Стихия - Ветер

Глава 1. I Чёрный Волк

Фрегат быстро скользил по светлой морской глади. На главной мачте реял распластавшийся в прыжке черный волк. Молодой хольд Эйнар Блекольф, сменивший по причине крайней конспирации пошитый по личным меркам мундир на видавшие виды матросские тряпки, сидел у орудий на верхней палубе. Он думал сразу обо всем и не о чем.

Отцовская задумка, женить наконец своего младшего сына, отозванного по случаю из армии, не оправдалась. Хотя великий конунг Эсбен берег тайну до последнего. О замыслах Старого Волка не подозревали даже домочадцы. Но суровый правитель северного мыса, с успехом совмещавший таланты военного и политика, на этот раз просчитался…

Получив приказ о переводе вместе с письмом, в котором старый Волк недвусмысленно намекал своему «загулявшему» отпрыску на позабытый сыновний долг, юноша лишь вздохнул и отправился к венценосному родителю. Спорить с отцом было бесполезно, тем более повод оказался самым что ни на есть настоящим. Молодой волк обязан явиться на прием по случаю удачно заключенного торгового союза аж с тремя из четырех южных княжеств. И на него, о ужас, должны были притащиться не только главы правящих фамилий, но и члены их семей.

Конечно, Эйнару, пуще всего на свете не переваривавшему высоких приемов, подобострастного лицемерия и всякого вида политических игр под любым соусом, тут же подсунули очередную принцессу. Да и принцессой княжна стала называться лишь потому, что ее отец – правитель маленького суверенного княжества, отчего-то возомнил себя королем.

Пухленькое создание лет шестнадцати, в розовых кружевах очень мило опускало глаза, хлопало ресницами и щебетало что-то о море, диких цветах и ранних закатах. А младшему сыну Старого Волка пришлось натянуть самую любезную улыбку и весь вечер опекать розовую пампушку, под бдительным оком многочисленных родичей…

На следующий день принцесса, в сопровождении семьи и свитских засобиралась домой. На этом все злоключения могли бы и закончится, но не тут-то было. Его вызвали к отцу. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы по одному грозному выражению его лица понять - Эйнар вляпался и очень глубоко. Эсбен подозвал сына по ближе и не терпящим возражений голосом сообщил о готовящейся помолвке.

Когда отец находился в подобном расположении духа, с ним было невозможно спорить. Поэтому Волчонок, не говоря ни «да» ни «нет», просто сбежал подальше. Сначала – из личных покоев, потом и вовсе исчез из города, улизнув из-под носа у сорока человек охраны. Так что без лишних слов все поняли – нет.

Старый Волк наверняка рвет и мечет! Теперь о новой выходке самого дикого из всего «выводка» не станет говорить только ленивый. Хотя с отца станется всеми правдами и неправдами замять эту щекотливую ситуацию. Тем более, что она не первая, и наверняка не последняя. В конечном счете Старый Волк простит сына. Он и сам в молодости заслужил славу вечного бунтаря и драчуна. Но до этого времени Эсбен успеет всласть помотать юноше нервы.

Только одно радует - домочадцам и ближайшим подчиненным великого конунга нечего опасаться – Молодой Волк давно дал понять родителю, что будет отвечать за себя сам! И он ответит, когда вернется. Если вообще вернется домой.

Море стихия непредсказуемая. Уже пятый день кряду им несказанно везет, но впереди еще две трети пути. Хотя весна – время штормов, подходила к концу.

На пятнадцатый день эскадра из десяти кораблей пересечет Серое море и бросит якоря у Зеленого острова на границе с мятежным княжеством – Готхоб. Это еще не война. Сосредоточение войск противника у северных границ и корсары, стаями шныряющие вдоль родного побережья – пока не в счет. Но пограничные города укрепить не помешает.

Только бы не попасться на глаза высшему командованию. На кораблях кроме провианта, пороха, разборных орудий и тяжелых пушек по меньше мере три тысячи солдат, не считая высшего командования. И у каждого есть глаза. Его тайна не продержится долго, переоденься юноша хоть обычным солдатом, хоть сядь на место гребца. Ну и не надо! Не развернут же эскадру посреди моря ради одного беглеца?

Старый адмирал - человек разумный и дальновидный. Только разумному командующему удалось бы провести более двух десятков успешных компаний за всю свою относительно долгую жизнь. Неудачных у адмирала, к слову сказать, не было. Отец никогда не брал к себе на службу дураков и не держал неудачников и приживал.

Эйнар неспроста решил пробраться именно на флагман. Скоро ему предстоит действовать со всей решительностью или с наглостью на которую он способен. Он добьется своей цели, что бы это ему не стоило, а старик Андрес станет его союзником, так или иначе. Скоро. Но не сейчас, время еще есть.

Молодой Волк кое-как пригладил спутанные ветром темные волосы и поплотнее запахнул одолженную у одного из матросов куртку. Стоило ли рождаться наследником знатного рода, чтобы во всем следовать приказам венценосных родичей, и за каждую свою вольность получать по рукам? Все хватит, он вернется или с грандиозной победой за плечами, или не вернется вообще.

В отчем доме остались двое старших братьев, довольно почтительных, чтобы во всем слушаться отца, достаточно умных, чтобы править и не развалить все, что построили семь поколений их семьи. А высокородных девиц пусть подсовывают другим не менее высокородным женихам. Ему они не нужны.

Все вокруг только и твердят о высоких традициях, чести и долге. Только, что они знают о настоящей жизни? Да ничего!

А жизнь – вот она! Жизнь для него началась здесь и сейчас: там, где закончились интриги, сплетни, запреты и каменные бастионы. Сколько можно сидеть на цепи, есть из золотой миски и считать это высшим благом и предназначением? Он больше не хочет и не будет. Здесь, на его пути только море, ветер, жизнь!

***

На верхней палубе ни души. В пять утра половина команды и солдаты еще дрыхнут внизу, а ему от чего-то снова не спится. Эйнар неторопливо прошел на нос и, перегнувшись через фальшборт, подмигнул украшающей таран деревянной девице с рыбьим хвостом. Голубоглазая русалка отвечать не пожелала, зато живо напомнила Молодому Волку о давешней принцессе.

Светлоглазая и светловолосая Елена оказалась девушкой идеально воспитанной и в меру красивой. Не лучше и не хуже других высокородных девиц. Да и зачем дочерям южных князей, которые по слухам считались одними из богатейших правителей, быть красавицами?

А вот Елене будущий жених, кажется, понравился без всяких оговорок. Он поймал заинтересованный взгляд из-под длинных ресниц, но в груди вместо того, чтобы екнуть, что-то оборвалось. Наверное, тогда Эйнар понял, что обязан уйти. Достаточно с него этих игр. Один правитель просто захотел купить чужую армию, другому понадобился флот, третьему подавай все сразу и свободный проход к морю в придачу. Отец думал, как продать то и другое подороже. Ну и причем тут собственные дети и свадьба?!

Молодой волк едва вытерпел до конца приема. И даже когда гости разошлись по своим комнатам, легче не стало.

Короткое северное лето уже звало в путь. На город под стенами дворца опустились теплые сумерки. Но горожане и не думали расходиться, у них был свой праздник, веселый и шумный. Праздник начала лета – самый длинный день в году. Которому предшествует самая короткая ночь.

Казалось, уличное веселье не имело никакого отношения к творящейся дома тягомотине. Разноцветные огни, музыка и веселые песни не смолкнут до самого утра. Большая желтая луна светила в окно. За непреступными стенами крепости люди танцевали и веселились, а юноше хотелось взвыть в голос.

В дверь тихо поскреблись, Эйнар бросился через всю комнату и распахнул ее настежь.

- Ингрид!

Сестра еще не ложилась, она была одета в то же широкое платье, что и на приеме. Отсутствие пояса и многочисленные складки на талии уже не могли скрыть значительно округлившийся живот. Когда он уезжал, сестра еще играла в куклы, а теперь она - жена одного из знатнейших ярлов и сама ждет ребенка…

- Эйнар, ты еще не ложился? Я могу войти? – большие голубые глаза сестры смотрели очень серьезно.

Он быстро кивнул и посторонился.

Ингрид вошла в комнату, и сама прикрыла за собой дверь.

- Извини, я так поздно, - начала она. - Мы не смогли поговорить раньше. Я боялась, что уже не сможем…

Эйнар улыбнулся сестре и усадил ее в кресло.

Ингрид единственная, кому всегда удавалось угадывать его мысли. Даже если он и сам еще не до конца знал, что сделает.

- Возьми свечу. Садись поближе. Дай я рассмотрю тебя. Кажется, мой брат стал совсем взрослым, а я не заметила. – Она улыбнулась и отбросила за спину длинную русую косу.

Эйнар послушно взял подсвечник и пододвинул скамью.

- Какой ты стал красивый, – проговорила сестра задумчиво. – Я понимаю Елену, и мне ее жаль…

- Отчего? – Не понял он.

- Ты скоро уйдешь. Если не сегодня, то завтра обязательно… и это к лучшему, тебе нечего здесь делать. Ты всегда был одиночкой. Разве я не права?

- Да. – просто ответил юноша. Он не стал бы лгать и отшучиваться. Только не перед ней. - Ты всегда понимала меня лучше всех.

- А сейчас, - сестра с улыбкой указала на свой округлившийся живот, – я вдвое проницательней.

- Мне не сказали, что ты…

- Беременна? Да. Не осуждай меня за это. Я женщина и я покорилась. Мой муж хороший человек и, кажется, я смогла его полюбить. Я счастлива. Вот так просто… - Ингрид опустила взгляд и принялась расправлять складки на платье, а потом быстро посмотрела Эйнару в глаза и снова потупилась. - Ты совсем другой.

- Я Блекольф, как и ты, – возразил он мягко.

- Больше, чем каждый из нас. Только, тебе не сидеть на троне. У тебя может быть совсем другая судьба. Теперь я понимаю. Ни одного человека, боги не наделили столькими талантами. Ты был бы прекрасным правителем, блестящим воином или ученым. Но знаешь, чем я восхищаюсь в тебе больше всего? При всех своих способностях ты братец, остаешься хорошим человеком. Не смейся надо мной. Я много сплю, часто расстраиваюсь попусту. Но сейчас я говорю, что чувствую.

- Завтра меня будут ждать в порту… - у него и мысли не было насмехаться над нею. Пусть недруги называют его крайне своеобразным, саркастичным, злым, скрытным… Да, для них, он такой и есть. Не для друзей. Как две стороны одной монеты. Но есть еще одна. Та о которой никто не догадывается. Тот, кем он становится в минуты одиночества или с самыми близкими. Теперь, это Ингрид. У него осталась она одна. А одиночество… в ближайшее время ему не грозит.

- Я от всего сердца желаю тебе попасть туда, где ты будешь необходим и, где захочешь остаться.

- Я напишу тебе…

- Не стоит. Вряд ли письмо дойдет, так далеко голуби не летают и не плавают корабли. Ведь тебе не подойдет ни один известный мне край.

- А как на счет неизвестных? – Усмехнулся он. - Наши представления о мире ограничены, карты не охватывают его и на половину.

- Я верю, что наш мир не стеснен двумя материками. Если никто не переплывал океан, это не значит, что за ним нет земли. – Ингрид подняла на него раскрасневшееся лицо. Ее глаза влажно блестели - Какая я глупая. Мой мир всегда останется меж четырьмя каменными стенами…

- Не говори так! - Эйнар попытался взять сестру за руку, но та порывисто поднялась и отступила к двери, молитвенно сжав руки на груди.

- Я желаю тебе полюбить по-настоящему, потому что все мы этого лишены. Кем бы она ни была. Я желаю тебе счастья. И я так боюсь за тебя… – по ее щекам вдруг потекли слезы.

- Прекрати, тебе нельзя нервничать. – Он уже все решил, но странное поведение сестры посеяло крупицу неуверенности в его сердце. А ему казалось, что никому не под силу его задержать.

- Нет, я очень рада, только… - она наконец справилась со своими чувствами. - Ты не представляешь, как я завидую тебе. Ты свободен!

Не слушай никого. Уходи, тебя ждет мир, он такой большой!

Ингрид подошла ближе и, привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку.

- Прощай Эйнар. Я буду счастлива, если и ты будешь. Я сразу пойму, когда ты найдешь свое место. – Сестра отвернулась и тихо выскользнула за дверь.

- Прощай Ингрид. – юноша остался стоять посреди комнаты обескураженный и опустошенный. Прислушиваясь к шороху отдаляющихся шагов, а потом бросился на свою неразложенную кровать и зажмурился. Так они никогда еще не говорили. Сестра в положении, ее предчувствия ничего не значат…

Эйнар лежал на кровати и глядел в потолок. В его комнате, точнее в каменном мешке, где его запер то ли долг, то ли родичи, было прохладно, темно и тихо, словно в гробу. И как он жил здесь все эти годы? Без шума ночного лагеря, без вздымающегося в небо пламени костров, без таких живых и близких звезд над головой?

Эйнар рывком поднялся на ноги. С Ингрид они уже попрощались… остальным хватит письма, одного на всех. Руки сами распахнули окно. Музыка зазвучала громче, в лицо дохнуло теплым, свежим ветром и ароматом цветов. Ночью цветы пахнут сильнее… Как назывались те, о которых говорила Елена? Купавы? Наверное, в ее краях они не растут, а здесь все поляны и ручьи каждую весну становятся ярко оранжевыми от крупных махровых лютиков, возомнивших себя розами.

Усмехнувшись себе под нос, юноша легко перемахнул через подоконник и очутился на узком каменном карнизе. В детстве он часто сбегал этим путем от нерадивых учителей и скучных повинностей. Домочадцы долго ломали голову над тем, как юному свободолюбцу удавалось раз за разом удирать из запертой комнаты.

Прислуга рисковала сломать руки и ноги, иногда и шею, разыскивая по всем крышам маленького беглеца. А тот, всласть нагулявшись, как был в запыленной и разорванной куртке, с грязными по локоть руками и без сапог являлся пред грозные очи своего отца. Старый Волк если и ругал сына за выходки, то в глазах его всегда плясал смех. Они были слишком похожи. Отец и сын. Та же осанка, те же волосы и глаза, та же беспокойная мятежная суть.

В пятнадцать лет, как и все молодые дворяне Эйнар покинул отчий дом, чтобы постигать азы академических дисциплин, но большие успехи он проявил в изучении военного дела и прикладных наук. А по прошествии трех лет для него началась первая настоящая война.

Молодой волк не бывал дома почти пять лет, а когда вернулся, ни узнал никого. Люди то были те же самые и в то же время совсем не те. Братья выросли, отец очень постарел и словно бы отвердел. Не было в его глазах былого огня, он больше не желал понять сына. А мама… ее больше нет. Куда все подевалось, куда ушло время и люди, которых он любил?

Быстро перебирая ногами и руками, Эйнар пробрался по карнизу над окном родительской спальни и спрыгнул на соседнюю крышу. Он тихо и легко, словно кот, прошел по обитому железом коньку мимо высоких печных труб.

Внизу, почти у самой стены рос большой раскидистый каштан. Ну здравствуй, старый друг. Ты цветешь, значит тебе хорошо, ты всем доволен. Только двуногим вечно чего-то недостает.

Эйнар дотянулся до ближайшей ветки. Осталось совсем немного: перебраться с дерева на внешнюю стену и по ней спуститься вниз. Ничего сложного. Он помнил каждую трещину, каждый выступ. Утром его бессрочный отпуск прервется, как и вранье и все эти ненавистные игры, называемые высокой политикой. Принцесса Елена получит свои цветы вместе с его извинениями. Это все, что он может ей дать…

II Купавы

- Молодой господин желает купить цветы? – Черноглазая девушка в пышной юбке вынырнула из-за вазона с большими розами на длинных черенках.

- Желает, - Эйнар еще раз обвел взглядом катки и вазы со срезанными цветами всех оттенков, форм и размеров. – Мне нужны… купавы.

Девушка с сомнением поглядела на странного ночного покупателя. Она была одета для праздника, но вместо того, чтобы танцевать и веселиться на площади со всеми, осталась здесь. Почему? Некому присмотреть за лавкой? Не пустил жених? Муж? Так почему она одна?

- Здесь вы их не найдете, с кажущимся сожалением проговорила цветочница и утерла тыльной стороной ладони влажно блестевшие глаза. Красивая девушка. Досадно, что в такую ночь ей приходится сидеть в своей лавке. – Здесь не продают полевые цветы.

- Очень жаль, - Эйнар быстро поклонился и пошел дальше, вдоль по улице, туда, где играла музыка и пели люди. Придется спуститься на заливные луга к реке, там он точно найдет то, что хочет.

Большая круглая площадь переливалась разноцветными огнями. Жаль юноша не может остаться. По правде говоря, ему было бы гораздо веселее в компании обычных людей чем на этих скучных чопорных приемах, где приходилось соблюдать уйму глупейших формальностей, положенных по этикету. Но ему стоит торопиться, до реки далеко, а вернутся нужно засветло.

- Подождите! – Стройная фигурка в пышной юбке, цокая каблучками по мостовой, догнала его на пол пути к площади. Девушка, вынырнувшая на свет из переулка, оказалась той самой цветочницей. Она немного отдышалась и быстро проговорила:

– Цветы… купавы… Я знаю, где их можно набрать. Это совсем не далеко.

- Что случилось? Вас кто-то обидел? – Это не его дело, но не замечать испуганного личика и мокрых глаз он не может.

- Нет… это все глупости. Пусть молодой господин не беспокоится. – Девушка потупилась, а потом схватила его за рукав и быстро проговорила: - Идемте. Идемте, я провожу…

Действительно, совсем не далеко. Всего через две улицы заброшенный сад с прудом и на берегах какая-то трава. В темноте не разобрать.

- Пришли. – Девушка, ни проронившая ни слова за всю дорогу, приосанилась и гордо обвела рукой темные заросли, словно перед ней раскинулся самый прекрасный сад в городе.

- Это трава - купавы? – Удивился молодой человек, срывая несколько тонких стебельков.

- Конечно, - девушка тихо засмеялась, - Ночью цветы закрыты.

Кажется, она и думать забыла о своей печали.

- Только не забудьте поставить их в воду.

- Не забуду, заверил юноша с чувством ломая тонкие стебли. Брызнул сок.

- Ох! Осторожнее, они ядовитые! – Воскликнула цветочница, забирая у него из рук рассыпающийся темно-зеленый ворох и аккуратно заворачивая его в подол платья. – Зачем вам они?

- Чтобы проститься, - зачем- то брякнул юноша.

- Извините, я не знала… - Девушка снова почти испуганно округлила глаза. Глупышка, до чего додумалась… Хотя, может так оно и есть: цветы на могилу прошлого.

- Ты не так поняла. Завтра я уезжаю. Может быть, навсегда. Это прощальный подарок для одной, гм… знакомой.

- А-а-а, - девушка очень внимательно посмотрела на странного собеседника и вдруг улыбнулась. Смело и открыто. – Значит, нужно их завернуть. Да покрасивее!

***

Алую россыпь среди обрезков тонкой цветной бумаги и увядающих лепестков даже глупышка цветочница не примет за обычные стекляшки. Эйнар вытряхнул пригоршню кроваво красных корундов прямо на полинявшую скатерть. Он все равно хотел заплатить. Еще вчера.

Они вернулись обратно в лавку, чтобы сделать из сорванных цветов настоящий букет. Молоденькая цветочница очень серьезно раскладывала перед ним прозрачную бумагу и атласные ленты.

Выбирали между зеленым и золотым. Эйнар настаивал на золоте, девушка не соглашалась. Они смеялись, спорили и слишком увлеклись. В цветочной лавке, действительно, никого кроме них не оказалось. В маленьком доме напротив – тоже.

Утренний свет, проникший в комнату сквозь ветхие занавески, окружающую обстановку не красил. Скорее наоборот. В темноте не видно ни нищеты, ни одиночества.

На старом полинявшем ковре алело второпях сброшенное платье. Новое. Яркая атласная ткань так разительно выделялась из общей картины, что издали походила на пятно крови. Эйнар отвернулся. Он не страшился пролитой крови ни своей ни чужой. Подобные зрелища были ему не новы. Но от чего-то сейчас, находясь в твердокаменном, устойчивом мире ему казалось, что война еще нагонит его. Это случиться скоро, и этого нельзя предотвратить. Так почему бы ему самому не повернуться к ней лицом?

Цветочница еще спала и улыбалась во сне. Этим утром она станет самой богатой невестой в городе, если не во всем Северном мысе. Но, конечно, еще не знает об этом. И подавно она не узнает, с кем провела ночь. Эйнар не сказал ей этого вчера, не будет и сейчас. Он не станет ее будить. Затянутое прощание, неуклюжие слова им не к чему. Он все равно уйдет. А она останется. И пусть будет счастлива, если богатство хоть кому-то может принести счастье.

Вот и букет в золотистой бумаге с прозрачными зелеными лентами. Верхние лепестки на круглых тугих бутонах начали приоткрываться, из-под зелени показались ярко-оранжевые цветы.

***

- Эй! – Хемминг- светловолосый, голубоглазый великан от души потряс юношу за плечо. – Нельзя спать на палубе. За борт скатишься или волной смоет.

- Я не сплю, - признался Эйнар, с трудом отрывая взгляд от прозрачного горизонта.

Вроде все хорошо, сегодня шторма можно не ждать, да и он сам наконец свободен… Почему же от воспоминаний о доме, так мерзко и тревожно?

- Я просто задумался.

- Скажешь тоже. – Товарищ весело улыбнулся и махнул лапищей в сторону трюма. Несколько дней он держался, стараясь не узнавать лучшего друга. Теперь, когда их никто не видел его просто подмывало о чем-нибудь поговорить.

- Тут каждый второй так «думает». Я тоже пару дней с мачтой обнимался. Морская болезнь, чтоб её! А сейчас ничего, отпустило вроде. Только все равно по земле как-то надежнее.

- Еще бы, – хохотнул Эйнар, - Какой из тебя моряк? Такого не в одну каюту не запихнешь.

Хемминг тоже рассмеялся и с удовольствием плюхнулся на какие-то снасти. Да, может моряк из него никакой, зато товарищ хоть куда.

Они подружились еще в академии. Единственный сын крупного, но обнищавшего землевладельца – вспыльчивый, но добродушный великан – настоящий северянин. И младший наследник самого Старого Волка, для которого было в порядке вещей проучить зарвавшегося однокурсника, а при случае поставить в тупик ментора.

Ум и решительность были у Волчонка в крови. Но эта кровь не имела отношения к народу и земле, на которой правил его отец. Противники шептались, что влияние и трон его семейство получило благодаря врожденной подлости и коварству, а не добродетели. Но Эйнар считал, что это не так. В детстве он изучил чуть ли ни все книги из библиотеки своего отца. С давних времен, и по сей день великие ярлы северных земель сами избирали себе правителя. Путем открытого голосования определяли единственного кандидата, коего и просили занять трон.

Его предок смог сплотить веками разобщенные земли, хоть и не был северянином по крови. Кем он был и откуда пришел оставалось загадкой. Единственное что знали все - Черный Волк слыл превосходным военачальником, за ним шли люди. Он был умелым и тонким политиком. Ибо кто же еще сможет перетянуть упрямый и гордый народ на свою сторону? Он был просвещенным и справедливым правителем. Именно при нем увидело свой расцвет кораблестроение, оружейное и военное дело, а также начали закладываться первые настоящие учебные заведения в которых не делали акцент на происхождение учеников. Казалось, Черный Волк своей рукой смог объять все сферы жизни врученного ему народа.

Он женился на северянке не знатного рода. Как ни дико это звучало, но тот союз был заключен по любви, а не по расчету. Наверное, по этой причине многие летописцы склонялись к тому, что зеленоглазая дева с русыми косами, могла с успехом оказаться и обычной крестьянкой или местной ведьмой, или даже, о ужас – не иметь никакого отношения к исконным жителям этих земель.

Как бы то ни было, все потомки Черного Волка имели множество сходных черт каковыми одарил их прародитель: темные волосы, более утонченные, чем у северян черты лица, более смуглую кожу и голубые глаза. Хотя в роду иногда встречались и зеленоглазые. Но главным отличием всего волчьего племени стали незаурядные ум и проницательность.

Конечно, злые языки поговаривали, что Эйнар обратил внимание на сынка разорившегося ярла лишь на зло остальным, более благородным воспитанникам, так или иначе ищущим его расположения. Но симпатия была взаимной. Хемминг, так и не проявивший особых талантов ни в науках, ни на военном поприще и проходивший дружинником всю войну, платил Молодому Волку собачьей преданностью.

Добродушного великана - северянина не напугала ни безумная гонка по соляным равнинам, ни сумасшедший план, закончившийся штурмом неприступной крепости противника, ни поспешное бегство из родных краев, ни непредсказуемое морское путешествие.

- Завтракать идешь? – Кажется Хемминг не разделял угрюмых мыслей своего товарища, его тревожили более приземленные вещи. - Сейчас напихаются, как селедки в бочку, присесть будет не где!

Да, - рассеяно ответил Эйнар, - ты иди, я догоню. Нельзя, чтобы нас вместе видели.

- Точно. Слышал я, как матросы трепались, что, мол, помощник адмирала каждого из новичков на разговор вызывает. Небось нас ищут.

- Ищут, значит найдут, – пожал плечами молодой волк и подмигнул другу. – Пойду, поздороваюсь с высоким начальством. Там и позавтракаю.

— Сдаться?! Вот так просто? – Светлые глаза Хемминга удивленно округлились. – Ну нет, пусть ищут. Народа тут много, когда до нас очередь дойдет, уже на берегу будем.

Не сдаться, - деланно наставительным тоном проговорил Эйнар, - а форсировать события и пойти на некоторые уступки с целью заключения взаимовыгодного соглашения.

- Да ты что? – Воскликнул приятель, для которого понятия о стратегии и тактике оставались темным лесом. - А вдруг обратно отошлют!?

Великан скрестил руки на необъятной груди и надулся. Иногда Хемминг вел себя как упрямый ребенок. Эйнара, схватывающего любую мысль на полуслове, это ужасно бесило. Но юноша справился с собой и улыбнулся. В предстоящем деле Хемминг ему не помощник, так что весь план разжевывать не придется.

- Капитан этой посудины, не даром что водоплавающий. Пока до места не доберется и людей не высадит, обратно не повернет.

- И то верно, хохотнул великан. За бортом прополощут, для вида, да и простят.

- Пусть попробуют, - сверкнул зубами Молодой Волк. – Я пойду к Андресу один и отвечать за все тоже один буду!

- Ну как знаешь, - нехотя согласился Хемминг и отстал. – Если надо, я за тобой хоть на войну, хоть на дно.

- Не нужно на дно, лучше иди завтракать. – Нахмурился юноша. Не такой он человек, чтобы прятаться. Тем более за друзей.

- Есть, идти завтракать! – Шутливо оттараторил великан, вытянувшись во весь свой немалый рост и браво отдал честь.

III Не жизнь, не смерть

Престарелый адмирал Андрес Леннард сидел за столом в своей каюте и неторопливо разбирал утреннюю почту. Последнюю. Впереди десять дней тишины без какой-либо связи с сушей.

Вернулись три голубя из пяти. Две птицы или не долетели и сгинули в море или не были отправлены. Он этого не узнает, пока корабль не бросит якорь у Зеленого мыса. Три голубя – три последние ниточки, которые связывали эскадру с сушей, три тонких мелко исписанных пергаментных листка. Два обычных, с донесениями и одно странное. Бесследно пропал младший сын Старого Волка… Сам или ему помогли?

Если хотя бы половина того, что он слышал о мальчишке правда, кусаться тот научился рано и довольно успешно. Так чему удивляться, что недоброжелателей у дерзкого щенка хватает?

Только притихшие князья, кажется, не спешат подсылать убийц к будущей грозе южных земель. Они решили поступить дальновиднее и заключили перемирие с некогда ненавистным домом. Нет, им не выгодна ни пропажа младшего Волченка, ни его смерть. Сам Андрес придерживался того же мнения.

Конечно, легкие победы наверняка вскружили мальчишке голову. Негодник, которому законы не писаны, сбежал из-под родительской опеки. Он скоро всплывет где-нибудь, живой и невредимый. Скорее всего на юге. Там, куда лежит и его путь. Каковы шансы, что мальчишка объявится именно здесь, на его корабле?

Плавание обещало быть относительно спокойным. Сильные шторма для этого времени года явление редкое. Корсары же предпочитают обходить военные корабли стороной. Готхоб не спешит отделяться, а восточные варвары объявлять войну. У них есть выходы к морю и армии, но есть ли у них флот? Это знает только морской дьявол. Хотя, если взять в расчет всю волчью братию, им ничего не стоит взнуздать и пришпорить восточников, в точности, как до того северян и южан… Только кто ими займется: один из молодых волков или все-таки Старый собственной персоной?

За дверью раздались легкие шаги. На помощника не похоже, Верди так не ходит. Шаркает, как старуха, жалуется, что спину прострелило. Андрес убрал письма в ящик стола и прислушался. Кого там опять принесло на его голову? И старый помощник молчит. Заснул что ли?

Шаги стихли. Из-за двери послышался смешок. Что-то зашуршало, похоже Верди наконец проснулся и узрел визитера.

- Мне нужно к адмиралу. – Вкрадчиво произнес незнакомый молодой голос.

- Адмирал Леннард занят, - пробормотал очухавшийся помощник. Его ответ из-за двери прозвучал хрипло и взволнованно. Да кто там явился? Не беглого же наследника нелегкая притащила?! Если бы кто-то пытался проникнуть на его корабль, Андрес узнал бы об этом первый.

- Дело особой важности, - невозмутимо парировал незнакомец.

Точно, военный… наверное кто-то из командования.

- У меня послание лично для адмирала Леннарда.

- Как… как вас представить? – Вдруг неожиданно тонко пискнул вконец растерявшийся Верди.

- Я представлюсь сам.

Если бы не положение и слегка онемевшая от долгого сидения спина, Андрес был бы уже на ногах. Но вместо этого адмирал нарочито медленно оторвал взгляд от нудной писанины и из-подобья воззрился на появившегося в дверях молодого человека, по виду матроса, за спиной которого маячила лысая макушка Верди.

- Доброе утро, господин адмирал. Командир южной армии Эйнар Блекольф по вашему распоряжению прибыл. – Четко отрапортовал юноша, дерзко блеснув голубыми глазами.

- Что? Тот самый? – Только и смог проговорить старый адмирал

Андрес Леннард за почти тридцатилетнюю службу на флоте повидал достаточно, он давно научился держать свои мысли при себе и ничему не удивляться. Однако он был немало озадачен смелостью и спокойствием этого молодого человека, или его наглостью?

- Признаться, так скоро я вас не ждал и в… таком виде.

- Прошу простить, я прошел на борт без вашего разрешения, но мое дело требует строжайшего соблюдения тайны.

- Присаживайтесь, - со вздохом произнес пожилой адмирал. Кажется, им предстоит непростой разговор. Плохо придется этому паршивцу, кем бы он ни был, если выяснится, что тот отрывает его от дел из-за какой-нибудь ерунды.

- Верди, потрудитесь проследить, чтобы нам не мешали и принесите что-нибудь на завтрак. На две персоны.

- Благодарю, - молодой человек невозмутимо устроился в кресле напротив заваленного картами стола.

Андрес, сурово сведя брови, принялся разглядывать необычного визитера. Неужели это и есть Молодой Волк? Адмирал пару раз лично встречался с великим ярлом Блекольфом и младший сын, если это действительно он, был точной копией своего отца. Светлые глаза северянина, цепкий взгляд и так редко встречающиеся в здешних краях темные волосы. Конечно, мальчишке не хватало ладони роста и ширины в плечах, но это ничего не значит. В юности Андрес тоже был стройным. Зато теперь он не знает, куда девать отросшее с возрастом пузо.

А вид у его гостя серьезный, если не сказать воинственный. Вроде и улыбается, а все равно как-то не по себе… одно слово – волчонок! Так что сомнений почти не остается. Да и кому и с какой надобностью придет в голову выдавать себя за наследника знатного рода? Играть с огнем - себе дороже.

- Долго вы собирались прятаться? – Нарочито спокойным голосом осведомился Андрес, ощущая закипающую внутри злость. Не на нахального мальчишку, а на себя. За то, что не уследил. Сколько еще непрошенных пассажиров пробралось на корабль прямо перед его носом? Но об этом позже. Сейчас главное расспросить очень юного командира…

- А я прятался? – Нахал сдвинул набекрень черную косынку, он продолжал улыбаться самым беспечным образом. К слову сказать матросская одежда щенку необыкновенно шла, из него получился этакий благородный пират из глупых дамских романов. Но женские восторги адмирала мало заботили.

