Стиль Босодзоку: В поисках брата

Глава 1. Байк брата.

1987 год.

Префектура Токио.

Город Матида, один из жилых кварталов — Сакурагаока-Дори.

Утро здесь начиналось очень рано. Узкие улицы ещё были почти пустыми, лишь изредка по ним проезжали автомобили и велосипеды. Где-то за соседними домами уже открывались небольшие магазины, а из ближайшего автомата с напитками доносился короткий механический гул. Воздух пах сырой землёй и выхлопными газами — обычный запах просыпающегося пригорода Токио, где смесь старого и нового витала в каждом переулке.

На одной из улиц стоял двухэтажный дом с небольшой мастерской на первом этаже. Над широкими гаражными воротами висела старая полу-ржавая вывеска MATSuda MOTOR WORKS, буква S давно потемнела от дождей и времени. Стены дома были выкрашены в бледно-бежевый цвет, кое-где облупившиеся, но ухоженные. Перед воротами стоял старый Kawasaki Z400 — мотоцикл Рэна, с которым он возился каждую свободную минуту.

Изнутри мастерской доносился громкий рёв мотора — Рэн Мацуда и его друг Харуто Сибата только что закончили чинить байк Харуто. Рэн вытер руки промасленной ветошью и выключил зажигание. Двигатель заглох, в наступившей тишине было слышно, как где-то вдалеке лает собака.

— Наконец-то я закончил, — сказал Рэн, отбрасывая ветошь на верстак. — Думал, уже к обеду не управлюсь.

— Рэн, ты ж хренов мастер, — Харуто хлопнул друга по спине, чуть не сбив его с ног. — Как ты умудрился так быстро починить мой байк? Что там сломано-то было?

— Передняя вилка с резиной потекла, — Рэн улыбнулся, качая головой. — Ты как вообще пятьдесят километров проехал? У тебя масло текло, как из крана.

— Не знаю, Будда помог, — Харуто засмеялся своей же шутке, запрокинув голову. Смех был громким, заразительным, он заполнил всю мастерскую. Харуто был выше Рэна на полголовы, коренастый, с вечно взлохмаченными волосами и хитрым прищуром. Его старенькая Honda CB400N, которую он называл «Железной Леди», стояла на подъёмнике, и даже после ремонта выглядела так, будто вот-вот развалится.

— Ну и шутки у тебя, Хару, — Рэн покачал головой, но в глазах его мелькнула искренняя теплота. Они дружили с начальной школы, и за эти годы Рэн привык к вечному оптимизму друга, который иногда граничил с безумием.

Вдруг у забора раздался знакомый гудок — короткий, резкий, дважды. Рэн обернулся. В ворота мастерской заехал мотоцикл. Серебристо-чёрный, с низкой посадкой и четырьмя выхлопными трубами, которые тихо урчали на холостых оборотах. На нём сидел Такуми — старший брат Рэна.

— Ого, это же Сиби? — Рэн подошёл ближе, рассматривая мотоцикл. — Какое поколение?

— Да это Ниигата, Honda CBX400F, — Такуми слез с байка, снял шлем и провёл рукой по волосам. — Только вчера забрал. Думал, ты оценишь.

Такуми был старше Рэна на пять лет, двадцать два года, и выглядел как человек, который уже видел больше, чем положено в его возрасте. Высокий, худощавый, с тёмными глазами, в которых иногда мелькала какая-то тень, недоступная Рэну. Он улыбнулся, но улыбка была сдержанной, словно он всегда держал дистанцию.

— Ничего себе, — выдохнул Рэн, обходя мотоцикл. — Четыре цилиндра, шестнадцать клапанов? Да это же легенда.

— Точно, — Харуто присвистнул. — Такуми, ты разбогател, что ли? Такие деньги на железо.

— Работал, — коротко ответил Такуми, и в его голосе послышалась лёгкая сталь. — Не всем же, как ты, на старом корыте ездить.

— Эй, моя Леди — это классика! — возмутился Харуто, но тут же рассмеялся. — Ладно, дай покататься?

— Нет, — Такуми покачал головой. — Ещё обкатка. Рэн, ты бы лучше присмотрел за своей «Зеткой», а то у тебя цепь опять подтянуть надо.

