Stillhaven

Глава 1 «Элис превыше всего»

Холод. Оглушающий грохот, больше похожий на скрежет самой земли. Ледяная соленая вода, насильно заполняющая легкие. А потом — только тишину, которую разрывал одинокий голос.

«Элис...» — имя сорвалось с его губ хриплым шепотом, возвращая его в стерильный кабинет доктора Итана.

Доктор внимательно, почти безразлично, посмотрел на него через столешницу.

— Послушай, Алан, — его голос был спокоен и утомлен. — Результаты МРТ. Ты перенёс черепно-мозговую травму в автокатастрофе. Никакого цунами не было. И уж тем более... «младшей сестры Элис». О таком городке, как Stillhaven, я впервые слышу. Ты получил провал в памяти, уж прости, но я травматолог, а не психиатр. Дам тебе направление.

— Я не псих.

Слова вырвались сами, прежде чем Алан это осознал. Он вскочил со стула, от которого по полу поползли гулкие вибрации. Не отрывая горящего взгляда от ошарашенного лица доктора, он вышел, с силой хлопнув дверью. Звон стекла в рамке отозвался ему в унисон со стуком в висках.

На улице мир был залит грязно-белым светом. Безучастное пасмурное небо давило на город. Алан судорожно достал сигарету, пальцы дрожали. Он сделал затяжку, но горький дым не принес облегчения, лишь заставил закашляться.

Люди спешили мимо. У них были цели, маршруты, вечерние планы. А у него была только пустота внутри, выжженная тем самым днем. Элис была не просто сестрой. Она была тем светом, ради которого он тащил на себе три работы и все тяготы жизни. И теперь этот свет погас.

Но по дороге домой, в такт его шагам, начала вырисовываться новая, иная цель. Смутная, как тень, но неумолимая. Они все ошибались. Цунами было. Stillhaven был. Элис была. Иного не дано. Он вцепился в холодный металл кулона у себя на груди. Единственное доказательство. Единственная правда.

Небольшой кулончик, который Элис сделала из ракушки, найденной на пляже стиллхевена. Для Алана.

Его сердце сжалось от боли, но в тот же миг глаза сверкнули решимостью. Пальцы сжали ракушку так крепко, что её края впились в ладонь.

— Я найду тебя, — прошептал он, и в этих словах было больше силы, чем во всём, что он говорил прежде.

Дверь в квартиру захлопнулась, и тишина, густая и давящая, обрушилась на Алана. Он, не снимая куртки, рухнул перед ноутбуком. Пальцы дрожали, когда он вбивал в поиск роковое название: «Stillhaven».

«Найдено: 0 результатов».

— Бред... Полный бред, — прошипел он, вглядываясь в экран, будто силой воли мог заставить его показать правду. Как город может просто исчезнуть?

Захлестнувшая паника вырвалась наружу. Он отшвырнул ноутбук и бросился к комоду, к шкафу — туда, где должны были храниться вещи Элис. Ему нужен был хоть один след: завалявшаяся заколка, старый рисунок, что угодно, что могло бы доказать ему самому, что он не сошел с ума.

Но комоды были пусты. Шкафы — чисты. Ничего. Ровным счетом ничего.

— Этого не может быть... — выдохнул Алан, медленно сползая на холодный пол в центре пустой гостиной.

Оставался лишь один путь — отправиться туда самому. Взять старую карту, которую память нарисовала в его сознании, и повторить тот самый маршрут, что должен был привести его в Стиллхевен. Он помнил его с болезненной точностью.

Пальцы сомкнулись на кулоне на его груди. Твердая, шероховатая поверхность ракушки вернула ему ощущение реальности. Он медленно поднялся на ноги и подошел к зеркалу. Из запыленного стекла на него смотрел изможденный незнакомец с пустыми глазами. Но глубоко внутри этих глаз тлела искра.

— Обещаю, — его голос был тихим, но стальным. — Я разберусь во всем этом бреду. Я найду тебя.

2 глава. «не верь своим глазам.»

Асфальт мерно пел под колёсами его старой машины, превращаясь в серую ленту, убегающую в никуда. Несколько часов в дороге слились в одно монотонное полотно, где единственными красками были усталость, давящая на веки, и назойливый шепот надвигающегося сна. Но Алан гнал его прочь, стискивая зубы. Он почти физически чувствовал, что едет в правильном направлении — память, точно навигатор, подсказывала каждый знакомый поворот, каждый потускневший дорожный знак, каждую трещину в асфальте на пути в Стиллхейвен.

Пасмурная погода, не отступавшая с того самого дня, лишь сгущалась. Где-то вдали, за оголёнными полями, клубился неестественно густой туман, словно стена, отделяющая его прошлое от настоящего. Пейзаж за стеклом мелькал, сменяя тихие холмы на безлюдные равнины, а стрелки часов неумолимо близились к десяти вечера, погружая мир в предрассветную тьму.

Наконец, Алан свернул к знакомой старой заправке. Он узнал её сразу, хотя теперь она казалась более обветшалой и безжизненной. Именно здесь, за день до трагедии, они с Элис заправляли машину. Он купил им по хот-догу, и она смеялась, размазывая кетчуп по щеке, пока они стояли под выцветшим навесом.

Выйдя из машины, Алан почувствовал, как на него накатывает призрак того дня. Тогда светило солнце, и Элис, надев свою голубую соломенную шляпку, кружилась на месте, прежде чем побежать к киоску с едой. Теперь же над заправкой нависало только тяжелое, свинцовое небо.

Он механистически закурил, не отходя от бака, и начал заправлять машину, намеренно игнорируя предупреждающую табличку. Паразирующая мысль, горькая и острая, сама оформилась в слова.

— Конечно, — прошипел он, делая затяжку. — Какая теперь, к черту, разница? Взорвусь я здесь или где-то ещё...

Алан и сам не заметил, как ничего не ел со дня выписки из госпиталя. Осознание пришло внезапно, и живот тут же отозвался глухим, протяжным воем, словно у раненого зверя.

«Надо бы подкрепиться», — бросил он вслух самому себе и направился к заправочному магазинчику.

Внутри, кроме пожилой продавщицы, никого не было. Не желая вступать в лишние разговоры, Алан лишь молча кивнул. Он набрал гору безразличного фастфуда и подошёл к кассе, глядя в пол, пока женщина пробивала товары.

— И сигареты, — пробубнил он, указывая на красную пачку за стеклом.

Продавщица без единого слова пробила и их. Алан уже развернулся спиной, готовый уйти, как вдруг её голос остановил его на пороге. Тихий, но чёткий, будто лезвие.

— Тебе не стоит возвращаться. Во второй раз может и не повезти.

Слова повисли в воздухе, а Алан замер, будто в него и впрямь ударила молния. В висках застучало, в глазах потемнело. Он медленно обернулся, сглотнув ком в горле.

— Что... что вы имеете в виду? — его голос дрожал, выдавая весь накопившийся ужас.

— Я имею в виду Стиллхейвен. Заброшенное Богом место. Но раз уж ты здесь, выходит, Бог о тебе не забыл. — Старуха рассмеялась сухим, старческим смешком, больше похожим на треск ломающихся веток.

Сердце Алана ёкнуло и замерло. Глаза расширились не от удивления, а от шквала облегчения, смешанного с триумфом.

—Так... значит, я не спятил? Я знал! Я знал, что всё это было на самом деле! — Его голос сорвался, и он готов был расцеловать эту старушку, как вдруг её ледяной тон вернул его к реальности.

— Я повторяю: даже не думай возвращаться в Стиллхейвен. Это дорога в ад. Или к смерти — называй, как хочешь. Но раз уж ты упёрся, вот тебе совет...