Андрес приподнял брови, смерив собеседника убийственным взглядом, но ничего не ответил. Только бы не сорваться. Мальчишка ужасно его раздражал, но показывать это нельзя. Если он тот, за кого себя выдает – отправится под охрану до возвращения к родным берегам. А потом домой! В объятья к отцу. Пусть сам разбирается с непокорным отпрыском. Дальнейшее будущее дьяволенка его не волнует.

- Нет, - наконец, через силу выдавил Леннард. Пусть Старый Волк решает, что с сынком делать. Если дезертировал, то сам виноват. - Но я правда не был осведомлен о вашем пребывании на моем судне. Это моя оплошность и ошибка моих людей. Серьезная. Такие, должно немедленно исправлять. Море не терпит небрежности. Так кто же вас призвал?

- Я сам призвался, - молодой человек отвечал спокойно, но улыбаться перестал.

- Что так? – поинтересовался Андрес, бездумно уставившись в свои карты, потому что на Молодого Волка смотреть не хотелось. Вот дьявол! На кой ему сдался эдакий подарочек!? – Вы показали себя талантливым военным, так зачем все портить? К чему эти игры?

- Устал, - пожал плечами наглец, который в своем нежном возрасте, победами успел перещеголять своего отца и дядю. – Здесь мне как-то уютнее.

Невероятно! Этот волчонок вместе с такими же отчаянными смельчаками проскочил под самым носом у вражеского войска и, пройдя сквозь соляные пустоши, вынырнул у южного моря? И ни где-нибудь, а в городе Мелинох, в самом сердце мятежного княжества. Столица сдалась почти без боя, а ведь южане были уверены в своей победе и в неприступности золотого города со стороны суши.

- Вы должны быть на юге, - вдруг заметил адмирал и сам удивился. Уютнее, говоришь? Откуда было прислано письмо? Конечно! Мальчишка не сбегал. То есть не сбегал из армии. – Как вы оказались на моем корабле? Откуда вы прибыли?

- Меня отозвали. Домой. Но мне быстро дали понять, что это не мое.

- А что ваше? – Щенок повздорил с родичами и решил сбежать из отчего дома? Как же юность все-таки безрассудна и непоседлива. – Водить армии?

- Может быть, - задумчиво проговорил юноша и улыбнулся одними губами, - а, может, и еще в чем-то.

- Вы не моряк. – проговорил Андрес, потому что нужно было что-то сказать.

- Никогда не разбирался во всех этих узлах и мачтах, - охотно согласился паршивец. – А вот в другом я мог бы оказаться полезным.

- Кто выдал вам форму и вел запись? - Почти рявкнул Андрес, грузно опершись о стол. Хватит, этот фарс нужно заканчивать!

- Обманывать вас я не буду, - свел черные брови волчонок, но глаза не опустил. – Это не только моя тайна.

- Сколько вам лет, командир? – вздохнул Андрес.

- Зимой будет двадцать один.

Только до зимы еще нужно дожить… Пока слишком молодому командиру южных войск несказанно везло, но всегда везти не может. Вот мальчишки, везде у них игры и страшные тайны! Одна страшней другой.

- Ваш отец знает, где вы? – Глупый вопрос. Если бы его родичи знали, адмирал получил бы совсем иные указания, но он все равно обязан спросить.

- Нет, Эсбен бы не понял… - При упоминании о родителе молодой человек словно погрустнел. Не вериться, что волчонок хоть кого-то страшиться, пусть даже собственного отца.

- Вы же понимаете, что я обязан сообщить обо всем?

- Вы имеете полное право так поступить. Но ваши птички не перелетят море, а путь по суше займет какое-то время.

- Недели две, в лучшем случае. – Согласился адмирал. – Через месяц придет ответ.

- После чего вы отправите меня домой? – вежливо осведомился юноша.

- Да, если такова будет воля вашего отца.

- Отлично! Надеюсь, до этого времени вы не имеете никаких дел на суше?

- Нет, это мой последний рейд. Но по вашей милости мне вместе с вами придется дожидаться известий…

Андрес не договорил. Молодой Волк стремительно поднялся и отточенным жестом извлек из-за пазухи странного вида сверток.

И адмирал Леннард его сразу узнал… Выходит он уже видел юношу. Утром третьего дня, младшие матросы развлекались тем, что метали ножи в привязанный на рее мешок с соломой с намалеванной на нем мишенью. В тот день дул ветер, самодельную мишень мотало из стороны в сторону, не многим удавалось попасть даже в «молоко. Стройный матрос в черной рубахе стоял дальше всех, но метал с удивительной точностью.

Если бы молодому волку вдруг пришло в голову прикончить адмирала Андреса, у последнего не было бы ни единого шанса. От этой мысли неприятный холодок скользнул по позвоночнику, но Леннард остался сидеть, хотя больше всего ему хотелось вскочить на ноги. Где Верди? Какого черта его до сих пор нет?!

Юноша поймал непонимающий взгляд старика и тонко улыбнулся.

Вещица, оказавшаяся маленьким тугим кошельком, шлепнулась на стол прямо перед носом адмирала. Из-под неплотно затянутых тесемок во все стороны брызнули яркие алые звездочки и рассыпались по грубой дубовой столешнице.

- Что это? – глухо спросил Леннард и не узнал собственного голоса.

- Корунды. Не нужно так беспокоится, они мои. Это часть вознаграждения за южную компанию. Они все станут вашими, если вы согласитесь оказать мне посильное содействие в одном непростом деле.

- Каком? – Андрес уже ничего не понимал, но природная пытливость и поблескивающие перед самым носом сокровища требовали довести разговор до конца.

- Мне нужны вы, ваш корабль вместе со всем экипажем. – Лчень серьезно проговорил сын Старого Волка. – На месяц. Этого должно хватить. А ровно через месяц вы получите ответ от моего отца и с чистой совестью отошлете меня домой. Или не отошлете.

- Что вы задумали? – Вопросил адмирал не в силах оторвать взгляд от сверкающих, как закатное зарево, алых осколков.

- Ничего особенного, - Молодой Волк дерзко блеснул глазами. – Хочу прогуляться вдоль побережья и вернуться назад. И еще мне понадобится ваше мнение и весь опыт мореплавания. Ведь, как вы заметили, я –не моряк. Но вражеские корабли, если такие имеются, я посчитать сумею. Все остальное, включая безопасность корабля и экипажа - тоже ваша забота.

- Это крайне опасно. – Андрес не без усилий поднял глаза на молодого человека. Адмирал все еще мог отказаться от этой опаснейшей затеи, но не стал. И не станет. И дело вовсе не в рубинах. Вернее, не только в них. Мальчишка, годившийся Андерсу в младшие сыновья, если не во внуки, в правду знал, что делает. За волчонком шли люди и вместе с ним они побеждали. Больше, чем он не сделает никто. Волчонок ни просил и не приказывал и все-таки сказать: «Нет» было невозможно.

Да, - младший сын черного волка рассеяно усмехнулся, но его глаза оставались холодными и сосредоточенными. – Поэтому я плачу вперед.

***

Бравый мотив сменился печальной незнакомой мелодией. Не удивительно что Эйнар ее не знал. В каждом местечке в любой захолустно деревне есть свои песни, почему бы у матросов не быть своих? Они плывут от суши до суши, бросив вызов могучей и капризной стихии. И только от ее расположения зависят их судьбы. Уже не жизнь и еще не смерть. А состояние, в котором прибывают отчаянные смельчаки, отдающиеся на волю волнам и ветру. Исчезая из виду, обрывая связь с теми, кто остался ждать на берегу.

- По своей принцессе соскучился? - Медвежья лапища Хемминга с силой хлопнула юношу по плечу. - А может, не по ней, а по цветочнице?

- Они обе мне безразличны, - Эйнар нехотя пожал плечами, не отрывая взгляда от клубящегося сумрака, в котором плутал корабль. Ему не хотелось смотреть, ни говорить. Шутки лучшего друга почему-то не вызвали привычной улыбки. Наоборот, какое-то смутное предчувствие, родившееся здесь из этого треклятого тумана и песни моряков скользнуло вдоль спины гробовым холодом. Эйнар никогда не был суеверен, почему же сейчас из головы не идет давешний сон? Ведь чем он может быть если не сном?! Девушка спустилась с неба на палубу. Она стояла очень близко, он мог коснуться ее. Длинные светлые волосы перебирал ветер, тонкая рука отвела от лица непослушные пряди и дева удивленно распахнула глаза. Они были совершенно необыкновенными. Сквозь яркую зелень пробивались золотистые лучики света…

Туман, гипнотическим вальсом серых струй, окутывал палубу. В этом потустороннем кружении между явью и сном.

- Тогда, почему у этой деревяшки торчишь? – Хохотнул великан. - Тот, кто ее вырезал знал толк в… гм… формах.

Юноша не успел ответить, потому что красивый и тревожный напев внезапно оборвался на полу слове. Кто-то что-то крикнул. Кто-то выругался и наступила тишина. Все звуки канули в белом мареве тумана. Из молочного киселя, в который превратилось море, поднялся золотой переливающиеся шар. Он медленно поравнялся с бортом и застыл.

- Огни. Смотрите! - Спустя считанные мгновения на верхней палубе стало не протолкнуться.

- Сложить паруса, очистить палубу, все по местам! - Раздался хриплый голос Адмирала Леннарда. - Сменить вперед смотрящих!

Команда знала, что делать. Матросы бросились развязывать канаты и прибирать такелаж. Толпа изрядно поредела, когда Эйнар добрался до капитанского мостка.

- Вы верите в дурные приметы? - Старик Леннард устало следил за поднимающимися в небо призрачными огоньками.

- Нет, – не очень уверенно проговорил Эйнар. Он пару раз видел нечто похожее на болоте и в лесу у ручья. Но те огоньки были сгустками пламени, они вспыхивали и исчезали в долю секунды. А эти кружились в сумерках словно мыльные пузыри с искристым голубовато-золотым содержимым… Огонь и вода танцевали в них. – А вы верите?

- Я – нет. Моряки верят. И эта примета - дурнее некуда…

IV Врата

Корабль-разведчик быстро приближался. Адмирал с предвкушением следил за неугомонной зеленой тварью с короткими лапами, намалеванной на бортах и флагах противника. Нет, это не какие-то пираты, это те, за кем он охотился! Но радоваться рано, команда на такой посудине большая и наверняка станет сопротивляться. Свою порцию ядер и бомб преследователи получат.

- Разворачивается, – Буркнул Андрес, - Боцман! Запалить фитили! Готовьтесь!

Краем глаза он следил за младшим Блекольфом. Волчонок с невозмутимым видом проверил, как ходитят в ножнах кинжалы, и взялся за пистолеты.

– Что вы делаете?

- Проверяю оружие, оно мне скоро понадобится, - хитро улыбнулся дьяволенок и подмигнул Андресу. - Не беспокойтесь, я не собираюсь умирать сегодня.

Тот нахмурился, но промолчал. С волчонком спорить некогда, сейчас главное не подставляться под удар! Как и предполагалось, противник дал залп. Слишком далеко, ядра не долетали до цели. Пороховой дым на несколько секунд скрыл крокодила из виду, он появился вновь совсем близко. Догоняем. С какой - то странной тревогой подумал старик адмирал.

Палубу крокодила снова застлал вонючий дым, сквозь него показались суетящиеся матросы. Но они глядят не на атакующего их противника, а куда-то вверх, они напуганы… Что происходит? Андрес сжал рулевое колесо. Огни...

Большие светящиеся пузыри! Они однимались из морской глубины и кружились над палубой крокодила. Андрес, почему ты не остался на суше?! Огни… примета хуже некуда. Воздух над кораблем сгустился, странное напряжение росло.

- Крючья! – внезапно проревел главный помощник. Андрес вздрогнул и беззвучно обругал себя за это.

Обратной дороги нет. Мгновения спустя раздался знакомый треск. Металлический корпус Черного Волка ломал деревянные весла Крокодила. Корабли сошлись. Молодой волк вместе с четырьмя десятками абордажников рванулся к левому борту.

Сверкнули крюки, вверх взмыли веревки с кошками и легкие лестницы, затрещали выстрелы и нападавшие скрылись в дыму. Андрес утер слезящиеся глаза, пытаясь не упустить юношу из виду. Волчонок тем временем одним из первых взобрался по веревке и перемахнул через борт Крокодила. На палубе было не протолкнуться, сразу же завязался бой. Абордажники с Черного волка теснили защитников Крокодила.

Молодой волк бился в первых рядах. Его прикрывал здоровенный детина, уроженец северных земель, а за этими двумя по пятам следовали десятка два светловолосых воинов. Они были достаточно умелыми, чтобы без труда теснить защитников Крокодила.

Внезапно налетевший из неоткуда шквал с неистовой силой оттолкнул сцепившиеся насмерть борта. Канаты, связавшие их лопнули, словно тонкая паутина, паруса оглушительно хлопали. Черного волка швырнуло вверх и вправо, словно щепку. Все, кто стоял на ногах повалились на палубу, надрывно затрещали мачты, паруса с треском рвались.

За тридцать лет службы на флоте Андрес не видывал такого шквала… И тот час, с неописуемым ужасом, адмирал увидел, как из глубины на поверхность взметнулись тысячи сверкающих, как пламя пузырей. Андрес охнул. Вода закипела под брюхом «крокодила» словно в гигантском котле. «Водоворот!» – всплыла в мозгу старого адмирала ужасная мысль.

Палуба Крокодила с жутким грохотом надломилась и полетела вниз в разинутую морскую пасть.

- Отходим! – услышал он свой собственный слабый крик, сквозь гул воды, которая низвергалась в огромную воронку по левому борту от его корабля. – Полный назад!

Края чудовищного провала сомкнулись, погребая под тоннами воды корабль со всем экипажем. Андрес мог только смотреть, как не меньше сорока обордажников его команды оказались на морском дне. Адмирал стоял, вцепившись в штурвал управления, чувствуя, как разум его помутился. До конца жизни он не простит себе и не забудет...

***

На палубе «Крокодила» уже было не протолкнуться, а народу все прибывало. По канатам и подвесным лестницам лезли все новые и новые абордажники. Эйнар одним из первых перемахнул через борт и тут же попал в руки одного из защитников Крокодила.

Он успел вывернутся и ударить. В лицо брызнула горячая струя. Мир тут же утонул в алом мареве. Как не вовремя! Ослепленный Эйнар отмахнулся от бросившийся наперерез расплывчатой фигуры. Удачно. Молодой Волк крутанулся вокруг своей оси, утирая лицо рукавом рубахи, но противник уже лежал на скользкой от крови досках… и в ту же секунду палуба резко вздыбилась и ушла из-под ног.

Кто-то что-то заорал, кто-то выругался, кто-то успел только охнуть. Что случилось с кораблем?! В трюме взорвался порох?! Чужие и знакомые голоса смешались в общий невнятный шум, который в свою очередь потерялся в рокоте черной, как смоль воды. Свет тоже погас, желтая светящаяся точка быстро отдалялась, ее заслонила стена хлынувшей сверху воды.

Эйнар падал в бездонную темноту в которой не было ни верха, ни низа, только вихрем кружились слепящие огненные всполохи.

Влажный морской воздух омыл лицо:

- Дыши, слышишь? Ты только дыши… – легкое невесомое прикосновение ветра. Откуда на морском дне взяться ветру? Зеленые глаза, такие глубокие и печальные…

- Ты здесь!..

- Свежий ветер, живой ветер, не запереть. - усталый голос был ласков и спокоен.

Ноги встретили разламывающуюся палубу. В лицо и руки впивались острые деревянные осколки. Кружившиеся вокруг золотые пузыри лопались, превращаясь в нескончаемый вихрь. В нем плавали обломки, обрывки парусов и одежды, тела, руки, ноги… незнакомые, обезумевшие лица. Люди живые и мертвые… Живые пытались дышать, плыть… А вокруг них вода будто бы вскипела ключом. Воздух иссяк, ему на смену пришла невероятная тяжесть и боль.

***

Эйнар Блекольф очнулся на берегу. Стена черного леса поднималась над тихой водой. Кроме ручья, струившегося откуда-то из темноты и покачивающихся на ветру листьев папоротника, ничего не двигалось.

Юноша сглотнул и закашлялся. Он ощутил себя слабее и ничтожнее, чем когда-либо. Ноги и руки не двигались, он не мог пошевелить и пальцем, в ушах стучала кровь. Он лежал по грудь в воде. Память… мысли нечеткие, смазанные не желали выдавать тайну его пробуждения. Он был на корабле… потом?

Эйнар застонал, пытаясь пошевелиться. А накатывающиеся воспоминания тем временем вызывали почти телесную боль. Черное небо прорезала яркая молния. Лес зашумел от бьющего по ветвям и листьям дождя.

Корабль затянуло на дно водоворотом, а все остальное… ветер, лицо и голос ему померещились…

Юноша вздрогнул, когда новая молния осветила берег. Он понял, что оцепенение понемногу отпускает. Внезапно его начала бить холодная дрожь, хотя до того он холода не ощущал. Его тело- будто бы совсем чужое и неповоротливое долго не желало подниматься из воды. Наконец Эйнар нащупал ствол дерева, схватился за него, подтянулся и вылез на твердую землю.

Следующая молния явила юноше совершенно невероятную и жуткую картину. Вспышка осветила круглое озеро с островом посередине. Берега его полностью скрывал лес. Но самое ужасное находилось в воде. Черную гладь озера скрывали осколки корпуса корабля, куски древесины, части палубы, сломанная мачта с обрывками парусов и покачивающиеся на воде людские тела… множество тел. Ими было наполнено все озеро.

Юноша скрипнул зубами, глаза его закатились, он провалился во тьму.

Молодой Волк не знал, сколько времени прошло, прежде чем он очнулся и ноги снова начали повиноваться ему. Он медленно побрел вдоль озера, не понимая, что заставило его двигаться. На упавшем дереве спиной к нему сидел крупный человек в мокрой разорванной матросской рубахе. Из прорех мертвенно белела кожа. Человек весь трясся и тихо поскуливал себе под нос. Внезапно Эйнар узнал в этой жуткой фигуре своего друга.

- Хеминг!

Великан поднял на него пустые глаза и долго смотрел, не понимая, кто перед ним. Потом судорожно сглотнул и глухо произнес:

- Эйнар… Куда мы попали?..

- Не знаю, Хэм… - проговорил юноша трясущимися от холода губами. Он сел прямо на землю и прислонился к стволу спиной. Его тело, руки и ноги снова перестали повиноваться, его голова откинулась назад, он мог только дышать. Он ощущал как понемногу дождь охлаждает его тело, забирает то немногое тепло, которое у него ещё осталось, а вместе с ним отнимает жизнь.

Сквозь звонкое журчание ручья, монотонное капание воды, убаюкивающий шелест ветвей, Эйнару мерещился звук тихой поступи в темноте. Словно по лесу вокруг озера ходил кто-то невидимый и осторожный. Он всматривался в выживших через глухие заросли. Эйнар не мог его увидеть, глаза не желали открываться, тело, такое сильное, молодое и покорное сейчас не повиновалось ему.

Лишь к утру, когда небо на горизонте просветлело, юноша нашел в себе силы подняться и пройти вдоль озера, в попытке отыскать выживших. Он нашел восьмерых на берегу еще троих снял с обломков корабля, одного из матросов занесло в лес, и тот словно лунатик бродил среди деревьев. Эйнар отыскал его и привел к остальным. Вскоре к ним присоединились еще десять абордажников с черного волка. Сутки они провели на острове посреди озера, и только к вечеру второго дня сумели позвать на помощь.

Вытащив последнего из воды, задыхаясь от усталости, Эйнар привалился на ствол упавшего дерева и обвел глазами своих товарищей. Все с черного волка, ни одного с крокодила… должен же был кто-то спастись?.. Но в воде и на берегах он видел лишь трупы…

А выжившие выглядели не лучше. Одни отстраненно молчали, у других глаза горели словно в лихорадке. Никто даже не попытался развести огонь, никто не проговорил и пары слов, ни один не был серьезно ранен… и все равно из каждого словно выпили силы. Юношу окружали блеклые полуживые тени, не имеющие близкого отношения к прежним друзьям. Молодой Волк тяжело вздохнул и задумался. Мокрые, замерзшие, изодранные, испуганные и обессиленные… У них ни еды, ни воды, ни одежды. Как они здесь оказались? Куда они пойдут? Им не выжить в лесу…

***

Утро принесло передышку, к полудню солнце начало пригревать и люди постепенно приходили в себя. Их унылый лагерь неспешно наполнялся слабыми звуками голосов. Одни вспоминали кораблекрушение, другие падение с большой высоты, третьим напрочь отбило память, последние и пары слов связать не могли.

Юноша же помнил все в мельчайших подробностях, но не спешил поделиться с кем-либо. Потому что центральной фигурой в его воспоминаниях была она – дева с зелеными глазами. Он видел ее как минимум трижды за все плавание, но больше никто ее не заметил… а значит вздумай он рассказать кому-то о морской фее, команда дружно сочтет его сумасшедшим.

Нет, он никому и никогда о ней не расскажет, потому что… Безумно близко… Страшно глубоко врезался этот образ. Эйнар будет хранить тайну, остро волнующую и слишком личную, чтобы кому-то о ней поведать.

Но как из морской пучины их занесло в лес? Молодой Волк помнил падение и удаляющееся пятно дневного света над головой, то, как пропал воздух и неимоверную тяжесть, готовую разорвать его тело на куски…

Корабль попал в водоворот. Его затянуло на самое дно, разломало, а после выплюнуло на материк. Каверна? На юге он находил подобные пещеры. Подземные пустоты могут связывать сушу с морем. Разнонаправленные течения, температура и давление воды в пещере меняются. И вот корабль вместе с сотнями тонн воды затягивает внутрь и выталкивает с другого конца… Эйнар не знал, на сколько правдива его догадка, но другой он придумать не мог.

Вода вынесла людей и остатки корабля наружу. Озеро - выход из пещеры… значит они в восточных землях. Нужно идти к побережью. У Зеленого мыса стоит эскадра под родными знаменами. Выжившим нужно туда добраться.

Эйнар представил, как вернется домой, обнимет сестру и братьев, предчувствовал долгий разговор с отцом. Странно, но сейчас эта мысль не вызывала неприязни, наоборот успокаивала, вселяла надежду. Да, он вернется домой, он хочет, там его место! Не здесь! Неужели нужно было попасть на другой конец света, чтобы это осознать?!

Эйнар поднялся слегка покачиваясь, обвел взглядом свое потрепанно воинство и струдом разлепил сухие губы:

- Пойдем на запад. На закат. Ладно, ребята, вставайте. Мы еще не умерли.

V Крепость

Эйнар тяжело поднялся, обвел усталым взглядом свое потрепанно воинство:

- Пойдем на запад. На закат. Ладно, ребята, вставайте. Мы еще не умерли.

Боялся ли он ошибиться в расчетах? Конечно. Голодные, холодные, полуживые, они продирались сквозь непроходимую чащу, лезли на гребень холма, потом спускались вниз. На той стороне лес стал не таким буреломным, идти стало проще. Но странная, безотчетная тревога, витавшая над головами спасшихся, не отпускала.

Лес стоял совершенно пустой, ни зверей, ни птиц, люди не слышали никаких звуков кроме шелеста собственных шагов и тяжелого дыхания. Нигде и следа человеческого присутствия: ни старой охотничьей лачуги, ни ловчих силков, ни поселения, ни клочка обработанной земли… Ничего чтобы могло хоть косвенно указывать на прибывание здесь человека.

К полудню путников обступили высокие корабельные сосны. Карта же Зеленого мыса пестрела горами и сухими пустошами. Лишь вдоль берега росли широколиственные леса.

Люди всё шли, вернее почти тащились, целый день без остановки. К ночи разбили лагерь у непролазного кустарника, росшего вдоль подножия высокого холма. А к утру из предрассветного тумана над головами потрепанных скитальцев выросли высокие крепостные стены с узкими черными бойницами. Изумленные путники в полной тишине взирали на мощную постройку. Напряженные взгляды шарили по безупречным, словно недавно возведенным стенам, тщетно выискивая хоть какое-то движение. Минуты тянулись бесконечно, но в крепости ничего не происходило. Ни шороха, ни движения, ни одного огонька…

- Что скажешь? На нас устроена засада? – громкий шепот Хеминга заставил юношу резко обернуться.

- Не думаю. Мы вели себя смирно и не разводили огня. – Эйнар пожал плечами. - С холма видны только верхушки деревьев и поляна перед крепостью. Мы прибывали в безопасном неведении, как и те сверху. Подождем до вечера, потом предлагаю обойти кругом. Хем, найди пару бодрых бойцов для восхождения.

- Одного, - хохотнул великан. – Я с тобой пойду.

Когда прозрачный сумрак накрыл лес, Эйнар, Хэминг и Ульв – бывший абордажник с черного волка, вызвавшийся идти третьим, перелезли через завал бревен и веток, продрались сквозь колючие кусты и взабрались на холм.

Они тихо пробирались под деревьями, неотрывно смотря вверх, на величественные стены и ожидая, что кто-то появится на них или из их лагеря донесется звук, предупреждающий об опасности. Почти два десятка пар глаз следили снизу за их восхождением, но никто так и не проронил ни звука. Тишина и тяжёлое ожидание окутало лес. Эйнар, каким-то шестым чувством догадывался о неладном, но в каком облике оно предстанет - понятия не имел. Почему так тихо?

- На стенах никого. – буркнул Ульв, беззвучно появившийся из-за кустов. Он обошел крепость с северной стороны, в то время как Эйнар с Хеммингом проделали тот же путь, но с юга - Странно это…

Все трое прошли под прикрытием деревьев до самых ворот. Единственная дорога, еле различимая из-за буйно разросшейся полыни, терялась в лесу. В сухом рву лежало несколько стволов упавших деревьев, еще одно лежало прямо перед воротами, полностью загораживая вход.

- Похоже, здесь давно никого не было. – Выдохнул Эйнар и вышел из-под защиты леса, прежде чем друзья успели его остановить. – Проверю. Может не заперто.

Глядя вверх, он быстро перебрался через сухой ров и, прижимаясь к стене, осторожно пошёл вдоль нее. Ворота оказались накрепко приперты стволом упавшего дерева, словно сама природа предостерегала незваных гостей от вторжения. Юноша огляделся и заметил маленькую дверь в нише стены. Он подошел ближе, и только протянул руку, как та открылась раньше, чем он успел нажать на нее. Старые петли протяжно скрипнули, дверь гулко ударилась о стену.

Эйнар мгновенно отпрянул и замер, спрятавшись в темной нише. Этот звук мог перебудить кого угодно, но на пороге и во дворе было пусто. Ни души, ни шороха. Ни голоса. Ни лая собак. Ничего.

Юноша ступил на камни двора. Он не был суеверным, подобно большинству северян, но что-то задержало его у ворот. Это место казалось ему в равной степени притягательным и отталкивающим. С одной стороны, заброшенная крепость — это хороший приют для его уставших товарищей. Тут есть все, чтобы люди восстановили силы прежде, чем отправятся к побережью. У них будет надежное укрытие на случай непогоды, отсюда проще обороняться. Крепость практически неприступна… и все же… слишком легко они нашли ее.

Им ничего не стоило попасть внутрь, но просто ли будет выйти? От этой мысли по спине юноши пробежал странный холодок. Неужели он боится какой-то развалины посреди леса? Тогда чего? Эйнар понимал, что его догадки относительно их местоположения и водоворота, и каверн это полнейший бред. Стоило пройти с десяток километров по дремучему лесу и увидеть заброшенную крепость там, где было обязано простираться теплое побережье Зеленого мыса. Он понятия не имел, где находится и как выбраться отсюда. Это не Зеленый мыс… не восточные земли. Он вообще не представляет на каком свете оказался.

Молодой Волк в десятый раз обвел взглядом пустынный двор. У дальней стены возвышалось здание в три этажа из светлого камня с тонкими и высокими окнами, вокруг него был разбит сад, которого уже много лет не касалась рука садовника. Деревья стояли полумертвые, оплетенные дикой лозой, камни двора покрылись мхом и травой. В центре располагался круглый фонтан. Из завалившейся на бок каменной амфоры тонкой струйкой лилась вода. Да что здесь может быть не так? Спокойно и тихо, словно на кладбище – промелькнула в голове странная мысль. Может они действительно провалились в мир мертвых? Но делать нечего, долг перед друзьями и соратниками велит действовать. Скоро совсем стемнеет.

Юноша усмехнулся, стараясь прогнать глупые мысли и нехотя повернул обратно к воротам. Он выглянул из-за стены и сделал приглашающий знак спутникам, те немедля последовали за ним.

- Хэмм, - Эйнар подмигнул другу – прогуляйся по стене. Потом пригласи остальных, кажется тут некому отказать нам в гостеприимстве.

Великан хохотнул и тут же скрылся на лестнице. А Эйнар с Ульвом направились прямиком через двор к крыльцу дома. Массивные стены хмуро нависали над непрошенными гостями. В черных прорезях окон поблескивали мутные стекла в кованных переплетах. Недолго думая, товарищи поднялись по высоким ступеням крыльца и налегли на окованные двустворчатые двери. Те отварились с тихим шорохом, впуская свежий воздух в затхлые недра дома.

Несколько секунд юноши вглядывались в темноту.

- Ну, пошли? – понизил голос Ульв, обнажая абордажную саблю.

- С кем ты собрался воевать? – Подшутил над ним Эйнар, скрываясь внутри. - Спрячь ее, поищем лучше свечи и огниво.

Длинные тени скользнули по алому ковру, густо накрытому толстым слоем пыли. Почти на ощупь друзья прошли вглубь просторного зала. На большом камине, вделанном в стену, стояли подсвечники, густо покрытые пылью и паутиной. Здесь же нашёлся кремень. А в поисках свечей пришлось долго плутать в полутьме. Сумерки быстро сгущались, узкие окна давали не много света и витражи, расположенные где-то сверху, бросали лишь блеклые красно - желтые пятна на стены и пол. Осторожно, шаг за шагом Эйнар продвигался в глубь огромного дома, мимо высокой лестницы и нескольких запертых дверей в нишах.

Света как буто прибавилось, тени в углах и за колоннами сгустились и заколебались. Это означало лишь то, что наступила ночь и сквозь ветви деревьев в окна светит луна.

Эйнар двигался быстро и тихо, а позади, буквально наступая ему на пятки и постоянно озираясь, крался Ульв. Юноша буквально ощущал тревогу и напряжение, которое исходило от его товарища. Внезапно тот с силой сжал его плечо и так же быстро отнял руку.

- Мне кажется, мы тут не одни, – прошептал он чуть слышно. — Это плохое место. Не стоило сюда заходить. Теперь…

Эйнар быстро развернулся и сгреб товарища за грудки. Да что с ними творится? Странное напряжение не позволило сдержать злость, но та сразу же испарилась, как только он понял в каком ужасе пребывает его товарищ. Он не видел лица, только различал слабый влажный блеск глаз и чувствовал, как тот дрожит.

- Да что с тобой? Моряцких баек наслушался? – Бросил он со злой усмешкой, но потом почему- то тоже понизил голос. - Тут лет двадцать никого не было!

Ульв не ответил, только смотрел. Эйнар скрипнул зубами и разжал пальцы. Он с удовольствием встряхнул бы приятеля пару раз, если бы не его несчастный вид. Нужно срочно найти эти треклятые свечи, или хоть что-то, что может гореть!

- Стой здесь. Прикрывай меня. – процедил сквозь зубы молодой Волк и зашагал вперед.

Его глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы не натыкаться на мебель и другие предметы, и без проблем добраться до распахнутых настежь дверей в глубине гостиной. За ними, в тусклом лунном свете и тишине открылся огромный трапезный зал. На длинном столе тускло поблескивали серебряная посуда: многочисленные приборы, огромные блюда, кубки на длинных ножках, тарелки, соусники и тяжелые рогатые подсвечники, в которых все еще торчали недогоревшие огарки свечей. А у камина лежали приготовленные кем-то иссохшие поленья и тонкая пакля. Наконец-то!

Эйнар поискал в карманах огниво и торопливо высек искру. Оставаться в темноте с каждой минутой все более невыносимо. Огонек весело набросился на иссохшее дерево. В лицо дохнуло жаром, свет озарил небольшую часть трапезной, темнота нехотя отступила.

