черту Пакшен, — я сердито махнул рукой. — Если в этих книгах есть советы или ответы, что еще лучше, то я потрачу время на них. Потянем еще немного, пока вражеские силы слишком рассредоточены… кстати, а как же ты добралась до могилы родителей?

— Там не было вражеских войск, — быстро ответила сестра.

— Не врешь? — с сомнением уточнил я.

— Мне нет смысла врать. Войска из Краль заняли только деревни и прилегающие к ним территории. Там нет единого фронта, канав или заборов. Просто плацдарм и все. Ты же не думал, что три деревни смогли выставить много солдат?

— Скорее уж они боятся за свои новые тылы, — фыркнул я.

— Едва ли, — в глазах Фелиды сверкнул хитрый огонек. — Судя по тому, что мне удалось услышать, разрозненность оставшихся войск Пакшена возле Краль не дает городу собрать достаточно сил для быстрого и решительного удара. Кроме того, там теперь плотина.

— Хм, но разве не будет достаточно хотя бы сотни человек, чтобы пройти, как нож сквозь масло, по деревням, расположенным друг за дружкой? — задал я вопрос сам себе.

— Если люди, решившие прихватить Крали, их сожгут, Пакшен лишится приличной части еды, а также прекрасной пильной мастерской, которая находится в Средних Кралях, — проговорила сестра и, заметив мое непонимание, добавила: — там режут плиты из натурального камня, а хорошее оборудование сильного пламени не выдержит. Думаю, если бы там было даже десять нормальных солдат, Пакшен не рискнул бы.

— Оборудование в заложниках… — протянул я. — Ну-ну, интересно. Может, нам тоже стоит изменить условия конфликта?

— Ты хочешь поступать так же, как и люди, которые захватили Крали? — Фелида неприкрыто посмеялась. — Попробуй, но после того, что случилось в Кралях, Пакшен свои земли намерен защищать до последней капли крови. Я так думаю.

— Боюсь, что вокруг слишком много информации, которая действительности не соответствует, — как можно мягче сказал я. — Вот все эти «я думаю», «я предполагал» — приводят к неприятным последствиям.

— У некоторых жителей Рассвета есть свои уши и глаза в Пакшене. Пока ты не научишься ими пользоваться, ты так и будешь ориентироваться на всякие домыслы, — попросту ответила мне Фелида.

— Я знаю, что они есть, эти глаза и уши. Шпионов много. Но я же не буду ходить и в лоб задавать такие вопросы?

— Не надо задавать. У Вардо точно есть шпионы. У Кирота есть. И я точно знаю, что они поддерживают связь, а потому знают немного больше, чем ты предполагаешь. Поговори с ними. Потряси, если будет нужно.

— Ты уверена в этом? У меня и так натянутые отношения с Вардо. Не хочется склонять его к решительным действиям.

— Зря боишься. Жена от него сбежала. Он на многое неспособен сейчас. В том плане, что потеряв супругу…

— А куда делась жена? Олия, если я верно помню? — нахмурился я. — Не она же сделалась его глазами и ушами в Пакшене.

— Нет, совсем нет. И все же ее отбытие — не такая большая проблема, как ты уже нарисовал в своей голове.

— Разве? — я взялся упаковывать журналы обратно в сумку. То, что их надо срочным образом копировать и сохранять, рассовывая по разным местам, не было для меня секретом, но могло стать большой проблемой, учитывая почти полное отсутствие письменных принадлежностей и небольшое количество бумаги.

— Сбежала и сбежала. Не она первая, не она последняя. К тому же, никто не знает точно, сбежала она из Рассвета или сбежала от мужа.

— Или от шпиона, — добавил я очередное предположение.

— Думаешь? — теперь в голосе Фелиды прозвучало сомнение.

— Ну а как иначе? У нас пропал Севолап, — я развел руками. — Мне угрожали из Монастыря. Я могу предположить, что пропажа одного из главных наших козырей — дело рук тех, кто намерен изменить расклад сил, минуя нас. Вероятно, просто ради того, чтобы избавиться от меня

— Ты становишься слишком подозрительным, — сердито выдала Фелида. — Мы с тобой не успели даже толком разобраться в происходящем!

— Левероп советовал тебя поближе ввести, — сказал я как бы между делом, как если бы моя сестра вообще ничего не знала об этом. — Вероятно, мне стоит прислушаться к этому.

— Делать все вдвоем? Наконец-то! — она просияла, но не как делают люди, которые наконец-то получили желаемое, а светло, будто ребенок, который дождался подарка. — Ония, наверно, ревновать будет?

— Так ты же сестра, — возмутился я. — И вообще, мне все равно, что она думает.

— Да брось, — Фелида прикрыла глаза, делая вид, что понимает, о чем надо говорить.

— Я бы предложил разобраться с Вардо сегодня же, — я резко сменил тему.

— И Онию прогонишь, если он окажется шпионом?

— Не лучший момент, чтобы насмехаться. Правила простые: прижимаем Вардо. Если тот — шпион, отправляем его прочь.

— Или оставляем, чтобы он работал на нас? — предложила сестра.

— И где ты такого понабралась! Ненужной информации через него мы передавать точно не сможем.

— У нас останется Кирот.

— У него своих дел хватает, чем шифровать лживые послания в Пакшен… — я схватился за голову. — Нет-нет, надо сперва поговорить с Вардо. Найти его.

— А что, он куда-то делся разве?

— Он… по дороге объясню! — и я вскочил на ноги.

— А это? — сестра показала на сумку.

— Позже заберем, я скажу Арину, чтобы эту сумку никто не трогал… нет, спрячем ее так, чтобы даже не знал никто о ее существовании. Переделаем все…

И я взялся перекладывать содержимое на самый верх одного из наиболее пыльных шкафов. Все удалось сложить так, чтобы снизу не было видно. Но три журнала я все же оставил, как и книгу по Петра.

— Страшные вещи ты делаешь, братишка, — проговорила Фелида. — Страшные и странные.

— Страшные странности творятся у нас в Рассвете, — ответил я, покончив с распределением немыслимых ценностей. — И чем быстрее мы с тобой наведем там порядок, тем быстрее сможем… — тут я запнулся. Следующий шаг в очереди оставался пока скрытым от меня.

— Подчинить себе весь мир? — вежливо, но с какой-то хищной ноткой улыбнулась Фелида.

— Ха, — вырвалось у меня. Скрыть собственную улыбку не удалось.

Глава 12. Все наши возможности

С Арином, разумеется, мы тепло распрощались, сославшись на то, что ждали его аж три часа, но он, несмотря на позднее время, не смог уделить нам время. Разумеется, я включил все свое красноречие, чтобы не обидеть пивовара, который и без того извинялся долго и много — слишком много даже для человека, который, как он сказал, «обязан мне большей самостоятельностью, чем была при Пакшене».

Я думал было сказать ему о том, что в его доме я припрятал книги — все же, рядом были производственные мощности, откуда, начнись пожар, на дом распространится огонь. И пока думал, Арин смотрел на меня так, точно у меня на лице муха сидела, но все же с пониманием отнесся к тому, что мы ранним утром покидаем его дом, ничего не съем и не заночевав.

Пришлось пообещать ему посетить деревню в ближайшие дни, хотя у меня не было никакой в том уверенности. Предстояло сделать многое — а времени, как всегда, не хватало.

Как мне показалось, Фелида тоже отнеслась с неодобрением к тому, что книги мы оставили в доме, а не забрали с собой и не закопали где-то еще.

— Слушай, как они сохранились? Книги, — уточнил я. — Они ведь лежали в земле и должны были промокнуть, начать гнить — ведь их закопали не год назад, а раньше!

— Судя по виду — может и год, но они лежали в прозрачном пузыре, который оберегал их. А потом еще и сумка, — Фелида ткнула в нее пальцем. — Она тоже была в земле. Двойная защита.

— Угу… — протянул я и больше до Рассвета она не вытащила из меня ни слова.

Я помнил, что мне нужно было сделать в первую очередь: найти Вардо и устроить ему небольшой допрос с пристрастием. Выяснить про его шпионов и уточнить — не является ли он сам шпионом.

Зная, где он живет, добраться даже вдвоем с Фелидой не составило никакого труда. Сперва пришлось сбросить тетради, припрятав их в надежном месте, а потом уже стучаться к советнику.

Заспанное лицо Вардо после долгого стука показалось на пороге, как только скрипнула дверь. Сонные глаза широко раскрылись:

— Бавлер? В такой час?

— В такой, — коротко ответил я и, хотя поначалу хотел буквально ворваться к нему в дом, решил, что стоит вести себя чуть более сдержанно и вежливо: — Мы войдем?

— А… Да, конечно, заходи… те. Прошу прощения, не сразу увидел, — Вардо слегка склонил голову: — Фелида!

Мою сестру он поприветствовал отдельно, но ее лицо светлее от этого не стало. Девушка следом за мной вошла в комнату, которую советник занимал отдельно, так и не закончив пока строительство своего отдельного жилища.

— Чем обязан такому визиту? — Вардо несмотря на то, что был в ночной одежде, старался держаться как можно ровнее и даже сделался чуть более бодрым — но только чуть.

— Есть несколько вопросов, — заявил я уже строже, чем прозвучало приветствие.

— Те, которые ты не смог задать на Совете? Но почему тогда с сестрой? — советник метался меж нами — глаза так и бегали, но в целом он старался держаться как можно более спокойно. — Не буду строить догадок, но…

— Какой же ты болтун, — фыркнула сестра.

— Оскорбительно, — кратко выразил свое недовольство Вардо. — И все же, зачем пожаловали?

— Где твоя дочь? — уточнил я.

— Это уже те самые вопросы? — попробовал перехватить инициативу мой подозреваемый.

Мне безумно захотелось выжать из него правду при помощи меча: схватить советника за глотку, прижать к стене, придвинув лезвие к глотке настолько близко, чтобы даже кожу порезать — разве что меч не был способен на такое. Не бритва.

Но руку на клинок я положил, сделал шаг вперед настолько угрожающе, что лицо Вардо побледнело:

— В Рассвете она! Никуда не уехала! — почти прокричал он.

— Замечательно, — высказалась Фелида. — Отличное начало. Советник не знает, где его дочь.

— Я же сказал, что…

— Где она? Точное место назови! — уже приказал я, плевав на все правила приличия.

— Разве я чем провинился перед тобой, Бавлер? — Вардо вдруг вздрогнул.

От неожиданности я отшатнулся — мало ли, чего этот человек решил задумать! Но глядя на то, как у советника вдруг ноги начали трястись, предположил, что все же он напуган хотя бы отчасти.

— Это я и собираюсь выяснить. Так где твои дамы?

— Я… — Вардо попытался еще потянуть время, уже всерьез рискуя своим здоровьем. — Олия уехала почти десять дней тому назад.

Чтобы не тянуть более время, я решил выложить часть карт на стол.

— Я знаю, что ты передаешь в Пакшен информацию, — начал я. — Знаю, что не отбыл лишь потому, что должен остаться глазами и ушами — и, похоже, ты являешься единственными ушами, которые расположены максимально близко ко мне. В противном случае, ты бы уже отправился обратно, как бы ни клялся раньше в верности.

Вардо стоял, обратившись каменной статуей. Его можно было попытаться прочитать в самом начале, когда он стоял испуганный и сонный. Но сейчас на его лице эмоции отсутствовали в принципе.

В полном молчании прошла минута. Наконец, когда Вардо, получше опершись на стол, который и без того служил ему опорой, начал говорить, я позволил себе расслабиться.

— И давно это известно? — спросил он.

— До того, как Олия отбыла. А вот где Ония — мне неизвестно.

— Дочь и правда в Рассвете. Но я не знаю, где она, — советник прозвучал отчасти расстроенно. — Я… Наверно, мне бы стоит извиниться за то, что я сегодня наговорил.

— А если бы я не пришел к тебе — то и извинений не услышал бы? — спросил я.

— Услышал. Я не хочу, чтобы со мной случилось то же, что и с Севолапом.

— А что же с ним случилось? — я вскинул брови, готовый услышать интересное предположение.

— Слухи разные ходят, Бавлер, — в нервозе Вардо сцепил руки перед собой и принялся их заламывать. — Большинство сходится во мнении, что его бросили в яму к скелетам.

— Надо будет запомнить, отличный способ казни, — ответил я. — А если бы я решил наказать тебя до твоих извинений? Об этом ты не подумал? Пожалуй, буду считать, что в данный момент я тебе не верю. Совсем.

— Но Бавлер, я…

— Тихо, — я отыскал глазами стул у стены и опустился на него.

Для пущего эффекта надо было выждать немного времени. Посмотреть, как поведет себя Вардо, получивший пищу для размышлений. Была такая вероятность, что потянется за самострелом, окажись у него такой под рукой — так что за верхними конечностями я следил особенно тщательно.

Но и про лицо не забывал — сейчас оно у него вытянулось и имело вид довольно глупый. Обычно такое бывало у детей, когда их заставали взрослые за хулиганством — пару раз доводилось такое видеть. Но если для детей все было игрой и выглядело забавно, пойманный с поличным советник Рассвета скорее вызывал слезы.

— Во-первых, я хочу знать имена и должности тех людей, с которыми ты работаешь в Пакшене. Всех, без исключения. Пишешь, подписываешься, чтобы все было официально. Как признание в суде.

Я говорил холодно, прямо, не скрывая ничего. Будь то какой провинившийся работяга, которого заставили шпионить — другой разговор. Но советник, одна из высших должностей — стоило бы наказать по полной.

Разве что в конкретно этом случае достаточно было лишь пригрозить достойным ответом, чтобы добиться нужного результата. И этот результат медленно вызревал напротив меня.

— Во-вторых, твоя дочь остается в Рассвете. Давно ее не видел, но в последние наши встречи она не высказывала недовольства своим местом и охотно занималась важными делами.