Алан почти не слушал. В ушах звенело от эйфории. Глупо! Всё оказалось до смешного просто: никакого заговора, просто никчёмный, никому не известный городишко. Он мысленно уже торжествовал.

— Ты меня слышишь? — её голос врезался в его мысли, как ледяной клинок. — Не верь своим глазам.

Прежде чем он успел что-то ответить, старуха скрылась в подсобке и словно растворилась в полумраке, оставив Алана в гулкой тишине магазина.

Он вышел на улицу, и горький, истеричный смешок вырвался у него наружу.

—Меня-то... психом называли...

Эйфория длилась недолго. Её, словно хрупкое стекло, разбила память о деталях, которые не складывались в простую картину. Цунами, которого не было. Автокатастрофа, в которую он не верил. И самое горькое — бесследно исчезнувшие вещи Элис, будто стёртые ластиком из реальности.

Клубок тайны не распутывался, а лишь становился плотнее и колючее. Тоска, тяжёлая и знакомая, снова накатила на него, смешиваясь с лихорадочным желанием во всём разобраться. Отыскать Элис. Вернуться домой. Начать жить заново. Эта мысль горела в нём единственным светом.

И тут он вспомнил. Фраза старухи прозвучала в памяти так же отчётливо, как и тогда.

«Не верь своим глазам».

— Как это вообще возможно? — прошептал он в пустоту салона.

Алан зажмурился, пытаясь проникнуть в суть этих слов, выжать из них смысл. Но сознание затягивало свинцовой пеленой усталости. Мысли расплывались, превращаясь в хаос. Сопротивляться было бесполезно. С глухим стоном он откинул сиденье и впервые с момента выписки из госпиталя позволил себе просто закрыть глаза, сдавшись на милость подступающего забытья.

Глава 3. «Это тишина.»

Приятный морской бриз ласково окутывал его. Прямо перед ним, под лучами солнца, стояла девочка в голубой шляпке.

—Элис! — успел выкрикнуть Алан, но его голос утонул в нарастающем рёве.

Ласковый ветерок вмиг превратился в ураганный шквал, вырывающий с корнем траву и срывающий шляпку с головы Элис. Он рванулся к ней, но с каждым его шагом девочка отдалялась, её силуэт расплывался, будто тая в воздухе.

И тут его накрыло.

Вода.Ледяная, солёная пустота, заливающая лёгкие, давящая на грудь. Бесконечная, чёрная, бездонная.

— Не верь своим глазам, — прошипел хриплый голос старухи, звучащий отовсюду и изнутри одновременно.

—Ад...

—Смерть...

Многослойный шёпот ввинчивался в сознание. Алан попытался закричать, но, открыв рот, лишь захлебнулся. Солёная вода прошла через горло, наполняя лёгкие, и медленно, ужасающе медленно, стала окрашиваться в багрово-алый цвет.

— Я буду ждать, — прозвучал знакомый, чистый голос Элис.

И всё смолкло.

Ужас рассеялся,как дым. Теперь он стоял в центре Стиллхейвена, на том самом месте, где в последний раз видел сестру.

Напротив него снова была Элис. Но теперь за её спиной, вплотную к ней, стояла жуткая, бесформенная тень, клубящаяся как черный дым.

— Это тишина... — внезапно произнес Алан, сам не понимая, откуда взялись эти слова.

Он отчаянно помотал головой и снова бросился вперёд — но Элис испарилась, растворилась в воздухе, оставив его один на один с неведомым силуэтом.

С небес обрушился ливень, а ветер завыл с такой силой, будто в нём кричали сами демоны.

— Убирайся.

Искажённый,многоголосый гул прорвался сквозь вой стихии, вонзился прямо в мозг. Алан вжался в землю, с силой прижав ладони к ушам, пытаясь заглушить невыносимый звук.

Слепая, животная ярость, последняя вспышка отчаяния, заставила Аланa подняться на ноги. Страх был сожжён адреналином.

—Что тебе нужно?! — взревел он, сжимая кулаки и делая шаг навстречу бесформенной тени, готовый вцепиться в неё голыми руками.

В ответ мир взвыл.

—Убирайся.

Голос существа прорвался уже не как звук,а как абсолютная команда, закон мироздания. Сама реальность содрогнулась и подчинилась.

Земля ушла из-под ног. Вернее, она осталась, но перестала быть горизонтальной. Улица накренилась под немыслимым углом, превратившись в гигантский жёлоб. Алан, потеряв опору, с криком полетел вниз, в черную пасть города.

Он не падал, его швыряло. Он кубарем катился по асфальту, с остервенением ударяясь о выступы тротуаров, бордюры, стены домов. Мир превратился в карусель из боли, сбитого дыхания и мелькающих огней. Последним, что он успел почувствовать, был оглушительный удар головой о парапет моста — и сознание с треском погасло, подарив желанную, беспросветную темноту.

глава 4. «Порог».

Серый, безразличный свет нового дня ворвался в салон, заставив Алана зажмуриться. Он проснулся с тяжёлой головой и пустотой в памяти — кошмар, как вода, утёк сквозь пальцы, не оставив ничего, кроме ощущения ледяной тяжести в костях. И лишь один обрывок упрямо звенел в его сознании, будто навязчивая мелодия: тихий, чёткий шёпот Элис. «Я буду ждать».

Он вышел из машины, чтобы прогнать оцепенение и хоть как-то прийти в себя. На автомате он направился к знакомому магазинчику за чашкой кофе, но на полпути замер.

Заправка была заброшена.

Не просто закрыта — а мертва. Стекло в окне было разбито, и тёмный проём смотрел на него пустотой глазницы. По стенам ползла ржавчина, а бензоколонки покрывал толстый слой пыли и птичьего помёта. Словно здесь не ступала нога человека десяток лет.

Алан медленно провёл рукой по лицу. Ни страха, ни паники — лишь горькое, знакомое чувство дежавю, переходящее в отчаяние.

— Ну конечно, — под нос пробубнил он, и в его голосе звучал не сарказм, а полная, безраздельная капитуляция. — Почему я вообще удивляюсь?

Собрав волю в кулак, Алан завёл двигатель. Отступать было некуда. Он снова тронулся в путь, цепляясь за образы знакомой дороги, как утопающий за соломинку.

Но чем дальше он углублялся в пустынную местность, тем больше цивилизация отступала. Ровный асфальт под колёсами сначала покрылся сеткой трещин, затем сменился щебёнкой, а вскоре и вовсе превратился в размытую грязную колею.

И тогда хлынул ливень. Не просто дождь, а сплошная стена воды, обрушившаяся на землю с такой яростью, что лобовое стекло перестало быть прозрачным. Дорога исчезла, растворившись в молочно-серой пелене.

Алан с усмешкой тряхнул головой, будто отвечая на незримый вызов.

—Что ж, похоже, я на правильном пути.

Он свернул на обочину и заглушил мотор. Теперь, под оглушительный барабанный стук капель по крыше, предстояло сделать последнюю передышку перед встречей с неизвестностью.

Проглотив последний кусок, Алан снова завёл двигатель, пытаясь всмотреться в сплошную серую пелену за стеклом. Бесполезно. Мир сократился до размеров салона, а за его пределами бушевала лишь водяная стена.

Он тронулся с места и пополз вперёд, медленно и наугад, как по лунной поверхности. И почти сразу же с глухим лязгом и скрежетом металла бампер упёрся во что-то твёрдое.

Алан высунулся из окна, и сквозь потоки воды едва разглядел высокие, узорчатые створки. Ржавые, почерневшие от времени ворота. Они были наглухо закрыты, преграждая путь массивной железной перекладиной с висячим замком, поросшим паутиной.

Ливень, бушевавший минуту назад, стих так же внезапно, как и начался. И в этой звенящей, неестественной тишине Алан увидел его. Сквозь потёки грязи и ржавчины на покосившемся щите угадывались полустёртые буквы: «Stillhaven».

