Стихийница

Глава 1

Из отчета комиссии.

«Пробою пространства на территории академии необходимо присвоить восьмую категорию (Справка: всего категорий порталов десять. Девятый и десятый отличаются массой, проводимой сквозь них грузов и стационарностью). Легкость, с какой был взломан защитный периметр академии, позволяет сделать вывод о том, что гость имеет уровень архимага. Внешний вид: рваные тряпки, небрежно намотанные на тело и голову, а также оставшиеся в воздухе частицы паров алкоголя, позволяет высказать догадку - архимаг был пьян.

Пробой произошел на мосту. Сработавшая защита образовала взрывную волну, отправившую двух из трех безмолвных в воду. Третьему удалось зацепиться за перила и повиснуть на них, но оглушение не дало ему вмешаться и вытащить девочку. Ее высочество была ближе к эпицентру, ее не зацепило, фактически притянув к гостю, который пробыл на территории академии примерно семь секунд».

В этом моменте доклада Фильярг всегда останавливался, чтобы перевести дыхание и отпугнуть страшную картину, как сила портала сминает его девочку, превращая в груду мяса. Не зря межмировые порталы находились лишь в фиксированных местах. Потому как сила пробоя извне в разы больше, чем у обычного пространственного портала.

Этот же… урод. Даже не заметил, что рядом живой человек, тут же открыв еще один портал. В какой именно город безмолвный понять не смог: дома и дома.

Портал затянул Ольгу, стоявшую слишком близко и красноглаза, сидевшего у нее на руках. В итоге у них ни единой зацепки, где ее искать. Пьянь лишь промычал что-то неразборчивое перед тем, как отбыть.

Фильярг сложил лист доклада, который давно выучил наизусть, убрал в карман. Внутри пекло от жгучей ненависти ко всем архимагам. Доживут до трехсот лет, а потом либо спиваются, либо с ума сходят от вседозволенности. Нет, чтобы сдохнуть и не портить жизнь остальным. Цивилизации спасало от крушения лишь одно: архимагов было крайне мало. Иначе всех положили бы высшие адепты магии.

И вот с таким типом сейчас его дочь, которой восемнадцать исполнилось. Дитя еще. Пусть и талантливое…

Фильярг в тысячный раз пообещал себе, что ее найдет. Перероет все миры, но найдет. И начнет с пьяного архимага.

- Мэтр! Мэтр! Просыпайтесь! Вот же… выкидыш слизняка. Вчера опять перебрал.

Голос помощника с трудом пробивался сквозь сон, и магистр Герхан недовольно всхрапнул, повернулся на другой бок с желанием вернуться в страну сновидений.

- Мэтр! – в голосе помощника зазвенела паника. – Там пришли. Трое. Слышите, как барабанят? Сейчас дверь вышибать начнут, а денег на новую нет.

Фраза «денег нет» оказала волшебное воздействие на магистра, ибо последнее время нужда повисла на плечах, заставляя урезать расходы на самое необходимое: выпивку, а с этим невозможно было смириться.

Герхан всхрапнул в последний раз, прощаясь со сладким сном. Повернулся на спину и мрачно уставился в потолок. Времена нынче настали… И количество глупости вокруг росло пропорционально прожитым годам. Даже если внешне человек выглядел достойно, стоило пообщаться с ним, как он оказывался полным идиотом или отъявленным мерзавцем.

Герхан не понимал, почему мир вдруг разделился на две категории: идиоты и мерзавцы. Причем первые были самыми многочисленными. Дебилы – наимощнейшая организация в мире. И это бесило настолько… что трезвым смотреть в окно он не решался, боясь, что его затянет всеобщий дебилизм и однажды утром он начнет заниматься чем-то вроде вязания ковриков, готовки пирожков или чтения местных газет. А ведь когда-то…

Тут магистр не без удовольствия погружался в те времена, когда героям было место. Когда перед ним преклонялись. Когда ему были открыты любые двери. И к нему не приходили местные дамочки с приглашением на вечер поэзии или заседание местного комитета – как будто он настолько стар, что годится лишь для болтовни.

От одной картины: три облачка кружев в шляпках, держащие в руках корзинки, накрытые вышитыми полотенцами, хотелось выть. Помощник, помнится, долго сокрушался по растоптанным им в бешенстве пирожкам… Идиот! Герои не нуждаются в подачках.

Магистр сглотнул, ощущая, как внутри зреет потребность запить кислое воспоминание чем-нибудь достойным. Например, грейским выдержанным. Впрочем, даже грейское уже не то. Или помощник – прохвост – его разбавляет. Мрачности в настроении прибавилось.

- Мэтр! – поторопил его Халь, пробормотав в сторону: - Только не нос. Уши хоть прикрыть можно.

Трус, - с мрачным удовлетворением подумал магистр. Такой в битве сразу бы в штаны наложил. Помнится учениками, они какими только не ходили, получив наказание от мастера. И в шерсти, и синими, еще и чешась по страшному. Гордились даже. Наказанием. Не то что нынешние ученички… Чуть что – вопят о правах. А какие права у подмастерья? Ни одного. Их истина – учитель, потребность – желания наставника. Герхан даже не стал вспоминать о том, когда сбежал последний из учеников… Давно. Но бежал знатно с подпаленным задом, оставляя чудное чадящее облако. Еще и визжал как свинья.

- Они уже мечами дверь выламывают, - встрепенулся в ужасе помощник. Протянул руку, потрясти мэтра за плечо, но опомнился, так и завис с протянутой рукой.

- Мечами? – проскрипел магистр, медленно возвращаясь к жизни. Никак мерзавцы пожаловали… . Внутри проснулся интерес. Так-то он много раз обещал не применять силу к мирным гражданам без разрешения магконтроля, но если у гостей мечи… они вроде как и не мирные уже.

Он медленно сел, стараясь не тревожить отозвавшуюся болезненной пустотой голову. Запустил очищающее заклинание, пережидая неприятный приступ тошноты.

Сознание мерзко прояснялось, пинком напомнив, что на столе скопились неоплаченные счета, что помощник давно грозит уйти, а еды в доме… И сразу захотелось снова нырнуть в пьяный дурман, где он все тот же: молодой, сильный, а главное – всеми уважаемый магистр. Архимаг звучит гордо, только сейчас кроме его личной гордости в нем ничего не осталось. Соседи давно за спиной называют пьянчугой или сбрендившим стариком.

Назойливый стук рушил строй мыслей, и Герхан ощутил прилив бодрящего раздражения. Встал, щелкнул пальцем, приводя взлохмаченную шевелюру в идеально-заплетенную косу. Борода белой волной легла на грудь. Теперь иллюзию на грязное белье.

Глянул на себя в зеркало – благообразный старик в парчовом халате, подпоясанный витым поясом. Огладил бороду. В таком виде можно и негодяям шеи сворачивать.

- Мэтр! – догнал его на пороге страдальческий стон помощника. – Ноги.

Герхан досадливо – проклятый склероз – щелкнул пальцами, накладывая иллюзию туфель на босые ступни.

- Халь! Дурной мальчишка! Где ты застрял? – крик покатился по ступеням лестницы, уперся в дверь и стук прекратился.

За спиной обиженно засопел помощник. В холле он ускорился, обогнул мэтра, распахнул дверь и пропел злорадно:

- Что нужно господам?

И посторонился, уходя с линии атаки. Опытный.

Их действительно было трое. Мечи они успели вернуть в ножны, но лица от этого менее угрожающими не стали. Здоровые. Прям гиганты. Одеты странно. Серые волосы. И желтые… прям до безобразия желтые глаза, отдающие чем-то птичьим и ощупывающие его лицо внимательными взглядами.

Чужаки… На виске у каждого по ментальному камню-переводчику.

Герхам даже воздух втянул, проверяя свои ощущения. Стихийники! Он не ошибся.

Стихийники здесь? В Фаттаре? Куда катится мир? Впрочем, известно, куда он катится. В бездну полную жутких механизмов, отравляющих воду и воздух. Эти идиоты прикрываются тем, что механизмы создаются, дабы служить людям, когда на самом деле это люди служат им.

- Нам нужно видеть Герхана Исполинского.

Впервые магистр ощутил неудобность собственного имени. А ведь раньше гордился, н-да… Просто когда его произносит такой вот верзила, в его словах обязательно чудится насмешка… Не будешь же объяснять, что Исполинский – это по двум обрушенным горным исполинам, перекрывшим проход воды в долину. Да и давно это было… И дамбу ту грозятся уже разобрать, мол наводнений сто лет как ни случалось, а экология-то нарушается… Дебилы.

- Я Герхан. Что вам нужно?

Голос скрипел и требовал смазки. Маг откашлялся, в мыслях желая убраться гостям восвояси.

- Меня зовут Фильярг Соваш Ангальский, Четвертый принц королевства Асмас.

Чутье не обмануло. Стихийное высочество? Еще и огневик. На ум приходил лишь один мир, где стихии были столь сильны, что вытеснили другие виды магии - Шайрат.

Однако, какая мощь! Исследовать бы, - проснулся интерес, но Герхан тут же одернул себя. Зачем? Кому нужны его исследования? Дебилам? Им лишь бы пожрать вкуснее, да одеться наряднее.

- Я ищу свою дочь, - на ладони мужчины замерцал магаснимок девочки лет двадцати. Симпатичная. Темные волосы. Какая-то униформа. Школьная? Очередная любительница нарядов. В голове только ветер и насмешки.

- Вы не узнаете ее?

Герхан моргнул, глянул оскорбленно. Он? И девочка?

- Я уже давно не беру учеников, - пробурчал, отступая, чтобы захлопнуть дверь.

На лице принца отобразилось мученическое терпение.

- Ее похитили. Случайно. Три недели назад. Какой-то мужчина открыл портал на территории академии, пробив защиту. Мою дочь затянуло с ним. Я обошел всех архимагов, которых смог найти. Вы пятый.

Когда тебя называют пятым, невольно чувствуешь себя лишенным уникальности. Но взгляд отца, потерявшего дитя, заставил Герхана забыть об обиде… Он тоже терял дорогих людей в жизни.

- Поиск по крови?

- Не сработал. Ее прикрыли.

Кривая усмешка… Многозначительная такая… Похоже, стихии в игре. Есть у них такая отвратительная черта играть людьми. Из-за этого Герхан избегал подобные миры. Пешкой он быть не любил.

Архимаг заставил себя вглядеться в снимок. Обычный ребенок. Разве что глаза…

- Нет, не видел. Мне жаль, - расщедрился он на сочувствие, ощущая, как внутри поднимается злость на гостя. Если бы у него была дочь… Он никогда бы ее не потерял.

А теперь? Искать бесполезно. Похоже, стихии вышвырнули ребенка, прикрыв от поиска… Здесь помогли бы обычные артефакты, но стихийники, естественно, использовали свои. Глупая самонадеянность. А еще идиотская привычка считать стихии благом. И вот где оно, это самое благо?

Нет, так-то интересно, чем стихиям не угодила маленькая девочка. Или ее родители. Да, мало ли причин для конфликта?

Принц медлил. На лице не было написано ровным счетом ничего, но выдавали глаза и та мука выбора, которая в них отражалась.

- Посмотрите еще раз… У нее на руках животное было… Белое такое. Пушистое. С длинными ушами, - и через силу, переступив себя: - Пожалуйста.

Горе многих ставит на колени. Ломает гордость. Заставляет унижаться ради того, кто дорог.

Герхан с тоской ощутил себя слишком трезвым, чтобы отказать.

Вгляделся. Память ответила звенящей пустотой. Как и воображение. Белый пушистый зверь? Смешно.

- Вы не там ищите, - расщедрился он на совет. Уловил ответное понимание во взгляде… Стихии. Надо начинать с них. И принц отступил, смиряясь с неудачей.

- Я все же оставлю вам снимок.

Крохотная надежда. Сделать хоть что-то.

Зачем?

Герхан не любил детей, стараясь их не замечать. Они для него: неудобный мусор, временами попадающийся под ноги. А потом из этого мусора вырастают дебилы или негодяи. Круговорот глупости и зла в природе.

За спиной захлопнулась дверь, отрезая его от яркого солнечного света. Холл погрузился в приятный полумрак. Герхан облегченно перевел дух. Слишком много внешнего мира. Надо запить.

- Мэтр, - испуганный шепот помощника нарушил вернувшуюся было гармонию, - три недели… Вы как раз тогда с тем приду… мастером Рошаном пили. Вас два дня не было.

Дурость заразна. Она проникает внутрь с воздухом, впитывается сквозь кожу, насыщает сомнениями, дарит неуверенность.

От одной только мысли, что он… магистр Исполинский, герой, победитель, признанный в трех мирах архимаг, в двух внесен в книгу почетных граждан и еще в одном – осужден пожизненно, мог стать пешкой в игре стихий, голова не просто зазвенела. Ноющая боль стиснула мозги, добралась до зубов…

Герхан сморщился. Сжал кристалл в руке, и фигурка девчонки пошла волнами.

- Заткнись! – гаркнул он помощнику, зашвыривая снимок в дальний угол, где уже валялось приличное количество хлама. И быстро, пока не стало хуже, стер из памяти девчонку, ее придурка-отца и стихии. Взглядом поискал лекарство от боли на столе в гостиной… не нашел. Даже пустые бутылки там не валялись. Видать Халь, испугавшись гостей, унес все на кухню. Придурок… Теперь придется идти туда самому.

- Подай мне… - он предпринял попытку договориться по-хорошему. Выразительно щелкнул пальцами. Халь вздрогнул. Судорожно ощупал лицо и отступил, быстро проговаривая:

- Так нету больше. Вы вчера все… Последние запасы. Изничтожили.

- Х-х-халь, - угрожающе протянул мэтр. Боль оживала, пробираясь глубже. Вот уже и в груди заныло. Там, где старый шрам. Потянуло в плече. По-глупому тогда стрелу схватил. Только идиоты верят, что раны можно исцелить полностью. Они все равно возвращаются с возрастом фантомными болями. И вот их снять ни одному целителю не под силу. Зато выпивка помогает… забыть.

Поднял руку и помощник, взвыв, рванул в сторону кухни. Через секунду хлопнуло окно. Удрал поганец. Только к вечеру теперь появится. Ну и темные с ним. Надоел. Хотя продержался дольше остальных.

Надо бы зайти в управление и сказать, чтобы больше не присылали нянек. Лучше бы выпивку отправляли, честное слово. И совершеннейшая глупость, что пьяный он не вменяем. Очень даже вменяем. Последняя жалоба была больше года назад. Но то убогое заведение само виновато. Нечего было пиво разбавлять.

Нет, это ж надо было - он снова загорелся несправедливостью – архимага, разбавленным пивом поить. Правильно, что сжег. Там и не пострадал никто. Не считая пары сотрясенных голов – он их из пожара за ноги через крышу вытаскивал. Так и бросал на землю. Да и чему там было сотрясаться? Мозгам, которых нет?

Но с того случая он старался с дебилами не связываться. Морока эта – осуждение общественности… И штрафы.

Через час поисков Герхан вынужден был признать их тщетность. Дом был пуст. Нет, так-то он был полон всякой дребедени, встречалось и запрещенное законом или требующего особого разрешения. Но нужного… того самого… не было.

Герхан остановился посреди гостиной, оглядывая беспорядок, ставший еще более явным. Плевать… внешнее его никогда не привлекало. Главное то, что внутри – в голове. А то ведь чистота на полках может свидетельствовать и о незамутненных знаниями мозгах.

Но делать что-то надо было… Для визита в гости еще рано. В таверне Дикого Храпа давно не наливают в кредит. Да ни в одной таверне этого идиотского города его уже на порог не пускают. А ведь когда-то… Он причмокнул. Потом взгляд встретился со своим отражением. Магистр раздраженно развеял иллюзию. Н-да… Он бы сам себя на порог не пустил с такой рожей. И какая, к темным, девочка? Они от него с визгом убегают, теряя туфельки.

Герхан подошел к двери лаборатории. Оценил плотность наложенных плетений. Сам накладывал… Старался. И чтобы сдохло то вдохновение, которое на него нашло. Тут полдня возиться, не меньше.

Тоска росла, заполняя едкостью сознание. Из уголков памяти поползли обиды. Еще и одиночество вдруг навалилось на плечи. А внутри шевельнулось что-то остро-болезненное, похожее на совесть. И захотелось на воздух…

Он открыл шкаф, отмахнулся от вылетевшей пыли. Достал костюм. Оглядел критично. Запустил очищающее заклинание, которое от пыли, конечно, очистило, но ветхость материала не скрыло. Пришлось накладывать иллюзию. Потом идти умываться. Расчесываться. Больше всего провозился с туфлями, которые никак не хотели находиться.

Нашлись. Хотя он подумывал плюнуть и идти босиком. Когда его останавливала такая мелочь, как отсутствие обуви? Тогда, когда шел к Барху-мешочнику. В его лавчонке столько распознавателей – бизнес требует, что никакой иллюзии не хватит. Разве что возобновляемой, но та жрет столько… Да и лень возиться, если честно… Ради каких-то там грязных ног, пусть они и будут оскорблять своим видом горожан. Вот на последних ему уж точно плевать.

Герхан подумал, а не вымыть ли ноги… Но решил, что чести много. Сунул босыми в туфли.

Осталось последнее и самое важное.

Нет, он не распродавал свое. Еще чего не хватало опускаться до такого. Он же не бедняг какой-то. Архимаг.

Но обмен – другое дело. Почти благородное. Особенно, если меняешь что-то ненужное… А у него этого ненужного – целый дом.

Он нагнулся, отпихнул ногой диванную подушку, которая решила прилечь на пол. Поднял лазурит. Придирчиво посмотрел на свет. Край отколот, но чистота камня все еще имела ценность. Таких накопителей уже не делают.

Сунул в карман и, насвистывая, вышел на улицу, помахивая тростью.

Еще за пару улиц до лавки он начал копить любезность. Растягивал губы в улыбке. Думал о хорошем. Даже поздоровался с какой-то парой. Выходило неплохо. Так что в лавку он заходил с предвкушением победы.

- Доброго дня, уважаемый хозяин.

Нет, так-то неуважаемый. В прежние времена Герхан дверь с ноги вышиб бы. Ну или воздушным тараном вынес. Но времена меняются, а лавки остаются… И пальцы аж заныли от желания тут все сжечь.

- Утро еще, - недружелюбно буркнули из-под прилавка.

Сначала показалась лысая макушка. Потом обрамляющие ее седые волосы, высокий лоб, выпуклые, вечно слезящиеся глаза и мясистый нос. Ниже шли пухлые губы и рыхлый подбородок. На этом лице все было излишним. Даже уши. А вот ростом Барх не вышел. И чтобы не торчать одной головой из-за стойки он использовал высокий стул. На который сейчас и громоздился, отдуваясь. Возраст не щадил никого…

- Дружище, ты даже по ночам здесь работаешь, - попытался пошутить Герхан. Вышло не очень. Доброты на лице лавочника не прибавилось.

- Что у тебя? – буркнул он неприветливо.

Герхан уже проклял себя за то, что взял лишь лазурит. Камушек на огромном, из темного дерева прилавке смотрелся жалко. Лицо Барха скривилось, но долг торговца требовал соблюдения ритуала. Так что он заграбастал камушек толстыми пальцами. Шустро ощупал, глянул на свет специальной лампы и вернул обратно.

- Отличный же накопитель да, Барх?

Магистр сам себя ненавидел за эти заискивающиеся нотки, а еще за беспомощность… Все, что он мог сейчас – мечтать раздавить гадину. Это земноводное в человеческом обличье. Но если он убьет всех лавочников в округе, кто станет ему продавать выпивку?

Барх тяжело вздохнул. Оглядел своего ненавистного, хоть и постоянного покупателя. Прошлый век. Самомнения больше, чем воздуха, которым тот дышит.

- Ты же знаешь, Герхан, такие больше никому не нужны…

«Прошлый век» в очередной раз принес замшелую старину, не понимая, что эта замшелость только и годится, что пылиться на полках. Он и возится со стариком лишь из уважения к его прошлым заслугам.

- Сейчас в моде металлические накопители. Сталь. Или искусственные кристаллы. Ничем не хуже натуральных алмазов. Сам бы попробовал.

Герхан аж затрясся от такого предложения.

- Чтобы я… вот это… искусственное?

Так-то Барх и сам не очень любил прогресс – заморочно подстраиваться, но признавал его удобство. А уж натуралов вообще считал выскочками, много о себя мнящими.

- Ну как знаешь, - пожал плечами, катнул камень обратно и припечатал: - Не возьму. Полный шкаф таких. Никто не берет.

Полюбовался на застывшего от изумления старика. И ведь все прекрасно знает, но делает вид, что слышит впервые. Из него вышел бы отличный актер. Не лучше архимага. Но кому нужны таланты, которые живут прошлым и не могут быть полезны настоящему? Никому… Магия дарует им долгую жизнь, но толку-то? Мир слишком быстро меняется, чтобы они продолжали оставаться частью него.

Он отвернулся к стеллажу, прекрасно зная, что будет потом.

Робкое покашливание. Надо повернуться, удивиться, что посетитель еще здесь. Полюбоваться выражением смирения на его лице, под которым дрожит едва сдерживаемая ярость.

Н-да… любопытно было бы услышать, как костерит его сейчас старик. Все же раньше знали толк в ругани. Не то, что сейчас. Сплошные запреты. Правду сказать: «жирная старуха» нельзя – могут и штраф впаять. И слова-то какие пошли: личное пространство, самоопределение, равноправие. Плюнуть в спину – дискриминация, унижение. В морду дать – нанесение телесных повреждений. А раньше, как было? Кто кого на землю повалит – того товар и лучше. Кто кого переорет на улице – тот лучший продавец. Не понравился покупатель – послал подальше. Тот в ответ обматерил по батюшке. Разошлись довольные собой… Каждый пар спустил.

А теперь?

Все в себе. Все с улыбкой. Иначе отзыв напишут. И этими… отрицательными комментариями завалят… Сеть, чтоб ей саму себя пожрать. Никакого житья простым честным лавочникам от нее не стало.

Если бы не такие вот клиенты… Давно бы разорился.

- Ладно, - он сам себя великодушным почувствовал, - три бутылки.

- Согласен, - торопливо закивал головой старик.

Барх отточенным движением смахнул, не глядя, камень себе в карман. Нагнулся под прилавок и вытащил оттуда три бутылки из темного стекла. Поставил. Задумчиво посмотрел на мага. Тот уже забыл о его существовании - тщательно сдерживая суету в руках, рассовывал бутылки по карманам. Во взгляде читалось нетерпеливое предвкушение…

Барх тяжело вздохнул и, удивляясь собственной доброте, добавил пару мелких монет.

- У Агли сегодня пирожки удались. Загляни к ней по пути. Попробуй.

Герхан завис на пару мгновений, хлопая глазами, потом кивнул, криво улыбнулся, отступил, отказываясь, но Барх это предвидел. Махнул рукой – монеты слетели с прилавка, прилипнув к рукаву сюртука.

- С рыбой, - настойчиво повторил он, - и с яблоками. Под вино отлично пойдут.

Архимаг сердито нахмурился, серые брови встопорщились двумя щетками. Через мгновенье разъяренно хлопнула дверь, и лавка опустела.

Барх понимающе пожал плечами, хмыкнул:

- На здоровье, соседушка, - и подтянул себе книгу – записи он вел по старинке – внести принесенное.

На какое-то мгновенье Герхан позабыл обо всем, кроме душащей его ярости.

Ему!

Архимагу!

Герою воины «Меча и пара» дали монеты, как милостыню какую.

Покарать всех виновных! Сжечь! Заморозить!

Он завернул за угол и замер, наткнувшись на аромат свежей сдобы. Сглотнул, ощущая, как желудок тянет от голода.

- И, правда, с яблоками, - пробормотал, прикипая взглядом к вывеске с булками и хлебом.

- Никто же не увидит, - усомнился он в собственной стойкости.

- И, может, камень стоил чуточку дороже. Вот и докинул, - нашел верный аргумент изменить своим принципам маг.

Ноги сами свернули к булочной.

Глава 2

- Ты должна ее вернуть!

Крик жены болью разнесся по побережью. Потонул в сердитом шепоте волн. Был осмеян пронзительным воплями сорвавшихся с дюн птиц.

Фильярг, подобравшись, смотрел, как напротив того места, где стояла Юля, вырастает волна. Пенится шапкой. Нависает угрожающе.

«Не вмешивайся, - сказала Юля ему перед тем, как спуститься с дюны, - это между нами».

Как тут не вмешивайся?! Фигурка жены казалась ничтожно маленькой напротив зелено-синей громадины.

- Она тебе не принадлежит! И то, что ты помогла ей с рождением, не дает тебе право распоряжаться ее судьбой!

Упрямая! Спорит с той, что с легкостью убьет. Фильярг одновременно чувствовал дикий страх за жену и гордость.

Огонь отказал. Даже разговаривать на эту тему не стал, хотя они пытались. Все. По очереди. Вода хоть согласилась поговорить.

- Пусть так! Но хотя бы скажи, где она? Не прячь ее от нас! А если ей нужна помощь? Она еще маленькая совсем!

Вода раздраженно шипит в ответ. Бурлит, негодуя. Настаивает на своем.

И жена, он это видит, машет на нее рукой. Обреченно так.

- Она была твоей любимицей! Готова на все ради вас. Четверых! Пойти против семьи. Приняла тебя первой. А ты… предала ее. Вы все ее предали…

Волна застывает. Ветер срывает с нее пенистую шапку. Рычит. Бьется в упругую преграду. Гонит по небу серые – клочками – облака.

Жена поворачивается к морю спиной и, тяжело ступая, идет к нему, проваливаясь в песок.

Он сбегает с дюны, чтобы помочь ей подняться.

- Наша дочь – спящая красавица, - опустошенно выдыхает Юля. – Эта утверждает, что если она вернется в ближайшие годы, то умрет. Наша дочь умрет, - кулачок утыкается ему в грудь. Он прижимает жену к себе, обнимая, утешая.

- Еще сказала, что они все ошиблись. Все четверо. И единственный вариант все исправить – разъединить ее с этим миром. Глупость, - плечи жены затряслись, - какая же глупость. Если так важно разъединение, я могла бы отправить ее сама. Куда угодно. Хоть к своим на Землю. Но смогла бы ее навещать. Знать, что с ней все в порядке. Найти хороших людей, которые за ней присмотрят. Зачем вот так? Кидать ее в неизвестность! Испытывать! Какой в этом смысл? – и она замолчала, тяжело дыша.

- Я найду ее, - пообещал Фильярг. – Клянусь, найду. Перерою миры, достану всех архимагов, вытрясу из них правду и найду. Просто верь мне. Все будет хорошо.

- Ты прав. Надо верить. Нельзя отчаиваться, - жена отстранилась, вытерла ладонью глаза. – У тебя тэорат, у меня академия. Два сына. Ради них мы должны держаться. Вода обещала, что она будет жить. И вернется. Я очень хочу ей верить. Очень.

За их спинами с грохотом обрушивается на берег вода, затапливает пляж белой пеной, достигает дюны и откатывается обратно. И ветер стихает. Облака словно растворяются в небе, а на песок ложатся солнечные лучи.

Стихии…

Первый как обычно не стал утруждать себя стуком в дверь. Харт уже привык, так что даже не возмутился. Пусть у старшего брата будет собственная привилегия.

- Чем занимаешься?

Третий отложил в сторону утреннюю сводку докладов, с удивлением посмотрел на брата. Когда это его интересовали дела других братьев? Отвечать не стал. Молчание по его опыту работало не хуже болтовни.

- О девочке никаких новостей? – спросил Первый, устраиваясь в посетительском кресле. Поморщился и напомнил: - Отведенные четыре недели фаттарцами почти истекли.

Харт откинулся на спинку стула, задумался, вспоминая посеревшее лицо брата. Когда они виделись в последний раз на всем облике Фильярга отпечаталась въевшаяся под кожу усталость, в глазах стыло разочарование. И Харту не было в чем его обвинить. Четвертый делал все и даже больше. Обошел всех известных архимагов, пребывавших на «отдыхе», а найти мэтров, которые не желали быть найденными, само по себе достижение. Но Фильярг был настойчив, где надо подкупал, где не получалось – давил силой. Фаттарцы тоже не сдавались, выписывая штрафы и грозя заключением, если гости не угомонятся в своих нарушениях их законов - мэтры изволили жаловаться на чрезмерно настойчивые расспросы.

Харт без слов подписывал штрафы, рвал гневные уведомления о недостойном поведении гостей из Асмаса. Плевать. Им с фаттарцами не жечь костры. Главное результат, а его не было. Никто и ничего. Оля как сквозь землю провалилась. Маленькая девочка исчезла. И это в мире, который гордился своим контролем за гражданами. И где он, этот контроль?!

Мэтры по факту оказались спившимися или полубезумными стариками, не желавшие даже слышать о проблемах других.

Фильярг жаловался, что эти уроды не помнят, что делали вчера. И он подозревал, что они просто могли не заметить маленькую девочку, затянутую в портал.

Фаттарцы не помогали, но и не мешали, дав добро на поиски. Правда в их официальном ответе значилось легкое раздражение по поводу уверенности Асмаса, что девочка у них. Мол, мало ли миров на свете?

А у кого еще она может быть? Фаттара – единственный мир, гордящийся своими архимагами. Ни у кого их больше не было в таком количестве, еще и мающихся от безделия, спивающихся, не знающих, куда убить время. И это кроме тех, кто продолжал работать. К ним Фильярг тоже обращался, и Харт мог представить, сколько унижения довелось вынести брату от мэтров, не отличавшихся добродушным нравом. Долгожительство всегда добавляет цинизма и едкости характеру.

Каждый из опрошенных отправлял Четвертого по одному адресу: к стихиям. Мол, ваши… сами с ними и разбирайтесь.

Тем, кто ни разу не приручал внутренний огонь, не понять тех, кто живет со стихиями. Универсалы использовали магию, как силу мышц. Глупо же советоваться с бицепсом о будущем или разговаривать о политике. В этом главное отличие стихийника. Он не один. Его сила – отражение него самого, а воплощение стихии – не только эмоции и память поколений. Это нечто ближе к божеству.

Все эти доводы не мешали фаттарцам смотреть на стихийников свысока, и если бы не личная просьба императора – были у него какие-то дела с иномирянами – Четвертого и на порог Фаттары не пустили. Плевать им на девчонку… Доказательств никаких. Одни догадки. Может, и не было девочки, как и архимага…

Харт и сам не любил чужаков, шарившихся по Асмасу, но чужого ребенка стал бы искать. Людей бы дал.

- Ничего, - ответил Третий, раздраженно отпихивая в сторону лист со сводкой. Какие там дела, когда у них непонятно что в семье творится?! И ведь знал, что с девчонкой просто не будет. Не знал, что настолько. Да и проблемы ожидались несколько позднее… Когда начнутся подростковые бунты.

- Может, и к лучшему, - пробормотал внезапно Лиестр, принявшись задумчиво пощипывать подбородок.

Харт насторожился. К лучшему? О чем еще он не знает?

- Поясни.

- Нечего пояснять, - отмахнулся брат, - одни догадки. Могу утверждать одно: последние измерения показали активацию третьего дара. Не полную пока, но дар обещал был столь же сильным, как и предыдущие два. Однако, - он замолчал, собираясь с мыслями, и за эту паузу Харт чего только не передумал, - вместе с пробуждением третьего дара возросли признаки дестабилизации. Оле ведь восемнадцать исполнилось? Но по развитию она старше года на три. Скоро начались бы циклы. И та самая женская нестабильность.

- Контур? – осторожно предложил Харт, понимая, что об установке стабилизатора Лиестр должен был подумать в первую очередь.

- Боюсь, здесь он бы мало помог. Контур рассчитан на одну стихию и не предназначен для больших нагрузок. Иначе все тело камнями покрывать пришлось. Я пробовал рассчитать стабилизатор на большее число стихий, - Первый удрученно покачал головой, раздраженно морщась от неудачи, - но с учетом равнозначности сил, контур смог бы удержать лишь одну, и мы получили бы выброс чуть меньшей интенсивности: двойной вместо тройного. Не такая уж большая разница. Там и одного выброса достаточно, чтобы заработать лихорадку или получить выгорание. А если стихий станет четыре…

И он замолчал, давая возможность Харту самому представить последствия.

- О чем они вообще думали!? – возмутился Третий. – Проводить подобные эксперименты на ребенке!

Лиестр непонимающе нахмурился, посмотрел вопросительно.

- Фильярг рассказал, - Харт махнул рукой на секретность, - что стихии были сильно заинтересованы в его дочери. К себе на встречи по ночам таскали. Учили. У меня такое чувство, они хотели вырастить первого стихийника-универсала.

- Так-так, - Лиестр вскочил, нервно заходил по кабинету. – Теперь все ясно.

«Ясно» Харту не было, и он молча ждал пояснений.

- Стихиям давно не давала покоя универсальность. Помнишь трактат Сиятельного о силах? Там целая глава была о великой цели собрать в себе все четыре стихии. Единение. Всесильность. Стать истинным сыном мира. А тут такой шанс. Оля дочь ассары. Уверен, если бы Землю не заблокировали от магии, их мир был бы миром универсалов. В принципе Фаттара очень похожа на Землю: растительность, животные… Я не был бы удивлен, если бы заблокированные способности матери пробудились в дочери. И тогда понятен интерес стихий к ребенку. Отец стихийник, мать… потенциальный универсал. Оля действительно могла соединить в себе четыре стихии. Честно признать, я тоже на это рассчитывал.

- Но что-то пошло не так.

Харт тоже встал. Он всегда знал о том, что стихии используют людей, порой жестоко играя ими, но и награждая щедро. Поддерживая, помогая. Однако знать и видеть, как они вышвыривают из родного мира девочку, обрывая связь с семьей – разные вещи. Как и смириться с этим.

- Мне кажется, все началось еще на свадьбе Шестого, когда император преподнес Ольге кулон, а вода запретила его снимать, - продолжил Харт развивать свою мысль, подходя к окну, за котором плакал под мелким весенним дождиком парк, и зеленая листва блестела умытостью. – Мне тогда уже показалось это подозрительным.

Стихии играли в долгую. Иногда на столетия вперед. Терпения им было не занимать.

- Возможно, - не стал отрицать Лиестр и пожаловался: - Мне бы хоть одного универсала, чтобы сравнить… Понять, что происходит. Откуда нестабильность. Вызвана ли она взрослением или это стихии вступили в противоречие друг с другом, а может, там смешалось все: стихии, универсальность и взросление…

- Понятно, почему ее выкинули на Фаттару, - Харт повернулся к брату – вид плачущего парка вызывал похоронное настроение, задумчиво покачался с пятки на носок. Картинка в голове почти сложилась. – Ее пытались спасти. Убрать из того коктейля, который сами же взрастили, стихийную составляющую. Уменьшить нагрузку. Только не понимаю, зачем лишать связи с семьей? Скрывать от поисков? Пусть и наполовину, но Оля стихийница.

- Кто-то заигрался, а признать вину не желает, - криво усмехнулся Лиестр. Стиснул кулак, а когда разжал – на ладони плясал маленький огонек. – «Стихии не имеют слабостей, не делают ошибок и даже если нам, по недомыслию, их действия кажутся неправильными, это исключительно потому, что мы не видим все картину целиком», - процитировал он трактат «О стихийной мудрости».

Огонек сердито мигнул и погас.

- И ты прав, похоже, шансов выжить у нее здесь было немного. А насчет Фаттары… Сам знаешь, как там относятся к стихийникам. Мы для них нечто вроде дикарей, только спустившихся с дерева. Ну как тапуны для нас, когда они режут птицу, чтобы по внутренностям предсказать будущее или вызывают духа предка, наливают ему выпить, а потом требуют каких-то благ. Может, и к лучшему, если ее не будут связывать с нами. Непросто быть ребенком двух миров.

Харт согласно кивнул. Он и сам думал так же.

- Что с ее братом? – спросил Лиестр, обтирая ладонь о штаны.

- Истинный огневик, никаких сюрпризов. Правда, сильно разозленный огневик, - и Харт недовольно нахмурился. – Ему не рассказывали о роли стихий в исчезновении сестры – сам догадался. Теперь сыплет пепел в академии. Требует призвать стихии к ответу и заставить их вернуть сестру. Сторонников себе нашел. У них бредовая идея шантажом: «Мы отвергаем стихии» призвать их больше уважать людей и учитывать их мнение.

- Угу. Либерализм. С огнем, - хмыкнул Первый. - Они бы сначала друг друга уважать начали, а потом требовали бы такого же отношения от стихии.

Харт призыв не оценил.

- Ты просто не знаешь, как распространяются подобные идеи – быстрее пожара. Не успеешь оглянуться - и модно станет винить огонь во всем. Вот увидишь, они себя еще антистихийниками объявят. На радость фаттарцам.

И Третий с тоской подумал о том, что ему не хотелось бы дожить до того момента, когда придется вносить сына брата в пепельный список тех, за кем приглядывали его парни. Так то, конечно, в списке встречались и члены семьи. Кайлес, например. Но Иль это другое. Было бы погано отправить на рудники пацана, чье появление на свет он встречал одним из первых. И пусть сейчас это был лишь переживающий за сестру мальчишка, но Харт знал, насколько влияют детские травмы на взрослую жизнь. Особенно, если Оля не вернется.

- С пацаном мы поработаем, - пообещал себе Харт. - Да и Четвертый, когда вернется, присмотрит за наследником. Главное, чтобы не сбежал на поиски сестры. Представь, насколько глупо мы будем выглядеть в глазах фаттарцев, если придем к ним за разрешением на поиски еще одного ребенка. А Оля…

- Ждем, что еще мы можем сделать, - вздохнул Лиестр, думая о том, чтобы попутешествовать. Давно ведь хотел посмотреть другие миры. Почему бы не глянуть Фаттару? Исследовать универсалов, например. Занятный труд может получиться. Даже название уже есть: «Особенности универсалов и их отношение к стихиям».

Три недели назад. Фаттара

Оля даже среагировать не успела. Удивилась только, когда перед ней из портала возник смешной старик с грязными патлами седых волос. Буркнул что-то непонятное и открыл обратный портал, сила которого, не спрашивая ее разрешения, потащила сквозь пространство.

Миг – и она стоит оглушенная на оживленной улице какого-то города, вбирая в себя волной накатившие запахи и ошалело смотрит на желтые стены, камень под ногами и яркое – здесь был день - небо.

А еще здесь было лето. Духота перехватила дыхание. Жара ударила в лицо.

Мимо промчался на дребезжащей конструкции пацан.

Кролик испуганно дернулся, пнул лапкой в живот, вырываясь, и она от неожиданности не успела перехватить, удержать. Мгновение - и он спрыгнул на мостовую. Скачок – и белый комок с неожиданной для него скоростью помчался по улице.

Девочку накрыла липкая паника. Мир сузился до одного: Снежок. А если он потеряется? Если погибнет?

- Стой, Снежок! Нет! – она бросилась за ним, благополучно забыв о том, что ей нельзя терять старика из вида. Ведь только он сможет вернуть ее домой.

Кролик прыжками несся по улице, мимо каких-то лавок, высоких домов. Едва вывернул из-под колес странной повозки, им вслед кто-то кричал, кто-то смеялся. Она, задыхаясь от быстрого бега, не замечала ничего, кроме мелькавшего впереди белого пушистого хвоста.

Потом Снежок нырнул в темную подворотню, рванул в дырку под забор, и она остановилась, хватая ртом воздух. Заозиралась, беспомощно прикидывая высоту забора и понимая, что перелезть сил не хватит.

Внезапно в груди там, где висел подаренный императором кулон, запекло так, что слезы градом хлынули из глаз. Она испуганно схватилась за грудь. Опустилась на колено. Воздух стал раскаленным, иголками впиваясь в горло. Мир расплылся. Затих, приглушенный болью.

Скрипнуло. Рядом кто-то остановился, принеся волну травяных запахов и еще чего-то непонятного.

Ослепленная болью девочка мало что соображала. Она и голос-то: старый, похожий на скрип деревьев в лесу, едва слышала. Женщина говорила, но слов было не разобрать.

- А кто это у нас? Еще и такой симпатичный? Стихийница? Неужели? Откуда? Еще и одна. Хм, а что это у нас за артефакт такой? Прячущий ауру и кровь? Занятно. Ладно, милая, давай я помогу тебе подняться. Тебе надо отдохнуть. А пока я сварю какой-нибудь отвар, чтобы тебе полегчало.

И неожиданно сильные руки подхватили девочку, поставили на ноги. Женщина обхватила ее за плечи, повела куда-то.

Мир все больше погружался в горячечный туман. И что-то терялось в нем. Что-то очень важное, только Оля не понимала, что именно. Ей было плохо. Ей было больно. И только издалека, словно сквозь туман, доносившийся голос связывал ее с реальностью.

- Кружись, кружись. Вейся, вейся. Плохое пусть забудется. Хорошее тоже. Растворится в омуте. Упадет на дно. Зарастет илом. Станет память чистой, как вода.

А потом:

- Пей, милая, пей.

Горечь на языке. Обжигающий глоток. Тепло в желудке. И сознание уплывает в сон.

- Ты с ума сошла! Свихнулась? Зачем тебе девчонка? Ее же искать будут!

Гейра поморщилась и недовольно покосилась на брата. И зачем только матушка родила такого придурка? Еще и посмертную клятву с нее взяла, что заботиться будет о младшем брате. А тот, как назло, вечно куда-то лезет. И вроде годков уже под сотню, а все еще не угомонится. Доказать что-то пытается. А выходит лишь одно: долги. Порой Гейре казалось, что стоило брату сделать шаг за порог, как на нем повисал очередной долг.

Редкостный придурок. Но родной. Еще и клятва матушке…

- Смотри, какой браслет! Точно родовой. Такие только у знати бывают. Да и наряд. Форма какая-то, но материал качественный, дорогой. Правда, написано не по-нашему. Она ведь проснется и потребует отвести ее домой. Что ты будешь делать?

Гейра раздраженно потерла виски. После ворожбы у нее всегда болела голова и потому голос брата звучал особенно противно. Хотелось его заткнуть. Но она отбросила кровожадные мысли, сосредоточившись на деле. Деньги сами собой не появятся.

- Умолкни, придурь, - рявкнула с особым наслаждением. Хорошо все же, что брат младший. Хоть поорать на него можно. В детстве она его и поколачивала порой, да видно мало. Не вколотилось нужное. А сейчас уже и бесполезно бить. Все равно мозги лучше работать не станут.

- Ничего она не вспомнит, - добавила уже тише, с гордостью посмотрев на намотанный клубок. Надо будет сжечь потом. Или просто убрать? Решит позже.

- Ты-ы-ы!!! – с ужасом выдохнул брат, отступая в панике. Глаза забегали точь-в-точь, как тараканы из-под занесенного тапка. Надо будет, кстати, их потравить. Тараканов, конечно. Но ингредиенты для яда требуются дорогие, а магия на паразитах не работала. Магсовет давно премию объявил тому, кто объяснит сей феномен. Сами-то думать не хотят. Только деньгами разбрасываться могут. Поразвели магов. Каждый десятый мэтром себя мнит, каждый сотый архимагом, а тараканов извести не могут. Чтобы раз – и окончательно, еще и везде. А то у себя потравил – соседские на чистое пришли.

- Предупреждал меня отец, чтобы не связывался с тобой. Черная у тебя душа. Вся в мать пошла. Ведьма! – тонко взвизгнул брат. Ну чисто поросенок. Хотя внешне давно уже в кабана превратился.

- Тихо!

Но братца понесло. Лицо побелело, пошло красными пятнами. Он шарил глазами по дому, словно хотел увидеть там что-то новое: отрезанные уши или кишки, развешенные по стенам.

Ведьма! Ха! Просто дар у нее природный… Который по наследству от матушки достался. Но у нее хотя бы дар, а не то недоразумение, которым владел братец. Да и отца он зря помянул. Тот был изрядной скотиной. Сдох так же, по-скотски: перепив и сломав себе шею – через забор неудачно перелазил. Мать тогда, помнится, только вздохнула с облегчением. Они и, правда, зажили лучше и жили неплохо, пока Ритерс в долги влезать не стал.

И не брату попрекать ее даром. Благодаря ему, они хотя бы не голодают и расплачиваются с долгами. А что темный он… Так не всем светлыми быть и благородными. Кому-то нужно и с грязью разбираться.

- Прокляну, - добавила она мстительно, и брата аж перекосило.

- Я уже проклят! – заорал он, брызжа слюной, глаза стали совсем сумасшедшими. – И все это знают! Из-за тебя меня ни в одном приличном доме не принимают! На работу брать боятся!

А вот это было откровенной ложью. У нее имелись и постоянные клиенты. Несколько раз она просила их об услуге пристроить братца. И каждый раз это заканчивалось одинаковыми стонами, что работа слишком тяжела, платят мало, требуют много. И он уходил в поисках лучшего варианта, который, естественно, не находился.

- Из-за тебя мне всегда не везет! – выпалил Ритерс уже на пороге.

- Сколько на этот раз? – спросила Гейра, отшвыривая метлу. Даже не заметила, как та сама в руку прыгнула, чтобы братца поперек спины вытянуть.

Злиться сил уже не было. Перегорела. Раньше, помнится, пыталась. Проклятием пугала. Заговором. Но видно то, что сидело в Ритерсе было сильнее страха.

- Немного.

И весь запал слетел с брата. Голос сделался виноватым, а взгляд косил куда-то в угол.

- Шлейх платит за детей. Золотом, - она устало опустилась на табурет. С тоской оглядела кухню, которая давно просила ремонта. Ингредиенты опять подорожали, а без них ей не сварить зелий. – Не знаю, зачем они ему, но берет не всех. Только не проблемных и одаренных. Девчонка стихийница. За такую он много отвалит.

Ритерс засопел, обдумывая.

- А если найдут? – засомневался он.

- Память я ей замутила, а от поисков ее кто-то другой прикрыл. Я тут не причем. Так что семья ее не найдет по крови. Девчонка чиста. Да и вряд ли ее ищут. Чую – избавились от нее. Сдадим в детский дом – нам за это не заплатят. А у Шлейха, слышала, школа своя. Девчонке там неплохо будет. Так что хватит трястись. Лучше помоги одежду достать. Эту я сожгу. Скажи, что племянница к нам собирается в гости прибыть. Подарок приготовить надо. Только недорогую. Ей все равно в школе форму выдадут.

Ритерс все еще сомневался, и на его лице явственно боролись страх с алчностью.

Победила алчность.

- Если что – в тюрьму сама сядешь, ведьма. Я скажу – ты меня заставила!

Хлопнула дверь, и Гейра осталась одна. Улыбнулась криво. Кто бы сомневался, что братец станет ее прикрывать? Первый побежит сдавать, как только дело запахнет дурным.

Она встала. Дел было много. Сварить ужин – девчонку следовало накормить. Связаться с Шлейхом. Еще и мыслепереводчик потратить – надо же как-то объясняться с дикаркой. Ну и главное – сочинить сказочку для малышки. Чтоб поверила. Без веры ее ворожба плохо работала.

Но самым первым она сделала другое. Взяла ножницы. Без сожаления – у Шлейха красота будет лишь мешать – отрезала волосы под корень. Подравняла чуток. Навык был. Братца она с детства стригла. Оглядела спящую на кровати девчонку – под спину она ей подушек накидала. Даже с короткой мальчишеской стрижкой находка выглядела привлекательно. Всему виной волосы – черные с золотым отливом, густые брови, длинные ресницы. Надо притушить эту яркость красок.

Гейра тяжело вздохнула – снова тратиться. Вечная краска стоила дорого, но так хоть девчонку по описанию не найдут. И она полезла в шкаф.

Глава 3

Варево готовилось долго. Кипело, наполняя комнату удушливым запахом. Поднималось зелеными пузырями над котелком. Искрилось, шипя.

Вернулся Ритерс. Проворчал, что она их потравить решила, как тараканов. Гейра, хмыкнув, ответила, что тараканы поумнее некоторых будут и выдала список того, что следовало докупить.