Юноша зажег несколько больших восковых свечей и огляделся по сторонам. Давно ему не приходилось видеть столь богатой и безвкусной обстановки. Дом ломился от золотой и серебряной посуды, все окна были задрапированы тяжелыми расшитыми серебром шторами, на стенах затянутых в шелк - зеркала и картины в золотых рамах. Колонны, богато украшенные затейливой лепниной, поддерживали сводчатый потолок, а полы из мраморных плит устилали многочисленные ковры. На всем этом излишестве хлопьями лежали пыль, с потолка свисала паутина.

Видимо, не только у южных князей имелась неукротимая страсть к накопительству. Сей дикий интерьер мог покорить сердце любого, даже самого зажравшегося мародёра. Но Эйнар не возьмет отсюда ни гроша… Любые богатства для него - как камень на шее, а приключениями, о которых он так истово мечтал, юноша теперь сыт по горло!

Эйнар усмехнулся себе под нос и направился к выходу. В дверях он столкнулся с Ульвом. В колеблющимся свете огня его лицо оставальсь мертвенно белым. Он молча отвернулся и указал в темноту дрожащей рукой.

В нише у противоположной стены стоял кто- то. Молодой Волк с силой сжал кулаки, эти игры с тенями его порядком разозлили. Они в заброшенном поместье какого-то зажравшегося старого феодала, который десятилетиями обворовывал народ на собственных землях. Юноша не удивится если в одной из верхних комнат найдут его бренные останки. Таких некому хоронить после смерти.

А этот шутник, кем бы он ни был, сейчас горько поплатится! Проверим, какого цвета у него кровь.

- Ульв, возьми свечу. Затопи-ка камин и пожарче! – Скомандовал Эйнар бодрым голосом, неотрывно гляделя на странную фигуру. А потом не мешкая бросился к ней через зал.

Юноша нес свечу перед собой, словно щит из света, а второй рукой незаметно проверил легко ли ходит в ножнах абордажная сабля. Звук его шагов гулким эхом отражался от стен. Тени расступались, пока не осталась ни одной между ним и большой картиной, висящей в нише стены.

— Значит померещилось… - проговорил молодой волк с досадой. - Ульв, тут никого нет.

- Проверь за колоннами. - недоверчиво отозвался тот.

Эйнар пристально огляделся по сторонам. Свеча в его руках описала большую дугу и вновь обернулась к изображению, которое странным образом его привлекло. Серый трехрогий зверь серьезно глядел с холста большими темными глазами. Он стоял на берегу озера с маленьким островком посередине… Вокруг густой зеленой каймой нависал лес. Удивительно…

- Ульв, посмотри! Бьюсь об заклад, что это место нам знакомо!

Но продолжить мысль ему не дали, в распахнутые двери ввалилось все его потрепанное воинство во главе с Хеммингом. Он светил перед собой факелом:

- Эй, есть кто живой!?

- Мы здесь, - откликнулся Эйнар. – Заходите.

Гигант прошелся по залу и присвистнул:

— Это куда же мы залезли? Прямо шкатулка моей бабки. - Он перекинул факел из руки в руку. - Смотри что я нашел в восточной башне! Их там не перечесть!

- Подойди сюда, Хем, - Эйнар все еще не мог оторваться от странного изображения. Оно было слишком реалистичным и каким то не правильным… - Ничего тебе не напоминает?

Великан послушно прогромыхал в своих подкованных сапогах к дальнему концу зала.

– Пока ты картинки разглядываешь, – самодовольно провозгласил он. И не смущаясь ткнул в картину факелом, оставляя след сажи чуть выше морды странного зверя. - Местный божок что ли? Страсть какая… Обычных животных им мало. Руки бы оторвать этому писаке!

Эйнар закатил глаза:

- Ты ничего не смыслишь в искусстве. Хочешь сказать, что пейзаж тебе не знаком? – Юноша указал на озеро и лес позади серого зверя. - Смотри внимательнее. Мы были там, не узнаешь?

- Обычное озеро, такое как все другие. - Хемминг махнул лапищей и отошел. Он не разделял изумления друга. Он не был внимательным настолько, чтобы запомнить детали на берегу треклятого озера и обнаружить их на картине в заброшенном доме. И совсем уж не стоило делиться с ним догадками о том, что кто-то, находящийся внутри, желал указать именно на нее? Кто и зачем? Да, юноша не был суеверным, но он верил в то, что в жизни такие совпадения не случаются.

Эйнар вздохнул и направился к растопленному камину, вокруг которого собрались остальные. Рядом уже установили большой диван из алой парчи и несколько кресел. Те, кому места не досталось, устраивались прямо на пыльном ковре. Ульв сидел ближе всех к огню, он не двигался и смотрел на пламя немигающим взглядом. Он был напуган и подавлен, хотя ранее никогда не проявлял особую впечатлительность. Но сейчас на нем буквально не было лица.

Юноша подошел и положил руку ему на плече, тот медленно обернулся и проговорил не выразительно:

- Эйнар… Так кто там стоял, у стены?

- Никто. – Пожал плечами Молодой Волк. - Я никого не видел, когда подошел.

Еще не хватало, чтобы дурные слухи расползлись, страх или насмешки им не нужны. Он бы точно посмеялся, если бы не видел темный силуэт собственными глазами.

- Мне показалось что…

- Да, показалось, Ульв. – Оборвал его Эйнар – Это была обычная тень от колонны, вот и все.

Подняв глаза на остальных, он продолжил не терпящим возражений тоном:

- Нужно проверить дом, потом отдохнете.

Товарищи устало разошлись кто куда, а юноша решил найти выход на смотровую площадку в самой высокой - восточной башне. Он приметил ее, еще стоя в подлеске у подножия холма. Оттуда открывается отличный вид на все окрестности. Погода хорошая. Возможно, Эйнару повезет и он увидит край мыса и блеск моря за ним. Тогда, отдохнув, они смогут двинуться в путь.

Молодой Волк, немного ободренный своими мыслями, запалил факел и побрел вверх по лестнице, ведущей на второй этаж. Пыльные ступени вывели его на длинную анфиладу, по левой стороне которой в нишах располагались двери. Они все были открыты. За каждой – просторные комнаты с собственным камином, большой кроватью под балдахином, столиком с туалетными принадлежностями, вездесущими коврами и зеркалами… Что за сумасшедший пожелал разбить столь пышный дворец в глуши?

За последней дверью скрывался вход в угловую башню. Ему предшествовала довольно большая полукруглая комната с несколькими окнами, смотрящими на лес. Обстановка там, по сравнению с другими помещениями дома, была довольно аскетичная, но на взгляд юноши – более уютная. В нише стены виднелось закопчённое жерло камина, поодаль стоял приземистый дубовый стол, вокруг которого располагалось несколько кресел. У противоположной стены, наполовину скрытой собранными в складки гардинами, стояла небольшая кушетка и пара сундуков. Возможно, комната служила кабинетом прежнему начальнику гарнизона крепости. А низкая дверца в дальнем углу скрывала узкую винтовую лестницу, которую искал юноша.

Серые истертые ступени вели только вверх, на смотровую площадку башни. Пламя факела склонилось и затрепетало под порывами ветра. Эйнар подошёл к краю площадки и облокотился о каменный зубец. Отсюда отлично был виден двор крепости, крыша особняка, высокие стены и спуск с холма, по которому они взбирались пару часов назад.

Юноша отложил свой факел и пристально вгляделся в ночную даль. Ничего. Куда бы он ни смотрел, везде один и тот же бесконечный, дикий лес. Ни одного огонька, ни дыма, ни блеска воды. И чем дольше Эйнар всматривался в темноту, тем безнадежнее и глупее казались ему мысли о скором возвращении в родные края. А незнакомые созвездия, безжалостно мерцавшие с чистого неба, окончательно разбили его глупые надежды. Он еще долго стоял, осознавая жестокую действительность и раздумывая над тем, стоит ли раскрывать ее остальным.

Время пошло глубоко за полночь, когда юноша все же вернулся в общий зал. Оказалось, что ждали только его.

- В здании никого, башни пустые. – Руд, немного поколебавшись, начал доклад. Светловолосый и голубоглазый, как все северяне, он прошел с Эйнаром все южные земли вдоль и поперек.

- На стенах тоже, кроме наших никого. – проговорил Альрик, сдвинув брови. Он пожелал сопровождать Молодого Волка до Западного мыса и дальше.

- Нижние этажи пустые. – Глухо продолжил Тормод. Этот, не смотря на худощавое телосложение мог похвастаться недюжинной силой и ловкостью. И пользовался всеобщим уважением в кругу своих, за то, что в ночи, вызвался штурмовать неприступные стены Золотого города, подстраховывая своего командира. Вместе они обезвредили часовых и сбросили веревки, по которым поднялся весь отряд.

- А что подвалы? – уточнил Эйнар сухо.

- Они большие, дверь в углу трапезной. Внизу кухня и несколько погребов. В одном - бочки с вином, в другом провизия. Холодно, как в леднике, почти все сохранное. – Доложил Хемминг с нескрываемым удовольствием. - Солонина, сухие грибы, даже овощи. Запаса хватит на несколько месяцев. С голоду не умрем.

- Вода чистая, три бочки набрали. – уточнил Одманд – еще один абордажник с черного волка, пожелавший продолжить путь вдоль Зеленого мыса. Наверняка он ожидал славы, а получил..?

- Похоже крепость брошена уже давно. – подал голос Ларс, который слыл большим умницей еще со времен академии. Но неудобного разговора с ним Эйнар не опасался. Юноша имел гибкий ум. - На всем толстый слой пыли. Вещи на местах, крепость не грабили. Мы нашли личные вещи в комнатах.

- Как будто все жильцы вдруг встали и ушли. – с тревогой в голосе заметил Гест. Тоже товарищ детства. Но только услышит о неприятностях, трясется как заячий хвост.

- Ладно, мы подумаем об этом позже. – Кивнул Эйнар, подавив зевок. - Ворота исправны?

- Вполне. – бодрым голосом отозвался Эрик - уроженец одного из знатнейших родов северных земель. Но в сравнении с Эйнаром, Эрик – единственный наследник. Родичи небось уже ноги сбили разыскивая его. – Механизмы целы, дерево отодвинули, заходи - не хочу.

- Тогда закройте их. – скомандовал молодой Волк, ощутив непонятное раздражение. – Голодные могут спуститься в погреб. Провизию экономьте. К вину не притрагиваться! Кто поест – смените часовых. Остальные - спать.

VI Подземелье

Эйнар Блекольв стоял на верхней площадке самой высокой башни и упрямо всматривался в горизонт. Утро холодное и туманное встретило его безмолвием. Сколько раз он выходил сюда и все смотрел, смотрел в даль? Он сбился со счету.

Сколько попыток предпринимало его потрёпанное воинство? Отыскать дорогу в этих проклятых лесах. Выйти. Сбежать! Единственная тропинка, ведущая из крепости, обрывалась перед глухим частоколом из кустов и деревьев, таким дремучим, что самые крепкие сдавались и поворачивали назад.

Днем его люди боролись с зарослями, поваленными стволами и колючими кустами, которые словно бы вырастали к следующему утру, сколько их не руби. Ночью же в стенах крепости, которая стала всем и спасением, и тюрьмой, им вовсе приходилось туго. Каждого мучили жестокие кошмары. Независимо от времени и места, где того настигал сон.

Тишину часто нарушали вскрики и шорох шагов на лестницах. Пробуждение было страшным. Кто-то тихо молился, кто-то беззвучно рыдал, кто-то сидел при свечах до самого утра. Никто не пытался заснуть снова, потому что сон повторялся. Один и тот же. Один на всех. Им снился огонь. Стены и потолок объяты пламенем. Бедняга Ульв, белый, как полотно и с запавшими щеками, сказал однажды, что это адский костер, на котором их души сгорят, если не найдут дорогу домой. Другого выхода нет, иначе рано или поздно они сойдут с ума…

Эйнар вспомнил, как в одну из таких бессонных ночей он обнаружил потайную дверь в комнате у основания башни. Не смотря на свое же предписание держаться вместе, все чаще ему хотелось побыть в одиночестве.

Он покинул друзей, измученных ночными бдениями, прошел по гулкому коридору и исчез за последней дверью галереи. Он разжёг огонь в камине и хотел прилечь на кушетку, когда почувствовал слабое движение воздуха и заметил, что тяжелые гардины у стены шевелятся. Юноша приоткрыл дверь в коридор: сквозняк усилился, тяжелая ткань заколебалась сильнее. Отодвинув кушетку он сдернул занавесь с карниза. Открылась ниша и в ней окованная металлом толстая дверь, сквозь щели с тихим шелестом проходил воздух.

Дверь оказалась заперта, а в замочную скважину виднелась лишь темнота. Судя по всему помещение по ту сторону было просторным и сообщалось со внешним миром. Иначе откуда взяться сквозняку? Что там может быть? Еще один погреб? Или подземный тоннель? Но в крепости не было закрытых дверей и не осталось ни одного необследованного уголка. Почему эта дверь заперта и где спрятан ключ?

Эйнар методично обыскал всю комнату. Он сам не знал, отчего его столь увлекла эта маленькая загадка? Возможно его уставший мозг, который день крутивший одну и ту же мысль и так, и эдак, обнаружил в ней долгожданный отдых?

Конечно юноша ничего не нашел и посчитал за благо навесить гардины обратно на стену, а кушетку вернуть на прежнее место. Решение его проблемы не может найтись за запертой дверью, оно за стенами крепости. В итоге всем его товарищам придется отправится в путь, даже если он предстоит стать неодолимым. Провизия заканчивается, нужно действовать! На несколько дней дверь была забыта, пока странным образом не нашелся ключ.

Молодой Волк обернулся, когда услышал шаги на лестнице. Это был Хемминг, его небритое, осунувшееся лицо на этот раз выражало самодовольство, глаза хитро блестели.

- Эй дружище, хватит стоять на ветру. Смотри лучше, что я нашел! В моей комнате был тайник. Ты знаешь, у меня нюх на такие штуки.

Он засунул руку в карман, потом сделал многозначительную паузу и с улыбкой протянул юноше ржавый ключ:

– Кто-то постарался. Хорошенько его спрятали.

- Кажется я знаю, откуда он. – Усмехнулся Эйнар. - Пошли.

Он быстро спустился по винтовой лестнице в комнату, отодвинул пыльную кушетку и откинул прочь занавеску.

Удивлённый Хемминг пару раз стукнул в дубовую дверь кулаком:

- Вот это находка!

Эйнар вставил ключ в замочную скважину. Тот подошел идеально, и легко повернулся, словно замок недавно смазывали. А вот петли прикипели и поддались не сразу. Приоткрыв дверь на пол локтя, друзья взяли несколько факелов, крепкую веревку и огниво. Молодой Волк первым протиснулся в щель. Свет огня озарил первый виток узкой лестницы, круто уходящей куда-то вниз. Юноша налег на дверь, помогая Хеммингу пройти следом.

Они начали спускаться, воодушевленные, словно мальчишки, которым вот вот откроется величайшая тайна. Виток за витком лестница уводила в темноту. Ступени оказались такими истертыми и скользкими, что друзьям пришлось упираться руками в стены и приложить усилия, чтобы не полететь вниз головой. Прошло мучительно много времени, пока они наконец не ступили на ровный каменный пол.

Лестница оборвалась в большом помещении без окон, с высокими сводчатыми потолками. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь звуком капающей воды. Свет факелов не мог полностью прогнать царившую здесь глухую темноту. А холод был такой крепкий, что заломило пальцы. По всей вероятности друзья оказались значительно ниже уровня земли, где-то в заброшенной части крепости.

- Идем дальше? - С мальчишеским азартом в голосе предложил Эйнар.

- Еще бы, куда ты туда и я. - Твердо ответил Хемминг. - Смотри, какие-то кадки, давай глянем что в них? Может порох?

Великан прошел всего несколько шагов освещая дорогу факелом, потом осторожно положил его на пол перед строем больших низких бочек с притертыми крышками. Он с трудом приподнял одну из них и с омерзением отбросил. Под потолком разлилось звучное эхо.

Эйнар посветил над влажным маслянистым содержимым и поморщился:

- Фу, гнилью разит. Давай не трогать эти бочки.

В конце галереи они запалили два новых факела. Осталось еще четыре. Пришлось опять спускаться. Всего два десятка ступеней и друзья шагнули на скользкий и мокрый пол. Галерея раздавалась в стороны на сколько хватало света. Ряды круглых колонн уносились вдаль, поддерживая потолок, который потерялся во тьме.

Хемминг остановился:

- Ты слышишь этот звук?

Молодой Волк снял с пояса веревку и бросил конец товарищу:

- Давай ко обвяжемся, если кто-то из нас попадет в трещину или промоину, второй вытащит. Пойдем дальше осторожнее. - Проговорил он закрепляя веревку на поясе.

- Ты думаешь эта река? - Неуверенно уточнил Великан. - Не хотел бы я будтыхаться в такой холодине.

- Подземная река. Пригодится на случай, если фонтан вдруг замёрзнет. - С неудовольствием отозвался Эйнар. - Хотя, так долго оставаться здесь я не планировал.

Великан не ответил, он напрягал зрение, чтобы заранее обнаружить приближающуюся из темноты угрозу. С каждым шагом шум воды становился все громче. Пол под ногами ощутимо уходил вниз, становясь все более пологим.

Внезапно бесконечная галерея оборвалась в черную пропасть. Молодой волк остановился и предостерегающе натянул веревку:

- Стой! Да тут настоящий водопад!

Он осторожно взглянул вниз и присвистнул. Мимо мчался бурный поток и с грохотом срывался в кромешную пустоту.

Хемминг боязливо попятился от промоины:

- Я бы не подходил так близко к краю, там небось все обледенело...

- Великолепное зрелище, - Проговорил Эйнар с нескрываемым восхищением, освещая темноту перед собой. - Погоди еще минуту дружище, хочу проверить какая там высота.

Он размахнулся и бросил свой факел в пропасть. Огонек, кувыркаясь в воздухе, полетел вниз. Желтые блики заплясали на черной воде, а одинокий огонек все летел, пока не скрылся в бушующем водовороте. Друзья затаили дыхание. Вода, грохоча и вздымаясь бурунами, продолжала свой неостановимый бег. А они все смотрели, как завороженные.

Юноше вдруг померещилось, что сквозь мерный гул к нему обращается что-то холодное, дикое, безжалостное, как эта подземная река. Река говорила с ним... Еще минута на краю и он начнет понимать ее голос!

Оцепенение нарушил Хемминг:

- Что-то мне не по себе, - Проговорил он, натягивая веревку. - Давай вернемся.

Эйнар вздрогнул и потряс головой, словно отгоняя от себя дремоту. Перед глазами все кружилось. Хорош же стратег, придумал обвязаться веревкой и сам чуть было не рухнул вниз!

- Да, идем Хем…- юноша попятился от края бушующей бездны. Ощущая, как по спине побежали мурашки. А ведь молодому Волку казалось, что напугать его почти невозможно. Но в глубокой обители темноты, в эхе и шуме воды таилось что-то опасное и непостижимое для людских умов.

Друзья немедленно повернули назад и поспешили меж исполинских колонн к знакомой лестнице и потайной двери. Гулкий шум за спиной подгонял их. Факел Хемминга догорел, они запалили два новых. Остался один. Последний. Нужно торопиться.

Эйнар поймал себя на мысли, что, как и его друг больше всего стремится очутиться на свету. А великан тем временем начал суетливо озираться по сторонам.

- Что, Хем? – напряженно шепнул юноша.

- странный звук … Знаешь, мне показалось, что кто-то окликнул меня по имени. Послышалось. Вот дьявол! Что за шутки? Тут проход был!

Там, где они ожидали найти лестницу, перед друзьями вдруг выросла каменная стена.

- Наверное, отклонились в темноте, - буркнул со вздохом Эйнар, с досадой ощущая волнение друга. Что это с ними обоими? Он поднял каменный осколок и нацарапал острым краем несколько полос на стене.

- Идем направо. Если не угадали, вернемся и посмотрим с другой стороны. Двигайся, не хочу бродить здесь на ощупь. – Он затушил свой факел.

Великан как-то странно посмотрел на него. В светло голубых глазах мелькнуло что-то неуловимое, но молодому Волку было некогда задавать вопросы.

- Держись вдоль стены, я чуть сбоку, так больше сумеем разглядеть.

- А веревка?

- Думаю отвязывать не стоит. – сказал Эйнар серьезно и отступил на несколько шагов. Он шел в полной темноте, аккуратно ощупывая пол носком сапога и боковым зрением, наблюдая за огоньком, неторопливо движущимся вдоль стены. Спустя несколько минут глаза привыкли к темноте, ведь отдалившийся свет больше не ослеплял их. Молодой Волк теперь различал, как сквозь вековую черноту проступили тела огромных колонн и влажно заблестели лужицы на полу.

Когда Эйнар поворачивал голову он видел светлую точку. Очертание высокой фигуры своего друга, шагающего вдоль стены. После ему приходилось отворачиваться и долго моргать возвращая резкость зрению.

Они шли так довольно долго и юноша уже было решит повернуть назад, когда услышал тихий звук впереди. Такой краткий и невнятный, будто шорох змеиной чешуи по камням. Словно по команде тени за колоннами пришли в движение и медленно начали кружится вокруг. Но может это ему только показалось, в темноте зрение может подвезти.

- Тыыыы, – выдохнула темнота и тени ускорили свое вращение. – ты…

Эйнар остановился, напрягая свои органы чувств. Но все вдруг замерло, звуки затихли. Шум воды будто бы отдалился. Молодой Волк, не найдя причины этому мороку, обернулся к другу. Но огонек и силуэт у стены исчезли. Тут же носок его сапога уткнулись во что-то твердое, послышался тихий звон. Что за напасть?!

Юноша был готов направиться в сторону стены, но внезапно свет вспыхнул с противоположной стороны, у него за плечом. Странный свет – голубовато - белый, тусклый, как свет луны сквозь тучи... Сначало молодому Волку показалось, что огонек плывет в воздухе сам по себе. Но потом он увидел тощую темную руку и услышал голос:

- Не спеши, молодой воин… Не спеши уходить, пока не выслушаешь меня, – долетел до Эйнара надтреснутый старческий голос. - О, как долго я тебя ждал…

Молодой Волк заморгал и схватился за веревку на поясе. Он не сойдет с места, пока не поймет в чем дело. Он не боится и не верит в глупые сказки, которыми пугают детей. Руки начали скоро подтягивать веревку, но сразу же ощутили ее легкость и пустоту, а после нащупали разлохмаченный конец. Да как же так? Куда делся Хемминг? Какого дьявола он затушил факел?

Юноша бросил бесполезную веревку на пол и напряженно вытянулся.

- Кто ко мне обращается? Назови себя, - потребовал он недрогнувшим голосом, хотя всё его существо противилось приближению странной фигуры из темноты.

- Не имеет значения, кто я. А вот ты - тот, кто мне нужен… Тот другой - труслив, он не поможет. Только от одной силы и роста мало пользы… мне нужен по настоящему бесстрашный воин. Такой, как ты.

Тени отделились от колонн и задвигались словно живые.

- Кто бы ты ни был, покажись! – Рявкнул Эйнар и гулкое эхо его голоса, многократно усилившееся и отразившееся от стен, разлетелось по подземелью.

- Не боишься… Ты… Я следил за тобой. – Слепой огонек выплыл из-за ближайшей колонны, тощая черная фигура медленно шла то опускаясь, то приподнимаясь, а под ногами у нее что-то тихо звякало.

- Кто ты такой? – Снова потребовал юноша и на этот раз дождался ответа.

- Я хозяин крепости. Я могущественнее любого человека. Я владею всем… Смотри, - надменно проговорила черная фигура. Тощая рука подбросила огонек в верх и тот поплыл в воздухе описывая большие круги.

Наконец до юноши дошло, что он зацепил носком сапога. Конечно! Золотые монеты у него под ногами! Чудовищный клад, на который можно полностью отстроить несколько городов, покоится в подвале заброшенной крепости! В тусклом свете появлялись открытые сундуки, до отказа набитые оружием, драгоценными камнями, золотом. Горы золота на полу, горы в человеческий рост, они появлялись и снова уплывали во тьму.

- Я богат, я очень богат! – Иссохшие, как у древней мумии пальцы поймали огонек. Незнакомец рассмеялся скрежещущим смехом и в темноте блеснули его глаза, белесые и пустые. - Хочешь, я отдам тебе всё? Крепость и все её богатства будут твоими! Отдам их тотчас за единственную услугу! Освободи меня!

- Так почему тебе не выйти самому? – Эйнар опустил руку, незаметно сжимавшую рукоять кинжала. Подземной нечести хочется почесать языком, что ж он поддержит беседу… - Дверь открыта.

- А тебе и остальным воинам, с чего не уйти отсюда? Двери же открыты? – Ядовито усмехнулся старик и юноша тут же сжал кулаки от злости.

Значит это ходячий труп знает, что им не уйти!? Ладно, свобода стоит того, чтобы дослушать. Только сдается ему, что старик лжет. Стоит ли верить хоть одному его слову? Да кто он вообще такой, как попал сюда, зачем его заперли и как ему удалось выжить? Или юноша сейчас действительно беседует с нечистой силой?

- Я узник подземелья... Уже многие годы. - Продолжил плаксивым голосом незнакомец. - Мои слабые ноги не способны вынести меня на поверхность… Мои несчастные глаза не выдержат дневного света, моя старая кожа почернеет и облезет под солнцем…

- Зачем же ты просишь освободить тебя? – Спросил Эйнар снова, напряженно ожидая ответа.

- Я бедный, бедный старик… Так много лет я здесь один, один как червь под землей… - Ходячий труп сделал несколько неуверенных шагов к юноше.

- Так что ты хочешь? – Молодой Волк напрягся, чувствуя омерзение от наплывающего волнами смрада. Еще шаг и он будет вынужден попятиться или ударить…

- Я желаю отмщения! – Заговорили иссохшие темные губы и обнажили коричневые гнилушки зубов. Кажется, старик улыбался. - Тогда я упокоюсь с миром. Я жажду гибели того, кто запер нас всех здесь! Меня, тебя и твоих спутников, и еще многих до тебя! Он один виновен!

- Кто же это?

- Тот, кто живет в лесу, он повинен в нашем горе… Он само зло, он - это безграничная лож и зависть… Он отнял мою власть, мою силу! Он иссушил мою реку… Он забрал мои Врата себе! Да, когда то я был молод, прекрасен и силен как ты сейчас! Смотри, во что я превратился по его милости!

Иссохшая черная рука протянулась к юноше, и он вынужден был отступить:

- Воин, ты поможешь мне отомстить? Только ты способен убить зверя!

- Зверя? – Переспросил юноша холодно, замечая однако, что тени вокруг него сгустились на столько, что казалось обрели плоть. Черную и смолянистую. Разговор зашел слишком далеко, что ж ему делать? Бежать или драться? Можно ли победить темноту в ее собственном логове?

- Да, да… голос холодно засмеялся. - Ты видел его. Я показал тебе. Картина не лжёт. Взгляни снова. Глазам поверь. Иди в чашу, к озеру! Срази его и ты станешь свободен и богат, как никто на свете!

- Мне не нужно твое золото. – проговорил Эйнар твердо.

- Конечно, что тебе золото? – Не растерялся старик. - Что тебе самоцветы? Богатства воину не интересны, ну так дар мой будет достойным тебя. – Тусклый огонек снова поплыл в воздухе. На горе золотых монет прямо перед юношей, лежал длинный меч в черных лакированных ножнах.

- Возьми его и иди. Только им ты сразишь хитрого зверя! Вот, настоящее сокровище. Оно перед тобой! Возьми его воин, прими мой дар и мое благословение. Соверши подвиг во имя свободы! Зверь живет вечно, он всем доволен… Только не говори с ним, не слушай. Он хитер, как дьявол. Он обманет тебя! Мы оба прокляты и приговорены коротать дни и ночи в этой крепости… Возьми меч, убей зверя! Мы станем свободными, я и ты!

Эйнар словно во сне потянулся к черной рукояти и, почти коснувшись ее, отнял руку.

- С чего мне твой меч? Зачем мне твои сказки? Мне ничего не нужно от тебя. Своим оружием я вполне доволен. – Проговорил он отступая.

Темнота затрепетала, словно стая разбуженных летучих мышей:

- Возьмиииии, возьмиии, возьмииии – грозно шипела она.

Старик властно поднял иссохшую руку и все вокруг затихло.

-Замолчите все! – Белые, словно у тухлой рыбы, глаза впились в юношу - Нет, если ты уйдешь и не исполнишь свой долг, клянусь ты пожалеешь, вы все пожалеете! Вы вечность будете коротать подле меня во тьме! Никто не покинет мою крепость, пока зверь жив! Ты слышишь!? Ты проклят воин! Тебе одна дорога – к его озеру!

Юноша выхватил свой кинжал и сделал выпад, но перед ним уже никого не было. Лишь в воздухе парил, затухая, белый огонек.

Под ногами что-то хрустнуло, словно иссохшая ветка. Эйнар отступил. Человеческие кости, груда костей в вперемешку с оружием, золотыми манетами и драгоценными камнями… Он не первый, кто спускался сюда. Что ж, в отличие от покойников, оставаться тут он не намерен!

Молодой Волк развернулся и побежал, так быстро, как только мог.

- Вернись воин! – Шипела темнота - Ты пожалеешь!

- Хемминг! – во весь голос звал юноша - Эгегей! Хемминг. Отзовись дружище!?

- Эйнар! – Голос друга и вспыхнувший в темноте свет факела привели его в чувства.

Молодой волк уперся спиной в стену, его трясло, а сердце бухало так, словно готово выпрыгнуть из груди.

- Почему ты загасил факел? – прорычал он пытаясь отдышаться. – Нравится тебе шататься так долго в темноте?

- Не дольше, чем достать огниво из кармана, - начал оправдываться великан, удивленно глядя на друга. – Он сам догорел, я не ждал, сразу запалил новый.

- А веревка..?

- Кажется, перетерлась…

Молодой Волк долго смотрел на друга исподлобья, но потом все-таки кивнул и отвернулся:

- Ладно, пошли.

Верить или нет - он решит потом. Сначала не мешало бы выбраться отсюда. Стена казалось нескончаемой, а ступени, появившиеся из темноты – нереальными.

- Вперед! – Скомандовал юноша и в последний раз оглянувшись на черные катакомбы, побежал вверх по лестнице. Никто не преследовал друзей. Но Эйнар предусмотрительно запер потайную дверь на ключ и завесил гардинами.

VII Зверь

Эйнара разбудил шум. Последние несколько ночей он почти не спал, все думал о странном создании, запертом в катакомбах. О нем он тоже решил никому не рассказывать. Вторая тайна… На этот раз - неприятная и даже пугающая. Мало вероятно, что он поделится ею с кем-то.

Он неусыпно держал стражу у запертой двери… Тяжелый ржавый ключ всегда был при нем. Чего он боялся? Что один из его друзей спуститься вниз и найдет сокровища? Или повстречается с их жутким стражем? Или он подозревал, что этот страж пожелает добраться до живых и отплатить им? Его глаза распахивались от малейшего шороха или движения колыхаемых сквозняками гардин.

Днями и ночами он не покидал башню, а когда все-таки выходил, то будто дремал на ходу. Да и зачем было выходить? Куда смотреть? На что надеяться? Съедобная провизия заканчивалась, скоро в желудки отправится все остальное. Через неделю они начнут голодать. А дичи в лесу нет… ни зверей, ни птиц.

Люди перестали выходить за ворота. От крепости не ведет ни одной дороги. Лес такой дремучий, что они потеряли всякую надежду прорваться сквозь него… В серой дали, всюду, куда бы ни упал взгляд – один только лес.

Где-то на востоке в глубине этого безмолвия, за стройными рядами сосен блестит озеро с островом посередине. Там живет Зверь… Зверь, которого он должен убить, чтобы освободиться из этой западни. Зверь, по вине которого он и все его друзья прозябают в крепости? По чьей прихоти их корабль попал в водоворот и всплыл в этом странном лесу? Где правда, а где уловка нечисти из подземелья? Нет, это уже чересчур! Зверь… Кажется он единственная ниточка, за которую может зацепиться его измученный разум. Зверь… В своих мыслях путь к озеру он преодолевал снова и снова, сотни раз. Другого пути он просто не знал.

Глаза юноши медленно закрылись, он начал проваливаться в сон. Жаркий и тягучий. В нем был огонь.

- Эйнар проснись! – Хемминг бесцеремонно тряс его за плечи. – Кто-то ходит за стенами! Все собрались в нижнем зале, ждут только тебя.