Рэн кивнул, но его взгляд всё ещё был прикован к новому мотоциклу брата. Он завидовал не вещи — он завидовал свободе, которую она символизировала. Такуми всегда был для него героем. С детства он помнил, как брат уезжал на закате и возвращался под утро, пропахший бензином и ночным ветром. Мать ругалась, отец хмурился, но Такуми просто пожимал плечами и говорил: «Это моя жизнь».

— Поеду, — сказал Такуми, снова надевая шлем. — У меня дела. Рэн, не забудь: отец просил тебя перебрать карбюратор на той «Сузуки», что привезли вчера.

— Хорошо, — Рэн проводил брата взглядом. Такуми завёл двигатель, и звук четырёх цилиндров разорвал утреннюю тишину. Мотоцикл выехал на дорогу и быстро растворился в потоке машин.

— Красивый байк, — сказал Харуто, задумчиво глядя вслед. — Твой брат умеет выбирать.

— Да, — Рэн всё ещё смотрел на пустую дорогу. — Он всегда знал, что ему нужно.

— А ты знаешь? — Харуто повернулся к другу. — Рэн, тебе семнадцать. У тебя есть мотоцикл, у тебя есть руки, ты можешь починить что угодно. Но ты всё сидишь в этой мастерской. Когда ты уже начнёшь жить?

Рэн усмехнулся. — Я живу. Просто не так, как ты.

— Как я? — Харуто фыркнул. — Я вообще не живу, я существую. Но я хотя бы знаю, где ночью собираются настоящие парни. А ты? Ты даже не знаешь, что такое босозоку.

Рэн нахмурился. — Знаю. Это банды на мотоциклах. Драки, шум, иногда полиция.

— Это не просто банды, — Харуто понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Это мир. Свои законы, своя честь. Там люди, которые понимают, что такое скорость. Там твой брат был... когда-то.

— Был? — Рэн удивлённо поднял бровь. — Такуми никогда не говорил об этом.

— Он и не будет, — Харуто пожал плечами. — Но я слышал от других. Он был связан с одним из самых старых кланов. «Блэк Эмперор». Их ещё называют Чёрные Императоры.

Слова повисли в воздухе. Рэн представил брата в коже, на мощном мотоцикле, в окружении таких же, как он. Эта картина одновременно манила и пугала его.

— Как ты узнал об этом? — спросил Рэн.

— Слухи, — Харуто усмехнулся. — У меня есть знакомые, которые водятся с «Спектром». Они рассказывают. Но тебе, Рэн, это знать ни к чему. Ты слишком правильный.

— Правильный? — Рэн усмехнулся. — Я просто не хочу проблем.

— Вот именно, — Харуто хлопнул его по плечу. — Ну, я поехал. Спасибо за починку. Завтра вечером — если хочешь, покажу тебе, что такое настоящая ночь.

— Может быть, — ответил Рэн, хотя внутри что-то ёкнуло.

После ухода Харуто Рэн вернулся в мастерскую. Запах масла и металла успокаивал, как знакомый голос. Он подошёл к столу, где лежали старые журналы о мотоциклах, раскрыл один из них — там была статья о группировках босозоку, с чёрно-белыми фотографиями колонн байкеров на ночных трассах. Рэн перечитал абзац о «Блэк Эмперор» — говорилось, что они появились в конце семидесятых и считаются ветеранами движения.

«Интересно, — подумал Рэн, — почему Такуми ушёл оттуда? И почему он никогда не рассказывал о своих ночах?»

Он закрыл журнал и взялся за работу. До вечера он разбирал карбюратор, менял свечи, проверял компрессию. Руки делали привычное дело, а мысли крутились вокруг брата.

Когда солнце опустилось за крыши домов, Рэн вышел на улицу. Стемнело, зажглись уличные фонари, и воздух стал прохладным. Он сел на ступеньку мастерской, глядя, как редкие прохожие спешат по своим делам.

Вдруг к дому подъехал незнакомый мотоцикл. Чёрный, с низкой посадкой, водитель был одет в тёмную кожаную куртку, без шлема. Он остановился, заглушил двигатель и подошёл к Рэну.

— Ты Рэн? — спросил мужчина. Он был старше, лет тридцати, с жёстким лицом и шрамом на скуле.

— Да, — Рэн насторожился. — Кто вы?

— Друг твоего брата. Старый. — Мужчина вынул из кармана сложенную бумагу и протянул её. — Передай Такуми. Скажи, что это от Куросавы. Он поймёт.

Рэн взял бумагу, не разворачивая. — Он сейчас не дома. Приехал позже.