Вечная краска, чтоб ее… Нет, так-то ее свести можно, но если знать, что именно сводить. Без специального анализа не определишь. Не иллюзия, чай. Все же были свои преимущества перед магами и у ведьм. Пусть академий не кончали, зато знали, как можно и самого мэтра вокруг пальца обвести.

- Ты ее лягушкой сделать собираешься? – удивился Ритерс, глядя, как она ловко обмазывает голову девчонки густой зеленой жижей, проводит по бровям, аккуратно – кисточкой, подложив полоски бумаги – мажет ресницы.

- Дурак, - привычно ответила на очередную глупость брата Гейра, хотя и сама не знала, какой цвет в итоге выйдет. Вечную краску потому и не любили, что волосы она окрашивала в цвет волос одного из родителей. Или любого другого близкого родственника. Так что если в семье были все рыжими, иного цвета не получится, а вот если имелись варианты… То цвет можно было сменить гарантировано, и краска эта не смывалась даже на отрастающих корнях.

Гейре хотелось не просто изменить цвет волос, а чтоб девчонка слегка подурнела – некрасивым жить проще, особенно когда некому заступиться.

Зла находке она не желала. Даже пирог для нее поставила. Яблочный. И молока велела купить.

Но так получается, что честным способом денег не заработать. Хоть лопни. А ведь она пыталась. Даже в школу поступала. Среднюю. В которую основам магии учат, а не просто считать и писать, как в начальной. Но ее выгнали вон. Еще и магконтролем припугнули.

Летевшее в спину: «Ведьма», каленым железом вошло в сердце, да там и осталось, начав обрастать чем-то черным. Тогда она и позволила матушке начать учить ее всему. Помогать стала. Матушка хвалила, называла «Смышленой». Только гулять Гейра перестала днем по городу, чтобы не слышать всякого грязного, брошенного в спину. Друзей она растеряла. Быстро. Братец и тот… Чудовищем ее считает. Если бы не заработок, давно бы выгнал из дома.

Гейра намочила полотенце, принявшись стирать краску с волос девчонки. Ритерс поливал сверху из кувшина. В таз потекла серая вода.

- Странный цвет какой-то, - проворчал он, наклоняясь и разглядывая прядь волос. – Седая, что ли?

Гейра пожала плечами. Седая? Скорее серая. Так даже лучше. Похоже, провидение одобряет ее план. И Гейра ощутила облегчение от мысли, что она чем-то даже помогает девчонке. Может, кто-то пытается ее спрятать от семьи? Спасти от гибели? Вот она и спрячет получше. Именно так эту историю и надо рассказать девчонке.

Хорошо бы еще глаза изменить… Но тут только иллюзию наложить, в которой она не сильна. Было зелье, изменяющее цвет радужки, но капать его постоянно детям не рекомендовалось. Зрение могло неотвратимо ухудшиться.

- Все, - Гейра критично оглядела девчонку. Кожа на лице кое-где еще отливала зеленым, зато красота съелась приобретенной серостью. Поблекла. Да и сама девчонка сейчас больше напоминала худого пацана. – Давай одежду. Я ее переодену. Одежду и волосы сожги на дворе. И не вздумай напортачить.

Ритерс с готовностью кивнул. Он уже привык к мысли о том, что скоро в кармане зазвенят монеты. Ну и если стражи до сих пор не ломятся в дверь… то и дальше ломиться не станут. Кому нужна девчонка в самом деле?! Будто у взрослых других дел нет?

Оля просыпалась тяжело. Голова ощущалась камнем с пугающей пустотой внутри – ни единой мысли, словно она разучилась думать. Хотя нет, думает сейчас же. Значит, просто устала. Или долго спала.

Она пыталась вспомнить хоть что-то, но прошлое, дразня, пряталось за колыхающейся завесой густого тумана. Оля напряглась, пробуя разглядеть хоть что-то, но голову прострелило острой болью. Пугающая тяжесть навалилась на грудь. И она, застонав, отступилась.

- Тише, тише, милая.

Голос был хриплым, неуютным, но руки обняли ласково, приподнимая. И Оля смело распахнула глаза, садясь на кровати.

Женщина была не то, чтобы сильно старой, скорее измученной, а еще какой-то неухоженной… словно обсыпанная пеплом старая метла с колтунами и клочками пыли. Темные глаза глядели мертво. Лицо почти не двигалось. Женщина попыталась улыбнуться, но уголки губ лишь нервно дернулись.

- Не бойся. Меня зовут Гейра. Я поставила тебе переводчик. Кивни, если понимаешь.

Оля потянулась к виску. Пальцы нащупали холод металла. «Почему не камень?», - удивилась она.

Женщина терпеливо ждала, и девочка, спохватившись, кивнула.

- Вот и хорошо, - на застывшем лице еще одним слоем маски проступило облегчение, - тогда я тебе покажу что где, а потом мы пообедаем и я все расскажу.

В туалетной комнате Оля долго смотрела на свое отражение в пыльном, очень старом и местами покоцанном зеркале. Оттуда на нее, не мигая, глядела худая, коротко-стриженная девочка, больше похожая на пацана. Желтые глаза ярко выделялись на чуть загорелом лице. Или это у нее кожа такого цвета? Еще и зеленым отливает. Собственно, глаза только на этом лице и были. Все остальное сливалось в одну невзрачность: серые, блеклые волосы, серые ресницы, брови.

Оля не могла объяснить, почему чувствует разочарование. Вроде ее лицо. Собственное. И все равно разочаровывает, словно должно было быть лучше, красивее…

А потом навалились вопросы.

Зачем она здесь? Кто она? Где?

Паника сдавила горло. Сердце застучало в ушах.

Она беспокойно одернула убогое платье, которое ни разу не соответствовало богатому браслету на руке.

Девочка вздохнула. Чего-то не хватало. Очень близкого и родного.

Рука сама потянулась к воде. Тронула струйку, и Оля ощутила отклик. Слабый. Где-то на грани сознания… Но вода готова была ее слушать.

И девочка поманила к себе водную нить, пропустила ее сквозь пальцы. Полюбовалась, как та, блестя и переливаясь, скользит по коже.

- С ума сошла?! – в комнатку – такую же устало-грязную, как и хозяйка – влетела женщина. – Не смей! – крикнула она, наступая, а с ней наступала и тьма, тенью стояв за спиной. И эта тень жадно и страшно всматривалась в девочку, словно оценивая, а потом потянула к ней вихревые щупальца.

Оля закричала. Ударила чем-то невидимым, что вскипело жаром в руках. Женщину вынесло прочь. Запахло паленым.

- Дура! – донеслось из коридора. – Психичка малолетняя!

«Малолетняя» было понятно, а вот «психичка» не очень, но явно оскорбительно.

Оля настороженно замерла.

- Ты же себя выдашь! – крикнули с той стороны поля битвы. – А если магоконтроль придет? А ты не зарегистрирована. Еще и непонятно, кто. Не помнишь ничего. Вот твои враги обрадуются. Враз к ним в руки попадешь. Ну а там… уж не знаю, что с тобой сделают, но вряд ли что-то хорошее.

Голос женщины наполнился злым ехидством. Она словно предвкушала этот момент и в то же время предостерегала…

Оля засомневалась. Ладони все еще пекло, и она, стиснув зубы, принялась восстанавливать контроль. Задышала привычно: короткий вдох и долгий-долгий выдох.

Память словно играла с ней в прятки в темной комнате, подкидывая на ощупь знакомые вещи, но пряча все остальное.

- Хорошо, - пробормотала Оля и уже громче крикнула: - Хорошо. Я поняла. Больше не буду.

И нехотя отпустила жавшуюся, словно зверек к руке, воду.

Настороженно, бочком, зашла в большую комнату. Виновато вспомнила обуглившиеся стены в коридоре. Впрочем, тут везде требовался ремонт.

- Навоевалась? – неожиданно дружелюбно поинтересовалась Гейра. – Прости, если испугала. Но хорошо, что ты бойкая. Шлейху понравится. Только стихии больше не призывай без надобности. Здесь такое редкость. Враз себя выдашь. А тебе выдаваться нельзя. Спрятали тебя. Кто – не спрашивай. Сама не знаю. Денег дали, велели укрыть. Время придет – найдут. А пока учиться будешь.

Оля осторожно села за стол. Есть не хотелось. Страх все еще стоял комом в горле. Взгляд то и дело возвращался к женщине, ища за ее спиной тень. Но та спряталась, не показываясь.

Может, привиделось? – засомневалась девочка. Но нет, холодящее душу присутствие чужое силы, настолько чужой, что сердце останавливалось, она не могла перепутать ни с чем.

- Ешь, тебе нужны силы, - подбодрила Олю женщина, и ее лицо треснуло в улыбке-гримасе.

- Кто такой Шлейх? – спросила девочка.

- Директор школы, где ты будешь учиться, - дружелюбие явно давалось Гейре с трудом, но она старалась и даже придвинула Оле пирог. И чай налила в чашку с отбитым верхом. – А пока отдыхай. Погода сегодня отличная. Поешь и можешь во дворе погулять. У нас забор высокий, тебя никто не заметит. Только на улицу не ходи. Ищут тебя. Запомни: любой может оказаться врагом. Верить ты можешь только мне.

День действительно был солнечным и, пожалуй, даже жарковатым. Так что она нашла тень под старым, раскидистым деревом, в кроне которого сухих веток было больше, чем зеленых. Здесь вообще было много всего такого… старого, неухоженного и заброшенного. Рассохшиеся бочки, треснувшая пополам скамейка, облезшая деревянная игрушка.

Оля огляделась со вздохом. Гулять не хотелось. Хотелось… найти себя. Вспомнить. Вернуться. Пусть там и было плохо. Пусть там и хотел кто-то ее убить, но был и тот, кто любил, защищал. Точно был.

И она замерла, пытаясь нащупать внутри себя то особенное теплое чувство и понять, кому оно адресовано.

Хруст в дальнем конце двора отвлек ее внимание. Девочка насторожилась. Присела на корточки, вглядываясь. Нет, ей не показалось – в зеленой траве, которая пряталась в тени забора и не успела выгореть на солнце, мелькнуло белое пятно.

Оля нахмурилась. Ей не нравилась хозяйка. Пугала ее сила. Вызывал брезгливость дом. Так может и во дворе прячется кто-то опасный? И она смело зашагала в дальний угол. Если там ее ждали неприятности, не следовало заставлять их ждать долго.

Белое пятно затаилось в траве.

- Эй? – позвала девочка. Первыми из травы показали уши. Они были длинными и вытягивались, вырастая, напряженно торча вверх. Следом высунулась мордочка. Забавный нос зашевелился, обнюхивая воздух, и вдруг зверек прыжком взвился в воздух. Пара крупных скачков, и он замер перед Олей. А потом оттолкнулся, прыгнул, целясь ей в грудь – она еле успела подхватить его на руки. Прижала к себе привычным жестом. Спрятала лицо в пушистой шерсти - зверек обеспокоенно обнюхивал, щекоча, лицо. И что-то такое царапалось на грани сознания. Словно кто-то поселился внутри. Знакомый до боли.

- Снежок! – выдохнула Оля, стискивая комочек меха. Щеки обожгло побежавшими по ним слезами. Она без сил опустилась на траву. Зверь испуганно трепетал ушами, по шкурке волнами проходила дрожь. Она чувствовала его страх. Ему тоже не нравились жившие здесь люди. Он боялся их, но не мог уйти и бросить хозяйку. Но сейчас они вместе, значит, все будет хорошо - прохладный, влажный нос ободряюще ткнулся в щеку. Только зверек не понимал, почему хозяйка плачет.

А она все плакала и плакала, не в силах остановиться. И сердце болело. Ныло, намекая, что Снежок лишь первый из тех, кого ей предстояло найти.

А когда сил на слезы не осталось, она вытерла лицо, посмотрела в красные глаза кролика и призналась в том, что вспомнила:

- У меня был брат. То есть он есть. Наверное. И я его очень люблю.

Снежок сочувственно дернул ушами. В двуногих он не сильно разбирался, их было слишком много. Но он был готов помогать хозяйке всегда и везде.

- И я его обязательно найду. Обещаю, - выдохнула Оля, улыбаясь сквозь слезы.

- Проклятая тварь, - процедила сквозь зубы Гейра, смотря, как девчонка тискается с белым зверьком. Про гостя ей защита еще вчера рассказала, но зверь был мелким, не опасным. Она и подумать не могла, что он связан с девчонкой. Знала бы – еще ночью придавила. А сейчас уже поздно… Поганец разрушил пару замуток, но вроде дальше продвинуться не смог. Вряд ли девчонка вспомнит слишком много. Лицо Гейры исказила гримаса ненависти. Она не переносила, когда кто-то портил ее работу, особенно такую ювелирную. И ведь было чем гордиться. Память она замутила качественно. Не каждый мэтр распутает. А чем дольше девчонка проходит с такой памятью, тем сложнее ее будет восстановить. Да и над внешностью поработала хорошо. На такую серость вряд ли кто позарится. Девчонка сможет спокойно жить и учиться.

И Гейра довольно улыбнулась. А зверь? Травануть несложно, но с ним девчонка послушнее будет. Пусть остается.

Шлейх придет вечером. Заберет обоих. А она… Займется, наконец, ремонтом дома. А то уже и самой противно. Да и клиенты пугаются.

Шлейх появился в густых сумерках – осторожничал. Зашел без стука в дом. Не снимая капюшон с головы, остановился на пороге кухни, куда не добивал свет. Молча кивнул хозяйке и уставился на девчонку – та как раз ужинала.

- Стихийница? – удивился.

Гейра подтвердила, глядя с гордостью, словно девочка была ее родной дочерью.

- Возни много, - задумчиво произнес мужчина, вглядываясь в ауру девочки, и подбородок его недовольно дернулся. – Ломать придется и переучивать заново.

- Она не помнит ничего, - поспешно успокоила его Гейра.

- Стихии твоей ворожбе не под властны, тут только болью выкорчевывать, - криво усмехнулся Шлейх, поворачивая к ней голову. Губы у него были тонкими, почти бесцветными, остальное лицо пряталось в тени капюшона.

Гейра похолодела.

– Не трясись, ведьма, - улыбка гостя стала шире, - не сдам. Да и девчонка понравилась мне. Хоть возни много, но дар сильный, вдобавок менталистка. Если выживет – под особый заказ пойдет. Ауру, вижу, прикрыли, как и кровь от поиска. От браслета сам избавлюсь. Молодец, что не полезла. Есть у меня один специалист по стихийным вещицам – снимет. Деньги – как договаривались. Монетами принес.

Он достал из кармана увесистый кошель, бросил, не глядя, зная, что поймают. Такие, которые чужих детей продают, не дадут деньгам на пол упасть.

- Закончит ужинать – выведи во двор. Заберу.

Он уже повернулся, как его догнал неуверенный голос женщины.

- Есть одно, небольшое условие.

Он замер молча, угрожающе. Готовый в любой момент отменить сделку.

- Зверь с ней ментально связан. Разрыв может плохо повлиять. Тебе придется взять обоих.

Шлейх насмешливо дернул плечами. Зверь? Забавно. Кто такой умный придумал столь странный метод обучения менталистов? Познакомиться бы…

- Хорошо, - согласился и вышел на двор. С наслаждением вдохнул свежего воздуха. Шикнул на среагировавшую на него охранку. Дом у ведьмы все же паршивый. Дышать невозможно. Дохлятиной с травами несет так, что слезы вышибает. А девчонка молодец. Ужинает себе. Ему бы и кусок в горло не полез. Значит, не из тех, кто рыдает по каждому поводу. Или жалеет себя. Хорошо.

Шлейх девчонок брал редко. Можно сказать – почти не брал. Умную стерву не так просто разглядеть в маленькой девочке, а другие ему были не интересны. Он бы и эту не взял, но заказ действительно имелся. Висел уже пару лет, только не находился к нему нужный человечек. А тут, похоже, нашелся. Заказчик тоже не торопился. Готов был хоть десять лет ждать, лишь бы с гарантией. А денег там было обещано столько… Десяток девчонок обучить можно. Но ему не нужен был десяток. Нужна была одна. Особенная.

- Не разочаруй меня, милая, - проговорил он звездам, проклюнувшимся в мутном, загаженном городом, воздухе. Достал трубку. Прикурил, перешибая горький вкус ведьминого дома. И вверх, танцуя, белесой струйкой потянулся дым.

Ну а зверь… Если таширы не сожрут, пусть живет. Только сама за ним смотреть будет.

- Можешь звать меня господин директор.

Голос у мужчины был тихим, тяжелым. Он давил невидимой властью, и Оля поежилась.

Они шли по улицам засыпающего города. Здесь, вдалеке от шумного центра, предпочитали ложиться спать рано, и черные окна домов смотрели на поздних прохожих без одобрения. Высокие фонари казались строго-чопорными. Как и весь город. Чужой. Непонятный. Полный странных запахов.

Хозяйка сказала, городок называет Тайпан и находится рядом со столицей, а учиться она будет в совсем другом месте, далеко отсюда.

Оля вздохнула, прижимая к себе покрепче Снежка. Второй раз она его точно не потеряет.

Мужчина шагал широко, быстро, и девочка устала поспевать за ним.

- А как мне называть тебя? – прозвучало задумчиво и тихо.

Вопрос заставил ее обрадоваться. Имя. Короткое, простое и очень-очень родное. Еще один кусочек столь драгоценного прошлого. Она открыла рот и даже успела произнести первый звук, как мужчина резко ее остановил:

- Тш-ш-ш!

И словно печать безмолвия приклеилась к губам.

По шкурке кролика прошла крупная дрожь, Оля ощутила, что слова – это не просто слова. И, кажется, она может так же. И уж точно умеет защищаться.

Кролик на руках перестал дрожать. Ободряюще ткнулся носом в ладонь.

Девочка выдохнула, призывая спокойствие. Невидимая стена начала легко выстраиваться вокруг сознания. Давление ослабло. Дышать стало легче, а окружающий воздух словно потеплел.

- Слова бывают опасны, дитя, - голос мужчины смягчился, он словно одобрял ее сопротивление, - а имена особенно. Имя может и убить, если произнесено не в том месте и не теми людьми. Пусть имя останется тайной, как и твое прошлое. Я буду звать тебя «Пеплом». Да, имя мальчишеское, но тебе идет. Видишь ли, там, где ты будешь учиться, девочек немного. Привыкай. И не обижайся на грубость парней. Обижаться вообще бесполезно.

И он замолчал.

- А что полезно? – осмелев, спросила Оля. Она почти привыкла к давлению, которое шло от этого странного человека в черном длинном плаще, из-под капюшона которого не было видно лица. Но его одежда была чистой, а от ткани шел приятный аромат, и после липкой духоты дома чистота была особенно приятна.

Оля не знала этого человека, назвавшегося директором. Не знала, куда он ее ведет. Но чувствовала одно – мольбы и слезы здесь не помогут, а вот сила очень даже да.

«… любит сильных», - промелькнуло в голове. И она вскинула подбородок, зашагала шире. Пепел? Плохое прозвище. Но если господину директору так нравится…

- Полезно слушать наставников и не просто слушать, а делать выводы, запоминать то, что они говорят, применять на практике. Полезно не позволять другим ученикам себя унижать, но силу применять только по разрешению. А будешь лениться…

Продолжать мужчина не стал. Оля крепче прижала к себе Снежка. Она справится. Должна продержаться, пока ее не найдет брат и не спасет. Обязательно. Он ведь старший. Или все-таки младший? Она тряхнула головой, путаясь в обрывочных воспоминаниях.

Они свернули на другую улицу, прошли еще немного и вошли в каменное, округлое здание в два этажа.

- Портальная станция, - пояснил мужчина. – Раньше запретов не было, а сейчас только мэтрам разрешены индивидуальные порталы. Говорят, мы порталами экологию нарушаем, - и он неодобрительно хмыкнул.

- Два до Эссана, - проговорил, протягивая что-то в окошко.

Эссан встретил их закатом. На багряном небе кучковались пышные, подсвеченные розовым облака.

Городок расположился на вершине холма. Узкие улочки тонули в сумерках. Вечерний воздух был напитан сладким ароматом цветов. Здесь не было высоких домов. Зато были сады. И коврики у дверей. Горшки с цветами вдоль стен домов. И лавочки под окнами.

Школа еще не спала. Младших уже не было видно, зато старшие толпились группками в коридоре, опоясывавшем внутренний двор. Они громко спорили, смеялись, толкали друг друга. Несколько девочек расположились на скамейках во дворе среди кадок с деревьями. И Оля окончательно воспрянула духом. Ну школа. Подумаешь, великое дело. Учиться она любила. Кажется. И дети здесь выглядели привычно. И вели себя, как и положено детям, а не прятались испуганно по углам.

- Тебе прямо до столовой, там найдешь госпожу управительницу, она укажет комнату.

С этими словами ее оставили одну. Оля растерянно огляделась. Снежок неодобрительно шевелил ушами, косясь на чужаков красными глазами.

Не съедят, - решила Оля и зашагала в указанном направлении.

- Эй, мелкий, - окликнули ее через пару шагов. - Новенький? Упырь привел?

И троица парней двинулась наперехват.

- А это кто? – удивился один из парней, заметив Снежка у нее на руках. – Что за зверь?

- Кроликов никогда не видел? – пренебрежительно бросил второй, цепко оглядывая новичка. – У нас, в Розмандии, таких целые поля. Только покрупнее и окрас серый.

- Звать как? – уточнил третий. Самый опасный. Стоял он, засунув руки в карманы брюк. На лице застыло скучающее выражение. И парень явно был не прочь развлечься.

- Пепел, - хрипло – голос от волнения сбоил - выдавила из себя Оля, уже понимая, что до столовой она сегодня нормально не дойдет. Интересно, как тут за драки наказывают, потому как они со Снежком собрались драться. Кролик напрягся, ощерил зубы. Он еще пытался намекнуть на какую-то волну, которой можно по мозгам дать, но Оля не могла вспомнить, как ее сделать.

- Зверя дай подержать, - один из парней протянул руку, и тут же с криком отдернул – на пальце отпечаталась пара острых зубов, быстро налившихся кровью.

- Ах ты гад! – замахнулся он на Снежка. Оля увернулась, приготовившись ударить – жар уже просился наружу, но тут из-за колонны к ним шагнул еще один парень. Встал между ней и остальными, и Оля уткнулась взглядом в его спину. Форменный китель парень снял и был в одной черной рубашке.

- Делать нечего к девчонке цепляться? Или давно в подвале не сидели? – уточнил он, складывая руки на груди.

- Девчонке? - взвизгнул пострадавший, слизывая сочившуюся из глубоких ранок кровь.

- Ослеп? Или помочь зрение улучшить?

Напряжение, сгустившись, повисло в коридоре. Их скандал привлек внимание, и вокруг начал собираться народ.

Но стоять вот так за спиной было неловко. Да и парень один против троих…

- Может он плохо видит и мне ближе подойти? – спросила Оля, обходя своего защитника и вставая рядом. Тот повернул голову, удивленно вскинул брови. Оглядел озадаченно.

- Спину прикрою, - доверительно прошептала ему Оля. И парень неожиданно расхохотался.

- Ну, мелочь… Даешь. Спину она мне прикроет! Ты мне до груди даже не достаешь.

- А я прыгучая и верткая, - горячо заверила его девочка. Парень ей понравился. Темноволосый. Глаза черные. Веселые.

- Смотри, Ветер, какой у тебя защитник появился, - хохотнул кто-то из толпы, - тебе теперь даже наставник Хе не страшен.

- Да ну вас, темные, - отмахнулся парень и потянул девочку за плечо. – Идем, провожу, а то кто-нибудь еще прицепится. Луча теперь бойся. Он злопамятный. И за кроликом смотри. Залезет куда не следует – таширы сожрут.

Глава 4

- Меня зовут госпожа Лирьяра Горра. Зови меня госпожа Горра или управительница, - тепла в голосе женщины не прибавилось. Оля представила, какому по счету ученику она это говорит и поняла, что требовать участия к каждому невозможно. – Сейчас я покажу тебе комнату. Сегодня уже поздно для правил. Так что переживи эту ночь и завтра поговорим.

И было непонятно – шутит она или всерьез.

Еще этот коридор… Старый, темный, с рассохшимися кое-где деревянными панелями и странным, тусклым светом от стеклянных колб.

- Тебе повезло. Девочек в этому году не набрали в твой класс, будешь одна.

Оля посмотрела с недоумением. Что хорошего в том, чтобы учиться одной среди мальчишек?!

- Жить в комнате одна будешь, - пояснила госпожа Горра, заметив ее недоумение.

Они поднимались по скрипучей лестнице на третий этаж. И снова статуи. На этот раз в углах на лестничных площадках. Лохматые животные с квадратными мордами стояли на задних лапах и выглядели изготовившимися к атаке.

Оля на всякий случай обошла их стороной.

- С соседками по этажу потом познакомишься. Сегодня тебе лучше никуда не ходить, - предупредила женщина, открывая первую на третьем этаже дверь. Щелкнула пальцами, и под потолком зажегся свет.

Оля заинтересовано огляделась. Шесть кроватей. Столы в центре, сдвинутые вместе. Какой-то мусор по углам. Стены, выкрашенные в грязно-розовый. Нет, когда-то он был нежно-розовый, но теперь просто грязным. Паутина в углах.

- Комнату в порядок привести. Стены отмыть, мусор убрать, - в голосе женщины появились устало-стальные нотки. – Срок три дня. Проверю. Старшая на этаже Родник. К ней обратишься за ведром и тряпками. Магию не применять. Паука видишь? – и она ткнула пальцем на что-то маленькое и мохнатое в углу. – Он питается силой. Будешь магичить – вырастет и сожрет. Поняла?

Оля не поняла. Она вообще имела смутное представление о том, кто такой паук, но не верить причин у нее не было, так что она кивнула.

- Хорошо, - равнодушно похвалила ее управительница. - За той дверью – ванная комната. Белье возьмешь в шкафу. Там же висит форма. Оденешь завтра утром. А теперь спать. Живо.

И она легонько хлопнула по стене, приглушив свет – наверху остался гореть слабый огонек, и комната сразу стала в два раза больше и страшнее.

Хлопнула дверь – Оля осталась одна. Она положила кролика на пол, и тот заскакал по комнате, обнюхиваясь и осматриваясь. Сняла с плеча сумку.

Полотняную сумку ей выдала Гейра. Она же разрешила набрать сухой травы для кролика, дала пару яблок, морковки и подарила букварь. С ним, уча буквы, девочка и просидела целый день. Так что был шанс, что завтра утром она сможет кое-как прочитать расписание на часах.

Первым делом Оля устроила лежанку для кролика, вытащив из шкафа забытую там коробку. Как временное решение пойдет, дальше надо будет что-нибудь придумать. Затем наведалась в ванную комнату. Вздохнула при виде грязи и запустении. Три дня? Она и за неделю тут не управится. Достала из шкафа чистое постельное белье. Там же нашелся смешной комплект, состоящий из штанов по колено и длинной рубашки. Нежно-голубой цвет в горошек намекал, что в этом надо спать.

Свет выключать было боязно. Взгляд то и дело возвращался к углу, где засел страшный паук, жрущий магию. Но Снежок, обскакав территорию, заверил, что поводов для тревоги нет.

- Если этот, - девочка кивнула в сторону паука, - дернется – просто дави его лапами, - и стукнула ладонью по стене, полностью выключая свет.

День был долгим. Она чудовищно устала, и ни одно чудовище сейчас не могло испортить ей сон. Засыпать начала, едва коснулась подушки. На кровать прыгнул, приминая одеяло, Снежок, и она подгребла его рукой под бок, проваливаясь в сон.

Проснулась мгновенно от ткнувшегося в щеку холодного носа. Замерла в тревоге, прислушиваясь и уловила шорох, идущей со стороны двери. А ведь там, в углу, был паук. Тот самый. Жрущий детей по ночам.

И страх навалился, стиснул горло, спутал ноги. Но дать себя сожрать Оля не собиралась никому - обойдутся. И прежде, чем она успела додумать эту правильную мысль, огонь сам сорвался с ладоней в темноту, ударив в приоткрывшуюся в этот момент дверь. Яркой струей, ослепляя, прочертил по комнате узкий поток пламени. С той стороны заорали. Причем скорее удивленно, чем испуганно. Пахнуло паленым, а потом пламя растеклось по радужной поверхности щита. За щитом заплясали тени. Послышался рассерженный шепот, а потом оттуда зло предупредили:

- Эй? Хорош! Сейчас школу на ноги поднимем и всем прилетит по самую нестабильность.

Оля даже не сразу поняла, что пауки не разговаривают. Снежок подбил под локоть, вытряхивая из ступора, и она отпустила пламя.

Ослепленно заморгала – перед глазами прыгали желто-алые пятна.

Тишина молчала, только сопела выразительно, потом уведомила:

- Мы заходим.

- Без глупостей.

Оля по привычке щелкнула пальцами, создавая в воздухе, над столом, небольшой световик. Темнота тут же отступила, съежившись тенями по углам, и тишина наполнилась грохотом падающих на пол тел.

Оля сидела на кровати, смотря на разлегшихся в разных позах парней, прикрывших руками головы. Парни выжидали непонятно чего. Оля тоже не торопилась знакомиться.

- Вот же сдыхла! – выдохнул, наконец, один из них, и все дружно зашевелись, поднимаясь, не забывая при этом опасливо коситься на висящий над столом шарик света. Комната наполнилась гулом раздраженных голосов.

- Послали ж тени стихийника…

- Да, заземли его в навоз!

- Что он вообще тут делает? Это же женский этаж!

И все дружно уставились на девчонку, державшую на коленях кролика.

Парней было восемь. Все со старших классов. Рослые, здоровые, но Оля не чувствовала страха просто потому, что парни были понятными, в отличие от каких-то там пауков.

- Ведьма? – с подозрением протянул один.

- С чего взял?

- Так фамильяр же.

- А огнем она ведьминским в тебя запулила? – и рыжий парень с насмешкой ткнул в подкопченую макушку соседа. Тот с ругательством принялся ощупывать голову.

- Пригибаться быстрее надо и щит выставлять, - жестко заметил еще один, похоже, главный. – Хорошо, хоть поглотитель сработал. Никого не разбудили. Ты! – он уперся взглядом в девочку. – Что вообще здесь делаешь? Почему не в общей комнате? И кто дал тебе право огнем в честных людей швыряться? Совсем ограничители потеряла?

- Так стихийники все такие… - заметил стоявший у двери парень, - звери, а не люди. Всегда готовы либо поджарить, либо утопить, либо в землю закопать. Не понимаю, как Упырь не побоялся ее в школу притащить. Она ж нам тут все разнесет. Дикая совсем.

Тут Оле стало обидно за себя и за всех стихийников разом.

- Меня госпожа Горра здесь поселила. Одну, - ответила с нажимом, давая понять, что комната ее и она готова драться за нее, если потребуется. – А если кому-то холодно стало, могу подогреть…

Ответить главарь не успел. Парень, стоявший у двери, дернулся и с криком:

- Гаси фонарь, - рванул к ближайшей постели.

В комнате словно вихрь пронесся – парни торопливо занимали кровати. Всем не хватило, и где-то пришлось уместиться двоим.

Оля едва успела убрать Снежка с траектории падения тела, а потом ее придавило рухнувшим сверху парнем. В ухо ударил горячий злой шепот:

- Жить надоело?

И она поспешно погасила световик. Дернулась было выползти, но ее вдавили в кровать, рыкнув:

- Спать!

В комнате воцарилась напряженная тишина, старательно – кто-то даже похрапывать начал – делающая вид, что все спят. Давно и сладко.

В сопение и храп вклинилось цоканье. Когтистое такое. Намекающее на скорые неприятности. Сопение усилило напор, в храпе явственно прорезались панические нотки.

Оля выдохнула, заставив себя дышать ровно и даже глаз прикрыла. Один. Интересно же…

Цоканье приблизилось, остановилось на пороге. Подумало немного и двинулось в глубь комнаты, замерев в пятне оконного света.

Оля скосила взгляд. Это был зверь из столовой. Тот, кого она за статую приняла. Длинное поджарое тело сейчас было вытянуто и напряжено, нос активно принюхивался, а глаза явно видели в темноте. Взгляд прошелся по правой части комнаты, по левой… вернулся в центр. Оля в испуге зажмурилась и даже дышать перестала.

Снова раздалось цоканье когтей. Зверь обошел комнату, пройдя совсем близко от кровати, потом звук стал удаляться. Тихо стукнула дверь, и в комнате повисла тишина.

Некоторое время все просто лежали, замерев и прислушиваясь, а потом отчетливо прозвучало басом:

- Убери от моей груди лапы, извращенец!

- А это грудь? – хохотнули в ответ. – Я думал живот. У тебя же все одинаковое!

Тишина зашевелилась, наполнилась движением, смешками. Кто-то жаловался, что ему руку отдавили. Кто-то торопливо выдыхал: «Пронесло».

Стукнули по стене, зажигая ночник.

Оля дернулась, но парень и сам сполз, сел на кровати, опершись рукой через девочку.

- Так откуда ты такая взялась, – спросил строго, - и почему Грымза тебя в нашу комнату поселила?

Вот тут Оля рассердилась. «Нашу»! Свою комнату она не собиралась отдавать никому.

- А ты сам у нее спроси! – буркнула, садясь на кровати и с вызовом глядя в лицо парня.

- Так это правда, что за тебя вчера Ветер вступился, а ты его потом защищать полезла? – уточнил главарь, насмешливо вскидывая бровь. Ну да… выглядела она смешно со своим вызовом: мелкая, встрепанная, в дурацкой пижаме в горошек. – Ладно, - принял он решение, - давай жить без проклятий?

Оля выразительно промолчала.

- Меня Туман зовут, - парень протянул ей руку. Девочка недоуменно на нее посмотрела. Что-то такое забытое шевельнулось в памяти…

- Совсем дикая, - покачал головой Туман. Был он рослый, со светлой шевелюрой, светлыми глазами, квадратным подбородком и резкими, будто высеченными из камня, чертами лица. И сила в нем чувствовалась немалая…

- А я Огонек, - рыжий парень широко улыбнулся, усаживаясь на пол рядом с ее кроватью, - вообще-то Огонь, но Огонек мне больше нравится, - и он подмигнул ей зеленющими – прям как молодая листва - глазами.

- Никак жену себе присматриваешь? – с ехидной ухмылкой поинтересовался брюнет. – Из вас бы вышла отличная парочка: она огневик, а ты Огонек.

- Схлопнись, Балабол, - огрызнулся рыжий, но брюнет продолжил противно так ухмыляться, точно застал их за чем-то неприличным.

- У окна, вот тот, полненький, Конфета, - продолжил представлять парней Туман, указывая на них рукой, - там Лист, это Шершень, с ним рядом два брата: Левый и Правый.

Оля кивала, пытаясь запомнить и не сразу поняла, почему все выжидательно на нее смотрят.

- Пепел, - спохватившись, представилась сама.

- Что у Упыря не отнять, так это умение видеть нужное в людях и давать им имена. Мне даже интересно, что завтра покажут часы, - проговорил Огонек.

- Часы? – удивилась девочка.

- Понимаешь, они… - начал было объяснять Туман, но махнул рукой: - Сама завтра увидишь. Что касается нас… Комната давно пустует, вот и мы стали здесь собираться. Ничего такого… Поболтать, поиграть, - один из парней подкинул в воздух колоду карт. – Днем мы все время под присмотром воспитателей, вот и расслабляемся здесь… Если ты не против… Мы мешать не будем. Заглушку поставим. Спи.

Оля задумалась. Парни ее не пугали. Откуда-то пришла уверенность, что для нее привычное дело общаться с ними. У нее же был брат, а у того друзья…

- Хорошо, - приняла решение девочка, и парни облегченно выдохнули, - но у меня есть условие.

- Говори, - протянул, прищурившись, Туман.

- Управительница дала три дня на уборку. Если поможете – собирайтесь здесь, я не против. Только не шуметь и не мусорить.

- Убираться?! – возмутился Лист.

- Балабол, ваша команда эту неделю дежурит по этажу? – спокойно уточнил Туман. Парень кивнул. – Тогда все, кроме Балабола, приходят сюда на час три вечера подряд. Комната действительно большая, тебе одной не справиться. Мы поможем. А теперь спать, - приказал он. Парни уже рассаживались за столом. И Оля только сейчас заметила эту странность: кроватей в комнате было шесть, а стульев – восемь. – Мы привычные, а тебя завтра накажут, если зевать на уроках будешь, - и он легонько толкнул девочку в плечо, заставляя упасть на подушку. – Спать, - повторил, вставая и активируя щит.

Некоторое время она лежала, смотря как за невидимой стеной парни перекидываются картами, как ржут, делают ставки цветными кристаллами. Удивительно, но лежать вот так… С соседями… Было уютно.

В голове бродило всякое… Думалось, почему ташир им поверил? Видимо не знал, что комната должна пустовать, точнее в нее поселили лишь одного человека. Значит, таширы не так и умны, и их можно обмануть.

Еще думалось, как завтра она будет учиться – она едва буквы успела выучить.

И почему все так бояться ее огня? Странно. Для нее владеть огнем было так естественно, но парни перепугались всерьез. И это она еще их водой не окатила…

Потом тишина и полумрак навеяли грусть, и сердце стиснула тоска. Она не помнила лица, не помнила голос, но знала – мама каждую ночь приходила желать ей сладких снов. Что-то рассказывала, сказки, наверное. И сейчас от понимая, что никто не придет, не погладит по голове, не скажет что-то теплое и хорошее, защипало глаза.

Оля поморгала, прогоняя слезы. Отвернулась к стене. Прижала к себе Снежка, утыкаясь в него мокрым лицом.

Сейчас она была даже рада, что разрешила парням остаться. С ними неудобно было плакать, а слезами – это она знала совершенно точно – делу не поможешь, и маму не вернешь.

Кролик недовольно затряс ушами, не одобряя мокроту, потом уютно засопел под боком. Оля позавидовала пушистому спокойствию, а потом сон сморил и ее.

- Что думаешь? – Огонек покосился на спящую девчонку. – Случайно?

- Стихийница? Случайно? – насмешливо фыркнул Туман. – Скажи это моей бабушке. Упырь не стал бы связываться, не имея на нее планы. Да и девчонка не отсюда. Мыслевиком пользуется, многого не знает. Браслет видел? Родовой. Не знаю, откуда Упырь ее взял, но явно не с улицы.

- Не сходится, - покачал головой Лист. – Зверь у нее местный. У стихийных миров обычно своя фауна, не похожая на нашу…

- Ладно, парни, что гадать? Захочет – расскажет.

- Жалко ее, - протянул Огневик, - забавная она…

- Ну так пойди Упырю это скажи, - разозлился Туман, - может, он ее отпустит. Здесь каждого второго жалко, - и он бросил свои карты на стол: - Я пас.

«Когда тебе в ухо жарко дышат, утро становится бодрым без всякого кофе», - подумалось Оле. Первую часть она только что придумала сама, вторую частенько говорил дядя Кайлес, когда у него в очередной раз что-то случалось, причем с самого утра.

Она несмело открыла глаза и попыталась нырнуть под одеяло с головой. Вблизи зубы у ташира оказались еще более внушительными, чем издалека, а нависшая морда явно не была настроена дружелюбно.

Сразу вспомнилась ночная посиделка парней, и в голове стало жарко от панических мыслей. О них все-таки узнали и теперь пришли разбираться?

Ее попытку спрятаться не одобрили. Во взгляде черных глаз промелькнула укоризна, и зверь зубами подцепил край одеяла, потащил вниз. В бок стукнуло – Снежок, успевший спрятаться под одеяло, в панике пополз в сторону ног.

- Тебе чего? – шепотом осведомилась Оля, испугавшись за друга. Снежок такой страхолюдине на один зуб…

Тварь молча тащила одеяло вниз. Еще и глядела так выжидательно… как на дурочку.

Оля даже неудобно стало. Кролик трясся уже где-то в ногах.

- Мне вставать? – наконец, догадалась она. Ташир кивнул, отпустил одеяло и перестал дышать. Совсем. Похоже, сопение было частью ритуала побудки.

От облегчения – все не так страшно, как показалось – Оля осмелела.

- А ты милый. Огромный, конечно, и зубастый. У нас вроде похожие звери водятся, - болтала она, садясь на кровати. От пережитого язык перестал подчиняться, и она говорила первое, что приходило в голову. – Спасибо, что разбудил. А то ведь проспала бы. Первый день, знаешь, как важен.

Зверь нерешительно покосился в сторону двери, словно раздумывая, не пора ли отделаться от болтливой девчонки.

- Ой, надо же! – обеспокоенно всплеснула Оля руками. – У тебя колючка застряла. Вон, какой колтун собрался. Давай уберу?

И она смело, не задумываясь над последствиями, потянулась снять колючку с загривка. Зверь застыл с остановившимся взглядом.

Оля аккуратно, стараясь не дергать за шерстинки, распутала колтун, вытащила колючку. Ей нравилось узнавать о себе прежней что-то новое. Вот и сейчас она явно делала что-то знакомое… Потом не выдержала, зарылась пальцами в шерсть. Та была жесткой и слегка царапала кожу. Нетрудно было представить, как днем она каменеет, вместе с хозяином превращаясь в статую.

Оля пробежалась пальцами вверх, добралась до стоящих торчком ушей. Поймала ошалелый взгляд круглых от удивления глаз и только тогда опомнилась. С досадой на себя убрала руку.

- Прости. Я, наверное, привыкла… Ну я не помню, но, похоже, у меня были животные…

Ташир моргнул. Наморщил лоб, задумался…

Было странно видеть, как на неподвижной морде внезапно прорываются эмоции, словно кто включает их изнутри. Как, например, дыхание.

Зверь тяжело вздохнул, бока поднялись и опустились, хотя до этого – Оля могла поклясться – ташир не дышал.

- Прости, - еще раз извинилась Оля, ругая себя… Полезла к стражу школы, словно тот обычный питомец! Если сейчас ее начнут жрать, заступится ли кто-нибудь? Может, трогать ташира тут категорически запрещено?

Зверь внезапно нырнул головой вниз, ткнулся носом в руку, а потом уложил свою вытянутую башку ей на колени.

У девочки перехватило дыхание, накатило восхищение и еще что-то такое теплое. Словно она друга встретила: давнего и очень любимого.

- Ты такой красивый! – искренне очаровалась она, нежно обхватывая пальчиками уши. Черные глаза ташира блаженно сощурились…

В коридоре у столовой было многолюдно. Кто-то успел уже позавтракать, кто-то еще торопился поесть. Оля нервно поправила юбку. Проверила пуговичку у горла. Форма здесь была черно-серой. Серый низ, черный верх. Брюки носили как девочки, так и мальчики. Многие одели рубашки с коротким рукавом – день обещал быть жарким. Брюки были и в Олином шкафу, но она постеснялась их надеть. Вообще, там был с десяток комплектов под бытовыми заклинаниями: разного размера, но примерно на один возраст.

- Вижу справилась, - вместо приветствия с одобрением сказала ей госпожа Горра, - хорошо, что я тебе стража отправила. Сегодня внесем в списки, обновим заклинания в комнате, побудка начнет работать, а пока быстро на завтрак. Господин директор проверит твой уровень. Так что после еды отправляйся к нему в кабинет. Спросишь – тебе покажут.

Проговорив все это и не став дожидаться хотя бы кивка, что сказанное услышано, управительница заторопилась по своим делал.

«Она не знает», - выдохнула с облегчением Оля, думая в первую очередь о том, что уже нарушила правила, разрешив парням собираться в ее комнате.

У стены с часами она невольно замедлила шаг. Взгляд заскользил по поверхности… Здесь всегда было много народу, но сейчас толпа была особенно плотной.

- Эй, - ее стукнули по плечу, - ты же новенькая, да? Тогда это твои, - и ее потащили в самую толпу, народ расступился, ее подтолкнули так, что она оказалась перед часами.

Пожалуй, теперь ее точно запомнят. Хотя бы по часам: прям-таки вызывающего ало-песочного окраса с вкраплениями голубых камней, с парой чешуйчатых зверей по бокам и вычурно украшенной короной наверху.

- Так ты у нас принцесса? – в спину донесся завистливый смешок.

- Угу. Принцесса-дикарка.

Зависть всегда рождает злобу. Даже намек на то, что она может оказаться принцессой настроит половину школы против нее. Теперь ей будут старательно доказывать, что она просто пепел… который можно втоптать или развеять.

И нет смысла что-то объяснять…

Она побоялась, что ее не выпустят, но толпа расступилась, позволив вырваться на свободу, и девочка поспешила на завтрак.

Какая разница, что там изобразили часы… Она все равно ничего не помнит.

У дверей Оля чуть задержалась, приветливо кивнула стражу. Тот не ответил, продолжая старательно изучать пустоту перед собой. Она не обиделась. Служба есть служба и не маленьким девочкам ей мешать. Хотя приятно было думать, что у нее появился маленький такой секрет, точнее немаленький, с острыми ушами и белоснежными зубами.

Столовая уже наполовину опустела, и Оля уверенно направилась к раздаче. Ошибиться было сложно: окно в стене и отходящий от него пацан с подносом.

Кролик закопошился в сумке, учуяв запах еды, и Оля подумала, что надо будет днем выпустить его погулять.

- Новенькая? – сумрачно осведомилась женщина. Оля задрала голову – повариха возвышалась над ней, наполовину высунувшись из окна – чисто скала. Густые брови грозно сдвинуты к переносице. На верхней губе пробивается черная поросль. Волосы убраны под серый колпак. А поварешка в руке кажется детской игрушкой.

Оля кивнула, на всякий случай отступая.

- Держи.

Поднос словно из воздуха появился. Пара тарелок. Булка, посыпанная белым. На вид все съедобное и пахнет неплохо.

- Чай там, - женщина мотнула головой в сторону железного шкафа, потеряв к девочке интерес – в спину уже дышал следующий ученик.

Поднос Оля забрала и направилась к свободному столу, но дойти не успела. Что-то ударило по ноге, заставив запнуться, покачнуться – поднос она едва успела опустить на ближайший стол, но часть еды из тарелки выплеснулась на стол и на сидевшего за ним парнишки.

- Ах ты ж бездна! – подскочил тот, судорожно отряхиваясь, но жидкая каша не желала стираться с черной рубашки, оставшись на ней белесыми пятнами.

Оля с досадой прикусила губу. Как же так?! Поела, называется.

Уши загорелись от стыда.

- Смотрю, мелочь, ты еще и неуклюжая? – ее с силой – аж рука занемела – шлепнули по плечу. Она обернулась. Луч стоял, скалясь во все зубы. Рожа такая довольная, словно подарок себе сделал.

- Ты! – выдохнула она со злостью, мгновенно понимая, кого благодарить за «прекрасное» утро.

- Чем докажешь? – погано ухмыльнулся Луч, и не думая отрицать. – Чернышу теперь рубашку должна. Постирать, - и улыбка стала в два раза гаже.

Если до этого момента Оля так и собиралась сделать – не привыкла бегать от ответственности, то теперь все благие помыслы вылетели из головы.

- Сам стирай! – бросила зло, чувствуя, как вскипает внутри раздражение, и огонь просится наружу. Пусть ее накажут за применение стихий. После. Когда обидчик получит свое.

- Луч, смотрю ты так и не…

- Что тут происходит?

Оба голоса прозвучали одновременно, и Луч растерянно заморгал, стирая улыбку с лица.

Оля посмотрела направо – Туман. Смотрит на нее с недовольным прищуром, точно это она что-то натворила. С другой стороны к ним подходил Ветер, и на его лице – отражением – читалось такое же недовольство.

Оля стиснула ладони, внутри горечью растекалась обида, и она внезапно почувствовала себя на самом деле виноватой, словно лично цапнула парня за руку, еще и подножку поставила. Тоже сама.