Эйнар медленно сошел с лестницы и обвёл взглядом утомлённые лица товарищей. В их глазах виден страх и недоверие, надежда давно угасла.

- Что случилось? – Начал он лишенным выражения голосом. - Докладывайте.

- Одмонд видел флаг. – Прогудел из-за его спины Хемминг. Остальные только слабо закивали.

- Какие недоумки будут таскать с собой флаг? – Сердито бросил Эйнар.

- На нем намалеван зеленый крокодил, - нехотя обьяснил Ульв.

- Этого не может быть! – Возразил юноша, чувствуя, как внутри закипает негодование. – Там не осталось живых, мы все видели…

- Я знаю, что я видел, – перебил Одмонд. – Целый отряд под стенами и флаг с зеленой тварью!

- Они рассчитывали, что мы спим! – Прокричал Альрик. – Тащили кошки и лестницы. Собирались штурмовать!

- У какой стены? – спросил молодой Волк, резко разворачиваясь на каблуках.

- У северной, там сейчас…

Эйнар не дослушал, вышел и захлопнул за собой дверь. Что за чертовщина творится? Они так давно здесь торчат, разжигают огонь, валят деревья, сутки напролет караулят стены! Никого не видели и не слышали, в этом лесу даже обычной дичи нет! Откуда пришли пираты? Почему с крокодила? Ищут своих? Значит и для их маленького воинства не все потеряно!

Молодой Волк быстро прошел сквозь двор, взлетел на стену, не чувствуя под собой ступенек и тут же столкнулся с Ларсом. Хоть кто-то здравомыслящий! Они тихо прошли вдоль стены и присели за остроконечным зубцом у ворот. На востоке небо чуть просветлело, во рву у подножия крепости клубился серый туман, чуть поодаль черным частоколом возвышался дремучий лес.

- Ты видел кого ни будь? – спросил Эйнар тихо.

- Нет. - Ларс покачал головой. - Одмонд был на стене. Альрик у ворот. Они клянутся, что видели. Полчаса, как просветлело, до того за стеной было ни черта не видать, хоть глаз выколи.

- Понятно… - с досадой выдохнул юноша. - Померещилось им что ли?

- Может и померещилось. Не знаю.

- Нужно проверить. – Проговорил юноша задумчиво. В его голове вдруг все сложилось в единую картину. Ему придется выйти из крепости, и он точно знает куда отправится. Вначале, конечно, попытается найти следы призрачного воинства. А после…Нужно заканчивать с игрой в жмурки. Кто на самом деле стоит за всей этой историей? Он скоро узнает.

- Сам пойдешь?

Эйнар кивнул. И заберет ключ от подземелья. Если его специально выманивают из башни и из крепости, то так просто его не переиграть!

- С собой возьмёшь? – блеснул глазами Ларс.

- Нет, пойду один. – Покачал головой молодой Волк, спускаясь со стены. – Я планирую не сходить со следа, пока не найду этих пиратов. Доложишь, когда уйду подальше.

- А возвращение в твоем плане имеется? – напряженно поинтересовался его товарищ.

- Конечно. – Беззаботно усмехнулся юноша.

***

Он собирался не долго. Нельзя вызывать подозрений. Для всех, он идет лишь за стену, не дальше. Значит никакой провизии, ни воды, только абордажная сабля и неизменные друзья- пара длинных кинжалов.

Внешний мир встретил его тишиной и безмолвием. Молодой Волк постоял немного, слушая как Ларс запирает за ним дверь привратницкой и поднимается на стену:

- Удачи тебе, сын Волка.

Юноша прошел вдоль всей северной стены, уверенный, однако, что ни следа противника он не обнаружит. Так и оказалось. Мягкая осенняя земля выдала бы отряд, превратившись в топкую грязь даже под тремя парами ног. А на ней ни следа, ни даже примятой травы или отломанной ветки. Морок, да и только.

Он продрался через кустарник и начал подниматься на завал из толстых старых стволов, сброшенных с холма, наверное, еще в те времена, когда неведомые строители расчищали лес для постройки крепости. Он обернулся лишь единожды, стоя на самом краю. Хотел убедиться, что никто не обнаружил его побега раньше времени и спрыгнул вниз на мягкие мшистые кочки. Лес скрыл его окончательно.

Наверное, он совсем отчаялся, раз решил возвратиться на место кораблекрушения и найти неведомого зверя с картины. Но, сказать по правде, чем бы не обернулся его маленький поход, он уже счастлив, что выбрался за стены, давившие на него сильнее прочих зол.

А что, если он теряет рассудок? Когда началась для него эта страшная сказка? В то мгновение, когда он впервые встретился взглядом с девушкой на корабле? Ведением, феей, нимфой морской. Можно называть, как угодно.

Еще тогда… в прошлой жизни. Её взгляд и падение в пропасть разделило его мир на до и после. А каждый кто выплыл вместе с ним, пережил второе рождение. Теперь они здесь, их согнали в одну кучу, как овец. И заставили ждать... Смерти.

Но молодой Волк не будет сидеть на одном месте. Пусть ему грозят всеми карами земными, он не станет слепо следовать чьей-то указке. Не такой он человек. Кажется в его руках оказалась тайна, которую он просто обязан разгадать.

Как же ему не хватает мудрости великого пра-прапрадеда. Вот кто не спасовал бы перед трудностями. Черный Волк – чужак, одиночка явившийся в северные земли неоткуда. Он собирал вокруг себя сильных союзников, отстраивал города один за другим, обуздывал дикие племена и саму природу заставил служить ему. А смог бы Эйнар - жалкий потомок великого вождя, сотворить что-то подобное прямо здесь, посреди мрачных лесов?

Юноша рассеянно усмехнулся себе под нос и побрел прочь от крепости.

По ту сторону завала лес казался совершенно пустым: ни одного упавшего дерева, ни куста, лишь тянущиеся высоко к небу ровные стволы корабельных сосен и пучки седого хвоща под ногами. Вскоре солнце, поднявшееся из-за туманного горизонта, осветило деревья теплым осенним светом и на душе у юноши тоже посветлело.

Эйнар шел ровно на восток. Когда высокие башни скрылись за вершинами деревьев, он увидел старый приземистый дуб с толстыми раскидистыми ветвями. Отличный ориентир. Юноша заметил лесного великана еще на пути к крепости. Значит он верно рассчитал свой маршрут. Вскоре он начал замечать, что поднимается по склону. Вначале еле заметному, за тем все более крутому, а позже практически отвесному. Эйнар лез вверх, цепляясь за деревья руками, переступая через лежащие на земле полусгнившие стволы и ветки, поскальзываясь на плоских камнях, скрывающихся под мягким мхом.

Наконец, грязный и уставший, он добрался до остроконечной гряды, поросшей лесом, и остановился ненадолго, чтобы перевести дух. На другой стороне, дно совершенно круглой долины с поднимающимися вверх темно зелеными макушками елей, скрывал плотный туман. Совсем немного до озера. Каких-то пару часов ходьбы, и он на месте. Подумав так, юноша зашагал вниз. Спуск давался легче подъёма, и когда тот остался позади, Эйнар пошел напрямик по дну долины. Там тоже росли сосны и ели, но подлесок был плотнее, чем на склонах.

Впереди, между раскидистыми кустами папоротников и пухлыми зелеными кочками вились, поблескивая, множество ручьев. Сливаясь и снова разделяясь, они стремились вниз, сквозь буреломный лес. А за деревьями блестела прозрачная гладь лесного озера. Его берега скрывали наклонившиеся над водой кроны деревьев.

Молодой Волк вышел из леса предвидя неприятную картину жертв и разрушения, которую он с товарищами оставил позади. Но берега озера оказались совершенно пусты. Куда-то исчезла торчавшая мачта «Крокодила», плавающие обломки, и выброшенные из воды мертвые тела… Юноша застыл в удивлении, а чистейшая озерная гладь перед ним безмятежно блестела в теплых лучах полуденного солнца.

- Что за наваждение? – Еле слышно проговорил молодой Волк. Он задумчиво прошел по пустому берегу, наклонился, зачерпывая рукою белый мелкий песок, устилающий впадины между круглыми валунами у самой воды. Прошло не больше двух месяцев, куда исчезли тела?

Эйнар вздрогнул и поднял глаза от земли. Ему показалось, что на другом берегу среди деревьев промелькнул быстрый силуэт. Почувствовав на себе чей-то пронзительный взгляд, юноша словно остолбенел. Он выпрямился и замер, не веря своим глазам.

А на него, легко и царственно ступая по мшистым кочкам, шествовал неведомый зверь. Словно сошедший с картины, он был высок как лось, шкура его блестела на солнце, переливаясь из черноты к серебру и обратно, словно рыбья чешуя в потоках воды. Шея его была длинной и сильной, голова легкой, ноги тонкими как у оленя, а хвост, то и дело обмахивающий серебряное тело, заканчивался пушистой кистью. Три длинных рога росли на его голове один под другим.

- Значит это ты… Зверь? – задумчиво выдохнул Эйнар, не понимая к кому именно он обращается, к неведомому животному или к самому себе. – Так почему я должен тебя убить?

Зверь встрепенулся, словно понял его слова. Он присел на задние ноги и серебряной молнией бросился на юношу. Эйнар не шелохнулся, когда под ним задрожала земля, хотя внутри все сжалось. Не смей двигаться! Нельзя бежать! Иначе он убьет тебя. Подпусти его ближе, другого шанса не будет. – твердил он себе, пока рогатый зверь огромными скачками сокращал расстояние между ними.

Внезапно длинные рога, направленные ровно в грудь юноше, вознеслись вверх, к самому небу. Зверь мгновенно затормозил, острые раздвоенные копыта врезались в землю. Он был так близко, что юноша мог дотянуться до него, если бы захотел, но не сделал этого. Напротив, его пальцы, все время сжимавшие рукоять сабли, неизвесно почему разжались.

Зверь втянул ноздрями воздух. Смотрел он так, как ни один зверь смотреть не может. В больших темно синих глазах горели звезды. Как если бы это существо могло вобрать в себя миллионы галактик и преобразить их во что-то новое и бесконечно живое… пышущее жизнью.

Вокруг серебряного зверя кипела жизнь, он был не центром и ее источником. Эйнар увидел перелетающих с ветки на ветку птиц, их пением наполнился весь лес. Изумился тому, как стремительно растет трава под копытами зверя и близкие ветви деревьев выпускают зеленые побеги вверх к самому небу, он почувствовал, как копошатся черви в земле под его собственными ногами. Он потерял дар речи, мог только стоять и смотреть с широко открытыми глазами и, кажется, даже перестал дышать. Тут, в бесконечных лесах, венцом творения был не человек.

- Ты принёс запах перемен, мальчик. Я знал, что рано или поздно ты придешь. – Голос, раздавшийся в голове у юноши, был одновременно подобен громовому раскату, спокоен, как звон ручья и печален, как шелест опадающих осенью листьев.

Эйнар сделал несколько шагов назад, его рука снова потянулась к рукояти клинка, но тут же безвольно опустилась. Он не верил своим глазам, а ушам еще меньше. Серебряный зверь может говорить, он понимает его - Эйнара и кажется, читает мысли… Юноша шел к нему, он надеялся на него, когда другой надежды уже не осталось. Так почему сейчас он не может произнести ни звука, отчего он так растерян?!

- У тебя есть вопрос. – Снова загрохотал могучий голос в его голове и потребовал, - говори или уходи прочь!

Юноша перевел дыхание, а когда раскрыл рот, собственный голос показался ему хриплым и чужим:

- Я хочу знать, как я здесь оказался? Мои друзья и я… здесь на берегу этого озера?

Серебряный зверь меланхолично дернул хвостом:

- Я не могу рассказать тебе так, чтобы ты понял.

- Постарайся, - почти со злостью потребовал молодой Волк, - я проделал долгий путь, чтобы найти тебя.

- Врата открылись. – просто сказал Зверь и оглянулся на безмятежно поблескивающую воду.

Врата? Возможно его догадка о подземных пещерах правдива? Значит существует путь по суше. Зверь должен о нем знать!

- Как нам попасть обратно? – Взмолился юноша. Укажи Зверь любое направление, и он кинется туда сломя голову! Только бы не возвращаться к проклятой крепости! - В какую сторону идти? Подскажи мне дорогу, прошу тебя!

Зверь долго молчал, глядя куда-то вдаль поверх его головы.

- Ты не сможешь уйти, ни по суше, ни по воде. А другие... не имеют значения. Твоему брату не пройти через Врата живым. Больше нет. Я не смогу тебе помочь.

- А кто может? – С ожесточением вопросил юноша, понимая, что дальнейшие расспросы бесполезны.

- Время. Жди. Тебя услышат. Не я. Новый хранитель Врат, вместе с ним явится твое избавление. Жди.

- Сколько мне ждать?! Я не уйду, пока ты мне не скажешь!

- Ты и так не уйдешь далеко… Это он, он тебя выбрал.

- Где он? Тот, кто должен тебя сменить?

- Нигде. Его еще нет. Нигде нет... Он придет, когда наступит его время.

- И что тогда?

- Тогда… Ты узнаешь… - глаза Зверя полыхнули искрами. - Когда он придет, все перевернется для тебя. Он вычистит твои раны до живого… это будет невыносимо, но ты выдержишь. И тогда ты будешь свободен. Он даст тебе свободу, но она тебе больше не будет нужна. Жди… Время все поставит на свои места.

Зверь развернулся и медленно зашагал вдоль берега.

- Когда? – Эйнар не заметил, как пошел за ним следом. - Ответь мне!

- Ты дождешься. Люди так нетерпеливы. Ты еще не готов. Мир еще не изменился, и ты тоже изменишься. Сейчас ты ему не нужен, и он не нужен тебе. Возвращайся назад. За стены.

- Я не стану сидеть и ждать пока кто-то там снизойдет до меня! – Прокричал рассерженный юноша и выхватил саблю. Нужно было убить этого зверя! Он упустил единственную возможность спастись…

Да кому он собрался поверить? Нечисти из подземелья!? Это злость говорит в нем. Он не посмеет поднять руку на это чудо. Эйнар сжал зубы и принялся рубить ветви. Мешающие ему следовать за серебряным Зверем. Нет, убийство — это не выход!

- Я слышал странный голос! - Прокричал он запыхаясь. - В крепости. Кто в ней, кроме нас?

- Никого. Никого живого. – Вздохнул Зверь и свернул в чащу.

- Как мне тебя понять? – Эйнар уже еле поспевал за ним, ветки норовили выколоть глаза, корни цеплялись за ноги.

- Мертвым нужно многое, но благо или вред, как считаете вы, творится руками живых и только по их воле.

Последние слова Зверя повисли в воздухе, когда он сам внезапно растворился среди зеленого полумрака. А Эйнар обессиленный рухнул на землю. Птичьи голоса стихли, лес замер вокруг него немой и недвижимый.

VIII Воин Стали. Забвение

Юноша не помнил, как вернулся под стены проклятой крепости, весь путь он прошел, словно в тумане. Голова раскалывалась, ноги еле несли его. Он просто брел вперед через лес, без цели и без направления и очнулся, упершись в высокий завал из древесных стволов у подножия холма. Дальше был подъем и далекие голоса, окликавшие его со стен.

Эйнар, шатаясь, брел вдоль сухого рва, а перед глазами высился все тот же непроходимый лес, в ушах звенел его собственный голос, который умолял Зверя вернуться и показать другой путь. Другой… Или сразиться на смерть... Юноша упустил свой шанс. Оба шанса. Он помнил, как бежал сквозь заросли за исчезающем впереди мороком. Бежал не разбирая дороги и звал, проклинал, ругался, умолял и снова звал серебряного Зверя. До хрипоты, до полного изнеможения…

Юношу пустили за ворота, ни о чем не спрашивая. Он вернулся, хотя было понятно, что здесь его совсем не ждали. Друзья прятали глаза, отворачивались, молчали. Да и пусть. Эйнар не в состоянии объясняться с ними сейчас. Сначала нужно выспаться, прийти в себя. Голова просто раскалывалась от боли…

Под напряженными взглядами товарищей, он медленно поднялся по лестнице и потащился по коридору в комнату у основания башни. Юноша толкнул дверь и застыл на пороге. За его столом сидел Хемминг.

- Эйнар! Ты? – В глазах друга мелькнуло удивление, а затем раздражение, которое он безуспешно пытался скрыть. – Мне доложили, что ты ушел. Мы искали тебя несколько дней, но... Проклятый лес! Я уже не ждал тебя живым.

Юноша огляделся. Гардины, прикрывавшие потайную дверь были сняты и лежали в углу, кушетка перекочевала на середину комнаты, сундуки стояли открытые и выпотрошеные.

Эйнар уловил какой- то приглушенный звук. Ему послышалось, или за потайной дверью кто-то стоит? Нет, быть не может. Она закрыта, а ключ у него.

- Что, не понравилось гулять, решил вернуться? – Проговорил Хемминг неприятным голосом, поймав блуждающий взгляд друга.

- Нет, в лесу намного лучше, чем здесь. - Эйнар одарил друга пристальным долгим взглядом.

- С чего ты так решил? – Фыркнул великан так и не поднимаясь из за стола.

- Мы здесь умрем, как те люди до нас. Я видел кости в подземелье. – Молодой волк кивнул на потайную дверь. - Они тоже не смогли уйти. Или их не пустили.

- Да что с тобой? Что это значит не пустили? Думаешь, раз выжил в лесу, так всех нас туда надо отправить?

- Я ничего не думаю, Хем, я очень устал. – Эйнар покачал головой. Ему бы прилечь, но какая-то неясная тревога витает в воздухе. Да что тут творится?

- По округе рыщет как минимум две сотни с пиратского корабля. Наверняка они только и ждут, когда мы откроем ворота. Если они узнают о… - Хемминг осекся, изучающе глядя Эйнару в глаза.

- О чем, Хем?

- О сокровищах… за этой дверью. – Понизив голос, зашипел на него приятель. – Ты же не счел важным сказать мне. Ну так я сам видел их. А еще кое-что слышал…

- Пускай узнают, – перебил его юноша. - Мы оставим сокровища здесь. Для нас золото ничего не решает…

Тварь из подземелья обвела их обоих вокруг пальца, ах Хем, почему ты не рассказал сразу?! Да потому же, почему Эйнар смолчал об этом. Никто не хочет, чтобы его приняли за сумасшедшего.

- Не решает, для тебя! – Поправил его великан. - Ты думаешь мы уйдем и оставим такие сокровища без присмотра?

- Да, так будет лучше…

- Было бы лучше, чтобы ты не возвращался… Да, мне это тоже не по нутру. Мы спустимся туда все, заберем золото и уйдем вместе с ним или вообще не уйдем. Слышишь?

Эйнар молча смотрел на своего лучшего друга. Наверняка тот все давно решил… Жадность помутила ему разум. Чего хочет эта тварь из темноты? Может ей только того и нужно, чтобы они все спустились под землю? А предводителя отослали, чтобы не мешал?

- Ты боишься, я стану богаче тебя? – Прервал его размышление Хемминг. - Конечно, ты обязан быть лучше любого во всем. Ты решил! Другие люди для тебя ничего не значат!

- Ты сам знаешь, что это не так!

- А ты? Помнишь ту девушку из лавки? – Хемминг зло усмехнулся, нашаривая что-то в кармане, а потом протянул ему свою огромную лапищу и разжал пальцы. Горсть алых камней в ладони друга заставили юношу отшатнуться. – Хотя откуда тебе помнить, девицы вешались на тебя как кошки. Конечно, потомок самого Черного Волка! Теперь я стану гораздо богаче тебя. Богаче всех и черт с тобой!

Обычно острый на язык Эйнар потерял дар речи, а человек которого он считал лучшим другом продолжал:

- Конечно, оставил какой-то мещанке пригоршню рубинов, а нам, своим друзьям не позволяешь взять то, что наше по праву! Жаль она не справилась со своей ролью… Ты ничего не ел и не пил в тот вечер…

Юноша оторопел. Вот так, ты сам столько лет грел змею на своей груди и не черта не замечал!?

- Полагаю ядом ты не ограничился? - Уточнил он спокойным голосом, хотя внутри бушевала ярость.

- Конечно нет. По утру в любовное гнездышко заявилось десятка два головорезов, но тебя там уже не было. Проклятье! Обычному человеку просто не может так невероятно везти! Видно, дьявол тебя бережет.

- Что с девушкой?

- Ты меня удивляешь! Тебя вправду тревожит судьба какой-то дешевой торговки с Цветочной улицы?

- Говори, - потребовал Эйнар, хотя сам уже знал ответ.

- Неприятная история вышла. В ее доме нашли яд. Соседи подтвердили, что ты был там, и конечно кто-то видел, как из дома вынесли чье-то тело… Ее казнили за убийство младшего сына старого Волка. Тебя. А мертвым драгоценности не нужны. К слову сказать, тело твое так и не нашли. Ну и что с того? Ты исчез. Все, кто знали правду либо здесь, либо на дне.

- Зачем? Эта девочка никому ничего не сделала! – Эйнар оглянулся по сторонам в поисках чего-нибудь острого или тяжелого. Смерть от клинка слишком почетна для этой мрази… К сожалению, в комнате не было ничего кроме стола и пары стульев.

- Малышка была мне уже не к чему. Тем более она слишком много знала и...

Эйнар отшатнулся, выбив из рук не ожидавшего Хемминга свой жуткий дар. Великан вздрогнул от неожиданности его пальца разжались. Алые осколки рассыпались по ковру и застыли блестящими каплями крови.

- Кто еще знает о подземелье? – Угрожающе прорычал молодой Волк.

- Да все, - Хемминг выругался и бросился собирать свои сокровища.

Эйнар смотрел на это с чувством ужаса и омерзения. Когда добряк и задира Хемминг мог так измениться? Почему за столько лет юноша не разглядел в нем подлеца и предателя?

- Мой прадед не восстанавливал страну из руин, - продолжал свою мысль Хемминг, ползая по ковру. – А я, конечно, не великий стратег, да и воин так себе, но кое чему у тебя все-таки научился…

- Чему же, мразь? Обворовывать и убивать беззащитных?

- Не только. Везде и всюду находить пользу для себя! – Великан поднял на юношу взгляд. - Почему ты так смотришь? Как будто призрак увидел?

- Ты изменился, - проговорил Эйнар глухо. Ярость понемногу отступила. Если он убьет мерзавца здесь и сейчас, невинные не воскреснут. А его ни за что не выпустят из западни, в которую он сам себя загнал…

- Да, я поумнел.

Нет друг, просто все сложилось так, что тебе это на руку… Потопленные корабли… чертов Зверь из леса! А ведь он прав, люди сами творят свою жизнь… или топят себя сами… собственными руками! Если письма не дошли, или что то случилось со старым адмиралом Андресом? Родичи так и не узнают, что Эйнар был на том корабле… Хотя, какая разница, где и как он умрет? Пока он жив!

- Тогда ты, наверное, понял, что здесь твориться что-то странное. Нужно собирать людей и уходить! Нас заманивают в ловушку! – Проговорил юноша шепотом, словно не хотел чтобы его услышал тот, кто стоял за потайной дверью.

Вот так, без него его похоронили. Проклятые сокровища давно поделены… Но еще не все потеряно. Хемминг тоже что-то видел и слышал внизу… Что ему обещали?

- И бросить эти богатства? Выйти за стены, где нас перережут как гусей? Нет! Тем более сейчас не война, ты – не командир!

Даже не друг, и кажется, никогда им не был…

- Тогда я ухожу один, – бросил Эйнар, грозно сведя брови.

- Нет, я не могу тебя отпустить. Ребята не поймут. Вдруг ты решишь переметнуться на сторону врага? – Уперся бывший друг.

Никаких врагов нет. Они остались только в голове этого жадного болвана. Но спорить бесполезно…

- Ребята…

Скрипнула входная дверь.

- Почему вы так долго, господа? – Эйнар обвел взглядом хмурые лица и по его спине пробежал холодок. Бывшие друзья, все как один, выстроились у дверей. Он ошибался, когда ушел и позволил Хеммингу присвоить власть. Он много где ошибался!

- Эйнар Блекольф. Мы желаем сменить предводителя. Ты обвиняешься в предательстве и сговоре с врагом. – Голос Хемминга дрогнул. Не такой уж ты подлец, каковым себя считаешь. Это все крепость и золото. Горы золота… они сделали всех такими…

- Вы уже придумали мне приговор? - Эйнар обвел взглядом посеревшие лица и улыбнулся одними губами. - Как это мило с вашей стороны. Смею надеяться, это решение принято единогласно?

Итак, его недальновидность сыграла злую шутку. Он оказался в окружении, бывшие друзья вознамерились получить свою часть бесхозных сокровищ. И не без оснований считают, что именно их командир стоит на пути к обогащению. Значит нужно сместить командира…

- Не единогласно. – Хемминг спрятал свои сокровища в карман. – Эрик, Ларс и Андрес не согласились.

- Где они? – упавшим голосом спросил Эйнар.

- В винном погребе. Они хотели помянуть тебя, и я позволил вскрыть бочонок с вином и... Чем меньше нас останется, тем больше получит каждый.

Преданные дураки… промолчали и были бы живы. Но ты сам хорош! Такой заговор прохлопал! Конечно, ты так долго пытался ловить сквозняк руками, да прогуливался по лесам со всякими сумасшедшими зверями, вот и получил! Лучше бы следил за своими людьми! Теперь уже поздно.

- В таком случае не ждите пощады. Иметь дело с шайкой грабителей и убийц мне не улыбается.

Оставшиеся не смотрят в глаза, но это ничего не меняет, они уже все решили, и они прекрасно знают с какой стороны держать оружие, а его сабля осталась где-то в лесу. При себе только кинжалы… Что ж, похоже, живым ему не вырваться. Посмотрим, может Врата поддадутся, если для него их откроют несколько бывших друзей?

- Отдай ключ. Мы знаем, он у тебя. Положи на край стола и отойди! – Холодно скомандовал Хемминг.

- Нет. Хотите сокровищ? - Эйнар зло усмехнулся. - Вы получите их, если доберетесь до этой двери.

Желтые кружки, горы желтых кружков, за них оказывается можно и честь продать и дружбу, и совесть!

- Блекольф, ты безоружен, хватит разыгрывать трагедию, сдавайся немедленно! – Прорычал великан, но всё-таки придвинулся к дружкам. Ему не хотелось быть первым.

- Ты ошибаешься, - братья кинжалы прыгнули в запылавшие ладони. – Убить тебя, мне не составит труда!

Хмурые лица тронула тень страха, но они не отступили.

- Ты же ушел, ты знал, что все так будет! – Прорычал кто-то из толпы. - Зачем вернулся?

Действительно, зачем? Он задает себе это вопрос с того момента, как ступил на порог этого дома. Его прекрасная фея оказалась просто выдумкой, бредом. Сейчас он один. Но он должен чувствовать кого-то за спиной, иначе драка проиграна. «Здравствуй….» Ее нет… Зеленые, как лето глаза его обманули. Нужно ждать… Чего? Проклятье! У него нет столько времени.

Шаг вперед, слава создателю - кинжалы при нем. Бывшие друзья топчутся на пороге, сжимая кривые обордажные сабли. Начали обступать, медленно с опаской. Проклятое золото, проклятая крепость, проклятый лес из которого не выбраться!

- С вашего позволения господа, я начну первым. - Улыбка и оклон, выпад. Удар!

У них сабли, но его рука быстрее. Еще удар. Кажется, задел одного. Теперь назад, пока не опомнились. Он обязан выйти из башни живым! Потом подумает, что дальше делать. Возможно, воспользуется советом Зверя, но уж больно не по нраву ему такие советы.

Тяжелый стул с высокой спинкой в ноги одному, сам в сторону и вперед.

Горан. Решил достать, растянулся… не успел. Отвести чужой клинок одним кинжалом, другим ударить. Схватился за живот, отскочил. Готов…

Стены давят, потолок приближается… незаметно по волоску. Это не дом и ни был никогда чьим-то домом. Здесь склеп. Страх накатывает холодной волной, не перед ополчившимися на него людьми, ни перед смертью… Перед тем, что затаилось в темных подвалах и готово подняться на верх к живым… За живыми! Нужно бежать! Не от людей, а от холодного дыхания в спину…

Почему дверь в подвал приоткрылась и колышется, словно от сквозняка...? Невозможно, он сам запер ее на ключ! Но это уже не важно, туда его не заманишь, внизу нет выхода. Может высадить окно и спрыгнуть? Нет, слишком высоко, они же сейчас в башне. Наверняка сломает ноги. Выхода нет, значит продолжим!

Компания в дверях почти не изменилась. В комнате только пара кресел, стол, на нем остывающая похлебка. Хемминг не ждал гостей. Очень кстати! Варево в морду одному, тяжелую миску в грудь другому и вперед! Нужно выбраться из этой комнаты, но…

Как же вас много господа! Удар! Отвести саблю и снова ударить. Один ранен, второй убит. Нет, в дверь рваться бесполезно. Назад! Чужие сабли опустились и… встретили пустоту. Вы хороши, но недостаточно.

Альрик! Открылся, получай!

Кинжал застрял в чужой груди. Бывший друг удивленно заморгал и выронил оружие, изо рта вырвался стон... Он не понял, что уже мертв.

Гест! И ты здесь. Прощай!

Чьи-то руки схватили за куртку. Не надо меня держать! Вывернулся и назад. Шаг в сторону и снова в атаку. Они боятся, сбились в кучу. Никому не хочется на тот свет, там нет золота… Но оружия не опускают. Ждать нападения глупо, снова пол шага в сторону, обмануть и в атаку.

Одманд падает, хватается за партьеру, карниз не выдерживает, тяжелое полотно срывается и накрывает еще двоих. Не на долго. Кто следующий?

Руд. Готов. Тормод. Задел. Ему хватит. В лицо брызнула чужая горячая кровь. Эйнар отступил. Неужели это сделал он? Трупы посреди комнаты, умирающий в углу, на полу кровь, чужое оружие, какие-то осколки. Правое предплечье саднит, все-таки зацепили… рукав весь вымок от крови.

Ничего заживет, выбраться бы! В комнате человек восемь, их дыхание хриплое, пахнет железом, кровью и страхом, но сколько еще за дверью?

Несколько фигур скользнули вдоль стены, они несли факелы. Пытаются обойти. Попробуйте! Один обмотанный до глаз тряпкой подошел слишком близко. Куда лезешь? Получи подсвечником в рожу! Что совесть заела? Думал не узнаю тебя, Фрост?

Отбить удар второго, прямой, сильный и сразу ответить – снизу в грудь. Правая рука онемела, кинжал завяз в чужом теле и выскользнул.

Еще один с факелом, метнулся за спину. Прошмыгнул в приоткрытую потайную дверь и исчез. Значит, взломали? Тогда зачем весь этот балаган с ключами?

Сколько вас еще?! Запахло дымом, в лицо дохнуло горячим воздухом. От брошенного факела загорелась портьера. Пока рты разинули, скользнуть одному за спину и ударить. Бесчестный прием, но для него сойдет!

Зашевелились. Еще бы, здесь скоро будет как в пекле. Пламя перекинулось на брошенные в угол портьеры, а за ними запылал старый гобелен на стене, теперь не потушишь!

О, еще четверо смельчаков пожаловали! Трое… Отступили.

За спиной что-то прошуршало. Эйнар резко развернулся и столкнулся с выбежавшим из подвала юношей. Ульв! У него не доставало факела и лицо было белее снега, а глаза вращались, как у безумного.

- Мой командир…. – Бедняга был чем-то настолько напуган, что совсем позабыл, как они с приятелями учинили бунт, и нет теперь ни командиров, ни подчиненных. Остались одни скачущие в огне демоны, жаждущие перебить друг друга. – Там… там!..

Наконец, он увидел в руках Эйнара кинжал и лихорадочно потянулся к своим ножнам. Но бывший командир опередил его. Ульв вздрогнул, закатил глаза и сполз на пол, оставляя на стене кровавую полосу.

Нужно отдышаться. Чертова дверь в подвал теперь распахнута настежь, из темноты веет холодом. После дымного пекла даже приятно… Черные и тонкие лакированные ножны лежат на полу прямо у входа в подземелье... Какого черта? Откуда они взялись?!

- Возьми… возьми… возьми… – молит пустота и дышит ему в лицо ледяной сыростью. – Возьми!

Эйнар отшатнулся. Голос ему почудился, он ранен, его подводят боль и усталость. За спиной раздались быстрые шаги.

Хрут. Этот знает с какой стороны держать оружие. Крутануться, уйти от удара, быстрый укол и сразу увернуться от следующего. Второму рукоятью в лицо. Не высовывайся!