— Тогда отдашь завтра. — Мужчина уже садился на мотоцикл. — И ещё. Скажи ему: «Чёрные тучи над Канто». Он знает, что это значит.

С этими словами он завёл двигатель и уехал, оставив Рэна в замешательстве. Рэн развернул бумагу — там был рисунок: стилизованный символ, похожий на птицу, и надпись «Specter» внизу.

«Спектр? — подумал он. — Тот, про кого говорил Хару?»

Рэн спрятал бумагу в карман и вернулся в дом. На кухне мать готовила ужин, пахло мисо-супом и рисом.

— Рэн, ты будешь есть? — спросила она, не оборачиваясь. — Отец придёт поздно.

— Да, мам, спасибо, — Рэн сел за стол. Мать была спокойной женщиной, всегда с мягкой улыбкой, но в последнее время Рэн замечал в её глазах тревогу, когда речь заходила о Такуми.

— Твой брат опять куда-то уехал? — спросила она, ставя тарелку перед ним.

— Да, на новом мотоцикле. — Рэн взял палочки. — Мам, а ты знаешь, что Такуми раньше состоял в какой-то группе?

Мать замерла на мгновение, потом продолжила наливать чай. — Это было давно. Он сам решил уйти. Не спрашивай его об этом, хорошо?

— Почему?

— Потому что это его прошлое. И он не хочет в него возвращаться. — Она села напротив, глядя Рэну прямо в глаза. — Рэн, ты хороший сын. Не лезь в дела, которые тебя не касаются.

— Но это же касается Такуми, — возразил Рэн. — Он мой брат.

— И поэтому ты должен уважать его выбор. — Мать мягко улыбнулась. — Он сам расскажет, если захочет.

Рэн кивнул, но в его душе поселилось сомнение.

Ночью он не спал. Ворочался в постели, слушал, как тикают часы на стене. За окном иногда проезжали машины, но тишина была тягучей, как патока. Внезапно он услышал звук мотоцикла — не один, а несколько, приближающихся к дому. Он вскочил, подбежал к окну. Снизу, у мастерской, стояли три мотоцикла. Рэн узнал одного из водителей — это был Фукуда, друг Такуми.

Рэн быстро спустился вниз, накинув куртку на пижаму. Открыл дверь мастерской и увидел, что Фукуда держит в руках ключи от мотоцикла брата. Его лицо было бледным, глаза красными, а на куртке — тёмные пятна, похожие на кровь.

— Рэн... — Фукуда протянул ключи, и его рука дрожала. — Такуми... его сбили.

Рэн смотрел на ключи, но не брал их. — Что значит «сбили»? Он же только утром уехал.

— Мы ехали по трассе, — голос Фукуда срывался. — Чёрный мотоцикл, двое. Они подрезали его специально. Он упал. А потом один из них остановился и ударил его битой по голове.

Рэн похолодел. Внутри всё сжалось в тугой узел. — Где он? Где Такуми?

— В больнице. Мы отвезли его. Твои родители уже там.

Рэн наконец взял ключи. Они были тёплыми. Он вышел на улицу, увидел мотоцикл брата — вмятины, царапины, кровь на бензобаке. Его затошнило.

— Вы вызвали полицию? — спросил он резко.

— Нет, — ответил Сато, стоявший позади. — Это бесполезно. Они не приедут.

— Почему? — крикнул Рэн. — Почему вы не вызвали полицию?

— Потому что это не их мир, — тихо сказал Фукуда. — Рэн, послушай. Мы должны ехать в больницу. А ты — ты оставайся здесь. И не ищи правду. Такуми не хотел, чтобы ты в это влезал.

— Он знал, что его могут сбить? — Рэн не верил своим ушам.

Фукуда промолчал. Взгляд его был виноватым.

— Поехали, — сказал Накамура, касаясь плеча Фукуды. — Нам нельзя здесь стоять.

Они уехали. Рэн остался один с разбитым мотоциклом брата. Ночной воздух обжигал лёгкие. Он подошёл к мотоциклу, провёл рукой по вмятине, где была кровь. Слёзы подступили к глазам, но он сдержался. Вместо этого он сосредоточился на деталях.

На бензобаке, в щели между сиденьем и топливным баком, он заметил кусочек чёрной ткани. Аккуратно вытащил его. На ткани был вышит символ — знакомый по рисунку, который передал ему мужчина вечером. Тот же символ «Спектра».

— Спектр? — прошептал Рэн. — При чём тут они?