Всё внутри него замерло.

—Я на месте, — прошептал он, и эти слова прозвучали не как триумф, а как клятва, отданная самому себе.

глава 5. «Почтительное подобие»

Ржавые прутья ворот местами расходились, образуя узкую щель. Они не просто были сломаны — они будто звали его внутрь, немым приглашением, которое сложно было проигнорировать.

— Что ж, дальше — пешком, — констатировал Алан, сдавленно вздохнув.

Он подошёл к багажнику машины. Предстояло «собрать экспедицию» в это своеобразное путешествие. Осталось надеяться, что в хламе прошлой жизни найдётся что-то полезное для встречи с неизвестностью.

В багажнике нашлось лишь одно, что могло пригодиться, — потрёпанный временем фонарь. Правда, на его удивление, батарейки в нём оказались почти новыми, будто сама судьба позаботилась о том, чтобы у него был хоть какой-то свет в предстоящей тьме.

— Негусто... Ну и ладно, — Алан с сомнением покачал фонариком в руке, а затем его взгляд снова притянуло то, что ждало впереди. Ржавые ворота и полустёртая табличка с названием, которое стало для него навязчивой идеей. Теперь между ним и ими не было никаких преград.

Алан задержал дыхание и протиснулся в узкий проём между погнутыми прутьями. Ржавчина осыпалась с шипением под его пальцами. И вот он — по ту сторону. Он стоял на территории Стиллхейвена. Города-призрака. Города-лжи. Города, которого нет.

— Интересное чувство, — тихо усмехнулся он самому себе, и смешок прозвучал неестественно громко в звенящей тишине. — Побывать в несуществующем городе.

Впереди лежала небольшая лесополоса, скрывающая всё, что было за ней. Где-то там, в её сердце, находился тот самый покрытый тайной город, который отнял у него Элис. Сделав первый шаг под сень деревьев, Алан понял: обратного пути больше нет.

У него был план, вполне осмысленный, если смотреть глазами Алана.

Он мог с закрытыми глазами пройти по каждому маршруту, который они с Элис преодолели в тот день. Каждая улочка, каждый поворот, каждый смех над какой-то ерундой — всё это было выжжено в его памяти. Но там, в самом конце, зияла пустота. Тот самый момент, тот самый клочок земли, где он видел её в последний раз, был стёрт. Беспощадным ластиком боли или чьей-то посторонней рукой — он не знал. Оставалось лишь ощущение ледяного провала, чёрной дыры в самом сердце его воспоминаний.

Первым делом Алан решил проверить отель — то самое место, где они с Элис остановились, впервые приехав в Стиллхейвен. Там оставались их вещи, там звучал её смех... Там должна была сохраниться хоть какая-то частица того, последнего, что ещё можно было назвать их общей жизнью.

«Я могу не найти там её саму, — промелькнула мысль, — но я обязан отыскать зацепку».

С этим решением он сделал последний шаг, и лесная чаща расступилась, открывая вид на город.

Он был пуст.

Не просто безлюден — а мёртв, вымерщвлен до последнего окна, до последнего клочка асфальта. Тишина над ним висела не просто как отсутствие звука, а как тяжёлое, осязаемое покрывало, глушащее саму память о жизни.

Алан шагал по пустынным улицам, и одиночество сжимало его виски стальными обручами. Тишина здесь была не просто отсутствием звука — она была живой, плотной субстанцией, в которой лишь звенел навязчивый, высокий писк в его собственных ушах. Он уже был готов поклясться, что в этом вымершем городе нет ни души, кроме него.

И в тот самый миг, когда эта мысль оформилась в сознании, — движение.

Краем глаза.Тень. Всего лишь смутный силуэт, мелькнувший в просвете между домами и тут же растворившийся в глубине переулка.

— Постой!

Крик вырвался сам собой, прежде чем он успел обдумать последствия. Алан рванул к тому месту, где мелькнула тень, и свернул с основной улицы. Он пронесся под низкой подворотней, и на мгновение его глаза снова поймали смутный силуэт, ускользающий впереди.

Он не знал, кто это — призрак, галлюцинация или нечто иное. Но теперь, когда ужас обрёл форму, отступать было поздно. Алан бежал, подгоняемый слепой, всепоглощающей яростью и жаждой, наконец, вырвать у этого города хоть один ответ.

Алан загнал его в тупик. В прямом смысле. Заметив глухую стену в конце переулка и застывшую в его центре тень, он с ледяной ясностью осознал: это не человек.

Существо медленно повернулось к нему. И уставилось.

В его чертах было нечто человеческое— но лишь ровно настолько, чтобы вызвать стремительный, леденящий душу всплеск отторжения. Слишком правильные, но застывшие, как маска, черты. Слишком плавный, неестественный поворот головы. Слишком пристальный, не моргающий взгляд, в котором не читалось ничего, кроме пустоты. Это была сама суть эффекта зловещей долины, воплощенная в плоти — и Алана отшатнуло не от уродства, а от жуткого, почтительного подобия.

глава 6, «Правила игры»

Алан застыл, будто вкопанный, парализованный этим безжизненным взглядом. Существо неотрывно смотрело на него, и прошло ещё полминуты, прежде чем его спина неестественно вздулась и порвалась, выпуская наружу второе тело.

Это был уже другой монстр. Если у первого черты были просто пустыми и спокойными, то у второго они исказились в откровенную маску злобы. Искривлённый в немом рыке рот, сведённые к переносице брови — всё в нём кричало о слепой, животной кровожадности.

Лёд страха пронзил Алана. Он инстинктивно отшатнулся, каждая клетка его тела требовала бежать.

В тот же миг новорождённая тварь с мокрым хлюпающим звуком шлёпнулась на землю. Звук был мерзким и знакомым — точь-в-точь как падающий на кафель кусок сырого мяса.

Монстр медленно поднялся. Его движения были влажными, неуверенными. И тогда он поднял голову, уставившись на Алана. В этих глазах не было ни мысли, ни души — лишь чистая, безраздельная угроза.

И в следующий миг тварь была на нём. Её вес вдавил Алана в грязную землю, а ледяные пальцы сдавили горло с нечеловеческой силой. Воздух прервался. В ушах зазвенело, в глазах поплыли тёмные пятна. Он уже почти ощутил ледяное дыхание конца.

И тогда, сквозь нарастающую панику, в его сознании, как вспышка, возникла фраза старухи:

«Не верь своим глазам».

Это был не просто совет. Это была инструкция по выживанию.

Алан из последних сил зажмурился,стиснув веки так, будто силой воли мог разорвать саму ткань этой кошмарной реальности. Он не просто закрывал глаза от ужаса — он пытался увидеть. Увидеть правду, скрытую за жутким обликом, почувствовать мир за галлюцинацией. Он отчаянно, всем существом не верил тому, что с ним происходило.

Мир перед глазами поплыл, исказился — и резко щёлкнул, как плохо настроенный канал.

Дежавю.

Давящая хватка на горле исчезла. Вместо тупика перед ним снова расстилалась знакомая улица. Он стоял на том самом месте, где пять минут назад впервые заметил таинственный силуэт. Словно плёнку отмотали назад, вырезав самый страшный момент.

Ноги подкосились, и Алан рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к шее, ища синяки, которых не было.

— Ясно... — выдохнул он, и в этом одном слове был и шок, и леденящее душу прозрение. Правила этой игры только что поменялись.

Алан так и остался сидеть на холодной земле, пытаясь склеить осколки случившегося в хоть сколько-нибудь понятную картину.

— Пустой город... Чудовище, которое умеет делиться... И, самое главное, — его голос сорвался на шёпот, — перемотка времени? Что это, чёрт возьми, вообще такое?