— Я…

— Не смей меня перебивать, — все тем же тоном выдал я, не повышая голоса. — Она останется здесь, но об этом разговоре она не узнает.

Вместо ответа на сей раз Вардо поклонился. Если только он сейчас играл со мной — последствия будут ужасны.

Фелида стояла между нами, но на порядочном расстоянии от советника. Тот даже не смотрел в ее сторону. Ему было достаточно меня и моих слов. Но заканчивать я не собирался.

— Как ты передаешь информацию в Пакшен?

— Почта. Голуби. Послания через товары.

— В Пакшен не идет наших товаров, — с подозрением заявил я.

— Не идет, — подтвердил Вардо. — На самом деле не идет, даже Кирот не торгует с Пакшеном.

— С Полянами, надеюсь, он тоже не торгует, — я закинул удочку, надеясь услышать скорее утвердительный ответ на мой вопрос.

— Верно, — кивнул Вардо. — Он блюдет честь.

— В отличие от тебя, — я не преминул ткнуть советника в его оплошность еще раз. — И, раз уж мы с тобой можем поговорить начистоту, рассказывай, чего ради ты предаешь Рассвет?

Советник удивил меня тем, что не стал отпираться и затягивать время, которого мне и так катастрофически не хватало.

— У всего есть свои выгоды, — начал он сразу, но немного уклончиво. Потом поразмыслил малость и выдал: — Меня могли бы назначить главой Рассвета.

— Ты и так управляешь столицей, — без единого укора проговорил я. — И в целом тебе это удается. Ресурсы столица получает, ты ими управляешь, распоряжаешься. Строишь, контролируешь, что-то решаешь — и то большую часть мелких проблем здесь решали твоя дочь и Аврон.

— Так-то оно так, но…

— Амбиции, — презрительно фыркнула Фелида. — Ничего больше. Пакшен хотел купить его и купил. Ничего нового.

— Ну вот и выяснили, — я хлопнул ладонью по колену. — Дешево ты продаешься, советник Вардо. Стоило, впрочем, увидеть это раньше, но я искал достойных людей. И посчитал, что ты — один из них. К сожалению, удалить тебя с должности прямо сейчас я не могу. Все станет понятно. Поэтому некоторое время тебе еще придется помучиться. Сроков определять не буду — кто знает, вдруг тебе удастся полностью реабилитироваться.

— Спасибо, Бавлер…

— Но Рассвета целиком тебе, ясное дело, не видать. Начинай думать, чем бы ты хотел заниматься после того, как уйдешь на заслуженный отдых.

Я не хотел, чтобы это прозвучало, как угроза, но именно так оно и прозвучало. И все же Вардо оживился. Это не укрылось от меня, да и Фелида на всякий случай направила в мою сторону многозначительный взгляд.

— Что ты передавал Пакшену?

— Все, что они просили. Численность населения, войск. Деревни и их расположение. Тактические особенности местности. Имена военачальников на местах. По возможности — планы.

Я глубоко вдохнул. Все, что могло пригодиться в ближайших сражениях, Пакшен выяснил. Они уже знали расположения фортов, вероятно, предполагали наличие определенных гарнизонов в приграничных областях. Следовательно, если в ближайшее время начнется наступление, то они смогут довольно быстро занять приграничную зону.

В то же время вытолкать из Рассвета большую часть войск я не мог — некоторые и так были заняты, а часть отбыла в Заречье, которое не могло защищать само себя даже от тех немногочисленных бандитов, которые из Краль пришли в северные деревни Мордина.

— Мне нужна та же информация о Пакшене, — тут же потребовал я. — Все, что ты знаешь. Без дополнительных запросов, писем и чего бы то ни было еще. Ты докладываешь мне прямо сейчас фактический расклад сил, чтобы я имел возможность подготовиться. Ты ведь знаешь о письме, которое мне направили на днях?

— Знаю и то, что ты его получил.

— Иерипон с тобой общается, надо понимать? — все так же беззлобно, как и прежде, спросил я. — Если не советуется.

— Я с ним советуюсь, все же я знаю, кто он такой, — по-прежнему спокойно ответил Вардо.

Впору было бы сказать «ага» так многозначительно, чтобы о масштабах последствий можно было только догадываться, но я промолчал. Иерипон, соглашаясь провести меня в Пакшен тайными тропами, мог легко завести меня в очередную ловушку, совершенно не подозревая об этом.

— Информация о Пакшене, войсках и их перемещениях?

— А еще о союзах и планах, — добавил я. — Мне нужно знать все, иначе зачем ты мне здесь?

— Ради того, что Пакшен не стер тебя и твой Рассвет с лица земли, — ответил Вардо. — Потому что надеются… что ты поможешь им уничтожить Мордин.

— Так! — я свел брови вместе. — То есть, наш северный сосед, который ничего хорошего не сделал, надеется на помощь с нашей стороны?! Ты только что сказал, что твоя персона защищает нас от уничтожения. Но тут же утверждаешь, что от Рассвета хотят помощь?!

Моему возмущению не было предела. Я догадывался, что, влезая в большую политику, в отношения между Мордином и Пакшеном, я очень сильно рискую оказаться между молотом и наковальней.

Как уже выяснилось, небольшие армии мы могли разбивать — и делали это очень успешно, но, если враг двинет многотысячные войска, справиться с ними не поможет даже магия. С другой стороны, посредничество могло нести немало преимуществ. Я даже задумался над тем, кого и как можно было бы пропустить вперед, чтобы из очередной малой автономии получить контролируемые Рассветом земли

— Подумать можно обо всем, — заявил я, даже не собираясь вступать в переговоры до того, как будет предложена нормальная цена за любое действие с нашей стороны — и, прежде всего, нормальная компенсация за действия еще барона Баризона. Пусть Миолин и отправил его куда подальше. — Но сперва хотелось бы услышать предложения. А до них — ответы на мои вопросы, — с нажимом добавил я.

Теперь Фелида смотрела на меня с осторожностью, не понимая, насколько серьезен я был в своих намерениях сотрудничать с государством, которое было нашей потенциальной целью.

— Что касается военных сил, то большую часть их Пакшен сейчас держит поближе к городу, — начал Вардо. — Ситуация такова, что в районе города разбито три лагеря, каждый — со своими военачальниками. Гражданское управление возмущено тем, что пахотные земли заняты примерно двухтысячной армией.

— Значит, у Миолина действительно не было поддержки, — проговорил я, не задавая вопроса.

— Не было, — коротко ответил Вардо, не вдаваясь в подробности. — Совет прекрасно себя чувствует без него.

— Кто сейчас главнее?

— Велитен и Терипал, — не задумываясь, выдал советник. — Только Велитен занимается торговлей, как наш Кирот, а вот Терипал больше занят землей.

— А что насчет тех, кто производит? Неважно, что именно, — спросила Фелида, и я тут же понял ее цель.

— Ну, это Этелион, — протянул Вардо. — Он отвечает за любое производство, которое находится на территории города и государства в целом. Но он больше «принеси-подай».

— Это как? — прищурился я.

— Ему дают задание — увеличить выпуск мечей. Он смотрит на все происходящее и принимает решение: обращается к Велитену, например, чтобы тот закупал больше металла. Или просит у того же Терипала землю под строительство новых мощностей. Но чаще всего он просто занимает пустующие земли.

Едва заметный кивок сестры подтвердил мои предположеня. Этелион мог стать нашей новой целью. В отличие от непризнанного Миолина, который не нашел своего места, Этелиона можно было бы перетащить к нам для налаживания действительно важных процессов. Ради этого я мог рискнуть и отправиться в Пакшен даже под прикрытием Иерипона. Все равно в рядах пакшенских воинов едва ли все так гладко, как та сторона хочет показать.

— А что касается системы? — напомнил я.

— Система — это баловство верхних, — последовал ответ. — Допуск к работе, кварталам, деньгам. Чем выше уровень, тем лучше ты живешь. Пакшен — город, сильно поделенный на кварталы, но притом жутко линейный. Многие не знают лазеек, однако почти везде можно пролезть тайком. Разве что стража может схватить и тогда… хм-хм… — Вардо поджал губы. — Некоторые из верхних до поры до времени считали, что даже война — это баловство. До тех пор, пока кое-кого не отправили прямиком на передовую. Смеяться они не могут до сих пор.

Я опустил голову. Значит, система. Значит, надо будет создать свою или разрушить все чужие. Эти мысли нередко приходили мне в голову, но я никак не мог собраться с мыслями — постоянно отвлекали дела. И даже зимой не удавалось ничего сделать — только наброски, только наметки. Меж тем, здание для гильдий стояло почти без дела.

— Ее никто не может отменить, потому что отменить ее может только самый главный. А самые главные никогда не отменяют того, что им полезно. И нужно, — заключил Вардо. — Поэтому Миолин не ломал, а уж Велитен и Терипал — тем более.

— Что за имена, — фыркнул я.

— А что за имя Бавлер? Или Фелида? — советник развел руками. — Вот видите. Ничего особенного. Нормальные пакшенские и мординские имена.

— Я слышал, что Пакшен хотели разорвать на части, чтобы его землями прирос Мордин, — я продолжил проверять слухи.

— И посмотри, что получилось — несколько остолопов захватили Крали, потом прирезали себе земли в Мордине — и сидят припеваючи, — почти равнодушно произнес советник. Хотя страдать от этого должен Этелион. Его производства там остались.

Я подумал, что хорошо было бы получить письмо от него. И договориться. Но пока этого не свершилось, все было вилами по воде.

— Значит, войска вкруг Пакшена кольцом защищают его от врагов. А Велитен и Терипал разве не враги друг другу? Логичное предположение, — сказал я, — ведь один занимается торговлей и увлечен деньгами, а другой держится за землю.

— Почему они должны быть врагами? — Вардо посмотрел на меня, как на идиота. — Если ты про идею развала Пакшена, так нажиться и потерять могут оба, поэтому они не стоят по разные стороны. Но с прочими силами они в контрах, этого не отнять. Потому что далее идут в Совете мелкие торговчики, — словоохотливость Вардо внезапно скакнула ввысь, чему я был несказанно рад. — которые хотели бы сместить того же самого Велитела. Или хотя бы суммарно занять такой же объем рынка, как и он сам.

— А разве Этелион не через Велитела торгует товарами подчиненных ему производств? — уточнил я.

— Потому я и говорю — на побегушках он, — слабо улыбнулся Вардо. — Что ни попросят, то и исполняет.

Начинала вырисовываться некоторая картина. Пакшен с его районным делением, Совет, который держался на двух столпах. И, прежде всего, огромных деньгах.

— Вероятно, моя помощь будет больше хотя бы тем, что от меня не увидят угрозы? — предположил я. — Или моими руками жар загребать желают?

— Не уточняли планы насчет тебя.

— А что по поводу крупных деревень? Поляны и Артуя? — почти без нажима произнес я. — Говорят, там тоже о самостоятельности разговоры ведут. Во всяком случае, Поляны — не только ведут.

— На Поляны из Пакшена смотрят, как на дальние и не слишком полезные земли. Просто небольшая полуторговая деревушка на холме, за которой Пустошь. Неизведанная, странная и опасная. Но вокруг Полян есть плодородные поля с запасами продовольствия. То же и у Артуи, только земель вокруг больше, как и непредсказуемости.

— Ты отсылал сегодня письма своим нанимателям? — спросил я, намереваясь закруглить разговор.

— Нет еще.

— И не посылай пока. Успеешь. А вот бумажку напиши. Я, такой-то… Знаешь, что делать.

Вардо нервозно кивнул и мы с Фелидой вышли.

— Ему охрану. Троих. Одного всегда внутри, — вслух проговорил я. — По причине покушения, пожалуй. А над всем остальным еще надо подумать.

— Ты всерьез хочешь… — начала сестра, но я поспешил ее успокоить:

— Всерьез я хочу лишь использовать все наши возможности. И прежде всего — поспать.

Глава 13. Журналы

Охрану к Вардо приставили сразу же. Нашли несколько проверенных ребят, которых предупредили — держать ухо востро. Посторонних к Вардо не впускать, разговоров не вести — покушение на человека совершили. Следовательно, любой может оказаться врагом.

Несмотря на то, что выглядело и звучало это слишком уж параноидально, все трое избранных на роль хранителей Вардо, не стали спорить. Но чтобы совсем усилить остроту момента, каждому из них я немного приврал — исключительно для того, чтобы каждый еще и к другим ощущал легкое подозрение.

Страже не запрещалось общаться между собой, но тема самого Вардо была под запретом — каждый, кто начал бы ее в разговоре, автоматически стал бы подозреваемым в подготовке нового покушения.

Так я постарался оградить советника от любого общения за пределами Совета, чтобы исключить передачу информации в Пакшен мимо меня.

Затем я позволил себе роскошь, которую раньше допускал крайне редко: я выспался, потратив на это световой день и следующую ночь. Предстояло много работы — понять мир, закопавшись в глубины истории.

Следующим утром я первым делом отправился в рабочие кварталы, чтобы раздобыть бумаги. Запасы, к счастью, накапливались, хотя я ожидал, что их будет больше.

— Кирот выбирает наши запасы, — пожали плечами работяги, передав мне пачку весом килограммов в двадцать. — Это то, что мы успели сделать за четыре дня.

Ровные серовато-желтые листы для работы подходили идеально. Вот только от привычного карандаша, который у меня был в сумке, я решил отказаться — недолговечно. И раздобыл чернил, предварительно выяснив подробности у Торна, который не только настойками занимался.

В итоге через два часа я мог приступить к работе. Журналы лежали у меня дома, бумага — на столе, а пузырек чернил без пробки вызывал желание начать как можно скорее. Но руки не поднимались — в голове беспрестанно звучали слова Вардо.

Все, что он наговорил, можно было подвергнуть сомнению. Можно было сходить и посоветоваться — но с кем? С Киротом, чтобы тот сразу понял, что Вардо — шпион? Или с Иерипоном, который мог бы с большой долей вероятности заявить, что обижен на меня до сих пор. Да, он пойдет в Пакшен, если я его попрошу, но вот в роли ментора — пока что его стариковская обида была явно сильнее.