Он зашёл в мастерскую, включил свет. На верстаке лежала фотография, которую он нашёл раньше — старая, с Такуми, Фукудой и другими у ангара с большим флагом. На флаге был символ «Блэк Эмперор». Рэн сравнил символы. Они были разными. Значит, в этой истории как минимум две группировки.

Он сел за верстак, положил перед собой три вещи: ключи от мотоцикла брата, кусок ткани и фотографию. В голове не укладывалось, как это всё связано.

Телефонный звонок разорвал тишину. Рэн снял трубку.

— Алло? — голос был незнакомым, низким.

— Рэн Мацуда? — спросил мужчина.

— Да. Кто это?

— Тот, кто знает правду о твоём брате. — Голос был спокойным, почти безразличным. — Если хочешь узнать, кто сбил Такуми, ищи того, кто первым приехал после аварии. Это не Фукуда. И не Накамура.

— Кто тогда? — Рэн сжал трубку.

— Ты сам поймёшь. — На том конце положили трубку.

Рэн положил телефон. Сердце колотилось. Он вспомнил, что Фукуда и остальные приехали вместе — все трое на трёх мотоциклах. Но кто-то мог быть там раньше? Или кто-то видел нападавших?

Он решил, что завтра встретится с Фукудой и выведает всё. А пока — он поедет в больницу, увидит брата.

В больнице было тихо и холодно. Рэн поднялся на третий этаж, прошёл по коридору. Отец сидел на стуле у палаты, согнувшись, старый и сломленный. Рэн зашёл внутрь. Мать держала руку Такуми, лицо брата было белым, голова забинтована, мониторы пищали.

— Он жив? — прошептал Рэн.

— Да, — ответила мать, не оборачиваясь. — Но врачи не дают гарантий.

Рэн подошёл к брату, взял его холодную руку. — Такуми... ты должен выжить. Я найду тех, кто это сделал. Клянусь.

Он стоял так несколько минут, потом вышел в коридор. Отец поднял голову.

— Рэн, — сказал он. — Не делай глупостей. Занимайся мастерской.

— Но отец...

— Это не твоя война. — Голос отца был твёрдым. — Такуми сам выбрал этот путь.

Рэн хотел возразить, но промолчал. Вместо этого он пошёл к выходу. На улице уже светало. Он сел на свой мотоцикл, поехал домой.

По дороге он решил, что с утра первым делом позвонит Хару. Тот знает людей из «Спектра», возможно, он сможет помочь. А ещё нужно встретиться с Фукудой.

Он вернулся в мастерскую, открыл гараж, закатил туда мотоцикл брата. Спрятал улики в ящик. Потом сел за стол и начал делать записи: имена, даты, символы. Он хотел восстановить цепочку событий.

Вдруг он услышал звук мотоцикла у входа. Выглянул — возле забора стоял незнакомый мужчина. Тот самый, что передавал бумагу с символом «Спектра». Рэн вышел к нему.

— Ты снова здесь, — сказал Рэн. — Что тебе надо?

— Я слышал, что случилось с Такуми, — мужчина спокойно смотрел на Рэна. — Я знаю, что ты ищешь ответы. Дай мне один день.

— Зачем?

— Чтобы проверить одну вещь. — Мужчина протянул визитку с номером телефона. — Позвони завтра вечером. Я скажу тебе, с чего начинать.

Рэн взял визитку. На ней было только имя: «Куросава» и номер.

— Почему ты помогаешь мне? — спросил Рэн.

— Потому что Такуми был моим другом, — ответил Куросава. — И потому что те, кто это сделал, должны ответить. Даже если это значит нарушить молчание.

С этими словами он уехал.

Рэн смотрел на визитку. Внутри него закипала решимость. Он позвонил Хару.

— Хару, — сказал он в трубку. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось? — голос Хару был бодрым, хотя было раннее утро.

— Такуми сбили. Он в больнице. Я ищу тех, кто это сделал. Ты знаешь людей из «Спектра»?

— Знаю, — Хару посерьёзнел. — Встретимся через час у «Семи-Элевен» на перекрёстке. Я приведу одного парня.

— Хорошо.

Через час они встретились. Хару привёл невысокого парня в чёрной кожаной куртке, с короткой стрижкой и цепью на шее.

— Это Кэнта, — представил Хару. — Он из «Спектра».

Рэн рассказал о случившемся. Кэнта слушал внимательно, не перебивая.