Мысли сталкивались, не находя выхода. Он не понимал. Не понимал ровным счётом ничего. От этого бессилия Алан схватился за голову руками, будто боясь, что его рассудок вот-вот разлетится на куски.

Вывод был прост и суров: любое взаимодействие здесь смертельно опасно. Алан принял новое правило выживания — игнорировать любые силуэты, какие бы он ни встретил на пути. Сцепив зубы, он возобновил движение к отелю, намеренно глядя прямо перед собой, но кожей чувствуя каждое движение на периферии зрения. Главное было — не привлекать внимания и не дать этим «жителям» Стиллхевена нового шанса себя атаковать.

Глава 7, «Чужой голос».

— Алан, скажи, почему ты сделал это?

Голос за кадром звучал мягко, почти по-отечески, словно он обращался к запутавшемуся ребёнку.

— Потому что я ненавижу её. Я просто устал выживать.

Едва последний слог сорвался с его губ, видеозапись резко оборвалась, утонув в оглушительном белом шуме. Звук был похож на сломанный жесткий диск — финальный, бесповоротный и не несущий ничего, кроме пустоты.

— Что это за бред?! — вырвалось у Алана. — Этого не было! Этого не могло быть!

Он отшатнулся от экрана, будто от раскалённого железа. Его собственный голос, произносящий эти чудовищные слова, звенел в ушах. Этот видеофрагмент он нашёл здесь же, в отеле, в номере 27 — их с Элис номере. Там, где оставались лишь воспоминания о её улыбке, он нашёл вот это. Ложь. Провокацию. Или нечто хуже.

Алан сидел на пыльной кровати, уставившись в потухший, потрескавшийся экран. Внутри всё застыло. Мозг отказывался воспринимать увиденное, бессильно натыкаясь на один и тот же вопрос: что это было?

— Меня... подставляют? — тихо произнёс он, и голос его сорвался. — Хотя, чёрт, с учётом всего остального бардака, тут, наверное, не обошлось без этих... тварей?

В голове роился рой вопросов, сталкиваясь и разбиваясь друг о друга. Но на самый главный из них — «почему?» — не находилось даже намёка на ответ.

Обыскав весь отель до последнего шкафа, Алан не нашёл больше ничего. Ни намёка, ни ответа. В какой-то момент он забыл о времени, и лишь странная, неестественная смена дня и ночи за окном напомнила ему — здесь тоже течёт время. Или кто-то переключает его, как декорацию?

Он побрёл назад, в их номер, и рухнул на кровать. Глаза уставились в потолок, а мысли метались в поисках хоть какой-то цели.

—Ресторан «Chicken Chucky», — вдруг прошептал он. Именно там они с Элис были на следующий день после заселения в отель. Это было их первое и единственное посещение. Возможно, там...

Когда Алан проснулся — или ему только показалось, что проснулся, — за окном по-прежнему царила непроглядная тьма.

—Что, уже «утро»? — сипло усмехнулся он самому себе. — Ладно, какая разница.

Он вышел из отеля. Морозный воздух обжёг лёгкие, а темнота была настолько густой, что казалось, её можно потрогать.

—Не зря я тебя прихватил, дружище, — Алан с благодарностью сжал в руке фонарик. Его луч был единственной нитью, связывающей его с реальностью в этом беспросветном мраке.

Алан сделал лишь несколько шагов вглубь темноты, как его со всех сторон обступили руки.

Десятки ледяных пальцев впились в него, хватая за руки, за плечи, за спину. Он вскрикнул и рванулся, обернувшись, — за спиной была лишь пустота. Но в тот же миг прикосновения возобновились, уже спереди, будто невидимая толпа теснила его.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Алан бросился прочь, к островку света — одинокому фонарю, освещавшему крыльцо отеля. Он влетел в его тусклый круг и замер, тяжело дыша.

— Неужели... — выдохнул он, и до него начало доходить. Свет.

Алан принял решение: сидеть в своём кругу света до «утра» — когда бы оно ни наступило. Пока он был в безопасности, он решил обдумать всё, что успел увидеть.

— Итак, что мы имеем? — начал он, систематизируя хаос. — Чудовище, умеющее делиться. И невидимые руки, что нападают только в темноте. Старуха была права. Это и впрямь ад.

Он понимал, что его главный козырь — неверие в реальность происходящего — теперь бесполезен. Да, «перемотка» возвращала его в безопасность, но она же отбрасывала от цели. А его цель была там, за стеной тьмы, где обитали...

— Назову их «Заблудшие», — решил Алан вслух.

Мысль метнулась к первому монстру. Тому, что умел делиться.

—А этого... Бипом? — вдруг пришло в голову. — От «биполярки». Резко сменил жуткое безразличие на гнев, а потом обратно... и попытался меня придушить. Сойдёт.

глава 8, «разлом».

В ушах стоял оглушительный шум, нарастающий с каждой секундой и заставлявший Алана сжимать виски. И сквозь этот гул, как лезвие, пробился чужой голос, от которого шум мгновенно испарился:

— Это твоя вина.

Алан дёрнулся и очнулся. Он сидел на крыльце отеля, а перед ним простирался тот самый унылый и серый пейзаж Стиллхейвена. Пейзаж, который одним своим видом возвращал все кошмары последних дней.

Он с силой потёр глаза, поднялся на ноги, до хруста потянулся. А потом, собрав всю ярость и отчаяние, закричал. Долгим, горловым криком, в котором была вся накопившаяся боль, вина и ужас от осознания, что его жизнь превратилась в дурной фильм ужасов. Когда голос сорвался, он изо всех сил пнул ближайшую мусорную бадью. Металл прогнулся с оглушительным лязгом.

Алан тяжело дышал, глядя на вмятину.

—Ну что, успокоился? — с горькой иронией спросил он сам себя.

Алан с силой похлопал себя по щекам, встряхиваясь, и тронулся в путь — к ресторану. Туда, где, как он надеялся, его ждали ответы.

— Ответы сами себя не найдут, — проворчал он, шагая по безлюдной улице.

Он всё чаще разговаривал вслух. И это было неудивительно: в этом проклятом месте, кроме тварей, жаждущих его смерти, не было ни души. Одиночество здесь не было просто отсутствием людей. Оно было живым, вязким, как смола. Сливаясь с гнетущей атмосферой городка, оно рождало внутри него отвратительный, выедающий душу коктейль из страха, отчаяния и тоски.

Алан замер перед закусочной. Судя по всему, здесь не ступала нога человека лет двадцать. Ржавые ставни, облупившаяся краска, мутные стёкла.

Он дёрнул входную дверь. Замок, проржавевший насквозь, не поддался. И тогда всё, что копилось в нём все эти часы — страх, бессилие, ярость от видеозаписи, — вырвалось наружу единой, ослепляющей вспышкой.

Алан метнулся к мусорному баку, такому же, как у отеля. Поднял его с рыком, ощутив знакомую тяжесть в руках.

—Нихрена вам! Меня не остановить!

С этим криком он запустил бак в панорамное окно. Стекло с треском рассыпалось, открывая взгляду чёрную, безмолвную пасть помещения.

Алан шагнул внутрь, и хруст битого стекла под подошвами прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. Он замер, вглядываясь в полумрак, ожидая атаки из каждого угла. Но ресторан был мёртв.

И тогда он увидел его. В центре главного зала, за одиноким столиком, стоял массивный телевизор. Экран видеоплеера светился ровным синим свечением, как будто его только что включили.

Ледяная волна прокатилась по его спине. Он всё понял. Мгновенно и безоговорочно.

—О, Боже... нет... — это был не крик, а стон, полный такого искреннего, животного ужаса, что, казалось, сама тьма вокруг затаила дыхание. Его ждал новый «подарок». Ещё один акт этого спектакля, который Стиллхейвен поставил специально для него.