Более никого достаточно опытного и зрелого, чтобы поговорить и спросить совета — не было. Поэтому полученные от Вардо сведения еще предстояло переварить и обдумать как следует.

Вопрос управления в главном злодейском центре стоял остро. Скинуть тех, кто стоит на самом верху — не преодолеть, и через противостояние, причем, вероятно, силовое. Велитен и Терипал. Деньги и земля Пакшена. Люди, от которых ускользнули Крали. От которых отклеились Поляны и должна была отвалиться Артуя.

Что теряли эти двое? Сотни и тысячи квадратных километров территории. Несколько тысяч жителей. Около тысячи в Артуе, около тысячи в Полянах. В пяти деревнях, что остались под контролем людей из Краль — чуть меньше тысячи во всех.

Получалось странно. Поляны отпустили, Крали потеряли. Артуя — и чтобы не было никакой охраны рядом? Врал ли Вардо на эту тему — еще предстояло выяснить.

Чтобы не терять мысли, я постучал Леверопу через стенку и, когда тот вошел, попросил найти Перта. Через Перта выбрали разведчика, которого мне даже не представили, и отправили его в сторону Артуи выяснить обстановку «в полях».

— Так ты все же хочешь занять деревню? — Перт высказался в довольно скептическом тоне, не оставляя у меня сомнений: боевые действия ему совсем не по душе.

— Хочу оградить ее от Пакшена и Полян, не больше, — ответил я.

— То есть, забрать, — заключил Перт. — Большой войны тогда не избежать.

— Едва ли, — я хитро прищурился. — Вот наш разведчик вернется, тогда и поговорим. Если правда склонится в твою сторону, так и быть, Артуя останется максимально самостоятельной.

— Бавлер, — строго проговорил командир. — Я не поведу людей погибать.

— А я и не хочу, чтобы они гибли, — отрезал я. — И, если ситуация не сложится в нашу пользу — бессмысленных смертей не будет. Такой ответ тебя устроит?

— Да, — кивнул Перт. — Не хочется разочаровываться в идеях, ради которых многие прибыли сюда. И, Бавлер… На этот год хватит кровопролития.

— Странное замечание, — я уперся локтями в стол. — Ждем следующего года? Зимой двинемся?

— Нет, просто солдаты не должны жить в ощущении постоянной опасности и в ожидании внезапных приказов, — ответил Перт. — Хотя бы какое-то время.

— Надеюсь, что так и будет, — согласился я. — Мне тоже не хочется воевать. Мирные решения всегда лучше даже вынужденных военных.

Тут я подумал, что неблагонадежность Перта тоже может иметь место. Что, если он в критический момент откажется выступать вместе с войсками?

— Если же враг придет под наши границы — ты тоже скажешь, что мирное — лучше? — спросил я его в лоб

— Такому врагу — никакой пощады, — Перт склонил голову, и я решил, что более вопросов ему задавать не стоит. — Левероп, — обратился я к телохранителю, когда военачальник ушел. — Нужно написать Анарею. Пусть выделит кого-то толкового на переговоры в Крали. Узнать, не стоит ли за этим выделением пяти деревень Этелион.

— В такой форме и спрашивать?

— Конечно. Анарей разберется, — отмахнулся я, уверенный, что в целом все должно принести достойные плоды. — Не слышал ли ты — может, Конральд вернулся?

— Нет, — Левероп неловко пожал плечами. — Не вернулся. Его никто не видел в городе. Я… искал его, спрашивал у людей и — нет, его нет в Рассвете.

— Жаль, — вздохнул я. — Не думал, что он так надолго пропадет в Полянах. Если вдруг увидишь — сразу же веди его ко мне.

И отпустил Леверопа по его делам. У меня самого было еще предостаточно забот. Часть из них я только что успешно разобрал — проверять слова Вардо стоило с максимальной тщательностью, и только непосредственная разведка могла подсказать верное решение.

Я достал карту и прикинул расстояние от Артуи до Пакшена. Недалеко. И если, к тому же, расположить между ними лагерь, то менее, чем за день можно добраться до приграничья. Следовательно, при военном решении, селение надо будет занимать стремительно и тут же разворачивать фланги. В чем мне только что отказал Перт.

Пустой лист вновь уставился на меня совершенно бессодержательно. Следовало бы взяться за журналы и начать их переписывать, но я чувствовал, что надо делать что-то более важное. Только не понимал, за что схватиться. Ужасное чувство.

И все же я рискнул залезть в сумку и вытащить на стол все три журнала. Мятые, гнутые, сильно потрепанные обложки ждали меня, пряча под собой уставшие страницы, созданные сотни лет назад.

Первый журнал я раскрыл и сразу же вперился в техническую информацию — первая страница так и называлась и была посвящена, похоже, месту, где журнал был создан. Указывался год — две тысячи пятьдесят третий. И это ровным счетом ни о чем мне не говорило.

— Надо было взять с собой книгу про Петра, — я пристукнул по столу кулаком. Было интересно узнать хоть какую-то периодичность.

А потом погрузился в изучение и переписывания журнала. В самом начале стояло «М. Димитров». Вероятно, тот, кто занимался заполнением. Дата начала была прописана довольно четко: две тысячи семьдесят девятый. Двадцать шесть лет журнал пролежал без дела.

Первые сведения были довольно обрывочными и включали названия, которых я не знал. Хотя уже к концу страницы я обнаружил слово «Москва» и, вздрогнув, бросился к собственному сундуку. Оттуда я вытащил уже почти обратившуюся в тряпку одежду, в которой я очнулся в лесу. На ней были четко видны остатки того же самого слова.

В рукописный текст пришлось всматриваться гораздо лучше, чтобы не пропустить ни одной буквы. Не то чтобы я изначально подошел к этому легкомысленно, но было желание прочитать журналы за один день. Похоже, что эта задумка пошла прахом. Я вернулся к самому началу абзаца.

«Все двадцать пять лет моей жизни здесь Москва продолжает разрушаться. В ней почти не осталось жителей, как не осталось и целых зданий, хотя в прошлой декаде еще можно было найти несколько строений, которые, в основном, не служили раньше, как жилые»

Витиеватый текст заставил меня малость напрячься. Действительно, старые журналы. Мало того, что названия, которых здесь давно никто не слышал, заполняли текст, еще и формулировки казались избыточными.

Если бы не совпадение слова, я бы едва ли взялся за дело так основательно. И потому без отвлечений, переписав текст, продолжил.

«Уже в моей молодости здесь проживало не больше сотни тысяч человек. Когда-то было больше десяти миллионов.»

Рука дрогнула, пока я выписывал числительные. В чем-то мне не соврали. Раньше здесь действительно жило очень много людей, но сейчас даже сто тысяч найти невозможно. В сравнении с журналом первой эры жителей стало меньше.

«К счастью, это те люди, которые не пострадали в результате того самого События, последствия которого еще столетиями будут аукаться в будущих поколениях. Все, кто жил в столице, погибли еще несколько лет назад. Последний человек с внешностью изможденного старика, убеждал меня, что ему всего лишь тридцать семь. Моему отцу было тридцать семь, когда он выглядел, как смотрятся сейчас лишь некоторые юнцы.»

Я сделал паузу. Не только для того, чтобы подумать еще немного над тем, почему автор так старательно обходит тему самого События, а чтобы оценить изменения, описанные им. Сейчас все люди выглядели более-менее нормально, но тогда все эти особенности, несостыковки — даже в словах выглядело пугающе.

«Сейчас, в две тысячи семьдесят девятом главная проблема не городе. Не людях. Не в том, как они выглядят. А в том, что стремительно меняется климат. Погода сейчас непохожа на то, что было раньше. Мягкие зимы, минимум дождей летом, но притом местность не стала степной. Само Событие изменило рельеф».

Не удержавшись, я отложил журнал в сторону. Событие. Событие! М. Димитров носился с ним так, точно это было что-то великое. Божественное. Невероятное! Катастрофическое — уж точно.

«Сегодня мы начинаем ведение журнала, чтобы собрать данные о том, как изменился мир вокруг нас. Изменения климата говорят о том, что неподалеку, не далее, чем в сотне-полутора сотнях километров к запад находится море. Прежних рек не осталось либо они изменили русла, но вода теперь стремится на запад, хотя та же Клязьма уходила раньше на восток. Это говорит о том, что вся плита изменила наклон минимум на сантиметр на метр, хотя кто сейчас может измерить это?»

Море. Капитан из Южного Форта говорил о том, что они отправятся на запад. К морю? По Нируде? Руки зачесались отправить новую экспедицию, несмотря на все риски.

Далее автор расписывал в своих текстах изменение и распад остатков города на отдельные районы, упоминал другие города, которые вообще прекратили свое существование. Например, он говорил про Дмитров, и я даже ухмыльнулся — имя человека было похоже на название города. Как если бы у нас назвали кого-то Расветом, специально выкинув одну из букв «с».

«Сейчас доподлинно известно, что мелкие городки до ста тысяч населением разрушены полностью. Некоторые ушли под воду, иные провалились, другие разметало. Плита, вероятнее всего, не просто изменила свое положение, а попросту раскололась. Тем не менее, пласты достаточно велики, чтобы говорить о полном уничтожении всего живого вокруг. Землетрясений практически нет, хотя минимум раз в месяц ощущается слабая вибрация.»

Землетрясением сейчас можно было назвать то, как передернуло меня после этих слов. Жутковато находиться там, где трясет землю. А то, что мы находимся в нужном радиусе, намекала странная пустошь за Полянами.

Я переписал еще один абзац, а потом отложил толстое перо. С непривычки начинали болеть пальцы. Хорошо бы кого найти для этого дела, но такие секреты нельзя раскрывать абы кому. Тот же Иерипон может отреагировать нестандартно.

Отдаленная не меньше, чем на пять веков история, начиналась с конца. Причем конец этот явно был печальным, раз погибли миллионы.

Я подошел к окну и попытался представить, как должен выглядеть город, в котором жили миллионы, если в Рассвете сейчас проживало не больше пары тысяч человек. Что же, докуда хватало глаз, стояли дома? Или они были выше? И сколько? Пять? Десять? Сто этажей?

В некотором оцепенении я провел пару минут, но постарался быстро взять себя в руки, чтобы вернуться к журналам. Городки и большой город. Миллионы человек. Зато понятно, откуда эти кости в земле — хотя там тоже едва ли больше десяти тысяч лежало.

«Наблюдение за местностью включает в себя постоянный контроль качества воздуха, воды и почвы, а также радиации. После события, имевшего явно космическое происхождение — ибо никто из ныне живущих не может дать иного объяснения — кратковременно исчезло искусственно созданное электричество. Как это произошло — опять же нет никаких объяснений. Таким образом, сейчас мы следим за тем, как меняется природа вокруг нас»

Далее следовал небольшой справочник по основным растениям и животным со ссылкой на более крупный. Оставалось надеяться, что такие энциклопедии тоже имелись.

После краткого пояснения начиналась хронология, которая затрагивала по меньшей мере квартал, а порой и пару лет не было записей. В целом все сводилось к перечислению природных явлений. Автор указывал на нестандартные грозы или зимы с плюсовой температурой, а также на продолжавшиеся землетрясения.

Так продолжалось около десяти лет — примерно первую треть журнала. Я уже собирался в очередной раз встать из-за стола, чтобы размяться, как вдруг заметил размашистый почерк, который сильно отличался от того аккуратного, что был раньше.

«Спустя десятилетия после События и несколько поколений для большинства видов животных стали иными. Некоторые укрупнились — сегодня обнаружили волка весом более сотни килограммов. Разумеется, застрелили»

Следующая запись тоже не радовала:

«На останках Москвы теперь по меньшей мере пять „государств“. Каждое претендует на власть по всей территории, не понимая, что сейчас здесь — сплошные ловушки.»

Далее шли перечисления имен тех людей, которые правили этими останками некогда большого города. Имена, названия — все это я видел в первый раз и даже толком не воспринимал, не мог отнести к какой-то приличной географии, подразумевая перенос прочитанного на текущий рельеф.

Приблизительно посередине журнала, который я уже и переписывать бросил, а попросту сидел и читал, почерк внезапно сменился. По сути, журнал превратился в какую-то хронологию: кто правил севером, кто югом, кто занял Балашиху и так далее. При этом кто-то, но уже явно не М.Димитров, скрупулезно поставил жирное ударение на третьем слоге. Звучало странно.

Смена почерка сопровождалась полным изменением формата. Журнал стали вести с четким форматом. Сперва дата, потом информация, затем — роспись. Что-то вроде: «Двадцатое октября две тысячи сто семнадцатого. Северо-запад ушел под воду».

Удивляла какая-то простота и равнодушие, а в дополнение ко всему появлялось какое-то непонимание масштабов происходящего. Что такое Северо-запад? Это часть бывшей Москвы? Земель вокруг? Или кусочка от пятой части?

Справа от записи стояла такая же равнодушная роспись, как и сами слова. Журнал начинал казаться мне бестолковым — появлялось больше вопросов, чем давалось ответов. В итоге мое понимание ситуации заканчивалось общей картиной: огромный город был уничтожен Событием и продолжил разрушаться дальше. Животные стали больше.

На этом факты заканчивались, как и половина журнала. Почему М. Димитров перестал вести журнал — тоже непонятно. Сбежал, погиб, сожрали огромные волки или он пропал в бездне вместе с ушедшей под воду северо-западной частью чего бы то ни было.

Я побарабанил пальцами по столу. Все равно журнал многое менял. Менял мое отношение к прошлому, но ситуацию сейчас — не менял. Противостояние между отдельными частями некогда большого целого длилось уже много лет.

Солнце за окном миновало зенит. Усталость брала свое, да и объем по большей части бесполезной информации превратился в тяжкий груз. Надо было выйти освежиться.