- Думаю, я смогу объяснить, - неожиданно подал голос парень, пострадавший от полета каши. – Спотыкун. Я след поймал. Не успел предупредить или развеять. Не думал, что она не заметит, - и он виновато пожал плечами.

- Ты нарушил правило, - тяжело произнес Туман, глядя на Луча, и тот занервничал, но оправдываться не спешил. Бросился в атаку:

- И что такого, что девчонка? Поучить нельзя? Пусть привыкает. У нас здесь не девчачьи посиделки. Чем раньше поймет, тем лучше.

Туман неодобрительно вздохнул, пожевал губу.

- Не тебе учить, Луч. За собой следи - у тебя уже три предупреждения, - Ветер шагнул вперед, поймал взгляд Луча, бросая вызов. Пауза сгустилась напряжением. Повисла – шаг до драки, мгновенье до удара. Луч не выдержал первым, отступил, бросив истеричным фальцетом:

- Возитесь с ней словно с артефактом. Ну и пыль с вами, - психанул. Прошел, едва не задев плеча Ветра. Весь нескладный, худощавый, из острых углов составленный.

Парни оценивающе посмотрели ему вслед, потом их взгляды скрестились на девочке.

- Я предупреждал – смотреть в оба, - с досадой проговорил Ветер. – Как можно было спотыкуна не заметить?! Все обошли, одна ты вляпалась.

Оля пожала плечами. Она его не видела. Честно. И вообще не представляла, как этот спотыкун выглядит.

- За такое, - Туман кивнул на пол, - наказывают обоих. Мне-то все равно, а вот тебе подвал точно не понравился, - и он поморщился так, словно вспомнил что-то неприятное.

Ветер нахмурился, уставился вопросительно на Тумана.

- Да так, - неопределенно отозвался тот, придав лицу скучающее выражение, - мимо проходил.

И кивнул Оле:

- Бывай.

Ветер повернулся к Оле, прищурился с подозрением. Вгляделся в лицо девочки, ища ответ, но та смотрела недоумевающим взглядом совершенно честного человека, и парень с досадой покачал головой.

- Туман не тот человек, чтобы… - начал было он, но оборвал себя, махнул рукой и поторопил: - Завтрак скоро закончится. Черныш, у тебя претензии есть?

Парень, который действительно напоминал черноту от жгуче темных волос, до загорелого оттенка кожи, помотал головой:

- Мелкая же, вдобавок новенькая… Считай, разошлись.

Ветер одобрительно кивнул, поднял поднос со стола, отнес на пустой соседний.

- Идем покажу, где чай налить, - и он зашагал к железному шкафу.

Оля смотрела, как из трубочки в кружку льется кипяток желтого цвета.

- Это магия? – спросила удивленно.

- Правда, дикая, - насмешливо фыркнул парень. – Это технологии. Просто чай из чана. Поздно пришла. Уже разбавленный достался. Магия – это твоя способность привлекать внимание. Таких тут наказывают чаще остальных.

- Ну и пусть, - самоуверенно заявила Оля, - зато этот бы больше не лез. Я бы сама с ним разобралась, но за помощь спасибо.

Ветер насмешливо вскинул брови, однако спорить не стал.

- Считай, мы квиты. Ты мне вчера знатно настроение подняла. Давно так не веселился. Больше на меня не рассчитывай. Тут каждый сам за себя. Ну или в компанию можно прибиться. Только тогда служить придется. Главарю.

Внутри внезапно поднялась такая волна протеста, что Оля прикусила губу, удерживая дар под контролем.

Служить? Кому-то? Ни за что!

- Ну я так и понял, - прочитал по ее глазам ответ Ветер. – Тогда просто не высовывайся. С Лучом я сам разберусь. Достал он меня. Главное, больше врагов не заводи и зверя своего держи при себе. Если он кого-то еще покусает…

И парень многозначительно замолчал.

После завтрака Оля чуть задержалась на лужайке внутреннего дворика. Съев половину булочки, Снежок захотел прогуляться. Занятия уже начались, так что во дворе было пусто и тихо, только сверху, из окон классов, доносились далекие голоса.

Девочка со вздохом оглядела несколько деревьев в кадках. Выгоревшую на солнце траву, еще и знатно потоптанную. Н-да… есть Снежку тут было нечего. И это было еще одной проблемой…

Кабинет директора находился на первом этаже.

Здесь, в отличие от очень простой – голые стены – столовой, было красиво. На стенах висели картины. Часть угла оплел вьюн. Под окном выстроились стулья – видимо для посетителей. На полотке – богатая лепнина. Школа пыталась выглядеть солидно. Но не дотягивала. Лепнина кое-где облупилась. Плющ пестрел увядшими листьями. Даже картины выглядели грустно из-за слоя пыли на них.

Оля выдернула себя из размышлений о том, есть ли у школы проблемы с деньгами или временем навести порядок, и постучала в дверь.

Получила разрешение войти.

- Присядь, - тихим голосом произнес мужчина, не поднимая головы от бумаг, и ноги девочки сами понесли ее к посетительскому стулу.

Она раздраженно отмахнулась от навязанного приказа, засопела недовольно.

- Молодец, - так же безэмоционально похвалил Упырь, - менталистику однозначно будем развивать, а вот со стихиями придется что-то сделать. Но сначала… - он поднял голову, глянул на нее своими светлыми, почти прозрачными глазами и девочка поспешно отвела взгляд. Нет, мужчина не был безобразен. Черты лица его были правильными, но все портили до голубоватой синевы цвет кожи, незаметные брови, ресницы и светло-голубые глаза. Волос не было. На бритом черепе чернела татуировка: незнакомый символ.

Оля положила руки на колени, сжала пальцы, сдерживая дрожь. Теперь было понятно, почему «Упырь». Директор выглядел выходцем с того света.

- Сначала, - повторил он задумчиво, - нам надо снять твой браслет.

Оля растеряно коснулась тонкой полоски на коже. Браслет был небольшим, но красивым – со сложным узором мелких камней и расставаться с ним было откровенно жаль.

- Мастер, прошу, - пригласил директор.

Оля, вздрогнув, посмотрела на шагнувшего к ней из угла мужчину. Надо же… она его и не заметила. Гость носил темно-серый комбинезон, рыжие волосы были перехвачены на затылке лентой, на голове странные очки.

- Руку, - проскрипел мастер, раскрывая черный футляр.

Оля продолжила сидеть, напряженно рассматривая странное приспособление.

- Ты же не хочешь, чтобы тебя нашли? – смягчил голос Шлейх. – А браслет – это след.

Оля сомневалась. Нашли? Смотря кто. Брата она бы очень хотела увидеть. И маму. И отца. Да, точно. У нее был отец. Но готова ли она встретиться с врагами?

- Вы научите меня защищаться? – спросила, подняв голову и смело встретившись со взглядом Упыря.

Тот понимающе усмехнулся и согласно кивнул.

- Можешь не сомневаться.

И она решительно положила ладонь на футляр.

Глава 5

С браслетом мастер возился долго. Что-то там шептал, водил руками. Чужая магия неприятно колола кожу. Потом он достал трубку, из которой ударил тонкий язычок синего пламени.

- Не дергайся, - предупредил мужчина.

Внутри что-то заныло, заскреблось… До слез. Словно еще одна ниточка рвалась с прошлым, и она сама согласилась на это.

Но директор прав. Если кто-то желает уничтожить ее семью, сейчас она ничего не сможет с этим сделать. Но в будущем сделает. Обязательно. Станет сильной. Будет старательно учиться. И тогда сможет вернуться домой и одолеть всех врагов.

Оля выдохнула, когда язычок пламени коснулся браслета, а кожа вокруг заледенела под наложенным защитным заклинанием. Выдохнула, обещая себе, что потеря браслета не помешает ей вернуться домой.

- Вот и все, - мастер щипцами аккуратно подцепил разомкнутый браслет, и тут сверкнуло, грохнуло, запахло озоном.

Мастера отшвырнуло к стене, впечатало так, что сверху, задрожав, рухнул вниз портрет солидного вида мужчины.

Директора протащило по полу до стула, там и уложило на пол.

Резко запахло дымом.

- Вот же сдыхла! – донеслось разъяренное из-под портрета.

Шлейх уже поднимался, поспешно гася начавший тлеть пиджак. Он ничего не сказал, но взгляд его был более чем красноречив.

- Вечно эти стихийники какую-то подлянку подложат напоследок, - принялся поспешно оправдываться мастер, снимая очки и с огорчением разглядывая треснувшее стекло.

- Вечно вы торопитесь, - вздохнул директор, посмотрел на девочку и приказал, растеряв все любезность: - Третий класс. Живо. Зверя оставить в комнате.

Оля вылетела из кабинета. Положила руку на дрожавшего от испуга Снежка. Погладила, успокаивая и отправилась к себе.

Сначала долго не могла найти нужную лестницу – полшколы обошла, пока обнаружила, поднялась на третий этаж.

- Вода у тебя есть, яблоко тоже, - перечисляла Оля, поправляя подстилку из сена, кролик выразительно посмотрел на ее постель. – Никуда не смей выходить из комнаты, понял? Вмиг сожрут. Жди, в обед забегу – принесу вкусного. А вечером пойдем погулять.

Снежок послушно положил голову на лапки, прикрыл глаза. Оля посмотрела на него – сердце тревожилось, но брать с собой кролика было еще опаснее.

Около столовой она остановилась возле своих часов – корона бросалась в глаза издалека. С трудом разобрала надпись: «Третий класс» и направилась туда, куда указывала стрелка часов.

Класс встретил ее напряженной тишиной. Пара десятков пацанов напряженно что-то писали, склонив головы над тетрадями. Между рядов ходил высокий, очень тощий молодой человек, следя, чтобы никто не списывал.

Оля кашлянула, и тишина нарушилась. Мальчишки дружно подняли головы, и девочка оказалась в прицеле их любопытных взглядов. По рядам прокатился тихий шепот.

- Новенькая? – удивился учитель, потом видимо что-то вспомнил. – Проходи, - он указал на первую, пустующую парту. – Меня зовут наставник Ли. Посиди пока. Сейчас контрольная. Но если хочешь…

Перед ней лег лист с заданием, и Оля послушно принялась разбирать буквы, складывая слова. Выходило неважно. Мыслевик, конечно, помогал запоминать чужие слова, но с письменностью был плохим помощником. Вдобавок, ее память напоминала собой лист, кружащийся по ветру и не дающийся в руки. Что-то такое мелькало на грани сознания о скоростях, передвижениях потоков, силах, но внятного вырисовывать не желало, так что она начала рассматривать класс.

Полки с книгами. Много полок. Какие-то карты. Рисунки. Чучела животных. Растения в горшках на подоконниках. Светло-серые стены. Белый потолок. И деревянные парты – у каждого своя.

Переливчатая трель оповестила о завершении урока.

- Никто не встает! – рявкнул учитель, и мальчишки, ворча, опустились обратно.

- Итак, у нас новенькая, - наставник Ли обвел всех внимательным взглядом, - Тень, собери листы. Зовут Пепел. Надеюсь, вы поможете ей здесь освоиться. И никаких дурацких ритуалов. Понятно?

Ответом была несогласная тишина. У Оли аж спина занемела от взглядов, и она выпрямилась, напоминая себе, что страх только все испортит.

Наставник подождал еще, потом забрал листы с решениями и вышел из класса.

Класс ожил. Наполнился шуршанием, шепотками, звуками шагов.

- Парни, вы только подумайте, как нам повезло! – в центр, к учительскому столу, вылетел рыжий пацан. – Девчонка! Теперь у нас будет кому убирать! И не надо больше корячиться с мытьем полов или, - тут его лицо перекосило, - туалетов. Вам же, девчонкам, нравится чистота, так что уборка теперь на тебе, - и ей на стол прилетела пыльная тряпка. – А если кто-то и правда принцесса, - по классу прошелся смешок, - так мы корону быстро поправим. У нас здесь все равны.

Оля не могла вспомнить, как они убирались в школе, но, кажется, там все же применялась магия. А здесь? Такое ощущение, что все о ней забыли. Везде ручной труд или эти… как его… технологии… Странно даже.

Она подняла тряпку двумя пальцами. Встала так, чтобы оказаться с пацаном лицом к лицу. Они были одного роста, но у нее возникло стойкое ощущение, что пацан ее старше. Года на три точно.

- Не думала, что попаду в класс лентяев, - хмыкнула, швыряя тряпку в рыжего. Тот отклонился – тряпка, подняв облачко пыли, шлепнулась на пол. – Или решили опозорить себя, выставив трусами, которые боятся испачкать руки, помыв пол?

- Ах ты?! – рыжий аж задохнулся от возмущения. – Совсем ограничители потеряла? Мы же тебя сейчас в плоскость закатаем.

За спиной явно что-то готовилось. Воздух сгустился, в нем появился металлический привкус, и она ударила первой, не думая ни о чем, тем более о последствиях.

Сначала повергнуть врагов. Разборки потом.

За спиной дружно заорали, с грохотом ныряя под парты. Умные. Она специально пустила пламя чуть выше. Кто успел – тот выжил. Нет? Ничего страшного. Огню нужны сильные. Да. Теперь она это вспомнила.

Внутри появилось черное удовлетворение. Оно радовалось и затягиваемому дымом классу – пламя, докатившись до стен, весело поползло по ним. И тревожным крикам. И бледному лицу рыжего, перед которым зависла, танцуя, стена пламени.

- Так как насчет уборки? – лениво осведомилась Оля, и огонь лизнул языком воздух перед лицом отшатнувшегося пацана.

- Д-д-да, - замотал тот головой.

Девочка вопросительно вздернула брови.

- Сами, - вытолкнул из себя пацан, - мы сами.

- А-а-а! – с криком ей в спину что-то толкнулось, процарапало, впившись колючками, кожу. Оля потеряла равновесие, упала на рыжего, и они оба покатились по полу. Рядом расползалось пламя – девочка потеряла над ним контроль.

Она резко развернулась, чтобы встретиться лицом с пацаном, который держал в руках нечто вроде прозрачной шипастой палки. На очередной замах девочка среагировала водяной петлей, которая ухватила за палку и вздернула ее вместе с хозяином к потолку.

Хлопнула дверь, и на лицах высунувшихся из-под парт пацанов отразился испуг, а еще злорадство.

- Так! – голос наставника стегнул по головам, но Оля только крепче стиснула зубы, продолжая удерживать напавшего под потолком. Но тот отпустил свое орудие и с грохотом приземлился на парту. Завыл от боли.

- Вспышка – отлично за проявление орудия, неуд за ведения боя. Противника нельзя недооценивать. Где была защита? Или воздушная подушка? Помогите ему добраться до лазарета.

Двое пацанов подхватили товарища, потащили из класса.

Наставник взмахом руки погасил пламя, еще один посыл – и окна распахнулись, впуская свежий воздух.

- Веснушка, сам скажешь или мне?

Рыжий, кряхтя, поднялся. Глянул с ненавистью на Олю и недовольно проговорил:

- Простите, наставник, я не должен был провоцировать ее, не оценив уровень силы. Но кто знал, что она стихийница?! – взорвался он обвинением.

- В бою ты тоже будешь обвинять противника в том, что тот не признался первым? – насмешливо уточнил наставник. – Три дежурства у мастера Вэ.

Веснушка понурился, засопел с досадой.

- Ну а ты, - наставник повернулся к ней, - отлично за ведение боя. Боец из тебя неплохой, но спину прикрывать ты не умеешь. А теперь живо к мастеру Хе. Он тебя ждет.

И что-то такое жалостливое промелькнуло на лице рыжего, что Оля сразу ощутила вкус горечи от прозвучавшей похвалы.

За дверью ее встретил ташир. Глянул желтыми глазами, и по коже девочки пробежали мурашки. Зверь был другой. Не утренний знакомец. Настоящий гигант – голова на уровне плеч, а лапы шире ладоней. И девочке подумалось, что она целиком может в его животе поместиться.

Зверь мотнул башкой, предлагая следовать за ним. Словно под охрану взял, будто ей есть куда бежать. В теории есть. Но улица страшила, как и свобода. Да и в школе было неплохо. Пока. Вдобавок ее здесь обещали научить защищаться, сделать сильнее. И она решительно зашагала за зверем.

Мастер Хе ждал в зале. Просторное помещение имело мягкий, пружинящий под ногами пол, голые стены и высокие – от пола до потолка – окна, в которые маняще заглядывало солнце.

Оля вздохнула… Кажется, в ее мире летом не учились. Иначе, откуда такое чувство несправедливости?

- Проходи, - приглашающе взмахнул рукой мастер. Дверь за спиной девочки гулко захлопнулась, заставив вздрогнуть.

Он сидел на мате, скрестив ноги и прикрыв глаза. На гладко выбритом черепе был оставлен лишь небольшой пучок волос, забранный в хвост. В ухе блестела серьга. Ниже, по шее, спускалась затейливая татуировка.

Оля оценила ширину плеч, невысокий рост, здоровенные ладони, бугрящиеся под просторной туникой мышцы и поежилась. Перед ней явно был мастер боя. Опасный, даже если он просто сидел и не двигался.

Пока она оценивала мастера, тот оценивал ее, и кожу щекотала чужая сила. Попыталась проникнуть внутрь, но Оля выставила барьер. Сила толкнулась, однако ломать не стала, отступив.

- Отвратительно, - вынес мужчина вердикт, раскрывая глаза и морщась, точно перед ним было нечто ужасное. – Не знаю, кто работал с тобой, но он практически тебя загубил. Пожалуй, лишь менталистика неплохо сформирована, зато остальное… Как можно было развивать только стихии и забыть о главном?!

Оля молчала, слабо понимая, о чем речь и что такого в ней может быть отвратительного. Чувствовала она себя нормально. Разве что огонь последние дни норовил вырваться из-под контроля и в глубине души жило понимание, что не хорошо решать споры пламенем.

- Стихии… - выплюнул злобно мастер, одним слитым движением оказываясь на ногах, - вечно во все лезут и мешают нормально жить. Вечно им что-то надо. А потом ты оказываешься в дерьме… Полном. И барахтайся как хочешь. Ни ограничителей. Ни правил. Одни высокие повеления, причину которых ты ни темного не понимаешь. Меня всегда удивляет, почему столь по-дурацки организованные миры до сих пор живы и не развалились на части.

Он обошел девочку по кругу, осматривая, словно товар на рынке.

- Как будто ваш мир лучше, - не сдержавшись, буркнула Оля.

Мастер остановился перед ней, покачался с пятки на носок, заложив руку за спину. Вопросительно поднял брови.

Девочка напряглась.

- Огонь – дрянь, - проговорил мужчина скучающим тоном, - сдыхла вонючая. Гадство, а не стихия.

Оля с силой стиснула зубы. Мастер все сильнее вызывал раздражение.

- Плохо стараетесь, - вытолкнула она из себя ехидно.

Мастер прищурился, прошелся по ней взглядом, уставился куда-то за спину, одобрительно кивнул:

- Какой-то контроль у тебя есть, Пепел. Значит, работать будем глубже. Прям сегодня и начнем.

Он сделал три шага назад, а потом ударил воздушной волной в грудь.

Девочку уронило, протащило по полу. Спину обожгло болью, а мастер уже готовил следующую атаку. Оля вскочила, атакуя в ответ. Воздух полыхнул капельками пламени. Собрался в огромную змею и попытался ударить сверху спокойно ожидавшего ее нападения мужчину. Кажется, это было лучшее ее достижение – огненный змей.

Зубы живым пламенем щелкнули по щиту. Морда, сминаясь, растеклась по невидимой преграде. А сверху уже падала сверкающая сеть, оборачиваясь вокруг огненной туши, впиваясь, разделяя на фрагменты.

Боль от уничтоженного заклинания ударила откатом по нервам.

Оля закричала. Выгнулась, падая на колени. Мир заволокло пеленой слез. И косая, размытая фигура мастера в нем неотвратимо приближалась.

Мужчина присел на корточки. Тон голоса сделался проникновенным.

- Главное преимущество стихий в том, что они гасят откаты. Практически всегда. Но тебе стоит забыть об этом, если хочешь стать нормальным магом, а не вот этим вот придатком природы. Давай, покажи мне, на что ты способна без огня и, если не ошибаюсь, воды. На что способна именно ты. Бей!

Оля стерла плечом слезы. В душе билось много чего: от ненависти к мастеру до понимания, что ей дают урок. Жестокий, болезненный, но урок. Впрочем, легче от этого не было. Боль диким зверем грызла внутренности, тянула нервы и было невозможно на чем-то сосредоточиться. Хотелось свернуться калачиком, укрыться одеялом и спрятаться под ним от всего мира.

- Давай, детка, удиви меня. Захоти убить. Сама. Без помощи друзей. Найди в себе настоящую силу. Иначе, я буду гонять тебя тут целый день.

И сила предупреждающе толкнула в плечо, намекая, что шутить здесь не собирались.

Забыть о пламени? Это возможно? О воде? О той, что всегда поддерживала, помогала… Ее память сейчас жила чувствами. Оля не знала, просто чувствовала - они действительно были друзьями.

- Все проблемы у тебя в голове, - мастер выразительно постучал по своей, - решишь их и все получится. Просто убей их. Сотри. Убери. Очисти себя и сможешь работать с чистой силой.

Убить? Оля задохнулась от ужаса. Ни за что.

А за спиной мастера воздух показательно собирался в туман. И там мелькало что-то темное и явно недоброе.

- Ударишь огнем – пострадаешь, - лениво предупредил наставник.

Оля, дрожа, прикрыла глаза.

«Вам нужно уснуть. На время. Пожалуйста».

Слезы горячим потоком потекли по щекам.

Она словно часть себя стирала. Отказывалась от того, что всегда было с ней. Будто еще одной руки лишалась или ноги.

- Давай, - приказ стегнул по коже.

И огонь рванул навстречу опасности. Туман смял его, словно бумагу. Проглотил без остатка, а следом набросился на девочку.

Оля, взвизгнув, покатилась по полу - сверху, обжигая болью, стегал металлический дождь.

- Плохо, - известил мастер, развеивая заклинание.

Девочка замерла, тяжело дыша. Тело болело так, словно по нему толпа пробежалась. Она осторожно, прикусив губу и сдерживая стон, поднялась.

- Но характер бойца. Это хорошо. Работаем.

И она снова отбивалась. Ее таскали по полу, били, швыряли. Мастер с убеждений перешел на ругань. Кажется, в зал кто-то заглядывал, но был грубо вышвырнут вон.

В какой-то момент она, ослепнув от слез, бесконечно устав и практически теряя сознание от боли, перестала защищаться. И огонь виновато отступил в сторону. Ушел куда-то вглубь. Воду она не чувствовала уже давно. А потом, прорываясь из глубины, горячим потоком хлынула сила. Странная. Чужая. И в то же время своя. Родная.

И Оля, закричав, ударила. Слепо. В отчаянии и боли. Ударила всей сутью. Собой.

Полыхнули защитные надписи на стенах. Зазвенело, вылетая наружу, стекло.

А она все кричала. Мир сошелся в этом крике, в выплескивающейся наружу боли. Перестал существовать вне потока силы.

Она не видела, как страшно ругающегося мастера, протащило по полу, впечатало в стену.

Не видела, как летит в нее кинутое им сонное заклинание.

Крик стих, оставшись внутри, в сердце, в меркнущем сознании.

- Чтоб я еще раз инициировал стихийника, ману мне в печень.

Мастер встал на четвереньки. Потряс головой, вытрясая из нее звон. Защита едва выдержала. Кажется, он все-таки пережал. Или там проснулось что-то мощное, родовое…

Подошел к девчонке. Проверил состояние. Хмыкнул. Даже к целителю, пожалуй, можно не отправлять. Синяки пусть поболят – полезно. А так… отлежится до вечера и ладно. И он задумчиво отер ладонью взмокшую голову, размышляя, как огранять доставшийся ему камень.

Шлейх с раздражением осматривал разгромленный зал. Защиту он восстановит, а вот стекла… Снаружи группа старшеклассников, так удачно пойманная вчера за распитием, убирала осколки, заодно практикуя сегментированную левитацию. Судя по ругани, доносящейся сквозь выбитые окна, получалось не у всех.

- А я говорил, нельзя экономить на защите, - вкрадчиво произнес Хе, как обычно бесшумно возникая за спиной. Не то, чтобы Шлейх его не заметил – годы директорства приучили всегда иметь «глаза» на спине, но применять отслеживающее заклинание против преподавателя, которому он, Шлейх, между прочим, зарплату платил, несколько раздражало. Тем более, что мастер не стеснялся и маскировкой пользоваться, словно поставил себе цель – застать начальство врасплох.

- Установили бы противоударные, не пришлось бы сейчас платить за новые.

Еще и смел указывать на промахи…

Шлейх стиснул зубы, сдерживая раздражение. Знал бы Хе, сколько стоили противоударные… Так и разориться можно. А деньги… Их всегда не хватало.

- Как девчонка? – спросил он, обрывая дискуссию об окнах.

- Нормально, - заверил мастер. – Повреждений нет, синяки сами пройдут. Отлеживается сейчас в комнате. Позже загляну проверить. Нежная она, явно не в поле работала и при этом неплохо развита физически. Словно и не барышней воспитывали. Память – это… – и он с намеком замолчал.

- Не я, - поморщившись – знал ведь кто – ответил Шлейх. – Но я никогда не отказываюсь от дара небес.

Мастер понимающе кивнул – у начальства был уникальный нюх на подобные «дары». Мог и в помоечной куче бриллиант откопать…

- Профиль? – уточнил он, уже смиряясь с тем, что придется ломать схемы обучения, выстраивая их заново. Стихийника нельзя учить по стандартам. Он их сожрет, переработает и выдаст такой результат – кровью все умоются.

Шлейх задумался. Заказчик сам был неуверен в том, какие навыки потребуются для выполнения задания…

- Широкий, - принял он решение, - по специализации… позже определимся.

Хе неодобрительно покачал головой. Значит, у начальства на девчонку особые планы. Только учить стихийника дело непростое, и полного контроля они вряд ли добьются, потому как часть сознания все равно будет под властью стихии. Тут мужчина и не думал обманываться. Знал, что уничтожить стихии невозможно, можно лишь задавить, усыпить, и те в любой момент могли дать о себе знать.

Знало об этом и начальство. Не могло ни знать. И это значило, девчонку готовили на одноразовую миссию…

Хе не любил одноразовых учеников. Но если директор взял заказ, значит оплата достойная. Жаль только, что звезда, попавшая к ним в руки, сверкнет лишь раз.

Очнулась Оля у себя на кровати. В нос настойчиво раздражающе лезло что-то пушистое. Она отвернулась, потом громко чихнула. На груди подскочили. Недовольно фыркнули. Ткнулись холодным носом в щеку. Оля с благодарностью обняла Снежка, зарываясь пальцами в теплый мех. Прислушалась к себе - голова была пустой. Шевельнулась – тело отозвалось болью. Болело все. Каждая мышца. Ныли кости. Такое чувство - на ней живого места не осталось.

В памяти яркими вспышками, усиливая болезненные ощущения, всплыл бой с мастером. От дикого крика зазвенело в ушах, и Оля содрогнулась от страха. Когда она отражала атаки наставника, страшно не было, а теперь неприятный холод близости смерти пополз по спине.

Она бессильно прикрыла глаза. Кролик прижался к ладони, успокаивая, и мысль, какую цену ей придется заплатить за обучение, перестала быть столь ужасной. А еще появилось чувство, что свой первый тренировочный бой она все же выиграла.

- Брат, - простонала Оля, больше всего жалея сейчас об одиночестве, - ты знаешь, как страшно это – отказываться от огня. Но другого выхода нет. Здесь не любят стихийников, а маги совсем другие.

Собственный голос успокаивал, и если лежать с закрытыми глазами, казалось, что рядом, на стуле, сидит брат и внимательно слушает.

Впрочем, один слушатель у нее был – Снежок.

Он честно пытался делиться с ней своими воспоминаниями, но кролик помнил лишь запахи, звуки и собственные ощущения. Хорошо помнил тех, кто чаще всего с ним общался, например, дядю Кайлеса и запах кофе, который того сопровождал. От мамы Оли он помнил сладко-горький аромат духов. От брата – собственное недовольство на суету, галдеж и дерганье за уши. А вот лица помнил светлыми пятнами. И уж тем более, он не мог объяснить, почему семья решила спрятать Олю здесь.

Но девочка была рада и такому. Прошлое, пусть и крошечное, все равно было прошлым. А семья - семьей, даже если от нее в памяти остались лишь запахи.

На обед она не пошла. Сил не было сползти с кровати. В горле неприятно-остро царапалась жажда. Ее бросало то в жар, то в холод. Кажется, она бредила. Говорила с братом. Жаловалась ему.

В какой-то момент тяжесть с груди исчезла – Снежок куда-то направился.

Кролику было страшно так, что лапки подгибались от ужаса. Он стоял, вытянувшись вверх, и напряженно вглядывался в полумрак коридора, прислушиваясь изо всех сил. Двуногих было почти не слышно. Они находились на нижнем этаже, но кролика пугали не они.

Он опустился на четыре лапы, нюхнул воздух. Пахло опасностью, причем такой, от которой задняя лапа начинала дрожать и отбивать ритм тревоги. Идти туда, где пахло неживым, не хотелось. Хотелось остаться здесь, прижаться к полу, притворившись мертвым в надежде, что его не заметит страшный враг. Но хозяйке нужна была помощь. И он скакнул на первую ступень.

Зверя он нашел по запаху. Тот не пах собой. Пах странными вещами и теми, кто был рядом, и кролика вел к нему запах хозяйки, которая гладила его этим утром. А еще зверь мог быть бесшумным – он даже не дышал, только огромные когти клацали по полу, когда зверь передвигался.

Сейчас он сидел, застывши, около двери.

Снежок долго стоял на задних лапках, прислушиваясь и принюхиваясь, прежде чем решился выпрыгнуть из-за угла. Сердечко отчаянно билось в груди. Шерстка взмокла от страха.

«Тук!»

Задняя лапка дернулась, отбив от пола.

Зверь ожил. По шкуре прошла дрожь. Огромная башка опустилась, каменная маска треснула, желтые глаза неверяще округлились, и в них промелькнуло изумление. Край губ приподнялся, ехидно обнажая зубы, мол, еда сама себя доставила. Чудеса.

Снежок едва не лишился чувств от хлынувшей к нему дымчато-алой волны эмоций. Нет, зверю не нужна была еда, его поддерживала сила хозяина, однако он с удовольствием погонял бы гостя, потрепал бы пушистую шкурку, разодрал бы ее на клочки, ощутив во рту сладкий вкус горячей крови.

Кролик затрясся, сжавшись в комок. Уши прижались к щекам. Ужас туманил мозги. Инстинкты требовали либо бежать, либо притвориться мертвым. Животом он буквально сроднился с полом, мечтая обо одном – исчезнуть из поля зрения чудовища.

С трудом он смог вспомнить, почему он здесь, хотя отделаться от мысли, что острые зубы вот-вот сомкнуться на шее, не удалось.

«Хозяйка!»

Лапка сердито стукнула по полу, и оскал зверя стал в два раза ехиднее. Он еще и облизался так предвкушающе, что сердце бедного кролика застучало где-то в кончике хвоста.

«Болеет! Ей нужно помочь!»

Он не умел думать словами, зато умел передавать картинки, и навстречу кровожадному облаку эмоций рванули его собственные: беспокойство, любовь, обида. Кого-то за уши чесали, а теперь он помогать не хочет!

Лапка стучала уже не переставая.

Снежок был готов стать сожранным, только пусть этот… который… не живой и не мертвый… приведет помощь.

Зверь скалиться перестал. Задумался. Потом легко перешагнул через вжавшегося в пол кролика – хвост метелкой прошелся по белоснежной шкуре – и, цокая, величественно двинулся к лестнице.

Снежок чуть помедлил, потом, спохватившись, заскакал следом. Он больше не скрывался, не шарахался от каждой тени. А пережитый ужас запустил процесс, который хозяйка называла «потоком неконтролируемой болтовни». Кролик прыгал по ступенькам, каждый прыжок сопровождая эмоциональным образом. Начал он с хозяйки, потом перешел на себя, жалуясь, как ему не хватает прогулок, зеленой травы. Хотя булка была вкусной, но трава все же лучше. Зверь раздраженно дергал хвостом, шевелил лопатками, но не обрывал. То ли не хотел, то ли не умел отвечать.

У двери хозяйки он не остановился, прошествовал дальше. Толкнул носом пятую по счету и через пару мгновений выволок оттуда зубами за подол юбки яростно сопротивляющуюся девицу.

- Да чтоб тебя темные загрызли! Какую сдыхлу ты творишь? Мышь ты потная, а не волк! Вот пожалуюсь на тебя Грымзе, будешь знать!

Девица столь сильно пахла травами, что кролик не удержался и чихнул. Его заметили…

- Ой! – расплылась в умилении девица, забыв о чудовище, которое продолжало тащить ее по коридору. – Маленький какой! Пушистый! Ты откуда такой, малыш? Если ничей, я тебя себе возьму, - и она уже протянула к нему руку, но зверь не позволил. Не выпуская подол, распахнул дверь в комнату Оли и впихнул туда девицу, потом повернулся к кролику, подцепил его за шкирку и зашагал вниз.

Когда мастер Хе заглянул в комнату к новой ученице, там вовсю кипела активная деятельность. На столе исходил паром котелок, под которым синим огоньком трепетала горелка. Вверх поднималось остро-травяное облако, от которого сразу зачесалось в носу.

На его шаги сидящая на постели девчонка резко повернулась и уставилась недовольным взглядом человека, которого отрывают от любимого дела.

- Луна, - обреченно вздохнул мастер, одновременно радуясь тому, что новенькая в надежных руках и понимая, что прикрывать неофициального целителя школы от пропусков придется именно ему. – Опять не на занятиях?

Девчонка раздраженно дернула плечом.

- Мне не нужны астро-физика и литература. Я не собираюсь читать больным стихи и рассказывать о звездах. Тем более, когда моя помощь требуется здесь, - и она кивнула на лежащую на кровать Пепел.

Мужчина поспорил бы, но Луна выпускалась на следующий год и заслуживала некоторые послабления в учебе, да и целительский дар у нее был силен. Директор не жалел вложенных в девчонку средств и даже собирался оплатить ей высшую школу. Хороший целитель всегда пригодится.

Мастер подошел, наклонился, проверяя состояние больной. Что же… хуже, чем он рассчитывал и лучше, чем подумал, увидев здесь Луну. Крупные синяки сошли, а мелкие были смазаны мазью. Укрепляющий отвар, который варился на столе, завершит исцеление.

- Я скажу мастерам, что ты выполняешь мое поручение.

И он сделал вид, что не заметил лежащего на коленях девчонки справочника по ядам. Школа не препятствовала ученикам проявлять любопытства даже в запрещенных областях.

- И спасибо за помощь, - он кивнул на Пепел.

- Не за что. Только хочу напомнить, мастер Хе, мертвых не исцелить, - и она обвиняюще посмотрела на мужчину.

Глава 6

Когда Оля окончательно пришла в себя, в комнате царил полумрак, разгоняемый лишь слабым светом лампы под потолком. Девочка медленно повернула голову. Парни были погружены в игру. Огонек, прикусив губу, задумчиво смотрел в карты, явно просчитывая ход. Туман был холодно спокоен. Балабол нервно барабанил пальцами по столу. В комнате непривычно остро пахло травами. И Оля начала вспоминать: незнакомое лицо над собой, горький вкус травы во рту, холод исцеляющих заклинаний.

- Снежок! – она села на кровати, испуганно зашарив руками вокруг.

- Тьфу! Напугала! – выдохнул Конфета, хватаясь за сердце. – Я уже и забыл, что ты здесь.

- Кого потеряла? – дружелюбно осведомился Туман.

- Кролика, - девочка свесилась, заглядывая под кровать.

Парни обеспокоенно переглянулись.

- Когда мы пришли, здесь была лишь Луна, - проговорил Огонек. – Кстати, она велела тебя напоить отваром, как проснешься.

Оля ощутила, как от дурных предчувствий сжимается сердце, а паника перекрывает горло.

- Тихо! – рявкнул вдруг Туман, и в наступившей тишине явственно послышался приближающийся цокот когтей.

Парни в секунды рассредоточились по кроватям, лишь Балабол суетно заметался в поисках свободного места, в итоге рухнув на светловолосого паренька. Тот предупреждающе зашипел и отодвинулся к стене. Стукнул ладонью, гася свет.

Туман без слов толкнул девочку в плечо, заваливая на кровать и падая следом. Обнял, прижимая к себе.

- Снежок! – попыталась освободиться Оля, засадив локоть ему в живот.

- Найдем! Обещаю, – прошептал он ей на ухо, даже не дернувшись.

Цокот замер напротив их двери. Потом раздался скрип, и в проеме возникла высокая ушастая тень. Парни усиленно засопели. Тень раздражающе медленно дошла до дальней кровати, а потом белый пушистый комок упал на простыни перед лицом девочки, защекотав кожу ушами. На Олю пахнуло землей, травой, а следом хлынул поток восторженных эмоций. Там были солнце, лес, зеленая трава, сладкие цветы и новый друг. Молчаливый, пугающе-страшный, но позволяющий делать все, что захочется.

Зверь тяжело вздохнул, словно закончил выполнять сложную миссию и развернулся к выходу. Около стола он внезапно замер, наклонился, подцепил что-то зубами и свернул к одной из кроватей. Оля успела заметить мелькнувшую в лунном свете карточку и услышать сдавленное «Спасибо», когда игральную карту положили перед лицом одного из парней.

Скрипнула дверь, отрезая удаляющийся цокот когтей.

Какое-то время все лежали, прислушиваясь к затихающему «цок-цок», а потом тишина взорвалась гомоном голосов:

- Ты, дебил, реально ему «Спасибо» сказал?

- А что? Он мне карту вернул. Невежливо было промолчать.

- Это ташир! Волк!

- Странный он какой-то. Понял же, что мы не спим. Почему не поднял тревогу и не вызвал дежурного?

- Вообще не понятно, зачем приходил. Мы же занавес поставили, не шумели. Ну прибрались чуток, так тихо же.

Кто-то шлепнул ладонью по стене, зажигая ночник под потолком. Парни вставали с кроватей, потирая ушибленные бока. Огонек растеряно крутил в руках карту.

- Тут такое дело, - кашлянул Туман, привлекая внимание, - он кролика вернул.

И взгляды парней мгновенно скрестились на лежащей на постели в обнимку со зверьком девочкой.

- Я правильно понимаю, он вернул его целым и невредимым? – вкрадчиво так поинтересовался Балабол и заморгал растеряно, словно озвучил нечто невозможное.

Оля не знала, что отвечать. Молчание затягивалось.

- Никогда не слышал, чтобы таширы заводили себе друзей, - хмыкнул Туман.

- Скажешь тоже, - возмутился Конфета. – Может он его съесть хотел, но подавился? Или твой зверь удрал, а волк его нашел и решил вернуть? Только все равно непонятно, с чего такая доброта.

- Приказ Упыря, - высказал догадку Лист, - они ментально связаны, разве не видно?

Оля съежилась под ставшими внимательными взглядами, крепче прижимая к себе зверька. Холод сканирующих заклинаний защекотал кожу.

- Повезло тебе, - вздохнул, наконец, Огонек, отворачиваясь и доставая из кармана колоду, - а мне вон собаку не разрешили… Пришлось тетке оставить, а она у меня… - и он обреченно махнул рукой.

В комнате повисла завистливая тишина, и на лицах парней дружно отразились детские воспоминания… Не простые такие и уж точно не счастливые.

- Ладно, - первым встряхнулся Туман, - Пепел, быстро пить отвар. Тут тебе от щедрости – надо ж было их так напугать - оставили домашнее задание на завтра. Раз выспалась, садись разбирать, а мы с парнями еще игру прокрутим.

- Слышал, ты своих в классе чуть не замочила, принцесса, - Огонек дружески шлепнул ее по плечу, подтолкнул к столу, где сегодня появился девятый стул. – Да и мастер Хе к целителю наведался после урока с тобой. Вот глянешь – мелкая, ни разу не опасная, а как слухи послушаешь, так за один стол садиться страшно.

- Стихийник, что ты хочешь, - с некоторой завистью покосился на нее Лист.

- Хочу, чтобы ее не отправили в подвал за подобные фокусы, - со злостью бросил Огонек

Туман предупреждающе кашлянул.

- Защищаешь? – вызверился на него парень. – Не хочешь пугать? А ничего, что она сама себя туда загоняет?

- Не тронут ее, - лениво отозвался Балабол. Отобрал у Огонька колоду, принялся раздавать. – Пока не тронут. Осторожничают. Так что не бойся, мелкая, но и не наглей. Учись давай, - и он легким подзатыльником заставил ее заглянуть в учебник.

Оля со вздохом – учиться не хотелось, хотелось отправиться в подвал и выяснить, чего так все боятся – раскрыла книгу. Страницы замелькали, останавливаясь на нужном месте. Она повела пальцем по строке, вчитываясь в текст, и не сразу заметила, как за столом установилась удивленная тишина.

- Я должен был догадаться: стихийник, пусть и не полный, мыслевик, странности в поведении, - принялся перечислять Туман. – Поневоле начнешь подозревать в тебе сбежавшую принцессу. Ладно, парни, играйте без меня. Я тут кое-кого грамоте учить буду.

Но игра без Тумана не задалась, и парни потихоньку травили байки. Рассказывали про жизнь, школу. Ругали учителей, директора. Хвалили еду. Хвастались, кто куда пойдет после школы. И только трое молчали: Туман, Огонек и Лист.

Комната после вечерней приборки стала чище. Паука парни выгнали – по крайней мере со смешками заверили, что так и сделали. А если тот вернется, то на него Снежка надо натравить. Мол, если ташир кролика не тронул, то паук и подавно испугается.

И спать Оля ложилась под их тихие разговоры с верным Снежком под боком.

Столичная канцелярия следственных дел.

Охранное заклинание проснулось, зевнуло – господин Тамс любил придавать характер зачарованным вещам – и скучающим тоном оповестило:

- К вам этот… молодой и прыткий. Небось с очередной бредовой идей пожаловал. Господин Дьер Топпер.

Алесто поморщился. Утро было хорошим. Спокойным. Даже сводки ночных происшествий были до оптимизма пусты. Граждане дружно решили вспомнить о своей добропорядочности. Никаких нападений. Незаконных применений магии. Ведьмы и те попритихли, ну или жалобы на них еще не дошли до канцелярии. Словом, день грозился быть проведенным в кабинете за разбором бумаг. Красота…

- Пусти его, - разрешил он, смиряясь с неизбежным. В новых сотрудниках после неопытности его жутко раздражал энтузиазм и уверенность, что именно они раскроют дело, о которое их товарищи изрядно зубы обломали.

- Господин Тамс, доброе утро, - в кабинет заглянул высокий темноволосый парень. По нынешней моде он волосы не стриг, а собирал в хвост на затылке. Вольность, разрешенная в их учреждении. Мол, ближе к народу надо быть не только слугам-чиновникам, но и следователям.

- Что у тебя? – поморщился Алесто, кивнув в ответ на приветствие. Парень с готовностью активировал планшет. Новомодная техника недавно поступила в отдел, и далеко не все сотрудники смогли ее освоить. Вот Алесто так и не смог.

– Дай угадаю, - он бросил быстрый взгляд на протянутый к нему экран, - школа Эссана? Опять?

- Но вы сами говорили, что там нечисто! – с жаром воскликнул Дьер.

- Топпер, - простонал Алесто, - я твой начальник, так?

Парень угрюмо кивнул.

- Ты копал под них три месяца, так?

И снова кивок.

- Мы отправляли к ним всевозможные проверки. Даже церковь подключили. И что?

- Ничего, - мрачно ответил Дьер.

- Ничего – это взяли и забыли, а о нас тогда столько народа ноги вытерло. Помнишь, что писали? Что мы набросились на несчастную школу, которая много лет спасает детей, чуть ли не подбирая их на улице. Ты сам проверял их учеников. Проверял? И согласился с тем, что их ждал бы дом семьи или ограничители. Везунчики смогли бы поступить в какое-нибудь военное учреждение. Остальные… Сам знаешь, какая жизнь в маленьких городках, когда твои родители подсели на какою-нибудь дрянь.

- Но их выпускники… - хмуро возразил следователь.

- Да, некоторые идут в криминал, кто-то в наемники, но тебе не кажется, что они и так оказались бы там без помощи школы, - Алесто терял терпение, - зато самым талантливым они университеты оплачивают. Кормят все эти годы, нормально учат.

Парень несогласно мотнул головой.

«И послали же тени упрямца!» - вздохнул про себя Алесто.

- Что ты предлагаешь? – спросил он прямо.

- Он берет не всех! Фактически скупает детей! – выдвинул Дьер самый решающий аргумент.

- Он директор школы и имеет на это право. Да и потом, ты знаешь, именно выпускники, став успешными, поддерживают школу деньгами. Так что я вполне понимаю его интерес в талантливых ребятах. Спасти всех невозможно. Он берет лишь сильных.

- И в основном парней!

Алесто пожал плечами, не видя в этом ничего криминального.

- Разрешите устроиться туда на работу, - выпалил Дьер и замер выжидательно.

- Ты? – ошарашено моргнул Алесто. – Учителем? В провинциальную школу-пансион?

- Думаете, не смогу? – с беспокойством уточнил следователь. – У меня столичная школа с отличием закончена. Потом еще Следственная академия. Тоже с отличием.

Алесто захотелось взвыть.

- Я тут на педагогические курсы поступил. В свободное от работы время, конечно. Через полгода сертификат. Смогу преподавать.

Алесто с отчаянием растер ладонями лицо, давя желание накинуть на молодого сотрудника что-нибудь эдакое… вяжущее по ногам и рукам. И запереть его. Надолго.

- Принесешь сертификат, подготовишь легенду, там посмотрим, - принял он решение.

Парень просиял. Распрощался и вымелся из кабинета.

- Плохо у тебя с делами, раз молодые дурью маются, - проворчало охранное заклинание с двери.

- Это распоряжение такое… - огрызнулся Алесто. – Начальство запрещает молодежь в серьезные дела вовлекать. Вот и подсовываешь им разное… А они там всякую дичь видят… Ладно. Полгода – это срок. Может и передумает. Но надо же… Учителем… В школу… Вот фантазия у парня! – и он одобрительно покачал головой.

Асмас. Академия

- Ты уверен? – в десятый раз спросил Лексар, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. Был вечер. Вокруг ни души. Академия готовилась к отбою, и засечь их могли лишь безмолвные, решившие проследить за пятикурсниками. Но пока их никто не пытался остановить, да и пятый курс, не первый. Они имели право здесь находиться.

Иль лишь зло скривил губы. Отвечать не стал. Посмотрел на проход, ведущий к источнику, и решительно зашагал по нему. Друг остался на подстраховке. Все было обговорено заранее. С момента исчезновения Оли они столько раз пытались достучаться до взрослых, предложить свою помощь, ведь брату проще найти ту, с которой они росли с детства. Бесполезно… Их в упор не замечали, советуя не лезть в это дело, а заниматься учебой. Мол, взрослые сами справятся.

- Ни жыргхвы они не справятся! – кусал от гнева губы Иль. – Фаттарцы добро на проход лишь на второй день дали. А что за эти два дня могло случиться? Все!

И он пнул камень, попавшийся под ноги. Они шли по дорожке парка. Взъерошенные. Злые. Обиженные. Их посчитали маленькими. Ненужными. А им до пепла надо было что-то сделать. От душащего бессилия хотелось кого-нибудь прибить, но курсанты, словно подозревая нехорошее, торопились убраться с их дороги.

- А что мы можем? – запальчиво возразил Лексар. Он давно уже простил Оле то, что она с ними не церемонилась, командовала, насмехалась порой, втягивала в неприятности. Один полет на драконах чего стоил… Но без нее было хуже, чем с ней. Так что он всем сердцем переживал за девчонку, пусть в глубине души был уверен: Оля не пропадет и любые неприятности обратит в свою пользу.