Выбора не было. Отступать — значило сдаться и навсегда остаться в неведении.

Алан медленно опустился на стул перед телевизором. Палец застыл над кнопкой «Play». Он глубоко вдохнул, собирая в кулак всю свою волю, и нажал. Это было не начало просмотра. Это было вступление в очередную схватку за свою правду.

— Тебя можно сравнить с убийцей, Алан.

На этот раз голос за кадром звучал не отстранённо, а строго и осуждающе.

— Мне наплевать. Наплевать на неё, на тебя и на себя тоже, понимаешь, сраный мозгоправ?

Едва последнее слово прозвучало, видео резко оборвалось. И в тот же миг экран телевизора вздулся и почернел изнутри, будто его сердцевину прожгли высоким напряжением. Лёгкий запах гари повис в воздухе.

Алан не шевелился. Он ещё с полминуты сидел, уставившись в почерневшее, мёртвое стекло, бессмысленно вглядываясь в пустоту в тщетной надежде увидеть продолжение, которого не могло быть.

Внезапно помещение взорвалось истерическим смехом. Это был не смех радости, а хриплый, надрывный рев, который почти тут же сменился слепой яростью. Алан набросился на телевизор, превращая его хрупкий корпус в груду пластика и стекла.

— Ложь! — его крик бился о стены. — Сучьё! Если тут есть тот, кто всем заправляет, я найду тебя! Клянусь, я прикончу тебя, кем бы ты ни был!

Отчаянный рёв выплёскивался наружу, и он крушил всё вокруг, что ещё можно было сломать. А когда ярость иссякла, силы оставили его. Он медленно сполз по стене на пол и, прижавшись лбом к холодным кафельным плиткам, впервые за всё это время... заплакал. Тихими, горькими, бесконечными слезами.

глава 9, «Пустой звук».

Алан брел по пустынному городу, вслушиваясь в тишину в надежде уловить хоть какой-нибудь звук. Любой. Но в ответ была лишь гнетущая, безжизненная тишь.

Его ноги сами принесли его на пляж. Именно здесь Элис нашла ту самую ракушку, из которой потом родился кулон. Алан сжал его в ладони, и по его лицу пробежала тень — не боли, а тихой, тоскливой теплоты, похожей на прикосновение призрака.

Пляж был третьей точкой в его маршруте по памяти, и он внутренне сжался, ожидая увидеть знакомый силуэт телевизора, готовый выплюнуть новую порцию яда. Но пляж был пуст.

— Странно, — безразличным, уставшим голосом произнес Алан, глядя на бескрайнюю, неподвижную гладь воды.

—Это место... оно должно быть важнее. Гораздо важнее отеля или закусочной.

Он опустился на сырой песок. Море, некогда яростное и всепоглощающее, теперь лежало перед ним спокойное и безмолвное, словно загипнотизированное собственной тайной. Именно с этой стороны в тот день и обрушилась стена воды, несущая хаос и забвение.

По его внутренней карте оставалась последняя точка — парк аттракционов. То самое место, где они с Элис смеялись до слёз, где он пытался выиграть для неё плюшевого медведя, а она пачкала свою мордочку клубничным мороженым.

Алан с усилием поднялся, отряхивая налипший влажный песок.

—Интересно, какая тварь в этот раз? — его голос был плоским, лишённым всяких интонаций. — Не удивлюсь, если там окажется жуткий клоун. С топором, разумеется.

Он бросил последний, ничего не выражающий взгляд на застывшее море, развернулся и побрёл прочь, к новому кошмару, который уже перестал быть неожиданностью.

По мере приближения к парку Алан увидел его. Каркас Колеса обозрения был скручен и порван, словно гигантской рукой. Металл ржавел под открытым небом, уходя в землю под неестественным углом.

Ледяная уверенность пронзила его.

—Значит, оно всё-таки было, — тихо проговорил он, и в этих словах не было радости, а лишь горечь долгожданного подтверждения. Его память не врала.

Он подошёл к распахнутым воротам парка, за которыми ждала неестественная тишина.

— Эй! — крикнул Алан.

В его голосе не было ни вызова,ни страха. Это был пустой звук, не ожидая и не желая ответа он ступил на территорию Парка.

От былого веселья не осталось и следа. Краски на павильонах выцвели до блёклых, болезненных пятен, а от радостных криков застыла лишь гробовая тишина.

Место, где рухнуло Колесо обозрения, выглядело как рана на теле парка. Конструкция смяла деревянный настил, разбросав вокруг острые, расщеплённые доски. Они торчали из земли, словно частокол, готовый проткнуть любого незваного гостя.

И тут Алана осенило. Все это время у него не было нормального оружия. Ничего, что могло бы нанести реальный урон. Он оценивающе оглядел импровизированные колья, выбрал самый прочный и увесистый, выдернул его из земли. В руке он лежал неестественно, но был смертельно серьёзен.

Сжимая новоприобретённое древко, Алан двинулся вглубь парка. Теперь он был готов не просто бежать, а дать сдачи.

глава 10, «Испытание»

Алан вглядывался в каждую тень, ища зацепки. Странное спокойствие поселилось в нём — призрачные телевизоры больше не вселяли в него ужас. Теперь они казались ему лишь жалкими инструментами в чьей-то грязной игре.

В голове, наконец, прояснилось, выкристаллизовавшись в холодную, отстранённую ясность.

—Всё это чушь, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Либо кто-то пытается сломать меня морально, либо... либо это место и есть ад. Созданный для мучений. Но почему я? И почему Элис?

Он шёл по узким проходам между палатками с призами, и его шаги отдавались эхом в тишине.

—Мы не были плохими людьми... Мы просто хотели жить. Обычной, скучной, ничем не примечательной жизнью. И всё.

Из прохода между палаток, в дальнем конце узкого коридора, возникла массивная фигура. Клоун. Тот самый, с топором.

Губы Алана искривились в беззвучной усмешке.

—Да вы просто издеваетесь. — выдохнул он, в его голосе не было страха.

Мышцы напряглись рефлекторно. Алан принял устойчивую позу, выставив вперёд заостренный кол. Древко, бывшее частью этого проклятого места, теперь было направлено против одного из его обитателей.

И за спиной клоуна он увидел его. Тот самый телевизор. Синий экран видеоплеера мерцал, словно подмигивая ему.

Пазл в голове Алана сложился. Это было Испытание.

—Значит, так, — голос его был ровным и холодным. — Чтобы получить свою порцию «правды», мне нужно через тебя пройти? Что ж... отлично.

Он не сводил глаз с безжизненных впадин под густым гримом клоуна. Тот ответил молча — резким, механическим шагом, ускоряясь. Топор в его руке пришёл в движение.

Алан приготовился к схватке, но воспоминание о стремительной атаке «Бипа» на мгновение вышибли ему мозг. Этой доли секунды хватило.

Топор обрушился с коротким свистом. Острый металл рассек плоть и кость чуть выше локтя. Алан не сразу понял, что случилось. Он увидел, как его собственная рука, всё ещё сжимая кол, беспомощно отлетает в сторону и с глухим стуком падает на землю.

И только потом боль накрыла его — белая, всепоглощающая, выжигающая сознание. Из его горла вырвался не крик, а оглушительный, животный рёв, от которого, казалось, задрожал воздух. Он рухнул на колени, инстинктивно прижимая культю к груди, из которой хлестала алая струя.

Клоун надвинулся на него, безразличный и методичный. Топор снова взметнулся вверх для финального удара. И в тот миг, когда смерть уже выдохнула ему в лицо, Алан инстинктивно вцепился в своё последнее прибежище.

«ПЕРЕМОТКА».

Мир снова щёлкнул, и Алан стоял на прежнем месте, лицом к лицу с клоуном. Но теперь он знал больше.