Я стукнул Леверопу через стенку. Отчего-то паранойя, которой я старательно заражал солдат, что должны были охранять Вардо, передалась мне. Стража рядом делала меня спокойнее.

Вдвоем с мординским телохранителем мы выбрались в тепло. Если в доме было довольно прохладно, то к солнцу снаружи было очень жарко. И первым же делом в нос ударил сильный запах.

В такую жару я мог бы ожидать, что будут пахнуть выгребные ямы, которые пока ни при каком раскладе нельзя нормально опорожнять, но пахло тухлым мясом.

— Кто-то забыл убрать в погреб свиную тушу? — шмыгая носом, спросил Левероп. — А, вот, кажется, — и он слегка пнул небольшой холщовый мешок, покрытый бурыми пятнами.

— И что это? — брезгливо уточнил я, добавив мешку еще. Внутри было что-то жесткое и тяжелое.

Вместо ответа Левероп, кончиком меча размотал верхушку тряпицы, а потом постарался, не касаясь руками, вытрясти содержимое. На пыльный щебень со стуком выпала и покатилась отрубленная голова Конральда.

Глава 14. К черту прошлое

— Кажется, это привет из Полян, — дрожащим голосом произнес я.

Лицо Конральда было перекошено, рот раскрыт, а посиневший язык вывалился наружу. Взлохмаченные волосы, склеенные кровью, торчали во все стороны. Прикоснуться к этому мне не давало странное чувство вины.

— Убери, — попросил я, встав так, чтобы голову не было видно проходившим мимо людям, но было поздно. — Пожалуйста. Пока никто не увидел!

— Что это?

— Что случилось? Это голова?

— Голова? Чья?

— Убили!

— Да кто это?

Леверопу с трудом удалось запихнуть голову Конральда обратно в мешок, но от людей скрыть это не удалось и через час уже весь Рассвет знал, что чья-то голова валялась в пыли возле дома правителя Бавлера.

Вместо того, чтобы передохнуть после не самого простого сидения над журналами, так и не получив ничего толкового, я приобрел новую головную боль. И устранить ее мне пока что никто не мог помочь.

Сперва пришел Аврон, затем прибежала Фелида — буквально следом за моим помощником. Его я отправил искать Онию — потому что фактически обезглавленный Рассвет мог запросто встать этим же днем. Именно что не восстать, а попросту остановиться — когда не удастся распределять поставки леса, кирпича и щебня, когда новые места никто не будет определять.

— Думаешь, девица справится? И что ты ей скажешь насчет отца? — первым делом поинтересовалась сестра, хотя она точно знала, в чем дело.

— Можно не прямо сейчас вешать на меня эти сложности? Одна Ония не создаст проблем в отличие от Рассвета, который выглядит теперь, как улей, в котором все пережалили друг друга.

— Что, чтение журналов пошло тебе на пользу? — с легким удивлением спросила Фелида. — Рада. Твой словарный запас становится все больше и больше. С каждым днем.

— Не разговаривай со мной, как с умственно отсталым, — я выдохнул.

— Если бы твоя память была в порядке, то не было бы таких шуток с моей стороны, — с небывалой прямотой заявила сестра. — Я тебе уже даже притащила эти журналы в надежде на то, что память вернется.

— Ты знала, что в могиле что-то есть? Ну, кроме тел, само собой? — смягчил я первоначально гневный порыв.

— Не знала, но по виду предположила, что чего-то не так давно закапывали, — без тени оправдания заявила сестра. — Так что это… нечаянная радость.

— Как и голова Конральда, — помедлив, ответил я.

— С чего вдруг? Кому помешал наш старый наемник? — полюбопытствовала сестра, глядя на голову, которую мы притащили в мою комнату — иного места временно сохранить ее не предполагалось.

— Он ушел в Поляны, чтобы прибить Неогона, очевидно, — ответил я. — И, судя по всему, попытка его была крайне неудачной.

— Черт! — вспыхнула сестра.

В этот момент дверь распахнулась и в комнату влетел Перт, запыхавшийся, точно пробежал минимум от Валема:

— Все не слава богам! — громогласно выдал он, увидев голову. — Бавлер, только, прошу, никаких резких решений!

— Каких, например? — я устало посмотрел на него. — Ты ждешь, что я отправлю на убой Рассвет, чтобы взять штурмом Поляны?

— Не знаю…, но что-то… в этом роде, — вдруг осекся Перт и с сомнением посмотрел на меня: — А ты не собираешься ничего такого предпринимать?

— Пока не собирался, — я посмотрел прямо на командира. — И, должен признать, не отмел в сторону ни один из силовых вариантов. Вплоть до полноценного военного похода. Только не предполагаю, что сейчас, при наличии в нашей армии лишь пары-тройки камнеметных машин, осада Полян возможна. Даже ради мести за смерть Конральда.

— Но ведь ты не знаешь, кто его убил, — рассудительно заключил Перт. — Нельзя так резко осуждать сторону, даже если они находятся по другую сторону баррикад.

— Не знаю, прямых доказательств нет, — согласился я. — Надо найти того, кто принес этот мешок.

— Собаки помогут. У нас есть несколько ищеек, — быстро ответил командующий. Я кивнул, соглашаясь на действия.

— Найти, обнаружить, привести ко мне. Не убивать, но и собак не останавливать, если вцепятся. Сразу не останавливать, — поправил я и глянул на Перта. — Действуй на свое усмотрение. Запугивать людей тоже не стоит.

— Хорошо, — тот кивнул лишь когда я закончил. Похоже, его устроила только последняя фраза.

Он вытянулся, бодро опустил подбородок и лицо его просветлело. Похоже, что радости у него было тем больше, чем более мирно мы существовали. Даже если ответственность за смерть новых солдат я бы взял на себя.

— Мы в любом случае не можем начинать наступление на Поляны, даже если бы Неогон был виновен во всем, — начал я, глядя на сестру. — Давай серьезно — он просто мелкий ублюдок и не более.

— Зато с влиянием, которого у тебя пока нет.

— Не скажи, — прищурился я. — У нас есть земли…

— Но не влияние. Пакшен пишет тебе письма, в которых зовет к себе, а ты не знаешь даже, ловушка это или приглашение, хотя на девяносто девять процентов — первое. У тебя нет влияния, пока жены деревенских старост пытаются тебя убить или похитить. Его нет, пока у тебя в Совете заседают шпионы. Может, для простых людей вся эта кампания особого смысла не имеет, какая им разница, кто где заседает? Кто на самом деле Вардо? Почему Атолок так поступил, поддавшись на уговоры супруги, по личным убеждениям или из-за подкупа?

Пока она с жаром говорила, я слушал ее оценку своей деятельности. И она звучала более подробно, более долгосрочно в прогнозе, но совершенно уничижительно. Если простые люди могли радоваться даже тому, что у них есть работа, еда и кров над головой, а мне не приходилось контролировать даже пленных, прихваченных в боях в Заречье, то Фелида смотрела сквозь это все, и на ум мне приходили иные факты, которые уже не могли характеризовать положительно ни меня, ни Рассвет.

— Ты обратил внимание, что непосредственно в столицу поток желающих переселиться за зиму иссяк? Те крохи, которые сейчас прибывают сюда — мелочи. Ты же понимаешь, что десять к десяти — это удвоение, а десять к сотни — лишь десятая часть? — продолжала сестра.

— Понимаю. И я уже думал над этим.

— Как привлечь еще людей?

— Ты нарочно пытаешься увести разговор от Полян? — рассердился я.

— Конечно! Иначе рано или поздно ты выведешь к тому, что Поляны надо захватить. Как и Артую!

— Нет, не выведу. Ты не знаешь, о чем я сейчас думаю!

— Если бы я не была твоей сестрой… — начала Фелида.

— Когда ты была моей сестрой до нашей встречи, когда я получил новое имя? — я даже привстал. — Ты была сестрой Артема, ты знала и помнишь Артема. Разве он бродил по этим землям? Искал людей, строил сам первые жилища Рассвета??? — я чувствовал, как горит мое лицо, но остановиться уже не мог. — Может быть, оно к лучшему, что я не могу вспомнить, что было раньше? Может, к черту прошлое? Оставить его надо там, где ему самое место!

И затих, не найдя больше слов. Кажется, мое природное красноречие начинало иссякать. Но и того, что было сказано, хватило, чтобы сестра приубавила свой пыл.

— Ну, хотя бы сломя голову ты никуда не рвешься, как с Артуей.

— А ты будто бы общалась с Иерипоном, — я искоса посмотрел на нее, потом на голову Конральда, потом на раскрытые журналы. — Только он и мог тебе такого наговорить, что я сломя голову намерен похоронить пару сотен человек, чтобы прирезать себе кусок земли с деревнями. Мне проще в леса уйти, если мне понадобится именно новая деревня. А вот Артуя — это больше политический момент. И экономический. Да и ситуация у нас постоянно меняется.

— Хорошо, — медленно проговорила Фелида. — Допустим, я поверю, что ты и правда остыл после захвата Заречья, не рвешься мстить за Конральда — хотя я бы вот отомстила.

— Конральд шел убивать Неогона. Кого мне отправить делать то же самое — более опытного и умелого, но относительно бесполезного в Рассвете? — озвучил я перед сестрой дилемму. — У меня нет таких людей, представляешь. Мне нужны все до единого! Мужчины, чтобы пахать и строить, необязательно воевать. Дети, чтобы следить за стадами и помогать в уборке урожая. Женщины, способные поддерживать порядок в каждом селении и каждом доме. Кто не обладает силой, то обладает умом. Или хотя бы одной рукой, которая может что-то придержать и помочь. Поэтому нет, я никого не буду отправлять в место, которое уже погубило Торлина, Миолиона и Конральда, — закончил я и, тяжело дыша, опустился на стул.

Лицо Фелиды имело неопределенное выражение, как обычно бывает, когда человек не может решить, какую эмоцию на нем отразить. Справившись с собой, она все же улыбнулась.

— Ладно, братишка, не удалось мне тебя провести.

— Что? — возмутился я и ткнул пальцем в голову Конральда. — После вот этого ты еще намереваешься провокации устраивать?

— Ничуть. Простая, самая обычная проверка и не более того, — постаралась успокоить меня сестра. — Я очень рада тому, что ты действительно не собирается прямо сейчас устраивать ничего из списка безумных поступков.

— Ты говоришь так, как будто писала вот этот журнал, — буркнул я, захлопнув хронологию первой Эры. — Кстати, может, нам тоже летопись устроить?

— Попроси Иерипона, он большей частью только и делает, что думает, а мог бы руками полезное творить, — предложила сестра.

— А что касается нападения на Поляны или на Артую — рано об этом говорить. Ты знаешь, что близ Пакшена находятся лагеря. Я не готов рисковать армиями, и я уже это говорил. Но я подумаю, что можно устроить, когда сам встречусь с правителем этого селения. То же самое будет и с Кралями. Но не с Полянами. Неогона надо устранить. Но другим способом.

— Что ты хочешь сделать?

Я пожевал губу, прикидывая порядок действий у себя в голове, и, когда паззл сложился, откинулся на спинку стула:

— Сперва я выясню ситуацию на нашем северо-востоке. Этелион, которого по словам Вардо третируют все, кому не лень, не должен оставаться пешкой Пакшена. Проверим, не имеет ли он отношения к захваченным деревням. Если бы не имел, он бы уже давно вылетел из города. Как только все прояснится, попробуем наладить отношения с Кралями.

— Зачем тебе это нужно?

— Чтобы подобраться поближе к Пакшену — раз. Получить власть над всей рекой Кралей — два. Перетащить под свою власть Этелиона — три. Даже не знаю, что из этого всего важнее. Если бы все упиралось в одного конкретного человека, так достаточно было бы просто переговорить с ним. Но, боюсь, как только в Пакшене узнают о нашем визите…

— Братец, хватит предположений, — оборвала меня Фелида. — На твоем месте я бы переговорила с Иерипоном.

— Не хочу, — отрезал я. — Он дуется на меня и не намерен давать советов.

— Это ты на него дуешься! Пошли за ним!

— НЕТ! Во всяком случае — не сейчас.

— Выключи ребенка или я сама приведу Иерипона по твою душу, Бавлер!

Тут она прищурилась и совершенно изменилась в лице: оно стало ехидным, точно она придумала какую-то гадость.

— Или могу называть тебя Артемом. По крайней мере, пока никто не нас не слышит.

— Да я.! — и замолчал.

Потому что обижаться на сестру было глупо. Разве я только не думал о том, что прошлое надо отпустить? По крайней мере, то, что было связано непосредственно со мной. Всемирное прошлое отпустить сложно — мы живем в том, что пришло после него и с этим приходится считаться.

Так и на Иерипона дуться — а в том, что я на него дуюсь, сестра была совершенно права, — было донельзя глупо. Ситуация изменилась кардинально и требовалось прямо сейчас принять новые решения, чтобы не упустить момент. Стоит только задуматься, пустить ситуацию на самотек и о любом контроле можно сразу же забыть. Я этого не хотел.

— Я прям вижу, как тебя ломает, Бавлер, — насмешливо заявила Фелида. — Не думала, что ты вдруг сделался таким ханжой, что тебя и обидеть нельзя. Слова против. Я пошла за Иерипоном. И не вздумай тут ничего устроить!

— Да что ты как с маленьким! — возмутился я окончательно. — Не торопись, знаешь? Я лучше пообедать схожу.

Вышли мы одновременно, да и вернулись обратно тоже практически минута в минуту. Возле двери топтался Аврон, который явно спешил доложить новости про Онию. Девушку он нашел, и она правда была в Рассвете, только забралась на самую окраину — аж за рынок, где стоял последний ряд домов. С его слов, проблем девушка не испытывала, но я почувствовал, что в текущей обстановке к ней стоит зайти. Позже.