- Сбежать в Фаттару и искать самим? – предложил Ирлан.

Парни зафыркали.

- Нас на подходе к вратам возьмут. Третий наверняка озаботился, чтобы внести наши ауры в список, - Иль посмотрел на друга снисходительно. – Да и в Фаттаре… Мы со своим огнем как на ладони будем.

- Слышал, они стихийников за нелюдей считают, - неодобрительно проговорил Лексар. – А свою магию боятся использовать, мол, активное применение разрушает магическое поле планеты. Только по нужде, только по потребности. У меня родственник матери работал с их посольством много лет назад, - пояснил он, смутившись. - Уже тогда говорили – свихнулись они на предметах. Оживляют, начиняют магией, ну как мы артефакты, только они силу напрямую с материей соединяют. И живут, заставляя вещи работать вместо себя. Еще и топливо какое-то используют, чтобы не на одной силе те работали.

- Пепел с ними, - зло мотнул головой Иль, - но если они причинят вред сестре, я их вместе с оживленными изничтожу.

Парни сочувственно посмотрели на командира, готовые поддержать в любом безумстве. Оли им самим не хватало. Словно вытащили важный кусочек из компании, стерли какую-то часть. Словно у каждого из них сестру отобрали.

Иль похудел, спал отвратительно, и четверка как могла поддерживала своего лидера. Помогала с занятиями, прикрывала от неконтролируемых применений дара. Наставники, как сговорившись, устроили им внеплановый зачет по предметам, решив, что усиленные занятия лучше всего способствуют преодолению скорби. Их гоняли так, что даже выпускники смотрели сочувственно.

- Но стихии должны знать, что случилось, - заметил Лексар. – Уверен, без их ведома мы даже чихнуть не можем.

- Вот пойдем и спросим, - решительно поддержал его Иль.

Сейчас он быстрым шагом шел по коридору к источнику, остро ощущая, как не хватает рядом сестры. Она всегда прикрывала ему спину. И было достаточно знать, что она где-то поблизости, чтобы справиться со сложностями. Но теперь…

- Я сделаю это для тебя, сестренка, - прошептал он, облизывая пересохшие губы – воздух в пещере был сух и горяч. В голову лезли мелкие обиды, нечастые ссоры. Он почти не спорил с сестрой, еще реже обижался на нее, но все же случалось порой. И теперь ему казалось, что есть и его вина в том, что сестра исчезла. Не доглядел. Не спас. Не был рядом.

Если бы знать… на шаг от нее не отошел бы. Но Оля всегда была самостоятельна. Это он цеплялся за нее, без спора отдав лидерство. И только в академии, став главным в четверке, начал учиться жить своим умом. А сестра… Ходила в академию Ментала, занималась с дядей Кайлесом. Ей организовали индивидуальные занятия с наставником из Такии. Даже император выделял ее среди остальных детей королевской семьи.

Завидовал ли Иль? Нет, хотя и злился порой на самоуправство, но в сердце всегда гордился ею. И знал – он все равно сильнее и старше. А сестра только пытается быть сильной, на самом деле ей тоже нужна защита.

- Выходи! – крикнул он, склонившись над лавой и ощущая, как от жара печет лицо. Он вгляделся в черное полотно, в котором алыми прожилками гуляло пламя. – Не будь трусом! Выходи, поговорим!

Пламя гневно загудело, только злость, сжигающая сейчас изнутри Иля, была сильнее.

- Я не боюсь тебя! А вот ты… Если не выйдешь, будешь трусом. Нет, ты будешь никчемной жыргхвой.

Пламя взвилось вверх, ударило наотмашь по камням, и веер огненных брызг ужалил, прожигая одежду, добираясь до кожи. Мальчик зашипел.

- Дурак! – эхом загуляло по пещере, и сила навалилась, прижимая к камням. Сердце застучало в ушах, в горле пересохло, перед глазами заплясали алые точки, но он устоял, хоть и согнулся, уперев ладони в колени.

- Щенок! – бесновался огонь. Одежда уже тлела, но Иль не обращал внимания. Ему нужен был ответ. – Мелкий выродень! От кого требовать вздумал, пепел от помета?! Да я тебя изничтожу!

- Давай! Если по-другому не можешь! – выдохнул Иль, разгибаясь и глядя в поднявшуюся над ним волну. Внутри пламени, точно оно не могло сосредоточиться от возмущения, мелькали сотни лиц. – Она тебя так любила, а ты не смог ее защитить от какого-то пьяного архимага!

Про архимага он узнал от безмолвных. Парни говорить не хотели, но он проник в целительскую и сутки не отходил от валявшихся там пострадавших, навевая, как выразился один из них, своей унылой рожей пепельную тоску. Целители, приняв сторону мальчишки, делали вид, что нарушителя в палате нет. Так что безмолвные в итоге сдались или отец разрешил им открыть ему подробности дела…

Надо ли говорить, кто стал для Ильи, да и для всей академии врагом номер один? Потому как еще никому не было позволено похищать курсантов.

Пламя на оскорбление отреагировало очередным взлетом к потолку. Оно потемнело, запеклось коркой. Воздух в пещере исчез, выгорел, и Иль ощутил, как начинает кружиться голова при попытке сделать вдох. Но отступить сейчас?

- Молчишь?! – просипел, тщетно пытаясь расслышать в гудении пламени хоть какие-то слова. Вот с сестрой огонь говорил охотно, а чем он хуже?!

- Ненавижу тебя!

Слова сами сорвались с губ, Иль плохо понимал, что именно в бессилии кричит в огненную стену. Ему было больно, и он выплескивал боль, не в силах удержать внутри. По стене лавы меж запекшихся кусков затанцевал огненный поток. Огонь шипел, бурлил, но молчал…

- Отказываюсь от тебя, слышишь? Пока не вернешь сестру!

Он не понял, как его вынесло из пещеры. Очнулся от того, что Лексар хлопал его по щекам, испуганно причитая, что убийство принца ему не простят, даже если он в нем не виноват, и Третий точно сошлет на каторгу, чтобы остальным повадно не было.

Иль открыл глаза, застонал – кожу неимоверно пекло. Дико хотелось пить.

- Так-так, - внушительно произнесла над ним пустота. – Кто бы сомневался? Снова эта семейка. Старший выпустился, пришел черед младшему нас доставать.

- Тихо ты, - одернул его второй безмолвный, — это ж брат кронпринца.

- А мне по пеплу, - не согласился первый, - наказание будет получать, как все. Давай его в лазарет, а потом на доклад к ректору. Четвертого все равно в академии нет. Пусть ректор решение принимает, куда энергию мелочи направить. Надо же было так довести источник?! Меня до сих пор трясет от выброса. Передашь, чтобы дня на три закрыли, а то спалит всех сунувшихся к жыргхве. И что они не поделили?

Сил отвечать у Иля не было, а когда они появились – целители знали свое дело – он угрюмо отмалчивался, разглядывая пол в ректорской. Рядом такой же безмолвной статуей застыл Лексар.

Ректор разорялся долго. О долге, дисциплине, уважении к дарованной им силе.

- Он позволил мою сестру забрать, - процедил Иль, когда ректор выдохся. – Я от него отказываюсь.

Мужчина аж онемел от изумления.

- Пока не вернет, я без магии обходиться буду. Мама же как-то жила без нее, пока папу не встретила…

Ректор сначала говорить не мог, только ртом воздух хватал и смотрел умоляюще, мол, шутка же, да? Только Иль был уже не маленький, чтобы просто так обещаниями разбрасываться.

- И я откажусь, - поддержал командира Лексар.

- Ну все!!!! – раненым калкалосом взревел ректор. – Отказники, пожри вас огонь! Под арест. Обоих! Завтра разберемся, что с вами делать. И пусть… родители… Хотя бы ассара. Вот она пусть и уговаривает вас не маяться пеплом.

Ректор зря надеялся, это Иль знал твердо. Сестру надо было вернуть в первую очередь именно из-за мамы. Так что он не отступится, чтобы взрослые там ни придумали.

- Слышь ты, недоразвитие мозга. Плевок вальшгаса. Личинка трупного червя. Жертва ментального взлома. Трухляк навозный. Ошибка природы. Головешка тупая. Мозги, пеплом покрытые. Не понимаешь, что творишь, огрызок идиота?

Наставник Унтар разорялся добрых полчаса, ни разу не повторившись и оправдывая звание самого сурового наставника академии. И то, что Иля отдали ему, говорило о серьезности совершенного им проступка в глазах взрослых.

Оскорбления Иль переносил спокойно, почти равнодушно – дядя Сережа порой и не так выражался, когда считал, что малышня его не слышит. Оправдываться он не видел смысла, а потому угрюмо молчал, выжидая. У наставника была цель – выбить дурь из взбунтовавшегося курсанта, и он явно не собирался ограничиться словами.

- Не таких обламывали, - прищурившись, заявил Унтар, оценивая объект воспитания.

Объект смотрел исподлобья, явно имея противоположное мнение на данный счет. И где-то наставник Унтар уже встречал такой взгляд…

«Весь в отца», - мелькнула раздраженная мысль, и он ударил для начала тоненькой плетью. Та впилась в одежду, разрывая и оставляя на теле багровый след ожога. Пацан дернулся, стискивая зубы так, что скулы побелели. Взгляд потемнел, напитался ненавистью, и наставник ощутил легкую неуверенность, но отступать не собирался.

- Защищайся! – рявкнул он, чувствуя, как внутри тоже собирается злость. И это было плохо, ибо воспитание и злость не стоило совмещать.

Он выдохнул, возвращая себе контроль.

Дурак! Бунтарь нашелся, понимаешь ли! Еще и сторонников себе отыскал! Пол академии от него трясет, вторая половина им восхищается! Революционер, пожри его пламя! Как будто им тоже не жаль девчонку! Еще как жаль! Но обвинять в этом стихии? Еще и отказываться от них?!

Унтар всегда подозревал, что двойня в семье не к добру. Да и зачем двое детей, когда с одним ребенком матери даром делиться сложно! Вот точно не воля это Девятиликого, чтобы за один раз и мальчик, и девочка.

Унтар всегда относился к двойняшкам с подозрением и, похоже, не зря. Вон как старшего рвет нестабильностью от исчезновения сестры. Разве дело это, чтобы пацан с ума сходил? И жалко его, но унижать огонь? Такого ни один асмасец не одобрит. Третий вон указание прислал: дело решить, как можно быстрее, пока слухи из академии не поползли по стране. Нечего подрывать устои государственности. Стихии – основа их жизни. Убери огонь и что станет с Асмасем?

- Курсант Илья, это приказ! Поставить щит! Призвать огонь!

И воздух нагрелся, воспламеняясь.

Иль, выгнулся, застонал – на спине показалась кровь. Он мотнул головой, стряхивая прилипшую к вспотевшему лбу прядь, облизал потрескавшиеся губы и уставился на наставника наглым взглядом зеленых глаз.

Мужчина молча выругался. Взял «лучшее» от родителей, паршивец. Наглость от матери – вот кто в свое время с легкостью нарушал правила академии, устраивая пирушки, вылазки, да и просто внося хаос. Ну а упрямство, конечно, от отца. Это у них семейное. И, главное, бесполезно орать или давить – только крепче стоять будет. Шантаж бы сработал, но на него у Унтара нет полномочий. Хотя ради матери пацан отбросил бы свои принципы. Только мать у него – ассара, и мужчина не был уверен, чью сторону она примет. Непредсказуемая женщина!

- Курсант Илья, подумайте о товарищах! О той боли, которая им предстоит, если вы продолжите упрямиться! И о том, что вы не сможете продолжать здесь учиться.

- Пусть! – упрямство в глазах стало фанатичным. – К бабушке поеду. Она в местную школу пристроит.

Нет, точно свихнулся. Добровольно в мертвый мир собрался! Четвертый такого предательства от сына не переживет.

И Унтар, преисполнившись долга, ударил по мальчишке всерьез. Волна огня подкатила, замерла в паре сантиметром от пацана.

- Последний раз спрашиваю, - начал было наставник, и тут его самым наглым образом прервали.

- Не сметь! – взревело на весь зал Вразумления. Между мальчишкой и мужчиной темной фигурой вырос дух огня. Он был стар. Вместо кожи – запекшаяся корка. Вместо глаз – два алых огонька. От фигуры потянуло жаром, воздух нагрелся, пробивая защиту, а Унтар с неудовольствием почувствовал, как капельки пота собираются на лбу. Мгновенье – и дух впитал в себя огонь, окружавший мальчика, еще и крякнул от удовольствия. По темной коже змейками побежали алые всполохи.

Унтар остолбенел. Он ожидал самого очевидного развития ситуации – оттаскивания обожженной тушки упрямца к целителям, заодно, пусть и голову проверят, а то вдруг и, правда, умом повредился. Ну или срабатывания у пацана инстинктов. Все же пятый курс. Много в него успели вложить. Должен был отразить атаку автоматически. Но огнедух? Еще и старый такой. Кто посмел вмешаться?

- Убирайся к хозяину, - проорал Унтар, чувствуя, как терпение колеблется на самом нижнем уровне. Еще немного – и ему самому понадобится целитель, чтоб мозги на место поставить.

- Не сметь! – с неменьшей яростью рявкнул в ответ дух. Он предупреждающе загудел, став наливаться алым, и Унтар, спохватившись, усилил щиты.

- Защищаешь? – прищурился со злым удивлением. В душе бушевало смятение, а еще там бродили неясные подозрения, потому как рожа у огненного духа вдруг показалась знакомой… Точно! Он ее раз в год на Зимние праздники во дворце имел честь лицезреть. Не прям ее, но этот нос, линию подбородка… Лишь в одном случае огнедух принимал облик правящей семьи…

- Он от тебя отказался, а ты… его… - горло перехватило от обиды и непонимания. Унтар на самом деле не понимал стихию. Пацан ее унизил, а та не просто стерпела, еще и защищать полезла.

- Не сметь! – загудел рассерженно дух огня, и Унтар плюнул на попытки разобраться. Сама стихия не пришла, отправив вместо себя безмозглого духа, которой только и может, что твердить:

- Не сметь? – уточнил дух вопросительно.

Унтар даже глаза прикрыл, чтобы не видеть столь вопиющую несправедливость. Но решение стихии…

- Не сметь, - подтвердил он устало, давя желание накостылять по шее обоим: и духу, и пацану. Однако не опускаться же до уровня курсанта и драться с родной стихией.

Дух кивнул, принимая ответ и зашагал прямо к стене зала Вразумления. Втянулся в защиту, которая по идее не должна была никого ни пропускать, ни выпускать и исчез, оставив после себя на камне выжженный силуэт. С короной. Чтоб уж точно никто не сомневался, кто именно их посетил.

Унтар столкнулся с ошалелым от изумления взглядом курсанта, моргнул, возвращая своим глазам прежний размер, а то два идиота с круглыми глазами на один зал – перебор и проговорил, едва сдерживая кипящую внутри ярость:

- Не знаю, в кого ты такой везучий, но не думай, что эта выходка сойдет тебе с рук. Даже если огонь с какого-то пепла вступился за такого засранца, как ты, наказание все равно получишь. Учиться ты не сможешь, кормить бесплатно тебя никто не будет. Готовься отрабатывать: говно таскать, загоны чистить до… бессрочно. До полного вразумления и исчезновения дури. Уж сколько лет в наставниках, а такого никогда не встречал… - позволил он себе все же высказаться не по существу. Резко развернулся, снял защиту с зала и вышел, ощущая, как воздуха категорически не хватает. Успокаивало одно – пацан был так же удивлен заступничеством огня, как и сам Унтар.

Глава 7

Фаттара. Школа Эссан.

С утра к Оле заглянула соседка, представившаяся Луной. Она проверила состояние девочки, восхищенно потрепала по ушам кролика и посетовала, что Оля единственная малышка среди взрослых уже девушек, так что подружку ей найти будет сложно.

- Но ты держись и не позволяй себя обижать, - посоветовала она напоследок. – Пусть ты и стихийница, но не меньше человек, чем они. Я в пятой комнате. Заглядывай вечером, познакомлю с остальными. И кролика приноси. Девчонки будут в восторге.

Оля обещала заглянуть. Если силы останутся. Мастер Хе наверняка захочет продолжить занятия…

В столовой к ней не лезли, а замеченные взгляды делились на две категории: равнодушные и злые. Если бы не Снежок в сумке на плече, ощущение одиночества в толпе было бы особенно острым. К Туману и остальным она сама не подошла, понимая, что это в ее комнате они могут быть милыми, учить читать, помогать с заданием, а перед остальными предпочтут не замечать. Да и какие отношения могут быть у взрослых уже парней с малышней вроде нее? Смех, да и только.

- Сегодня на занятии обсудим разницу между стихийниками и обычными магами, - объявил мастер Вэ. – Есть желающие высказаться? – обвел он требовательным взглядом класс.

Мальчишки появление Оли встретили настороженно, сторонились, точно хищника, но задирать больше не пытались. Похоже, у нее выстраивается репутация…

- Стихийники вместо собственного источника используют внешний, - высказался Вспышка.

- Не совсем так, - поправил его мастер, - просто их внутренний источник связан с внешним, именно поэтому у них нет проблем с наполнением, только если они не окажутся в местах с высокой нестабильностью.

С задних рядов завистливо присвистнули, пробормотав:

- А мы тут каждую каплю бережем. Халявщики.

Мастер понимающе улыбнулся.

- Зато у них возникают другие проблемы. В первую очередь контроль над силой. Очень сложно остановиться и перестать ее поглощать. У стихийников, так же как и у нас, есть резерв. У всех разный. Образно говоря, кто-то может и бочку в себя влить, а кто-то ведро.

- Но зачем им поглощать, если всегда можно пополнить? – недоуменно спросил кто-то из учеников.

- Потому что внутренний источник не может оставаться пустым. Однако стихии крайне чувствительны к эмоциям. Говорят, огневики буйны и несдержаны, водники холодны и расчетливы, воздушники непоседливы, ну а маги земли медлительны и неразговорчивы. Стихии накладывают отпечаток не только на саму магию, но и на характер адептов.

- То есть, - Веснушка многозначительно посмотрел на Олю.

- Знай вы об этом вчера, поступили бы иначе, - подтвердил мастер Вэ. – Кто скажет, чем еще опасна стихийная магия?

- Сложно использовать ее точечно, регулировать поток, - посыпались ответы.

- Выбросы и нестабильность.

- Выгорание от пропуска большого количества силы.

- Слышал, у них даже магическое опьянение есть, это когда тебя от переизбытка силы штырит, как от спиртяги.

- Спиртного, - поправил его мастер, - но в целом ты прав. Есть еще лихорадка и другие сложности в освоении дара. Так что у стихийников много времени тратится на медитации.

- Хорошо, что я не стихийник, - задумчиво произнес Веснушка. – Ну ее… дармовую силу, если ее контролировать всю жизнь надо. То ли дело у нас… Знай себе резерв развивай, источник прокачивай, мыслеформулы запоминай.

И пацаны одобрительно загалдели.

Оля сидела, кусая губы. Внутри горело от протеста. Хотелось встать и высказать все, что она думает об этих идиотах. Контроль им не нравится? А мыть полы руками нравится? Беречь силу, тратить по капле, получать откаты? Хотя… и правильно, что они не стихийники. Огонь бы таких не принял, ведь он любит сильных, а не ленивых трусов.

И наверное, она не сдержалась бы, но тут ее вызвали к мастеру Хе.

- Ты помнишь, что за каждое применение стихии будешь наказана? - мастер Хе раздраженно потер серьгу в ухе. Так-то, конечно, самый верный способ переучивания - боль. Накрепко и навечно вбивает в мозг, что можно делать, а что нельзя. С пацаном он не стал бы церемониться, но девчонка… Придется действовать осторожнее, дабы не сломать. Еще и силу дара не определить – стихии сбивали любые показатели. Вдобавок после вчерашнего непонятного всплеска его мучило дурное предчувствие, а своим предчувствиям Хе привык доверять. И он в десятый раз проклял решение директора взять на обучение стихийника. Точнее полу-стихийника. Еще одна загадка. Сам мастер не мог представить, чтобы кто-то из его мира добровольно связался с дикарем. Еще и дитя от него зачал. Был, правда, один нехороший вариант, но о нем мужчина предпочитал не думать, ибо опыты на детях не одобрял. Однако память девчонке зачем-то спутали, и там явно ведьминский след читался.

– Правила просты: одно призвание - один вымытый тобою этаж.

Оля содрогнулась. Целый этаж? Кажется, она в жизни столько не убирала. Неужели правда была принцессой? Нет, скорее всего у нее просто семья из знатных.

- Готова?

Девочка кивнула. Они снова были в знакомом зале, только сейчас в окнах сияли свежевставленные стекла.

На этот раз мастер осторожничал, медленно подводил к ней атакующую волну, давая время сосредоточиться.

- Не думай о щитах, ударах. Мне нужна сырая сила. Просто сила и ничего больше. Она живет внутри тебя, но привыкла прятаться за стихиями. Ее подавляли и долго. Сейчас пришло время пробудиться.

И Оля честно старалась. До боли в стиснутых зубах. До ломоты в сжатых пальцах. До темных пятен перед глазами и вкуса крови во рту.

Они остановились на третьем этаже. Просто больше в школе этажей не было.

- Уходи, - разражено махнул на нее рукой мастер Хе. – Тряпку и швабру возьмешь у дежурного. И советую хорошенько подумать до завтра, когда грязь по полу возить будешь. Школе поломойки не нужны.

От занятий ее отстранили, решив, что наказание полезнее будет. Выдали грязную, видавшую виды тряпку, ведро, показали, где набрать воды. Закончив инструктировать, домоправительница удалилась, и Оля со вздохом – коридор казался бесконечным – приступила к уборке.

Из-за дверей классов доносились голоса. Где-то писали диктант, где-то решали математику, отвечали историю. Здесь было удивительно много обычных занятий и… никаких медитаций. Что-то такое смутное мелькнуло в памяти, намекая, что медитаций у нее самой было достаточно. И она задумалась о том, что стоит ей попасть домой, как память скорее всего вернется. Она и сейчас прорывалась, словно вода, подтачивая преграду. Пока мелкими деталями. Чем-то незначительным. Но если оказаться дома… Оля тряхнула головой, улыбнулась сама себе. Все будет хорошо. Надо лишь набраться терпения и подождать.

Девочка намочила тряпку в ведре, неумело намотала на швабру. Насколько быстрее было бы вымыть все, призвав воду, но наставник узнает, если она станет пользоваться стихией и удвоит наказание.

Она медленно потащила швабру по полу. Вредная тряпка тут же размоталась. Пришлось снова наматывать, но тряпка твердо решила избегать мытья любым способом: сползая, разматываясь или цепляясь за любую неровность на полу.

Оля злилась, останавливалась, поправляла тряпку, брала под контроль пламя и продолжала мыть, напоминая себе, что у нее два этажа еще впереди.

Цоканье прервало ее размышления о несуразности использования ручного труда в магическом мире. Появившаяся в начале коридора темная фигура опустила что-то на пол, и к ней огромными скачками понесся Снежок. Следом, величественно и неторопливо, двигался страж.

Оля подхватила зверька на руки, прижала к груди, вдыхая до боли знакомый запах шерстки.

- Вы снова гулять?

Страж не ответил, терпеливо ожидая, пока девочка отпустит кролика.

Эти странные отношения ее напрягали, но не было похоже, чтобы Снежку что-то угрожало… Днем работы у стражей было мало, так что Оля надеялась, что прогулками они не сильно нарушают правила.

Ташир подошел, покосился на тряпку и недовольно наморщил нос. Та действительно пахла не слишком приятно. Зверь укоризненно посмотрел на девочку своими желтыми глазами.

- Прости, - развела та руками, - какую выдали.

Ташир затрусил по коридору, через минуту вернувшись с новой тряпкой в зубах, а эту подцепил когтем, подбросил в воздух, сверкнуло - и тряпка исчезла.

- Ого! – только и смогла восхищенно вымолвить Оля, тут же загораясь, чтобы научиться и повторить. Научиться от ташира – это вряд ли, но здесь должна быть библиотека, да и наставники не откажут. Наверное.

По коридорам прокатился мелодичный перезвон, а строгая атмосфера школы взорвалась гомоном голосов, хлопанием дверей, топотом ног.

Ташир поспешно подхватил кролика и удалился. Оля с тоской проводила их взглядом, мечтая бросить все и отправиться в лес на прогулку.

- О! Принцесса-поломойка! – тройка старших девочек остановилась, окружая. На лицах застыли обжигающие злорадством улыбки, взгляды кололи насмешкой.

Оля молча, копируя неспешную величественность ташира, нацепила тряпку на швабру, макнула в ведро и, не отжимая, толкнула к ногам девчонок.

- Эй! Ты что творишь?! – троица дружно отпрыгнула от грязной лужи. – Совсем ограничители потеряла?! Дурная?

- Ага, - невозмутимо согласилась Оля.

- Да, я тебя сейчас!

Чужая сила защекотала кожу - одна из девчонок закрутила в воздухе руками, что-то сосредоточенно шепча.

Смешные, - фыркнула про себя Оля, - она бы уже раз десять успела этой воительнице промеж глаз огненным шаром засадить. Интересно, если она сейчас это сделает, ее отправят мыть что-нибудь еще или засадят на ночь в подвал?

И тут за спинами троицы грозно зарычали. Поднятая рыком волна ледяного воздуха впилась в кожу, заставила задохнуться холодом. Ноги подкосились, и Оля судорожно вцепилась в швабру. Вокруг закружились снежинки, а рык все несся и несся по коридору, вымораживая до костей.

Когда он стих, в коридоре на ногах стояли лишь Оля со шваброй, да пара парней, что у стены были.

- Ры-ы-ы? – насмешливо вопросил ташир, оглядывая учеников.

Примороженный народ со стонами поспешно отдирался от пола, отряхивался от инея, и убирался прочь.

- Курицы безмозглые! – высказался ближайший к ним пацан, поднимаясь с пола. Девчонки обиженно засопели, но ответить не посмели.

- Нашли тоже, кого задирать! Она полкласса живьем сожгла! В лазарете валяются. Скажите спасибо стражу. Спас вас, дур.

Девчонки резко побледнели. Оля удивленно глянула на старшеклассника. Живьем? В лазарете?

Она озадаченно потерла озябшие пальцы. Воздух стремительно теплел, но все еще пах морозом.

- Прости, - пролепетала та самая, что пыталась магичить, и Оля решила, что правде сейчас не время и не место.

- Нормально все, - заверила она великодушно. Глянула с благодарностью на ташира и тот, она могла поклясться, подмигнул ей в ответ.

- Хочешь, мы тебе поможем? – вдруг предложила вторая.

- Нет, наказание лишь мое, - со вздохом отказалась Оля. Слегка подмороженные девчонки не казались больше ни заносчивыми, ни злыми. И вот странное дело, когда она сердилась на них, огонь себя не проявлял. А ведь раньше… нет, полкласса она бы живьем не сожгла, но волосы подпалила бы.

С новой тряпкой мытье пошло веселее, а может, она просто приноровилась.

Чтобы не скучать во время уборки, Оля принялась разбирать надписи на незнакомых портретах. Там было много всего и о стремлении к знаниям, и о сокровищах, которыми обладают ученые, но нигде не говорилось, что делать девочке, потерявшей память и семью.

Мытье действительно успокаивало, словно вместе с грязной водой убирая из души тревоги и сомнения.

А ночью ей приснилось, как она укладывает спать огненного кролика. Гладит его по ушам. Говорит, какой он хороший. А рядом стоит кто-то. Знакомый и родной. И она слышит его голос: «Держись, сестренка. Я обязательно тебя найду и спасу».

- Никогда не думал, что мытье может быть столь эффективным, - задумчиво проговорил мастер Хе на следующий день, когда она раз за разом била чистой силой по его щитам. – Может, к темным подвал? Заодно порядок везде наведем. Ты смотри, как отлично получается. Быстро схватываешь. Молодец. Пожалуй, я буду рекомендовать допустить тебя до всех занятий.

Ее действительно допустили, и она буквально утонула в обрушившейся информации. И хорошо, что память была заблокирована – новые знания не мешались со старыми, и она все воспринимала с чистого листа.

Со стихиями было… стихийно. Берешь силу – используешь. Здесь же масса правил, законов, теорий. Каждую мыслеформу надо было прорисовывать на бумаге, потом изображать рукой в воздухе и только потом переходить к мысленной практике. Можно было и чистую силу использовать - потоком, только работать линиями экономнее выходило. Лишняя энергия не расходовалась и не уходила в пустоту. Здесь вообще любили точность приложения сил, а главным принципом была экономия. Лучшее заклинание считалось то, что тратило как можно меньше сил создателя.

Силовые линии различались по цветам. Основные – белые, ментальные - желтые, целительские - зеленые, некромантские - черные, ну и природные, конечно. Огонь, естественно, был, но бездушный, имея лишь тепловую энергию, которую и впитать нестихийнику толком было нельзя.

Самым популярным занятием считалась артефакторика, а мечтой практически любого в школе было попасть в сильную гильдию, изобрести что-нибудь значимое и получить звание старшего мастера. Сами же гильдии все больше стремились использовать механизмы без одушевления. Все тот же принцип экономии. Зачем тратить магию, когда можно использовать электричество?

Но так как директор не жаловал новомодные изобретения, школа большей частью жила по-старому: учились здесь по бумажным книгам, использовали самодельные иллюзии вместо экранов, связывались друг с другом почтовиками, лишь у пары человек были телефоны. Единственное, что модернизировали в здании – это электричество и водопровод. Все остальное, включая одушевленных, существовало тут столетиями.

Школа имела богатую историю. Раньше в ней училась знать. Потом был упадок. Брали всех. Но приход Шлейха на должность директора вдохнул в школу новую жизнь – она стала центром для сложных детей.

Большинству из ребят, как выяснила Оля, не было куда идти даже летом. Потому официально каникул в школе не существовало. Как не было визитов родственников. Изредка кто-то из ребят получал подарки на день рождения от родни, и каждая мелочь становилась предметом мрачной зависти остальных. И по этой причине здесь не было принято расспрашивать о прошлом. Хочешь – рассказывай, но лезть в душу никто не будет.

Пару раз в год приезжали комиссии, чуть почаще – делегации от благотворительных организаций. Дарили конфеты, фрукты, устраивали игры, фестивали. Младшие радовались искренне, старшие относились к визитам с презрением.

Обо всем этом Оля узнавала из вечерних разговоров парней. Теперь они заходили к ней осторожно, вежливо стучась и алкоголь больше не приносили.

В тот вечер, когда она смогла заглушить стихии, ташир с кроликом рано вернулись с прогулки. Зверь не стал сразу уходить. Положил тяжелую башку девочке на колени, подставляя уши под почесывание, блаженно прищурился. Рядом возбужденно прыгал по кровати Снежок, посылая девочки мысленные картинки своего дня: трава, много травы, небо, солнце и вкусные желтые цветы.

Она так и не поняла, что связывает этих двоих. Да и какая разница? Главное, Снежок счастлив, а страж не против их совместных прогулок.

Первым насторожился ташир. Открыл глаза, ощерил нос, тихо зарычал, а в следующий момент дверь комнаты резко распахнулась.

- Парни, наконец, оторвемся! – с радостным воплем, доставая из кармана пиджака бутылку, ввалился Огонек. – Сто лет уже ничего не отмечали! Мелкая, ты не про… - он замер на полуслове, споткнувшись взглядом о сидящего у кровати ташира. Улыбка стекла с губ, взгляд остекленел, а лицо посерело.

- Ты чего застрял? – грубо вопросили из-за спины, впихивая начавшего было упираться парня внутрь.

- О! – только и произнес высунувшийся из-за него Лист - и застывших стало двое.

- Да, что вы там тормозите? – возмутились в коридоре. Пихнули как следует – и Огонек приблизился на пару шагов к предупреждающе скалящемуся таширу.

- Парни, а давайте в другой раз? – взмолился тот, упираясь ногами, но напиравших было больше, так что парень проиграл эту схватку и проскользил еще пару шагов.

- М-м-мелкая, мы, кажись, невовремя, - заикаясь и умоляюще глядя на нее, проговорил Огонек.

- Да нет, заходите, только я позаниматься хотела. Мне сегодня полный допуск дали, - похвасталась девочка. – Столько всего догонять надо… Боюсь, я не справлюсь.

- Допуск – это надо отметить! – проорал Лист, впихиваясь в комнату.

Ему ответом было низкое, утробное рычание.

- Да, заземли меня в песок, - испуганно выдохнул парень, и бутылка с гулким стуком выпала из его ослабевших рук, покатилась по полу прямо к кровати.

Страж шагнул к ней, подхватил зубами. Отчетливо послышался хруст, и раздавленная бутылка со звоном осколками осыпалась на пол.

- Вот же… - горестно выдохнул кто-то. Остальные мудро промолчали.

Некоторое время они стояли, обмениваясь взглядами. Ташир изучал их. Они прикидывали отступление, и на лицах все явственнее проступало горестное выражение: не успеть.

На полу разлилось темное пятно, ощутимо запахло алкоголем. Снежок раздраженно чихнул и потер лапкой нос.

Страж терпеливо выжидал, только хвост нервно мотался из стороны в сторону, да когти цокнули, когда зверь переступил с лапы на лапу.

- Огонек! Мы же как раз от них избавиться хотели, да? – с нездоровым энтузиазмом поинтересовался Туман, растягивая губы в неестественной улыбке.

- А? – откликнулся Огонек, продолжая тупо пялиться на белоснежные зубы стража.

- Бутылки… - одними губами прошипел Туман.

- Точно! – выдохнул парень и суетливо заговорил, болезненно улыбаясь: – Мы же сюда зачем шли? Вылить хотели. Все до капли. А зачем они нам? – он шумно сглотнул, улыбка на мгновенье сползла с губ, но Огонек тут же выправился, продолжив в два раза оживленнее: - Мы же всегда выполняем правила школы, а сюда ходим Пеплу помогать. Она новенькая. Ничего не знает. Вот и взяли… это… как его…

- Шефство, - подсказали из-за спины.

- Оно самое! – кивнул Огонек. – Сейчас еще и уборку закончим. Обещали же.

Он показательно открутил пробку, подкинул ее в воздух, поймал, потянулся было понюхать, но был остановлен предупреждающим рычанием.

- Понял, не упырь, - кивнул парень. Распахнул дверь в уборную. Раковина была рядом со входом, туда и отправилось содержимое бутылки.

- Иди! – кто-то пихнул в спину Листа.

- Я ему точно хвост выдеру, - пообещал тот одними губами, но выливать пошел.

Дальше возникла вымученная пауза. Зверь все так же сидел, не двигаясь. Парни жались к двери.

- Все? – поинтересовался Туман.

- Вроде три брали, - подтвердил Конфета.

- Точно?

- Ману даю.

- Тогда почему не уходит?

- Вот же сдыхла…

Ташир медленно встал. Парни испуганно шарахнулись, растеклись по стенам, освобождая проход к двери.

Страж свернул направо.

- Балабол, - угрожающе протянул Туман.

- Он почует, даже если иллюзией прикрыть, - высказала догадку Оля.

- Балабол, - повторил Туман – ташир был совсем рядом.

- Иду иду, - раздраженно хлопнул себя по карману Балабол. И в раковину полилось содержимое еще одной бутылки.

Ташир свернул к двери. На пороге задержался, обвел испуганных парней внимательным взглядом желтых глаз.

- Уборка и занятия, - икнув, подтвердил Конфета. – Клянусь источником.

Страж насмешливо дернул хвост и двинулся по коридору.

- Фу-у-х, - выдохнул Огонек, сползая на пол. – У меня чуть сердце из груди не выскочило. Думал, помру.

- Похоже, хана нашему гнездышку, - мрачно заявил Балабол, усаживаясь за стол. – Это ты его приманила! – повернулся он к девочке, обвиняюще наставил на нее палец. – У вас вот даже глаза почти одинаковые. Признайся, ты ведьма? Приворожила его?

- Отстань от нее, - предупредил Туман. – Стихийница она, если забыл.

- Слышал, среди стихийников есть маги земли. Их всякая тварь любит. Так может? – и он изучающе уставился на девочку.

- Все, забудьте про стихии, - горестно дернула плечом Оля. Сердце сжалось от тоски. Это днем она собой гордилась, когда смогла воспользоваться чистой силой, а сейчас вот предательницей почувствовала… Глаза защипало, и она поспешно отвела взгляд к окну. Плакать перед парнями? Хуже не придумаешь.

- И ничего я его не приманивала, - сердиться было лучше, чем плакать. – Просто он хороший.

- Угу, - с кривой ухмылкой кивнул Огонек, - такой хороший, что стекло жрет и не морщится. А может так любого из нас, между прочим. Рыжего помните?

Парни подтверждающе закивали.

- Как пропал два месяца назад, так больше его никто и не видел. Я сам слышал, он в лабораторию собирался залезть. Ту самую… Директорскую…

Туман недоверчиво прищурился, но возражать не стал.

- Ладно, этот вроде нас не сдал и не сожрал, - подвел он итог. Опустился на пол, провел рукой, собирая осколки в колючий шар. – Давайте уборкой займемся, раз уж обещали. Все равно больше делать нечего, - предложил он.

Парни с кислыми лицами приступили к уборке, и некоторое время в комнате царила исключительно деловая атмосфера.

- А что у вас сейчас по истории проходят? – влез в Олин учебник Огонек. – О! Период объединения? Веселое было время.

- Ага, обхохочешься, - мрачно согласился Туман. – Особенно некромантские войны. Тебя какая веселит Первая или Пятая, когда всем миром пришлось собраться, чтобы навалять сбрендившему архимагу?

- Да ладно тебе… - возразил Огонек. - Мужик чуток ограничители потерял. А так-то он за счастье боролся. Простых людей. А то правители совсем оборзели. Голод устроили. Людям жрать было нечего. Целители брали столько, что дешевле было помереть. А короли с царями лопались от жира. Вот он и пошел за справедливостью… Пятый-то. Многие его поддержали. Он ведь по началу только мертвых поднимал…

- А потом ему больше сил понадобилось, он стал в жертвы приносить тех самых простых людей, за счастье которых боролся, - с сарказмом продолжил Туман, доставая со шкафа старую коробку с каким-то хламом.

- Ну ошибся мужик, с кем не бывает, - пожал плечами Балабол, - зато потом все дружно начали объединяться. И целители больше так не наглели, и голод исчез. Да и вообще, если хотите знать, Снежная баба круче всех была.

- Это кто? – заинтересовалась Оля.

- Была у нас одна такая, - ответил Туман, отвешивая воспитательного подзатыльника приложившему к себе форменную юбку Конфете, - только звала себя Снежной королевой, а не бабой. Стихийница. Раньше они часто в наш мир захаживали… из любопытства. А эта решила остаться… Поселилась в одном горном краю, объявила его своим владением, а когда ей намекнули, что это нехорошо, начала войну. И так как она была водницей, причем сильной, а дело зимой было, морозила всех подряд.

- Я читал, там какой-то нераскрытый стихийный источник в горах был, - влез с пояснениями Лист. – Вот она его и раскрыла. Два города подо льдом оказались. Ну и магов тоже много полегло. Наскоком пытались взять. Ба… женщина же. Еще и одна. Потом уже сообразили, что уровень у нее на архимага тянет. Собрали сильный отряд. Скрутили.

- А как же маг, в которого она влюбилась? – возмутился Огонек. – Которого она к себе в ледяной замок уволокла, пыталась на свою сторону переманить, а он ее собственными руками убил.

- И слезу в конце проронил над ее телом, - насмешливо закончил Балабол, посоветовав язвительно: - Меньше романов читать надо.

- Да нет, - смутился Огонек, - не читал я, слышал, как девчонки обсуждали.

И парни дружно сделали вид, что поверили.

- С тех пор у нас стихийников и не любят, - закончил историю Балабол, многозначительно смотря на Олю.

Глава 8

Месяц спустя. Асмас

- Не отвлекаю? – не без сомнений уточнил Третий, заглядывая в кабинет к брату. Сомнения были обоснованы. Провалов Харт не любил. Ни своих, ни чужих. А тут… можно сказать, провал семейный. И в каком состоянии брат – непонятно.

- Заходи, - донеслось от окна.

Четвертый стоял, глядя на двор академии. Он прибыл сюда сразу из Фаттары, лишь на полдня заглянув во дворец и проведя утро с семьей. Харту уже намекали, что госпожа ассара, безусловно, прекрасно замещает мужа, но тэорат чувствует себя осиротевшим без правителя.

- Как ты? – мягко спросил Харт, подходя к брату и становясь рядом.

Во дворе академии было оживленно. Курсантов все еще было большинство, но платья студенток женского факультета уверенно теснили строгую форму курсантов. А вот малышей практически не было заметно. Академия менялась, взрослела, набирая теперь лишь один небольшой класс для малышей. Остальные предпочитали учиться в школах ближе к дому.

Харт невольно поискал глазами макушку племянника, но где там его разглядеть в такой толпе. Да и вряд ли он здесь. Либо в стойлах у вальшгасов, либо где-то еще на работах. И это принц! Третий всегда был за трудотерапию, но сейчас она несколько затянулась. Да и разговоры пресечь не удалось… Никогда еще подданные не имели столь прекрасную возможность излить ехидство на головы королевской семьи.

Чего там только не было…

Злорадного: «Вот вам, граждане, и образцовая семья. Дочь непонятно где, сын против стихии пошел. А как высоко-то были…».

Обеспокоенного: «А ну как пламя из-за малолетнего идиота нам всем мстить начнет?»

Ну и глубокомысленного: «Вот и бери себе после этого жену из чужого мира…».

Не хотелось Третьему взваливать эти проблемы на голову брата, но сын-то его! Да и все равно доложат. Так что лучше он сам… по-родственному.

- Как я? – не отрывая взгляд от окна, зло переспросил Фильярг. – Месяц не мог даже так сделать!

Он поднял ладонь и меж пальцев заскользил желтый огонек.

- Не говоря уже о таком!

Сгусток пламени сорвался с ладони, метнулся через комнату и с сизым дымком впитался в черное полотно доски-зарядника.

Хорошая вещь оказалась, кстати, эта доска. Харт сам такую у себя в кабинете повесил. А что? Работа нервная. Порой кому-нибудь так вломить хочется, аж дым из ушей идет. А тут запустил парочку шаров. И полегчало, и заряд, распределившись, впитался в кристаллы, вставленные в гнезда внутри доски. Развлечение и одновременно польза. Народ, опять же, оценил. В общественных местах вешать стали. Чтобы, значит, не на других срываться.

- Хотя, знаешь, я готов и год потерпеть, был бы результат! – устало выдохнул Фильярг, и в зарядник полетел еще один ало-желтый сгусток.

Харт понимающе кивнул. Фаттарцы… Пообщавшись с ними, Харт начал считать шакринарцев милейшими людьми. Удивительно, как брат выдержал в их обществе целый месяц и никого не убил. Похоже, талант дипломата в семье не только у Пятого…

Однако все усилия оказались напрасны. Сказалось все: пара дней ожидания допуска, чужой мир, отсутствие помощи со стороны местных. Пока разбирались, пока необходимые разрешения получили… А в поиске важен каждый час.

Харта радовало одно: Фаттара считалась цивилизованным миром. Рабство давно пройденный этап. Один мир, одна страна. Войн тоже нет. Из преступности ведьмы с их темными делами – вечная головная боль, ну и остальное как у всех: деньги, власть, запретные вещества, расширяющие сознание, азартные игры, дома удовольствий. Оля должна там выжить. Не дурочка.

- Мы подали прошение на продолжение поисков, - сказал Третий. Фильярг недоверчиво хмыкнул. Харт и сам не верил, что его одобрят, но попробовать стоило. - Шестой завтра возвращается.

- Он все еще злится на меня за то, что я запретил ему искать сестру? – с мрачным напряжением поинтересовался Четвертый.

Харт вздохнул. Альгар не злился, он был в бешенстве. Пытался прорваться своими силами в Фаттару при поддержке Майры и команды. Еще и Второй туда влез, огня ему в одно место. Бойцов своих отбитых дал – тем все равно где и кому морды бить, главное – с огоньком и весело.

В итоге до Третьего очень вежливо и корректно довели, что фаттарский стационарный портал в Шакри-нару удалось отстоять, хотя пришлось подтянуть для обороны парочку отрядов боевых магов. Еще и менталистов – с десяток. Ну и коллег по ту сторону портала предупредить, что если не удержат, чтоб некромантов пригласили – с Майрой договориться. Желательно мирно. Дети все же…

Харт в тот момент искренне жалел об одном – дети слишком выросли, не выпороть уже. Да и подданные не поймут, если будущего короля по голой заднице…

В отличие от императора Пятый был не столь вежлив. Харт впервые слышал – сообщение младший отправил кристаллом – чтобы Арвэл так ругался. Явно у водников набрался. Какие-то выражения аж захотелось записать и блеснуть потом на разносе подчиненных. А то расслабились окончательно. Пьяные архимаги детей воруют. Так-то понятно, что не по его ведомству, да и этим престарелым уродам никто не указ, но все равно обидно.

- Шестой не маленький уже. Понимает, что фаттарцам доверия нет. Кто знает, как они решат его использовать, пусть мы для них и пятнышко на карте. Но поговорить вам стоит.

Четвертый согласно вздохнул.

За этот месяц он осунулся, постарел. На заострившихся чертах лица лежал отпечаток горя.

- Как жена? – спросил Харт, понимая, что сам он… за собственного ребенка… переживал бы не меньше.

- Держится. Она у меня сильная.

Сильная, - мысленно согласился Третий. На ассаре вообще много чего держится. И одному Девятиликому известно, какой ценой дается ей эта выдержка.

Они помолчали. Каждый думая о своем.

- Тут такое дело, брат, - не стал тянуть с разговором Харт, - твой старший…

- Ах ты ж, зараза!

Вальшгас подкрался незаметно и, уловив момент, с силой ткнул мордой в спину. Иль как раз тянулся за ведром и равновесие удержать не сумел.

На грохот выглянул Ирлан, глянул на валяющегося носом в пол командира, на торжествующую морду твари над ним и с тоской подумал, что сейчас бы огоньком по наглым глазам… Особого вреда не будет – чешуя у вальшгасов прочная, но напугается изрядно.

- У-у-у! Тварь! – погрозил Ирлан черенком лопаты. Вальшгас демонстративно хлестанул себя длинным хвостом по бокам. Развернулся и неторопливо двинулся по загону, косолапо переставляя лапы и цокая когтями по дощатому полу.

Вот! Даже вальшгасы их не уважают! Ирлан посмотрел на поднимающегося командира несчастным взглядом. Тот отвел глаза. Упрямо поджал губы.

Они уже месяц работали чернорабочими. И ладно бы только работали. Так всякий норовил их предателями объявить. Каких только оскорблений им не довелось услышать. Еще и гадили в открытую. Опрокидывали собранный мусор. Морозили воду в ведрах, чтоб нельзя было пол помыть. Подвешивали метлы в воздух – не достать.

Те, кто поначалу им сочувствовал, после поддержали лишь на словах. От огня, кроме них, четверых, больше никто не отказался – слишком велико оказалось давление семей и наставников академии.

Трусы!

Про собственную семью Ирлан даже вспоминать не хотел. Мать закатила дикий – чуть дом не сожгла – скандал. Отец же сказал так: «Четвертка – это свято. Командир – твой путь. Но и голову не забывай. Ею думать полезно, а не просто жевать».

Ирлан думал, а еще надеялся, что Оля вот-вот вернется и все станет по-прежнему. Сдаваться и выглядеть трусами, не сдержавшими слова, было еще хуже, чем убирать туалеты.

Воздух внезапно резко потеплел. По полу побежали огоньки пламени, солома с готовностью вспыхнула. Ирлан похолодел от ужаса, а в следующий миг провалился прямо в разверзшийся под ногами огненный круг.

Камень ударил по пяткам. Он не удержался, упал на колени, вздыхая перегретый воздух источника. Перед глазами замельтешили алые пятна.