Кола в его руке не было. Он лежал там, в нескольких шагах, точно в том месте, куда отлетела его отрубленная рука.

Мысль ударила с ясностью молнии: это не путешествие во времени. Способность не возвращала события назад — У этой силы была иная, неизвестная ему природа.

На долю секунды его пальцы инстинктивно сжали собственное запястье, ощущая под кожей целость кости. Жив. Не тронут.

Не сводя глаз с неподвижной фигуры клоуна,Алан медленно, очень медленно присел и поднял кол. На этот раз он был сосредоточен и его голова была чиста.

Клоун вновь двинулся на него — та же зловещая поступь, тот же замах. Но теперь для Алана это был не внезапный ужас, а разученная сцена. Он знал каждый шаг, каждый вздох этой смертельной пантомимы.

Топор взметнулся с той же молниеносной скоростью. Но на этот раз Алан был на полтакта впереди. Он не просто парировал — он встретил удар, подставив древко, и, используя инерцию противника, с силой вогнал заострённый кол туда, где у живого человека должно было биться сердце.

Когда массивное тело клоуна с глухим стуком рухнуло на землю, выронив топор, по Алану волной прокатилось облегчение. Короткий, сдавленный возглас вырвался у него — не столько радости, сколько сброшенного с плеч невыносимого груза.

— Вот... так... — выдохнул он, судорожно глотая воздух и опираясь на окровавленный кол.

Его взгляд сам потянулся к телевизору. Синий экран по-прежнему мерцал, и теперь это мерцание казалось не вызовом, а тихим, всевидящим одобрением. Будто он лишь выполнил свою роль в спектакле.

Вся эйфория мгновенно угасла, сменившись ледяной пустотой. Алан медленно выпрямился и короткими, отмеренными шагами подошёл к монитору.

Глава 11, «Тупик».

Алан нажал кнопку. Экран ожил.

— Мы можем отвезти тебя на похороны. Скажи, хочешь ли ты этого? — тот же мужской голос, на этот раз звучавший с показным, слащавым сочувствием.

На экране он увидел своё собственное лицо. Его видео-двойник с отвращением скривил губы.

—Не хочу. Или ты думаешь, я начну рыдать, стоя у могилы...

Изображение погасло. Ровно в тот миг, когда должен был прозвучать ответ. Когда он должен был узнать, чья это могила.

— Перед чьей могилой?! — его крик прозвучал оглушительно громко в мёртвой тишине парка. — Чёрт!

В приступе ярости он ударил кулаком по корпусу телевизора. Пластик затрещал, но экран остался чёрным и безмолвным. Бесполезно. Он снова оказался в тупике, всего в одном шаге от ответа.

Алан тяжело вздохнул, глотая очередную порцию безысходности вместе с сырым воздухом. Он поднял глаза на вечно серое небо — день угасал, и с ним таяла его собственная решимость. Впереди снова была ночь, а значит, снова нужен свет. Убежище.

Он отчётливо понимал: с ним ведут игру. В этом извращённом квесте ему «милостиво» подбросят нужную локацию, как подачку. И всё же он продолжил бы искать сам — не из надежды обмануть систему, а просто чтобы сохранить последнюю видимость собственной воли. Чтобы хоть что-то в этом аду зависело от его выбора, а не от расчёта его тюремщиков.

Разумеется, Алан подобрал топор клоуна. Чёрт с этими киношными штампами, где герои благородно оставляют оружие монстров валяться.

— Думаете, я оставлю такое сокровище? — он с силой пнул бездыханное тело ногой. — Нихрена вы не угадали.

Плюнув на окровавленную землю, он двинулся прочь из парка, ощущая зловещую тяжесть топора в руке. Теперь это была не просто железяка — это был трофей, вырванный у этого места.

Больше он не мог вспомнить ни одного значимого места. Все точки на его внутренней карте памяти были пройдены, каждая одарила его своей порцией «правды». И теперь его план, по сути, сводился к одному: брести вперёд по серым улицам Стиллхейвена в тщетной надежде, что город смилостивится и сам подкинет ему хоть какую-нибудь ниточку.

Следующие несколько дней Алан провёл в отеле, пытаясь выстроить из обрывков хоть какой-то план. Он чувствовал себя загнанным в угол: все ключевые точки пройдены, а ответов нет.

— Похороны... — он снова прокручивал в голове запись. — Но в этом городе нет кладбища. Ни одного намёка. Значит, это аллегория. Но на что?

Он смотрел в окно на мёртвые улицы, и его осенило.

—Да этот весь город — и есть одно сплошное кладбище! — воскликнул он, и в голосе прозвучало не озарение, а горькое прозрение.

Мысли упёрлись в глухую стену. В поисках хоть какого-то умиротворения Алан снова побрёл на пляж. Это место, хоть и пропитанное болью, было единственным, где царило подобие спокойствия.

Часы сливались воедино. Он сидел, перебирая в пальцах кулон и уставившись в неподвижную гладь моря, пытаясь силой выжать из памяти хоть намёк на разгадку.

От безысходности и тоски он машинально поднёс ракушку к уху, как в далёком детстве — в надежде услышать шум прибоя. Но вместо гула океана из глубины раковины донёсся едва уловимый, прерывистый шёпот, словно голос пробивался сквозь помехи на старой рации.

— Алан...

глава 12, «Сердце кошмара».

Из ракушки, прижатой к его уху, снова донёсся голос. Тихий, прерывистый, но абсолютно понятный.

— Алан...

Это был голос Элис. Он узнал бы его сквозь шум толпы и грохот мира.

— Элис?! — его собственный голос сорвался на крик, в котором смешались хлынувшее облегчение и тут же нахлынувший, леденящий ужас.

Он прижал ракушку ещё сильнее, словно пытаясь пролезть в неё самому.

— Элис!

В ответ сквозь шум, словно сквозь стену, доносились лишь тихие, беспомощные всхлипывания. Девичьи. Её.

Мысль, мелькнувшая у него в голове, была абсурдной. Попробовать «поймать сигнал»? Настроиться на ракушку, как на радиоприёмник? Звучало как бред сумасшедшего.

Но затем его внутренний голос холодно парировал: а что в этом месте не является бредом? Он стоял на берегу, разговаривая с куском известняка, из которого доносился плач его пропавшей сестры. Все понятия о нормальном остались по ту сторону ржавых ворот Стиллхейвена.

Алан замер, затем сделал шаг влево — голос Элис стал тише, распадаясь на шум. Он рванул вправо, прижимая ракушку к уху, — и её шёпот проступил сквозь помехи, став чуть внятнее.

Так, методом проб и ошибок, двигаясь как антенна, улавливающая невидимые волны, он начал свой поиск. Слепой, интуитивный, но неумолимый. Каждый шаг в нужном направлении приносил облегчение, каждый шаг в сторону — ледяной укол паники.

Одно стало ясно абсолютно: сигнал вёл его прочь от пляжа. Вёл вглубь города. Но в какую именно его тёмную утробу?

Алан шёл, отсекая всё лишнее, вслушиваясь в малейшие изменения сигнала. Мелькающие в подворотнях «Бипы» были теперь для него лишь фоном, не стоящим внимания.

Пока он бродил по тёмным закоулкам, один из «Бипов», видимо, решил, что Алан преследует именно его, и начал входить в ту самую фазу агрессии.

За последние дни Алан успел кое-что понять об этих тварях. Первыми они не нападают. Их первая и единственная реакция на угрозу — бегство. Но если их загнать в тупик, происходит «разделение». И тогда на тебя уже бросается не испуганное существо, а его вторая половина — слепая, удушающая ярость.

Топор клоуна, вечный спутник на его спине, мгновенно оказался в его руке. Холодная рукоять легла в ладонь с привычной, зловещей уверенностью.