— Твоя сестра сказала, — начал Иерипон, когда мы с Фелидой оказались у меня, — что кто-то оставил тебе послание. Вижу теперь, что дела обстоят не лучшим образом. Назревает скандал?

— Нет, едва ли. Я подозреваю Неогона. У нас с ним и так натянутые отношения.

— Ты не намерен принимать никаких необдуманных решений? — строго уточнил Иерипон.

— Если бы намеревался, я бы никого не звал, а просто что-либо сделал. Причем уже сделал бы. А пока — нет. Как бы ни жалел о том, что Конральда больше нет с нами.

— Пока надо решить вопрос с его телом. Голова есть, но для погребения не помешало бы и тело найти. Если же убийцы помимо устрашения сделали что-либо с телом, то такое нельзя проглотить.

— Иерипон, послушай, — вместо меня начала говорить сестра. — Перт заявил, что не будет направлять войска в том случае, если не будет серьезной угрозы.

— Вы двое, кажется, не очень хорошо понимаете текущую ситуацию. Голова Конральда — это очень многозначный «подарок», — говорил Иерипон с очень серьезным лицом, которое заставило меня вздрогнуть сильнее, чем огромные волки, ящерицы и яма со скелетами вместе взятые. — Это не только намек, что Неогон силен, не только посылка непосредственно самому Бавлеру. Это еще и проверка всего Рассвета. Как себя поведут люди, как отреагирует правитель, что он предпримет. Проблема этого варварского действа в том, что отвечать на него нужно тоже варварски. А мы сделать этого практически не можем.

— По следам пустили Перта и собак, — ответил я.

— В собаках я всегда уверен, — согласился с нашим методом решения проблемы Иерипон. — Однако этого недостаточно. Даже если курьер Неогона настолько глуп, что не использовал никаких смесей, чтобы сбить собак со следа изначально — например, держит в кармане толченый лист рустики или молотый перец, который лучше всего раздобыть на кухне в любой из наших деревень… Не хочешь ли ты, Бавлер, дополнить поиски, усилив команду не только собаками, но еще и людьми, которые пройдутся по запасам на кухнях и проверят, не пропал ли где перец? Дел на пару часов, но упростит задачу.

Я кивнул Фелиде и та пропала из виду, отправившись искать Аврона. Мы с Иерипоном остались наедине, и старик тут же замолчал, точно внезапно решил, что ему нечего говорить.

— Поскольку ты мой советник, — начал я издалека, — и раньше я также был под твоим началом, не вижу смысла с тобой ругаться и спорить. Я обещаю тебе, что Артуя войдет в состав Рассвета только мирным путем. Это я уже практически пообещал Перту. Людям Рассвета не нужно волноваться из-за новой бойни.

— Хорошо, — Иерипон произнес единственное слово и замолчал. Я едва удержался от того, чтобы не вставить сюда еще какой-либо комментарий. Но все же удержался. — Это разумное решение, которое я ценю — ты обдумал и сделал выбор в пользу людей, но не собственных амбиций. Кто знает, может, в будущем они помогут тебе твои скрытые сейчас желания воплотить в жизнь кратно.

Он шумно вздохнул и посмотрел в окно. Я подошел к нему и встал рядом.

— Даже с такой высоты они уже кажутся муравьями, — добавил старик.

Люди, что проходили под нами вдоль улицы, были маленькими, но уж точно не муравьями — я четко видел, как они поворачивали головы в сторону входа в дом, где раньше лежал мешок с головой Конральда.

Общего испуга не было, но любопытство явно было нездоровым.

— Он принесет тебе проблем, если не отреагировать правильно, — выдержав паузу, заявил Иерипон, одним лишь наклоном головы указав на то, что осталось от наемника. — Твои действия?

— Доказать вину Неогона.

— Это ты сделаешь, если найдешь того, кто принес голову. Не найдешь — придется кого-то отправить в Поляны, чтобы искать другие подтверждения. А это все чревато. Сам понимаешь — там теперь втройне опаснее. И раньше было проблематично, а после того, как туда заявился Торлин, а затем и Конральд — людям там вообще житья нет. Предлагаю на въезде в Бережок приказать постовым спрашивать, откуда люди идут — если из Полян — выяснять все, что можно.

Иерипон помолчал еще немного, словно прикидывал варианты последствий для Рассвета.

— Людей надо успокоить. Думаю, они прекрасно помнят покушения на тебя. Так что ты вполне можешь сказать им правду — что Конральд вместе с кем-нибудь еще искал врагов Рассвета и пострадал за правое дело. И хорошо бы еще найти кого-то, кто его принес. И после расспросов прилюдно наказать. Потому что это будет первый враг нашего государства, который устроил агрессию на виду у многих жителей. Используй это.

— Настрой жителей? — уточнил я.

— Да. У нас складываются прекрасные обстоятельства. Мы начинаем добывать собственный металл. У нас имеются по-прежнему огромные запасы древесины. Почему бы не заняться конструированием осадных машин? Массивных для селений и небольших для обороны, вспомогательных для сопровождения. Полагаю, у нас есть возможности приобрести лошадей в других селениях, так что, создав осадную технику в нужном количестве, — продолжал Иерипон, а я удивлялся, как это он до сих пор не скатился в мечтательный тон, — мы можем направить их в сторону Полян. Пригрозив смести их с лица земли, мы получим нужный эффект. Но…

Я прямо-таки ждал, когда он скажет это «но». В правлении даже небольшим селением не может быть однозначно правильных решений. Всегда будут недовольные, всегда будут пострадавшие. Если твоим решением довольны все, значит, в скором времени все будут недовольны.

— Но для этого потребуется не меньше месяца или даже двух. Ты должен понимать, что сейчас, когда Пакшен для нас является значительной угрозой, тянуть ты не имеешь никакого права. А заняться собственным населением тебе придется лично. Примером втягивая людей в работу.

— Угу-угу, — живо ответил я. — У меня есть кое-какие мысли насчет распределения вражеских сил. Чтобы не грозили нам так сильно. Надо только найти человека, который принес голову.

Глава 15. Грехи маленьких людей

Следующие два часа прошли в мучительном ожидании. Старик Иерипон отправился восвояси. Я не видел смысла держать его дольше, потому что все свои советы он раздал и теперь мог спокойно заниматься чем-то другим. К тому же я не хотел, чтобы кто-то рассматривал, что за журналы лежать у меня на столе.

Забегал Аврон, заходила Ония — оба были обеспокоены тем, что жители Рассвета никак не могут прийти в себя после случившегося.

— Работа почти встала, — сообщила девушка с легкой грустью, точно остановка работы произошла по ее вине. — Я не знаю, как их успокоить.

— Чего боятся люди? — спросил я.

— Новых конфликтов. Смертей в Рассвете и так было мало, а уж неестественных — тем более, — заявил Аврон.

— Я не могу прямо сейчас высказаться, пока не найден злодей, — ответил я. — Мы ждем результатов поимки. Ты прошелся по кухням?

— Да. У всех все в порядке. Не пропадал перец.

— У Торна был? — добавил я, припомнив, что травник мог выращивать все, что угодно. И рустику в том числе — чем бы ни было это растение.

— Я схожу! — вызвалась Ония, и тут же исчезла.

— Как-то она изменилась, — многозначительно проговорил я, глядя из-за окна ей вслед. — То бегает от меня, потому что ей не нравится мое к ней отношение, то бегает, чтобы выполнить работу без лишних слов.

— У них с отцом какие-то сложности последние несколько дней, она даже съехала от него, — ответил Аврон. — Вардо ведет, похоже, чем-то потрясен. Как будто его обокрали.

Я вздохнул. Смерть Конральда обокрала меня, лишив и хорошего человека и трех ящиков золота, которые он спрятал где-то далеко. Или близко. Может, в собственном доме.

И хотя Рассвет пока не торговал в чистом виде золотом, продавая что-либо за него или покупая, а собственных монет никто в столице не штамповал, три тяжеленных ящика с золотом могли стать надежным подспорьем в любом вопросе, начиная от внутренних проблем, заканчивая даже серьезным конфликтом.

А теперь все это пропало. И если кто и должен был чувствовать себя обворованным, так это я. Ония вернулась через десять минут. Не пешком пришла — а прибежала бегом:

— У Торна была рустика, — запыхавшись, ответила она. — Он сказал, что ее… — ее точно осенило: — Сейчас вернусь!

— Да, Бавлер, такую девушку обижать не стоит, — усмехнулся Аврон. — Может, поможешь ей в ее проблемах с отцом?

— А почему ты не хочешь этого сделать?

— Ты же знаешь, я ведь… — он покраснел и сложил руки на груди.

— Точно, — я вспомнил, что он умудрился завести себе даму сердца. — Вроде как все в порядке у вас?

— Еще как, — помощник многозначительно кашлянул. — Не на что жаловаться.

— Радует, радует, — проговорил я, чувствуя какую-то неловкость, как будто его счастье напрямую зависело только от меня.

Ония прибежала еще десять минут спустя:

— Я сообщила все, что нужно. Перт знает. Обещал справиться.

— Да, — немного растерянно произнес я. — Хорошо. Спасибо, — добавил я, помедлив с ответом.

— У меня еще много дел, — поспешил распрощаться Аврон, словно чувствовал, что создает какую-то неловкость. Я не стал возражать и отпустил его.

Начинало темнеть. Голову Конральда уже не было видно, но ощущение, что что-то мешает говорить, все равно присутствовало.

Ония, в отличие от своего условного начальника, уходить не спешила.

— Что происходит, Бавлер? — медленно спросила она, создав у меня ощущение, что и не было «ничего такого».

— Большое движение начинается, — отозвался я, глядя ей в глаза. Почему-то чувствовалось лишь то, что за все, случившееся с ней здесь, ответственность несу только я. И за отца с матерью — в том числе. Возможно, именно по этой причине я так и не решился заговорить с ней на тему отца.

В дверь забарабанили, сбив с толку. Я машинально положил руку на оголовок меча, отодвинул Онию за себя и повернулся плечом к двери:

— Кто?

— Мы нашли его! Нашли!

Я вытащил меч и рукояткой стукнул в стену Леверопу. Через пару секунд скрипнула дверь. Послышались те же самые слова. Дверь открыл и я. Знакомых лиц снаружи не было, но двое были в коже, как солдаты, а с ними в придачу еще и один пастух — во всяком случае, всем видом его напоминавшего.

Онию я отправил в безопасное место, а сам с Леверопом и сопровождением, так и не убирая руки с меча, помчался на восток — к фермам.

— Он, похоже, пересидеть там собирался, — с трудом дыша, но не замедляя хода, говорил один из людей в кожаной броне. — Поймали на ферме, в загоне для скота — прямо в прошлогоднее сено влез! Спрятался там, только не подумал, что животные бесноваться будут.

Несколько секунд я не слышал ничего, кроме шумного дыхания, а потом продолжил уже пастух.

— Я его там и нашел. В этой куче. Он хотел было меня ножом пырнуть, так я его вилами…

— Он живой? — спросил я в спешке.

— Живой, куда ему. Я ж только ногу распорол…

— Но мы перевязали, чтобы не подох, пока за вами бегаем, правитель Бавлер! — добавил человек в коже. — Словом, жив он, вас дождется!

До фермы, к счастью, пешком было едва ли больше пятнадцати минут. Раненый лежал прямо на земле, в сознании, но в таком виде, как будто он с крыши свалился.

— Эй ты! — его тут же пнули так внушительно, как в Заречье меня бы не решились тронуть. — Правитель пришел, — и тут же обратились ко мне: — Вот он, проклятый предатель!

— Так он свой? — опешил я.

— Ездил, из Бережка торговал в сторону Артуи и Заречья, — доложил мне еще один человек в кожаных доспехах, который был прямо тут, на ферме.

К нам стали подходить люди, а тот, кто лежал на земле, только едва двигал веками, лишившись сил от кровопотери.

— Это правда? Ты из Бережка? — я присел на корточки, чтобы задать злодею этот вопрос.

— Да, — послышался ответ такой же слабый, как и его движение веками. — Я не знал…

— Не знал, что будет в мешке? — продолжил я. — Тебя просто попросили привезти мешок и бросить его посреди улицы?

— Да…

— Не верю, — отрезал я. — Если ты — торговец, то ты не можешь не передать товар из рук в руки.

— Именно, — внезапно из-за моей спины нарисовался Ижерон. — Здесь что-то не так. Кто попросил тебя сознаться вместо него?

Я с удивлением посмотрел на торговца, который совершенно не к месту оказался здесь. Но когда я отвернулся взглянуть на раненого, тот уже закрыл глаза.

Фермер бросился к телу:

— Не дышит! — и упал навзничь сам.

— И что вы тут устроили? — спросил я тех двоих, которые пришли ко мне с новостью.

— Он был… нормальный, когда мы ушли. Нас же не было… с полчаса? — наперебой начали оба, но я остановил их:

— Его отравили, быть может? — спросил я, но в этот момент Левероп вытянулся, а потом отошел от меня на несколько метров и встал в стороне.

Из-за его отсутствия у меня побежали мурашки по спине — вспомнился и его брат, который устроил на меня покушение, и другие моменты. Все это заставило меня на миг отключиться от беседы.

— … не можем. Так его стоит кому показать? Правитель?

— А? Показать? Его? — я ткнул пальцем в тело, но вдруг мимо меня промчался Левероп.

— Бавлер! — только и успел выкрикнуть он.

Я бросился за ним.

— Несите Иерипону! — бросил я через плечо, стараясь успеть за телохранителем.

Тот на ходу расчехлял самострел, чтобы добить до фигуры, которая опережала нас на считанные десятки шагов. Первый выстрел завершился промахом.

Я мысленно ругал Леверопа, когда мимо нас промчался всадник, крутя в руке длинную палку. С гулким ударом она впечаталась промеж лопаток беглеца, позволив нам догнать его.

Телохранитель сперва для верности приложил меч к спине, а только потом, держа максимальную дистанцию, перевернул беглеца. Или, точнее говоря, беглянку.