- И долго мое терпение испытывать вздумал, сынок?!

Эхо отразилось от скал, пошло гулять по пещере, и Ирлану казалось, что со всех сторон его окружает свирепый голос короля: «Сынок? Сынок? Сыно…».

- Пока сестру не вернешь!

Ирлан тихо застонал, готовясь к тому, что сейчас их тушки превратятся в две горсточки пепла. Кто же спорит со стихией?!

- Смелый, да?

И воздух нагрелся до такой степени, что в нем заплясали язычки пламени.

В нос ударила вонь от затлевшей одежды. Ирлан зашипел от боли – кожу нестерпимо запекло.

Командиру приходилось хуже – прямо над ним нависла огненная фигура его величества. И там закручивались торнадо – верные признаки высочайшего гнева стихии.

Ирлан даже глаза прикрыл, чтобы не видеть, как вспыхивает фигура друга.

- Готов стоять до конца?

До пепла, если быть точнее.

- Уважаю…

Что? Ирлану показалось – он ослышался.

Вздохнул – легкие уже раздирало от нехватки воздуха.

Торнадо опали, впитавшись в камень. И дышать стало легче. Фигура короля уменьшилась, перестав нависать и пугать своей яростью.

- Не ты один ее любишь, - проворчал огонь. Прошелся по пещере.

Ирлан следил, не отрываясь, понимая, что такого уровня общения со стихией ему никогда не достичь. Это Шестого, сказывали, огонь лично учит. Еще ассару он жаловал. Остальных было слишком много для его воспитания…

- Но возвращаться ей сейчас нельзя.

Иль провел рукой по голове - на камень полетели обожженные пряди. Упрямо тряхнул тем, что осталось.

- Тогда отправь меня к ней!

- Вот же дурак! – снова полыхнул воздух. – Пойми, вы разные! Ты мой сын. Истинный огонь. Она… - его величество запнулся, подбирая слова, - другая.

Иль расправил плечи, сложил руки на груди.

Ирлан, даже смотря на спину друга, мог подтвердить: «Не понял». Как сестра может быть другой?

- Да и зачем я тебя к ней отправлю, слабака такого? Ты же не умеешь ничего толком!

Иль отвечать не стал. Он словно взорвался – во все стороны понеслось стеной пламя. Ирлан еле успел нырнуть за камень и выставить щит. Воздух в который раз превратился в пекло, и Ирлан старательно задышал ртом, выискивая не сгоревшие крупинки кислорода.

- Я ничего не умею?! – послышалось яростное сквозь гул. И следом за стеной встали торнадо. Мелкие, проворные. Они попытались окружить короля, взять в плен.

Вот же… Упрямец!

Командира было одновременно и жаль, и хотелось ему накостылять по шее. Обоих же уморит. Мало ему было спорить со стихией, так он еще и драку затеял.

- Ох, хорошо! Ох, прогрел косточки!

Но Ирлан ошибся. Придурков здесь было два. Оба на голову стукнутые. Один, который с короной, подставлял спину под огненные торнадо. Еще и потягивался от удовольствия. Второй – командир – решил исчерпать себя до дна. Ирлан и не подозревал, что можно вот так пропускать через себя столько пламени и не терять контроль.

- Потенциал хороший, но отработка слабая. Однако я обещаю. Слышишь? Слово даю. Когда будешь готов, тебя к ней отправлю.

И пламя застыло. Просто замерло, словно скованное льдом. А с ним, казалось, замерло и время.

- Слово? – голос командира звучал тоже словно из-подо льда.

- Клянусь! – очень серьезно подтвердил огонь.

- Хорошо, - выдохнул Иль, а с ним выдохнуло и пространство, отмирая. По пещере словно вихрь пронесся, впитывая в себя огонь. Воздух похолодел. Жар из него ушел.

Иль постоял еще пару мгновений, потом покачнулся и рухнул на камни.

- Слабый еще, - глубокомысленно заключил огонь, стоя над парнем. Поднял голову, нашел взглядом спрятавшегося за камнем Ирлана. И тот ощутил, как запылали от стыда уши. Он тут… прячется… вместо того, чтобы плечом к плечу…

- Давай, тащи его к целителям… А то шкурку я ему попортил. А кто меня еще так развлекать будет? – и огонь, довольно хохотнув, шагнул в лавовый поток.

Браслет на руке Харта ожил вместе с браслетом брата.

- Какой к жыргхве пожар? – недовольно вопросил Четвертый. – Куда безмолвные смотрят и наставники?

- Это загоны вальшгасов, - помертвев, проговорил Харт.

Фильярг непонимающе посмотрел на него.

- Твой сын скорее всего там…

Они вдвоем сорвались с места. Пока добежали, причем Харт безнадежно отстал и успел раз десять проклясть свою лень с сидением по кабинетам, вокруг уже собралась приличная толпа. Горело знатно. Рядом на склонах обиженно ревели вальшгасы. Группа из старшекурсников вместе с парой наставников тщетно пыталась справиться с огнем. Но куда там! Тот словно набирал силу, издевательски взметая в воздух снопы искр.

- Бесполезно. Стихия явно постаралась. Теперь пока не догорит – не успокоится, - зло проговорил один из курсантов.

Харт ощутил, как ему не хватает воздуха, а легкие забиваются дымом. Он еле успел ухватить шагнувшего было в огонь Фильярга. Оглянулся, мучительно ища помощь – Четвертый пер вперед, прямо в бушующее пламя, и оно прогибалось, отступая перед щитом высочества.

- Нет там никого! – первым среагировал ректор. Повис на другом плече. – Мы проверили. Я! Лично! Убедился – живых нет.

- Где? – жутким голосом осведомился Фильярг.

- Где? – крикнул, перекрывая рев пламени, ректор.

- Где они? – понеслось над толпой, и через мучительные несколько минут к ним вытолкнули двоих. Рабочие комбинезоны, грязные в земле руки, зелень на штанах и лица, перемазанные соком какого-то растения, намекали, что курсанты сюда прямо из теплиц примчались. Оба тяжело дышали - бегом неслись, услышав про пожар.

- Где еще двое? – грозно вопросил ректор, умоляюще глядя на Лексара и Ахбада. Те испуганно посмотрели на огонь. Ответа и не требовалось.

- Пусти меня, - рыкнул Фильярг. Его лицо исказилось гримасой безумия. Он повел плечами, стряхивая с себя ректора и Харта, но тут навалились безмолвные, повалили на землю, пытаясь скрутить рвущегося в огонь принца.

Курсанты почтительно отступили, с восторгом наблюдая, как их кумир поднялся, расшвыряв сразу десяток бойцов.

- С ума сошел! – крикнул Харт, чувствуя, как трещит по швам собственная выдержка, как рука тянется к служебному артефакту: вырубить брата, а потом уже разбираться. – Ни один щит такой огонь не выдержит! Полыхнешь! И что останется? Пепел? А что я твоей жене скажу!

Фильярг, рыча, возился на земле. Магию, пока рядом буйствовала стихия, никто применять не решался. Безмолвные уже не церемонились – перешли в партер и крутили по-настоящему, без оглядки на то, что перед ними начальство.

Но и Четвертый, обезумев, не стеснялся бить в полную силу. Курсанты, затаив дыхание, пытались не пропустить ни момента из эпического сражения. Задние ряды напирали, страдая, что им достаются лишь выпадавшие из драки безмолвные, которых «Экстренная переноска раненных без использования носилок» шустро доставляли в лазарет.

- Жи-и-ивы! – истошный вопль не перекрыл шума огня, драки и увещеваний Третьего, но был подхвачен задними рядами.

- Жи-и-ивы! – понеслось над толпой.

И драка замерла. Застыли в разных позах бойцы. Его высочество, очнувшись от горячки боя, отпустил нацеленную на него ногу, которую успел выкрутить в болевой. Висевший на его плечах безмолвный разорвал удушающий захват, спрыгнул на землю. Вежливо отряхнул прилипшую к спине принца солому. Бойца с поврежденной ногой бережно подняли, и тот мученически сдержал стон боли.

- Живы, - выдохнул, пробившись через толпу, дежурный паренек с десятого курса. И доложил, глотая от сбитого дыхания слова: – В источнике были. Обгорели чуток, а так целы. Сейчас в лазарет доставляем.

Харт выдохнул, ощущая, как с плеч свалилось что-то очень тяжелое. Впереди догорал – один каркас остался – загон. Повезло, на время чистки животных вывели на прогулку, и теперь они обиженно ревели где-то на холмах.

С утоптанной площадки перед бывшими загонами уползали в сторону лазарета безмолвные. Разной степени побитости, перемазанные в солому и навоз, но очень гордые – когда еще удастся вот так помахаться с легендой?

Восхищенно гудели курсанты, обсуждая «Как он их, а?», не желая расходиться.

Мрачно смотрел на огонь Фильярг, пытаясь стряхнуть с себя накативший дурман безумия.

- Вот и отлично, - нарочито радостно улыбнулся Харт, думая о том, что подготовку безмолвных надо бы улучшить. Так-то молодцы, конечно. Для курсантов старших курсов неплохой результат, но осадочек-то остался… И хорошо бы поинтересоваться у младшего, где он тренируется. Харту и самому не помешало бы поднять уровень, а то сегодня не бег был, а позор короны.

- Не грызи себя, - Третий обнял брата за плечи, оттянул от огня. Курсанты поспешно отступили, давая им место. – Семья для нас все. Шестой вон за Майру как переживал, когда вы с упырями бились. Никого не слышал. Так что потеря контроля – это нормально. Я бы за своих… тоже в огонь отправился.

Фильярг обхватил голову руками, сжал. Закачался.

- Я не мог его потерять, - проговорил он глухо. Ректор понятливо погнал курсантов от пожара. Нечего им видеть кумира в таком состоянии. – Что бы я сказал Оле? Начинаю думать, что фаттарцы не так уж неправы, утверждая, что стихии приносят больше вреда, чем пользы. Вот зачем он пожар устроил? Зачем потащил сына к себе? Что хотел сделать? Наказать? Так нас всех наказывать надо за то, что не уберегли Олю. И чего он хочет от Ильи добиться? Силой надавить? Принудить повиноваться?

Харт слушал молча, только щит поставил, чтобы этот в высшей степени неудобный разговор остался без свидетелей. Слушал, думая о том, что чужие идеи – яд для души. Опасно это – заражаться другой культурой. Ведь как бывает? Снаружи все красиво и красочно, а развернешь обертку… Нет, традиции должны быть свои, родные. Впитанные с молоком матери. Проверенные временем. А чужое… Вон ассара сколько всего могла в их жизнь привнести, какой прогресс устроить. И ведь чего проще – копируй, как у других. Но не стали. Создали свое. Асмасское. Ни на что не похожее.

Фильярга Харт понимал, но не одобрял. Ясно же, что на эмоциях. Злится на стихию. Недоумевает. А тут нельзя сгоряча. Стихия – это не просто капризы и дурной характер. Это соединение сотен тысяч слепков эмоций, памяти. Это частички их предков, объединенные в одно. И доступно огню гораздо больше, чем любому из смертных. Да, стихия не совершенна и может ошибаться, но видит она глубже любого из своих детей. Они связаны. Она живет ради них, они - благодаря ей.

- Давай, до целителей прогуляемся, - предложил Харт, - спросим у Ильи, что там произошло.

В целительской было шумно и многолюдно. Носились счастливые – столько практики привалило – курсанты. Бережно передвигались пострадавшие. Толпились у входа самые любопытные в надежде поймать новые подробности.

- Две сломанные ключицы, пять вывихов, три перелома, два сотрясения, и это вы мне говорите – случайность?! – надрывающийся голос Тарьяр – главного целителя академии –разносился далеко по коридорам. – Нет, нет и нет! Я этого так не оставлю. Пусть вы и ректор, но случай вопиющий! Столько пострадавших старшекурсников!

Харт поморщился – еще один правдоискатель на его голову.

- Где курсант Иль? – поймал Третий целителя, тот отмахнулся было, сосредоточившись на чем-то ядовито-зеленом в руках, потом все же осознал, кто перед ним. Побледнел. И добровольно вызвался проводить.

Харт отправил с ним Фильярга, сам же двинулся к источнику нарастающего скандала.

Стоя на пороге кабинета главного целителя, ректор держал оборону. Рядом бледный от злости лорд Тарьяр пытался прорваться к рабочему месту, намереваясь сейчас же отправить кучу жалоб во все инстанции.

- Не помешаю?

- А вот и вы! – обрадовались ему оба.

- Господа, готов сэкономить время и принять жалобу сразу здесь в устном виде, - смиренно склонил голову Харт.

- Сын! – вымолвил еле слышно Фильярг, но Иль услышал. Вывернулся из рук целителя и как был – в одних трусах и перемазанный заживляющей мазью, рванул к отцу. Прижался, шумно сопя.

- Когда вернулся? Все хорошо? Ты уже знаешь, да? – спросил он испуганно.

- Прости, - Фильярг с горечью взлохматил жесткие волосы сына. Внутри все рвалось от боли: подвел, не справился. - Я не смог ее найти. А про пожар… Ты меня так напугал. Я думал, что потерял вас обоих.

- Нет, папа, – сын отстранился, посмотрел по-взрослому, - ты никого не потерял, и я больше не буду глупить. Огонь прав, отказ от стихии — путь слабых. А если я буду слабым, как смогу защитить сестру? Я буду учиться, отец. Много учиться. И когда стану достаточно сильным, он перенесет меня к ней. Слово дал. А слово он всегда держит.

Фильярг слушал, чувствуя, как ломается что-то в душе, как становится легче дышать, а мир перестает быть уныло-серым.

Огонь дал слово? Он соединит брата с сестрой?

Это должно быть правдой, ведь стихия всегда держит свое слово.

- Спасибо, сын, - Фильярг снова прижал к себе Иля. Стоящий рядом целитель страдальчески наблюдал, как один пациент смазывает с себя целебную, пусть и жутко вонючую мазь, а второй – к крошкам навоза и соломе – добавляет еще один аромат.

- Ваше высочество, - терпение у парня кончилось, - дайте нам завершить процедуру. И сами раздевайтесь. Из того, что я слышал краем уха, на вас живого места быть не должно. Так что не выпущу из палаты, пока не проверю ваше состояние.

Иль, удивленно распахнув глаза, уточнил:

- Папа, ты подрался?

Фаттара

Жизнь в школе завертелась, закружилась, насыщая каждый день множеством событий. На кухне стали выделять отдельную порцию для ушастого питомца, выдавая Оле вместе с кашей горстку капусты, моркови, зерна или кукурузы. Днем Снежок проводил время на прогулке, возвращаясь вечером. Сопровождавший его ташир неизменно задерживался в комнате, подставляя Оле массивную башку под ласку. Парням уже надоело подтрунивать над «привороженным», и они смирились с тем, что у новенькой есть друг среди стражей. Кто-то предлагал это использовать, но его не поддержали, мол, это полчаса в день страж добрый, а попадешься ночью – продырявит клыками только так, еще и начальству сдаст.

Оля потихоньку осваивалась. Благодаря занятиям с парнями она уже бодро читала и писала по фаттарски, подтянула точные науки, выучила основные моменты истории. Класс ее так и не принял. Мальчишки относились настороженно, но лезть – не лезли. Не помогали, однако и не мешали.

С соседками у Оли тоже не сложились теплые отношения – сказывалась разница в возрасте. Лишь целительница Луна не гоняла ее из своей комнаты, позволяя помогать с приготовлением лекарственных настоек.

Проблески прошлого стали редки, заменяясь настоящим, и Оле казалось, что это было так давно: отец, мать, дядя Кайлес. Лишь брат продолжал приходить во сне, но его голос она больше не слышала. Осталось ощущение присутствия: тепло, любовь, тоска, поддержка.

Стихии притихли, и она научилась жить без них. Смогла управлять чистой силой. Порой огонь неожиданно просыпался посреди занятий, и тогда мастер Хе ее наказывал уборкой, но чаще вызывал на спарринг, после которого отправлял в лазарет.

- Смотри какая, - шептались мальчишки за спиной. – Мастер Хе до крови избил, а она даже слезинки не проронила. Из стали что ли сделана?

Ее перестали сторониться и не возражали, когда ставили к ней в пару на занятиях. Играть вместе не звали, но хотя бы не игнорировали больше, став уважать за силу и стойкость.

Оля не навязывалась. Ей хватало вечерних посиделок со старшими, Луны с ее смешными рассказами о пациентах, но самым любимым было время, когда приходили ташир со Снежком. Кролик заваливал впечатлениями о прогулке, она сама рассказывала стражу, как прошел день. И зверь слушал. Задирал верхнюю губу, когда она рассказывала что-то смешное. Неодобрительно фыркал на ее обидчиков. И Оля искренне считала его своим лучшим другом, после Снежка, конечно. Не просила ни о чем. Просто выговаривалась молчаливому слушателю.

А по школе начали расползаться слухи о заговоренности новенькой. Мол, не стихийница – ведьма. А может, и то, и другое. Потому как, кто ее обидит – сам страдает. Причем по-глупому. То на лестнице оступится. То форму потеряет. Или получит ее порванной. То ингредиенты на опытах перепутает.

Наверное, дело было в том, что новенькая – девчонка. Еще и единственная среди малышни. Вдобавок стихийница. С питомцем. Ну и корона эта на часах… Или в том, что новенькая задирала нос. Слишком.

Она действительно выделялась среди остальных: манерой разговора, чуждостью мышления, осанкой и тем налетом аристократизма, который можно впитали лишь с детства. Она не могла ни привлечь внимания тех, кто фактически вырос на улице.

Ее пытались уличить в заговорах. Специальные опознаватели на ведьм притащили. Кто-то амулеты предложил изготовить.

- Погода испортилась, - Ветер кивнул на ливший за окном дождь, - вот дурью и маются. А ты интересная. Не похожа на других. Держишься независимо, ни за кем не бегаешь, ни перед кем не унижаешься, вот и цепляются к тебе. Страшилки выдумывают, чтоб интереснее было. Подожди, сейчас охоту еще на тебя развернут.

Оля поежилась. Быть дичью не хотелось, да и времени едва хватало, чтобы учиться. Какая еще там охота?!

- И что делать? – спросила она со злым разочарованием.

Дверь в комнату ей несколько раз уже опечатывали паутинником. Девочка сама пыталась его снять, но не хватало ни сил, ни опыта. Один раз Луна помогла – мимо проходила, второй раз стража дождалась. Тот зубами прогрыз проход – в него девочка и пролезла, а вот пришедшие следом парни застряли. Ругались страшно, пока клейкие и прочные нити морозили, а после обламывали. На третий раз она не выдержала, вызвала огонь и спалила все к пеплу. Потом долго оттирала закопченную дверь под сочувственное сопение стража. Еще и наказание получила от наставника Хе, который засек применение стихии.

- Что делать? – переспросил Ветер. – Я же говорил – не высовывайся! Думаешь, кого-то испугает возможность быть проклятым? Только злее будут. На прочность проверять станут. На силу. А все потому, что нет за тобой семьи, поддержки. Мы все здесь одиночки, но кто поумнее, объединяются.

- Я не буду подчиняться, - процедила девочка. На нее посмотрели с сочувствием.

- Тогда имеешь право жаловаться. Официально в школе запрещено применение магии вне занятий, но… - и парень скривил лицо.

Оля уже успела понять, что наставники не спешили вмешиваться, если видели толк в развлечениях подопечных. Да и жалобщиков не любили в школе еще больше, чем ведьм.

- А ты можешь со мной позаниматься? – попросила девочка. – Научи паутинник снять. Спотыкач заметить. Оглохлю отвести.

Ветер долго не отвечал, смотря в окно, как непогода гнет деревья, а дождь заставляет плакать стекло.

- Допустим, - протянул парень. – Но даже научившись, ты все равно не вытянешь в одиночку.

Оля упрямо поджала губы. Парни ее в компанию не примут, а девчонки… Видела она их группки. Одна «королева» вертит другими, распоряжается на манер слуг.

А кто-то хвастался, что у них нет больше королей – вывели. Королей, может, и вывели, а вот жажда власти осталась.

- Я попробую, - вскинулась она непокорно.

Ветер тяжело вздохнул, но кивнул, соглашаясь.

- Ты где была? – с подозрением спросил Туман, когда они столкнулись в коридоре у ее двери – в школе как раз объявили отбой.

- Случилось чего? – недовольно прищурился парень.

- Заперли, небось, где-то, вот и сидела до отбоя, - язвительно хмыкнул Балабол. – Смотри, какая взъерошенная. Еще и подралась. Слышь, мелочь, ты бы поаккуратнее там. Хотя… нам же лучше. Комната освободится.

- Захлопни пасть, Балабол, - одернул его Огонек. Завел девочку в комнату, принялся осматривать.

- Все нормально, - отбивалась Оля, - и никто меня не запер. Потому что запереть не получается. Замки у вас слабые. Не держат. А сегодня я тренировалась. Дополнительно. Вот и задержалась.

- Ну-ну, замки у нас слабые, - хмыкнул Туман, переглянувшись с парнями. Отобрал девчонку из рук Огонька. Поставил перед собой, зажал в коленях: - А теперь быстро и без вранья: с кем и зачем.

Оля засопела. Выдавать Ветра не хотелось. Если узнают – смеяться начнут, что девчонку учит.

- Затем, что достали меня, - выдала зло, - сами же в паутинник на двери вляпались. А я не хочу так больше… Хочу научиться, как снимать, отражать и замечать заранее.

Кто-то из парней присвистнул.

- Мелкая, - взгляд у Тумана тоже стал злым, - мы тебя прикрывать пытаемся, если не поняла. Не только мы, конечно. Кто-то еще. Не понял только, кто именно. И то, что тебе достается – это ерунда, с которой ты и сама справишься. Хотя мне удивительно, как одна девчонка может привлекать столько неприятностей. У нас с тобой лишь Огонек может сравниться. Помнится, я сам ему морду раз пять бил – нарываться он, конечно, любит.

Огонек довольно осклабился, горделиво расправил плечи.

- А насчет твоего желания. Это не просто заклинания. Это мудрость, которая осваивается к старшим классам. К тому времени как раз резерв прокачивается настолько, что хватает на заклинания среднего и высшего порядка. Но всем этим штукам тебя наставники не научат и ни в одном учебнике ты про них не прочитаешь. Сама должна: смотреть, наблюдать, учиться. А пока – не высовывайся. Чем больше дергаешься, тем интереснее тебя гонять, да в паутинник вляпывать. И поверь, одного желания тут недостаточно. Резерв по возрасту еще маловат.

Оля хотела было возразить, но сдержалась. Ветер и сам не поверил, когда она повторила за ним заклинание паутинника. С легкостью. Не напрягаясь. Словно кто сил придал. Они потому и увлеклись, что парень начал подкидывать ей заклинания разного уровня, а она повторять. Пусть сейчас ноги дрожали, внутри ныла пустота, а тело трясло от перегрузки, зато сердце пело от гордости.

Получается, Туман в нее не верил, а Ветер поверил.

- Поняла, - пробормотала девочка, отворачиваясь.

- Тогда отдыхай, - скомандовал парень. – У тебя истощение. Если завтра совсем плохо будет – подойди к Луне, у нее стимулятор есть. И не пытайся обойти ограничители – в лазарет только загремишь.

Глава 9

— Ах ты, урод!

Ветра отшвырнуло в сторону, с глухим ударом впечатало в стену. Оля вздрогнула, с испугом посмотрела на сползающего по стене с мученским стоном парня, на шедшего к нему — с видом палача –Тумана и… растерялась, не понимая, что делать: вмешаться или дать разобраться самим?

Туман между тем навис угрожающе над противником. Он был старше и раза в полтора крупнее Ветра, и Оля похолодела при мысли, что сейчас они сцепятся всерьез. Она открыла было рот крикнуть, чтобы парни перестали дурить, но тут Ветер залихватски подмигнул перепуганной девочке и ударил чем-то ослепительно-ярким — Оля заморгала, нахватав от неожиданности зайчиков. На проявившемся прозрачно-мыльном щите Тумана расплылось грязно-алое пятно. Парень пошатнулся, однако устоял, а Ветер подпрыгнул, одним движением вставая на ноги. В следующую секунду он заехал Туману в челюсть. Тот зарычал. Покачнулся. А затем перехватил второй удар, стиснул с ухмылкой запястье Ветра.

— Теперь моя очередь.

И ударил лбом ему в лицо.

Ветер взвыл, отшатнулся, зажимая нос ладонью. Из-под пальцев потекла кровь.

— Прекратите! — Оля бесстрашно влезла между двумя парнями. Отпихнула Тумана в грудь — тот даже не пошатнулся.

— Что! Вы! Не поделили?

— Не лезь, мелкая, — процедил Туман, не сводя злого взгляда с Ветра. — Ты ничего не понимаешь.

За спиной девочки с вызовом промычали что-то невнятное.

Они были полной противоположностью друг друга. Туман со светлыми волосами, белесыми ресницами, бровями и голубыми глазами напоминал песчаную скалу. Гибкий и подвижный Ветер был словно ручей ночью.

— И кто тебе поручил, а? — ярился, наступая, Туман. — Кому продался? Мастеру Хе? Или Упырь лично попросил?

— Тебе какое дело? — прогундосил Ветер. — Какой твой интерес?

И атмосфера наэлектризовалась до предела.

— Да можете объяснить, в чем дело?! — сорвалась на крик Оля.

Это было их третье с Ветром занятие и самое интересное из всех. Парень не уставал ее хвалить. Они уже освоили большинство заклинаний из арсенала школы. Прошлись по обнаружению, противодействию. Оля себя с каждым занятием все увереннее чувствовала. И Туман был прав. Этому бы ее учителя точно не научили, потому как не было этики и морали у того, кто желал, как можно большего унижения противнику.

— Ты точно стихийница? — спросил ее на втором занятии Ветер. — Просто резерв у тебя… Великоват. Сколько тебе лет?

Оля пожала плечами. Возраст она не помнила.

— Ладно, — не стал настаивать на ответе парень, — пусть двадцать. Но все равно… Такое чувство, ты с малолетства тренируешься.

На третьем занятии Ветер предложил попробовать что-то новенькое… И она согласилась. А потом появился Туман. Возник, словно из ниоткуда, хотя Ветер лично полог накладывал, чтобы не привлекать внимания. И сразу кинулся в драку.

— Он тебя спецкурсу учит, — буркнул Туман, недовольно ощупывая челюсть.

— Ну учу, — гнусаво согласился Ветер. Сверкнул черными глазами. Отнял ладонь, пощупал пальцами переносицу. Повеселел: — Вроде не сломал.

— Сейчас доломаю, — с намеком предложил Туман.

— Харе, — возмутился Ветер, сдвигаясь на всякий случай в сторону. — И никто мне ничего не поручал. И не платил, — он глянул с вызовом, тряхнул темной шевелюрой, потом смутился, почесал кончик носа, взвыл, выругался и сунул руки в карман. Покачался с пятки на носок. — Просто она… Понимаешь, все на лету. Словно себя учу. Ну я и решил попробовать. По приколу. Ничего такого. И запрещенки там не было, честное слово! А остальное… Любой боевик этим владеет. Первый курс академии. Стандарт.

— Боевой маг, — с намеком подчеркнул Туман, — а не маленькая девочка! Ты о чем вообще думал, когда ее вертушке учил?!

— Ну… — пожал плечами парень, — круто ведь.

Туман мученически возвел глаза к потолку и процедил:

— Придурок.

— Нет, правда, круто, — вступилась за друга Оля.

Вертушка ей понравилась. Это когда делаешь конструкцию из магических линий и на каждый конец цепляешь разные заклинания. Времени на подготовку, конечно, много уходит, зато эффект… убойный.

Туман снисходительно посмотрел на девочку. Потер челюсть, где наливался красным синяк.

— С ним, — кивок в сторону Ветра, — ты больше не занимаешься.

Ветер возмущенно засопел.

— Он тебя до истощения доведет. Совсем ограничители потерял. Если быстро схватываешь, не значит, что быстрая прокачка бесследно проходит. Не знал, Ветер, что ты у нас специалистом по магическим резервам стал. Про компенсаторику слышал? Хочешь, чтобы у нее организм все силы на твои занятия бросил, перестав расти и развиваться?

Ветер побледнел, прикусил губу, отвернулся смущенно.

— Ладно, Пепел, прости. Увлекся, — признал он. — Но тебе какое до нее дело? — и парень уставился требовательно на Тумана.

— Заземлись, — предложил тот ему насмешливо в ответ. Присел на корточки перед Олей. — Теперь слушай сюда, мелкая. Раз решила против всей школы сражаться, мешать не стану. Дерзай. Может, и помогу. Тренироваться начнешь у себя в комнате. Попроси своего любимого ташира защиту поставить. Он может. И тренируйся, сколько хочешь, но без этого… безголового наставника. А дня через три, ладно, четыре, мы тебе боевые испытания устроим.

— Мы? — изогнул бровь Ветер.

Туман сделал вид, что ничего не услышал.

— И лучше тебе не хвастать своими успехами, особенно перед наставниками… А то любят у нас некоторые талантливых на спецкурсы привлекать… — и он помолчал, задумавшись о чем-то своем, потом добавил: — У нас здесь, чем меньше внимания, тем лучше. Поняла?

Оля кивнула, хотя и не поняла причину. Разве плохо быть лучшей? Кажется, в той забытой жизни все было наоборот.

— Вопрос закрыт, — Туман поднялся.

— Слушай, — Ветер не удержался, снова потрогал переносицу. Смущенно облизнул губы. Туман терпеливо ждал, — я же не слепой и не дурак. Но, клянусь, буду нем, как мертвец.

— Нет, — категорично отрезал Туман и напомнил: — У нас сделка, мелкая. Не забудь.

— Вот же, сдыхла! — выругался ему вслед Ветер. Вопросительно посмотрел на девочку. Та извиняюще развела руками, мол, не могу рассказать. — Ну и пыль с вами, — расстроено махнул рукой парень и тоже зашагал к выходу.

Охранка на двери — панно совы — налилась синим и доложила:

— К вам мастер Хе.

Шлейх удивленно вскинул брови, посмотрел на часы — поздно уже. Он и сам задержался в кабинете, надо было подготовиться к очередному смотру воспитанников очередной благотворительной организацией. Те обожали всякие дурные мелочи вроде рекламных брошюрок и открыток с милыми детскими личиками.

— Пусть войдет, — дал разрешение директор и спросил у мужчины с усмешкой: — С новостями? Дай, угадаю. Небось о своей любимой стихийнице есть что сообщить?

— О ней, — кивнул мастер Хе. Без разрешения заняв стул. Задумчиво потер подбородок, проговорил медленно: — Только чем больше я на нее смотрю, тем больше думаю — а была ли стихийница?

— С чего такой вывод? — искренне удивился Шлейх.

— Мальчишка этот, Ветер, учить ее вздумал. Вы же в курсе травли новенькой?

Шлейх кивнул. Конечно, он был в курсе и сам отдал команду не вмешиваться, пока дело шло на пользу. Наставники докладывали, что Пепел удвоила усилия по учебе. Не сдалась, не пошла жаловаться. Характер у девчонки радовал силой, осталось его чуть заточить. Такое упорство требовало поощрения, так что Шлейх распорядился придержать самых ретивых охотников на ведьм, дабы не навредили всерьез.

На счету школы уже имелось несколько зарегистрированных в министерстве новаций патентов — детишки были талантливы и созданные ими вредоносные заклинания были весьма занятны. Та же оглохля. Используемая спецами была в разы сложнее и затратнее, а тут — изящное в своей простоте решение.

— Похвальное стремление помочь новенькой, — отметил директор. Ветер и раньше проявлял интерес к заступничеству. Брал кого-нибудь из малышей под опеку, но вот девочку…

— Гормоны там, — не согласился мастер Хе, — я такое сразу чую. Понравилась она ему, вот и возится. Но с дуру выпендриться решил. Кое-чему из спецкурса обучить…

— Да? — неприятно удивился Шлейх. Спецкурс был не для чужих. С другой стороны, Пепел все равно придется включать в обучение. — И как?

— В том-то и дело, что…. — мастер Хе замолчал, словно сомневаясь в собственных мыслях, — теории там, конечно, по нулям, но то, что она с легкостью повторяет практику… Идеальная магпамять. Ее бы поднатаскать, она бы и первый курс вышки осилила. Вертушку смогла за Ветром повторить.

— Вертушку, — озадаченным эхом отозвался директор.

Если так… Надо будет связаться с заказчиком, сказать, что они будут готовы раньше срока, ну и намекнуть, что придется пересмотреть условия задания. Пусть меняют план так, чтобы у девчонки был шанс вернуться. Кто же знал, что, ища ребенка, связанного, пусть и поверхностно, со стихиями, Шлейх наткнется на не ограненный алмаз. Глупо будет использовать его лишь раз…

— Спасибо, я понял, — проговорил Шлейх. — Пусть заканчивают с травлей. Я хочу быть уверен, что девчонка не схватит перегруз. Как бы ни была она талантлива, лет ей немного. Завтра я подумаю над спецкурсом для нее. Что-то еще? — спросил он, видя, что на лице мастера сомнения.

— Эти их сборища… — мужчина неодобрительно поморщился. — Не понимаю, как вы позволяете?! Восемь взрослых парней в комнате у девчонки.

— Потому и позволяю, что восемь, — усмехнулся Шлейх. — Да и возмутись она — сразу бы запретил, а так… Благодаря этим сборищам, у нее значительный прогресс и почти завершенная интеграция.

Но Шлейх, естественно, держал все под контролем, отправив самого умного из стражей следить за парнями. И проникать скрытно в комнату не потребовалось. Кролик — кто бы ни решил использовать зверя для ментальной связи, был гением — теперь был прочно связан со стражем. Глупый зверек считал ташира другом, не скрывая ничего. Но пользу он, конечно, приносил немалую и затраченную на него капусту с зерном окупал полностью.

— Вам виднее, — недовольно согласился с решением начальства мастер Хе, попрощался и покинул кабинет.

Шлейх откинулся на спинку кресла, обдумывая услышанное. Надо заняться девчонкой вплотную, но не пережать, иначе выгорит. И с заказчиком связаться… Пусть уже определяется с необходимыми навыками. И Шлейх подтянул к себе лист бумаги.

— А здесь у нас столовая, мастер То. Детишки едят отдельно. Для мастеров стол у окна. Расписание висит на двери, — и госпожа управительница махнула в сторону выхода.

Дьер поморщился на непривычное обращение. Дурацкая традиция — использовать чужие имена. Причем в одинаковой ситуации находились и мастера, и ученики. Собственные имена здесь дозволялось иметь лишь персоналу: поварам, уборщикам или вот… госпоже управительнице. Еще одним исключением был директор, хотя Дьер сомневался, что имя настоящее. Он вообще сейчас во всем сомневался, как и в собственных подозрениях.

В памяти всплыл утренний разговор с новым начальством.

— Понимаете, господин Топпер, наши дети, они особенные. Многие из них имели проблемы с законом, у большинства конфликт с семьей. Они не доверяют миру, мир не доверяет им. Отторгает их за дерзость, наказывает за инаковость, вышвыривает за ненужностью. Здесь мы даем им возможность начать жить с чистого листа, не как Варьиру или Турре, а как Огоньку, Туману или Конфете. Новое имя позволяет вновь поверить в себя, принять новую семью взамен той, что предала. Отстранение от фамилии для них то же самое, что отстранение от прошлого, от той грязи, в которой они жили. Для большинства из них семья — если не зло, то большие проблемы. Некоторые успели попробовать себя в бандах. Там, как вы знаете, все строится на признании авторитета старшего, на уважении законов криминала. Мы не копируем банды, нет, но позволяем провести ассоциацию. Поиграть в братство без криминала. А чтобы игра не казалась лишь выдумкой взрослых или способом поиздеваться, учителя тоже берут себе новое имя. Мы называем их мастерами. Еще одно отличие от обычных школ.

Голос у Шлейха был мягко-вкрадчивым, завораживающим. Он буквально уговаривал принять на веру все сказанное, хотя Дьер мог покляться — в досье на господина Снэйкара о менталистике ни слова. А он это досье до последней буквы выучил, как и собственную легенду.

До приезда сюда все выглядело подозрительным: клички учеников, учителей — настоящие имена знал лишь директор, и это сильно смахивало на организованную преступную группу. Но сейчас Дьер чувствовал, что его уверенность — не чисто что-то в школе — сильно пошатнулась.

Исправительных учреждений для трудных подростков хватало по всей Фаттаре, но у всех были одни и те же проблемы: побеги, драки, попытки суицида, отсутствие социальных навыков у выпускников, неспособность адоптироваться к взрослой жизни. Здесь же… Хоть примером внедряй. Ни одного побега. Драки происходили, куда без них, но без серьезных увечий. Дьер ни одной регистрационной записи не нашел за последние десять лет. И главное: жесткая мотивация учеников к учебе. Вот как они добиваются такого? Победы на спортивных состязаниях — каждый год кто-то получал высшие награды. В магических — стабильно в первой сотне мировых школ. Единственное отличие от таких же учреждений — Шлейх учеников всегда подбирал сам. Но это лишь доказывало заинтересованность мужчины в собственном деле. Сильный маг хочет дать шанс выжить одаренным. Имеет право. Он же оплачивает их обучение, пробивает для них гранты в академии, а некоторых и сама школа спонсирует.

Еще одно преимущество — сильнейшее сообщество выпускников. Как там сказал директор: «Братство»? Братство и есть. Выпускники не теряли связь со школой, поддерживая ее не только финансово. Они регулярно приезжали сюда навестить директора, пообщаться с наставниками. Идиллия… Если бы не одно «но». Часть выпускников пропадала из поля зрения, становясь невидимками. И несколько таких «невидимок» оказывались потом в криминальных хрониках.

Кто-то скажет: приемлемый процент отбраковки. Все-таки непростые подростки тут учатся. Но…

Это самое «но» не давало покоя Дьеру, заставляя копать дальше.

— Насколько я могу судить, вы блестяще окончили старшую школу в столице. Потом получили историко-магическую степень в Азлае. Закончили следующую ступень по педагогике. Впечатляет, — честно признался директор.

И это Дьер по совету начальства убрал приставку «высшая» к степени и «отлично» к диплому по педагогике. Чтобы сразу не отпугнуть блестящим образованием.

— Почему вы выбрали именно нашу школу с такими, гм, — Шлейх перелистнул очередной лист, — рекомендациями?

Похоже, Дьер все-таки перестарался. А ведь начальство предупреждало, что столичных в провинции не любят и не доверяют, считая выскочками.

— В документах этого нет, — он придал голосу скорбность, — но моя семья разбогатела относительно недавно. До момента поступления в старшую школу мы жили крайне бедно. Мой отец… Получил выгорание, инвалидность. Мать вынуждена была работать за двоих, а ее слабенький дар не позволял претендовать на высокую зарплату. Нам повезло получить наследство от дедушки. Отец смог пройти дорогостоящее лечение, восстановиться, найти работу, а у меня появился шанс поступить в академию после старшей школы, но этого шанса не было бы, не будь моим учителем господин Райвз.

Эта история была отчасти правдой. И в жизни Дьера действительно был преподаватель, который смог вдохновить ленивого, но талантливого паренька, на дух не переносившего популярную артефакторику, найти себя в академии магконтроля. И с момента поступления до начала работы Дьер о своем выборе ни разу не пожалел. Ему нравилось все: азарт расследования, загон преступника в ловушку, мозголомка, попытка влезть в шкуру подозреваемого, сбор улик, воздание преступникам по заслугам и тот особый трепет, когда в темноте дела начинала сверкать истина.

Жаль, начальство не торопилось дать ему собственное дело, хотя бы Фейского маньяка, например. Но все еще впереди. И Дьер был готов начать с такого: вывести внешне приличную школу на чистоту, раскрыть темноту их замыслов.

— Я решил, что лучшей благодарностью будет устроиться туда, где во мне нуждаются.

Пусть пафосно прозвучало, но вполне естественно для вдохновленного профессией молодого человека.

— У вас же вакансия историка магии полгода уже висит?

Директор недобро поморщился, посмотрел в окно, пожевал губу. Выглядел он… Дьер не без удовольствия вспомнил ту часть досье, где фигурировала кличка, данная учениками: «Упырь». Лысый, худой, до подозрения бледный. Самым ярким на лице были глаза. Они выделялись двумя ярко-голубыми точками. Завораживающее зрелище.

— Мы не сможем платить вам так, как в столице.

От него ожидаемо попытались избавиться. Но Дьер был к этому готов. Должность маг-историка была обязательной в школах. И здесь вакансия была открыта давно, но искать начали лишь полгода назад — под давлением очередной министерской проверки и не без поддержки начальства Дьера. Однако, похоже, преподавателей Шлейх тоже предпочитал нанимать сам.

— Меня устроит ваше жалование. Я здесь не за тем, чтобы заработать денег.

Лицо Шлейха стало страдальчески-мрачным.

— Вы сбежите через пару месяцев. Развлечетесь и вернетесь к себе, а наши мастера годами тут работают!

И это было правдой. И то, что мастера годами в школе работали. И то, что Дьер собирался свалить максимум через полгода.

Но у него был козырь. Распоряжение комиссии по надзору за частными школами. «Принять такого-то… На испытательный срок… Как молодого, подающего большие надежды…». А недовольство директора из-за навязанного учителя он как-нибудь переживет.

— Вы правы, — опущенная голова, смущение в голосе, — я не могу быть уверен, что задержусь здесь надолго. Никто не знает своего будущего, но я буду искренне стараться. Мне кажется, — он изобразил на лице пылкую улыбку восторженного идиота, — я уже полюбил вашу школу и ваших учеников.

Лицо Шлейха смягчилось. Он явно разглядел недалекость житейской мудрости в глазах нового учителя и успокоился. Такие бывают опасны, только если задеть их профессиональный интерес. А еще они мало лезут в чужие дела.

— Хорошо, — проворчал он, все еще сомневаясь, — давайте договоримся на месяц. И потом поговорим. Вы начнете вести уроки по магистории в средних и старших классах. Учтите, у нас много дополнительных спортивных занятиях, а также подготовки к состязаниям. Другим мастерам на них присутствовать запрещено.

Дьер понимающе кивнул. Не очень распространенная, но имеющая место быть практика. Участники тщательно скрывали свои навыки и освоенные ими заклинания до поединков. Хотя странно, что своим тоже присутствовать запрещено.

— Ночного дежурства у нас нет, лишь дневное. Ночью школу охраняют оживленные.

Еще одна странность. Полностью полагаться на оживленных? Это какой же уровень должен быть у директора, чтобы настолько контролировать тварей? С другой стороны, школа экономила на воспитателях. А младших классов, где они действительно были нужны, здесь не было — директор совсем малышей не брал. А только тех, у кого полностью проявился дар.

— Вот распорядок, устав и положение о дисциплине. Изучите на досуге. Готовьтесь — нагрузка будет большой. Вам придется нагонять программу.

И взгляд такой многообещающий, словно Шлейх уже планировал вышвырнуть не справившегося учителя вон.

Еще одна странность отсутствие в школе каникул. Как таковых их тут не было. Были выезды, походы. Соревнования. Спортивные дни. Дни магических состязаний. Еще практика для старших — тоже интересная придумка. Но дни безделия — это не про данную школу. Даже в выходной — часы самоподготовки. Спорт. Факультативы.

И куда смотрит министерство? — думал Дьер, просматривая распорядок учеников. Такая нагрузка? Даже странно, что никто не сбегает… Может, ментальные подавители? Или внушители? Нет, проверка бы выяснила. И вот почему в одних школах дети отказываются учиться, а тут словно зубами в учебу вцепляются.

Но он разберется. Обязательно во всем разберется.

— Вы с ума сошли?! Разрешить ему преподавать?! — мастер Хе сорвался на крик, и Шлейх поморщился, однако одергивать не стал — мастер был прав. Чужих в школе не было. Весь персонал — вплоть до садовника — тщательно проверялся на умение молчать и закрывать глаза на некоторые вещи. Хотя… Шлейх хмыкнул, мысленно оценивая изящность построенной им системы. Если не приглядываться, то даже садовник ничего не заподозрит. А любые нестандартные модели можно списать на инновационный метод обучения. Что же до учеников… Во-первых, лишь малая часть — прятать лучше среди себе подобных. Во-вторых, после окончания школы. Несерьезные миссии во время практики — не в счет. Пепел — исключение, и привлекать к таким вещам малышей Шлейх не любил. Велик риск провала. Но заказчику требовался именно ребенок. Правда, он настаивал на мальчике, но тут уж не до перебора.

— Не суетись раньше времени. Новенький молод, глуп и самонадеян. Только после студенческой скамьи. Жизненного опыта никакого. Да и не нужны мы ему. Он хочет доказать себе, что хорош и может сдержать данное им слово.

Мастер Хе ответил недоверчивым взглядом.

— А как вы объясните ему наличие у нас стихийника?! — сердито спросил он. И Шлейх подавил вздох — подчиненный задавал, конечно, правильные вопросы, но все равно от них тянуло излишней паникой.

— А ты сам, беглым взглядом, не зная, что искать, сможешь ее определить? — спросил в ответ директор.

Полгода девчонка у них. Повозиться, конечно, пришлось. Особенно первый месяц…

— Вы правы, Пепел отлично прогрессирует, — признал после паузы мастер. — Последнее использование стихий — два с половиной месяца назад. С тех пор тишина… А вы знаете, как для стихийника важно родство со стихиями. Они же подсажены на них.

Шлейх неодобрительно нахмурился, не поддерживая пренебрежительного отношения к иному типу магии. Были свои преимущества и у стихийников.

— Будем надеяться, нам удалось усыпить стихийную часть. И с этой стороны проблем не будет. Касательно, ее обучения, продолжим по плану.

Мастер задумался, нервно потер подбородок.

— А не хотите пока свернуть спец программы? Для всех?

Начинается. Шлейх поймал себя на закатывании глаз.

— Если сейчас дернемся — пойдут разговоры, а мы вряд ли сможем логично обосновать изменения в программе. Что касается Пепла… Возникнет вопрос, скажешь — готовим к соревнованиям. Она как раз через год может в юниорских участвовать.

Мастер недоверчиво хмыкнул. Шлейх и сам понимал, что программа у девчонки не очень похожа на подготовку к соревнованиям… Еще и запрос заказчика, чтоб его тени побрали… Девочка его, видите ли, не устраивает! А где он нужного мальчика возьмет, если таких полукровок в природе не существует! У стихийников как правило сильная кровь. И даже если один из родителей из нормального мира, ребенок вряд ли унаследует оба дара родителей. Разве что… И Шлейх сам себе удивился. Кажется, Пепел говорила о брате. Да, обмолвилась пару раз. И если этот брат — близнец или двойняшка, то он и забрал себе большую часть стихийной магии. Теперь понятно, как такое чудо могло появиться на свет.

Однако не хотелось бы сворачивать программу с Пеплом. Он уже озвучил сроки заказчику, да и тот требовал все завершить через семь месяцев. Мол, событие какое-то будет удачно подходящее, чтобы все сделать и вернуть девчонку обратно, а иначе заказчик ее сохранность не гарантирует!

— Мы всегда успеем отправить девчонку отдохнуть на практику, — продолжил Шлейх, — к тому же Герхану. Отдохнет, полы помоет, порядок в доме наведет. Старик, хоть и выжил из ума, но любит поболтать о прошлом. Историю подтянет, бытовые заклинания заодно, а то мне все время высказывают, что мы не уделяем должного внимания развитию хозяйственных навыков учеников, — и Шлейх досадливо дернул уголком губ. — Да у меня туалеты вылизаны, полы сверкают, цветы регулярно заливаются от усердия, приходится осушать! А на кухню — куда я их пущу?! Чтобы они всех отравили? — и он возмущенно дернул себя за мочку уха.

Мастер Хе солидарно промолчал. Хозяйственные навыки его не интересовали, вот боевые — другое дело.