Наконец то поняли! Отступили. Теперь перевести дух и… откуда взялся этот меч? Он видел точно такой в катакомбах и чуть было ни забрал его…

Кто-то бросился на юношу со спины и тут же получил удар в шею. Нырнуть под руку другого и ближайшего в живот.

Еще один готов. Не стоять! Мы еще танцуем! Комната быстро наполнялась горьким серым дымом. Проклятье, когда это закончится? В голове бьют барабаны, правая рука не поднимается, придется переложить оружие в левую… дым ест глаза. Впереди трое…

Дым густел с каждым мгновением. Ничего не видно. Ноги скользят, Эйнар упал на колени, угодив рукой во что-то теплое и мокрое на полу. Кровь? Нужно встать! Росчерк боли прошелся от плеча до поясницы. Ковер, заплывший черно-красными пятнами, рванулся навстречу. Скрепя зубами Эйнар перекатился по полу и встретился взглядом с Хеммингом. Подло в спину! Бывший друг не желал становиться трупом, он быстро отступил и скрылся за чужими спинами.

Ничего, они еще встретятся… Это еще не смерть, он успеет забрать с собойпару «друзей» для компании!

Получи! Кто-то кулем повалился на пол. Кровь брызнула в глаза. Эйнар заморгал, пытаясь вытереть лицо. Он даже смог подняться на ноги. Почему пол шатается? Как он очутился на корабле? Где кинжал? Наверное, он выронил его… Ничего не видно, в серо-красном мареве мечутся какие-то тени.

- Демон! – прокричал чей-то испуганный голос.

Тут никого нет, кроме него и горсти предателей. Проклятье, спина! Ноги не слушаются. Но до смерти еще десяток других… Юноша снова повалился на пол. У него не было сил подняться. Нужно оружие, не важно чье, только бы достать!

Руки скользят, глаза заливает пот. Его кинжал застрял в груди Айрика, но где искать этого Айрика? Эйнар каким-то чудом добрался до стола. Ледяной воздух подземелья дохнул прямо в лицо. Ч

Черный мечь... На вороненых ножнах поблескивают отсветы огня. Не на полу - прислонены к крышке стола. Снова этот морок!

Свет меркнет, не вздохнуть, не пошевелиться.

- Бери! Бери! Бери…

- Слава создателю! Упал! Быстро!

Эйнар разлепил отяжелевшие веки. Перед лицом стояли чьи-то черные матросские сапоги, кривое лезвие, поблескивая, медленно выплыло из серого марева и обрушилось вниз.

Хорошо! Такое будет проще и быстрее! Мокрые от своей и чужой крови пальцы сомкнулись на холодной рукояти клинка. Легкое длинное лезвие выскочило из ножен с тонким мелодичным звоном, как будто только этого и ждало. Молодой Волк перекатился по полу и не глядя ударил. Нужно встать. Сколько осталось в живых? В таком дыму не разобрать…Эйнар каким-то чудом поднялся на ноги и тут же столкнулся лицом к лицу с Хеммингом. В прозрачных глазах бывшего друга плеснулся страх.

- Пощади… ради нашей дружбы…

Не было никакой дружбы, мы все тут никто, нет ни родов, ни чинов, осталась только смерть и ярость! Меч описал широкую дугу. Что-то покатилось по полу… голова. Тело задёргалась и мешком повалилось на пол.

- Кто еще желает прогуляться? Приглашаю!

Ветер, свежий, холодный! Кто-то разбил окно. Глупая затея. Пламя взвилось вверх, алые языки лизнули потолок.

Плечо вспыхнуло болью. Кажется, метнули кинжал. Пальцы вырвали лезвие из тела. Черный волк на эфесе. Его убивают собственным оружием, какая жестокая ирония…

Тут так жарко, как в пекле! Шелковые гардины на окнах пылают. Огонь с ревом хищного зверя кинулся на стены, на деревянные наличники и двери… Вся комната была охвачена огнем превращаясь в какой-то пылающий ад.

Сейчас бы лечь, или хотя бы прислониться к стене, но стен нет, только огонь, а ноги совсем не держат.

- Я выберусь, слышите вы?! Кто следующий?

Пол снова закачался под ногами, словно палуба корабля.

Он прикрыл глаза лишь на мгновение, а очнулся лежащим на треклятом ковре. Рядом валялась чья-то отрубленная по локоть рука, все еще сжимающая саблю…

«Ты дыши, ты только дыши…»

Все, ему не подняться. Он может только лежать и глядеть в заволакиваемый дымом потолок.

Откуда здесь еще воины? Доберутся-таки до проклятого золота или не доберутся? Все равно. Скоро рухнет крыша…

- Уходите, дураки, не трогайте меня… - Поздно… кровь заливает глаза. Над головой шумит пламя. Как горячо… Хорошо, что он почти ничего не чувствует. Серебряный Зверь соврал. Нет у него ни единого шанса… если не принять смерть за освобождение. Никто не придет за ним. Кому он нужен?

Хорошо, что все случилось именно так. А то он уже начал надеяться… Представлять, что вернется назад и расскажет, как все было на самом деле. И конечно все сочли бы его ненормальным, разве что какой-нибудь писака состряпал бы из этого бреда неплохую легенду…

Неистовый жар лизнул лицо. За яркой вспышкой последовала еще одна, а затем свет погас. Но огонь продолжал гореть и в нем исчезало все: его никчемная дружба, надежда, преданность, ярость…

Эйнар Блекольф проваливался в темноту, где не было ни границ, ни пределов, ни верха, ни низа.

Кажется, он слышал сквозь рев пламени чей-то шелестящий смех, или это был дождь, забарабанивший по закопченным стенам? Изредка до него доносился заунывный голос ветра, залетающего в пустые дыры окон.

Последние обрывки мыслей и образов улетучивались вместе с серым пеплом, смытые дождями и весенними капелями. Наверное, тогда его и не стало. По-настоящему, окончательно, совсем… Он стал всего лишь обрывком света и тени, но забывшим про свет.

Глава 2. I Последний приют

Солнце, чуть показавшееся из-за горизонта, осветило черные громады стен. Огромная гора со срезанной вершиной возносилась на десятки метров ввысь, в темное небо. Свет упал на ее гладкие, словно отполированные стены и разбежался отблесками по широкому водному пространству за ними.

Гора полностью состояла из черного камня. Не сразу Вероника признала в ней укрытие. Возможно, последнее спасение для людей в этом мире без света, где солнце показывается из-за горизонта только летом и только на несколько минут.

Козерог несся по разоренной долине, его острые копыта выбивали дробь на пустой холодной земле. Путники потерялись в этом мире вечной черноты и вынуждены были бежать все быстрее и быстрее, чтобы оторваться от погони. Здесь на пустошах нигде не было укрыться, дикая охота гнала их через кромешную вечную тьму. Гнала, все быстрее и быстрее, как двух испуганных зверей, а Врата все не находились.

Огромная стена приближалась, внезапно девушку ослепил яркий луч света, направленный откуда-то сверху.

***

Меня зовут Николас Д. Восемнадцать тысяч двести пять суток я наблюдаю непроглядный мрак. Уже почти пятьдесят лет я веду летопись жизни общины под Горой. Возможно, последней общины на земле. Так вышло, что год тому назад мою должность упразднили за ненадобностью и я достаточно стар для того, чтобы подготовится к уходу. Из чего делаю вывод, что бояться мне нечего. Здесь, в своем личном дневнике, я дам себе волю не только описывать события, но и делиться своими мыслями и наблюдениями относительно них. Чего, раньше я делать никак не мог, к сожалению.

В нашей жизни давно не происходило ничего нового. Летопись свелась к каждодневной справке о количестве тел отправленных на переработку. А с этой задачей, по моему мнению, справится почти любой. Архив, к моему огромному горю, переживает не лучшие времена. Сырость и плесень понемногу уничтожает его. Возможно, многие документы не переживут меня. Потому, я решил вкратце описать наше положение на сегодняшний день, прежде чем перейти к главному. К событию, которое заставило старика снова взяться за перо.

Я пишу из последнего оплота человечества. Я почти в этом уверен. Уже десять лет никто не приходил к нам из внешнего мира. Наше укрытие не единственное, но точно одно из самых больших. Только поэтому мы все еще держимся. Другие перестали подавать признаки жизни.

Наше пристанище - Гора внутри которой мы укрываемся, как я считаю, имеет необычные свойства. Она оберегает людей от враждебного внешнего мира. Скажу прямо, у нас не было времени ее изучать. Но мы - первые поселенцы, поняли что этот камень каким-то образом защищает нас от нападений извне. От тех, кто приходит с пустошей.

Население общины на данный момент составляет пятьсот двадцать три человека. Но наше общество переживает не лучшие времена. Оно одряхлело. Детей рождается мало. В год, когда появился на свет мой внук, родилось всего двое, и один спустя еще два года. Последние пять лет детей не рождалось вовсе. Это плохой знак.

Мы живем в замкнутом цикле. Это значит, что все продукты питания, одежда, и даже вода уже были несколько раз съедены, поношены и выпиты. Еды не хватает, воды катастрофически мало. Всё до последней крошки поступает во вторичную переработку. Не хочу задумываться, что или кого я съел сегодня на завтрак. Мертвых у нас не хоронят. Они такой же ценный ресурс, как те грибы, овощи и водоросли, которые мы пытаемся растить под искусственным светом.

Наши высокие дома, выдолбленные в камне, закрывают небо. А проспекты настолько глубоки и узки, что можно дотронуться до противоположных стен, просто раскинув руки. По некоторым улицам приходится передвигаться боком или пригнувшись. Наверное не нужно говорить как у нас тесно. Гора стоит на берегу, почти у линии прилива.

Не передать словами, как у нас сыро. Зимы не слишком жестокие, температура редко опускается ниже нуля градусов. Но ветра дующие с моря бывают очень холодными. Они выстужают наши жилища. Каменные стены, металл и стекло не удерживают тепло, а других материалов для строительства нам не добыть.

Электричество включают нечасто. Его получают при помощи ветра и проточной воды. На крышах у нас стоят самодельные ветровые мельницы, а вдоль восточной стены прокопан канал. Сильные ветра дующие с моря, а так же отливы и приливы наполняют батареи энергией. Но ее, как и остальных ресурсов - не хватает.

Единственный свет, который мы никогда не выключаем - огромная лампа накаливания, находящаяся под круглосуточным надзором в маяке. Свет отпугивает многих тварей, желающих добраться до нас под покровом ночи. Ее заменяют лишь дважды в год. В то время, когда день наиболее продолжительный и растягивается на целых две или три минуты.

Когда над горизонтом появляются первые лучи и монстры с пустоши прячутся в тени, огромную, раскаленную до бела колбу с вольфрамовой спиралью внутри снимают и заменяют новой. Мастеров, что смогли без запинки выполнить эту наиважнейшую миссию подготавливают, словно космических путешественников. В День Света их кормят только отличной едой, а после благополучного завершения их дела, которое занимает не более трех минут, чествуют словно героев. От этих людей зависит жизнь всей общины.

Вы спросите зачем нам нужен маяк, раз под гору никому не попасть? И я не солгу вам, если скажу, что так и есть, но прецеденты все же случаются... Мы живем, как на пороховой бочке, ожидаем сами не понимая чего... Вырожусь честно - надежды у нас давно нет. Ситуация безвыходная. Мы не живем, мы существуем, выживаем во тьме.

Но не будем о плохом. Сегодня случилось событие которое я не могу оставить без внимания. Поэтому подробно опишу его в своем дневнике.

Около восьми часов утра, когда над пустошами немного посветлело. Виктор К. - смотритель маяка, еще одна очень уважаемая профессия в наших краях, увидел светлую точку. Она быстро приближалась с северо-западной стороны и двигалась в сторону моря. Спустя пару минут он разглядел большое белое животное со всадником на спине. А еще через минуту свет начал меркнуть и над пустошами раздался многоголосый рев.

Ночные хищники во множестве преследовали всадника. Виктор направил луч фонаря прямо на путника и провел его до самой стены, указав проход под гору. Как только всадник миновал ворота, среди жителей общины начались нешуточные волнения. Было решено скрыть новоприбывших в укромном месте, чтобы сберечь их и не допустить беспорядков. Записано со слов Виктора К. - Смотрителя маяка.

***

Пошли восемнадцать тысяч двести шестые сутки. Люди на улицах угомонились. Я решил воспользоваться старым положением и узнать, куда поселили путника. Мне это удалось без особых хлопот. Гостя разместили под открытым небом, на просторной террасе, прямо над фермой, где растят овощи и грибы. Скажу честно, мне это сразу не понравилось. Возможно я зря волнуюсь. Все же большое животное, на котором приехал наш гость не везде способно уместиться.

Я очень взволнован... Наш гость оказался гостьей. Молодой женщиной, не старше двадцати лет. В ее возрасте я попал сюда. Ушел в убежище и больше не выходил. Странно думать о том, что мои ноги не ступали дальше этих стен уже пятьдесят лет. Но сейчас речь не обо мне.

Наша гостья имеет довольно привлекательную внешность: невысокое, стройное тело, миловидное лицо, большие зеленые глаза, светло русые волосы ее заплетены в длинную косу. Одежду носит простую: черные сапоги, брюки и куртка запылились из за долгой прогулки по пустошам. От еды категорически отказалась. Воду приняла, сначала дала напиться зверю на котором приехала, потом сделала два глотка сама.

К моему большому огорчению поговорить нам не удалось. Не то чтобы гостья была неразговорчива. Но диалект, на котором она пыталась объясняться со мной, я разобрать не могу. Постараюсь начать общение при помощи жестов или картинок, которые найду в хранилищах архива. Возможно, спустя какое - то время мы начнем друг друга понимать.

Так же я остерегаюсь ее зверя. На нем нет никаких сдерживающих устройств, седла тоже нет и выглядит он довольно грозно. Потому, подходить близко пока не решаюсь. Я не имел возможности наблюдать таких... Судя по всему это животное принадлежит к травоядным, но размеры его, быстрые реакции и острые рога заставляют меня держать дистанцию.

***

Восемнадцать тысяч двести седьмые сутки. Сегодня я совершил величайшее открытие в своей жизни! Но прежде, мне показалось, что со мной случился удар... Я долго собирался с мыслями и только к вечеру нашел силы взяться за перо. Прошу, не делать выводы, пока не прочтете мою отповедь до последней строчки.

Утром я решил навестить нашу гостью и встретил делегацию из шести человек - глав народного собрания. Я узнал от них неприятную новость. Зверя решено было отправить на утилизацию. Я удивился такой поспешности и опешил еще больше, когда узнал, что у нашей гостьи имеется оружие. Понимая, что ничем хорошим эта история не закончится, я все же настоял на разговоре с девушкой. Я обязан был узнать откуда она явилась и куда направлялась. От этого, как я тогда полагал, буквально зависело наше выживание!

Я вошел на террасу и остался стоять у входа. Повторюсь, я боялся за свою жизнь, боялся зверя. Я пустился в объяснения, хотя понимал, что это бесполезно. Девушка пристально смотрела на меня и когда я замолчал она медленно начала подходить. Она подняла руки и развернула их ладонями вверх, словно говоря, что имеет вполне миролюбивые намерения в отношении меня. А потом поднесла палец к губам и указала на своего зверя. Я не понимал, что она хочет этим сказать, но посмотрел в ту сторону, куда она указывала.

В ту же секунду моя голова буквально взорвалась изнутри, я пошатнулся, зажмурился, закрыл уши руками и начал оседать на пол. Девушка придержала меня и помогла сесть. Но колокола в моей голове не замолкали. Тогда я подумал, что если это не прекратиться я потеряю сознание или вообще умру. Я очень испугался. Не хотел, чтобы в причастности к моей кончине обвинили нашу гостью...

Но, когда я всё-таки открыл глаза и встретился взглядом со зверем, колокола в моей голове смолкли. То, что случилось дальше мне сложно описать словами... Тяжело описывать то, во что я до сих пор отказываюсь верить. Я услышал голос зверя. Он обращался ко мне и я его понимал. От такого остатки волос на моей голове встали дыбом.

Он сказал мне, что знает все и понимает так же, что его дни сочтены. Но он хочет помочь нашей земле восстановиться. Еще он умолял меня в условленное время собрать и спрятать всех, кто мне дорог. Сидеть очень тихо, пока не наступит рассвет... От этих слов меня затрясло и на глаза навернулись слезы. Нет зрелища более жалкого, чем плачущий старик. Но я ничего не мог поделать со своими глазами и чувствами. Люди рождались и умирали так и не увидев света, а мне обещали вернуть его!

Зверь поднялся с места на котором лежал и я с удивлением увидел под ним, в щелях между черными каменными плитами, тонкие зеленые ростки. Откуда здесь взялась трава? Каждую щель, каждый закоулок здесь вычищали до блеска. Любая органика в нашем темном мире шла в дело...

Я закивал в ответ, раздумывая, как бы мне собрать побольше народу в нижней части нашего города и под каким предлогом заставить их остаться и сидеть тихо.

***

К ночи, когда тьма сгустилась и стала совершенно беспросветной, всю общину разбудили ужасающие звуки под Горой. В связи с этим было решено созвать народное собрание. Я тоже обязан был присутствовать там, как почетный член общины.

Оказалось, что под стенами нашего приюта собралось бесчисленное количество существ, которые побывали с пустошей. Им не было видно конца. Они, эти существа, копали вокруг нашей Горы. Другие карапкались друг на друга, словно по живой лестнице, пытаясь взобраться на стены. Я сказал, что сейчас самое время для того чтобы спуститься на нижние этажи и затаится. Многие восприняли мои слова здраво, кто то обозвал трусом. Но это ничего не меняло. У меня появились союзники.

***

Восемнадцать тысяч двести восьмые сутки. Уже глубокая ночь, но ни кто не спит. Я так же не ложился, хожу по домам и упрашиваю, убеждаю спрятаться. Мне делается очень страшно. Выходя во двор я видел большой темный силуэт, кружащий над нашим приютом. Кто бы это ни был, пока он просто наблюдает за нами. Но от одного вида тени в небе у меня бегут мурашки по спине. Другие тоже видели это... Теперь у меня есть больше шансов быть услышанным. Я в ужасе и я доволен.

Я договариваюсь с охранниками и поднимаюсь на террасу к нашим гостям. Они смотрят на пустоши, на тонкую полосу суши перед морем. Кажется этих двоих никто не беспокоил, все заняты происходящим внизу. Мне ужасна мысль, что зверя могли отправить в переработку... До чего мы все докатились?! Просто немыслимо! Стараюсь не думать об этом.

Я подхожу, впервые без опаски. Зверь молчит. Луч маяка непрестанно движется. Свет отпугивает монстров, которые обступают наше убежище. Те отскакивают от него, но вскоре снова возвращаются большим числом, чтобы грызть и царапать Гору. Они пытаются лезть вверх. Мне ужасно видеть это. Их так много! Так много!

Девушка показывает куда то вниз, под стену. Ее лицо кажется очень спокойным, на нем видно облегчение. Я не понимаю отчего. Луч света выхватывает из темноты мечущиеся тела, они разбегаются в страхе, спеша убраться прочь. Все, кроме одного. Луч замирает , когда одна из фигур не двигается с места...

Не может быть! На побережье стоит человек и, прикрывая глаза от яркого света, глядит на нас снизу вверх. Потом до меня долетает его голос. Я понимаю его речь. Он предлагает нам отпустить девушку за стены, потому что ему, дескать, есть что ей сказать. А если мы не согласимся, утверждает он - поплатимся жизнью. Монстры с пустошей не уйдут и доберутся до нас рано или поздно.

На этот раз реакция последовала незамедлительная. А я не знал, что предпринять! Девушке опасно выходить туда одной... Если хоть на миг луч света отклонится в сторону - ее разорвут на части!... Я начал спорить, доказывать, но меня попросили замолчать. Грубо напомнили, что я просто старый иждивенец...

Девушку попросили пройти к выходу. Она нежно потрепала своего зверя по шее, словно попрощалась с ним и сказала что- то на своем языке. Проходя мимо меня она кивнула то ли прощаясь, то ли предупреждая, что пора прятаться. Я предположил второе и поспешил к семье. Я боялся за нее, за ее жизнь. Не мог даже предположить, что будет дальше с ней и с нами...

Люди в панике метались по улицам, меня чуть не затоптали. Многие уже схоронились на нижних этажах, куда монстрам не добраться. Я буквально заставил свою родню отправится следом. Они собирают вещи... Боятся марадеров. Погромов и паники пока нет, но напряжение растет с каждой минутой.

***

Перед Вероникой открылась низкая тяжелая дверь и в лицо подуло свежим морским воздухом. Она сделала несколько глубоких вдохов и вышла в яркий слепящий свет. Она не видела, как впереди за полосой серого песка расстилается блестящая словно ртуть водная гладь. Не видела тысячи многолапых, голодных тварей жаждущих добраться до нее. Зато она их прекрасно слышала, и каждый раз когда кто-то из них в исступлении бросался на луч света ее сердце бухало в груди и пальцы сжимались на рукояти меча. Но свет отменно хранил ее.

Девушка направлялась туда, где шуршали волны, накатываясь на берег. Маяковский светил ей в спину, он был очень далек, но его свет неизменно следовал вместе с нею. Она шла очень медленно, стоит поторопиться или, наоборот отстать, и ей придет конец. Веронике стало казаться, что сколько бы она ни шла, она не удаляется от Горы ни на сантиметр.

Прежде, чем ее вывели из под защиты приюта путников, Сильвер признался, что Врат здесь они не найдут. Путники оказались в тупике, а это значит, что им понадобится помощь...

Вероника взялась за цепочку на шее и запрокинула голову вверх, чтобы увидеть большую черную тень, которая сделала круг над побережьем и бесшумно спустилась перед ней. В ярком луче света мелькнули иссини черные перья, послышался тихий плеск.

Ноги начали утопать в холодном и влажном песке. Она добралась до линии прибоя. Волны, накатывающиеся на берег, тихо шуршали в темноте. Когда свет полностью открыл стоящую перед ней фигуру от Ночного Скитальца не осталось и следа. Ферро стоял пред ней, жмурясь в лучах света, но не прикрывая глаза ладонями:

- Что ты хочешь от меня, Вероника? Или лучше спросить, чего ждет от меня твой зверь?

- Нужно затушить маяк. Но, я очень боюсь… - прошептала она, когда их с Ферро разделяло всего несколько шагов. Это безумие, что она говорит- безумно! Как козерог сможет справится с темнотой? Кажется, все их метания только приближают ее к Неведомой. Вероника совсем заблудилась в темноте. Свет позади нее, оказался еще страшнее глухой ночи. Что она делает?!

- Хорошо. Я помогу. Знаю, тебе это не по душе. Просто отступи в сторону.

- Нет! – Воскликнула девушка и по успокоенной воде пошла рябь. – Вдруг не получится?! Если солнце не встанет?!

По красивой и холодной маске его лица скользнуло странное выражение:

- Согласен, это будет неприятно, но не смертельно. Для тебя.

- Как же они?

- Тебя замучает совесть? Ты будешь корить себя за то, что предупредила не всех? - Красивое лицо исказила гримаса. - Они ведь желали тебе смерти. По мне - пусть все сгинут! Монстры - и те не жрут себе подобных.

- Тебе кажется, они не заслуживают спасения?

- Нет.

- Тогда зачем ты пришел? Сильваер сказал, если свет погаснет они спасутся.

- Правда незачем. Просто…

- Что?

- Я спасаю тебя. На них мне наплевать. Они целятся тебе в спину. Они готовы, курки взведены, стоит чьей-нибудь руке дрогнуть…

Веронику пробил холодный пот, а она то думала, что ее отпустили… Пустоголовая…

- Мое долгое ожидание закончится нечем. А это крайне неприятно, не находишь? Ты готова? - Он протянул ей свою руку.

- Да. - Вероника кивнула, хотя внутри у нее все протестовало... но она не могла ничего придумать. Оставалось уповать на мудрость хранителя Врат.

- Тогда начнем. - С легкой улыбкой проговорил Ночной Скиталец.

«Один». Она всегда считала про себя… глупая привычка помогала поддержать скорость, не сбиться с темпа… или ей просто так казалось. Девушка, не мешкая протянула свою руку навстречу. Сильные пальцы Ферро обхватили ее запястье.

«Два» Они сближаются. Нужно сделать большой шаг вперед. Это как один из их уроков. Нет, это как танец. Вода мешает двигаться быстро, у нее есть немного времени, чтобы одуматься. Нет, поздно. Движение не остановить. На мгновение они замирают друг напротив друга, их взгляды встречаются. По бледной коже Ферро пляшут алые всполохи. Глаза его сужаются, в них горит пламя. Свет маяка?

«Три» Шаг за его спину. К безопасности. Спасена. Но не от совести. Спасение для нее - страшная участь для многих!

В то же мгновение прогремел выстрел. Оглушительный звук, похожий на раскат грома, полетел над водой. Кровь шумно забилась в висках. Сердце Вероники, которое стучало, как бешеное вдруг замерло и улетело вниз.

Со стороны маяка прогремел нестройный залп. Ферро не шелохнулся. Кажется ни один выстрел не достиг цели. Свет вспыхнул с двойной силой и погас. На город и побережье опустилась глухая тьма. Блики на воде исчезли, с берега послышался нарастающий рокот.

Девушке на долю секунды почудилось, словно она ослепла и оглохла. А потом небо над головой вспыхнуло бесчисленными звездными огнями, и прямо к ее ногам по воде протянулась серебристая лунная дорожка.

Вероника не видела, что именно произошло на маяке, только со стороны берега доносился приглушенный гул, словно из огромного растревоженного улья.

Они с Ферро стояли по колено в воде, темнота окутала их невидимые тела, а прилив медленно накатывался на побережье.

- Почему ты это сделал? - Вероника обернулась к черной громаде горы, резко контрастирующей с чистым небом, наполненным светом звезд. - Ведь проще…

- Ты считаешь, что зашла слишком далеко? - Тихо уточнил Ферро.

Вероника растерянно кивнула, наблюдая как первые монстры, добравшиеся до верха горы, бездыханными падают вниз. А потом что - то изменилось. Гора не могла больше сопротивляться нашествию и сотни обезумивших тварей перевалились через стену и исчезли внутри. В городе... О боже... Там столько людей.. Там Сильвер!

- Мы оба зашли слишком далеко. До края своих убеждений, своего терпения. - Холодный ленивый голос оторвал ее от жуткого зрелища.

- Знаю, но я должна вернуться. - Проговорила Вероника твердо. - Я им нужна…

- Глупо это отрицать. - Ответил Ферро со вздохом. - Иди, кто же их защитит, если не ты?

***

Черное небо, черная дорога между черных стен. Тишина: звенящая, страшная, напряженная, как натянутая струна. Она готова порваться, когда свирепый хищник отыщет свою жертву. Ни первую, не последнюю. Его не сдержит ни железо, ни камень, ни стекло. Везде теперь правит ночь, его жертва близко, она боится и он чувствует ее страх. Ей не спрятаться. Он идет по ее следам и найдет ее скоро.

Люди бежали в страхе, все, кто остались под злыми черными небесами. Брошенный скарб, чужие вещи, скоро вечный ночной холод выпьет из них тепло и запах добычи. Хищник замирает.

Тук… тук.. Когти отбрасывают маленький лакированный футляр. Он полураскрыт, внутри скрипка, смычек выпал. Лежит на каменной мостовой вперемешку с другими брошенными вещами. Они еще источают сладкий запах добычи.

Хищник идет дальше… Он голоден, коварен и пуст, как бесконечная ночь. Он жаждет забрать чужую жизнь: теплую, трепещущую, напиться горячей крови.

Гулкая тьма роняет тихий всхлип. Хищник слышит его. Добыча здесь, жмется в страхе, только протяни лапу и возьми. Ледяной ветер взъерошил жесткую шерсть. Хищник напрягся, острые когти впились в мокрую землю. Кто здесь, кроме него и его жертвы?

Шерсть на загривке поднялась дыбом. Ветер кружит, он уносит запах, хищник теряет след. На мгновение. Нет, жертва слаба, она совсем близко и ей не спрятаться. Хищник утробно зарычал в ожидании скорой трапезы, переступил с ноги на ногу, но его жертва уже не одна.

Двое! Одна фигура, чуть выше, обернулась к нему. Она не вскрикнула, ни попятилась, а шагнула вперед… Не боится?! Не хищник, не жертва… Он оскалился. У нее тоже есть острые когти. Но она их не показывает… Она смотрит пристально. В глазах пляшет солнечный свет. Это пугает хищника.

- Беги, зверь. – донес порыв ветра. – Скоро рассвет. Она отвернулась, подставила спину, он прыгнул. Ее можно достать и он достанет. Смертельный страх переборол смертельный голод. Слух резанул резкий и неприятный звук, от которого скрутило внутренности. Перед глазами пронеслась блестящая вспышка.

У нее длинный коготь, она быстрее. Он упал. Нет, она его не убила, он хотел уползти в тень, но лапы не держали… Он лежал на боку и смотрел, как они уходят. Его жертвы скрылись за поворотом а потом упругий поток ветра бросил в глаза хищнику искры жаркого пламени. Затем пришел раскаленный до бела свет.

II Конец пути

Вмиг ослабели крылья. Воздух поддерживающий их иссяк. Не отпускай!

Ветер бьет в лицо. Но это не тот ветер. Падение. Внизу облака, голова кружится, дыхание перехватывает. Вокруг только мокрая серая мгла. Нет, не так она представляла свой конец...

Падение продолжалось мгновения, но для Вероники они тянулись вечно. Внизу земля. Серые руины на побережье, мертвые деревья вгрызались корнями в разрушенные стены, вода омывает темные прибрежные скалы. Земля приближается, ветви деревьев тянуться вверх. Девушка сжалась в комочек и закрыла лицо руками.

Тут же последовал мощный удар, звук ломающихся веток, снова удар вскользь, по ребрам. Перед глазами все кружится. Сухие ветви лупили молотами и розгами по лицу, телу, ногам, рвали, раздирая одежду… Она пыталась схватиться руками, но не получилось. Ветви смягчили падение.

Вероника открыла глаза и увидела черно-белые плиты пола. Удар о землю выбил последний воздух из легких, она слышала, как хрустнули кости, но девушка не почувствовала боли, только невыносимую тяжесть. Все вокруг продолжало вращаться в непрерывном хороводе черно-серых пятен.

Она в логове Неведомой. Сюда принес ее крылатый скиталец. Ферро... Она на самом дне бездонного колодца… Добралась, жива. Разве не этого она хотела? Нужно подняться и идти, открыть Врата… Козерог ждет ее с другой стороны. Она обязана найти Врата и впустить его… Здесь конец их путешествия… Это странно и страшно… Конец.

Вероника открыла глаза и неловко приподнялась на локте. Тело отяжелело и не слушается, но кажется ничего не сломано. Смешно, она все еще боится боли…

- Ферро! – В мертвой пустой темноте звуки терялись и глохли, становясь какими-то неживыми. – Ферро, где ты?

Как же так, их оторвало, отбросило друг от друга, разметало. Легко, как сухие листья. Невозможно! Она было уверена, что этого не произойдет. Она так считала, но…

- Ферро! – Снова и снова звала девушка. От собственного голоса, тихого и хриплого по коже побежали мурашки.

- Ферро? - Почему руки, державшие так крепко, вдруг разжались?

- Ну здравствуй…

Вероника вздрогнула. Она узнала этот голос, шуршащий, как сухие листья, как истлеваюшие кости под ногами, как чешуя змеи по камням…

- Решила обмануть меня? Ах, девочка, ты не на столько умна. Это не твоя выдумка, это хитрость хранителя Врат. Он не упомянул, что посылает тебя на верную смерть?

- Нет… - зачем она ответила?! Нельзя говорить с ней, нельзя ее слушать…

- Тебе не сказали… а это так. Ты сгинешь! Сгинешшшш… Тут нет места живым. Моя земля… Мое время. И вы мои. Вы оба уже мои. Хочешь узнать, на что я способна? Знаю, хочешь. Ты хочешь…Думаешь ты сильная, считаешь я не достану тебя?

Вероника вскочила на ноги, не взирая на сильную слабость она пошла, словно оглушена, как полуслепая шаря руками в оживающей, злой, насмешливой темноте.

Она уловила тихий шорох, возможно он ей послышался, но она немедленно повернула в ту сторону. Кто-то есть. В углу у стены.

- Ферро! – Вероника бросилась туда со всех ног, превозмогая усталость и боль. Он лежал неподвижно, его лицо ничего не выражало, его глаза были открыты, но в них мерцала пустота.