— Символ на ткани — да, это наш, — сказал Кэнта. — Но «Спектр» не занимается такими вещами. Мы не сбиваем людей битами. Это не наш стиль.

— Тогда кто? — спросил Рэн.

Кэнта замялся. — Есть одна группировка, которая отошла от старых правил. «Канто Ренго». Они раньше были союзом, но теперь стали чем-то вроде мафии. Наркотики, вымогательство, контроль над территорией. Говорят, они нанимают людей для грязных дел.

— Почему они могли напасть на моего брата? — Рэн стиснул зубы.

— Может, он что-то знал. Или ему что-то мешало. — Кэнта пожал плечами. — Если хочешь, я могу навести справки. Но это опасно.

— Делай, — твёрдо сказал Рэн. — Я заплачу.

— Деньги не нужны, — Кэнта усмехнулся. — «Спектр» ненавидит «Канто Ренго» за то, что они портят репутацию босозоку. Мы поможем тебе, но ты должен быть готов к последствиям.

Рэн кивнул. После разговора он поехал к Фукуде, но того не было дома. Соседи сказали, что он уехал в неизвестном направлении.

Вечером Рэн сидел в своей комнате. За окном сгущались сумерки. Он перебирал улики, делал заметки в блокноте. Вдруг раздался стук в дверь — не в парадную, а в дверь мастерской. Рэн спустился, открыл.

Перед ним стоял тот самый человек, который звонил ему ночью. Незнакомец в длинном пальто, с лицом, скрытым тенью козырька.

— Ты Рэн? — спросил он.

— Да.

— Я пришёл сказать тебе, чтобы ты прекратил искать. — Голос был холодным. — Твой брат жив, это главное. Дальше не суйся.

— А если я не послушаюсь? — Рэн почувствовал, как внутри закипает гнев.

— Тогда ты тоже можешь оказаться в больнице. Или в морге. — Мужчина развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.

Рэн стоял, сжимая кулаки. Он понял, что на правильном пути. И что теперь дороги назад нет.

На следующий день он собрал Хару, Кэнту и ещё одного парня из «Спектра». Они решили, что ночью проедут по трассе, где случилось нападение, и поищут свидетелей.

Ночь была тёмной, безлунной. Рэн ехал на своём Kawasaki, рядом — Хару на своей «Железной Леди». Они остановились у места аварии. На асфальте были видны тёмные пятна, следы шин. Рэн спешился, осмотрел обочину. Среди камней он нашёл ещё один кусок ткани — уже не чёрный, а тёмно-синий, с другой вышивкой, похожей на иероглиф.

— Похоже на эмблему «Канто Ренго», — сказал Кэнта, рассмотрев ткань. — Они используют синий цвет.

— Значит, они, — Рэн сжал ткань в кулаке.

Внезапно вдалеке послышался рёв десятков двигателей. Из-за поворота выехала колонна мотоциклов — больше сотни, с включёнными фарами, они двигались плотной группой. Красные и белые огни, гул, заполнивший всё пространство.

— «Блэк Эмперор», — сказал Кэнта. — У них сегодня сбор. Надо убираться, если не хотим проблем.

Но Рэн не двигался. Он смотрел на колонну, на флаги, развевающиеся на ветру, и вдруг увидел впереди, во главе колонны, мотоцикл — чёрный, с низкой посадкой. На нём сидел человек в тёмной куртке, без шлема. Рэн узнал его — это был тот самый незнакомец, который звонил ему и угрожал.

— Он там! — крикнул Рэн, указывая пальцем.

— Кто? — Хару напрягся.

— Тот, кто угрожал мне!

Но колонна уже пронеслась мимо, и мотоцикл исчез в облаке пыли и выхлопных газов. Рэн стоял, глядя вслед, сжимая в руке кусок ткани.

— Мы найдём его, — сказал Хару. — Обещаю.

Рэн ничего не ответил. Он смотрел вдаль, туда, где ночные огни смешивались с темнотой. В его голове роились вопросы, но одно было ясно: эта ночь стала поворотной. Он вступил на территорию, из которой не было выхода.

— Поехали, — сказал он наконец. — У нас есть работа.

Они сели на мотоциклы и уехали, оставляя позади место аварии, где ещё не высохла кровь его брата. Ночной ветер бил в лицо, и Рэн чувствовал, как вместе с холодом в него входит решимость, которая уже не позволит ему остановиться.