«Бип», ослеплённый яростью, рванулся вперёд с той же звериной молниеносностью. Но теперь для Алана это была не внезапная угроза, а разученный танец. Он не увернулся — он сделал короткий шаг в сторону, и тело твари по инерции пронеслось мимо, подставив беззащитную шею.

Удар топора был не размашистым, а коротким и точным. Стальное остриё вошло в шею «Бипа» с глухим, влажным звуком. Не сокрушительный удар, а хирургический тычок, ставящий точку.

Алан наблюдал, как тело «Бипа» ведёт себя неестественно. Труп агрессивной половины не разлагался, а будто таял, стекая чёрной слизью обратно к испуганной, пассивной части. Слипшись, существо тут же бросалось наутек, целое и невредимое.

— Значит, чтобы убить, нужно бить по источнику, — холодно констатировал он, отряхивая лезвие. — По оригиналу. Запомню.

Он на секунду отвлёкся от главной цели, позволив себе сделать тактическую заметку. Но тут же, словно щелчок, вернулся в реальность. Он снова приложил ракушку к уху, отсекая всё лишнее. Шёпот Элис был важнее любой тактики.

После долгих блужданий Алан вышел на площадь в центре города. И тут память нанесла ему удар.

Перед ним была та самая площадь из его кошмара. Точь-в-точь. Место, где в видении он стоял лицом к Элис и тени, что стояла за ее спиной. Место, где всё обрушилось в финальном падении.

Теперь он стоял здесь наяву. Призрачный ландшафт сна сомкнулся с реальностью, и он оказался в самом сердце своего же кошмара.

Голос Элис в ракушке звучал теперь ясно и громко. Это могло означать только одно: он на месте.

глава 13, «Цена».

– Тишина... – произнес Алан сам того не понимая. Слово сорвалось с его губ само по себе, эхом отозвавшись в звенящей пустоте.

Он сделал несколько шагов к центру площади,сжал кулаки и крикнул, вкладывая в имя всю свою надежду и отчаяние:

–Элис! Ты здесь?

В ответ— лишь гнетущее безмолвие. Оно впитывало его голос, не оставляя и следа.

Алан замер,затаив дыхание, пытаясь уловить хоть какой-то звук: шаг, шепот, всхлип. Но вокруг была лишь мертвая, неподвижная тишь. Сердце сжалось от предчувствия. Он судорожно поднес ракушку к уху.

Она молчала.

Алан уже собрался уходить, сжав зубы от ярости. Его водят за нос — другой мысли просто не было. Но едва он повернулся спиной к зловещей пустоте улицы, позади раздался звук. Вязкий, мерзкий, похожий на булькающее всхлипывание, смешанное с мокрым чавканьем.

Он резко обернулся, и рука сама потянулась к топору за спиной. Прямо из трещин в асфальте сочилась чёрная жижа. Она не просто текла — она, казалось, испарялась на глазах, впитываясь в саму темноту, сгущая её до плотности тени. Алан мгновенно узнал природу этой аномалии: та же жижообразная, псевдофизическая оболочка, что и у Бипов. Только масштаб был иным.

Но глаза его округлились от ужаса, когда трансформация завершилась. Из чёрной слизи родился монстр, отдалённо напоминающий Бипа, но в кошмарном увеличении — выше, массивнее, первозданно-страшнее. Лица как такового у него не было, лишь два широко распахнутых, безумных глаза, пылающие на фоне туловища, сотканного из клубящегося дыма и самой тьмы.

Алан отлично понимал: перед ним — не разумный противник, а очередной порождение Стиллхейвена, такой же безмолвный и бездушный обитатель, как Заблудшие или Бипы. Тварь. Игрушка.

Значит, так. Те, кто управлял этим адом, наслаждались зрелищем. Они наблюдали за его метаниями, и теперь, для разнообразия, подкинули новую, более опасную игрушку. Очередное «испытание».

– Ублюдки... – прошипел Алан, и в этом слове была вся накопившаяся горечь, вся ярость и бессилие.

Плана у него не было. Ни малейшего представления о том, как сражаться с этим дымчатым кошмаром. Было лишь одно — слепая, животная воля к выживанию. Он инстинктивно вскинул топор, приняв защитную стойку. Готовность встретить удар — вот и вся его тактика.

Едва Алан попытался сосредоточиться, чтобы выработать хоть какой-то план, существо ответило. У него не было рта, но из самой его дымчатой глотки вырвался оглушительный рёв. Это был не просто звук, а физический удар по сознанию. Воздух задрожал, заставляя вибрировать кости, а в ушах взыграла такая боль, будто барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Алан взвыл, выпустив топор из ослабевших пальцев. Он с силой вдавил ладони в уши, пытаясь заглушить невыносимый гул, заставлявший его зубы смыкаться в судорожном оскале. Впервые за все эти кошмары он испугался не смерти, а того, что этот звук навсегда останется внутри его черепа.

В следующее мгновение оглушительный рёв прекратился так же внезапно, как и начался. Алан остался стоять на коленях, беспомощный, с разрывающейся от боли головой, идеальная мишень для добивающего удара.

Но удар не последовал.

Вместо этого в звенящей тишине послышался новый звук— тихий, но от того не менее жуткий. Это был шелест. Шёпот десятков ног, волочащихся по асфальту.

Алан медленно поднял голову.Они выходили из переулков, сползали со стен, возникали из теней. Бипы. Десятки Бипов. Молчаливые, безразличные, они смыкали вокруг него кольцо, призванные, казалось, самим этим гулом. Ловушка захлопнулась.

Алан вскочил, подхватив топор, и начал метаться, пытаясь найти слабое место в кольце тварей. Но его спина оставалась открытой, уязвимой. Осознание этого, вместе с безмолвным давлением десятков пар пустых глаз, вытеснило все мысли о победе. На их место хлынула чистая, неконтролируемая паника.

Толпа чудовищ набросилась на него, повалив на землю. Холодные руки впились в него со всех сторон, и в этот миг абсолютной беспомощности он вспомнил свою первую встречу с Бипом. Та же паника, то же ощущение ловушки. И тот же единственный выход. «Перемотка».

Мир дрогнул и щёлкнул. В следующее мгновение Алан снова стоял в центре площади. Он ожидал увидеть пустую улицу, тишину, отступление врагов — но вместо этого его взгляд снова уткнулся в безликие маски Бипов. Кольцо было цело. Шокированный, он инстинктивно отшатнулся.

«Но... почему? Если способность возвращает меня в безопасную точку... значит, из этой ловушки должен быть выход?»

Логика этого открытия обожгла сознание, но тут же накатила новая, леденящая волна отчаяния.

«Но КАК?!» — почти выкрикнул он, сжимая топор до хруста в костяшках, вновь ощущая всю беспросветность своего положения.

Внезапно в сознании Алана, как вспышка, возникла пустота. Он с абсолютной ясностью понял: он что-то забыл. Что-то очень важное. Но что именно? И, что страшнее, почему он это забыл?

Ответ пришёл сам, холодный и безжалостный:

«Цена“перемотки”».

Всё встало на свои места.Каждое использование способности отнимало у него по кусочку памяти. Он и так до конца не понимал, как работает этот дар-проклятие, а теперь осознал и его истинную стоимость.

— Чёрт... — прошипел он сквозь стиснутые зубы, вновь окидывая взглядом сжимающееся кольцо тварей.

Теперь ему предстояло сделать невозможное — выбраться из этой засады живым, не используя свой главный козырь. Тот самый козырь, тайну которого когда-то открыла ему та самая загадочная старуха.

глава 14, «порочный круг».

Справиться с этим физически было невозможно. Одним топором против целой стаи Бипов и их призывателя — верная смерть.