Под ногами что-то зашуршало. Сухие листья? Черные перья? Некогда смотреть…

- Ферро… - Девушка присела на колени перед распростертым на камнях телом. Внутри у нее все сжалось. Она наклонилась к нему, стараясь уловить звук дыхания. – Что с тобой?..

- Как глупы люди. Невозможно глупы. Вы и правда способны привыкнуть ко всему. Даже к тому, что вас убивает.

- Замолчи! – Вероника скривилась и закрыла уши ладонями, словно это могло заглушить страшный шелестящий смех, идущий со всех сторон: из пыльной темноты, из старых камней и стен, из пола с неба и звучащий в ней самой.

Бескровные губы Ферро шевельнулись:

- Перстень, - донесся до нее еле слышный шепот. – Перстень…

Ничего не понимая, девушка схватилась за цепочку на груди. Звякнуло. Перстень медленно показался из- за ворота рубашки. Камень, обрамленный серебром, был черным и холодным.

- Перстень, - чуть громче повторил Ферро и кулаки его сжались так, что побелели костяшки пальцев. Красивое лицо исказила гримаса боли. – Разбей его и беги отсюда. Я не могу долго сдерживаться!

Он закатил глаза. Спустя мгновение, когда они распахнулись на девушку смотрел кто-то другой или что-то другое… Ночной скиталец. Без души, без воспоминаний.

Веронику пронзил страх, но она вдруг осознала, что просто не может подняться. По черно-белому полу, со всех сторон, клубясь и вскипая, стекались темные струйки, они походили на дым или потревоженную ветром пыль. За мгновения пыль заволокла все вокруг. Вероника поздно сообразила, что ослепла, вокруг нее с шипением вращалась непроницаемая мгла. Но вместо того, чтобы попытаться спастись, девушка подалась вперед. Она слепо шарила в темноте, но на месте, где минуту назад лежал Ферро, не было ничего кроме кучи сухих листьев.

Растерянная Вероника шарила руками в темноте. Происходящее все больше напоминало кошмар наяву. Кошмар, из которого нет выхода… Неведомая может внушать ей что угодно, но она не дрогнет, не побежит. Стоит поддаться страху и ей конец! Девушка поднялась на ноги, ее меч был при ней, но обнажить сталь, значит признать свой ужас… Нет, этого не будет! Темнота и духота сгущались, их можно было ощущать кожей. Перстень на шее дернулся и потеплел…

- Разбей камень! Разбей и беги! – Крик перерастающий в нечеловеческое рычание разнесся в темноте и все смолкло.

Вероника отступила назад и вдруг увидела в темноте две мелькнувшие стальные вспышки – глаза… и ряд острых зазубренфх зубов. Перстень на цепочке задрожал и начал раскаляться. Пыльную тьму рассеял мощный взмах огромных черных крыльев. Вероника почувствовала, как ее окутал нестерпимый жар, исходящий от перстня, камень в нем запылал алым огнем.

- Беги, беги! Не оглядывайся, ты проиграла, - насмешливо кричал голос Неведомой. - Беги!

Девушка не справилась с собой и отступила.

- Я выиграю в любом случае, а ты проиграешь, - шипело над самым ухом. – чтобы ты ни делала, ты не спасешься от него! Беги, продли свою агонию… Беги… быстрее, быстрее… Продли мою забаву!

Вероника остановилась! Остановись и встречай свой страх лицом к лицу. Теперь ты все сможешь! Просила она себя. Невозможно представить, каких усилий ей это стоило. Но девушка смогла остановиться, замереть на месте. Но все, что она увидела – огромную крылатую тень и в то же мгновение ее подмяла и понесла ужасающая сила. Вероника бы, наверное, почувствовала то же, попав под локомотив на полном ходу…

Она очнулась придавленная к полу. Словно на нее обрушилась каменная плита. Девушка открыла глаза и увидела только черные перья, ощетинившиеся тысячами кинжалов. Страшный жар, исходящий от алого камня в перстне обжигал грудь. Черные и острые, словно лезвия, вздыбленные перья резали лицо и руки. Огромные когти буквально впивались в каменный пол, оставляя на черно-белых плитах глубокие борозды. Девушка не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться…

- Что ты сделаешь теперь? Твои фантазии рушатся. Личины спадают. Остается правда. Как она тебе? Не по вкусу? Открой глаза, если осмелишься и смотри. Вот она, правда! Взгляни в глаза ужасу, запомни, как выглядит страх воплоти. Все, девочка, ты уже мертва. Никто не спасет тебя. Хранитель Врат слаб, он не пройдет на мой остров и ты не впустишь его. Никогда! Он проиграл! Проиграл! Твоё время истекло! – Клокотало над руинами.

- Прости меня. – еле слышно проговорила девушка, выпуская из легких последние глотки воздуха. - Потому что… я тебе уже все простила.

Огромные стальные глаза вперились в нее с хищным предвкушением. Вероника увидела, как медленно приоткрывается огромная зубастая пасть… Стало чуть проще дышать. Просто монстр наклонился к ней. Чтобы убить?..

В этот момент страшный ураган вырвался из самой потаенной глубины ее существа. Вихрь закручиваясь и взвывая, поднял и закружил вековую пыль, листья и обломанные ветви деревьев. Ветер крепчал с каждой секундой и рвался наружу бесконечным потоком. Голос Неведомой ослаб и утонул в завывании бури в шуме ломающихся и вырываемых с корнями деревьев.

- Мы правда зашли слишком далеко. - проговорила Вероника и голос ее был полон силы. - Нужно было вовремя остановиться. Я не смогла…

Нет, так не должно все закончится… Она должна была сама сделать шаг в вечность…

- Я больше не побегу. Хватит. Я же обещала вернуться… - Вероника почувствовала, как из ее глаз потекли крупные горячие слезы. - Я почти поверила, что смогу!

Девушка закрыла глаза в ожидании, что эта бесконечная пытка для нее наконец закончится…

- Значит почти. – Стальные глаза сверкнули в темноте. - И сколько же в твоем понимании от почти до полностью?

Тяжесть отступила, девушка вздохнула полной грудью и тут же в кожу вонзилось с десяток черных лезвий.

- Совсем немного… - проговорила она вместо того, чтобы вскрикнуть от боли, пытаясь сдержать дрожь.

- Это не ответ, Вероника. Так сколько?!

- Один день… - проговорила девушка, глотая слезы. – Я прошу один день… сегодня.

Он не ответил. Ветер взвыл сминая вековые леса словно колосья в поле.

- Прости, я так устала. Глаза закрываются. Я слишком устала, чтобы чего-то бояться, чтобы разговаривать… - Девушка смогла поднять непослушную руку и протянула ладонь вверх прямо к льдисто серебряным глазам. Черные кинжалы перьев резали плоть словно масло. - Ты реши, как поступишь…

Если он подарит ей сегодняшний день, она шагнет в темноту сама. Без страха. С широко открытыми глазами. Так будет… если он подарит ей этот последний день…

Но она уже не может ждать. На смену ужасу пришла смертельная усталость и безразличие. Вероника закрыла глаза и ее тут же унесло куда-то из этого холодного и злого места. Куда-то очень далеко…

Перья такие мягкие и пахнут летом. Тяжесть отступила. Черный демон дрогнул и рассыпался, разлетелся на множество хрупких обрывков. Как перья или листья, они кружили в воздухе, потом их подхватил и унес ветер. Осталось лишь тепло и знакомый голос. Он смеялся, смеялся и напевал что-то. Только сквозь сон слов было почти не разобрать. «Любви моей ты боялась зря, не так я страшно люблю…»

Вероника, с каким-то странным спокойствием осознала, что увидит рассвет еще раз. Как ей запомнить этот момент навсегда? Запечатлеть в своей памяти, впитать каждой клеточкой? Успокоенные мысли принесли сон глубокий и сладостный. Ферро тоже был там. И тогда она позабыла, зачем ей понадобился еще один день. «До встречи, моя маленькая фея, до скорой встречи…»

***

Ей было тепло и спокойно, стало холодно и тревожно. Серое промозглое утро не принесло долгожданного отпущения. Страшный ураган, бушевавший пол ночи, наконец замолчал. Мертвые деревья, которыми был утыкан склон, ветер ломал и расшвыривал, точно соломинки. Холодный рассвет и туман усиливали состояние безысходности.

Сильваер ждет, время их путешествия неумолимо подходит к концу. Как грустно знать, что она никогда его больше не увидит. Расставание было предрешено с самого начала, с первых дней их путешествия.

Ей не хотелось, чтобы Сильваер узнал об их с Ферро разговоре. Козерог спасется, он сможет уйти туда, где есть такие, как он. Кто-то ведь должен был остаться? Пусть позабудет ее. Она то не сможет выкинуть его из своей памяти. Сегодня все решится, а завтра… возможно, ее уже не будет. Ведь может так статься, что ее не будет уже ни где?

III Смерть хозяина Врат

- Я сделаю это сама! - Вероника упрямо глядела на козерога, а он впервые не проронил ни слова. Его белоснежная шкура покрылась черными крапинами. Уродливыми расползающимися, словно пятна на солнце.

Когда погас маяк, Вероника нашла его в хаосе и темноте убежища путников. Он светился так ярко, что стало больно глазам. Потом он упал, на его шкуре темнели червоточины, а над морем поднялось солнце. Зрелище страшное и прекрасное одновременно, такое, как весь их путь...

Сильваер вернул солнце, он догорал. Он истратил все свои силы, щедро делясь ими с теми, кому они были нужны. Ей досталось больше всех...

Девушка отошла к подножию огромного мертвого дерева без ветвей, росшего прямо из черных плит, и взглянула поверх обвалившихся замшелых стен в серые небеса. Сейчас должно быть утро, хотя света чуть хватает только для того, чтобы разглядеть очертания ближайших предметов.

Как далеко они зашли… Не вериться, что здесь ее путь наконец окончится. Все правильно, так должно быть и так будет. Сейчас раннее утро. Она постоит немного, она не станет ни о чем думать, просто насладиться последней минутой своей жизни. Такой, какова она есть. Пусть под чужими небесами, пусть в свои последние мгновения она и не увидит солнца, ничего кроме старых и пыльных стен, пусть… Ей хватит… Солнце есть, там за облаками, должно быть скоро забрезжит рассвет... Она знала, что ее время наступит, но почему, теперь, так не просто сделать этот последний шаг? И почему ей так страшно?

Вероника решила, что не будет считать про себя, не будет представлять, что случится с ней, когда она, наконец, бросится в тёмно-серый сумрак и порвет разом со всем. С короткой глупой жизнью, которая ей не принадлежит, с дорогой, которая ведет в никуда, со своей никому не нужной любовью…

Конечно это слабость, но девушке хотелось, чтобы Ферро тоже был здесь в ее последние мгновения. Она хотела бы признаться ему во всем и проститься. Может быть, Вероника смогла бы найти слова и рассказать как любит и почему боится. Но это так глупо и к тому же невозможно. Не смогла раньше, не сможешь и сейчас. Тем более, что он не позволил бы ей… так расстаться с жизнью. После всего, что она уже успела сказать. Чего же он хочет на самом деле, до крайности откровенный и в тоже время до невозможности скрытный? Неужели нить разорвавшись способна убить? Что станет с их несбыточной любовью и неисполненными клятвами?

Ну все, довольно, она обещала себе, что не станет ни о чем думать сейчас! Осталось, только снять с шеи цепочку и спрятать свою драгоценность в одной из глубоких ниш в стене. Здесь они будут в безопасности. Ферро найдет и заберет перстень обратно. Она не может лишить его жизни, кем бы он ни был. Не может и все! Вероника несколько раз глубоко вздохнула. Кажется, она, наконец решилась…

Раздумья девушки прервал нарастающий гул. Земля подскочила вверх и все небо и воздух взорвались оглушительным грохотом. Вероника, упала на пол, растерянно прикрывая голову руками. Каменные плиты, казавшиеся такими надежными, заходили ходуном, по полу побежали трещины. Ближайшая стена дрогнула и обвалилась. С ужасающим шумом и скрежетом, вниз низверглись исполинские каменные глыбы.

Девушка перекатилась по полу и, моментально вскочив на ноги, огляделась. Её лицо тут же исказила гримаса невыразимой боли, рот открылся в немом крике. Секундное счастье от достижения неприступной цели в мгновение ока обернулось трагедией.

Козерог покачнулся и не проронив ни звука, как подкошенный повалился на бок. Облачко кроваво - красного тумана все еще висело в воздухе, когда Вероника, задыхающаяся от пыли, пытаясь сдержать непрестанно рвущий грудь кашель пополам с горькими рыданиями, уже стояла на коленях рядом с ним.

Напряженная до предела черная нить исчезла. Козерог сам разорвал ее. Она лопнула, для этого хватило одного прикосновения, и убила несчастного хозяина Врат… Отсюда не спастись никому… Не вырваться. Обратного пути нет! Сильваер знал это с самого начала, и Вероника знала. Она готовилась, спасая, как ей казалось, своего друга, понимая, что все равно обречены оба.

- Не двигайся. Я помогу! Только не двигайся… Мы успеем уйти отсюда! Мы… вернемся домой… - Девушка старалась говорить спокойно, хоть это оказалось не просто для нее. Она вытащит его, поможет, как он помогал ей… Девушка протянула руку.

- Нет, ты не тронешь меня! Береги свои силы, мне не помочь… – Громовой голос заставил Веронику замереть и безвольно опустить руки. Никто на свете не мог ей помешать, но козерог решил по своему… Почему все считают что могут решать за ее?! Ей же все равно не спастись.

Одного взгляда на страшные раны хватало, чтобы понять – с ее помощью или без нее, для Сильваера все кончено. Девушка зарыдала, зарывшись лицом в шелковые серебряные волны гривы, обнимая шею козерога дрожащими тонкими руками.

Козерог не двигался. Рвущаяся нить перерубила его длинные ноги. Во все еще кружащейся в воздухе, медленно оседающей пыли было видно, как по черным плитам пола быстро расползается большая темная лужа.

Как он мог так поступить? Он – хозяин Врат, единственная надежда ее мира?! Ее надежда! А, что будет сделать Вероника? Она всего лишь случайная попутчица. Что она может, хрупкая маленькая девочка, приготовившаяся принести себя в жертву, потому что другой жизни у нее все равно нет и не будет… Или… все не так? Она снова ошиблась?

Голос, по-прежнему, твердый и звучный привел девушку в чувства:

- Я успокаиваюсь, когда понимаю, что отдал тебе все без остатка. У меня больше ничего нет. Но я знаю, этого мало, чтобы сгладить мою вину перед тобой… дочь охотника. До времени лес крепко хранил свои тайны. Но как еще ты смогла бы отыскать свой путь?

Какие странные слова... Нет, не странные – страшные. Сильваер никогда не называл ее так… Вероника подняла заплаканное лицо и несколько секунд просто смотрела на козерога пустым не понимающим взглядом. Дочь охотника… Серебряный зверь знал всё. С самого начала и до самого конца… И он молчал. Так может лишь истинный хранитель Врат. Но был ли он для неё другом?

Девушка вскинула голову и утерла лицо руками – глаза ее - два зеленых омута лихорадочно блестели, но в них уже не было слез. Удивление сменилось безутешной скорбью. Отец, ее родные, она сама, заключенный в старых руинах демон, который был человеком и вместе с ним еще кто-то, более опасный... Неведомая - новая, свирепая напасть. И хранитель Врат, который знает наверняка, что ему не победить. Вероника молчала, чувствуя, как внутри вдруг разверзлась огромная, невосполнимая пустота. Девушка подняла голову и тихо спросила:

- Что я должна сделать?

- Вернись. – Козерог смотрел, но не видел, его помутневший взгляд устремился куда-то вверх – в темнеющие небеса. Искры в глубине темно синих глаз гасли одна за другой. – Я отдал тебе все… Так замысловато сплелись наши судьбы. Ты знаешь, что должна сделать, то в чем не удалось преуспеть мне. Я не мог спасти свой мир. Теперь я понял, почему… Я не любил его и сотую долю от того, как любишь его ты. Прошлый хранитель Врат не понимал, не знал его… А будущий – знает. Теперь он твой. Никто не сможет сделать для него больше чем ты. Неведомая ничего не получит. Я знаю, ты и только ты остановишь ее, раз и навсегда. Только ты можешь… не дай ей сбежать…

- Как я могу это сделать!? Я же … так далеко!..

- Смири свою гордость и у тебя будут крылья…У тебя так много дел итак мало времени, – козерог словно не слышал ее - Непросто смирить тех, кто заблудился в темноте… кому прошлый хозяин Врат отказал в совете, защите или покаянии. Это было жестоко. Да теперь то я знаю, что это значит. Я узнал это от тебя… А ты теперь знаешь, что это было необходимо…

- Я тебя не оставлю!

- Иди. Помни, мы не можем возвращать жизнь. Но в нашей власти поддерживать живую искру. Вернись назад и ты не дашь ей угаснуть. Не имея ничего, мы имеем все…

- И, в своей бесконечной жизни, бесконечно одиноки… – словно в унисон козерогу тихо продолжила девушка и печально опустила ресницы. Она все поняла, осознание пришло давно, и она успела смириться, потому что не надеялась вернуться домой.

Судьбе или предназначению наплевать на ее собственные планы. Вероника готовилась умереть, но ей предстояло жить и бороться. Что это - ее дар или проклятье? Девушка слишком сильно изменилась… она уже не человек, тогда кто же она?! Если Вероника, каким то чудом попадет домой, то столкнется с Неведомой и всеми ее легионами. Сильванер уверен, что ей это по плечу?

- Не стоит роптать на свою судьбу, дитя. Она еще не определена… Наши поступки и мысли способны повлиять на нее, а удел хозяина Врат определять участь многих и многих… - Козерог тщетно пытался приподнять рогатую голову, он глубоко вздохнул и закатил глаза.

Девушка давно привыкла, что ее мысли могут быть услышаны прежде, чем будут произнесены вслух. – Живущим во век не познать нашего пути и не пожелать нашей доли. Нести свою службу… Когда тебе будет принадлежать весь мир и не принадлежать ничего в нем – в этом и есть предназначение хранителя Врат. Но ты же другая, у тебя свой путь. Ты не обязана быть похожей на меня, ты не обязана быть одинокой. Слушай свое сердце, оно не подведет тебя.

- Я не смогу… - Прошептала девушка дрожащим голосом. Неотвратимое, безудержное падение. Несущиеся навстречу каменные глыбы. Рев и скрежет… глубокие борозды от железных когтей, ужасающая тяжесть. Вороные перья острые словно лезвия. Горячая кровь на лице и ледяное дыхание подземелья. «Никогда не беги от зверя, все равно догонит… Твое время истекло».

- Сможешь. Ты видела в нем свет дитя. Поэтому ты так боролась за него. И не слушала… никого. Даже меня. Так почему сейчас ты решила отступить?

Вероника молча потупилась. Какая же она трусиха и врунья. И больше всего она боится себя и поэтому врет себе же. Чтобы успокоить. Врет, что боится сгореть, умереть, исчезнуть, растворится… Но по настоящему она боится того, что могла ошибаться!

- Знаю, ты сделаешь то, о чем я тебя попрошу. Некоторые обещания и вправду становятся бессмертными. Присмотри за Вратами, пока я не вернусь…

- Что это значит?! Пока не вернешься?..

Сильваер закрыл глаза, казалось, он бредил и уже не узнавал Веронику, не видел и не слышал ничего вокруг.

- Дождись… Пока меня не будет, ты - хозяйка Врат… Я вернусь, возможно, другим, но ты все равно узнаешь меня, и полюбишь. Может быть еще сильнее… и раньше, чем я появлюсь… Раньше, чем ты вновь увидишь меня…

- Я дождусь! Обещаю, я не отступлю, пока ты не сменишь меня. – Девушка не понимала, чем было то, что она слышала. Бред умирающего или последнее для нее откровение? Только ее разбитое сердце замирало от любого даже самого невероятного обещания.

- Я верю тебе, хранительница Врат, - отрешенно проговорил Сильваер. Его голос звучал тихо и глухо, словно бы отдаляясь.

И совсем тихо, почти на границе слуха, прозвучали его последние слова:

- Расскажи мне все, когда я вернусь…

Сильваер закрыл глаза, он больше не проронил ни слова. Вероника легла на холодные каменные плиты рядом с козерогом, так близко, что могла чувствовать его теплое дыхание на своем лице. Постепенно оно замедлялось, становясь еле различимым и, наконец, вздохнув в последний раз глубоко и печально, Сильваер умер.

Девушка осталась лежать на каменном полу, ее била холодная дрожь. Веронику словно парализовало, она не могла ни заплакать, ни закричать, потому что все еще не верила, в то, что козерога не стало. Каких-то пол часа назад девушка готовилась к собственной смерти… Она осталась жива, но теперь ее единственными попутчиками стали одиночество и неизвестность. Новоиспеченная хранительница Врат не знала, что пугало ее больше…

Вероника лежала с закрытыми глазами, одна в пыльной и гулкой пустоте. Она решила быть с козерогом до конца, но не ушла даже сейчас, когда все уже было кончено... Девушка не могла оставить его, хоть и прекрасно понимала, что козерог уже никогда не поднимется, и она больше его не услышит.

Вероника обвела отрешенным взглядом темные полуразрушенные стены. У нее нет сил подняться, а впереди еще целый день, для того чтобы оплакать погибшего друга. Потому что единственные крылья, которые могут унести ее домой чернее самой темной ночи и днем они бессильны. Она готова смерить гордость… Но разве этого достаточно для того чтобы вернуть всё на свои места?

Юная хозяйка Врат прикрыла глаза, вспоминая, как в детстве заигравшись, порвала любимые мамины бусы. Лопнувшая нить выпустила целый водопад из сверкающих разноцветных шариков. Бусины, блестя и подпрыгивая раскатились по всей комнате… Вероника бросилась их собирать, но так и не смогла найти все… Интересно, как выглядит, то, что происходит сейчас за гранью ее понимания? Вероника хотела бы это видеть, но рожденной ползать, никогда не стать ветром. Сильваер ошибся, а жаль…

Ее собственный мирок, как и прежде, остался длинным глухим коридором. Без начала и без конца… Девушка не имела права выбирать и главное правило ей давно известно: если бежать, то только прямо. Она может сколько угодно ломиться в закрытые двери, её не впустят, ее не ждут! Как это страшно, когда осознаешь, что тебя уже, возможно никто не ждет…

Сильваер говорил, что ее будущее не определено, но сама Вероника хотела бы остаться здесь на этих каменных плитах. Рядом с козерогом. Навечно. Навсегда заснуть и никогда не просыпаться. Новоиспеченная хозяйка Врат замерла, уткнувшись лицом в разметанную серебряную гриву. Уставший разум послушно оградил ее от жестокого внешнего мира.

IV Огненная западня

Девушка поморщилась и попыталась приоткрыть глаза. Необычно яркий свет ослеплял. Не свет солнца. Вероника очнулась лежащей на полу посреди крайне напуганной, людской толпы. Кто-то толкнул ее в бок тяжелым сапогом, кто-то споткнувшись, упал рядом. Она увидела искаженное ужасом незнакомое лицо, практически потерявшее сходство с человеческим. Отчаянно блеснули выкатившиеся глаза. Девушка успела вскочить на ноги, прежде чем внезапно поддавшаяся вперед толпа скрыла под собой упавшего. Он был еще жив. Ненадолго…

Повсюду бушевал огонь. Вероника крутилась на месте, ей наступали на ноги, толкали, она сама то и дело натыкалась на неподатливые твердые тела, пытающиеся оттеснить девушку к горящим стенам. Непрерывное хаотичное движение отнимало очень много сил, и мешало думать. Но страх быть затоптанной, заставлял Веронику идти, уворачиваться и лезть вперед. Она не на секунду не оставалась на месте, но так и не могла понять, где находится. Все открытое пространство вокруг, не считая небольшого пяточка пола, где топталось вконец обезумевшее человеческое стадо, объяло пламя. Девушка вертела головой, пытаясь различить хоть что-то среди густой толпы, бредущей в удушливом сером дыму. Но, кажется, все стены и потолок этой страшной западни, состояли лишь из злого бушующего огня.

Кто-то, обезумев, бросился прямо в огонь. Вероника увидела, как темная фигура, метнувшаяся к горящей стене, вскидывает руки, в тщетной попытке защититься от нестерпимого жара и валится на спину. Человек, полностью охваченный пламенем, несколько секунд бьется на полу и замирает, так и не добравшись до цели. Огонь словно того и ждал. Со всех сторон, извиваясь, словно в каком-то яростном танце, протянулись алые языки пламени. Переполненная невероятным ужасом толпа бесновалась и билась, в плену пылающих стен. Над головами летал неописуемый гвалт, кто-то кричал, кто-то умолял о помощи, другие ругались, плакали…

Люди метались, натыкаясь друг на друга, сбивая друг друга с ног, толпа мгновенно затаптывала упавших и напирала, все сильнее и сильнее. Девушку сдавило так, что, казалось, хрустнули ребра, она не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть... Куда же она попала? И кто все эти люди… Или не люди вовсе?… Смертельная западня кружилась вокруг нее, из дыма появлялись и исчезали перекошенные страхом, незнакомые лица. Невидящие, водянистые глаза сосредоточенно обшаривали огненные стены. Пару раз Веронику хватали сильные руки, она выворачивалась и отстранялась, выскальзывала из удушающих смертельных объятий, и кружилась, кружилась… Зачем она здесь?!

Ответ, нашелся сам собой. Девушка почувствовала направленный на нее серьезный и полный укора взгляд. Вероника обернулась, но никого не увидела. Несколько секунд она, ничего не соображая, продолжала свое бестолковое кружение на одном месте, пока не опустила глаза. На мгновение толпа перед нею раздалась в стороны и девушка увидела стоящие напротив нее две маленькие фигурки. На первый взгляд обоим малышам не могло быть больше четырех-пяти лет. Как они уцелели в такой давке, можно было лишь гадать. Мальчик крепко прижимал к себе непрестанно плачущую девочку, обнимая ее за плечи. Сам он не плакал, лишь молча смотрел, подняв на Веронику свое испуганное, запачканное сажей личико. Что-то неуловимо знакомое было в этом взгляде. Где она могла раньше видеть этого ребенка? Да мало ли где, главное малышам здесь не место, и ей тоже. Девушка решительно шагнула вперед.

- Эй, зачем тебе эти щенки, попались, значит им здесь самое место! – Чья-то тяжелая лапа упала ей на плече. – Да и ты им, чем поможешь? С нами, значит, не жилица. Не жилица!

Вероника поморщилась и, не оборачиваясь, стряхнула нахальную руку со своего плеча. Ее с силой толкнули в спину, она пошатнулась, но устояла на ногах. И правда, что она может? Девушка пошла, тяжело продираясь среди неуступчивых людских тел, все еще слыша за спиной навязчивый голос:

- Верно не спроста они здесь, а ты то барышня что у нас забыла? Беги пока цела, о себе подумать не догадалась?

Вероника тряхнула головой, словно отгоняя чужие злые слова, а заодно и свои трусливые мысли, и наклонилась над детьми. Если она здесь, значит, так нужно, значит, она обязана помочь, иначе кошмар никогда не закончится…

- Почему вы одни, где ваши родители? – Девушка кричала, и все равно посреди многоголосого гвалта она почти не слышала собственного голоса.

- У нас никого нет, - мальчик смотрел прямо, но при первых же словах, остатки самообладания покинули его. Крупные слезы потекли градом, умывая испачканное личико, малыш вытирал их свободной ручонкой, второй неизменно прижимая к себе плачущую сестру. Девочка с растрепанными светлыми волосами прятала лицо на груди брата. Вероника все еще не видела ее лица.

- Теперь вы не одни, я помогу… - Девушка обняла рукой хрупкие трепещущие плечики, дети замерли, с готовностью уцепившись за нее, уткнув в рукав заплаканные лица. Вероника не знала, чем может помочь этим малышам, ведь она сама находилась в западне. Но возможно, ее действия послужили кому-то невидимым сигналом.

Злое пламя словно бы всколыхнул порыв свежего ветра, развеивая дым и гарь. Девушка подняла глаза и ахнула. Сильваер! И Ручеек, оба здесь! Козероги, появившиеся из неоткуда. Они словно два серебряных миража, выросли прямо перед Вероникой.

- Здравствуй сестричка! – Ручеёк первым подал голос, - Насилу отыскали, далеко же ты забралась. Что тебе понадобилось в этаком пекле?

Его слова, сказанные обычным насмешливым тоном, звучали странно, здесь, среди бушующего пламени и бесконечного отчаяния. Но это был он. Точно! Сильваер молчал. Он угрожающе опустил рогатую голову и громко всхрапнул. Человеческое стадо подалось назад, взвывая и выкрикивая проклятия.

- Идем отсюда скорее, - Ветерок игриво вскочил на дыбы, задорно мотая головой из стороны в сторону. Он вел себя словно озорной мальчишка, кем, в сущности, и являлся.

Вероника с готовностью кивнула:

- С удовольствием, только я возьму их с собой!

- Как скажешь сестренка. Ты меня удивляешь, не перестаешь думать о других, даже о позабытых всеми, таких как я, или об обреченных, как они.

- Обреченных… на что?

- Хотя бы провести здесь вечность? – Ручеек недовольно фыркнул, обводя взглядом толпу. – А что, ты думала, они здесь все случайно оказались?

- Я их все равно не оставлю.

- Твое дело, сестренка, только мы без тебя не уйдем.

Козероги плотно обступили девушку с двух сторон. Вероника наклонилась к детям:

- Хватайтесь за меня, крепче!

Мальчуган очень серьезно посмотрел на девушку, и словно бы решившись, порывисто обхватил ее шею ручонками. Но девочка никак не реагировала, она непрестанно плакала, закрывая лицо ладонями. Наконец, Вероника, ухитрившись подхватить ее под мышки, выпрямилась во весь рост.

Девушка, перенесла правую руку через спину Ручейка. Младший сын, он был значительно ниже Сильваера и держаться за него казалось легче. Но Веронике, обремененной весом двоих детей, предстояло держаться лишь одной рукой. Она быстро обернула руку серебристой прядью гривы. Секунда, и козероги, зажав свою драгоценную ношу крутыми боками, уже мчались сквозь взволнованно раздающуюся толпу. Мелькнули серые полные мучения и ужаса лица и руки, протянутые в тщетной попытке задержать серебристый ураган. Козероги, нагнув рогатые головы, на всем ходу врезались в стену гудящего алого пламени. Спустя мгновение за их спинами сомкнулся огонь.

Девушка видела только колышущиеся гривы со вспыхивающими в них, словно в тумане, всполохами золотых искр. Откуда и куда несет их ветер, откуда здесь взяться ветру?

Все тело будто налилось свинцом, а плечи с запястьями – болью. Веронике казалось, что они никогда не вырвутся из огненного плена, еще минута и ее руки разожмутся…и тогда… «Не желица, не желица» - навязчиво твердил упрямый голос у нее в голове. Девушка до боли сжала кулаки. Чтобы не случилось, она ни за что не бросит свою ношу. Она здесь, чтобы спасти и спасет! Обязательно!

Мальчуган, повисший на ее шее держался крепко, но и его не хватит на долго, а девочка? Вероника почти не чувствовала свою левую руку, вернее чувствовала нестерпимую боль, терзавшую ее, от плеча до кончиков пальцев. Боль и накатывающую с каждой секундой тяжесть.

Девушка опустила глаза и вздрогнула от неожиданности. Малышка, переставшая плакать, отняла грязные ладошки от своего лица. Она молча и пристально смотрела на Веронику снизу вверх. Так могла смотреть змея, перед решающим броском на свою зазевавшуюся жертву, но не маленький ребенок! Ледяной изучающий взгляд непроницаемо черных глаз на желтоватом лице заставил юную Хозяйку Врат вздрогнуть. Почувствовав страх, девочка оскалилась. Нет не девочка, а маленький монстр, которого Вероника по глупости недомыслию тащила с собой!

- Ох! – пальцы девушки разжались сами собой, совершая лихорадочное паническое движение, словно пытаясь отбросить от себя нечто непередаваемо омерзительное. И прежде чем Вероника успела совладать со своими чувствами, малышка, не проронив ни звука, скрылась за непроницаемой стеной бушующего пламени. Последним, что она услышала, прежде чем проснуться, был крик маленького мальчика и тянувшаяся в огненную бездну ладошка. Слишком поздно. Потрясенная Вероника успела подхватить уже свободной рукой кричащего и вырывающегося ребенка.