— Олия, вот так неожиданность, — проговорил я, с трудом переводя дыхание. — Я думал, что вы уже давно где-то отдыхаете от нашей компании.

Вместо ответа она довольно несдержанно выругалась, взбрыкнула ногами, попыталась неуклюже дернуть руками, но у нее мало что получилось — хороший был удар.

— Вот, держите, — человек на лошади бросил нам веревку. — Эту чертовку хорошо бы связать.

Женщины с похожими именами меня явно недолюбливали. Олита у Атолока. Олия у Вардо. Впрочем, Тоуда звучала иначе, но была первой дамой, которой я умудрился насолить в этом мире. Стоило бы рассмеяться, но история с очередным предательством выглядела совсем плохо. Слишком часто. Слишком много. Слишком настырно. И всегда это были разные люди, которые постепенно становились все ближе.

Левероп связал Олию, предварительно обыскав ее и лишив короткого, но явно острого кинжала. Затем закинул себе на плечо и понес.

— Пусти! — выла она, но мординец был непреклонен:

— Куда ее?

— Найти Перта и, скорее всего, в форт. Там, где ее никто не услышит, — как можно многозначительнее высказался я.

К полуночи я уже знал все и был готов убить Олию, но одновременно не желал делать этого — только из-за ее дочери. С другой стороны, глас народа должен был решить, что делать с виновной.

Вина Олии была значительной. Она не только отправилась в Поляны, но и опознала там Конральда, о чем и рассказала Неогону. Хитрый план маленького человечка был просто, как доля медяка: убить наемника и посеять смуту с подкинутой головой.

Зная, что большая часть населения Рассвета выступала за мир во всем мире принципиально, они рассчитывали, что люди будут в контрах со мной, так как я, молодой и горячий, захочу непременной мести. Либо же они попросту будут настолько перепуганы, что все дела встанут.

Но все пошло немного не так. Я знал, что буду говорить утром.

И назавтра совершенно внепланово я начал собирать людей, не опасаясь совершенно ни новых нападений, ни угроз, какие могли быть — как я ни старался, мне так и не удалось найти людей, ответственных за сгоревшие дома.

Пожалуй, это была серьезная проблема, но настроить людей было куда важнее. И, поскольку свободных площадей в городе оставалось все меньше, я решил устроить эту встречу с северной части Рассвета, там, где еще имелись свободные площади растительности, достаточные по размеру, чтобы вместить жителей города.

Там же рядом проходила и дорога на Валем, а это означало дополнительных слушателей или куда более быстрое разнесение моего слова. Предварительно с раннего утра Аврон и несколько мальчишек оббежали весь Рассвет с предупреждением.

Зная занятость своих людей, я старался быть предельно краток даже в подготовке, хотя чего мне только не хотелось им доложить: и про попытки решить проблему со скелетами, и предателей — отчего-то, когда я представлял себе людей, не хотелось сообщать им полуправду. Хотелось быть искренним.

Но искренним я быть не мог. Никак. Вероятно, не врать — проще сейчас, но что потом? Скажи я им всю правду и от угроз внешнего мира дух людей не только не вырастет, но еще и упадет.

На поляну выкатили телегу — одну из новых, которые создали люди Крола. Большую, широкую. Устойчивую. На ней я чувствовал себя уверенно, тем более что рядом стоял Левероп.

Народ подходил вовремя, хотя, как мне показалось, не слишком охотно. Но, как только те, кто пришел первым, начали задавать вопросы, я понял, что не прогадал. Уточняли все, задавали вопросы мелкие и мелочные, глобальные и сложные, интересовались всем: от прогнозов по еде к осени до уточнений населения — не прибудет ли в этом году много новых групп переселенцев или беженцев.

— Хочется какого-то порядку, — говорила женщина. — Недавно на ферму перебрались, там тишь, порядок. А если город будете строить, так нам опять переезжать?

Пришлось убедить ее, что столько людей поблизости не стремится к нам переехать. Она успокоилась, не зная еще, чему я планирую посвятить речь.

— Нас уже много! — гаркнул я, когда ряды слушателей стали бессчетными. — Можно начинать.

— А мы все еще только начинаем, Бавлер? — со смехом спросил кто-то из первых рядов.

— Мы еще только разминаемся! — крикнул я в ответ и с удовольствием услышал, что смеха стало больше. — А кто-то позвал тех бравых парней, что копают канал от Нируды? Хотя бы парочку бригад, что поближе!

— А их зачем? — раздался недовольный голос.

— Затем, что они тоже — часть Рассвета, — грозно рыкнул я, отсекая все сомнения в ощущении единства. — Рассвет — един. Нет больше ни мординцев, ни пакшенцев, ни отщепенцев, ни беглецов или беженцев. Рассвет. Вы теперь все — жители Рассвета.

Несколько человек отделились от толпы, направившись к каналу. С высоты телеги мне было хорошо видно как минимум три бригады. В считанные минуты вернулись все.

— Одна из главных новостей, которые я бы хотел сообщить вам, — я нарочно не скрывал этот факт — если здесь есть еще шпионы, они непременно передадут новости в другие государства и реакция не заставит себя ждать. — У нас есть собственный металл. Новое селение, которое прямо сейчас создается в лесах южнее деревни Южной, кхм… будет поставлять металл для наших нужд. Зависимость от торговли сокращается. Кроме того…

— А что про покушения? Голова! Скажи про голову, Бавлер!

Я поднял руку, запрашивая тишины. Не сказать про Конральда — нельзя. Оттягивать — тоже.

— Считаете, что это важнее всякой там экономики? — спросил я и не стал тянуть с ответом: — правильно считаете. Конральд был одним из нас! — я повысил голос, словно хотел повысить его значимость для Рассвета, которая и так была немалой. — И он выбрал для себя ту миссию, которая была важной для всех нас. Не только для столицы, но и для всех. Для старых и новых земель в равной мере. Он отправился в Поляны.

Теперь я сделал паузу. Не театральную, а довольно небольшую. Только для того, чтобы убедиться, что меня слушают, слышат и понимаю.

По толпе пробежали шепотки — не более. Как только они затихли, я понял, что могу продолжать дальше.

— У него была только одна цель — сделать отношения с Полянами более… здоровыми, — я вдруг понял, что не могу подобрать лучшего слова. — Они испортились из-за желаний Неогона иметь больше, чем было возможно. Завладеть большим… с нашей помощью.

Я не сразу решился прямо обвинить его. Но все, что он успел сделать за последние месяцы и все, что происходило в Рассвете — и в Заречье в том числе — вынудило меня работать более целенаправленно.

Ощущение, что моя речь все больше похожа на какую-то пропаганду, меня не покидало и заставляло отыскивать все новые слова и фразы, более гибкие и емкие, но не такие острые.

— К сожалению, миссия Конральда провалилась. Не он один отправился в Поляны. Были далеко не самые честные горожане, которые предпочли заполучить потенциально более высокий уровень… — до меня дошло, что слова, которые я произношу, звучат громко и ярко, но до людей не доходят. Ближайшие ко мне просто стояли и хлопали глазами, заставляя меня менять формулировки на ходу: — Предатели решили, что чужой успех стоит жизни Конральда. Что Рассвет можно променять на дом в Пакшене. Вернуться к тому, откуда многие из вас пришли и не намерены возвращаться обратно.

Вторая формулировка достигла цели. Простые слова, которых избегали некоторые люди на совете, легко нашли отклик в людях.

— Грехи маленьких людей не должны стать нашими, — я подвел черту под всеми разговорами. — Виновные найдены. Виновные наказаны. Я считаю, что Рассвет должен быть и оставаться единым, прочным и двигаться в одну сторону. У нас есть ресурсы. Есть руки. Ваши руки. И если есть технологии, которые освободят их для новых свершений — мы будем ими пользоваться! — громогласно закончил я. — Нас ничто не остановит.

В толпе сперва изредка, но по нарастающей начали раздаваться крики, пока не переросли в общий гул, настолько мощный и сильный, что над полями понеслось эхо. Я всматривался вдаль — в тех людей, которые несколько недель назад атаковали Заречье, а сейчас официально считались пленными. Их вид меня радовал. Радовало и то, что рядом со мной сейчас не было маленьких людей.

Глава 16. Мудовища

В Рассвете прокладывалась новая дорога. Она уходила на юга дальше, чем даже располагалась деревня Южная, но при этом переименовывать что-либо я вообще не собирался. Все и так было понятно. Но если когда-нибудь в ближайшее время появится еще одна деревня, которая будет находиться еще южнее — снова менять названия я не собирался.

Время шло, пока я был в делах: Фелида, тетради и журналы, предательство Вардо и смерть Конральда. Вроде бы минуло несколько дней, но я не уставал удивляться тому, как много могут сделать воодушевленные люди.

За несколько дней были срублены и вывезены те редкие деревья, которые мешались на дороге в новое селение при рудниках. Они же, по сути, и послужили первым строительным материалом. О проблемах мне не докладывали, но, как сказал мне Орек, воду в эту деревню придется возить. То есть, предстояло еще и бочками заниматься — но на это ресурсы всегда имелись.

Но если физические ресурсы всегда были где-то под рукой: сосны росли в изобилии, камень добывался активно — причем все еще силами тех преступников, которых я отправил туда еще в прошлом году, — то ресурсы людские оказались внезапно больше, объемнее и мощнее того, что я предполагал.

Один разговор с людьми, одна речь, несколько ответов на вопросы — этого оказалось достаточно для того, чтобы нашлись внезапно не только дополнительные силы у некоторых, но еще и страшное желание отправиться непосредственно на новое место, чтобы разобраться с внезапно возникшей проблемой поставок существенно большего числа металла в Рассвет.

Я не удержался. Я не мог бросить людей, которые шли на передний край, рискуя жизнью — все же там, возле будущей деревни, все еще могли водиться дикие звери.

Поскольку кончалась посевная, поскольку постепенно освобождались лошади, которых нам так не хватало, поскольку…

— Бавлер! — меня прямо на улице остановил Кирот. — Есть разговор.

Я вздрогнул от неожиданности. Прямо сейчас все мои мысли были посвящены добыче нового материала для селений. Нового! Отчего-то все в очередной раз свернулось к играм, которые то и дело всплывали в моей голове. Серьезней я от этого не становился, а вот намерения — куда уж!

— Что такое? — я остановился, сперва покрутив головой в поисках источника звука, а потом уже обнаружил самого Кирота.

— Слухи до меня кое-какие дошли. Не самые простые, конечно, но некие люди, скажем так, которым я могу доверять, знают, что в Рассвете имеется некоторое количество золота. Физического. В слитках.

Я застыл на месте. Почему он решил спросить об этом прямо сейчас, как только не стало Конральда? Ведь именно наемник был тем человеком, который занимался хранением золота — если так можно выразиться.

В хранение входило прежде всего то, что он его усердно прятал. Но три приличных размеров ящика, которые Конральд спрятал так, чтобы даже я не знал — по моей же просьбе — хранились где-то в разумном радиусе от Рассвета.

Но где именно: может, в песках близ воды, в земле под соснами. Или на дне одного из многочисленных оврагов, расположенных к югу от Рассвета. В любом случае, я считал это золото потерянным. Но не настолько, чтобы вот так запросто отдать его в руки того же Кирота.

— Слухи слухами, — ответил я, поразмыслив. — Золото было, врать не стану.

— Сколько? — тут же уточнил Кирот.

— Не скажу точно. Зачем оно тебе? Хочешь прикупить нам людей?

— Думал, что за несколько слитков золота Артуя будет нашей, — он хищно улыбнулся. — Но не хочу, чтобы Иерипон слышал об этом. Он считает Артую в принципе большой проблемой. Но знаешь, что, Бавлер, — торговец подошел на полшага ближе и сделал голос чуть тише, — Бережок я почти закончил. Ресурсов мне хватит. Так что можно выделить поток и на кое-что еще.

— На новые укрепления для Артуи, если она перейдет под нас? — нахмурился я. — Еще ничего не сказано, не говоря уже о том, что ничего не сделано, а запасы должны копиться?

— Я все возьму на себя, Бавлер. Все сделаю так, что никто и пискнуть не успеет. А границы Рассвета пройдут еще ближе к Пакшену. Настолько близко, что мы сможем разорвать любые связи с Полянами. Мы изолируем их, — она начал говорить так азартно, что я даже немного испугался. — Будет лишь два варианта: Пакшен или мы. Ни то, ни другое Неогона не устроит, люди начнут бунтовать и селение тоже перейдет к нам.

— Интриган, — вздохнул я. — Золото сперва найди. Сколько ты хочешь потратить?

— Хм, с учетом статуса деревушки… Десять слитков для дела и три себе. Ну, и еще парочку для Бережка.

Я задумался и, вероятно, зря вообще это продемонстрировал. Кирот был хитрым. Все здесь были хитрыми.

— Найдешь — покажешь, отчитаешься. С Артуей действуй на свое усмотрение. Золото зря не трать. Пригодится еще.

Судя по тому, как он уходил, мне показалось, что он отлично знает, где было спрятано золото Конральда. И, тем самым, торговец вместо помощи заронил во мне массу новых сомнений. Неужели люди не могут измениться? Неужели вся их суть в том, чтобы либо добывать себе все блага, какие только есть в мире, либо подчиняться, чтобы выжить?

Я замер на месте, глядя вслед Кироту. В голове буквально отыгралась фраза «Мастер, я твой работник», сказанная как будто бы нечеловеческим голосом настолько явно, что я едва не вздрогнул от мурашек, внезапно пробежавших по спине. Стало неуютно.

Но со своими страхами я мог справиться — со страхами за себя. А вот за тысячи других — нет.

Колонна, собиравшаяся к Горняку, ожидала меня за рынком в западной части города. Моему опозданию в итоге никто не удивился. Левероп тоже сидел там — я без своего телохранителя не собирался никуда.