Ему было нужно не оружие,а нечто большее. Иное решение.

Мозг,отчаянно цепляясь за соломинку, вытащил из глубин памяти голос старухи, её ключевую фразу:

«Не верь своим глазам».

Слова прозвучали в сознании с абсолютной ясностью.

«А если...применить это наоборот?» — мелькнула безумная догадка.

Он всё ещё стоял в центре сжимающегося кольца тварей,но его взгляд был обращён внутрь себя. И тут его осенило. Он вспомнил, как его собственная саркастическая шутка о клоуне с топором обрела плоть и кровь в парке аттракционов. Словно сама его мысль, его ожидание породили этого монстра.

Мысль Алана, отточенная и ясная, метнулась вперёд: «Союзник. Клоун-защитник». Пространство перед ним дрогнуло и исказилось, и из самой пустоты, будто из ниоткуда, возник новый клоун — грозный и беспристрастный.

Но если бы всё было так просто, эта история давно бы закончилась. Ловушка заключалась в другом. В тот миг, когда существо материализовалось, Алан почувствовал знакомый щелчок в сознании. Он снова использовал «перемотку» — или то, что когда-то ею являлось. Теперь этот механизм изменился, и старое название уже не подходило.

Истинная суть была куда коварнее. В тот же миг, когда союзник был создан, безжалостная плата настигла его. Волна забвения накрыла с головой, начисто смыв из памяти не только сам акт творения, но и гениальную догадку, что к нему привела.

Алан моргнул, глядя на клоуна, который с механической точностью рубил наступающих Бипов.

— Как ты здесь оказался? — прошептал он в полном недоумении. — И, самое главное... почему ты мне помогаешь?

Следующую секунду Алан уже провёл в яростной схватке. Теперь у него был союзник — призрачный клоун, возникший из ниоткуда.

«Может,Стиллхейвен решил мне подыграть?» — мелькнула в голове абсурдная мысль, пока он рубил очередного Бипа. Память о настоящей природе этого помощника была начисто стёрта.

Когда последний из Бипов пал, перед дуэтом осталось их главное испытание — дымчатый гигант.

—Призыватель, — холодно произнёс Алан, давая существу имя.

В следующее мгновение они бросились в атаку с двух сторон, сбивая монстра с толку. Их скоординированные удары по дымчатому туловищу достигли цели — и существо распалось в воздухе, словно клубы дыма, разогнанные ветром.

Было непонятно, убили они его или просто рассеяли. Но битва была завершена. И как только угроза миновала, клоун, выполнив свою миссию, начал расплываться, превращаясь в ту самую чёрную жижу, из которой состояли все обитатели этого города.

—С-стой! — попытался остановить его Алан, но было уже поздно.

Жижа испарилась,улетучившись в ничто точно так же, как и побеждённое существо.

Алан опустился на скамейку, и его накрыло странное чувство — будто в его памяти зияет дыра на месте чего-то жизненно важного. Ответа, который решил бы все его проблемы в этом проклятом городе. Но мысль ускользала, оставляя лишь горький осадок.

Сквозь усталость и туман в голове проступила единственная ясная мысль, не подлежавшая обсуждению.

—Я должен найти Элис. Во что бы то ни стало.

С этой мыслью Алан вновь поднес ракушку к уху, затаив дыхание.

Но в ответ была лишь тишина.Глухая, немая, всепоглощающая.

Это молчание было красноречивее любых слов.Последняя нить, что вела его сквозь кошмар, оборвалась. Теперь ему предстояло в слепую нащупать новую.

глава 15, «Новая глубина».

Алан встал, готовый вновь заставить себя брести по пустынным улицам. И в этот миг воздух стал плотным и тяжёлым, буквально затрудняя дыхание. Это было до жути знакомо.

— То же самое, что и тогда... — прошептал Алан, и его глаза инстинктивно обратились к той части города, где лежал пляж.

Воздух сгущался, давя на барабанные перепонки. И тут он их увидел — чёрные, как сама смерть, тучи, ползущие с моря.

—Та же катастрофа...

Выбор был прост и ужасен:идти к эпицентру и бросить вызов городу или бежать, как в самый первый раз.

Секунды на принятие решения истекли.

Бегство в прошлый раз не принесло ничего,кроме боли и лжи. Лучше встретить смерть лицом к лицу, чем снова влачить существование в этой ловушке. С обречённым спокойствием во взгляде Алан двинулся к пляжу — к месту, где был запущен маховик его личного ада.

Алан шагал по пустынным улицам, и его не отпускало ощущение неестественной пустоты. Вскоре он понял, в чём дело: даже Бипы попрятались. Они жались в тени подворотен, замирали у стен, будто в страхе застывали от нарастающего напряжения. Давящую тишину сменил низкий, настойчивый гул, доносящийся со стороны моря. И вот первые тяжёлые капли дождя упали ему на голову, предвещая не бурю, а нечто неизмеримо большее.

Алан вышел на пляж. Перед ним, перекрывая горизонт, вздымалась стена воды. Неестественно гигантская, немыслимая, она медленно и неумолимо наступала на город, обещая полное уничтожение.

— Так я и думал, — его голос прозвучал глухо, почти безразлично.

Осознание скорого конца заставило его действовать на автомате. Сорвав с шеи кулон, он швырнул его в надвигающуюся пучину.

—Забирай!

И тут же,будто ошпаренный, осознал сковывающий ужас своей ошибки. Это ведь единственное, что у него осталось от Элис! С рыком, полным отчаяния, он бросился в ледяную воду, беспомощно шаря руками по дну, пытаясь вернуть своё безумие назад.

Он сидел по пояс в соленой воде, полностью вымокший, побежденный. И сквозь этот вакуум отчаяния в сознании, словно лезвие, вонзилась чужая, ядовитая мысль: «Я ненавижу её».

—НЕТ! — закричал Алан, вжимая ладони в виски, пытаясь вышибить этот голос из головы.

Но чем ближе надвигалась стена воды,тем громче звучали в нём чужие, враждебные мысли, вытесняя его собственные.

— ХВАТИТ!

Он поднял голову,бросая вызов стихии, — и в тот же миг мир обрушился. Гигантская стена цунами накрыла его с рёвом, от которого задрожала сама твердь. Сознание погасло мгновенно и наступила полная Тишина.

Глаза Алана открылись не на свет, не в забвении, а в кромешной тьме, пахнущей сыростью и ржавчиной. Он рывком поднялся с ледяного, липкого от грязи пола — и тут же его череп с глухим лязгом встретился с низко нависающей ржавой трубой. Боль, острая и ясная, пронзила затылок. Значит, он жив. Или это новая, более изощренная форма ада?

Сознание прояснилось, и он разглядел единственный источник света — старую аварийную лампочку, мигающую мертвенным, вырвиглазным жёлтым светом, от которого в глазах рябило. Рядом валялся его верный фонарь, выпавший, видимо, в падении.

— Что это за место?.. — прошептал он, потирая набухающую шишку на голове.

Взгляд скользил по стенам, с которых сочилась влага. Это могло быть техническое подземелье, трюм старого корабля или склеп — но одно он понимал точно: он был здесь впервые. Стиллхейвен сбросил его в новую, неизвестную глубину.

Помещение под ногами мерно покачивалось, заставляя его пошатываться. Пол поднимался и опускался с заторможенной, пьяной ритмичностью.

—Так я на корабле... — Алан горько усмехнулся. — Какой сюрприз. — Его слова, полные сарказма, повисли в спёртом воздухе, будто брошенный вызов невидимым мучителям.

Он сделал глубокий вдох,вбирая запах ржавчины и соли.

—Что ж, похоже, моё приключение продолжается.

С этими словами он направился вглубь трюма,где тьма сгущалась, поглощая жёлтый свет аварийной лампы.