— Передай мастеру Ка, чтобы брал Пепел к себе. Программу сам составит. Ничего сложного, но она должна уметь использовать амулет высшего уровня, — проговорил директор, успокаиваясь. — И раз уж ей играть мальчика… Пусть Вэ с ней поработает ближе к делу. Походка там… Манеры. Амулет амулетом, но кто знает на что способна местная защита. А Пепел талантлива, вполне и без ментального прикрытия за пацана сойти. Удачно, что она единственная в классе.

— Сделаем, — подтвердил мастер.

— За новеньким я сам присмотрю, — пообещал Шлейх. — Нагрузим его уроками так, чтобы вздохнуть времени не было. А парням скажи, чтобы пока своими физиономиями здесь не светили. Надо будет, сам с ними встречусь.

— Понял, — кивнул мастер.

Дьер смотрел на сидящий перед ним класс: шестнадцать пацанов и одну девчонку, думая о том, что пацаны здесь самые обычные, каких полно в любом городе. Блондины, брюнеты, даже один рыжий попал. И страха в глазах учеников Дьер не замечал, лишь настороженное любопытство. Похоже в школе на самом деле не измывались над детьми.

И что тогда? — бродили раздраженные мысли в голове. Неужели начальство было право? И все подозрения лишь плод его воображения?

Еще эти правила, с которыми сложно было не согласиться. Например, дежурство с мытьем этажей или уборкой территории. Наказание трудом. Поощрение учеников деньгами. У школы своя валюта была — афики. За сто афиков можно было приобрести набор конфет. За двести — последний выпуск журнала «В чужих мирах», на страницах которого ожившие герои сражались с чудовищами. Дьер сам такими зачитывался в свое время. Школа явно знала толк в том, что хотелось детям и ради чего они готовы были учиться усерднее.

Взгляд заскользил по рядам, зацепился за светло-серую макушку. Пепел. Единственная девочка в классе, своей короткой стрижкой больше похожая на пацана, хотя и весьма симпатичного. Желтые глаза. Дьер впервые видел настолько медовый оттенок карих глаз. Весьма необычное сочетание. Спросить бы о родителях — на чужемирян похожи — но здесь было запрещено задавать вопросы о прошлом.

Удобно ведь, можно скрыть, что угодно и кого угодно, — зашевелилась подозрительность.

Дьер раздраженно стиснул зубы, понимая, что излишняя мнительность будет только мешать, особенно под прицелом семнадцати пар детских глаз, которые замечают гораздо больше взрослых.

— Добрый день, меня зовут мастер То и с этого дня я буду преподавать у вас магическую историю.

Лица детей поскучнели. Действительно, кто любит историю? — усмехнулся Дьер.

— Вижу, вы не вдохновились предметом, а зря. На истории строится наше настоящее, от него зависит будущее. Тот, кто знает свое прошлое, лучше управляет будущем. Давайте, я покажу вам на примере. Мы начнем с того момента, когда Фаттара была разбита на множество государств. Сейчас я раздам вам карточки с описанием вашей страны, ее ресурсов, населения. Задача найти плюсы и минусы объединения с другим. А вы, пятеро, — Дьер указал на правый ряд, — будете главами объединения. От вас требуется убедить остальных присоединиться к вам. Времени на подготовку — пятнадцать минут.

— Мастер То, у вас все в порядке? — испуганно уточнил Шлейх, заглянув в класс к учителю. Таширы донесли о шуме, и он поспешил спасать новенького. Так-то он был уверен, что ученики забить не забьют, но нахамить могли.

— В полном, — с широкой улыбкой заверил его мастер, подойдя к двери, чтобы не кричать.

Директор посмотрел на стоявшего на парте ученика, на его оппонента — тоже на парте. На толпившихся вокруг товарищей.

Ор стоял знатный:

— И что с того, что у вас пять выходов к морю, еще и нефть на шельфе? Если с вами никто торговать не будет, куда вы свои порта засунете? Пустыми стоять будут? А нефть? Жрать ее станете?

— Так почему мы вам их отдавать должны, еще и нефтью делиться, а процент с налогов такой же, как у остальных. Вон у рубанов кроме голой задницы ничего нет, а денег получат как все.

Директор одобрительно вскинул брови.

— Нет, так-то грубо, конечно, но по существу. Помнится, на объединительном съезде и не так заворачивали. Кто-то подсчитал, что тот съезд — неделю голоса срывали — можно считать рекордсменом по использованию ругани официальными лицами.

— Да-да, — весело согласился Дьер. Посмотрел вопросительно на начальство.

— Ах да, — спохватился Шлейх, — не буду мешать. Продолжайте. Только защиту на дверь поставьте, а то таширы нервничают, что вы тут друг друга поубивать можете, — и он скрипуче рассмеялся.

— Надеюсь, до этого не дойдет, хотя тот же съезд еще и кровавым прозвали, но мы не будем его воспроизводить с таким реализмом, — заверил его Дьер. — А защиту, конечно, поставлю. Простите, не подумал, — извинился он.

— Ничего-ничего, — отмахнулся директор, с неприятным чувством понимая, что в оценке новенького он ошибся. Тот был не просто фанатиком своего предмета, а еще и талантливым фанатиком, и уж точно разбирался в детях. А тот, кто разбирается в детях, вряд ли будет слеп ко взрослым.

Глава 10

— Подозрителен этот новый мастер, — лениво протянул Лист. Зевнул. Заглянул в собственные карты, скривил недовольное лицо.

— Видели, как он на плацу дернулся, когда нам скомандовали «Смирно»? — поддержал его Огонек. — Маной клянусь — служил.

Оля с интересом прислушивалась к разговору, одновременно пытаясь сосредоточиться на упражнении. Выходило плохо — упражнение не поддавалось. Можно было попросить Тумана поставить завесу, но новый мастер ее тоже интересовал.

— Заземлил ты, — насмешливо фыркнул Туман, — я специально у Хе спросил. Служить он не мог. У него два круга — полный по магистории и краткий — по педагогике. Мы у него первое место работы. Но ты прав, что-то такое форменное в нем ощущается, — прищурился парень.

— Я пас, — Балабол хлопнул картами по столу. — Ты не прав, не из боевых он. У меня дядька до того, как ногу потерял, десять лет отмагичил. Смотри: стрижка не та. Нет, встречаются и с длинными волосами, но для этого звание должно быть командирское. А тут — молод для привилегии хвост носить. Да и голова у него варит. Вон как про Третью Магическую завернул. Круче, чем в учебнике. А боевики… они больше руками работать любят, да ногами. Но походка у него, стойка, да и двигается… Слишком хорошо для того, кто все время сиднем проводит.

— Может, спортсмен? — предположил Лист.

— Давно бы уже хвастал, да наградами комнату уставил. Ты же знаешь этих поединщиков, сначала в комнату заходит их самомнение, следом влетают медали, а потом уже они — великие и неповторимые.

Балабол столь мастерски изобразил раздутое самолюбие, что парни заржали.

— И кто тогда? — в раздумьях потер нос Огонек. — Просто подозрительно — столичный и вдруг к нам. Что он в нашей дыре забыл? Тут даже театра нет. И ресторан из приличных лишь один. Остальное забегаловки. И чуется мне — не тот он, за кого себя выдает, — зловеще выдал парень.

— Есть у нас одно учреждение, где и ногами работать заставляют и головой, — с усмешкой проговорил Туман, бросил свою карту сверху. — Козырь.

— Тьфу, — сердито выдохнул Конфета. — Опять проиграл.

— Гоните выигрыш.

Парни полезли в карманы за конфетами и прочей мелочевкой.

— Пепел, будешь? — Огонек катнул по столу конфету. — Вкусные. Сегодня тасканием новой мебели заработал.

— Спасибо, — благодарно кивнула девочка. Конфета и правда была красивой: в черно-красной обертке.

Девочка слышала про школьные деньги, видела, как ученики хвастались покупками, но ее саму в эту систему пока не включали.

«Тут такое дело, — мастер Хе задумчиво пощипал себя за подбородок, — афики не только выписываются, как наградой, но еще и отнимаются за провинность. И в твоих интересах, пока не совладаешь с огнем, не иметь к деньгам отношения. По мне так тебе лучше полы помыть, чем быть должной школе пару тысяч афиков. Долги, Пепел, всегда давят, даже если ты о них не помнишь. Так что давай договоримся — ты моешь полы, а когда будешь готова, вернемся к разговору о деньгах».

Полы Оля уже пару месяцев не мыла, так что имело смысл напомнить мастеру о данном ей обещании.

— Так что там с новеньким? Ты про магконтроль? — вернул всех к теме разговора Огонек.

— Про него, — распихивая конфеты по карманам, — согласился Туман.

Парни задумались.

— Неужели всерьез копать стали? — присвистнул Лист.

— Мелкая, — вдруг спохватился Туман, — конфету съела, зубы почистила и спать. Поздно уже. Хватит уши греть!

— Ничего я не грею, — обиделась девочка, — сами тут болтаете.

Но спать пошла.

Огонек поставил защиту. Проследил, как Пепел устраивается на кровати в обнимку с верным кроликом.

— Ребенок еще, — страдальчески вздохнул он. — Ей бы в куклы играть.

— Только мастер Ка с ней в куклы играть точно не будет, — зло бросил Туман.

Огонек удивленно вскинул брови.

— Тоже слышал, он ее к себе в группу забрал, — подтвердил Балабол.

— Но ведь у нее, итак, до сдыхлы полно занятий, — возмутился Конфета.

— Готовят ее. Видать, скоро выход, — пожал плечами Балабол. — И окажется наша принцесса в большом и суровом мире, где вместо кукол будут…

— Заткнись, — оборвал его Туман. Выругался.

— И что мы будем просто сидеть и смотреть, как ей жизнь ломают? — нервно взлохматил волосы Огонек.

Туман потемнел лицом, по коже заходили желваки.

— Не будем, — процедил он.

Первый пожар случился, когда Оля была в столовой. Прям напротив ее окна во дворе полыхнуло дерево вместе с кадкой. Красивым факелом взвилось в воздух, расплевывая алые искры по сторонам.

Какое-то время все потрясенно молчали, глядя на пожар. Очнулись, когда к горящему дереву рванули таширы, оцепляя. А следом бежали мастера, кто-то из обслуги.

— Вам что? — рявкнул мастер Хе на старшеклассников. — Отдельное приглашение требуется? Живо за ведрами.

Дерево затушили быстро — там и тушить было нечего, догорело само, и вместе с запахом дыма в столовую проник шепот: «Стихийница, да, это она. Сам видел, как она на дерево пялилась. Слышал, они все немножко того. Вот и эта, видать, с ума сходит. Ты к ней лучше не лезь и в глаза не смотри, а то полыхнешь как дерево».

Следующим сгорел сарай. И опять Оля была рядом — гуляла. Но на сарай даже не смотрела. Спиной стояла. Обернулась на вопли — а там уже вовсю полыхало. Весело так. С шипением, треском и бульканием. Потянуло родной стихией, и Оля стиснула кулаки, останавливая себя.

Разговоров стало больше, как и взглядов. Шепотки теперь преследовали повсюду. А еще от нее начали шарахаться. Стоило на ком-то остановить взгляд, как беднягу начинало трясти от страха.

Одноклассники вообще с ума посходили. Один так и вовсе на колени бухнулся, моля, чтоб не губила. Аккурат после того, как учебник на первой парте полыхнул. Потушили быстро. Оля сама и потушила, вылив воду из лейки, приготовленную для полива цветов. И окна распахнула проветрить. А эти… все стояли, выпучив глаза и шевеля губами. Пара пацанов усилено махала руками, чертя в воздухе охранные знаки.

— Я раньше больше всего ведьм боялся, не знал, что ведьмы по сравнению со стихийниками добрейшие люди.

— Ага, ведьмы что? Проклянут и все, а эти людей заживо каждый месяц сжигают, чтобы огонь задобрить и силу получить.

Оля закатила глаза… Нет, какие идиоты! Никаких жертвоприношений в книге, которую она нашла в школьной библиотеке про стихийников, упомянуто не было. Да и зачем огню чьи-то жизни? Стихия не некромант, чтобы эманации смерти впитывать.

Но все вокруг словно с ума посходили с этими пожарами и жертвоприношениями. Дошли до того, что бутылки с водой с собой таскать стали.

Туман на ее жалобы говорил неизменно одно: «Забей! Да и какая тебе разница? Пусть боятся. Больше уважать станут».

Ветер советовал бдительности не терять и вообще, самой пару пожаров устроить, чтоб уж наверняка до усра… до потери сознания всех напугать.

Мастер Хе вызвал ее к себе после второго пожара. Долго смотрел, молчал, потом отпустил, сказав лишь одно: «Непонятно».

И что-то такое непонятное действительно витало в воздухе… Словно перед грозой. Непонятно кто. Зачем. Почему. Еще и огонь начал сниться. Приходить во сны вместе с братом. Тянуть сердце тоской, и Оля пару раз просыпалась в слезах.

— И что там? — раздраженно уточнил у мастера Хе Шлейх. — Она? Может, стихия так тайно себя проявляет? Из-под земли лезет?

— Из задницы, — мрачно брякнул мастер, расстроенный не меньше директора.

Все не на пользу мане. Сначала новенький… Чтоб его тени пожрали. Мастера нервничают, двойную защиту на спец занятиях ставят. Ну и ходят по территории, оглядываясь. Парни переживают, что с Упырем не могут увидеться — дела у них не вовремя срочные образовались. Пару проектов пришлось прикрыть. Еще и пожары эти… Словно издевается кто. Хе подозревал кто, но поймать не смог — талантливые засранцы. Они и плетение использовали занятное… с отложенным временным стартом.

— Не она это, — почесал он макушку, страдальчески глядя на директора. — Только не пойму, чего добиваются?

— Туман? — мгновенно догадался тот. Нахмурился. Пожевал губу. И признал с тяжким вздохом: — Ты был прав касательно посиделок. Не ожидал я такого эффекта. Но их глупый протест ничем не поможет. На девчонке контракт. И расторгнуть его даже я не могу. Дело не в деньгах… Заказчик…

Мастер понимающе кивнул и тоже вздохнул. Простой заказчик не будет платить кучу денег за обучение девчонки, и с такими людьми ссориться себе дороже… Хе по опыту знал — большие деньги и власть за короткое время превращают любого в мстительную сволочь.

— Прижать не вариант… — продолжал развивать мысль Шлейх. — Будут все отрицать. Да и подвал на них уже не работает. Выросли. Опять же Туману туда нельзя. У него меньше, чем через год выпуск. На парня уже четыре заявки поданы.

— Определили к кому? — оживился мастер.

— Пока еще думаю, кому такой талант достанется, — усмехнулся директор. — Хороший парень. И человечности много. Не сразу растеряет.

Мужчины помолчали, каждый думая о своем.

Шлейх не стал говорить о том, что поджигателей прикрывали. Причем тот, от кого он подобной наглости не ожидал. Вот же… пес блохастый. И как только договориться сумели? Страж не помогал, нет, но отворачивался в нужный момент… И с этим тоже надо было что-то делать. Стихия, даже усыпленная, словно ржавчина разъедала все вокруг, нарушая привычный ритм жизни.

— Девчонку отправишь на практику к Герхану, — принял решение Шлейх. — Пусть поутихнут глупые разговоры. Заплати старику, чтоб он позанимался с ней плетениями и прокачкой. А менталиста… я сам подберу.

— Не опасно ли отпускать ее туда одну? — с беспокойством уточнил Хе.

— Он сумасшедший, но не настолько, — недовольно проворчал директор. — Не убьет, разве что повоспитывает немного.

— А если покалечит? — не унимался мастер.

— Отправишь с ней Ветра. Пусть заодно потренируются. И объясни парням, что когда девчонка попадет на задание — а она попадет туда по любому — лучше ей попасть туда подготовленной, иначе ее провал будет на их совести! Все! — и Шлейх рассержено махнул рукой в сторону двери.

Ситуация явно выходила из-под контроля. И он в ней виноват не меньше других. Размяк к старости. Дал большую волю парням. Увлекся — талантливый выпуск подобрался: один ко одному. Особенно Туман. Еще и с девчонкой удалось взять дорогой контракт. Расслабился, забыв, что удача переменчива, как ветер. Но парни молодцы… Тут и говорить нечего. И Шлейх поймал себя на улыбке. Он бы и сам до такого не додумался. Подставить стихийника нестабильным даром огня, чтобы вывести девчонку из игры… Неплохая попытка. Только непонятно, зачем распускать дурацкие разговоры о жертвоприношениях? Или разговоры — чья-то фантазия? Надо бы установить источник слухов, но Шлейх по опыту знал, как тяжело это сделать с детьми. Те обычно концентрировались на информации, а не на том, кто ее говорил.

Но ничего… Девчонка отдохнет, сменит обстановку. Обучение он ей и в Тайпане организует.

И вроде бы все ясно, решение найдено, но что-то такое царапалось, предостерегая, на краю сознания, из-за чего Шлейху казалось, что он пытается поймать воду руками.

Зеркальная поверхность связира потемнела, на ней проявилось лицо Дьера, и кабинет наполнила бодрая мелодия, популярная лет двадцать назад.

Погруженный в свои мысли Алесто недовольно покосился на кристалл. Надо бы давно перейти на новомодный мобильный телефон, тем более что экран там был нажимной, и функций множество, а тут просто звонилка прошлого века. Изображения и того не было — просто статичная картинка.

— Да! — он активировал артефакт.

— Шеф! — восторженно проорали из связира, и Алесто со вздохом отодвинул кристалл от уха. В голове мелькнуло, что, судя по степени восторженности, подчиненный раскопал не просто банальную неуплату налогов, а связь школы с межмировым криминальным синдикатом, которому те поставляли учеников в качестве наемников.

— Слушаю. Надеюсь, вы озаботились безопасностью звонка? — напомнил Алесто Дьеру о первом правиле работы под прикрытием. Большой беды не было бы, узнай кто из школы об их операции, но денег и времени было жаль. А главное — репутация. Их опять обвинили бы в домогательстве к честному учреждению.

— Конечно, шеф, — голос Дьера стал в три раза тише, суше и сдержаннее. — Докладываю: внедрение прошло успешно. Контакт с администрацией налажен. Учебный процесс запущен. Шеф, они магисторию им практически не преподавали! От случая к случаю. Такие чудовищные пробелы! — возмутился мужчина.

Алесто стиснул зубы, напоминая себе, что терпение — одно из важнейших качеств руководителя. И вообще, кто знает, может, после этого задания Топпер решит сменить профессию и уйдет учить детей… На этой приятной мысли Алесто расслабился и повеселел.

— Безобразие, — позволил он себе поддержать сотрудника. Может, из Дьера выйдет прекрасный наставник. — Но ближе к сути, — поторопил он его с докладом. Все же связь из-под прикрытия дело опасное, даже если это всего лишь школа.

— Шеф, они скрывают стихийницу! — донеслось торжествующее из связира.

Алесто с сомнением посмотрел на экран, мол, не послушалось ли… Потом переспросил:

— Стихийницу? Настоящую?

Как будто они бывают какими-то еще…

— Ну-у-у, — замялся Дьер, — сто процентной уверенности нет, но дело странное… На вид лет двадцати. Внешность иномирная: серые волосы, желтые, как у зверя, глаза. Много чего не знает про Фаттару. Да и дар… с отклонениями… Еще и пожары эти… Вроде как напрямую с ней не связаны, но в школе все уверены, что она стихийница. И как только я ею заинтересовался, девчонку убрали. Вроде как на практику. Ее и еще одного парня — Ветра. Проверить бы, шеф. Вы же сможете найти специалиста, который распознает уснувшие стихии?

Алесто сидел, чувствуя, как мысли покрываются изморозью. Специалиста, конечно, найти можно. Но получить обвинение во вмешательстве в жизнь ребенка?!

— И еще шеф, — продолжил Дьер, даже не подозревая о мучениях, испытываемых начальством, — я тут подумал. Помните, ориентировку на пропавшую девочку из Асмаса? Ну они тогда здорово коллег из Межмира достали. Возраст совпадает, цвет глаз тоже, только волосы другие, но ведь их и перекрасить можно. Надо бы сравнить…

И он замолчал в ожидании.

Алесто подавил первое желание оборвать связь, как и второе: посоветовать подчиненному заняться восполнением пробелов в истории у детей.

— Где она проходит практику? — спросил он, ощущая, как что-то тоскливое поселяется на душе. Дело — если это оно, а не просто комок беспочвенных подозрений — будет тяжелым и грязным. Интуиция с этим редко ошибалась.

— Не смог выяснить, — Дьер виновато шмыгнул носом.

Алесто выругался про себя. Посмотрел на портрет, висящий в кабинете. Основатель магконтроля и впоследствии ректор академии смотрел строго, испытующе, советуя не бегать от ответственности за инициативы подчиненных.

— Хорошо, мы найдем ее.

Все же это школа. Дети не могут пропадать бесследно, даже если их среди учебного года отправляют на практику. А если причина внезапной практики в том, что директор пожелал вывести девочку из-под травли? Вполне себе версия. А стихийница… Мало ли на что способна детская фантазия. Но глаза… Их цвет в эту версию не вписывался.

— Только, шеф, не испугайте. Как найдете, я сам ее съезжу навещу. Надо же мне проведать семью на выходных в Фатте.

Заботливый, — фыркнул про себя Алесто, уже соглашаясь с проверкой неизвестной девочки. Но это сейчас она неизвестна… А вот через пару часов.

Через пару часов он с недоумением признал, что знает о ней немногим больше, чем в начале.

Возраст двадцать один год. Имя: Айрин. Кличка: Пепел. Мать неизвестна. Полгода назад ребенок был подброшен отцу, некоему Ритерсу Парсеру, проживающему вместе с сестрой. Зарегистрированной ведьмой, между прочим. Гуляка-папаша ребенка признал, точнее собирался, потому как только подал запрос на регистрацию, а вот больше ничего известно не было. Ни точной даты рождения. Ни прежнего адреса. Но в их время дети не берутся из воздуха, даже если мамаша желает сбагрить дитя отцу. Еще и сроки появления девочки примерно совпадали со сроком пропажи принцессы из Асмаса.

Алесто потянулся за листом бумаги — набросать записку межмировцам, но остановился. Что он им скажет? Что есть подозрительный ребенок с желтыми глазами? Но если Дьер ошибся с оттенком и глаза карие? Нет, сначала надо найти девочку, убедиться, что она стихийница, а уж после выяснять, как именно принцесса оказалась в школе и почему ее отцом значится некий Ритерс. Вот, кстати, кто самый подозрительный в этой истории. Долги, приводы, пьяные драки, жалобы соседей. Но за такое в Фаттаре в тюрьму не сажают, ибо ни одна тюрьма не исправит скверный характер.

И Алесто погрузился в поданную ему справку — надо было понять, куда отправить запросы, чтобы найти следы этого странного ребенка.

Дом был старым. Он укоризненно смотрел на мир грязными стеклами больших окон. Потемневшая лепнина облупилась, покрывшись мелкой сеточкой трещин. У статуи на крыше не хватало крыла. Надпись над дверью, гласившая, что здесь проживает известный архимаг Герхан Исполинский, была столь плотно отмечена голубями, что часть букв исчезла под слоем помета.

— Здоровый, — оценил дом Ветер. Взъерошил волосы.

— И грязный, — со вздохом добавила Оля, прижимая к себе сумку с кроликом.

Сначала они вежливо постучали кольцом, висевшем в центре двери. Потом еще раз. И еще. Потом со всей силы кулаком и не только им. Ветер шипел, ругаясь, отбив пятку о дверь.

Дом молчал.

— Может, никого? — расстроено пожала плечами Оля.

— Нам сказали, он дома, — возразил Ветер. — Либо спит, либо глох на оба уха. Но ничего, сейчас я вынесу ему дверь к сдыхле, сразу проснется.

И он закрутил ладонями, готовя заклинание тарана.

На двери что-то такое заискрилось предупреждающее, а потом она распахнулась, и на пороге возник всклоченный старик в грязном парчовом халате со встрепанной мочалкой бородой.

— Кто это тут хулиганит? — завопил он негодующе.

Ветер непочтительно фыркнул.

— Ты! — нацелился на пацана старик, прищурился, явно готовясь проучить хулигана.

— Мэтр Герхан, мы к вам на практику, — выступила вперед Оля.

Старик моргнул удивленно, наклонился, рассматривая девочку.

— На практику? — озадаченно проговорил он.

— Вам должны были сообщить, — терпеливо напомнила Оля, перекрывая очередной непочтительный смешок Ветра.

— Мне все равно, — раздраженно отмахнулся магистр, — хотите — заходите, нет — проваливайте.

И он удалился, шоркая изношенными туфлями.

Ребята озадачено переглянулись и вошли. Холл показался им мрачным и неухоженным под серым слоем покрывшей его пыли. Зато в гостиной были раздвинуты портьеры, и там было светло и солнечно.

— Ого! — присвистул Ветер, обозрев забитую вещами комнату. Стены были увешаны клинками разной степени изношенности, на полках выставлены кубки, статуэтки из полудрагоценных камней, в которых Оля с удивлением опознала артефакты. На столах в беспорядке валялись книги, письма, украшения.

— Если что пропадет — шкуру спущу! — донеслось грозное со второго этажа, и Ветер поспешно сунул руки в карманы брюк.

— Пожрать бы, — предложил он.

Через минут десять обшаривания заваленной грязной посудой и мусором кухни стало ясно, что еды там нет. Кухня была большой: с двумя раковинами, огромным разделочным столом посередине, кучей шкафчиков и гигантской плитой на шесть нагревательных кристаллов. Когда-то здесь явно готовили пышные обеды на приличное число людей, но званые вечера остались в прошлом.

— Хорошо, хоть лужайка есть, — Оля кивнула на заднюю дверь, ведущую на пятачок, густо покрытый сухой травой, сквозь которую пробивались первые зеленые травинки. Там сейчас осваивал новое пространство выпущенный погулять Снежок.

— Я, конечно, люблю животных, — не согласился с ней Ветер, — но траву жрать как кролик, не согласен.

Они грустно помолчали. Денег им в школе не выдали, сказав, что на месте их обеспечат всем необходимым. Так что с собой Ветер нес два рюкзака с вещами и учебниками. У Оли была сумка с кроликом и еще одна — с лежанкой и мисками Снежка. Из еды — пара конфет по карманам.

Ветер пошел по второму кругу проверять шкафы, открыл незамеченную ранее дверцу кладовки и с руганью отшатнулся, когда оттуда лениво выскочила жирная крыса и унеслась под стол.

— Целый архимаг, а с крысами справиться не может! — он злобно пнул стоявший в центре разделочный стол. Тот в ответ жалобно зазвенел.

— Погоди-ка, — Ветер присел на корточки, открыл дверцу и довольно улыбнулся: — Живем, Пепел. Сейчас мы с тобой на хлеб зарабатывать будем. Впрочем, тут даже на колбасу хватит.

Девочка с интересом заглянула ему через плечо. Шкафчик под столом был плотно забит пустыми бутылками.

— Сейчас сбегаю до ближайшей винной лавки, договорюсь, — он рассовал пару бутылок по карманам, — а ты пока приберись здесь, — и он, сморщив нос, огляделся. Возмущенно покачал головой, пробурчав: — Не архимаг, а архисвинья.

Оля засучила рукава, оглядываясь, с чего бы начать. Раковины забиты. На столах, на подоконнике и даже на полу посуда, вперемешку с остатками еды и мусором.

Первым делом она освободила пол. Собрала посуду, кое-как впихнула ее на стол, смела щеткой мусор в кучу. Вода в кранах была, так что она залила посуду — отмокнуть. Плита была в столь грязных потеках, что нагревательные кристаллы не было видно под слоем жира — страшно подойти. Здесь только магичить. За раздумьем — с какой стороны подступиться — ее и застал вернувшийся Ветер.

— Берут все, — гордо похвастал он. — Я там коробки пустые в кладовке видел. Сейчас сдам и будет нам с тобой на хлеб.

— И на пирожок, — загорелась девочка. По дороге к дому магистра, на улице одуряюще вкусно пахло пирожками.

— Хорошо, — согласился парень, — и на пирожок.

Когда Ветер вернулся за второй частью пустых бутылок, плита пузырилась под очищающей массой, а в раковине, повинуясь движению руки девочки, среди хлопьев пены крутились тарелки, в соседней звенели, сталкиваясь друг с другом, ложки и вилки. Другой рукой Оля, стоя на табуретке, протирала полки в шкафу.

Сквозь распахнутое окно влетал пахнущий морозом и солнцем воздух — в город прокрадывалась весна. И хотя здесь, в пригороде Фатты, было гораздо холоднее, чем в Эссане, Оля радовалась холоду — он быстрее выгонял запах гнили из кухни.

Девочка, морщась, потрогала текшую из крана воду — ледяная. Н-да, хорошая практика выходит, — думала она, подогревая воду в раковинах. Только какая-то однобоко-хозяйственная. С другой стороны, она столько раз полы мыла в школе, что сейчас уборка воспринималась без раздражения.

— Смотри, что у меня! — гордо заявил Ветер, водружая пакет на уже очищенный стол.

Из пакета вкусно пахнуло свежим хлебом и пирожками.

— Здорово! — Оля на радостях кинулась обнимать парня.

— Да ладно тебе, — смутился тот, — я всего лишь добыл нам еды. Сейчас ужин готовить будем. С плитой я сам, — оценил он степень загрязнения.

— Я пыталась, — покраснела девочка. Она так и не поняла, почему не сработало очищающее заклинание.

— Не переживай, сейчас все будет. У нас дома такой же древний монстр стоял. Регулярно драить приходилось, — и Ветер достал из шкафа железную мочалку. — Заклинаниями бесполезно, — пояснил он, со скрежетом стирая грязь с кристалла, — артефакты не дадут нормально очистить. Только руками.

Оля вернулась к посуде. Тут было проще: левитацией — в раковину, потом под струю воды — смыть и на стол — сушиться. В шкафы будет быстро все убрать.

— Посторонись, — Ветер притащил мыть сковородку. Надраил.

— Ты готовить-то умеешь? — спросил с подозрением, окидывая критичным взором покупки. Он постарался купить самое простое: крупы, макароны, колбасу, яйца, молоко, чай и пирожки для Пепла. Просила ведь.

Девочка неуверенно пожала плечами.

— Понятно, — он потянулся за кастрюлей, — сейчас будет мастер-класс по готовке, — подмигнул.

Это блюдо он научился готовить одним из первых. И лет ему, пожалуй, было меньше, чем Пеплу. Просто жрать хотелось, а сухие макароны грызть надоело.

На сковородке скворчала нарезанная колбаса, распространяя по кухне запах жаренного мяса. Ветер втянул его, улыбнулся. Колбаса — это хорошо. Лучше, чем просто макароны. В школе им такое не готовили, говорили — вредно, а он с детства обожал эту самую вредность.

Засыпал к колбасе сварившиеся макароны, перемешал.

Посмотрел, как девчонка старательно расставляет посуду по шкафам: чашечка к чашке и решительно подхватил все тарелки, запихнул в тумбу. Потом в помойку отправил пару разбившихся — тарелок и так слишком много. А для одного вообще перебор.

— Есть, — скомандовал он.

— Я тут нашла, — смущенно сказала девочка, доставая набор кружевных салфеток. Постелила, разложила приборы, и разделочный стол приобрел торжественный вид.

— Ну ты даешь! — то ли восхитился, то ли не одобрил Ветер, настороженно разглядывая накрахмаленную белизну салфеток. Так-то им в школе и этикет преподавали, но он остался чужеродным для парня. А девчонка словно родилась с этим. Вон как ловко ложкой с вилкой макароны ест. «Принцесса», — вспомнилось, и он поморщился. Потому как лучше ей быть своей, с улицы. Таким выжить проще.

— Можно я ему тоже отнесу? — спросила Оля, заглядывая в сковородку — там как раз осталась порция.

Ветер недовольно нахмурился. Старик вызывал в нем глухое раздражение. И вроде старость надо уважать, но когда об тебя ноги вытирают, сложно проявлять вежливость.

— Неси, — разрешил он. Еда на завтра есть, а потом он что-нибудь придумает. Сейчас им надо найти место, где спать. От старика, как он подозревал, помощи не будет, тому все равно, даже если они на полу спать лягут. И вот не понятно, о чем думал директор, отправляя их сюда? Может, старик окончательно сдвинулся или спился, а Упырь все еще считает его в здравом уме? Не важно. Обратно им самим не вернуться — денег на телепорт нет. И Ветер ощутил даже удовлетворение от того, что они здесь одни, сами, решают проблемы. Практически взрослая жизнь.

Дом был почти мертв, и Оле было жутко подниматься в стоящей вокруг тишине на второй этаж. Снежку здесь тоже не нравилось. Он задерживался на каждой ступени, принюхивался к чему-то, дергал ушами, вставал на задние лапы, вглядываясь в полумрак второго этажа.

— Мэтр Герхан, — тихонько позвала девочка, в растерянности останавливаясь. Впереди уходили в темноту двери — света с лестницы хватало лишь на часть коридора.

Теплая тарелка грела руки, к ноге прижимался кролик.

— Будем искать, — проговорила Оля, решительно толкая первую дверь, но кролик уверенно запрыгал дальше, шевеля носом. Позвал мысленно за собой. Остановился у третьей по счету двери, нетерпеливо стукнул лапкой.

Оля постучала. Не дождалась ответа, вошла.

В комнате горела лишь одна лампа. Стоял тяжелый, затхлый воздух. У потухшего камина сидела, скрючившись, темная фигура.

— Мэтр, — окликнула его девочка. Фигура вздрогнула, повернулась. И страшная тень на стене повернулась вместе с ним.

— Чего тебе? — недружелюбно спросил старик. — Пришла что-то клянчить? У меня ничего нет. Вообще ничего. А то, что было, не для тебя.

Фигура распалялась. Скрипучий голос набирал силы.

— Я никому ничего не должен! Поняла? Убирайся.

Оля повернулась было уйти, но остановилась.

— Я вам ужин принесла, — прошептала еле слышно — голос дрогнул от несправедливых обвинений. — Оставлю, — она оглядела заваленную книгами комнату, — вот здесь, — и тарелка приземлилась на край стола.

— Что? — озадачено спросила фигура.

— Ужин, — терпеливо повторила девочка, добавив: — Приятного аппетита.

И вышла, прикрыв за собой дверь. И этот человек должен ее чему-то научить? Она расстроенно вздохнула, покачала головой. Ничего, — попыталась подбодрить себя, — зато книг в доме множество. Можно учиться самой. Без некоторых.

Глава 11

Спать в итоге легли все же на полу. Сырая и пыльная кровать в гостевой комнате на сон не вдохновляла. Ветер вытащил пару матрасов из шкафа, вытряхнул на улице. Оля раздобыла подушки и одеяла, на которых еще осталось защитное заклинание. Мэтр не особо заботился о сохранности своих вещей и со временем заклинания почти везде развеялись.

Разделяться ребята не стали, заняв первую из попавшихся гостевых комнат. Дом пугал своими размерами и пустотой, так что оба, не сговариваясь, остались в одной комнате.

Легли, не раздеваясь. Ветер, не спрашивая, обнял, прижимая к себе. С другой стороны под бок привалился Снежок, грея. И стылость чужого дома уменьшилась вдвое.

Оля устала. Гудели ноги после прыгания по кухне. Кожа на пальцах пересохла и неприятно царапалась. Внутри тоже ныло — бытовые заклинания требовали концентрации и теперь за это приходилось расплачиваться мышечным напряжением. Но сон не шел, и ей вспомнился разговор с Упырем, случившийся перед отъездом.

— Твоя семья попросила о помощи, — сказал директор после приветствий. Встал из-за стола, подошел, наклонился, вглядываясь и выискивая на ее лице известное лишь ему.

Оля растерялась. Упырь произнес это так обыденно, словно каждое утро за завтраком обменивался новостями с ее отцом.

Она неверяще замерла, осознавая. Сердце пропустило удар, а после с силой заколотилось в груди, заходясь от радости. И волной пошли эмоции. Ее нашли. Не бросили. За эти полгода она вдоволь насмотрелась на ненужных детей и внутри успел поселиться страх: что если ее также бросили, навсегда забыв в этой школе?

Но почему семья просит о помощи? И она испуганно — неужели проблемы у родных так и не решились? — посмотрела на директора.

— Да, у твоей семье проблемы, — он легко угадал ее вопрос, — и поэтому ты не можешь вернуться. Враги считают тебя мертвой, и это хорошо. Они не будут тебя искать, тем более здесь.

Оля поежилась. Новость — ее исчезновение было инсценировкой смерти, не очень сильно ее обрадовала. Но раз надо — она переживет.

— Теперь о том, что ты можешь сделать, — и Упырь посмотрел строго. Девочка подобралась, готовясь согласиться на все, если это поможет родным.

— Ваши недруги похитили семейную реликвию. Сильный артефакт. До недавних пор он поддерживал жизнь твоего брата, но сейчас без него он умирает.

Оля заморгала. Брат. Он продолжал приходить к ней облачком тепла во снах. Она не помнила его лица. Не помнила, насколько оно похоже на ее собственное. Может, они копия друг друга. Не помнила имени. Тепло из сна единственное, что связывало ее с братом.

Но Снежок был уверен — брат хороший человек. Только он путался. То говорил про старшего, то про младшего. И теперь этот хороший человек умирал…

— Что я могу сделать?

Шаг вперед. Сжатые кулаки. Если бы Упырь сейчас отказал, сказав, что она не справится, она бы умоляла позволить ей рискнуть.

— Дело не сложное, но опасное. Надо вернуть артефакт, — и не давая Оле дать согласие, Упырь продолжил: — Твоя семья знатная. Они не могут бросить и тень подозрения на себя. Твой отец против твоего участия, но я решил дать тебе выбор. Иногда самые сложные дела проще выполнить детям — меньше подозрений.

Оля с жадностью впитывала драгоценные подробности прошлой жизни.

— Но риск есть. Попадешься — семья будет отрицать связь с тобой. Ускользнешь, но вызовешь подозрения — не сможешь никогда с ними увидеться. Выбор за тобой.

— Но почему брат не может без артефакта?

Спросила и сама испугалась вопроса. Оле казалось, что все, связанное с прошлым, под жесточайшим запретом. Она несколько раз приставала к директору с расспросами, но тот каждый раз делал строго-скорбное лицо, и она себя преступницей ощущала. Впрочем, кое-что выяснить ей удалось. Узнала, что потеря памяти — временная. Никто не хотел, но так получилось. С учетом того, что родные пытались сымитировать ее смерть, возможно, это побочный эффект. Ей еще раз подтвердили, что прячут ее на Фаттаре, ибо у семьи проблемы. Но почему именно ее — Упырь сказать не мог.

«Мне мало что известно, — он попытался смягчить отказ объяснением, — ты же знаешь, сколько у меня вас. И у каждого проблемы. Твоя еще не самая серьезная. Для меня главное — ты здесь, и мы тебя учим».

— Мне мало что известно, — повторил свои слова директор, — какие-то проблемы со стабильностью дара. Ты, как стихийница, должна знать больше. Прости, — тут же добавил он, поморщившись, — ты не помнишь.

И скорбно вздохнул, словно это было самым большим, о чем он жалел.

— Тебе не стоит бояться, — ободряюще улыбнулся директор, — я разработал отличный план. Будешь ему следовать — все получится. Подробности узнаешь в свое время. Сейчас мне нужно лишь твое согласие.

Вопросов было много, как и сомнений. Но брат… Его тепло каждую ночь. Он точно вспоминал о ней и скучал. От мысли, что однажды он не придет, ей стало трудно дышать, а в глазах защипало.

Конечно, она согласилась. И даже Снежку не рассказала, хотя привыкла делиться с ним всем, но тут… Слишком много вопросов и недосказанностей. От нее старательно скрывали правду. Но взрослые любили так делать. И с этим она смирилась. Однако главным было доверие. Насколько она могла доверять Упырю? Туман с парнями относились к директору с уважением и в то же время призывали не доверять ему. Оля чувствовала себя запутавшейся. И посоветоваться не с кем. Ее пугала опасность по незнанию навредить семье.

Если подумать, Упырь не сделал ничего ей плохого. Она одета, обута. Ее хорошо учат. Помогли решить проблему с нестабильностью стихий. Снежка и того приняли. Даже друзья появились. Если бы не разлука с семьей и непонятные проблемы у родных, Оля ни о чем бы не жалела.

А так… До задания меньше семи месяцев. Будет еще время разузнать подробности. Отказаться она уже не сможет, а вот сбежать…

На этой мысли Оля и заснула.

Проснулась от непонятного шума. Первым подскочил Ветер. Зевнул. Перевернулся на спину. Потянулся, заехав рукой ей по плечу. Потом замер, прислушиваясь.

— Стучат вроде, — проговорил неуверенно. И уже уверенней: — Точно барабанят. Сейчас дверь выносить будут.

И он рванул к лестнице.

Оля подхватила Снежка, ладонью пригладила волосы. Ее продолжали коротко стричь. Она не возражала — удобно, не надо тратить времени на прическу.

Девочка быстро сбежала по лестнице и уткнулась в спину отступающего перед натиском незнакомца Ветра.

Мужчина был высок, хорош собой, в шикарном костюме и модно выглядевшей шляпе. Ухоженный. И перебивая запах пыли, холл наполнился ароматом приятного парфюма.

— Ты Ветер, — трость ткнула парня в грудь, — но ты меня не интересуешь. Способностей ноль. Хотя бойцовые навыки неплохие. А вот у тебя за спиной прячется кое-кто поинтереснее.

Чужая сила навалилась на плечи, сдавила виски, принуждая выйти. Кролик испуганно заверещал. Ему не нравилось ментальное давление.

Ветер завел руку назад, нащупал ее плечо, придвинул к себе. Прошептал еле слышно:

— Не поддавайся. Я сейчас ему нос сломаю.

Мужчина вскинул брови и вдруг захохотал, стуча тростью по полу. Давление пропало, дышать стало легче.

— Нос, ой, не могу, он мне сломает. Мальчик, научись сначала оценивать противника. Но за храбрость ставлю отлично. Теперь выпускай уже свою подружку. Не съем. Она у тебя молодец, десять секунд продержалась.

— Нечему там противостоять было, — уверенно хмыкнула Оля, выходя из-за спины Ветра. Бесстрашно глянула на мужчину и спросила:

— Вы мой новый наставник?

Мужчина уважительно склонил голову, только в черных глазах мелькнула насмешка. Он спохватился, снял шляпу. Поискал взглядом, куда бы ее пристроить и, оценив слой пыли, оставил в руках.

— Разрешите представиться: Тьялл Гэльский, — поклонился он. — А ты Пепел.

— Дурацкая привычка вашей школы использовать клички, — пожаловался он. — Но мне все равно, главное, чтобы платили и ученик талантлив был. А тут я смотрю целых два таланта.

Ветер с надеждой посмотрел на учителя, но тот разглядывал кролика, сидящего на руках у девочки. Зверь нервно дернул ушами.

— Поразительно! — восхитился мужчина. Обошел их по кругу. — Какое интересное решение. Никогда не думал, что фамильяра можно столь изящно использовать для развития ментальных способностей. Хотя его и фамильяром-то назвать нельзя. Из всех способностей — лишь ментальная связь с хозяином, — и он восхищенно щелкнул языком.

— Ладно, — спохватился Тьялл, — об учебе поговорим за завтраком. Кухня, надеюсь, тут есть.

Дальше порога он не пошел. Обвел темнеющим взглядом кухню, скривился при виде сидящей на пороге у задней двери крысы. Возвел глаза к потолку, обозрел неубранную паутину. Скорбно вздохнул при виде выставляемой ребятами на стол еды и скомандовал:

— За мной.

Лавка называлась «Легкая жизнь». Здесь продавали готовые наборы еды, а еще был небольшой зал, где можно было перекусить.

— Еда здесь, конечно, так себе, — ворчал Тьялл, изучая меню, — но завтраки неплохие и можно договориться о доставке продуктов и еды.

Ветер вскинулся было оскорбленно, но был остановлен взмахом меню.

— Не переживай за мой кошелек, мальчик, счет я выставлю школе, — усмехнулся менталист. — Извини, если задел твою гордость, но мои ученики голодают, только если я их наказываю. Не знаю, о чем думал ваш директор, отправляя сюда, но я этого так не оставлю. Сразу предупреждаю, возьмусь за вас всерьез. К моему приходу вы должны успеть встать, позавтракать и размяться. И да, дом придется прибрать. Беспорядок вокруг плохо влияет на ментальное состояние. Чтобы завтра на первом этаже ни пылинки не было.

Ветер скривился, но возражать не посмел.

— Даже если у тебя нет способностей, — недовольство не осталось незамеченным, — не значит, что я позволю тебе прохлаждаться. Мужчина должен держать слово. Обещал сломать мне нос — изволь выполнять.

Ветер недоверчиво посмотрел на менталиста, Пепел хихикнула.

— К тому же, нам с Пеплом нужен третий для тренировок, — продолжил говорить Тьялл, и парень нервно сглотнул, побледнел, бросил умоляющий взгляд на девочку.

— Я не дам тебя в обиду, — посерьезнела Оля.

— Вот и отлично, — разулыбался Тьялл, довольно потирая ладони. Дети кисло переглянулись. Кажется, их обыграли. — Тогда до завтра, — откланялся он.

— Не нравится мне этот господин, — честно признался Ветер, когда они шли домой. В руках он нес пакет с продуктами. — И деньги его нам не нужны. Сами справились бы. Заявился. Раскомандовался. Грязь ему, видите ли, мешает. А то, что дом не наш, не мешает? Вот с хозяина бы и спросил. Мы ему не слуги! И еще посмотрим, какой он боец. Вот увидишь, Пепел, завтра я ему нос сломаю и вышвырну из дома.

Оля только вздохнула в ответ. Она верила чутью, а то подсказывало, что легко с новым учителем Ветру не справиться.

К уборке они приступили сразу, не став оттягивать. Девочка только сходила наверх и оставила пару пирожков около двери, да чашку чая. Постучалась. Ответа не дождалась. Крикнула про завтрак и ушла. Когда проходила мимо в следующий раз — еды под дверью не было.

— Ненавижу! — простонал Ветер, сгребая статуэтки в одну кучу. Огляделся, открыл шкаф и запихнул скопом туда. Дернул накидку с кресла, поднял кучу пыли, расчихался и ушел в прачечную, недовольно шмыгая носом.

— Это еще со времен последней магической! — возмущался он чуть позже, рассматривая сложенные на столе артефакты. — Сто лет нигде не используются, а большинство вообще сломаны. И что? Не сходить было и не выкинуть?

— Пожилые люди держатся за прошлую жизнь, — заметила Оля, аккуратно складывая полудрагоценные камни в коробку. — Старые вещи — это воспоминания, их боятся выкинуть, чтобы самим не оказаться на помойке, ну и не обесценить собственное прошлое.

— Чушь! — авторитетно заявил парень. — Просто кто-то привык жить как свинья и не хочет заниматься выносом мусора.

Оля пожала плечами. Ее уборка не сильно напрягала, наоборот, от вида частично освобожденной от хлама гостиной становилось легче дышать и настроение повышалось. Дом преображался. Исчезала мрачность, воздух стал чище. Сквозь лишенные грязных портьер окна внутрь лился солнечный свет. Жаль только обои на стенах так и остались выцветшими, а краска облупившейся.

— Покрасить бы, — задумчиво проговорила девочка, проводя рукой по потрескавшейся поверхности комода.

— Смотрю, как у себя дома распоряжаетесь, — недовольно проговорили за ее спиной. Девочка обернулась — мэтр стоял, осматриваясь, на пороге гостиной. Одет он был все в тот же старый парчовый халат. Волосы всклокочены. В бороде остатки еды. Ветер брезгливо поморщился, отвернулся.

— Всего лишь прибрались, нам место для занятий требуется, — с вызовом произнес он.

— Надеюсь, ничего не выкинули? — прищурился мэтр.

— Можете проверить, если вспомните, что у вас тут валялось, — предложил с сарказмом парень.