Девушка открыла глаза ощутив жгучую досаду и вину перед этим маленьким мальчуганом, что так истово держался за эту.. это… чем бы оно ни было! И конечно проклятая память крепко накрепко запечатлела жуткое маленькое личико с непроницаемо черным взглядом…

Вероника проснулась совершенно опустошенная. В замершем и враждебном мире, её окружала лишь гулкая всеобъемлющая тишина. Она глядела на свою новую пленницу через дыры в стенах, провалы высоких окон, плясала в темноте, безмолвно смеялась, потешаясь над упрямой чужестранкой, угодившей на безжизненный камень ее берегов.

«Тебе больше некуда идти, ты не сможешь покинуть этот остров и останешься здесь навечно. Нить порвалась, пути запутались. Твоя жизнь будет долгой, но мои каменные берега переживут и тебя, а ветра и дожди перемелют твои кости в порошок. Глупая девчонка, кем ты возомнила себя? Здесь ты узнаешь, как гаснут мечты, и ты тоже погаснешь!»

Девушка села на каменном полу и поморщилась, глаза заволакивал серый туман, в голове непрестанно били барабаны. Рядом, в луже густой темной крови, неподвижно лежал бездыханный серебряный зверь.

Новоиспеченная хозяйка Врат отвернулась. Теперь она одна. Свободная от привязанностей, мук собственной совести, несбывшихся надежд… но не от воспоминаний. Вот значит, чего она стоит – настоящая безграничная свобода… Для Вероники она оказалась сравни полному одиночеству, возведенному в высшую степень отчаяния. Каждый человек хоть раз мечтал о свободе, но не каждый знает, что она такое. Полная, безграничная свобода. Страшная, неподъемная, подчас граничащая с сумасшествием… Вероника потеряла все, распрощалась со всеми, кого любила. Да кому вообще нужна такая свобода?!

Нет, все таки нужна, именно ей, именно сейчас! Для того, чтобы сбежать отсюда и совершить невозможное. Но что будет потом? Бесконечное одиночество и забвение, яркая новая жизнь или скорая гибель?

Девушка заставила себя обернуться к козерогу и с нежностью погладила окоченевшую серебряную шею. Прощай самое невероятное и прекрасное создание. Ты был бесстрашным защитником, терпеливым учителем и бескорыстным другом… Был ли привязан серебряный зверь к Веронике так же сильно как она к нему? Не важно… Но ей бы хотелось так думать, ведь несмотря ни на что, девушка считала Сильваера своим другом. Думал ли козерог о собственной выгоде? Нет. Он был выше всех этих пакостных людских слов и понятий. Словно смотрел откуда то сверху и видел всю картину целиком, а не отдельные ее части. Здесь на границе миров это стало очевидным. Но масштабы игры, которую он затеял, до сих пор не укладывались в голове. Сильваер, словно бы точно знал, что будет дальше, но никогда не рассказывал об этом… советовал, но не настаивал на своей правоте. Кроме единственного исключения…

Почему козерог вел ее, обычную девчонку, так далеко? Для чего предостерегал? Не для того, чтобы в конце пути снова бросить ее в неизвестность?! Как же глупо здесь все закончилось…

Здесь на границе миров, новоиспеченная Хранительница Врат снова чувствовала себя так, словно она потеряла часть себя. Впервые она ощутила подобное, когда исчезли ее родные, потом, когда думала, что из-за ее глупости и упрямства погиб Ферро. А сегодня Вероника потеряла самую важную, самую лучшую свою часть. Как много она упустила, скольких вопросов не задала, столько сокровенных тайн не рассказала… Хотя козерог, наверняка, видел девушку насквозь…

- Я буду ждать тебя… - Тихие слова улетели в пустоту. Ведь то, что осталось лежать рядом с Вероникой уже не было козерогом. Сильваер ушел. Осталось всего лишь неподвижное, безжизненное тело.

Вечерние тени сгущались над разрушенными стенами. Неужели она пробыла в забытьи весь день? И какой неприятный сон ей приснился…

Девушка поднялась на ноги и медленно, придерживаясь руками за скользкие камни, словно боясь упасть, спустилась к воде. Мокрые ступени, вырезанные в диком камне, уходили в глубину. Черная вода плескалась у самых ног Вероники. Она бездумно сбросила пыльные сапоги и сделала шаг навстречу безбрежному простору. За ним второй, третий… Холодная вода покалывала кожу, но это казалось даже приятным. Сильнейшая потребность смыть с себя усталость и грязь вместе с тяжелыми гнетущими мыслями буквально толкала в спину. Девушка спускалась по скользким ступеням, пока вода не поднялась выше груди, а потом вдохнула поглубже и окунулась с головой. Новоиспеченная хранительница врат зависла в толще воды. Ее окружили тишина и безмолвие…

Вероника все еще надеялась уйти через врата. Но как ни старалась, их открыть, ничего не происходило. Вода вокруг оставалась все такой же холодной и неподвижной. Толи юной Хранительнице Врат недоставало сил и опыта, то ли Врата стали обычной бухтой. Девушка не знала, дремали они или вообще исчезли. Вероника почувствовала, что для следующей попытки воздуха ей не хватит, и поднялась на поверхность. Конечно хранительница Врат могла бы пробовать открыть их снова и снова… Но, что-то подсказывало ей, что она уже не сможет вернуться домой таким способом…

Девушка поднялась на вершину полу обвалившегося бастиона, подставляя лицо легкому морскому ветру. Земля снова загудела и качнулась под ногами. По зеркальной водной глади разнеслась легкая рябь.

- Третий, - еле слышно проговорила Вероника и задумчиво улыбнулась.

Ничего необычного не произошло, просто с нити сорвалась еще одна бусина, сорвалась и покатилась в неизвестность к своему, только ей известному, неповторимому пути… Так радостно и так тревожно… За всех, кого она оставила, кого изменила и кто изменил ее…Они остались каждый в своей жизни, на своем месте. А девушка ушла.

Любопытно, вспомнит ли ее кто-нибудь? Воистину каждый должен знать свое место, но где же оно? Теперь некому подсказать. Почему козерог оставил ее сейчас, когда юная Хранительница Врат больше всего нуждается в его совете? Любом!

Волны угомонились. Серые низкие облака летели навстречу со стальным горизонтом. Осталось четыре бусины. Самые дорогие для нее, самые тяжелые… Зря она волнуется, все идет так, как должно быть. Семь жемчужин упадут со сковавшей их черной ленты. Вероника получила желаемое и семь жизней в придачу… А теперь, кажется ей придется выполнить свое обещание.

Девушка вздохнула полной грудью и прикрыла глаза, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца. Огромный алый диск вышел из-за облаков и теперь сиял над самым горизонтом. Солнце показалось всего на несколько минут, прежде чем кануть в пылающих расплавленным серебром безбрежных глубинах.

Сумерки медленно и неотвратимо окутывали сушу. Последние лучи уходящего света утонули в морских просторах. На забытый край миров опустилась белая пелена тумана.

V Хозяйка Врат

Эхо, бродящее в пустых темных переходах, подхватывало и разносило шуршание легких шагов. Очень молодая женщина, словно сотканная из невесомого ночного тумана двигалась быстро и ловко. Её стройный силуэт на фоне темных руин, казался ожившей фарфоровой статуэткой, приобрети она гибкость лозы и силу неугомонного ветра. Нет, она больше чем живая. Ни один мастер не смог бы так тонко воплотить нежную хрупкость и таящуюся за ней силу в столь безупречных чертах. Только взгляд ее глаз, двух темно-зеленых омутов казался задумчивым и печальным.

Хозяйка чужих Врат, в чужом далеком мире. Она проводила последние отблески света, заплясавшие на волнах. Тьма сковала холодными объятьями пустые неприветливые берега. Но свет не исчез, он остался и золотыми искрами вспыхнул в глубине ее зеленых глаз.

Мрак сгущался, тени двигались, словно преследовали удаляющуюся тонкую фигурку, они обступали ее со всех сторон, кидались, словно голодные звери. Безуспешно. Прекрасное лицо оставалось спокойным, очень молодая женщина, не оглядываясь, продолжала свой путь.

Может пора, наконец, остановится? Она так долго убегала, тщетно пытаясь найти для себя другой выход, способ затаиться, забыть. Не вышло. Она изменилась, долгий путь изменил ее, как и ожидание страшной развязки. Чем же была ее жизнь, если не чередой глупых случайностей и совпадений? Почему, такой длинный, почти бесконечный путь так скоро закончится?

Тонкая фигурка выскользнула из-под прикрытия угрюмых стен и остановилась на самом краю разрушенного бастиона у кромки черной, как смоль воды. Последние отблески света, длинными полосами раскрасившие горизонт, уже погасли, уступив место седой вездесущей мгле. Как давно Вероника не видела яркого теплого солнечного света за этой непроглядной серой пеленой? Дни или годы? Она потеряла счёт времени…

Ночь, наконец, вступила в свои права, безраздельно властвуя над морем и сушей. Из-за черного горизонта, изрезанного острыми пиками гор, неспешно выползла истончающаяся половинка луны.

Очень молодая женщина, замершая на самой границе прибоя, тяжело и печально вздохнула. Легкий ночной ветер погладил длинные волнистые локоны, а лунный свет выкрасил их серебром. Тонкая рука привычным жестом откинула упавший на лицо непокорный локон.

Вероника склонилась над черной водой и легко провела тонкими пальцами по слепой смоляной глади. Лунная дорожка, послушно протянувшаяся к самому берегу, дрогнула и заволновалась под миниатюрной ладонью.

Кто же она теперь? Еще не стихия, уже не человек. Никто. Она может все и при этом ничего, лишь наполнить ветром вороные крылья, что понесут ее. К неизвестным звездам? Нет.

Что-то мелодично зазвенело в тишине, тонкая витая цепочка, выскользнувшая из-за ворота рубашки, холодно блеснула в лунном свете. Тревожное алое пламя, вспыхнуло в тонких пальцах, стоило лишь коснуться темных граней неведомого камня.

Свет пульсировал, словно в глубине кристалла билось живое сердце. Неистовое, жгучее. Одно на двоих. Её собственное разорвано на куски, навсегда оставленные в каждом из семи миров, через которые она проходила.

Если новоиспеченная хозяйка Врат и раздумывала о том, что после разрыва нити Неведомая исчезнет или сбежит, оставив ее мир… Да что там она надеялась на такой исход! То в своей судьбе и судьбе хозяина перстня она не сомневалась. Ферро жив и ждет ее.

И тут же, словно в подтверждение, алое пламя вспыхнуло ярче. Как это похоже на Ферро - вручить свою жизнь в руки испуганной, запутавшейся девчонки. Не говоря ничего, или наоборот обещая то, что она не в состоянии ни понять, ни оценить…

Вероника резко вскинула голову, настороженно обводя взглядом глухую тьму. Прошло мгновение, но она уже смотрела на мир совершенно другими глазами, полными уверенности и воодушевления. Время страха прошло! Она отправится домой, а дальше, будь, что будет!

- Я жду тебя, - тихий шепот унесся далеко в темные небеса.

Как кто-то мог услышать ее голос из такой дали, как кто-то мог отыскать ее здесь на опустевшем краю миров? Вероника не знала, но почему-то не сомневалась, что тот, кто ждал ее так долго, услышит. И пусть он придет быстрее! Это тягостное ожидание отнимает слишком много сил…

Хозяйка Врат закрыла глаза ладонями, мгновенно отняла их и вздрогнула. В черной воде, словно в зеркале отразилось прекрасное, не тронутое ни лишениями, ни горестями, но совершенно незнакомое лицо. Ее лицо… по которому скользнуло еле заметное, тщательно скрываемое чувство. Страх?

Вероника не обернулась, когда тени за ее спиной безмолвно пришли в движение. Черные и серые бесформенные пятна заметались и забились, стаей растревоженных птиц. Из хаотично разбросанных обрывков, в мгновение ока сформировалось нечто новое.

- Доброй ночи, моя маленькая фея. - Темный силуэт в просвете каменной арки возник из неоткуда, словно всегда был там. Девушке стало не по себе, от мысли, что ее ночной гость появился раньше и все это время безмолвно наблюдал за ней.

- Наше поспешное расставание не дало мне шансов выразить, насколько я приклоняюсь перед твоей поразительной красотой, с которой может сравниться лишь твое самообладание. Новая хозяйка Врат, освободительница миров… Ты получила все что пожелала?

- Не нужно шутить надо мной, – нахмурилась Вероника. - Я не хотела этого…

- Кто я такой, чтобы шутить над юной богиней? – Черный силуэт в проеме арки чуть шевельнулся. - Пусть, ты и не желаешь принять свою власть и силу. Но иногда случаются вещи, которые мы не в состоянии ни исправить, ни предотвратить.

- Выйди из тени, - хранительница Врат повела враз озябшими плечами. Так странно, она уже забыла, когда в последний раз мерзла. Может, все дело в сильном волнении? - Я хочу видеть тебя…

Ночная мгла шевельнулась. Глубокие непроницаемые тени расступились, выпустив из своих недр стройного мужчину в черном. Вероника молча наблюдала за темным силуэтом приближающимся к ней легкими пружинистыми шагами.

- Что ты отдал мне, когда мы впервые расставались? – хранительница Врат смотрела пристально, немного приподняв подбородок. Ее собеседник был несколько выше нее.

- Старая шутка, как мило, что ты ее вспомнила. – Мужчина в черном, с легкой улыбкой на губах подался вперед. – Зачем спрашивать, очевидно, что ты сама знаешь ответ.

- Говори или уходи! – Вероника незаметно сжала рукоять своего меча.

- Мое сердце - твое, моя маленькая фея, впрочем, как и все остальное. Ни кто кроме тебя не станет так требовать признание, но раз ты этого хочешь… - Рука в черной перчатке, легко погладила эфес клинка. – Впрочем, я ничего не имею против твоей победы. На этот раз.

- Я позвала тебя не для этого, - Хозяйка Врат смущенно опустила глаза. Она давно научилась выдержать его взгляд, так в чем же дело?!

- Тогда для чего же? Я весь - внимание и теряюсь в догадках.

- Как сейчас дома? - голос Вероники предательски дрогнул. – То есть, я хотела сказать… Какое время года?

- Зима. – Ферро слегка пожал плечами, - ты позвала меня, только чтобы узнать это?

Вероника молча покачала головой. Зима… Значит ли это, что Неведомая не отступила, только укрепилась в ее доме, или… Как долго она скитается? Девушка забыла… Почему?! Какое сейчас должно быть время года? Какой сейчас год? Она давно перестала считать…

Луна, высоко поднявшаяся в небе, светила через влажную дымку тумана. Полупрозрачные зеленоватые лучи света выхватывали из темноты две неподвижные фигуры, замершие друг напротив друга, высвечивая червленым серебром каждую складку на одежде, каждую черточку на обманчиво безмятежных лицах. Свет луны превратил в серебряные волны волосы юной хранительницы Врат, и одарил вороным блеском, того, кого она не решалась назвать по имени.

Но даже в этом скудном свете невозможно было не заметить их сходство. Так могут быть похожи лишь две половинки одного целого, необъяснимым чудом нашедшие друг друга.

- Ты задумалась. – В свете луны стальные глаза Ферро обжигали льдистым холодом. - О чем?

Кем она на самом деле является? Обреченной, спасенной ли? Осталось преодолеть всего пять шагов. Пять самых непростых шагов в ее жизни. Они уйдут вместе, темноте не удержать ветер, не обломать сильных крыльев.

- Я все потеряла и ничего не нашла… - Веронике показалась что она задыхается, но губы упрямо твердили, - забери меня домой… Забери меня отсюда!

Мужчина в черном, безмолвно склонился к девушке и обнял за плечи. В мгновение ока обе фигуры растворились в ночном воздухе, оставив лишь легкую рябь на воде, словно от прикосновения ветра, поднятого крыльями взлетающей в небо птицы.

Вероника не успела сообразить, что с ней случилось. Резкий взлет сменился головокружительной легкостью, а потом тяжелая непроницаемая пелена опустилась на нее словно сон. Может быть, это и есть сон? Один из тех, что дарил ей счастье, один из многих. Только после пробуждения на нее наваливались жгучий стыд и обида на саму себя. А после, при встрече Ферро всегда странно смотрел на нее, смеялся и шутил, и молчал о том, что было. Она тоже молчала.

Может это всего лишь глупые сны и только? А сейчас все по настоящему и пути назад уже не будет, да о чем она думает, его и так не было! Нить, скрепляющая жемчужины оборвана, драгоценности рассыпались, никому не под силу вновь собрать их. Да и не за чем это делать.

Снова быстрый подъем, резко вверх, бесцветная пелена обезумевшим вихрем крутилась и шипела. От этой нескончаемой пляски Веронику замутило, она закрыла глаза и сильнее прижалась к своему спутнику, поддавшись крепким объятьям и терпкому аромату теплого летнего вечера.

Сколько времени продлится их путешествие минуты, часы? Голова кружилась, тяжесть отступала и вновь накатывалась, а вместе с тяжестью пришла холодная духота. Девушка начала задыхаться, словно весь воздух вокруг нее вдруг исчез… Неужели это конец? Вместо того чтобы испугаться, она просто зарылась лицом в теплые мягкие перья.

- Дыши глубже, осталось недолго. – Где-то в серой пелене мелькнули и исчезли две яркие вспышки.

Кто же ты такой, на самом деле?! Как часто Вероника проклинала день их встречи, как часто она желала его смерти, мысленно принимая потерю за освобождение… После так же истово благодарила судьбу за ее же глухоту. Неужели когда-то девушка была настолько глупой? Сколько раз она клялась, что не станет вспоминать, и вспоминала. А сейчас Вероника явственно, как никогда осознала: Ферро - единственный кто способен встать между ней и горьким, бесконечным одиночеством и темнотой. Он сделает это, если ей хватит духу попросить.

- Все, можешь открыть глаза.

Прикосновение легкого свежего ветра оторвало юную скиталицу от беспокойных мыслей. В полумраке, где-то далеко внизу блеснула вода. Озеро!

Почувствовав под ногами твердую землю, хранительница Врат удивленно огляделась. Пышный полог из темно-зеленых ветвей с сочной листвой скрыл чужие созвездия, совсем недавно прорезавшиеся на чистом вечернем небе. Яркий свет, свет от огня, а не от солнца, резанул привыкшие к полутьме глаза. Вероника вновь зажмурилась, заслоняя ладонью лицо. Отсветы костра плясали на старых, выбеленных дождями корнях вывороченной из земли сосны. Дремлющий ночной лес обступил жаркий огонь со всех сторон и тянул к нему свои пышные ветви.

Сколько лет прошло, но девушка запомнила это место. Не дом, а всего на всего начало пути. Но как же здесь все изменилось! Все как тогда… только лес ожил! Да и они с Ферро уже совсем другие.

Девушка попыталась отстраниться и тут же споткнулась. Внизу, под ногами тихо зашелестела трава.

- Голова кружится с непривычки. Пришлось срезать, ты могла задохнуться. – Красавец поддержал ее, не давая упасть.

- Зачем мы здесь? – пролепетала Вероника, стараясь сохранять спокойствие и ничему не удивляться. Но это место за компанию с непрошено навалившимися воспоминаниями вызывало в ее душе непонятное смятение. Кем она стала, отдавшись на милость тому, кого должна была возненавидеть, но так и не смогла? Все вышло с точностью наоборот.

- Ты просила забрать тебя вот я и забрал. – просто ответил Ферро.

- Да, но почему сюда?

- Мы не можем просто так вернуться, после всего, что сделали. – Со вздохом объяснил ее спутник.

- Мы? Я не понимаю… – На секунду хранительнице Врат показалось, что она ослышалась. В ушах зазвенело. Глаза резанул нестерпимо резкий свет раздуваемого ветром пламени.

- Я знаю, чего ты хочешь больше всего… - вдруг заявил красавец очень серьезным голосом.

Вероника удивленно распахнула глаза. Как он может знать, если хранительница Врат сама уже не понимает, чего хочет?! Девушка покачнулась. Сильные руки мгновенно подхватили ее непослушное тело и подняли над землей. Ферро присел на лишенный коры ствол упавшей сосны и опустил девушку к себе на колени. Вот значит как? Ну и пусть… Вероника осторожно приникла к плечу своего спутника. Вороные перья давно сменили бархат и шелк.

Слишком часто она представляла себе этот момент… и все что будет после. Может он и правду знает о чем говорит. Девушка так долго убегала, что почти позабыла причины и страхи, которые сама себе напридумывала… как же она устала от себя и от своих же глупостей! Раньше они подхлестывали ее, не давая остановится, подумать, оглянуться. А теперь зачем ей все это? Её путь окончен.

- Вероника, ты меня не слушаешь?! - Нахмурился Ферро - Что с тобой?

- Мирюсь с неизбежностью… - после долгого молчания, с неохотой отозвалась девушка.

- Прелестно, - красавец тихо усмехнулся, легко ссаживая Веронику с колен. – Тебе не кажется, что для этого еще рановато?

Девушка поежилась и часто заморгала глазами. Нет, определенно с ними обоими что-то не так… или она вообще перестала что-то понимать.

- Сильваер не уничтожил Неведомую, только разозлил. Ты должна была остаться вместе с ним. Но раз жуткому демону из твоих кошмаров пришла блажь спасти тебя, ты обязана решить, что же делать с этим… подарком.

- Разве у меня есть выбор? – Веронике опять стало не по себе. Затаив дыхание, она вглядывалась в красивое и гордое лицо тщетно пытаясь разгадать мысли своего собеседника.

- Выбор есть у всех. – бесстрастным голосом заявил Ферро, облокотившись спиной о белые корни, наблюдая за взлетающими в небо золотыми искрами.

- Я не знаю… скажи, что я могу сделать? – Девушка выжидающе покосилась на собеседника. А тот лишь пожал плечами.

- Раньше ты не нуждалась в моих советах.

- Прошу тебя… - взмолилась новоиспеченная хранительница Врат.

- Раз так… - Красавец медленно перевел взгляд от взвившегося в небо пламени на замершую в ожидании девушку. - Если ты сможешь забыть о своих страшных клятвах, то я обещаю забыть о своих… Мы вполне могли бы бросить все и сбежать. Вместе. Достаточно далеко, для того чтобы нас не стали искать. Или…

- Я согласна. - Вероника одним движением отстегнула свой меч, протягивая его Ферро. Отблески пламени причудливо отражались на лакированных ножнах. – Значит, он мне больше не нужен…

- Не помню, чтобы ты была такой покорной. – Красавец как-то странно посмотрел на протянутую ему черную рукоять. - Я не принимаю назад свои подарки, тем более возвращенные несвоевременно. Изволь дослушать, уже никто не скажет тебе такого. Больше некому. Ты доведешь дело до конца и вернешь себе свой дом. Конечно, никто не гарантирует тебе победу или хотя бы жизнь, но...

Вероника почувствовала, как сердце улетело в пятки. Ферро позволит ей закончить свое дело. Такого она никак не ожидала.

- Я готова.

- Решение достойное юной богини. Не думал, что скажу это, но Сильваер… Знаешь, мне даже жаль твоего зверя. Кажется, эта маленькая прогулка сделала всех нас чуть более сентиментальными.

- Откуда ты знаешь, что он… его больше нет?

- Ты ушла со мной. Этим все сказано. Ты бы никогда не покинула его по своей воле. Так что, либо он мертв, либо он приказал тебе уйти, второе можно опустить, зная твое бесконечное упрямство…

- А ты? Я обещала… - девушка замолчала. Договорить помешал болезненный комок подкативший к горлу.

- Ты так ничего и не поняла. – Вкрадчиво проговорил Ферро и улыбнулся. - В случае твоего успеха, взойдет солнце. Для тебя все вернется на круги своя. Да и кто в наше время держит клятвы?

Кто же знал, что одна мысль о солнце может так напугать? Вот тебе и неизбежность, тебе предлагают свободу и светлое будущее, а перед глазами лишь руины. Древние желтые камни под палящим солнцем и черное окно, нет, дыра. Бездонная, пустая, холодная…

- Лунный свет не вредит тебе, – девушка упрямо наклонила голову. - Он всего лишь отражение солнечного.

- А тот, кого ты имела глупость пожалеть, всего лишь отражение человека. – Таким Вероника его еще не видела, разве что в ту самую ночь, когда он во всем ей признался. Черные брови сведены, глаза блестят на скулах горит румянец. Нет, это ей только кажется, во всем виноваты ночные тени и отблески костра… - Неведомая пришла и я продался ей с потрохами. Она подарила мне тебя, вернула крепость, тело, дала мне силы и жизнь… Как будто она имела на это хоть какое-то право, как будто я имел!

Такой как я не нужен тебе в твоем мире. Но ты можешь оказать мне услугу... Хватит с тебя мучений… Было бы прекрасно любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Только любить, оказывается слишком больно!

Девушка сидела замерев, словно ее пригвоздили к месту и не знала, что ответить, чтобы сдержать закипающие внутри слезы. Ферро несколько минут молча рассматривал собеседницу, а потом с тоской протянулся к ней. Она ждала и не вздрогнула, когда ее лица коснулись его руки.

Он действительно ждет от нее ответа? Какого ответа он ждет?

- Сегодня я склонен уступить тебе и прошу о милосердии. – Ферро с выражением мучения на лице отстранился. Теперь на Веронику он смотрел по-другому: холодно, спокойно, решительно.

- Запомни, хранительница Врат, если ты доберешься до цели, я первым встречу тебя... Я дам тебе только один шанс. И грош цена всей твоей выучке, если я устою на ногах, потому что после я уже не буду собой.

- Я не сделаю этого! – Девушку затрясло, тишина в ушах звенела и грохотала барабанным боем. – Мы оба изменились! Ты давно заслужил жизнь и… прощение. Мое, во всяком случае.

- Нам нужно проститься. Сейчас. – Теперь Ферро смотрел на девушку в упор. - В благодарность за то время, которое ты уделила мне, я забуду твое обещание. Это избавит тебя от докучливого демона. Это, или моя смерть.

Забудет ее обещание… Забудет?! Да как она сама сможет забыть его или отказаться?!

- Нет! Мы сбежим. Дай мне немного времени, останься здесь. Не возвращайся туда. Брось все. Я тоже брошу… Мне нужно немного времени. Один рассвет. Я встречу его и уйду, туда, куда позовешь… куда угодно!

- Вернешься на руины, - Он зло усмехнулся. – К призраку, который любит тебя. Какое убожество!

- Мы придумаем что-нибудь…

- Как ты не поймешь? Солнце не примет меня! – Ферро резко вскочил со своего места и добавил совсем другим, железным голосом. – Отдай кольцо.

Когда он так говорил, никто не решался и слова поперек вставить. Все подчинялись, беспрекословно… Пальцы девушки непроизвольно метнулись к цепочке и застыли:

- Нет! Откажись от Неё! - Девушка обязана была замолчать, но ее уже несло. – Любому из живущих, позволено выбирать. Слышишь, любому! Каждому у кого на это есть силы и сердце. А у тебя они есть, я знаю!

- Не твое дело спасать обреченных. Ты не поможешь мне, и ты мне не чем не обязана. У звезды не может быть долгов. Ты знаешь мою тайну, надеюсь этого будет достаточно. – Ферро отступил на несколько шагов, и склонился в низком поклоне. – Прощай, хранительница Врат. Вероника. Свети вечно!

- Ладно, уходи! Только, я никогда не сделаю, то, о чем ты просишь! – Девушка рванула цепочку на шее, серебряный замочек не выдержал такого варварского отношения и лопнул. Пылающий перстень упал в холодные, дрожащие ладони. Девушка с силой сжала раскаляющуюся драгоценность в кулаке и бросила, почти не целясь. Алый огонек полетел в ночном воздухе, словно пламенеющий уголек. Разозленная и бесконечно несчастная Вероника швырнула его со всей силы:

– Забирай! Если я останусь в живых, я все равно разыщу тебя. У меня будет полно времени!

Семь жизней, зачем ей столько? Она бы с удовольствием обменяла их все, на одну единственную, для него. Но как это делается - ее никто не научил. Да и не поможет это…

Ферро поймал брошенный ею перстень почти у самой земли и, не говоря ни слова, быстро зашагал в темноту.

- Знаешь, так просто выбирать сердцем, когда разум молчит. – Темная фигура уже совсем скрылась из виду, но Вероника не могла остановиться и продолжала этот бессмысленный разговор в пол голоса, обращаясь, кажется, лишь к самой себе. – Я уже нашла тебя однажды, что мне помешает сделать это снова? Раньше я не понимала, а теперь я знаю, чего хочу… Мне не нужна твоя крепость, богатство, мне даже не нужны твои крылья… Мне нужен только ты… Скажи, что меня ждет, если я вернусь к тебе? Ты сделал бы меня счастливой хотя бы на мгновение?

Темный силуэт замер посреди лесной чащи. Налетевший откуда ни возьмись ветер, взволновал спящие вершины деревьев, поднял из пламени костра и закружил золотые искры, рванул черный плащ, растрепал темные волосы и смолк. Ферро резко обернулся и поспешил назад, он почти бежал.

Все произошло так как она хотела, а она снова испугалась, глупая… Вероника знала, что не должна его останавливать рядом с ним ее не ждет ничего, кроме неминуемой гибели… так ей твердили… Но почему ей кажется, если она отпустит его, то умрет сейчас же, на этом самом месте?

- Что ты сказала? – Ферро вырос из темноты за долю секунды, его дыхание было частым и отрывистым. Вероника была уверена, что причиной тому стал не бег. Его взор тревожный и цепкий ловил взгляд внезапно опомнившейся и замолчавшей девушки. Как ему удалось ее услышать, ведь она отдала перстень, единственную вещь, которая их связывала. Или он всегда был лишь глупой безделушкой, просто предлогом? Ветер - это он донес ее слова. Нет, на долю секунды хранительница Врат сама стала этим ветром!

Вероника колебалась всего лишь пол секунды, наверное, он причинит ей боль, только если уйдет.

- Ты, все что у меня есть. А без тебя мне ничего не нужно… Мне жаль, что я поняла это, только когда ты ушел…

- Не нужно жалеть, я не ушел. Я вернулся.

Вконец растерявшаяся, Вероника хотела было сказать что-то еще, но горячие губы Ферро прервали ее бесполезные попытки самовыражения, а она не помня себя отвечала ему. Время бесконечных страхов, недосказанностей, глупых, ничего не значащих слов, непонимания прошло. Всего этого в ее жизни было более чем достаточно.

Два мира, которым не дано пересечься, два осколка одного целого, разметанные ветрами времени. Они должны были встретиться здесь… По воле жестокой судьбы или вопреки? Они наслаждались каждым моментом, упиваясь друг другом, самозабвенно, не помня себя, исступленно. Зная и принимая неизбежную боль скорого расставания. Развязка близка, и может оказаться фатальной для любого из них, или для обоих. Но для этих двоих, давным-давно нуждавшихся друг в друге, время послушно остановилось.

Теплый летний вечер незаметно перетекал в ночь. Вероника наслаждалась своим мимолетным счастьем. Новоиспеченная хранительница Врат приоткрыла тяжелые веки. Она не спала, просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тихому мерному дыханию любимого. Почему они не могут оставить все как есть, и остаться здесь навсегда? Каждую ночь, как сейчас, лежать, обнявшись у огня, под звездами, просто даря свое тепло друг другу? Разве ее должно беспокоить, что она не может узнать ни одного созвездия? Или может быть, то, что она находясь так близко, не в состоянии расслышать звук биения его сердца? В место того чтобы просто жить, любить и быть любимой, ей предстоит вступить в безнадежную борьбу…

Костер разгорелся вовсю, столб горячего воздуха поднимался к самым вершинам деревьев. Вероника приподнялась на локте, вглядываясь в прекрасное и спокойное лицо, словно высеченное из белого мрамора. Ферро не спал… он никогда не спит, кроме тех моментов полнейшего забытья, когда он напоминал скорее мертвого, чем спящего… Нет, это не жизнь, но другой у него нет и не будет…

- Ты что-то хочешь мне сказать? – Красавец повернул голову и слегка улыбнулся.

- Да, только я не знаю, как… - Она боялась признаться, но за чередой лишений и потерь, боли и страха всегда пряталось счастье, в котором, однако, она себе отказывала. А теперь все забылось, исчезло, растворилось, сгорело в пламени костра.

- Скажи… Чье это лицо? Тоже одно из воспоминаний?

- Одно из них.

- Ты знаешь, кем он был?

Она не ждала, но он все таки ответил:

- Мой старинный предок. Вернее прапрадед. Никто не знал, зачем он пришел и остался, чтобы сделать из холодного и неприветливого края чуть ли ни центр мира.