Напоследок я передал сообщение Аврону, чтобы тот занялся населением всех наших деревень и городов. С последней переписи прошло лишь несколько недель, но текущая динамика была крайне важна — особенно с учетом изменившихся обстоятельств и того, что меня уже давненько не было в Заречье.

Колонна тронулась, люди начали переговариваться громче, стараясь перекрыть скрип телег. Я же выдохнул, достал тетрадь и взялся изучать последние записи по деревням, обратив сперва внимание на Заречье. Первой в списке шла самая северная деревня.

Старый Порт, деревня на КралеПравитель: РунилНаселение: двести сорок человекСила: сорок пять мечников, пятнадцать лучниковБезопасность: четыре смотровых башни, рвы по восточной сторонеПроизводится: шерсть, кожа, мясо, зерно, лошадиПотребляется: мясо, зерно, шерсть, кожа, бревна, доски, одежда, обувь, нити, свечи, посуда, мебель.Я отметил про себя, что сейчас, с учетом происходящего в Кралях, население столь опасного места, находящегося на стыке Пакшена и Мордина, едва ли будет расти — если только не отправить туда толпу солдат для защиты этого самого стыка.

Следом за Старым Портом шли другие селения:

Западные Холмы, деревня на КралеПравитель: КорроНаселение: Двести человекСила: двадцать мечников, двадцать копейщиков и десять лучниковБезопасность: пять смотровых башен, рвы с востока, колья по периметруПроизводится: шерсть, кожа, мясо, зерно, лошади, мед, воск, нити, ткани, свечиПотребляется: мясо, зерно, шерсть, кожа, бревна, доски, одежда, обувь, нити, свечи, воск, посуда, мебель

Простор, деревня на КралеПравитель: АтолокНаселение: триста пятьдесят человекСила: сорок мечников, двадцать конных, пятнадцать копейщиков и двадцать лучниковБезопасность: семь смотровых башен полукругом, рвы полукругом, дозоры с севера и югаПроизводится: шерсть, кожа, мясо, зерно, лошади, клей, жилы, жир, свечи, одежда, обувь, доспехи, луки, инструментПотребляется: мясо, зерно, шерсть, кожа, бревна, доски, одежда, обувь, нити, свечи, инструмент, металл, посуда, мебель.Я хмыкнул. Атолок уже далеко не староста. Четвертая деревня шла ниже:

Излучина, деревня на КралеПравитель: МарросНаселение: сто десять человекСила: пятьдесят воинов АнареяБезопасность: три смотровых башни, дозоры с югаПроизводится: шерсть, кожа, мясо, зерно, лошадиПотребляется: мясо, зерно, шерсть, кожа, бревна, доски, одежда, обувь, свечи, посуда, мебельДалее надо было бы вписывать уже Южный Форт, который, в отличие от всех остальных мест, не имел собственного селения. Но, если выделить туда хотя бы три десятка солдат, то в тетради он место однозначно заслужил.

Горняк вскорости тоже должен там оказаться и, чтобы не создавать более никакой путаницы, помня о том, что население Рассвета выдало мне целую грамоту правителя, я все больше склонялся к тому, чтобы наконец-то выдать людям всяческие документы, которые можно будет использовать для лучшего контроля.

Подумал об этом и даже усмехнулся: документы для контроля людей, которым фактически обещали свободу в своих землях. Но, с другой стороны, я ведь не планировал никаких ограничений своим людям. Это нужно было исключительно ради безопасности.

После Заречья пришло время Правобережья:

Нички, деревня с севера НирудыПравитель: АринНаселение: сто пятьдесят человекСила: тридцать воинов из РассветаБезопасность: форт АнареяПроизводится: пивоПотребляется: песок, еда, одежда, обувь, бревна, доски, камень.

Бережок, деревня у мостаПравитель: КиротНаселение: примерно сотня человекСила: двадцать воиновБезопасность: строитсяПроизводится: лен, хлопок, кожа, овощи, сахар, сольПотребляется: песок, еда, одежда, обувь, бревна, кирпич, камень, бумага.Эти данные уже были серьезно устаревшими. Да и форт Анарея не входил в список, хотя, фактически, я подвязывал его к Ничкам.

Левобережье тоже казалось устаревшим:

Рассвет, столицаПравитель: ВардоНаселение: тысяча человек (плюс переселенцы)Сила: двести воинов (плюс бойцы Миолина)Безопасность: Двенадцать башен, ров, валПроизводится: шерсть, кожа, бумага, инструменты, луки, самострелы, щиты, мечи, мебель, стекло, посуда деревянная, дрова, мясо, молоко, сыр, клей, жилы, жир, удобрения, игрушки, одежда, обувь, нитки, жир, свечи, дрова.Потребляется: бревна, песок, жилы, шерсть, кожа, нитки, доски, металл, жир, свечи, дрова.

Валем, деревня у НирудыПравитель: ОтляНаселение: двести человекСила: девяносто воиновБезопасность: форт, строитсяПроизводится: рыба, глина, кирпичи, черепица, глиняная посудаПотребляется: песок, еда, одежда, обувь, бревна, свечи.

Грунд, деревня лесорубовПравитель: КролНаселение: сто человекСила: десять воиновБезопасность: нетРесурсы: бревна и производные, песок, камень.Необходимо: песок, еда, одежда, обувь, бревна, свечи

Южная, деревня лесорубовПравитель: ЛатонНаселение: пятьдесят человекСила: нетБезопасность: нетРесурсы: бревнаНеобходимо: неизвестно.

Не было пока только Горняка — но его еще и не существовало. По большей части мне было интересно, насколько мы разрослись. По старым записям весь Рассвет — это не больше трех тысяч человек.

И фактические сведения по Левобережью больше относились к временам до зимы. Сейчас сведения явно изменились, а я так и не удосужился ничего нового записать в журнал, чтобы отслеживать эти самые изменения.

Со вздохом я убрал тетрадь обратно в сумку, заметив уже выцветающие записи о себе самом от Отшельника-Иерипона: Сила, Ловкость и прочие. Да уж, кто и был ловкачом, так это старик, который меня дурил.

Растянувшись в телеге, я прикрыл глаза. Кто-то шикнул на остальных, но Левероп дал знак, что все в порядке. Я не возражал, чтобы люди болтали. Под их разговоры хорошо спится — без лишних мыслей.

Точнее говоря, спалось бы, не думай я о том, что было давным-давно забыто: это и Гильдии, чье здание пока что пустовало — мы Совет собирали у меня, это и организация армии, что я очень сильно хотел повесить на Перта, но так и не решался.

Причин, по которым все происходящее регулярно забывалось, было очень много, и шли они друг за другом: секреты Фелиды и семьи, восстание в Кралях, раскол и сбор в Пакшене, Севолап и его исчезновение, мельтешащий Монастырь, который гнул свою линию, явно намереваясь меня использовать. Даже Поляны с Неогоном тоже махом вышибли из меня лишние замыслы. А уж смерть Конральда и подавно.

Я перевернулся на другой бок. Нет, на самом деле, смерть Конральда решила много вопросов. Стала поворотной точкой. Сделала людей более организованными. Более жесткими. Не жестокими. Решительными. Этого я едва бы добился одними лишь разговорами.

Телеги поскрипывали дальше. Колонна миновала Грунд, оставив его позади. Вскоре там же осталась и каменоломня, но скорее в стороне — лишь изредка доносились особо сильные удары.

Каменоломня не относилась ни к чему, в конечном счете. Грунд был сам по себе, деревня лесорубов, не больше и не меньше. А вот каменоломню стоило бы развивать.

Не выдержав, я поднялся на ноги. Собралось почти восемьдесят человек, которые в большинстве своем готовы были к расчистке проезда. Своя технология, в которую я не стал вмешиваться: три человека и две лошади на дерево.

Было решено убирать все, что мешает прямому движению — даже если телеги могут протиснуться между деревьев, бригады распределялись на месте. Помимо лесорубов работали еще и солдаты — десяток человек пополам с мечами и самострелами должен был защищать людей от всяческих чудищ.

Первую такую остановку сделали через пару километров за каменоломней, когда толща леса мешала звукам ударов кирки о камень доносится до наших ушей. Здесь росло сразу несколько деревьев, так что пришлось оставить сразу две телеги с людьми для максимальной скорости. Предполагалось, что, когда большая часть бригад будет занята на вырубках, впереди идущие остановятся в ожидании остальных и устроят привал.

Так оно и случилось, разве что до самого места, где должна быть построена деревня, мы пока не добрались, проделав едва ли треть пути. Но, припоминая, как Латон прорубал просеки для деревни Южной, как мы прошибали тропу к хижине Отшельника, я мог сказать точно — работы здесь почти что не было. Лес рос редкий, без мелких стволов — каждая сосна была основательной и времени, чтобы свалить ее, требовалось немало. Как и выкорчевать пень.

За первый день со всеми сложностями, включая пни, мы продвинулись на треть пути — по моим расчетам. То же самое ждало нас на второй и на третий день. Все шло довольно-таки легко. Настолько легко, что я, уже привыкший к чуть ли не ежедневным сложностям, уже начал побаиваться того, что может ждать меня впереди. Мало того, что мы врезались в лес, как по маслу, так еще и три дня не было никаких срочных вестей из Рассвета.

Мне вновь показалось, что я попросту сбегаю от проблем, которые не в состоянии решить. А некоторые — даже объять. Понять этот масштаб.

Но третьим днем, ближе к вечеру, когда солнце уже опустилось за макушки сосен, но еще давало достаточно света, Левероп оживился словно заметил знакомое место. Я не сомневался в нем — навык разведчика он умудрился развить очень неплохой задолго до того, как я взял его в телохранители.

Единственное, что меня позабавило, так это то, что он вышел не один. А вместе с человеком из Рассвета, который уже собирал здесь металл. Телегу с лошадью он припрятал чуть дальше, ничуть не испугавшись Леверопа и толпы.

Не удержавшись, я подошел к нему, осмотрелся по сторонам и задал единственный вопрос, который меня волновал:

— Ты здесь один?

— Ага, — кивнул тот, глядя чуть в себя. Или сквозь меня. — Остальные боятся.

— А ты один и леса здешнего не боишься? — я даже улыбнулся, но не так, словно насмехался над ним.

— Леса никто не боится. Лес — друг, — с этими словами собиратель выпрямился и положил в сумку еще один кусок руды размером с кулак.

— Да он про гоблинов, — фыркнул лесоруб. — Которых можно обычным топором напополам разрубить на подлете, — и с боевым видом он рассек воздух и воткнул орудие в ближайшее дерево.

Собиратель не вздрогнул, но взгляд его будто бы стал еще более рассеянным.

— И не про гоблинов я вовсе, — он посмотрел как-то чуть выше наших голов, заставив сперва пригнуться, а потом обернуться на кроны сосен позади.

— Пошутить решил, что ли? — рассердился Левероп.

— Нет, не шучу я, — собиратель наклонился и почти что выдернул из-под тонкого слоя земли небольшой кусочек руды, который тут же отправился в сумку. — Ходят тут. Всякие. Распугали прочих собирателей.

— Да кто ходит? — не удержался я. — Опять монстрилы какие?

— Ну да, мудовища всякие и ходят, — собиратель поднял еще один кусок. — Может, тоже руду собирают. А может, живут где неподалеку. На людей похожие. На двух ногах ходят. Только уж очень волосатые и пахнут отвратно.

Глава 17. Охота

Если бы не собиратель, все было бы очень рутинно. Даже скучно. Дошедшие до нас последние бригады, которые прочищали дорогу, присоединились к большинству, затем опытные люди подобрали оптимальное место и начали строительство.

Я же в это время ходил и думал о том, как Вардо мог представить свою дочь во главе такого отдаленного поселения, где на семь мужчин приходилась одна женщина — и не потому, что мужчины были бессемейные. Просто их жены оставались в Рассвете, поддерживать столицу, где они требовались больше, чем в месте опасном и без всяческих мудовищ.

Но раз уж ситуация изменилась настолько резко, что даже Левероп остерегался отходить от толпы лесорубов, я тоже предпочел изменить тактику. С нами двумя ходил еще один рослый, но, к счастью, сообразительный мужик возрастом лет сорока пяти или около того. Лицо его украшала короткая борода, а топор он предпочитал на рукояти подлиннее, но весом поменьше. Как он сам говорил, носить его проще, а рубить — удобнее.

— Верите этому малоумному? — поинтересовался потенциальный староста Горняка, назвавшийся еще в первую Волаком еще в первый ночлег. — Поди привиделось ему чего, а он и радостный.

— Не был бы так уверен в твоем скептицизме, — ответил я. — В этих лесах водятся разные твари, и не все они такие же маленькие, как и гоблины. Если бы все было хорошо, мы бы уже давно свалили весь лес просеками, выбравшись южнее.

— А что там? Южнее? — полюбопытствовал Волак, продолжая вместе с нами бродить по лесу, где руда лежала прямо под ногами.

— Поля. И другие люди, — ответил Левероп.

— Да что ты! И какие они? Другие? Или как мы? — оживился потенциальный староста.

— Такие же, — коротко ответил телохранитель, пока я решил изучить поднятый с земли кусок руды. — Ничем не отличаются.

— Войной на них не пойдем, значит, — в голосе слышалось разочарование.

— Не собирались, — ответил я наконец. — В этих землях нам хватает противников. Проще считать южные границы Рассвета место мирным. Максимум, если прав наш собиратель — надо искать это существо.

— Хорошо, если он невелик, — рассудил Волак.

— Два гоблина любого путника в колбасу превратят, — возразил Левероп. — Размер роли не играет.

— Зачем рассуждать, если можно спросить? — предложил я.

За время разговора мы немного отдалились от прочих. Со стороны было хорошо видно, что кто-то уже взялся грузить телеги — те, что с широкими колесами, способные не тонуть даже в грязи, — другие расчищали площадку, отмеченную не простыми кольями, а кривыми толстыми ветками, которые в изобилии валялись на земле.