Оля тихонько вздохнула, не одобряя отношения Ветра к мэтру. Пусть тот и был вредным старикашкой, но кто знает, каким будет в старости сам Ветер.

Она шагнула к последней оставшейся неразобранной куче хлама в углу. Нагнулась, поднимая пару вещей. И тут взгляд зацепился за магоснимок, лежавший сверху.

— Мэтр Герхан, откуда это у вас? — едва сдерживая волнение, спросила Оля.

На снимке была она. Чуть другая — с длинными темно-каштановыми волосами, одетая в странную форму, но это была точно она. И в памяти что-то такое шевельнулось неуловимое.

— Хм, — архимаг забрал из нее рук снимок. Повертел. Поморщился досадливо: — Не помню, может, подкинул кто.

— Мэтр, — умоляюще произнесла девочка, складывая ладони.

— Сказал же: не помню, — резко отрезал тот, возвращая ей снимок и быстро, почти бегом, удалился на второй этаж.

— Вот же ограничитель мозга, — выругался Ветер, заглядывая девочке через плечо, — не помнит он. Ничего, есть захочет — спустится. А там я его к стенке прижму. Враз память обновится.

— Не неси чушь, — разозлилась Оля, — ничего ты ему не сделаешь. Он, может, и стар, но из ума не выжил. На частицы тебя разложит. А это всего лишь снимок. Любой мог его здесь оставить.

— Скажешь тоже, — не поверил Ветер. — Смотри, форма на тебе не наша. Я такой ни у одной школы на Фаттаре не встречал. Жаль, логотип не разобрать, — и парень досадливо прищелкнул языком. — Да и выглядишь ты по другому. Опять же памяти тебя лишили. Не хотел говорить, но на ведьминский клубок похоже. Есть одно поганое заклинание. Работает иначе, чем ментальные блоки. Так что все это очень странно.

— Знаю, — согласилась Оля, — прости, но рассказать ничего не могу.

— Понимаю, — вздохнул Ветер, расстроенно взъерошил волосы и вдруг провокационно улыбнулся: — А давай еще во-о-он там приберемся? — и он ткнул пальцем в узкий коридорчик, который заканчивался переливающейся щитами дверью.

Через полчаса дом содрогнулся от взрыва. Сверху посыпалась штукатурка. Зашаталась многоярусная люстра в гостиной, опасно заскрипела, но удержалась на потолке. Обиженно зазвенела посуда. Из коридора, ведущего в лабораторию, в облаке белой пыли, отчаянно ругаясь, выскочил Ветер.

Попытался отряхнуться, но пыль на глазах въедалась в кожу, впитывалась в волосы, делая парня похожим на статую.

— Я же просил ничего не трогать! — истерически завопил со второго этажа мэтр. — И чем вам беспорядок помешал? Доубирались? Это же не просто дом! Это дом архимага! Здесь полно опасных вещей!

— Сдыхла, — простонал Ветер, пытаясь пальцем соскоблить прилипшую к ладони краску. — И опасного здесь ничего не осталось, — пробурчал он, — все разрядилось давно. Ну почти, — признал, оглядывая себя.

— Все, — распорядился, спускаясь, мэтр Герхан, — никаких больше уборок. Лучше так, — и он кинул ковром разноцветных пятен что-то сложное.

Оля с расширенными от удивления глазами смотрела, как пятна ложатся на стены, заставляя обои на глазах помолодеть, а мебель принять первоначальный вид. Через несколько минут гостиную, да и весь первый этаж было не узнать.

— Иллюзия, — пренебрежительно хмыкнул Ветер, пнув кресло.

— Зато качественная и без усилий, — не согласился мэтр. — А вам, молодой человек, — палец ткнулся в сторону Ветра, — придется пару дней, пока краска отваливаться не начнет, походить в новом облике. Это специальный состав против воров. Только с кожей отодрать.

Оля хихикнула.

— Смейся, смейся, — посмотрел на нее исподлобья парень. С досадой покрутился перед зеркалом. Потом махнул рукой. — Ладно. Похожу гомункулусом. Буду тебя веселить, — и он скорчил страшную гримасу.

Девочка засмеялась.

Потом они все вместе обедали на кухне — как раз принесли еду, и мэтр Герхан рассказывал, как был вынужден защищать дом от воров.

— Я-то постоянно в разъездах, а по городу пошел слух, что у меня там несметные сокровища. Сокровищ не было, но вот редких ингредиентов было жаль. Так что я каждый раз обновлял защиту, а воры каждый мой отъезд пытались ее вскрыть. Ко мне потом молодой человек на улице подошел. Сказал, что благодаря тренировкам со взломом он поступил в академию. Н-да, — и мэтр многозначительно посмотрел на Ветра. Тот закашлялся, подавившись чаем.

— Но сейчас там мало что убойного осталось, больше, — тут маг поморщился, — другого уровня защита стоит.

— Я заметил, — кивнул парень. — Столько наверчено — устанешь распутывать.

— Можешь попробовать, — великодушно разрешил мэтр. — Если взломаешь — подарю меч. Любой сможешь взять на выбор.

— Зачем он мне? — удивился парень. — Так-то круто, конечно, но с ними уже никто не ходит.

— Это да, — погрустнел мэтр, — а раньше маг — не маг без меча. Какие дуэли мы устраивали! Кстати, тут ко мне недавно приходили. Вот у них мечи были… — и Герхан вдруг потрясенно замер, перевел ликующий взгляд на Олю и воскликнул: — Точно! Они тот снимок и принесли. Как я мог забыть?! Они же девочку искали.

— А откуда они были? — быстро спросил Ветер.

Старик застыл, обратив мысленный взор внутрь себя. Пожевал губу. Хмыкнул:

— Мечи помню. Трое их было. Глаза, как у тебя — желтые, а откуда — нет, — и он извиняюще посмотрел на девочку.

— Не страшно, — успокоила та его. Остановила хотевшего продолжить расспросы Ветра. Вдруг к мэтру приходили убийцы? Начнет она их искать, только хуже сделает.

— Ветер, нам еще спальню привести в порядок надо. Я хочу сегодня спать на кровати, — напомнила девочка, и парень скорчил скорбную гримасу, но поднялся из-за стола.

— Она действительно стихийница, — признал Алесто и отодвинул от уха связир, чтобы не перегружать слух эмоциональными воплями подчиненного.

— Нет, с практикой все законно, — продолжил разговор Алесто, когда у Дьера закончились слова. — Они сейчас в доме у мэтра Герхана. Если помнишь, лет десять назад была принята программа о привлечении вышедших на пенсию архимагов к воспитанию юных дарований. Программа провалилась, но несколько мэтров все еще желают передать опыт следующему поколению. Не бесплатно, конечно.

— И что вы собираетесь делать, шеф? — спросил Дьер. — Вернуть Пепел домой?

Алесто поморщился. По сути, подчиненный был прав. Удерживать девочку у них нет прав. Но если они отправят принцессу домой в Асмас, прижать школу будет крайне сложно. Директор точно вывернется. Скажет, что девочку ему отдали родственники. Покается, что не проверил документы, но у них часть детей вообще без документов, ибо специфика…

«С улиц мы их спасаем», — скажет он и будет прав. Школу потрясут проверками и на этом все успокоится.

— Не будем торопиться, — принял непростое решение Алесто. — Поговорим сначала с парнем, может, удастся склонить к сотрудничеству. Ну и с девочкой тоже нужно будет пообщаться.

— Дети же, — справедливо заметил Дьер.

— В этом деле нам без их помощи не обойтись, — признал Алесто, думая о том, что риск все же надо будет минимизировать. Если согласятся помогать, конечно.

На встречу с Ветром он отправится сам. Придется по ходу беседы оценивать, насколько парень предан школе и можно ли будет его использовать.

— Пепел, не переживай сильно. Шкура у меня толстая. Я твой порез даже не замечу, — излишне беззаботно заявил Ветер и чуть сместился, подставляя под удар плечо. Так-то ему и доли секунды хватит, чтобы выхватить нож, обезвредить девчонку, вывернув ей запястье, но в этой тренировке он был объектом, а не участником.

Нож задрожал. Ветер напрягся, смотря на покрасневшее лицо Пепла, на выступившие на лбу капельки пота, на прикушенную от усилий губу и с ненавистью глянул на Гэльского. Вот по чьей самодовольной роже он бы с удовольствием съездил…

— Прекрасно, — пропел менталист, — ты меня радуешь, девочка. Отличный результат. Попробуем чуть усилить давление.

Из носа Пепла тонкой струйкой потекла кровь, она шмыгнула совсем уж беспомощно, и Ветер интуитивно почувствовал — вырубится. Предпочтет потерять сознание, чем воткнуть в него нож.

— Ой! — он хлопнул себя по шее. — Вот гад! — дернулся, плечом натыкаясь на лезвие. Махнул рукой, толкнул девочку, подхватил, не давая упасть. Прижал к себе, ощущая, как та мелко дрожит и глянул в упор на Гэльского.

Тот вызов принял. Ухмыльнулся приглашающе, демонстративно коснулся кончика носа, мол, все еще жду исполнения обещания сломать.

— Перерыв! — объявил менталист. Сел в кресло, с удовольствием вытянул ноги и достал новомодный планшет.

— Ветер, — Пепел оторвалась от юноши, посмотрела на него испуганными глазами, — тебе больно? Давай кровь остановлю. Я умею, честно. И перевяжу.

— Пустяки, не суетись, — тот замотал головой. Снял через голову рубашку, глянул снисходительно на порез на бицепсе. — Пустяк, как и говорил. Пластырь наклеить и все дела.

— Я, — голос у девочки задрожал, глаза наполнились слезами. — Зачем ты подставился? Я бы справилась. Наверное. Но еще немного точно бы продержалась.

— Пепел, перестань разводить сырость, — остановил ее парень, — я еще десять таких царапин с легкостью переживу. Первый раз, что ли? Нас мастер Хе знаешь, как гоняет? Я один раз с переломом ноги с тренировки уползал.

— Нет, — сурово свела брови Пепел, понимая, что парень пытается ее успокоить, — никакого оружия. Я отказываюсь тебе угрожать, — и она повернулась к сидящему в кресле учителю. Тот отложил планшет, вскинул брови.

— Бунт? — хмыкнул, рассматривая девочку. Насмешливо дернул уголком рта: — Могу предложить в напарники твоего ушастого друга.

И он протянул руку — по воздуху, болтая лапами и вереща, из кухни прилетел кролик.

— Нет! — дернулся Ветер, но Оля его остановила.

— Согласна, — твердо сжала губы, прищурилась. В голове мелькнули чьи-то слова о том, что битвы выигрываются внутри. И закравшийся страх поражения приводит к проигрышу.

Вот и Гэльский что-то заподозрил, посмотрел оценивающе. Поставил кролика на стол.

— Попробуем пока без ножа, — предложил он.

Оля кивнула. Расслабилась, вбирая чужую волю, заставляя ее протечь через себя и передала ее Снежку. Тот принял волну ментального давления — шкурку сотрясла сильная дрожь. Давление кролику не нравилось. Он потер лапкой нос, чихнул и… забрал себе большую часть, оставив хозяйке крохи, с которыми та легко справилась.

— Даже так? — одобрительно удивился Гэльский. — Что же, кролик отпадает. С ним мы твой уровень сопротивления не повысим, а мне заплатили именно за это. Боюсь, молодой человек, другого варианта у нас не остается, — и он многозначительно посмотрел на Ветра.

Тот оторвался от разглядывания наклеенного на плечо пластыря. Подмигнул девочке.

— Надо, так надо, — расправил плечи, поиграл мышцами, заставив Олю смущенно отвести взгляд.

— Господин Гэльский, — голос, спускающегося по лестнице архимага, звенел от негодования, — я долго терпел, но то, как вы издеваетесь над детьми — недопустимо!

— Мэтр Герхан, — поморщился менталист, — не хочу показаться грубым, но вы лезете не в свое дело. Мне поставили задачу, озвучили сроки. Я профессионал, мэтр, и сам выбираю метод обучения. Поверьте, страх причинить вред тому, кто тебе не равнодушен, лучшая стимуляция дара.

— Страх плохой помощник в любом обучении, — не согласился Герхан, — если только вы не убийцу воспитываете.

Гэльский закатил глаза. Пробормотал что-то неодобрительное.

— Посмотрите на нее, — мэтр ткнул пальцем в девочку, — она уже готова стараться в два раза сильнее, если вы перестанете истязать ее друга.

Оля с надеждой глянула на менталиста. Сейчас она готова была на все, лишь бы не наставлять больше нож на Ветра, не представлять, как стальное лезвие вспарывает кожу, окропляясь кровью. Как мертво улыбается парень, скрывая боль.

Гэльский задумался. Раздраженно потер кончик носа, явно не в восторге от того, что кто-то вмешивается в его обучение. Глянул на девочку. Поймал ее умоляющий взгляд.

— Ладно, — сдался, — посмотрим, как ты будешь стараться. На сегодня все. Завтра утром продолжим.

Он подхватил шляпу и вышел, громко хлопнув дверью.

Дети облегченно выдохнули, словно с уходом менталиста что-то темное покинуло дом.

Потом они вместе с мэтром сидели на кухне и обедали. Снежок вкусно хрумкал морковкой. Ветер задумчиво крошил хлеб на стол.

— Спасибо, мэтр, за помощь, — поблагодарила Оля.

— В мое время такого учителя, — раздраженно отозвался Герхан, — на тряпочки порвали бы. Придумал тоже… Детям оружие вообще давать нельзя. Тем более девочкам, — и он тяжело вздохнул. Предложил: — Я могу тебе артефакт подобрать, но ментик его враз обнаружит.

— Не стоит, — отказалась Оля и заверила: — Справлюсь. Не переживайте, мэтр. Лучше с Ветром позанимайтесь. Помогите ему с защитой, чтобы я меньше боялась ему навредить.

— Это можно, — согласился старик. — Потренируем обход блокировки, которую этот хлыщ наверняка наложит.

Стоя в тени раскидистого дерева, Алесто смотрел на замершего на мосту паренька. Темноволосый, невысокий, с довольно смазливой внешностью. Сейчас, правда, ее портила белая пятнистость, но парень не замечал насмешливых и неодобрительных взглядов прохожих. Глубоко погруженный в свои мысли, он стоял на мосту, сосредоточенно глядя на серо-голубую воду канала.

— Неплохая погода для начала весны? — спросил Алесто, вставая рядом. Прищурился, от попавшего в глаз отражения солнца на воде. Парень неодобрительно покосился на соседа. Промолчал.

Мужчина отметил нахмуренный лоб юноши, мрачное лицо, опущенные уголки губ. Ветер явно о чем-то сильно переживал. Точнее не Ветер, а Ларс Прицкий. Двадцать три года. Родители работали в миссии на Антео. Внезапно начавшаяся там гражданская война порушила многие планы. Поздно организованная эвакуация. Детей отправили в первую очередь, а вот родителям Ларса не повезло. Они столкнулись с сильным противником и выжить не смогли. Ларса приютил дядя, которого мало интересовал чужой ребенок. Улица. Плохая компания. Решение о помещение в воспитательное учреждение. Так Ларс оказался в школе Шлейха.

— Холоднее, наверное, чем в Эссане, — проговорил Алесто, и парень отреагировал мгновенно. Активировал щиты, повернулся, напряженно глядя на мужчину.

— Спокойно, — улыбнулся тот. — Я всего лишь хочу поговорить.

Колючести в глазах мальчишки не убавилось. Он подобрался, готовясь, в любой момент дать деру.

— Вкусные пирожки? — спросил мужчина, кивая на прижатый к груди Ветра пакет, из которого заманчиво пахло сдобой.

— Чего вам? — грубо отреагировал парень. — Я закон не нарушал, вам не за что меня закрывать или обнулять.

Алесто не сдержал вздоха. И вот как у них получается, у тех, кто рос на улице, с полувзгляда определять род его занятия? Он же толком ничего не сказал. А этот сразу про обнуление… Как будто не знает, что блокировка магии у несовершеннолетних запрещена.

— Ты понимаешь, к чему готовят Пепла? Я видел, к вам приходил Гэльский. В курсе, кто он?

— Ментик, — небрежно пожал плечами парень.

— Очень высокооплачиваемый менталист, — поправил его Алесто, — таких не нанимают просто так, если ты понимаешь, о чем я, Ларс.

Парень вздрогнул. Посмотрел неверяще, словно забыл собственное имя.

— Они не занимаются обычными детьми, Ларс. Думаю, ты уже понял, что за таких как вы никто не платит просто так большие деньги. Мы уже примерно поняли, как вы и другие ребята их отрабатываете. Но вот с Пеплом, — Алесто развел руками, — загадка.

Глава 12

— Он согласился? — возбужденно спросил Дьер. Они встретились в городском парке. Алесто еще раз проверил чистоту ауры — от талантливых детей всякого можно было ожидать. Следить парень за ним не стал бы — высок риск попасться, но прицепить подслушку мог.

— Он поставил условие, — раздраженно хмыкнул Алесто, — затребовал, чтобы мы решили судьбу каждого ребенка в школе. Я ему что? Служба защиты детства? — и он нервно запахнул пальто, поднял воротник, сунул руки в карманы и размашисто зашагал по дорожке парка.

Дьер поспешил следом.

— А до того, как я ему принесу списки с согласованным распределением, он и слова не скажет, поганец, — продолжал ворчать Алесто.

— Но шеф, мы же всех граждан защищаем, в том числе и их, — примирительно произнес Дьер.

— Да? — начальник резко остановился, чем вызвал удивленные взгляды двух прогуливающихся старушек. — Они преступники, — он кинул завесу безмолвия. Поправился: — Будущие.

Они свернули на боковую дорожку, двигаясь дальше в глубь парка, подальше от взглядов случайных прохожих.

— Зато теперь понятно, почему они соглашаются на контракт, — принялся рассуждать Дьер. — Если мои догадки верны, в продажу поступают процентов десять — двадцать учеников. Их тренируют по отдельной программе, прикрываясь соревнованиями. И это малое число учеников оплачивает собой остальных. Ведь не придерешься, шеф! — воскликнул он. — Их на самом деле в академии отправляют. Помогают с работой. Денег подкидывают. Вам так и не удалось выяснить, откуда приходят анонимные пожертвования? Суммы-то большие.

Алесто глянул снисходительно.

— Они потому и анонимные, что их нельзя отследить. Наше государство предоставляет гражданам возможность делать добро, не называя имен.

Дьер несогласно тряхнул головой.

— Излишне это…

— Контроль не всегда хорош, — заметил Алесто. — Если бы мы начали следить за такими вещами, пришлось бы работать без выходных.

— Зато теперь придется голову ломать, как прижать Упыря, — угрюмо проговорил Дьер.

Шеф озадаченно вскинул брови.

— Директора так зовут, — смутился подчиненный. — Он и, правда, на Упыря смахивает, — попытался пошутить Дьер, но наткнулся на каменное лицо начальства, смутился еще больше. — И еще не понятно, а надо ли прижимать…

— Поясни, — нахмурился Алесто.

— Получается, дети соглашаются с наемничеством добровольно. Они выросли на улице. У них нет иллюзий, чего они смогли бы достичь без этой школы. А тут… Их действительно хорошо готовят. Упырь не заинтересован в том, чтобы они погибли в первый год контракта и перестали приносить школе деньги. Уверен, он и контракты им лучшие выбивает. Вон сколько денег детишки потом пересылают… Да и идут они туда, зная, что их грязная работа поможет остальным достичь успеха в обычной жизни. А что мы для таких делаем?

— Мы? — с горечью усмехнулся Алесто. Дьеру удалось ударить по больному. Показать, что черное может быть белым. — Для системы такие дети — призраки, — признал он. — Для сирот у нас существуют приюты, которые с удовольствием опекают благотворительные организации, но если ребенок в семье… Пусть и не благополучной… Он незаметен для школы, особенно если учится хотя бы средне. Незаметен для нас, если не попадется на правонарушении. А вот у Шлейха получается каким-то образом их разыскивать. И да, ты прав. Он помог многим. Не просто выучил, вырастил, а еще помог достичь успеха. Среди его учеников даже ученые есть. Но способ, которым он все это устраивает….

— Не вписывается в рамки закона, — согласился Дьер.

— Возьми того же Ларса, — продолжил рассуждать Алесто. — Талантлив, засранец. Его бы в военную академию с руками оторвали бы.

— Кого? — не понял Дьер.

— Ветра, — со вздохом пояснил шеф, добавив осуждающе: — Своих подопечных надо знать по настоящим именам, а не по этим вот кличкам. И раз уж взялся за дело, добудь мне точные списки учеников с копиями личных дел.

— Шеф, но как я их добуду? — испуганно спросил Дьер. — Мне их никто не даст.

— Постараешься, — отрезал Алесто. — Раз начал, идешь до конца. И касательно твоей попытки выставить Упыря благородным человеком, который бедным детишкам шанс на лучшую жизнь дает, подумай о Пепле. Она в твою схему не вписывается. Судя по ускоренной подготовке, на дело ее отправят через несколько месяцев. А ей ведь… сколько там?

— Девятнадцать исполнилось, — убито подтвердил Дьер.

— Совсем ребенок, — наставительно произнес Алесто, — вдобавок ребенок одураченный. Мой спец подтвердил — ей ведьминским клубком память лишили. Это называется: обманным путем вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность. И не стоит заблуждаться по поводу Упыря. Остальные дети ему нужны, чтобы создавать иллюзию нормальной школы, ну и ради добровольного согласия подопечных. Тут ты прав. Мальчишки наверняка себя героями чувствуют, спасающими мир. Однако доказать все это будет непросто… Не зря они столько проверок прошли без нареканий.

— Мы вернем девочку обратно? — спросил Дьер.

— Должны, — кивнул Алесто, — но вернув, вряд ли узнаем, что именно ей должны были поручить. А мне, знаешь ли, крайне любопытно, как можно использовать маленькую девочку, еще и стихийницу, а главное — где. И кто у нас в роли заказчика. Ты же понимаешь, какие деньги на нее потрачены?

Дьер кивнул.

— Не будем торопиться, — принял решение Алесто, — ты возвращаешься в школу, продолжаешь играть роль увлеченного преподаванием дурочка. Достанешь списки детей с характеристиками. Я попробую дернуть свои связи в министерстве образования. Парней определим в кадетские училища. Кого-то могут взять в артефакторские мастеровые школы. У них система грантов есть. Заручимся согласием Ларса, и тогда ты поговоришь с Ольгой. Есть у меня подозрение, что ее хотят использовать именно в стихийном мире. И как бы не в ее родном.

После вмешательства мэтра, Тьялл понизил уровень воздействия на уроках, перестав использовать Ветра живым пособием. Правда, при малейшей ошибке не забывал напоминать Оле о парне. И девочка из всех сил старалась, не только ради Ветра, но и ради себя. В конце концов Тьялл прав — чем выше будет ее уровень подготовки, тем больше шансов выполнить задание и помочь брату.

Ветер по утрам был занят попытками взлома лаборатории мэтра Герхана. Безрезультатно, правда. Но даже едко комментирующий его неудачи Тьялл признавал упорство парня, что не мешало ему в перерывах мутузить Ветра на спаррингах. «Разминки ради».

Мэтр обычно спускался к обеду, занимаясь с ними отработкой разного уровня защиты, а вечером, за ужином, рассказывал что-нибудь интересное из своего боевого прошлого. Рассказчик из него получился отличный.

Дом потихоньку оживал. Оля находила время на уборку, обнаружив, что это помогает расслабить уставшие после ментальных занятий мозги. Как ни странно, но вытирание пыли или наведение порядка в ящиках быстро переключало мозги с мыслей о занятиях на что-то иное.

Ветер, не без ворчания, помогал с наведением порядка. И даже мэтр включился в этот процесс, обновив кое-где мебель и восстановив защитные заклинания.

А по вечерам они бегали: Оля и Ветер.

— У мелких и слабых, — Оле достался насмешливый взгляд парня, — есть одно преимущество — скорость. Поэтому, Пепел, если прижмут и ты поймешь, что не вывозишь — убегай. Быстро, как можешь. А чтобы действительно было быстро, будем бегать по вечерам. Учти, прибежавший последним моет посуду.

Надо ли говорить, кто мыл посуду каждый день…

Последнее время Ветер серьезно беспокоил девочку. Он часто ходил хмурым, иногда ругался сам с собой, спорил. Прыгал по лужайке, сражаясь с тенью и, казалось, дрался он при этом с кем-то настоящим. Не редко застывал, глядя в пустоту и шевеля губами. Огрызался, если Оля пыталась его растормошить. И отнекивался, если она его расспрашивала.

Заканчивался третий месяц их практики, и скоро они должны были вернуться в школу.

А одним вечером во время пробежки в парке со скамейки им навстречу поднялся мастер То.

— Учитель! — обрадовалась девочка, ибо действительно была рада видеть мастера. Его занятия ей нравились больше всех.

— Ну это… — смутился вдруг Ветер, посмотрел на нее с тревогой, предупреждающе на мастера и, опустив плечи, сказал: — Вы поговорите, а я пойду еще пару кругов наверну.

Оля удивленно проследила за тем, как его фигурой исчезает за поворотом дорожки и вопросительно глянула на мастера.

— Рад тебя видеть, Пепел, — широко улыбнулся тот и спросил: — Могу называть тебя настоящим именем, Ольга?

Девочка удивленно распахнула глаза. Она уже начала забывать собственное имя.

— Конечно, — кивнула. — Вы пришли забрать нас в школу?

— Не совсем, — проговорил мужчина, отводя взгляд. Предложил: — Прогуляемся до пруда? Отличный сегодня вечер. Почти лето. Тепло как.

Девочка нахмурилась. Что-то здесь было не так. Эта странная встреча в приближении ночи, бегство Ветра и тщательно скрываемое напряжение в голосе мастера. А еще… Она позволила себе коснуться его эмоций — мужчина чувствовал сильную вину.

— Оля, — укоризненно покачал головой мастер и показал засветившийся алым браслет, — ты можешь мне доверять, я обещаю рассказать тебя правду. Собственно, за этим я здесь. И чтобы не было недопонимания, я не учитель. Точнее, сейчас я учитель, но вместе с тем я сотрудник магконтроля.

И на ладони мастера возникла объемная иллюзия с гербом ведомства, портретом мужчины, его личным номером и еще какими-то отметками.

— В нашем мире за попытку прочитать следователя полагается суровое наказание. Так что, пожалуйста, больше так не делай.

Девочка прикусила губу, смущенно посмотрела на мастера, нет, на следователя. Мысли в голове заметались в испуге.

— Почему вы здесь? — спросила хрипло — голос от страха сел. — Что-то случилось с семьей? Кто-то пострадал?

— Нет, не волнуйся, — видимо она сильно переменилась в лице, потому как мастер руками замахал, успокаивая, — с твоей семьей, насколько я знаю, все в порядке. Они переживают, конечно, и твой отец искал тебя целый месяц.

— Здесь? — она покачнулась. Эмоции захлестывали, заставляя сердце бешено стучать в груди. Мысли в голове путались. Ее переполняло смятение, перестало хватать воздуха, и она задышала чаще. Пальцы на руках заледенели, несмотря на теплую погоду, и девочка сунула их в карманы спортивной кофты.

— Давай мы начнем с самого начала, — успокаивающе предложил мастер То, и они все же пошли по дорожке к пруду. — Тебя зовут Ольга, тебе девятнадцать. Прости, фамилию я боюсь произнести неправильно, она у тебя, гм, сложновата. Родной мир — Шайрат. Он у вас до сих пор раздроблен, так что ты живешь в стране под названием Асмас. Твой отец один из принцев, по статусу ты принцесса. У тебя двое родных братьев: один двойняшка, второй младший. Есть и старший, но с ним мы запутались, то ли он брат, то ли дядя.

Столько братьев? — ошеломленно подумала Оля. Какая у нее большая семья! Не удивительно, что Снежок в них путался.

— Мы не выяснили, было ли твое исчезновение случайностью или все же похищением, но я точно знаю, что тебя кое-что попросили сделать. Оля, — он повернулся к ней, присел на корточки, заглянул в глаза, — нам очень нужно знать, что именно тебя попросил сделать директор школы.

Девочка замерла. Сомнения нахлынули с новой силой. Про магконтроль она слышала много, и мало что из этого было хорошим. Им ее пугали с самого начала.

— Вы не арестуете меня? — спросила и, увидев, как непонимающе вздернул мужчина брови, пояснила: — За то, что я стихийница?

— Поверь, мы даже твоего отца не арестовали, — нервно усмехнулся мастер, — хотя он вел себя, почти не сдерживаясь. Да и за что именно тебя арестовывать?

— Тогда вы отправите меня домой? — неверяще уточнила девочка.

Мужчина нахмурился, смутился, отвел в сторону взгляд.

— Если ты захочешь, — признал он нехотя, — но…

Поднялся, прошелся по берегу. Остановился, поправил вылезшую из-за уха прядь.

— Ветер, — догадалась девочка. Она давно опасалась того, что у Ветра неприятности, и вот теперь, кажется, ее догадки подтверждались.

— Не хочу тебя расстраивать, но мы подозреваем школу в торговле детьми и пытаемся доказать, что после ее окончания их продают в наемники.

Оля охнула, зажмурилась, представляя Ветра: смеющегося, часто ехидного, порой грубого — убийцей. Он ведь хотел спасать людей. Сам говорил, что мечтает пойти в спасатели. Спасать, а не убивать.

Или Туман. Ему нравилось делать наброски зданий. Он любил говорить о материалах. Чем отличаются разные камни. Рассказывал, как можно здорово обустроить комнату. И его мечты тоже убьют?

— Что будет с учениками, если школу закроют? — спросила она глухо, смаргивая с ресниц набежавшие слезы.

— Не волнуйся, твой Ветер позаботился об этом первым делом, — невесело рассмеялся мастер. — Мальчишки пойдут в кадетские училища, кто-то в артефакторские школы. Девочек… пристроим. Их меньше. Постараемся учесть пожелания и склонности каждого. Жаль, конечно, закрывать. Сама по себе школа неплоха… — и он замолчал, явно сказав больше, чем собирался.

Оля глубоко вздохнула, решаясь. Она давно подозревала, что директор с ней неполностью откровенен, но надеялась, что не настолько. Неужели все было ложью?

— Мой брат ведь не умирает? — сдержать слезы оказалось непросто, но она справилась. Стиснула кулаки, заставляя себя быть сильной.

— Насколько я знаю нет, — сочувственно покачал головой мужчина. — Прости, но вероятно все, что…

— Знаю, — сердито мотнула она головой, прикусывая губу. Посмотрела на гладь пруда. Глаза больно щипало сухими слезами. — Мне нужно выкрасть артефакт, который спас бы жизнь моего брата. Семейную реликвию. Больше ничего не знаю.

Они помолчали, оба глядя, как ветер гоняет по поверхности пруда мелкую волну.

— Я не могу тебя ни к чему принуждать или о чем-то просить. Ты и так натерпелась… Одна. В чужом мире. С заблокированной памятью. Мы можем отправить тебя домой прямо сейчас. И память вернуть. По крайней мере снять блок с клубка, дальше он сам начнет разматываться, возвращая тебе воспоминания. Мы уже вычислили, кто причастен к насилию над тобой, но арестовать пока не можем. Прости. Нам нужно время для завершения расследования.

Оля снова зажмурилась, прогоняя из памяти горячие руки, грубый голос и ужасный запах. Она уже давно простила ту женщину просто потому, что долго обижаться на кого-то не могла.

Но вернуться? Искушение было слишком велико, чтобы его игнорировать. Улыбнуться братьям, обнять маму, отца. Очутиться дома. Там, где ее любят и ждут, сейчас она была в этом совершенно уверена.

А как же Ветер? — прошептал внутренний голос. Что станет с ним и остальными? Что будет с Листом, Конфетой, Туманом?

Нет, дом подождет. Мама ее поймет, а брат поддержит.

— Что я должна делать? — спросила она твердо, глядя на мастера.

Тот ответил тяжелым вздохом, взлохматил волосы, словно все еще сомневаясь.

— Если ты действительно хочешь нам помочь…

Он дождался ее кивка и только потом продолжил:

— Мы не станем подвергать тебя риску. Никаких записей ваших бесед с директором. Мы даже память тебе сейчас не разблокируем, чтобы ты случайно себя не выдала. Все, что тебе будет нужно сделать — это прикрепить отслеживающее устройство на украденный тобой артефакт. Дальше мы тебя вытащим и передадим семье. Обещаю.

Оля задумалась. На словах звучало легко, да и директор обещал, что план сработает. Без сложностей вряд ли обойдется, но с поддержкой магконтроля…

— Хорошо, я согласна, — кивнула она. — Только позаботьтесь о Снежке.

— Даю слово, — серьезно пообещал мужчина, словно речь не шла всего лишь о белом кролике.

Оля медленно шла по дорожке, пиная попадающиеся под ноги камушки. Мыслей в голове было так много, что она начала пухнуть. Зато дышать стало легче. Одно дело подозревать и другое — получить, наконец, доказательства своих подозрений. Оля никогда не боялась правды, и сейчас была рада избавиться от паутины лжи. На директора она не злилась. Почти. Глупо злиться на злодея, который ее обманул, ведь он и должен обманывать, раз злодей.

Ветер нагнал ее почти у ворот парка.

— Пепел, — он обнял девочку за плечи, развернул к себе, заглянул с тревогой в глаза. — Что он тебе сказал? Ты же понимаешь, о чем бы тебя ни попросили, ты можешь им отказать.

— И оставить тебя здесь? — горько усмехнулась Оля.

— Что? — нахмурился Ветер. Отстранился, оглядел ее внимательно.

— Сдыхла! — выругался, взлохмачивая волосы. — Они нашли твою семью?

Девочка кивнула.

— Ты дура, Пепел! — зло бросил Ветер. — Я сейчас догоню мастера То или кто там он на самом деле, и скажу, что ты завтра, нет, прямо сейчас отправляешься домой, и оставляешь взрослых дядей самих разбираться в своих проблемах.

— Нет! — взмолилась Пепел, отчаянно цепляясь за рукав повернувшегося было уйти парня. — Не делай так, прошу. Я же с ума сойду, зная, что ты здесь один против школы воюешь, а я там в тепле и безопасности. Можешь говорить что угодно, но я тебя одного не оставлю. Что ты сделаешь? Они же тебя убьют и скажут, что случайно. И никто ничего не докажет!

— А я не сойду с ума, зная, что ты рискуешь из-за меня? — зло поинтересовался парень, вырывая рукав из ее пальчиков. — Еще и домой отказываешься возвращаться.

— Не только ради тебя, — Оля тоже начала сердиться, — еще есть Лист, Конфета и Туман.

— Конечно, твой любимый Туман, — неприязненно поджал губы Ветер.

— Не заставляй меня забывать о том, что высочествам не положено ругаться, — устало выдохнула Оля, и парень удивленно вскинул брови. — Да и ничего сложного не предвидится. Я выдам себя за местную. Выкраду артефакт. Дальше у магконтроля будет достаточно доказательств, чтобы арестовать директора и закрыть школу.

Ветер недоверчиво покачал головой.

— Все-таки ты, дура, Пепел, хоть и принцесса. Думаешь, воровать легко? Тем более артефакт. Там защита стоит, а тебя даже не учат ее вскрывать.

— Потому что на такую учебу требуется гораздо больше времени, чем у них есть, — терпеливо пояснила девочка. — Мне помогут. Ключ к защите подберут заранее. У них главная проблема в стихиях. Поэтому и выбрали меня. Просто стихии своих детей не трогают.

Про стихии директор не говорил. Оля догадалась сама. Не было других причин, почему выбрали именно ее.

Ветер скептически хмыкнул.

— Я справлюсь сам, — сердито мотнул он головой. — Ты отправляешься домой.

— Не командуй! — огрызнулась девочка. — Мне достать доказательства легче, чем тебе. Маленьких девочек всегда меньше подозревают, чем таких здоровых лбов, как ты!

И она ткнула пальцем ему в грудь.

Ветер поморщился. Дернул кадыком.

— Не заставляй меня умирать от страха за тебя, — серьезно сказала Оля. — И я не хочу, чтобы ты стал убийцей!

— Наемником, — поправил ее парень, девочка скептически фыркнула.

— А ты у нас, значит, принцесса, — ухмыльнулся Ветер. Встопорщил пятерней волосы. — Часы не ошиблись. А мне вон, — и он вздохнул, — меч, скрещенный с молнией, напророчили. Мечи у нас на гербе магконтроля, а молния, пробивающая череп, знак банды Серого. Вот и понимай, как знаешь.

— А что тут непонятного? — вскинулась Оля. — Это выбор. Либо ты идешь в магконтроль, либо в банду. И выбор этот ты делаешь сейчас.

— Да понимаю я все, — нехотя признал Ветер, — но не хочу втягивать тебя. Неправильно это.

— Так ты мне помогаешь, — улыбнулась девочка, заговорила жарко: — Я и бегаю в несколько раз быстрее, чем раньше и на спаррингах чувствую себя уверенней.

— Тогда давай вместе, а? — с надеждой предложил Ветер. — Грабанем? То есть ты грабишь, я прикрываю.

— Прости, — вздохнула девочка, отвела виновато взгляд, — меня прикроют стихии.

Ветер отвернулся. Пнул камушек и тот, сердито подпрыгивая, покатился по дорожке.

— Ты хотя бы вернешься сказать, что у тебя все получилось? — спросил он тихо.

— Обязательно, — пообещала Оля.

— Завтра нам в школу, — Ветер задрал голову, посмотрел на первые появившиеся звезды. — Учти, Пепел, теперь я с тебя не слезу. Будешь у меня и бегать, и драться. Сколько у нас времени на подготовку?

— Четыре месяца.

Ветер присвистнул. Неодобрительно покачал головой.

— Бойца, конечно, из тебя не сделать, но принцессой ты у меня точно перестанешь быть.

Он шутливо стукнул ее по плечу и вдруг порывисто прижал к груди, поцеловал в макушку и так же резко отстранился, зашагал по дорожке с независимым видом, сунув руки в карманы и насвистывая — маскируя смущение — простенькую мелодию.

«Мальчишка!» — улыбнулась Оля, ощущая, как теплеет на сердце, а все проблемы перестают казаться страшными.

Она стояла на палубе, вдыхая морской воздух. Было пронизывающе холодно, руки, лежащие на поручне, закоченели, кончик носа покраснел, но она не уходила, словно боялась, что в каюте исчезнет это знакомое до дрожи ощущение присутствия стихии.

— Пацан, Асмас покажется через два дня, не раньше.

Рядом остановился капитан, тряхнул косичками, зябко потер ладони.

— А ты вон как замерз, шел бы внутрь, а то еще примерзнешь к палубе. Зачем мне тут ледяная скульптура? Спотыкаться только.

Оля нехотя послушалась.

Когда директор сказал, что она отправляется в Асмас, она не поверила своим ушам. Злодей, убивающий детей, отправляет ее домой? Правда, чтобы украсть артефакт, но она была рада и такому. Пусть под личиной и с чужим именем, с едва начинающей возвращаться памятью, но это будет дом, где даже воздух пахнет по-особому.

Девочка бросила прощальный взгляд на темную, бурлящую штормовыми волнами поверхность океана и двинулась в сторону каюты.

Водная стихия завораживала, одновременно пугая мощью, и Оля, чувствуя растерянность, не решалась ее призывать. Одно дело читать о стихиях в книжке и другое — видеть ее рядом. Ощущать подавляющее присутствие. Слышать оглушающее ворчание океана. Понимать, какая глубина под ними. Нет, сейчас она не была готова вступить в контакт с такой стихией.

Шагнула в коридор, скидывая капюшон плаща и пряча заледеневшие руки подмышки.

Позади были изнурительные месяцы подготовки. Ее заставили не просто привыкать к личине мальчика, но и двигаться, как мальчик и говорить. Мастер Хе почти каждый день занимался с ней тренировками.

— У тебя, мелкая, есть огромный шанс удивить стихийников своими навыками. Так что не опозорь меня. Хотя, конечно, лучше бы тебе просочиться незаметно и так же незаметно улизнуть, но я предпочту подготовить тебя к любой ситуации. Да и ты поуверенней себя будешь чувствовать. Так что дерешься магией, дерешься без магии — кулаками. Нож тебя научить метать? Нет, не успею уже. В другой раз. Да и без атакующего заклинания на лезвии это бесполезное занятие. Нормальный маг без защиты не ходит. А кидать и одновременно накладывать заклинание, тебе пока не под силу.

Ее учили артефакторике. Не создавать — использовать разные типы артефактов, выгодно их комбинировать. Другие занятия были почти забыты, и мастера То Оля почти не видела. Ветер тоже молчал о магконтроле. Они словно забыли о той встрече в парке, и девочке порой казалось, что ее и не было вовсе.

Но перед самым отбытием из школы, она нашла под подушкой браслет. Один в один, как ей выдал Упырь — с кучей мелких подвесок-артефактов на украшенной камнями цепочке. Только одна подвеска — Оля сравнила с оригиналом — отличалась. Видимо, ее она и должна будет прикрепить на украденный артефакт.

Перед тем, как войти в каюту, Оля коснулась запястья, пробежалась пальцами по подвескам, привычно считая их. Счет успокаивал, как и понимание того, что плохое дело она совершает во имя хорошего.

Мэтр Герхан на прощание говорил, что будет рад видеть ее и Ветра в любое время. И надо будет навестить старика, как все закончится. Когда… Или если…

И пусть Ветер возвращался с практики разочарованным — защита ему так и не поддалась, Оля была рада проведенному с мэтром времени. С защитой и сам Герхан не справился, когда, плюнув на собственные правила, присоединился к Ветру — последние дни они ломали дверь в лабораторию вдвоем, но та стоически выдержала все атаки. Тьялл, не стесняясь, с ехидством предлагал пожилому архимагу обновить память со скидкой, мол, иначе окончательно лишитесь лаборатории. В конце концов разозленный Герхан решил уничтожить вредную дверь со всем содержимым и частично с домом. Ветер еле отговорил, обещая вернуться и продолжить взлом после учебы.

От меча, который на прощание мэтр пытался все же всучить парню, Ветер гордо отказался, сказав, что заслужит его честно в следующий раз.

Глава 13

— Опять на палубе торчал? — настиг девочку окрик, когда она шагнула в каюту. Оля неприязненно покосилась на смежную комнату, которую занимал лорд Ансель.

Они встретились сразу за порталом. Упырь лично проводил ее, передав с рук на руки высокому седоволосому мужчине, который Оле сразу не понравился. Слишком колючий взгляд, высокомерное выражение лица, презрительный тон, которым он ее поприветствовал и нарочитое заискивание перед директором школы, словно тот был королем.

Лорд не помог ей с багажом и даже не потрудился сбавить шаг, когда вел ее по улице в сторону от портальных врат, и девочке пришлось почти бежать за ним.

— Здесь мы не задержимся, — объяснил Ансель, останавливаясь на специальной портальной площадке. — В Кольерра до сих пор не любят детей огня. А ты вылитый асмасец, уж не знаю, как тебя угораздило таким родиться, — и он уничижительно посмотрел на Оля, словно та была преступником. Или был. Сейчас она для всех выглядела мальчиком, и даже лорд не знал правды.

«Он твой провожатый, — пояснил Упырь, — один из местных. Его задача доставить тебя в Асмас и забрать обратно. Не доверяй ему и можешь не церемониться. Ему за тебя хорошо заплатили».

Потом они несколько раз перемещались, и перед взглядом уставшей и проголодавшейся девочки мелькали чужие города, улицы, чьи-то дома.

— Империя Шакри-нару столь большая, что за один день порталами не покроешь, — самодовольно пояснил мужчина, когда они остановились на ночлег.

Название страны было знакомо, но что именно с ним было связано, Оля не вспомнила. Как и обещал мастер То, ее память начала пробуждаться, неспешно разматываясь, точно запутанный клубок.

Потом были переходы, опасливые взгляды лорда по сторонам, и девочка заподозрила, что тот опасается слежки. Последний портал привел их в порт, где они погрузились на корабль, заняв двухкомнатную каюту.

— Ты мой племянник, — в десятый раз повторил Ансель, прохаживаясь перед ее кроватью, — родился в браке моей глупой сестры с асмасцем. Отсюда твой дар огня. Я везу тебя поступать в академию Асмаса, чтобы мне не предъявили невнимание к твоему дару. У нас же огневики сейчас в почете, чтоб им плесенью покрыться. Это не запоминай, остальное помнишь?

Оля поспешно кивнула. Успела выучить, что лорд мгновенно выходит из себя. Нет, рукоприкладством тот не занимался, даже затрещины не отвешивал, зато мастерски унижал, цедя сквозь зубы обидные слова.

Само путешествие ей понравилось: река, полная разных судов, потом море, завораживающее сине-зеленой водой и затем величественные просторы океана. Было интересно все: как команда управляется с парусами, как маг подчиняет ветер. Даже надвигающийся шторм не испугал. Она лезла везде, пользуясь преимуществом внешности мальчика. Такийцы ее не гоняли, позволяя и за штурвал подержаться, и такелаж завязать.

Лорд ее выгулы по кораблю категорически не одобрял, каждый раз обещая запереть в каюте, но сильная качка приковала его к постели. Страдающий от морской болезни Ансель только и мог, что ругаться. Местный целитель, которому тоже досталось от вредного пациента, утверждал, что у лорда редкая непереносимость волнения, не характерная для водника.

— Еще этот желтолицый с косичками будет утверждать, что я не настоящий водник! — стонал лорд, держа полотенце на лбу. — Что стоишь? — накинулся он на Олю. — Живо принеси ароматных свечей из багажа. И послала вода болвана в помощь!

Оля поспешно удалилась, накинула плащ и выскользнула наружу. Пусть ругается. Все равно ничего ей сделать не может.

Когда до Асмаса оставалось три дня ходу, лорду стало легче. Он уже и вставать смог и обеды с ужинами перестал игнорировать, но тем сложнее стало девочке удирать из-под его присмотра.

И сейчас она замерла в ожидании гневной отповеди за долгую прогулку, но лорд удивил. Кряхтя, поднялся с кровати. Подошел. Оглядел насмешливо:

— Такое чувство, что ты такиец.

Оля пожала плечами. Сняла плащ. Села ближе к нагревательному камню, протянула к нему озябшие руки.

— Хотя, о чем это я… — фыркнул Ансель, — ты же фаттарец. Сделаешь свое дело и вернешься домой. А мы тут останемся гнить в нашем болоте… У вас там прогресс, артефакторика почти божеством считается. Никто не вмешивается в личную жизнь, не велит преклоняться перед природной силой, которую и разумной-то считать нельзя. Вы там у себя оживленных создаете, держите их под контролем, а мы духов воспитываем. Вот именно — воспитываем! А те так и норовят выйти из-под повиновения. Еще и огневики эти… Знаешь, — лорд остановился у темного иллюминатора, посмотрел на свое отражение, — я потому и согласился помочь, чтобы хоть чем-то им навредить! Не страна, а сборище бандитов и вымогателей. Сначала Лифгану опозорили, обвинив в ужасных вещах и стравив с калкалосами. Потом украли изобретение стабилизирующего контура. И не надо мне говорить, — с вызовом дернул он плечом, — что они его первыми изобрели! Многие страны над ним работали, в том числе и Лифгана. Асмасец этот, который якобы его создал, в Лифгане учился. И что это значит? Подсмотрел разработки и нагло их использовал. А когда ему уважаемые люди указали на очевидное воровство идеи и предложили сделать изобретение совместным — отказался. Еще и посмел нагло издеваться! — и лорд возмущенно засопел. — А потом этот наглец обманом заманил к себе наследницу. Применил ментальное воздействие — и девчонка решила, что по уши влюблена в одного из принцев. Их там тьма-тьмущая. И не удивительно! У короля аж восемь жен, говорят, и это только официальных! — мужчина на мгновение умолк. Завистливо сглотнул и продолжил: — Потом захватчики! Их корабли, между прочим, мимо Асмаса к нам шли и почему-то не напали на огневиков. Подозрительно, да? Ведь им мертвецы нужны были, так почему было не набрать по пути? Клянусь, они в сговоре были! Асмас наверняка откупился, указав на наши земли, а потом пришли освобождать, — он саркастически рассмеялся, — успев за время, пока нас в мертвецов превращали, стратегию разработать и оружие против карситанцев создать. Освободили и, конечно, захватили часть наших земель. Теперь и трон готовятся занять. Нет, а что? — возмутился лорд. — Неужели кто-то верит, что огневик позволит воднице собой управлять? Подомнет под себя и будет нами править. Уже говорят, их столько во дворце собралось — по коридору спокойно не пройти. И тронуть никого не смей, не говоря о том, чтобы обругать. Император даже за такую мелочь в рыбаки ссылает. И до чего мы дошли? — горестно покачал головой Ансель. — Огневик на троне, а благородных водников в рыбаки!

Не в силах справиться с гневом, он зашагал по каюте. Потом остановился около девочки.

— Мне запрещено тебя расспрашивать, — сказал он почти умоляющим голосом, — но я верю, что ты сможешь испортить им жизнь. Конечно, вряд ли тебе поручили убийство, — тут он мечтательно, почти с любовью посмотрел на Олю. Потом добавил со вздохом: — И зря Фаттара недооценивает наш мир. Мы можем предложить им много ценного в обмен на технологии, конечно.

Оля прикусила губу, ощущая, как неприязнь к лорду перерастает в ненависть. Она могла бы многое сказать мужчине, который готов за блага предать свой мир, но… «Самое сложное, принцесса, на задании молчать, когда тебе очень хочется высказаться или дать по роже, — пришли на ум слова Ветра. — Тут совет один: помни, что вы всего лишь попутчики, а не друзья. И через день, неделю, этот человек исчезнет из твоей жизни».

— Конечно, лорд Ансель, — она даже нашла в себе силы улыбнуться, — я передам ваши слова. Мужчина не ответил и даже не поблагодарил, сочтя ее согласие ожидаемым.

— У нас сейчас праздник Зимы, — продолжил он инструктаж.

Девочка уже знала об этом от команды. Она была единственном ребенком на судне, и все пожелания, поздравления и конфеты достались исключительно ей. А еще амулеты… Целый мешок. Из перьев, ракушек и высушенных водорослей. Она могла бы ими всю стену в комнате завесить, когда вернется в школу. Ну или раздарить парням.

Только лорд ничего не подарил. Хотя от него она бы и не приняла… Точнее приняла, но выбросила бы в океан.

— Мы прибудем в обед на третий день празднования, — сухой голос лорда царапал, заставляя морщиться. — За нами будут наблюдать, так что осторожнее и без глупостей. Я не хочу отвечать за тебя. Впрочем, и не буду. Попадешься — назову подменой. Скажу, что меня одурачили.

Оля ничуть не сомневалась, что лорд именно так и поступит. Она и не ждала, что он за нее вступится, пусть Ансель и желал ей победы, но проигрыш его категорически не устраивал.

— Однако народу в этот день во дворце будет много… за всеми не уследить. Дело в том, что академия Асмаса, — Ансель презрительно дернул уголком губ, — празднует круглую дату. Юбилей. Что-то вроде тысячи лет с основания или… двух. Не помню точно. И все курсанты будут присутствовать на празднике. Так что тебе легко будет затеряться, — лорд кивнул на лежащую на кровати форму. Упырь выбрал для нее шестой курс, и жетон с цифрой шесть гордо поблескивал на кителе.

— Не сомневайся, настоящая, — заметил Ансель и выжидающе замер, ожидая ее реакции.

Оля приложила форму к себе, оглядела свое отражение. Память заволновалась. И в сознании мелькнула она… прежняя… точно в такой же форме. Она посещала академию? Наверное. Ведь ее отец один из принцев.

Девочка огладила плотное сукно. Коснулась значка. Она все еще сомневалась в словах магконтроля, все еще не знала, кому верить.Какие отношения у отца с королем? Вдруг Упырь все же прав и ее семья в опасности? Кто наследный принц? Вдруг он ненавидит отца? Вдруг ее на самом деле спрятали, а магконтроль просто хочет прикрыть плохие дела школы, а на ее семью им плевать?

От всех этих мыслей у нее начинала болеть голова, и очень хотелось прижать к груди Снежка, зарыться в теплый мех, ощутить теплую поддержку, но зверек остался в школе… Правда, мастер То обещал, что они обязательно его вытащат и передадут ей. Нет — Ветер присмотрит, если сам в беду не попадет. И она стиснула зубы, в сотый раз повторяя себе, как заклинание «Я справлюсь».

— Симпатичная форма, — сказала Оля, и лорд неодобрительно фыркнул.

— Было бы там чему быть симпатичным! Ни куска шелка. Ни кружева. Как были неотесанным огневиками, так ими и остались, — выплеснул Ансель очередную порцию желчи. С ней он не сдерживался, считая жителем другого мира. И Оля спасалась тем, что представляла, как именно магконтроль будет его арестовывать, и сколько лет ему придется провести в тюрьме.

— У тебя один вечер на выполнение задания, утром мы отплывем обратно. Придется немного пострадать, — и лорд продемонстрировал ей черную жемчужину. — Подействует через двадцать часов. Полная имитация кровавой чумы. Ты наверняка не знаешь, но это редкое и ужасно неприятное заболевание нашего мира. Плохо поддается лечению. Раньше больных уничтожали, теперь изолируют. Как только у тебя проявятся симптомы, нас вышвырнут из дворца, и мы поплывем обратно. Так что постарайся, попытка у тебя будет лишь одна.

Оля неохотно кивнула. Про единственный шанс она знала, а вот про обстоятельства ухода из дворца слышала впервые. Значит, чума. Если лорд не врал — имитация. А если врал?

— Пока отдыхай и готовься, — он вернулся в свою часть каюты.

Первые острова показались на рассвете. Небо было серым, сверху сыпал мелкий колючий снежок, и Оля казалось, что ей здесь не рады ни пенистые волны, ни птицы, носящиеся над ними, ни желтые полоски пустынных пляжей, ни нагромождения камней, ни скалы, блестящими зубами высовывающиеся из воды.

— Сейчас досмотр пройдем, а там сразу в Третий тэорат, — поделился матрос, указывая на плывущий к ним небольшой корабль.

Досмотр много времени не занял. Оля смирно стояла рядом с лордом, с интересом рассматривая крупные и высокие фигуры огневиков.

— А ты, малец, значит к нам? — подмигнул ей один. — Учиться будешь?

Девочка кивнула.

— Ну и правильно, — согласился пограничник, — а то у ваших только и можно узнать, как подхватить десять вариантов насморка.

— Грубиян, — еле слышно процедил лорд.

Оля фыркнула от смеха, прикрывая рот ладошкой, чем заработала негодующий взгляд Анселя.

От порта до дворца им предстояло ехать в карете, что снова вызвало приступ ворчания лорда, однако мужчина признал, что и у них во дворец тоже запрещены прямые порталы.

— Однако, это их не извиняет! — раздраженно хлопнул он дверцей, и экипаж покатил по мостовой. — Мы их гости! Могли бы прислать дворцовую карету или забыли, кто такая империя? Пусть император их простил и даровал помилование, но мы-то помним, сколько бед принесли ракханы.

Оля привычно пропускала ворчание мимо ушей. Ее больше интересовал город, улицы, украшенные дома, иллюзии на стенах. Особенно понравился здоровый зверь, сидящий на заборе: у него были огромные крылья и длинный хвост, который свешивался почти до земли.

— Калкалос, — выплюнул лорд. — Жуткая тварь. Не попадайся ей на глаза — сожрет.

Бегущие по улице мальчишки остановились и со смехом принялись обкидывать иллюзию снежками. Та лениво отбивалась хвостом. Кажется, они ее совсем не боялись…

— Почти прибыли, — объявил лорд, и девочка чуть не выпала из кареты, высунувшись практически по пояс из окна.

Это был не дворец — замок с множеством башенок, а вокруг расстилался гигантского размера парк, а перед самим дворцом зеркалом серебра лежало озеро.

Оля с жадностью впитывала подробности, ощущая, как комок воспоминаний начинает распутываться в голове. Но слишком быстро — высокой приливной волной, и она поспешно заблокировала эту часть сознания, чтобы не сойти с ума и не получить головную боль на целый день. Сначала задание. Воспоминания потом.

— И какого жыргхвы их принесло именно сегодня? — недовольно спросил сам у себя Третий, вчитываясь в донесения погранцов. Так-то визит был согласован давно. Да и дело привычное — еще один курсант с огненным даром в академию. На пару лет учебы для стабилизации дара. С недавних пор академия пользовалась большой популярностью у материковых, так что детишек к ним отправляли регулярно. Сказалось все — и устраиваемые академией игры, и то, что наследная принцесса Шакри-нару вышла за асмасца, и их эпическая битва против корситанцев. Огневиков перестали бояться, ну и потянулись желающие посмотреть страну. Проблем, конечно, прибавилось, но Харт работы никогда не боялся.

— Попросить их переночевать в городе? — предложил помощник.

— Нет, — не согласился принц. — Был бы кто другой…, но лорд Ансель первостатейная заноза в заднице даже для своих. Главный брюзга империи, поборник правил и наш лютый ненавистник. Кстати, он был в списке на уничтожение, но как-то смог договориться с императором, подозреваю, сдал своих. Пятый о нем отзывался крайне нелицеприятно. Такой вот нам подарочек на праздник, — с тоской проговорил Харт. — И непонятно, как он вообще решился своего племянника нам привезти? Почему он? Почему не родители?

— Тут сказано — он единственный опекун ребенка, — проговорил помощник, указывая на нужную строчку.

— Ладно, — со вздохом принял решение Харт, — селим в гостевые покои северного крыла. Людей за ним присматривать… — и он снова выругался, — много дать не могу. Сам понимаешь, все будут заняты тем, чтобы не дать малолеткам разнести дворец…

— Шестой же отвечает за безопасность, — напомнил помощник.

— Знаю, как он будет отвечать, — поморщился Харт. — Напиться ему Майра не даст. Но парни не поймут, если он с ними не… Да и вешать на него имперского брюзгу будет не слишком правильным. Пусть повеселится напоследок…

И мужчины понимающе переглянулись. До коронации осталось не так много лет.

— Вряд ли лорд решится на что-то большее, чем довести всех своим нытьем и указаниями до пепла. Выдели ему слуг самых, эм, глухих что ли…

— Подберу, — пообещал помощник.

— Вот и отлично, — повеселел Третий, — нам с тобой, дружище, — он хлопнул ладонью по столу, — день простоять, да ночь продержаться. Младшие курсы покидают дворец ближе к полуночи, остальные после. Но к утру здесь точно никого не должно остаться!

— Продержимся, — заверил мужчина. — Да и что может случиться? Похулиганят немного и все… Справимся.

И он отправился готовить покои для шакринарского гостя.

Черную пилюлю Оля приняла еще на корабле под пристальным — чуть в рот ей свой нос не засунул — взглядом лорда. Избежать возможности принять яд не было, и девочка смирилась: будет, как будет. У нее двадцать часов на то, чтобы разобраться в ситуации. В конце концов воровать тот самый артефакт она и не обязана. Может взять что-то другое… менее значимое… Магконтроль все равно сможет отследить метку до заказчика и доказать вину школы. Важнее понять, что происходит в Асмасе и кто угрожает семье.

И она ощутила себя маленькой и очень одинокой против целого мира взрослых. Внутренности потянуло от осознания ответственности. Захотелось снять поставленный ею же блок и вспомнить все, до мельчайших подробностей, а не только то, что у нее есть отец, мать, три брата… Но она боялась потерять драгоценные часы, приходя в себя после возвращения памяти. Она столько времени обходилась без нее, потерпит еще немного ради Ветра, Тумана и остальных.

— Так вот как ты выглядишь… — хмыкнул лорд, разглядывая ее в форме. Иллюзию она сняла, оставив лишь небольшие, сглаживающие девичьи черты изменения. Если они пропадут под действием артефактов истины, это не сильно скажется на внешности.

— Хм, как будто я тебя уже где-то видел, — поскреб он задумчиво подбородок. Тряхнул головой: — Не важно. Для всех ты сейчас лежишь в покоях, потому что приболел. Но помни — утром, самое позднее — к девяти — ты должен быть здесь. Иначе, — и лорд неприятно ощерился, — я уплыву без тебя.

Оля ничего не ответила. Одернула китель. Тряхнула короткими волосами. Интересно, можно будет им вернуть прежний цвет? Не то, чтобы ей не нравился серый, но хотелось бы стать похожей на маму. Она прищурила желтые глаза, улыбнулась себе и пообещала: «Все будет хорошо».

Активировала артефакт невидимости, выданный ей Упырем и выскользнула в заботливо приоткрытую лордом дверь.

— Я не понимаю, сколько еще я могу ждать обед?! — громогласно разнеслось по коридору, и девочка заранее посочувствовала слугам. Характер у Анселя и так был не очень, а уж когда лорд нервничал, тот становился невыносим.

Сначала она шарахалась от каждого встречного, озиралась на любой шорох. Воображение рисовало десяток невидимых стражей, крадущихся за ней. Все же быть храброй перед Ветром и храброй в одиночестве, без поддержки было две большие разницы.

Потом народу в коридоре прибавилось, и она поняла, что не сможет вечно избегать столкновения, так что нашла укромный уголок за статуей, и сняла невидимость. Нервно пригладила волосы, поправила форму и напомнила себе, что она всего лишь курсант. Обычный курсант. Вон их сколько много сегодня.

Она проверила направление. Упырь не знал, где именно хранится артефакт, поэтому ей выдали поисковик. И сейчас тот показывал, что ей надо двигаться вперед.

Она вышла из укрытия и не сдержала вздох восхищения. Украшенный к празднику Сердца Зимы дворец был великолепен. Подсвеченные стены, ожившие картины, музыкальные сосульки, искрящийся в воздухе искусственный снегопад. Иллюзии в разноцветных колпаках, с подарочными коробками в лапах и пастях. Носящиеся в воздухе стаи хохочущих снежинок. Прыгающие по полу белые шары, которые время от времени складывались в пузатые фигуры, и тогда между ними и снежинками разворачивались настоящие бои: снеговики ведрами ловили визжащих снежинок, а те в ответ атаковали их роем.

— Ты что тут застыл? — ее внезапно стукнули по плечу. Оля испуганно обернулась, досадуя на себя: загляделась, словно маленький ребенок, забыв обо всем на свете.

Двенадцатикурсник с горящей над плечом отметкой дежурного смотрел неодобрительно.

— До построения десять минут, тебя уже здесь быть не должно.

Девочка кивнула, не решаясь спросить, где она должна быть.

— Вот же… мелюзга пепельная, — выругался курсант, уловив сомнения на ее лице. — Первый раз во дворце? — и дождавшись еще одного кивка, смягчился. — Ладно, сейчас решим.

— Эй, парни, — окликнул он двоих из десятого курса, — прихватите этого потеряшку. И быстрее давайте. Не позорьте Шестого опозданием.

— Есть! — откликнулись парни. Оля и пискнуть не успела, как ее подхватили под руки и потащили по коридору.

— Кого-то он мне напоминает, — пробормотал задумчиво дежурный, глядя им вслед, но тут же отвлекся на очередных курсантов, бросившись подгонять уже их.

До зала с построением они добрались не сразу. Сначала их отвлек танец пушистых зеленых деревьев — иллюзорных конечно. Правда, конфеты с них разлетались самые настоящие, и парни бросились их дружно подбирать.

— Что застыл, точно примороженный? — набросился на Олю один из курсантов. — Держи, — сунул он ей горсть сладостей, посетовав: — Совсем потерялся, бедняга. Да не бойся, король тебя не съест. Его перед праздником специально покормят, — и заржал от своей же шутки.

Оля слабо улыбнулась в ответ, не представляя, как ей удрать из-под столь плотного присмотра.

Потом путь им перекрыл парад снеговиков. Снежные шары устроили настоящее шествие, аккомпанируя себе битьем поварешками по кастрюлям — и стены дворца наполнил дикий грохот железа.

— О! Им удалось! — торжествующе проговорил курсант. Положил ладонь девочке на плечо, придвинулся ближе и, перекрикивая гвалт, сообщил: — Твои постарались. Обещали дворцовую кухню незаметно обнести. Шестой будет в ярости, — и он радостно помахал снеговикам.

— Тебя с ними не было? — спросил парень, и девочка помотала головой, с тоской думая о том, что время утекает, а она еще даже не приступила к выполнению задания.

— Да ну… — расстроенно протянул курсант, нахмурился: — Что-то ты малахольный совсем. И мелкий. Не вытянулся еще? Так не переживай, — и ей достался дружеский хлопок по спине, от которого она чудом устояла на ногах, — огонь никого не оставит. Работай– и будешь высоким и сильным, как Четвертый. Шестой вон его почти догнал. Настоящий вальшгас.

Так вот почему они такие… — подумалось ей, и Оля с уважением посмотрела на возвышающегося над ней парня. И, правда, здоровый. Пожалуй, даже больше Тумана будет.

— А теперь бегом, — скомандовал курсант, и они побежали. Оля отстала через пару минут, планируя по пути свернуть не туда и затеряться. Куда там.

— Эх ты… малохольный… — неодобрительно проворчали парни, подхватывая ее под локти и поднимая в воздух. Дальше они бежали, а она висела между ними.

— Жыргхва, — выругался парень, когда они уткнулись в спины курсантов. — Опоздали. Твои на другом конце. Не доберешься уже. Ладно, давай с нами, — принял он решение. — Авось, наставники не заметят.

И они приткнулись в задние ряды.

— Не видно тебе, бедолаге, — посочувствовал один из ее провожатых.

— Но в первый ряд не поставим, спалимся, — возразил второй.

— Ладно, я тебя подниму, как король появится, — предложил первый.

— Нет-нет, — не согласилась девочка, боясь, что ее раскроют: — Не надо.

Парень пожал плечами, настаивать не стал, и происходящее в военном парадном зале она могла воображать по репликам парней.

— О! Высочества выходят. С Шестого начали.

— А Седьмой и Восьмой?

— Вот дурной! Они же курсанты. Им сегодня честь академии защищать, а не корону представлять. Вот когда выпустятся, тогда будут полноценными высочествами.

— Пятого ожидаемо нет.

— А говорили, что приедет… — разочаровано протянул кто-то.

— Не сыпь пепел зря. У него дела поважнее нашей пьянки. Попробовал бы сам строить мокроносов, — тут же нашлись заступники.

— Четвертый! — донеслось с почтением, и сердце девочки бешено забилось. Отец! Захотелось плюнуть на все, выбраться из строя, кинуться, признаться во всем и… позволить ему решить проблемы. Но она лишь крепче стиснула зубы. Даже если все окажется хорошо, отец не позволит ей спасти Ветра и отдать фаттарцам семейный артефакт.

— Третий, куда мы без него, — едко обронили рядом.

— Тише ты, — одернул кто-то смельчака, — услышит еще!

— И Второй не приехал, — пожаловался другой парень.

— У него какая-то заварушка на западе, — проявил осведомленность один из курсантов, — а своих парней он не бросит. Я по окончанию хочу к нему, может, возьмет. Мир посмотреть, денег заработать.

— А мне без Асмаса жизни нет, — возразили слева, и Оля мысленно его поддержала.

— Первый. А вот и ассара. Думал, не придет. Слышал, она здорово сдала после исчезновения дочери.

— Не пепли. Ассара сильнее нас всех вместе взятых. Если ты забыл — она вообще из чужого мира, а вон как поднялась. Да и Шестой не устает повторять, если бы не она — ему бы не то, что королем стать, а вообще не выжить было бы. Да и куда без нее и без женского факультета, наши они теперь… Вон на играх последний раз как сражались… Прям огонь.

Девочка задохнулась, ощущая, как внутри все пылает от боли. Дернулась — выйти вперед, но парни намертво загородили ей путь.

— Все, сейчас его величество выйдет. Тише все! — одернул их староста, а ее сзади придержали за плечо, вернув на место.

Поздравительную речь его величества Оля слушала как в тумане. Невыносимо жгла мысль о том, что где-то там — рукой подать — ее семья, а она связана обещанием и не может открыться им…

После речи она, срывая горло, кричала вместе со всеми:

— Академия — сила!

Курсанты — мощь!

Пламя — лучшее, что обретешь!

И старательно моргала, прогоняя набежавшие слезы.

— О! Награждения пошли, — оживились парни, приосанились, желая услышать собственное имя.

— Интересно, Илью назовут? — спросил кто-то после очередного взрыва аплодисментов.

— Думаешь, за парад с кастрюлями ему отменят лучшие результаты экзаменов? — недоверчиво хмыкнули рядом.

— Не-е, — уверенно протянули слева, — сначала наградят, а потом накажут.

И все дружно согласились. А Оля поняла, что еще немного и не выдержит. Имя брата по голове ударило — аж зашумело в ушах.

— Забыл, меня наставник попросил кое-что сделать, — выдохнула она, сглатывая вставший в горле ком и начала пробираться к выходу. На нее недовольно зашипели, но выпустили.

В пустом коридоре она перешла на быстрый шаг, свернула в первый же закоулок, накинула невидимость и практически бегом устремилась дальше

от зала.

Глава 14

— Ты чего крутишься? — спросил Лексар. — Думаешь, нас за шутку с кастрюлями сразу накажут?

— Не, — мотнул головой Иль, продолжая вертеть головой и к чему-то прислушиваться. — Неспокойно как-то. Словно произойти что-то должно. Что-то нехорошее, но нужное. Дурацкое чувство, — признался он, вглядываясь в лица курсантов. — Словно потерял что-то… Скребется на душе.

Он так увлекся, что чуть не пропустил собственно имя.

— Иди уже, — пихнули в спину друзья.

— Твой наследник вырос-то как, — одобрительно произнес Третий, глядя на приближающегося племянника. — И ожидаемо лучший на курсе. Весь в отца.

Юля ответила тяжелым вздохом. Лицо сына ни могло не напоминать о той, о ком все время болело сердце.

— Не переживай, она вернется, — понимающе сжал ее ладонь муж. — Огонь только вчера подтвердил, что жива и намекнул, что мы скоро встретимся.

— Только не уточнил, когда. А для него скоро — это еще год может быть, — покачала головой Юля, но стерла печаль с лица, тепло улыбнувшись сыну. Это его праздник, и он должен знать, как она им гордится.

— Слушайте, а вам не кажется, что задохлик похож на Илью? — спросил вдруг один из десятикурсников, вглядываясь в лицо повернувшегося к ним с наградой курсанта.

— Точно! — подтвердил второй, и все дружно обернулись на то место, где еще недавно стоял шестикурсник.

— А где он? — растеряно уточнил у товарищей парень.

— Сказал, дела какие-то, — ответил один из стоявших в заднем ряду, пожимая плечами.

— Дела? Сейчас? — недовольно нахмурился тот. — Да и странный он какой-то. Мелкий. Щуплый.

И он принялся пробираться к выдоху.

— Удрал! — выплюнул зло, обозрев пустой коридор.

— Думаешь, не наш? — озабоченно уточнил один из последовавших за ним парней.

— Думаю, что я не помню никого с шестого курса, кто походил бы на Иля, — сердито вымолвил тот.

— А я еще воду в нем почуял…

— Шпион? — спросил третий. — Доложить бы надо…

— Нет, — мотнул головой первый, — сами разберемся. Если и шпион, то какой-то… недоделанный. О таком и докладывать стыдно. Лучше сами изловим, долго он все равно от нас бегать не сможет.

И парни одобрительно закивали.

Оля с замиранием сердца толкнула высокую дверь, скользнула в образовавшуюся щель и быстро прикрыла за собой створку. Все! Она добралась. Можно снимать невидимость.

Тронный зал тонул в полумраке — свет падал лишь из высоких окон. А еще здесь стояла глубокая, почтительная тишина. Блестел надраенный пол, в воздухе пахло мылом — зал был подготовлен для завтрашнего чествования.

Оля на цыпочках, чтобы не нарушать стоящую тишину, двинулась к трону. Она смутно помнила эти полуколонны на стенах. Роспись. И вот этот черный, обугленный до спекшегося пепла кусок стены. Замерла почтительно. Легонько коснулась пальцами. Наверху, едва заметно отливая алым, виднелась надпись: «Стихия любит своих детей, но гнев ее страшен». Оля поежилась, ощущая, что она и может вызвать этот самый гнев.

«Я лишь взгляну на то, что нужно украсть», — решила она, поворачиваясь к трону, но ноги словно к полу приросли.

«Я буду сильной, — напомнила себе Оля, добавив с гордостью: — Как мама».

В полумраке трон казался сгорбленным стариком, и она обошла его по дуге. Поисковик показывал, что ей надо в туннель, скрывавшийся за троном.

У входа девочка активировала еще один артефакт, раздавив алую капельку на подвеске, и ее окутала розовая волна.

«Мы достали каплю крови члена императорской семьи, — в голосе Упыря звучала гордость, — так что защита тебя пропустит».

А если нет? Оля с сомнением покосилась на темноту прохода.

— И что застыла? — спросили внезапно с ехидством. — Защита и так тебя пропустила бы. Можно было кровь Пятого не тратить.

Похолодев от ужаса, девочка повернула голову вправо. Опершись о стену и выставив колено в независимой позе, стояла она сама — ошибиться было невозможно. Луч из окна как раз падал на лицо, подсвечивая длинную гриву алых волос. Незнакомка повернулась к ней, и стало видно, как по коже, пробегая, мерцают красные линии, а глаза светятся двумя золотыми точками.

— Шагай давай, — приказала ей огненная Оля, отлипнув от стены и придвинувшись ближе. Она несла с собой волну тепла, запах жара и пепла, и девочка испуганно попятилась, не отводя зачарованного взгляд от игры пламени у нее на коже. Она и не заметила, что отступает, входя спиной в коридор.

По стенам прохода побежали, прогоняя тьму, разноцветные блики, загорелся белым потолок, алым полыхнул пол под ногами, но она не обращала на них внимания, продолжая отступать.

«Стихии, вот почему никто из наших не может тебе помочь и выполнить это задание вместо тебя, — признался Упырь. — Мы можем дать тебе ключ к защите, снабдить любыми артефактами, но со стихией тебе придется договариваться самой».

И сейчас, похоже, этот самый момент настал. Не отрывая напряженного взгляда от себя, Оля лихорадочно пыталась придумать, что говорить. В голове вертелась всякая чушь, и никак не удавалось избавиться от фразы про гнев.

— Так зачем пришла? — спросила огненная Оля, отодвигая ее плечом и входя в сокровищницу. На ринувшихся к ним световиков она небрежно махнула рукой, скомандовав: — Кыш.

— Вряд ли за этим, — стихия пренебрежительно пнула богато украшенный женский браслет, и тот жалобно звеня, покатился по полу. — Так за чем?

Оля нервно сглотнула, отвела взгляд от разложенных на полках и сундуках сокровищах, покосилась на поисковик.

— Ага, — произнесли над ее плечом, заставив подпрыгнуть. — Туда, — прикинула направление огненная Оля и зашагала уверенно.

— Давненько я тут не была, — произнесла она, оглядывая захламленный и покрытый слоем пыли угол. — Лет эдак пятьсот. И зачем тебе это старье? — свысока посмотрела на нее.

Оля ощутила, как от стыда загораются уши.

— Жыргхва, неужели парня завела? — хмыкнула вдруг стихия, и стыдно стало вдвойне.

— Эх ты… — выдохнула сочувственно, ничуть не расстроившись, огненная Оля, — вот доброта нас, женщин, и губит.

Слышать это от самой себя было более чем странно, но Оля кивнула.

— Ладно, давай закончим с этим, у нас еще полно дел, — посерьезнела вдруг стихия. Шагнула к дальней полке, нащупала что-то, вытянула на свет. Поморщилась от слоя пыли. Подумала, подцепила край Олиного кителя, обтерла — и дымчато-серый камень засиял внутри пугающе алым огоньком.

— Думаю, именно за этим тебя и послали, — сказала стихия, и обе глянули на поисковик. Тот засветился зеленым.

— Ага, — довольно ощерилась огненная Оля. — Бери, — протянула девочке камень.

— Нет, — помотала та головой, — не возьму.

— Дура, — припечатала стихия, — сама сказала — ради парня. А раз смог пробраться к тебе в сердце, значит, не так уж и плох. Так что бери, — и она сунула камень ей в карман.

— Пора все вспомнить, Олюшка, — произнесла и вдруг обняла, обдав волной жара.

— Как же я по тебе соскучился, сердечко ты мое огненное! — и так проникновенно это было сказано, что Оля зажмурилась, ощущая, как по щекам мгновенно потекли давно сдерживаемые слезы. Она тихо всхлипнула.

— Ты это, — вдруг испугалась стихия, — давай без сырости, а то эту приманишь…

— Я уже здесь, — пропели у девочки за спиной, и жар смешался с прохладой. Ее развернули за плечи, притянули к себе, впечатывая в полуобнаженный живот, от которого пахло морем, водорослями и рыбой.

— Икриночка моя, — прохладные пальцы погладили по волосам, — исхудала-то как, а в голове кто-то сети запутал, сейчас погоди, помогу. А то этот только и умеет, что пугать.

Прохлада проникла внутрь головы, завертелась вихрем, выметая что-то, и Оля с удивлением поняла, что помнит. Все! Семью, академию, Асмас.

— И ничего я не пугал, — произнес кто-то мужским голосом. Оля обернулась, чтобы встретиться с веселым взглядом алых глаз его огненного величества. — Она сама кого хочешь испугает. Вон какая стала… Взрослая, — и он подмигнул ей.

— Ладно, — нахмурился огонь, тяжело вздохнул, виновато посмотрел на девочку, — нам предстоит долгий разговор и не здесь.

Оля вытерла рукавом щеки, кивнула. Но перед выходом, чуть отстала от стихий и тихонько выложила камень на сундук. Ветра она иначе спасет, без воровства.

Потом в два шага догнала стихии, пристроившись между ними. С одного бока ее теперь грело тепло, с другого овевала прохлада, и это было так знакомо, что глаза опять защипало.

— Я вас догоню, — сказал вдруг огонь, когда они вышли в тронную залу и исчез.

Вода насмешливо посмотрела ему вслед, проворчав:

— Неугомонный, вечно все сам решает.

Лорд нервными шагами измерял комнату, время от времени поглядывая на часы. Те ползли, словно преодолевая тройное притяжение, и долгое ожидание скручивало нервы в тугую пружину раздражения. Вдобавок Анселя дико, до ломки, злил проходящий во дворце праздник. В гостевом крыле было тихо, но за час до полуночи местные устроили целое представление в небе, заполнив парк огненными иллюзиями и распускающимися цветами салютов. Музыка упрямо прорывалась сквозь окна, плеща ядом на нервы лорда. На стенах дворца возникали целые цветовые картины, демонстрируя эпохи истории академии от создания до настоящего времени. Портреты ректоров сменяли один другого. Потом пошли сцены игр Огня. И тут даже лорд нехотя признал, что дикари смогли связать свет и музыку в гармоничное представление. В любое другое время он бы полюбовался разыгрываемым действом — талантливо, что и говорить — но сегодня ему хотелось одного — чтобы все закончилось. Чтобы вернулся противный мальчишка. Чтобы они оказались на борту нанятого судна, плывущего обратно в империю.

Лорд задернул шторы, и комната погрузилась во мрак, однако легче не стало. Алые отсветы от иллюзий словно лазутчики асмасцев пробирались сквозь щели, ползли по стенам, превращая комнату в нечто жуткое. В углу слабо, словно не одобряя его поведения, светился световик. Ансель специально оставил лишь один — над часами, чтобы не привлекать внимания к лежащей на кровати фигуре — иллюзорной, естественно.

Музыка и свет погасли в полночь. Праздник переместился внутрь дворца.

— И где его носит? — в который раз спросил у часов лорд. — За это время можно было весь дворец раз десять обойти. Или, поганец, решил повеселиться? Давно, небось, выполнил задание, а сейчас смотрит, раскрыв рот, на представление или от сладкого стола отойти не может, — и он заскрипел зубами, не в силах простить зависимость от ребенка. Он, лорд Ансель, должен ждать какого-то мальчишку?! Еще и нервничать из-за него!

— Только появись — шкуру спущу, — и Ансель со всей дури проложил кулаком по стене. Боль обожгла и помогла успокоиться еще на пару часов.

В три часа ночи он чувствовал себя абсолютно измотанным. Попытался прилечь, но ворочающееся внутри беспокойство не дало сомкнуть глаз ни на секунду.

И он сдался, поднялся с кровати, вернулся к окну, где и провел последние часы, вглядываясь в расцвеченный праздничными фонарями парк. Вслушиваясь во взрывы смеха. И с ненавистью провожая каждую, мелькнувшую в свете фонарей, фигуру.

Когда за спиной полыхнуло, на часах было пять утра.

Присутствие чужой стихии иголками вонзилось в кожу, и он резко развернулся, выставляя водяной щит, одновременно атакуя.

— Да ты храбрец! — насмешливо донеслось из темноты, и его атаку водяным хлыстом с легкостью отбили. Полыхнуло жаром, вскипел, исчезая хлыст, и под потолок, ослепляя, вознеслась огненная фигура. Загудело. Затрещало гневно. В воздухе опасно запахло гарью — по шторам поползли пока еще слабые язычки пламени.

Лорд ощутил, как его щит сдавливает со всех сторон, как ему самому перестает хватать воздуха, а лицо покрывается капельками пота.

Он повалился на колени. Уперся руками в пол, чувствуя, как еще чуть-чуть — и чужая сила размажет его по полу.

— Раздавил бы мразь, если был бы не нужен, — с сожалением протянул гость. — Держи, — к рукам лорда по полу подкатился крупный камень, внутри которого светился жутковатый багряный огонек, точно глаз чудовища.

Тот самый, — чутьем понял Ансель. Задание пацана. Он давно подозревал, что должен будет что-то украсть.

— Забирай, — приказала стихия, и лорд дрожащими руками, подобрал камень, прижал к груди, переставая что-либо соображать и надеясь лишь на одно — остаться в живых. Плевать на мальчишку, которого, похоже, раскрыли. Главное — самому уцелеть.

— А теперь проваливай, — рявкнула стихия, и под ногами лорда разверзлась огненная бездна, куда он с диким воплем и провалился, рухнув на палубу корабля. С возмущенным криками, шумно хлопая крыльями, с матч поднялись потревоженные птицы. На палубу повыскакивали полураздетые матросы, сжимая в руках оружие и оглядываясь в поисках врага.

— Что? Что случилось? — одетый лишь в штаны капитан попытался добиться ответа у внезапно вернувшегося пассажира. Тот сидел в обугленном круге, и судя по перекошенному, бледному лицу, дикому взгляду расфокусированных глаз, дымящимся волосам явно пребывал не в лучшей форме.

— Д-д-домой! — еле смог выговорить лорд, стуча зубами. Капитан оглядел трясущегося мужчину, от которого ощутимо несло палевом, а еще мочой и, плюнув, приказал отчаливать, а повредившегося умом водника отнести в каюту.

За полчаса до… Королевский кабинет совещаний.

— И зачем нас собрали? — Первый зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. — Все же нормально. Шестой, я прав? Ты своих охломонов под контролем держишь?

— Ничего они не мои, — проворчал Аль, расстегивая ворот кителя и косясь на дверь. Третий прервал на самом веселье… Малышей домой отправили. Только-только развернулись… Да и совещание явно незапланированное. В кабинете лишь камин успели разжечь, на столиках пусто, даже воды и той не поставили. Не успели.

— А то мы не наслышаны о гвардии Шестого, — беззлобно усмехнулся старший брат.

— Его величество здесь, — прервал его Третий, входя с отцом в кабинет. Братья поспешно вскочили.

— Без церемоний, — отмахнулся король, занимая свое место, — садитесь. Итак, целый день и полночи на ногах, — вздохнул он устало.

— Тогда начнем, — предложил Третий, становясь перед камином. Оглядел братьев, привычно отметил пустые места: Второй и Пятый. Подумал о том, что скоро придет время Седьмого переступить порог кабинета. Нужно будет летом побеседовать, присмотреться… По отзывам наставников из академии не составить полного впечатления. И пусть наследник трона определен, есть еще тэораты… Отец пообещал никого не неволить. Второй вон с легкостью передал свой пост дяде. Да и Пятый тоже… Но пока непонятно, кто и как будет наследовать тэораты. Принцы первой ветви? Их наследники? Императора удар хватит, если Асмас предъявит права на будущего отпрыска Пятого. Ассара вон предлагала эту должность выборной сделать… И Харт едва сдержал усмешку, вспомнив высказывания отца по выборам. Нет, в некоторых вопросах ассаре лучше власть не давать.

— Четвертого ждать не будем? — удивился Лиестр.

— Он вместе с ассарой и младшим сыном отбыл в академию, да и, боюсь, не выдержит он, — Третий с сомнением покачал головой, примерил ситуацию на себя и честно признал: — Я и сам не понимаю, что происходит, но лучше пока не ставить его в известность.

— У нас бунт среди курсантов? Кому-то разбили нос в борьбе за даму сердца? Или кто-то перепил и полез на крышу? — озадачился Первый, раздраженно потер лоб. — Прости, не могу придумать, что такого могло случиться, что потребовало бы прервать мой сон. Только заснул, между прочим, — добавил он возмущенно.

— Нас грабят, — сообщил Харт. Насладился вытянувшимися лицами братьев. Нет, он и сам чувствовал себя так же, получив сообщение от охраны и первой реакцией было лично допросить воришку. Жестко. Выбив имя заказчика. Он и разрешение на ментальный допрос отдал. А потом…

— Кто посмел? — гневно вскочил с места Аль. — Его уже поймали? — прищурился. Во взгляде мелькнула кровожадность.

— Нет, — понимающе усмехнулся Харт — сам себя одураченным чувствовал, потер подбородок, смиряясь с очевидным: тот, кто использовал вора, слишком хорошо знал, что они ему ничего не сделают. Даже допрашивать не станут. И тем сильнее Харту хотелось добраться до заказчика…

— Мы решили, гм, ему не мешать, — пояснил он изумленно моргающему брату.

— Что? — Первый окончательно проснулся от такого заявления — ограбление его не слишком заинтересовало, а вот бездействие Харта возмутило. Тряхнул головой. — Ты спятил? Отец, вы в курсе? Предлагаю вырубить, пока Третий в безумии не натворил дел.

Харт ответил тяжелым взглядом, в котором читался вызов: «Ну-ну, попробуй, лабораторный воин». Он, конечно, и сам был, гм, кабинетным, но все же ради сына форму подтягивал. Просто ассара очередное… придумала: устроить в академии на младших курсах соревнования сыновей с отцами. Мол, полезно для укрепления семьи… И главное, ректор всецело эту инициативу одобрил… Еще бы. Такой шанс увидеть скачущих лордов по полосе препятствия… И Харт в очередной раз подумал, что ассара все же им послана Девятиликим в наказание…

— В курсе, — спокойно подтвердил его величество, — и полностью одобряю.

Шестой сразу успокоился. Даже на место вернулся. А то ведь начал уже плести что-то такое… усыпляющее. Поганец! Харт, конечно, кабинетный воин, но не слепой.

— Думаю, нам надо выслушать Третьего, — проявил здравость Альгар, и Лиестр с недовольным видом согласился.

Харт дождался полного внимания и начал с самого начала:

— После того, как несколько лет назад Шестой смог проникнуть в церемониальную сокровищницу, — Аль покраснел и смущенно потупился, — мы установили следящие артефакты, которые в момент активации прохода не просто передают сигнал, но и делают изображение входящего. Охрана сначала хотела разобраться сама, но сняв изображение с кристалла, связалась со мной. Дело в том, что аура вора считалась, как аура Пятого, который никак во дворце находиться не мог, а вот внешне наш гость очень сильно походил на Илью — сына Четвертого. Его местонахождение на всякий случай проверили — это не он.

— А где сейчас этот вор? — хмуро уточнил Первый, кусая губы и явно пытаясь увязать в логическую цепочку озвученное.

— Все еще там, — со вздохом признался Харт. Именно это злило его больше всего — ожидание. Он и так тянул, сколько можно, выжидая, пока вор соизволит — вот же наглость! — покинуть ограбленную им сокровищницу, а тот, словно издеваясь, и не думал выходить. Тронный зал еще не слышал за одну ночь столько изощренных ругательств. В конце концов Харт выгнал всех в коридор — ждать там.

— А мы? — начиная терять терпение от повисшей паузы, повысил голос Лиестр.

— Стихия запеча…

— Это Оля! — выкрикнул вместе с Хартом сообразивший что к чему Аль. Подскочил, бросился к двери, но запнулся о гневный окрик брата:

— Стоять!

Аль нехотя остановился, развернулся, вопросительно посмотрел на Харта:

— Все равно не пройдешь, — устало пояснил тот — вот же молодо-зелено. Лишь бы бежать. У него парочка таких «бегунов» уже в лазарете валяется с воспитательными ожогами.

— Там защита стоит. Если стихия решила, что мешать ей не стоить, никто не пройдет, пока они не закончат разговаривать.

И главное непонятно, чем они там занимаются: то ли действительно разговаривают, то ли стихия занимается воспитанием начинающего воришки, то ли помогает воровать… И тогда ясно, почему так долго. Артефакты нужно же хорошо упаковать…

Жыргхва! — в очередной раз выругался про себя Харт.

— Так вот почему, ты ничего не сказал Четвертому, — протянул Лиестр и уважительно посмотрел на брата: — Я бы так не смог, — добавил он.

Харт в ответ лишь нервно дернул плечом. Он трусливо предпочел умолчать, чем ловить потом брата у защиты, волочь в лазарет, еще и на пару с ассарой…

— Ладно, допустим, — взъерошил волосы Альгар, вернулся к камину, возбужденно заходил. — Если это Оля, почему она ничего не сказала? Когда она вернулась? И что ей понадобилось в сокровищнице? Попросила бы — мы ей дали бы.

На лице Харта появилось скептическое выражение.

— Ну после объяснений, конечно же, — пробормотал, смущаясь, Аль.

— Еще не король, а уже семейное добро разбазаривает, — поддел его Лиестр.

Аль вспыхнул, на скулах заиграли желваки, но был остановлен отцом:

— Не время для ссор. Ольге нужна наша помощь.

— Более чем нужна, — поддержал его Харт, бросая предупреждающий взгляд на Первого. У старшего брата были своеобразные представления о воспитании. Однако насмешки — опасный путь.

— Все мы знаем, как легко задурить голову маленькому ребенку. Неизвестно, что ей сказали и почему она в это поверила, но то, что она тайком, под чужой личиной проникла во дворец, говорит о многом.

— Кто? — практически задыхаясь от гнева, спросил Аль. Его лицо побелело, в глазах появился красноватый отблеск, воздух в кабинете резко нагрелся, словно тут второй камин зажгли. И Харт подумал о том, что будущему королю еще тренировать и тренировать выдержку. Понятно, они с Олей выросли и Шестой считает ее своей младшей сестрой, но в жизни и не такое случается.

— Вчера к нам прибыл лорд Ансель, — здесь Харту было, что рассказать — успели накопать, — привез своего племянника с даром огня на поступление в академию. Погранцы проверили: у парнишки действительно два дара: огненный и водный. Документы в порядке. Их поселили в гостевом крыле.

— Шакринарцы, — с отвращением протянул Первый, — а мы еще с ними дружим…

— Не суди столь поспешно, — возразил король, — для нас не секрет, что в империи полно тех, кто нас ненавидит. Четвертое покушение на Арвэла недавно предотвратили. И это только те, про которые мне посольские докладывают, — и он укоризненно глянул на Харта. Тот с честью выдержал взгляд отца. Арвэл не маленький. Справится. Да и принцесса за него всей водной массой. А отцу уже вредно волноваться. Возраст все-таки.

— Надеюсь, этот лорд уже сидит у тебя в допросной? — требовательно поинтересовался Альгар, и Харт с некоторым злорадством подумал о том, что в первые годы правления юного короля заговорщикам стоит сидеть тихо-тихо… А то ведь получат… сгоряча.

— Допросную еще заслужить надо, — холодно обронил Харт, и в комнате стало тихо.

Ну вот… записал себя в негодяи, — хохотнул он про себя.

— Пока лорд в покоях под пристальным надзором. Никуда не денется, — пояснил.

Вообще-то Харт предпочел бы устроить ему встречу с Олей, чтобы получить хоть какую-то информацию… Так что тревожить подозреваемого рано… Тот и так третье успокоительное уже принял.

— За кораблем тоже присматриваем.

Они помолчали.

— Пока ни пепла не ясно, — и Шестой снова пустился мерить шагами кабинет, — но мы можем хотя бы предположить, что им от нас понадобилось?

Этого вопроса Харт ждал. Приятно, что у наследника все хорошо с логикой.

— Можем, — подтвердил он, — тем более, что у нас несколько раз просили выкупить Дар разные люди и под разными предлогами. Я даже хотел убрать артефакт в нижнее хранилище, но потом закрутился и забыл, — и он извиняюще развел руками. С другой стороны, хорошо, что забыл. Дорога в нижнее хранилище не для маленькой девочки.

— Первый король Асмаса Листраг Великий, как вам хорошо известно, заключил договор не только с тапунами, но и со стихией. Он обязался создать безопасный и процветающий дом для огневиков со всего мира. Но мало кому известно о том, — Харт прищурился, — что стихия преподнесла нашему предку подарок. Гарант того, что даже если она будет сильно занята, у него будет достаточно силы и без ее вмешательства. По сути, это заключенное в камень изначальное пламя. Частица из ядра планеты.

И Харт подумал о том, что вряд ли удастся установить, как именно утекла информация о Даре наружу… К тому же в древности такое не прятали… Гордились.

— Что? — потерял выдержку Первый. — Почему мы об этом узнаем только сейчас? Почему ничего не исследовано, не замерено?

— Потому что все уже было сделало до нас, — осадил его Харт. — Мощность этого артефакта равна примерно пятидесяти Бездн, — и он с насмешкой посмотрел на кусающего губы Лиестра.

Альгар побледнел.

— Это же… — пробормотал он растеряно.

— Не то, что должно оказаться в руках маленькой девочки, — согласился Харт. Потому что, если что-то пойдет не так… На месте Третьего тэората останутся обугленные камни. Об этом он тоже думал и тоже психовал.

— Когда мы получили первое предложение продать Дар, — продолжил он, — то заинтересовались, кому и зачем он мог понадобиться. Активация там мгновенная. Аура фонит так — даже слабый маг засечет. Но оказалось, что для изготовления некоторых элексиров требуется длительный нагрев высокой температурой, который тяжело обеспечить технически даже фаттарцам. Помните легенду о маге, который изготовил элексир бессмертия с помощью пламени калкалоса?

Легенда была древней и полной сомнительных деталей, но именно ее положили на стол Харту спецы, когда он озадачил их возможным применением Дара. Легенда гласила, что целитель нашел раненого калкалоса в горах, обрадовался — столько материла для изготовления снадобий, но калкалос убедил мага не убивать его, обещая помочь иначе. Маг его вылечил, а потом в пламени калкалоса смог создать эликсир бессмертия. По крайней мере так утверждалось. Харт не поленился и обратился к Драго, но был с возмущением послан искать того идиота, который станет работать на двуногих паразитов.

Однако, кое-что полезное в легенде имелось.

— Хочешь сказать, кому-то понадобился Дар для изготовления элексира бессмертия? — хмурясь, спросил Первый, уже прикидывая аргументы этой версии.

— Надвигающаяся смерть веская причина, чтобы и кучу денег потратить, и ребенка использовать, — пожал плечами Харт.

— Давайте, отложим догадки до тех пор, пока не поговорим с Олей, — принял решение его величество. — Уже почти пять утра, — глянул он на часы. — Подождем еще немного, а потом я попробую связаться со стихией, выясню, что к чему.

И тут браслет Харта ожил.

— Есть движение, — доложил он.