Жизнь закипала, не успели мы добраться до места. Костер уже разожгли и дым стелился над нашими головами, тонким слоем размазанный в воздухе. Кое-кто уже умудрился снять снаряжение, сложить его и накрыть. Несколько человек встали в дозоре — похоже, что те, кто уже отработал за этот день свое количество сваленных деревьев.

Чуть сбоку от нас махали топорами — площадка расположилась в стороне от обилия руды на тот случай, если придется закапываться в землю. Все делали по правилам: работали с землей, валили лес, ставили оборудование, чтобы как можно быстрее поправить инструмент, если тот вдруг придет в негодность.

— Послушай, — обратился я к собирателю. — Насколько велика зверюга?

— Велика, — коротко ответил тот.

— Насколько?

Парень поднял руку над своей головой, потом приспустил ее, потом опять поднял — причем задрал настолько высоко, что получался примерно локоть надо мной. Заметно больше двух метров.

Но потом рука снова опустилась примерно до моего плеча. Я не выдержал:

— Так сколько же?

— По-разному, — он пожал плечами.

— Тут бродит несколько зверей? — попробовал уточнить Левероп, но вместо ответа собиратель наклонился за рудой.

— Может, он головой ударился? — негромко спросил Волак. — Или из своих кто ударил?

— В детстве, может, и ударился, — эхом повторил собиратель.

— Понятно все, — старший махнул мускулистой рукой на истощенного собирателя. — Давай-ка ты лучше в Рассвет вернешься, да не будешь моих парней тут смущать своими историями.

— Мудовища. Они тут. Неподалеку. Они тоже собирают, — отстраненно добавил собиратель.

Левероп нервозно похлопал по оголовку меча. Волак упрямо уставился перед собой, выставив топор, как опору. Я уже собрался начать успокаивать обоих, но Волак внезапно обернулся за спину, а потом посмотрел на меня:

— Так может мы устроим охоту?

— На тварь? — проговорил я с сомнением в голосе. — А если их там действительно несколько?

— Возьмем еще пару человек, — уверенно проговорил староста.

— Самострелы каждому, меч и топор в обязательном порядке, — скомандовал я. — При этом оборону лагеря не снижать. Хватит с меня и зубастых тварей, которые проредили последнюю нашу экспедицию в эту сторону.

— Зубастые твари? — удивился Волак.

Левероп вкратце обрисовал все, что было в тот день. Будущий староста Горняка выслушал его очень внимательно, но не сказал ни слова. Даже по его лицу не было видно — верит он в то, что мы ему рассказали, или нет.

— Сходит на кладбище, посмотрит, — отмахнулся от него Левероп, тихо шепнув это мне.

В итоге впятером решили пройтись по более широкому кругу. Охота охотой, но сперва надо было хорошенько разведать местность. Да, мы когда-то уже побывали здесь и привезли немного руды, но что, если в нескольких сотнях метров отсюда находится чей-то лагерь? Тогда наша новая деревня становится очень опасным соседством.

Широкий круг обхода занял около часа. Врагов не нашлось, и это было первой и единственной приятной новостью.

Следов по лесу за пределами жилы имелось предостаточно. И количеством, и разнообразием. Получалась прекрасная картина — в середине леса, добраться куда по хорошей дороге можно меньше, чем за день, как, к примеру, до Ничков по мосту через Нируду — и существ здесь было на порядок больше, чем неподалеку от Рассвета.

— А я только отвык от всяких чудищ под боком, — вздохнул я.

— Здесь бродят и волки, и медведи, но не самые крупные, — начал перечислять Левероп, когда мы остановились возле костра. — Есть еще много следов, тех, что я не знаю, в том числе. Гоблинов — но старые. Не уверен, но, по-моему, больше двух недель этим следам — дождей давно не было. Неизвестные следы — вот, — и он кончиком меча указал на широкие отпечатки, которые я принял бы за медвежьи. Но, как оказалось, были нюансы.

Разведчик пустился в объяснения, демонстрируя ту разницу, которая имелась между следами медведя и тем, что было отпечатано на земле. Поскольку среди нас не было охотников, как таковых, а я и вовсе в следах путался, Левероп показывал все:

— Форму видите? У медведя след почти округлый, а здесь — овальный. Нет ни одного медведя, который имел бы вытянутую лапу. С его когтями это очень проблематично. Лапа медведя должна быть широкой иначе силы в ней будет в разы меньше. Ну, и когти. Их здесь нет.

— Есть, — один из тех, что пошел с нами, опустился на одно колено и посмотрел на след пристально, с расстояния в какие-то несколько сантиметров. — Но они очень маленькие.

Левероп, к его чести, не стал спорить голословно, и попросту опустился, чтобы посмотреть так же близко. Потом поднялся и кивнул:

— Есть, — подтвердил он. — Но это не зверь. И не когти.

— Что же это еще такое? — спросил Волак.

— Ногти, — пожав плечами, полувопросительно выдал Левероп. — Дело в том, что они слишком короткие. Для такого размера следа.

— Ну ты еще скажи, что это просто гоблин-переросток! — в отличие от рассудительного мординца, один из сопровождавших нас стрелков решил что-то доказать.

— Нет, не скажу. У гоблинов — тоже когти. Это принципиальное отличие людей от животных. Ноготь — пластина. А коготь — почти что кость, — пояснил Левероп, причем довольно терпеливо.

— То есть, это — человек! — усмехнулся стрелок и топнул ногой рядом.

Его след оказался почти в полтора раза меньше по длине и в два раза меньше в ширину. Если до этого человеческого в следах имелось до крайности мало, сейчас и этого не осталось.

— И что это такое? — стрелок упер руки в бока.

— Мудовище, — рассудил я. — Как и назвал его собиратель. Когда увидим, придумаем, как переименовать. Левероп, — я обратился к телохранителю, — ты можешь что-то еще сказать? Куда он шел, что делал?

Вместо ответа телохранитель неспешно двинулся по следам, которые довольно неожиданным образом привели нас обратно к руде. Мординец потыкал мечом еще в несколько следов, которые внешне ничем не были примечательны.

— Здесь он наклонялся. Здесь садился на корточки. Очевидно, выбирал руду, — заключил он, поразив этим стрелка и Волака тоже.

Но если потенциальный староста Горняка хранил поистине гробовое молчание, стрелок оказался менее сдержанным:

— И все это ты понял по следам? Читаешь, как книгу? — недоверчиво проговорил он.

— Да, читаю, — льда мординец в эти два слова вложил столько, словно собирался заморозить стрелка до пят одним только голосом.

— Охотник, … — стрелок выругался, потом сплюнул. — Только и умеете, что…

— Будь поосторожнее в словах, — я решил вступиться за телохранителя. — Если не хочешь доказать, что ты лучше него.

— И как же? — вдруг с напором проговорил тот, а я подумал, что дурачок-собиратель здесь такой не единственный.

— Один поохотишься, покажешь нам тело, — предложил я. — Срок — день.

— Бавлер, я…

— В следующий раз предпочтешь держать лишнее в себе.

Повисло молчание. Волак, держа в руках топор, локтем дал стрелку под ребра:

— Если ты и дальше за языком следить не будешь… — начал он, но потом наклонился чуть ближе и конца фразы я не расслышал.

— Раз ты так ловко перехватил инициативу, — я поймал момент, чтобы не рисковать жизнью словоохотливого стрелка без особой на то причины, — что предложишь: пощадить или отправить работать одного?

— Пощадить, — сурово зыркнув на провинившегося, заявил Волак. — Ежели только не ляпнет еще чего-нибудь лишнего. А сейчас — пойдемте, найдем эту тварь, кем бы она ни была, чтобы это место стало для нас… спокойным.

Пусть он не сразу нашелся с финальным словом, но его настрой был понятен. Никто их троих не выказал страха. В Леверопе я был уверен, как и в том, что, какой бы здоровой ни была зверюга, впятером, учитывая наличие самострелом, мы точно справимся.

Левероп пошел первым, внимательно вглядываясь в следы. Они уходили дальше на юг, где-то терялись из-за обилия хвои, но при ближайшем рассмотрении находились вновь.

Руну я на всякий случай стиснул в ладони. Не то чтобы страшно было, но проще махнуть рукой и выдать молнию, чем замахиваться мечом. Да и от молнии пока еще никто не убежал.

Так мы отошли на юг не меньше, чем на полтора километра. Здесь уже звук топоров звучал перемешанным эхом и в целом не походил даже близко на валку леса. Частые и дробные звуки больше напоминали работу дятлов.

Только здесь, на расстоянии от вырубки, я обратил внимание на то, что лес живет. Возле Грунда, где лесорубы опустошали приличные площади, живности становилось все меньше. Разве что редкие певчие птицы залетали с полей.

Здесь же все было иначе. Но при этом звуков, которые могли бы даже показаться подозрительными для меня или Леверопа, до ушей не доносилось. Я все ждал, когда же хрустнет ветка не под человеческой ногой, и начнется схватка не на жизнь, а на смерть. Но этого не происходило.

— Если мы не вернемся к остальным в течение пары часов, придется идти назад по темноте, — предупредил стрелок.

— Зато костры будут видны просто великолепно, — настороженно, как будто пытаясь скрыть страх, проговорил Волак.

Но по нему было видно — он побаивался. Как и оба стрелка, один разговорчивый, а другой молчаливый, они по-своему справлялись с этим. Лишь бы в нужный момент не дрогнула их рука.

Левероп же не стал молчать и попробовал обрисовать картину.

— Я думаю, эти… существа, — начал он, — тоже зачем-то собирают руду. То есть, — в этот момент он выглядел до забавного смущенным, потому что обычно, как и полагалось офицеру и дворянину, старался держаться почти что сурово, — понятно, для чего они ее собирают. Я лишь не понимаю, кто они такие.

На сей раз не последовало никаких комментариев. Я помнил, что Левероп во время своей первой и единственной вылазки в эту сторону, нашел только людей на равнинах, что находились далеко к югу от лесов. Но в самих лесах он не нашел никаких необычных обитателей.

Может, разве что, он шел другими тропами и потому не смог найти лесных жителей? Мое предположение казалось пугающим даже для меня самого. Что еще скрывает этот лес при всех его размерах? Десятки, если не сотни километров во все стороны — помимо источника отличной древесины он мог таить еще такие же десятки и сотни опасностей. Кроме уже имеющихся.

— А сколько их? — спросил я.

— Следы принадлежат только одному существу.

Со стороны стрелков послышался едва заметный вздох облегчения. Охота на группу таких уже казалась самоубийством. Но при этом была реальностью.

— Если одно такое мудовище ходит и собирает руду, едва ли оно все делает самостоятельно? — предположил я, стараясь рассуждать логически. — Если один человек не может делать все, то едва ли и другие могут делать то же самое? Их, вероятно, несколько.

Сперва я хотел сказать «много», но вовремя передумал — не хватало еще перепугать всех настолько, что половина бравых лесорубов вернется на свои фермы. Однако и сказанного хватило, чтобы посеять некое подобие паники.

— Если ваши ляжки дрожать будут, как у девок в Пакшене, на кой вы мне тут сдались? — удивил меня бравадой Волак. — Я в своих людях должен быть уверен во всем! Слышите меня, вы, двое?

Стрелки кивнули, но старосте этого показалось недостаточно, и он довольно звонко наподдал каждому по плечу раскрытой ладонью.

— Это — обычная охота! На обычную, только очень крупную добычу. Понятно? Болт в глаз — и вперед ногами! — прорычал он на своих будущих селян.

Я переглянулся с Леверопом, заметив искорку веселья в его глазах. Похоже, эта ситуация его забавляла.

— Не думаю, что с грузом килограммов в семьдесят он мог уйти далеко, — между делом проговорил мординец.

— Не многовато ли? — засомневался Волак.

— При размерах этой твари — не больше, чем мешок зерна на спине у любого мужика.

— Ты предлагаешь двигаться дальше, да? — староста никак не мог решиться, явно борясь сам с собой.

Левероп устал болтать и просто зашагал дальше. Я последовал за ним, а потом услышал, парой секунд позже, шаги за своей спиной. Вскоре стрелки обогнали меня, а Волак зашагал рядом.

— Вот местечко-то, — бормотал он рядом со мной себе под нос, но так, чтобы слова доносились и до меня.

— Ага, — и я собрался ответить чуть более развернуто, но Левероп остановился, потом присел, потом махнул рукой стрелкам и показал им вперед.

Я, глядя под ноги, добрался до ближайшей сосны — до нее было не больше трех шагов. Волак рухнул в хвою рядом со мной.

То, на что показывал мординец, было пиршеством падальщиков — два волка, неспешно урча, раздирали на части добычу, упираясь лапами в землю, но не особо усердствуя, точно они тут были единственными кому эта добыча принадлежала. В округе, внезапно затихшей, я не заметил ни единого живого существа.

— Кажется, мы его нашли, — одними губами проговорил Левероп, а потом взялся раздавать команды стрелкам.

Те кивнули. Каждый взвел тетиву и, опустившись на одно колено, приготовился стрелять. Пока я прислушивался и прикидывал направление ветра, самострелы сыграли, как две струны.

Последовала пара почти одновременных глухих ударов, но более — ничего. Ни визга, ни лая — волки попросту рухнули прямо на хвойную подстилку.

— Вот это охота! — с каким-то азартом выдал Волак. — Надо же!

Пара крепких шкур, которую я мысленно уже оставил Горняку, могла им пригодиться в любом деле, да и пара волков, подстреленных за одну охоту, делали азарт Волака оправданным. Оставалось понять, кого они ели.

Долго гадать не пришлось. Левероп приподнялся и первым направился к месту пиршества. Стрелки подтянулись следом, а мы с Волаком добрались туда почти что бегом.

— Ну, кажется, вот и наш загадочный лесной житель, — едва слышно проговорил Левероп.

И если его голос внезапно сел от страха, я понимал причину.