- Как его звали?

- Никто не знал его настоящего имени, он называл себя - Черный Волк.

- Ты вспомнил…

- Многое.

Страх был ей необходим, он гнал ее к цели и отступил, лишь перед много более сильным чувством. А сейчас, ощутив, наконец, смелость признаться, нет произнести в слух все то, что целую вечность мучило ее, не давало спокойно спать по ночам и гнало вперед, Вероника почувствовала, что способна еще и отпустить. Она должна это сделать. Не для себя, для него. И сделает, потому что снова боится. Расположение хранительницы Врат может оказаться столь же гибельным, как и неприязнь. Но Сильваер говорил: «ты не обязана быть одинокой». С ума сойти можно, если представить, как много он знал, как глубоко заглянул и как много скрыл… Но сейчас то, что она задумала, кажется, не оставляет ей другого выбора.

- Слабые делают то, на что их хватает или даже меньше того. Сильные – то, что должны. – Вопреки произнесенным жестоким словам, Ферро сильнее прижал ее к себе, словно защищая. Он мог защитить ее от чего угодно, Вероника поняла это в ту же секунду, когда впервые увидела его. А что может сделать для него она?

- Я не имею права держать тебя… - хозяйка Врат прижалась щекой к горячему сильному плечу, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Но вопреки всему, ее слова звучали тихо и обреченно. – Я тебя отпускаю, уходи, когда захочешь и делай то, что посчитаешь нужным.

- Это безумная логика хранителей Врат? – Ферро слегка приподнял черную бровь и тихо усмехнулся. – Не объясняй. Я, кажется, понимаю о чем ты и допускаю, что когда нибудь, мне придется воспользоваться твоим советом. Когда нибудь, но не сейчас.

- Ты считаешь, все будет хорошо? – Какой глупый вопрос… но как же хочется его задать и услышать не менее глупое «Да».

- Можешь рассчитывать на меня, - уклончиво проговорил любимый. - До утра. А после… хозяйке Врат поможет ее солнце.

А ты? Кто тебе поможет?! Конечно, ни ее, ни его жизни не стоят выше долга хранителя Врат перед своим миром. Но почему же все вдруг оказалось так безумно сложно!!! Вероника совершенно запуталась. Как она может выбирать между любовью и долгом, кому подать руку в первую очередь, а кого оставить на милость судьбы? Хотя, Ферро очень умен, он сможет найти укрытие. Если, конечно захочет…

- Не обещай мне ничего. – Вероника поморщилась, мысли о готовящемся расставании приносили жгучую боль. Но по-другому и быть не могло. Если есть хоть малейший шанс спасти ее мир, хозяйка Врат обязана им воспользоваться!

- Хорошо, - Ферро горячо поцеловал ее. - Сейчас не буду.

VI Маленький монстр

Вероника не понимала, когда ее теплое, восторженное счастье сменилось бегством. Ей снился сон, странный, пугающий, яркий. Хранительницу Врат по пятам преследовало нечто, она бежала, ужас гнал ее дальше от света в глубину мрачных бесконечных переходов, лестниц и коридоров в лабиринте из которого не было пути на свет. Вероника не знала от чего она бежит, но сил оглянуться, назад не находилось. Разум твердил одно, но тело упрямо отказывалось подчиняться.

Тупик - смертельная западня. Она давно научилась с благодарностью принимать любые испытания, подкидываемые ей заигравшийся судьбою. Для нее черная осклизлая стена впереди - не что иное, как спасение, шанс совладать с собой.

Вероника на мгновение задержала рвущее грудь учащенное дыхание и обернулась. Источник ее ужаса: совсем маленькая, детская фигурка перед ней, медленно приближалась, шлепая маленькими босыми ножками по холодным каменным плитам.

Сколько бы хранительница Врат ни вглядывалась во тьму, она различала лишь общие очертания, но уже знала кто перед ней. Проснувшееся чувство вины росло с каждым шагом маленьких босых ног, но и другие – омерзение и неприязнь накатывали еще быстрее.

Нет, она не хочет, чтобы эта… это существо, похожее на маленькую девочку приближалось к ней, но другого пути, избавится от страха нет, и быть не может.

Вероника старалась бороться, но, то чувство, которое в жизни она прятала глубоко в себе и, казалось, задушила без остатка, в этот самый момент предательски вылезло на поверхность и не давало ни единого шанса на спасение. Это страшное создание в теле маленькой девочки со светлыми спутанными волосами в обгоревшей рубашке… кто она? И что ей нужно от Вероники?

Из последних сил, наступая на горло своему страху, она сделала пару шагов в сторону маленького монстра и присела на корточки:

- Кто ты?– Она спрашивает, и сама знает ответ. Этого маленького монстра она по собственной воле потащила с собой и бросила на пол пути, испугавшись, того, что наделала… О чем теперь говорить… - С тобой что-то случилось?

Еще один лживый вопрос Вот тебе и освободительница миров… Теперь этот маленький монстр на твоей совести и ты чувствуешь свою вину. Что теперь делать? Им обоим не место здесь… Ей нужно проснуться, а прежде, проявить милосердие. Отправив это создание обратно в огненную ловушку, из которой сама ее забрала? Может быть. Как она это сделает?

У Вероники нет с собой никакого оружия, только собственные руки. Нет, это не выход, ненависть не может угомонить демона, ненависть порождает еще большую ненависть… Каждый должен быть на своем месте, хранитель Врат обязан защищать свой мир и живущих в нем, от таких, как она. Но что если, монстр пришел только за ней?

- Как тебя зовут… малышка? Тебе нужна помощь? Тишина. Нет ответа. Маленькое чудовище подвинулось ближе, оно чувствовало страх. Вероника, сжав волю в кулак, вновь и вновь задавала свои вопросы, не получая ни одного ответа.– Ты заблудилась?

Снова молчание… Нечто, похожее и не похожее на маленькую девочку приблизилось на столько, чтобы новоиспеченная хозяйка Врат смогла разглядеть ее лицо. Желто-коричневая кожа, словно испачканная грязью, спутанные волосы, обгоревшее грязное платьице без рукавов. Но страшнее всего были глаза – два непроницаемых бездонных колодца, сверлившие ее пристальным холодным взглядом.

Перебарывая чувство полнейшей неприязни, Вероника наклонилась над малышкой и заглянула ей в лицо:

- Хочешь, я помогу найти твою маму? – Девушка старалась говорить как можно ласковее, она обязана проявить сочувствие, ведь это создание не сделало ничего плохого. Может, оно изменится, так же как изменились другие?

Вероника нахмурилась. Почему не получается избавиться от жуткого омерзения… Она не хочет помогать, единственное желание, которое у нее осталось – оттолкнуть монстра и бежать, бежать… Но она не сдавалась:

- Как зовут твою маму? – Хранительница Врат говорила с маленьким монстром, словно с ребенком, и это стало ее ошибкой.

Девочка зыкнула на Веронику своими черными глазами.

- Смерть! – прошипела она, и по-звериному оскалившись, прыгнула на нее, метя в горло.

***

- Вы опять опоздали. - Черная смоль сочилась из под черно - белых плит, из за колонн, капала с потолка, струилась по стенам и собиралась блестящими лужами на полу. Лужи эти ползли, сливались друг с другом, из черной жижи начало подниматься нечто похожее на женскую фигуру.

Она подняла лицо к невидимомому высокому потолку, открыла глаза, наполненные непроницаемо черной солью, в и улыбнулась, показывая острые зубы:

- Я удивлена что ты вообще решился появиться передо мной. После всего, что натворил ты лично и случилось по твоему попустительству. Только осталось забиться в самый дальний угол вселенной и не показываться мне на глаза! Дрожать в ожидании кары. А ты являешься сюда! - Зашипела Неведомая, стряхивая на пол черные капли. - Я могла бы избавится от тебя, раздавить, стереть полностью, так чтобы следа твоего не осталось!

- Прошу прощения, - мужчина стоявший перед ней не пошевелился. - Меня задержали дела…

- Я в курсе этих дел… Ты развлекаешь меня, Беллатор Ферро, но на этот раз ты зашёл очень далеко! Ты слишком человек. Больше, чем хочешь казаться. Так значит девчонка смогла выдержать путешествие?

- Вполне.

- Она не с тобой?!

- Нет, я посчитал целесообразным предоставить ей выбор. Я оставил ее на Пороге.

- Она не осведомлена о своих силах?

- Не вполне. В ближайшем будущем хранитель Врат не представляет опасности для Великой, и ее планов, и для ваших покорных слуг тоже.

- Поэтому она все еще жива?

- Именно так. - Мужчина в чёрном поклонился.

- Признаюсь, я ждала от тебя другого. - Геведомая повела плечами, черная жижа стекала с нее, обнажая фарфоровую кожу лица, длинные волосы и узор кружев на платье. Довольная ответом, она улыбнулась почти ласково. - По правде сказать я считала тебя более увлеченным игроком.

- Вы хотели, чтобы я умолял о прощении для себя и снисхождении для неё? – Мужчина в черном поморщился.

- Разве ты не собираешься этого делать?

- Вы знаете, что я считаю подобные вещи бесполезной тратой времени. Я уже позволил себе ошибиться с прошлым хранителем Врат, и не собираюсь повторяться.

- Теперь то у вас не осталось неотложных дел?

- Нет. Разве только одно. Последнее. Сущие пустяки…

Неведомая обнажила острые зубы и в предвкушении облизнулась:

- Она обязательно придет сюда, твоя маленькая хранительница Врат. Я немного поиграю с ней. Потом отдам тебе то, что останется. - С удовольствием проговорила она.

- Она моя. - В глазах мужчины в черном блеснул нехороший огонек.

- А ты - мой! От меня твое тело, от меня сила. Ты восстал, ты побеждал, потому что так было угодно мне! Ты - мой раб, ты - моя суть.

- Великая не боится проиграть?

- Что? Ты смеешь во мне сомневаться?!

- У нее силы хранителя Врат.

- Пускай, я победила его. Тем более девчонку легко обмануть, она и в половину не так мудра. Осторожнее Беллатор Ферро, ты начинаешь утомлять меня. Скоро я уйду и оставлю тебя тут в полном одиночестве. Заберу всех. Всех! - Неведомая рассмеялась глядя ему в лицо. - Я уже решила, куда отправлюсь. Врата ведут в море. Старый превратник уже открывал их. За ними свежий новый мир! Он знаком тебе? Что ты молчишь? Ты часто думаешь о нем? О своем доме? Может мне взять тебя с собой?

- Я желаю Великой легкого пути.- Мужчина в черном склонил голову. - Но, кажется вы забыли о другой стороне нового хранителя Врат, которая скрыта внутри.

- Она ей не поможет. Человечеки слабы, их тела беспомощны. Когда девченка умрет я буду готова. Я сомну Стихию, которая таится в ней, загашу. Ветер!? Что он против тьмы? – Неведомая подняла тонкую белую руку и сжала в кулак. – Ты удивлен, Белатор Ферро? Думаешь только ты хитер? Долго меня питал этот несчастный народец. Они меня научили.

Она снова рассмеялась, и смех ее был похож на скрежет трущихся друг об друга деревьев:

- Стихия, которую ты так боишься, не причинит мне вреда. Иначе я была бы семь раз мертва! Я непобедима. Ни одна стихия не затмит Тьму изначальную! Кроме нее самой! Ты мой верный слуга, не поднимешь руки на ту, кто дал тебе жизнь. Ты моя часть, ты жив, только благодаря мне. Пока жива я, ты будешь жить вечно!

Глава 3. I Возвращение

Сон оборвался мгновенно. Вероника распахнула глаза и закашлялась, схватившись руками за шею. Она не сразу сообразила на каком свете находится, что осталась одна. Ее встретили лишь зыбкий ночной туман и влажный промозглый холод.

Костер почти догорел. Где-то в глубине черные угли, чуть поддернутые налетом из белого пепла, все еще хранили жар пламени. Полупрозрачные язычки вырывались из своего укрытия с каждым дыханием ветра, но не давали ни тепла, ни света.

На совершенно очистившемся бескрайнем небосводе звезды переливались и пульсировали, в такт биения ее собственного, внезапно разогнавшегося сердца. Чего она так испугалась? Неприятный сон оборвался, и вокруг ее укрытия все тихо и спокойно. Даже слишком спокойно.

Юная хранительница Врат неподвижно сидела, глядя на умирающий огонь, мучительно вспоминая нечто неуловимое, но очень важное, что-то кроме своего отвратительного сна. И, наконец, ей удалось ухватить что-то невесомое и теплое, словно прощальное прикосновение. « Ты останешься здесь до утра… и когда-нибудь ты простишь меня».

- Ферро..? – В ночи ее голос прозвучал тревожно и обреченно. Зачем она зовет, ведь теперь ее никто не услышит. Ферро обещал остаться до утра, почему он ушел? А может, все, что Вероника видит вокруг всего лишь продолжение ее отвратительного сна… Хранительница Врат протянула руку к алеющим углям и резко отдернула. Нет, это не сон. Но уж лучше кошмары, чем такое пробуждение.

Ее стальной рыцарь ушел. Но кто сказал, что Ферро когда-нибудь сделает то, что от него ждут? Он ушел, потому что посчитал нужным сделать именно так. Он верен себе и знает, что делает… Но почему тогда ей так страшно?

Вероника вскочила на ноги. Она не станет ждать утра. Хотя, мудрому хранителю Врат следовало бы поступить именно так. «Хозяйке Врат поможет ее солнце!». Но что если утром будет поздно? Поздно … для чего? На счастье или на беду, кем бы ни считала себя сама Вероника, и как бы ее не называли, она была, и останется все той же упрямой девчонкой. А раз так, она отправится в путь без долгих раздумий. Прямо сейчас!

***

Вероника нашла путь к озеру без лишних усилий, она всегда умела запоминать дорогу, хоть и проходила здесь лишь раз, очень давно, будто в прошлой жизни. А может все дело в ее новом таланте. Сильваер называл это: "видеть сквозь деревья". Новоиспеченная хозяйка Врат видела все, как буд-то смотрела откуда-то сверху. На мертвых стаолах выросли живые побеги, а насмерть испуганную девочку, сменила та, кому предстояло стать воплощенной стихией, сильной, бесстрашной, но отнюдь не непобедимой…

В тихой глади озера отражались звезды, неизвестно откуда взявшийся теплый ветерок пошевелил тяжелые темные кроны деревьев. Он пробежался по густой траве на берегу и исчез, тронув легкой рябью темную воду.

Озеро безмолвно приветствовало свою новую покровительницу. Оно оставалось непроницаемо спокойным, словно предлагало выждать, но Вероника, держа над головой свои вещи, с разбега нырнула в черные воды.

Она сделала так не из за крайней уверенности в своих силах а скорее, чтобы не думать и не рассуждать. Решилась – действуй, время на раздумья давно прошло.

Новоиспеченная хозяйка Врат отплыла на глубину, нырнула и замерла в толще воды с широко раскрытыми глазами. Несколько секунд она видела лишь темноту. На озеро опустилась звенящая тишина. Вода на поверхности выровнялась и застыла, словно и не было молодой тонкой, как лоза женщины, кинувшейся в омут с головой.

Вероника закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти. Если она не справится с волнением, придется вынырнуть на поверхность и, отдышавшись, повторить все снова. Но с каждой проваленной попыткой шансов открыть Врата становится все меньше и меньше. Они улетучиваются с каждым биением сердца, с каждым лишним движением.

Нет, она не поднимется на поверхность, пока не добьется своего! Хранительница Врат зажмурила глаза и сосредоточилась, стараясь не замечать навалившегося беспокойства и странного жжения в груди. У самого ее лица, медленно шевеля плавниками, проплыла стайка дремлющих рыбешек. И снова ничего… Еще несколько секунд и придется всплывать, а ведь она обязана беречь силы!

Со дна, покачиваясь в водяных потоках, поднялся большой воздушный пузырь. Еще несколько проплыли совсем близко от лица Вероники. Внутри каждого кружились и переливались золотистые и голубоватые огоньки, словно вода и пламя, презрев все мыслимые земные законы, сплелись друг с другом в красивом и замысловатом танце.

Прошла всего пара мгновений, а вода вокруг юной хранительницы Врат как будто вскипела. Вихрь из пузырьков закружился быстрее, создавая нечто похожее на воронку или коридор. Неведомая сила, которая в первый ее переход показалась просто чудовищной, потянула Веронику внутрь. Врата послушно пропустили свою новую хозяйку, свет погас, а вода заметно похолодела.

***

Спящий лес, окутанный холодной влажной пеленой, осевшие снега, черное беззвездное небо над скованным льдом озером. Все ждало ее появления, как прихода весны после затянувшихся зимних холодов. По лесу прокатился отдаленный гул. Ледяной панцирь, скрывавший озеро, покрылся трещинами и глухо застонал под напором невиданной силы, давящей из глубины.

Белое крошево вместе с осколками серо-голубых ледяных глыб и снежной пылью устремилось вверх, увлекаемое струями обезумевшей озерной воды, которая словно только и ждала, чтобы вырваться из заточения и взмыть к самому небу. Прошли всего лишь мгновения, а лед и вода с ужасающим грохотом обрушились в практически опустевшую озерную чашу. На берега хлынули высокие волны.

Новоиспеченная хранительница Врат, окруженная яркими золотыми огоньками, вынырнула на поверхность и медленно поплыла к берегу. Практически нагая, не считая чуть изогнутого тонкого меча на перекинутом через плечо ремне, она поднялась из студеных вод.

Стройная и гибкая, словно озерная фея из древней сказки, она неторопливо вышла на берег. Казалось, струящаяся по телу вода и ледяные прикосновения зимнего воздуха не причиняли ей никакого беспокойства. От ее кожи и волос, ниспадающих волнами на плечи и спину, поднимался белесый пар. Хозяйка Врат с минуту неподвижно стояла на берегу озера, словно статуя, высеченная из прозрачного мрамора. Казалось, в этом мире тьмы и холода ее кожа сама испускает приглушенное сияние.

Вероника напряженно огляделась кругом и, припав на одно колено, принялась отжимать вымокшую одежду. Внезапно выражение ее лица изменилось, она замерла, выпрямившись во весь рост, словно прислушиваясь к чему-то недоступному для слуха обычного человека и, вскинув голову, громко произнесла:

- Уходи, мне нужна, твоя хозяйка! Только она! Если уйдешь сейчас, ты доживешь до утра!

Юная хранительница Врат не долго ожидала ответа, безмолвную пустоту ночного леса всколыхнуло чье-то стремительное движение. Тишину разорвал протяжный рык. Мрачные тени в глухой чащобе сгустились и задергались, словно стая растревоженных птиц.

Быстрый хищник кинулся на хозяйку Врат в молниеносном, и, казалось бы, смертельном броске. Лишь доля секунды потребовалась Веронике, чтобы обернуться. Хрупкая фигурка на мокром снегу чуть качнулась, отступив на пол шага в сторону. Огромный косматый зверь промахнулся.

Темная туша пронеслась мимо и, испустив хриплый и протяжный вопль удивления и боли, неловко распростерлась на снегу. Тонкие ручейки озерной воды, все еще стекающие с берегов, тут же окрасились темной кровью.

Вероника, бесстрастно взирающая на монстра, легко, словно танцуя на скользких ледяных осколках, направилась к нему. В ее руках холодной молнией сверкнула чуть изогнутая сталь клинка. Хозяйка Врат, одним легким движением отправила свое оружие за спину. Прежде чем скрыться в ножнах лезвие снова блеснуло, поймав свет лиловой звезды, вспыхнувшей у самого горизонта.

Вероника сощурила глаза, в которых то и дело вспыхивали и гасли золотистые искры, и искренне улыбнулась, с нежностью глядя на очистившееся небо. Выстраданный, неимоверно желанный свет звезды, который она принесла из далеких далей. Он теплился в ее сердце. А теперь зажегся в вышине.

Вероника наклонилась над поверженным зверем. Он - ее первая легкая победа. Слишком легкая. Впредь такого не повторится. Хотя, что может быть проще, чем сражаться за свою родину, свой собственный дом, идя по своей земле, под своими, такими ласковыми звездами? Какая неподъемная ноша валится на ее плечи? Какая ответственность за жизнь тех, кого она решила защищать и смерть тех, кого ей придется убить… Кажется, всего этого на пути хранительницы Врат было предостаточно. Но… Прощать легко… а убивать она так и не научилась.

Тонкая, почти детская рука коснулась жесткой косматой шерсти. Огромный раненый зверь замер, словно кроткая собака. Это не настоящий бой, не тот соперник. Проверка… а заодно проводник. Вероника не вздрогнула, когда услышала знакомый голос, зазвучавший четче и громче чем когда-либо еще. Она не шелохнулась, потому что знала источник этого голоса еще очень далеко.

- Ты быстра, девочка. Но не на столько, чтобы тягаться со мной. - Дребезжащий голос внезапно рассмеялся с нескрываемым удовольствием. – Девочка, куда ты торопишься? Ты не найдешь меня. Умрешь, а не найдешь, так зачем далеко ходить?

- Замолчи! Я чувствую тебя, жди!

- Ах, да, похоже, наша маленькая скромница, не так уж невинна, или она успела отрастить себе пару крыльев? Маленькая проходимка подарила свое расположение тому, кто был ей выгоден. Ну как же без пяти минут, новоявленная стихия! – Голос стал суше и злее. – Ну и кто же попался в твои лживые сети на этот раз? Кто помог маленькой страдалице избежать вечного заточения? Кто у нас такой благородный?

Вероника сжала кулаки, но одумавшись отступила на несколько шагов и произнесла нарочито беспечным тоном:

- Ты всегда врала мне, но у всего есть предел. Больнее мне уже не будет. Встречай меня, если не боишься.

- Я никогда не вру! Я говорю только правду. Что ты можешь знать о жизни? Она чертовски несправедлива и очень жестока. Особенно для таких, как ты – наивных и доверчивых дурех… но когда ты это поймешь, будет поздно. Уже. Слишком. Поздно!!! Что ты знаешь о боли? Ничего! Приходи, ты узнаешь, что такое настоящая боль и мучения!

Вероника не ответила. Что может сделать Неведомая не знает никто, так что хозяйке Врат нужно поторопится.

Черный зверь протяжно заскулил и завозился на земле, разбрасывая темный снег когтистыми лапами, в тщетных попытках подняться. Вероника бросилась в чащу даже не взглянув на него. Она бежала, не помня себя. Усталости и холода для нее словно не существовало. Они отступили перед неистовым стремлением к цели, которая была ближе, чем когда-либо в ее жизни. А достижение этой самой цели ужасало и в то же время дарило долгожданное избавление.

Что же до ее секретов, Неведомая может сколько угодно говорить о предательстве и несправедливости… Да только хранительница Врат не должна верить ни одному ее слову. Все, что она говорит - это лож. Все, что она хочет - сломить ее волю, воплощая самые потаенные страхи и пробуждать ненависть, гнев, растерянность, чувство вины, сломить волю… Да, только это она уже проходила.

Вероника смогла различать силуэты далеких башен, в серо-голубом ночном сумраке, стоило ей лишь взобраться на вершину холма. Она приобрела способность видеть и слышать все за многие километры вокруг, но не заметила когда это случилось. Год назад или минуту? Или эта странная способность была у нее всю жизнь? В дремучей чаще ей не мешали ни высокие деревья, ни низкие кучевые облака. Ее разум, словно порыв ветра, уносился в даль, и через долю мгновения, возвращался обратно, принося новые свежие образы и ощущения.

Новоиспеченная хранительница Врат, легко преодолела высокий завал льда и бревен. Вырвавшись из лесного плена, она взбежала по склону холма к стенам крепости. Ее светлое, несокрушимое укрытие, которое Вероника могла считать своим домом, может статься, единственным и последним ее домом, казалось мрачным и холодным, словно склеп. Не одного огонька, ни единой надежды.

Вероника ждала и боялась встречи. Да ей не приходилось рассчитывать на радушный прием. А она просто не имеет права ни сдаться, ни проиграть… И что тогда ей прикажете делать? Кажется, на этот раз Неведомая нащупала ее слабое место…

Вероника многое бы отдала, за то, чтобы Ферро оказался как можно дальше отсюда, только этому не бывать. Она же сама его отпустила! Может, она была не права, считая, что расставание станет решением всех проблем? Наверное, есть и другой выход, но она не видит его… Неведомая привыкла пожирать чужие жизни, хранительнице Врат проще отдать свою. Но на обязана выжить. И дождаться, когда взойдет ее солнце.

Мощные стены, покрытые снегом башни, и запертые ворота являли собой впечатление полнейшего, долгого запустения. Веронике оставалось лишь стоять у запертых ворот, радуясь тому, что так волновавшая ее встреча не состоялась. Зато теперь хранительница Врат отчетливо ощущала дыхание холодного и липкого воздуха, от которого не шелохнулась ни одна ветка. Странный ветер крепчал с каждым ее шагом, крал тепло, сковывал силы.

Хранительница Врат прижалась спиной к заиндевевшим светлым камням и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. А потом, запрокинув голову вверх, долго глядела на высокие стены и плывущие над ними облака, словно пытаясь их запомнить.

А после, словно очнувшись, бросилась в лес, туда, где невидимая тропинка вела ее сквозь снега к ужасу и предназначению. К цели. Ведь необычный ветер, который она ощущала, не мог быть ничем иным, как отголоском давящей, холодной и тяжелой силы. Которую, не получалось ни понять, ни игнорировать. Наверное, нет ничего страшнее глухой неопределенности, но иногда даже она может перерасти в привычку.

Ночь, бесконечная ночь взирала на замершую землю мириадами звездных осколков. Хранительница Врат вышла на широкое шоссе. Единственная дорога, походившая скорее на русло скованной льдом реки, петляла между лесистыми холмами. Неведомая не ушла далеко, она осталась рядом. Вероника не могла увидеть ее глазами. Но когда она "взмывала вверх", то видела не только себя - маленькую темную фигурку, бегущую по снегу. Хозяйка Врат могла рассмотреть, что пожелает: свой заброшенный поселок, крепость на холме, маленькое озеро посреди непроходимого леса. Только все это осталось за спиной, а впереди на самом горизонте над городскими крышами клубились, вздымаясь океанскими волнами, черные облака. Именно туда лежал ее путь…

Вероника бежала медленно, очень медленно, каждый шаг давался ей все тяжелее. Она практически ничего не видела, с черного неба начали падать крупные хлопья снега.

Крайние городские кварталы вырастали из плотной темно-серой пелены. Юная хранительница Врат брела вдоль слепых холодных стен. Среди камня и металла ее способности были бесполезны. Её противник был еще далеко, но он уже выпил из нее почти все силы. Как же она оказалась слаба и беспомощна! Бесконечно одинокая в этом царстве беспробудного мрака.

Опустив голову и тяжело дыша, Вероника пробиралась сквозь высокие снега, часто она падала на колени и стояла так сгорбившись, переводя дух. Спустя мгновения она поднималась и вновь продолжала свой одинокий марш во тьме. Уже давно она не чувствовала себя такой слабой и растерянной.

Хранительница Врат с надеждой взглянула на небо. Утро и не подумало приближаться. А Веронике вдруг показалось, что на этом свете все превратилось в серый пепел: из него состояли дома и улицы, снег под ногами и, даже сам воздух. Она переоценила свои силы, это очевидно… но пути назад нет… ей все равно нужно идти.

Огромный серый мост над рекой возник из непроглядной снежной круговерти… Будто он сам был лишь снежным миражом. Реку сковал ледяной панцырь, но сильное течение ломало толстый лед. Тут и там высоко вздыбились остроконечные глыбы, открывая невидимые полыньи. По реке не пройти, хотя так было бы быстрее. А вот мост кажется надежным. Путь открыт, осталось совсем немного.

Почему ее никто не встречает? Где полчища серых тварей? Они здесь, Вероника чувствует. Пока они только наблюдают и ждут… Похоже Неведомая готовит для одинокой бунтарки особый прием. Бунтарки, уверенной в том, что одна маленькая искорка сможет принести света на дно океана. Уверовавшей в невозможное…

Хранительница Врат стиснула зубы и вновь побрела по колено в снегу, но каждый ее шаг отдавался почти нестерпимой болью во всем теле. Словно Веронику вновь и вновь обдавали ледяной водой, но к холоду можно привыкнуть, как и к жаре и к боли… ко всему кроме жестокого урагана, пробиравшего до самых костей. Если так пойдет и дальше, она скоро свалится.

Потускневшие колокольни, заиндевевшие стены, темные окна пышных дворцов, черные силуэты мостов, глухие сады, заснеженные парки… Этот город, ее город, затаился, заснул. Из него тоже выпили душу и последние силы. Шумный, многолюдный, пестрый, великолепный. Она могла восхищаться им, гордится, но она никогда его не любила… Столичная жизнь Веронику не привлекала, ей всегда было ближе скромное уединение пригорода.

Наполненная лесными звуками тишина вместо многоцветной суеты, сквозящие ветром и солнцем зеленые стены, вместо черной сети проводов и глухих серых крыш, из-за которых не видно неба. Но этот город умолял хозяйку Врат о спасении. Тихо, еле слышно. Он замерзал вместе с ней… он почти умер… Тишина, говорившая Веронике больше любого самого громкого вопля, заставила забыть о прошлых предпочтениях.

II Противостояние

Хранительницу Врат встретила занесенная снегом площадь, огромная и совершенно пустая и высокий гранитный столб на фоне угрюмого неба. В неизменных сумерках он казался почти черным. Парящий в вышине медный ангел, склонил голову к земле, хмуро разглядывая обессилившую маленькую фигурку, медленно бредущую сквозь снега. Молчаливый крылатый страж, негодующе вскинул руку, словно в немом укоре, указывая на непроницаемо черные облака.

Вероника молчала, у нее не было сил отвечать. Хранительница Врат шла, ощущая всем телом, как отвратительные ледяные языки невидимого пламени лижут её лицо, запутываются в волосах, липнут к ногам, душат, обвиваясь вокруг горла. Её судьба, ее ужас и предназначение ждали ее в конце пути, к которому неотвратимо приближали ее собственные ноги. Конец ее пути, конец для нее? Будет ли он началом хоть для кого-то?

Новоиспеченная хозяйка Врат замерла на месте. Казалось, что маленькая потерянная фигурка не замечает, как быстро темнота, просачиваясь через окна и двери, скрывает серые стены домов, подкрадывается все ближе и ближе… Сейчас все решится. Живой ветер, свежий ветер нельзя удержать, но она так и не смогла стать стихией. Ее все-таки загнали в ловушку. В тисках собственного тела, она бессильна.

Внезапно, угрожающий гул прокатился по округе, разрывая неподвижную пелену. Упругий удар горячего воздуха опрокинул Веронику навзничь. Нет, к ней эта сила не имеет никакого отношения. Хранительница Врат, как могла, быстро вскочила на ноги и закружилась на месте, ожидая очередного подвоха, ощущая, однако, непонятное облегчение. Ледяной ветер, так долго мучавший ее, стих. Или затаился. Плотные тени расступились.

На месте непроглядной клубящейся тьмы, один за другим вырастали грандиозные и пугающе знакомые очертания высоких стен, бесконечных переходов, ажурных, словно парящих в воздухе мостов, тонкие, слепые разрезы окон, пики высоких башен. Точная копия того, что она видела на проклятом острове, в забытом богами и людьми мире. Там, где ее надежды обернулись пеплом, где лишь безысходность рука об руку с пустотой, блуждали по бесконечным коридорам. Пустотой, которую нельзя заполнить…

Ох, как она не хотела вновь оказаться там, где раз за разом разбивалось, изнывая от боли и горя ее сердце, там, где осталась и умерла ее прошлая жизнь, чтобы воскреснуть в новом качестве, совершенно другой. Только там Вероника осознала, что приняла на свои плечи слишком многое, невозможную тяжесть, которая ей не принадлежала.

Хозяйка Врат оторвала взгляд от чересчур знакомых стен и посмотрела на небо. Низкие облака, словно растворились в морозном воздухе. На ночном небосводе невозможно глубокого цвета индиго, горели ослепительно яркие звезды.

Никогда Вероника не видела столько звезд так близко, казалось, она может дотронуться до них рукой. До любого, из так приветливо подмигивающих ей маленьких солнц, доносивших свой свет из невероятных далей. Как бы ей ни хотелось взять весь этот свет с собой, хранительнице Врат придется разыскать свой. Но как ей это сделать, ведь она все еще чувствует темную ауру, слабо, но отчетливо пульсирующую в глубине.

Взглянув напоследок вверх, Вероника твердо и бесстрашно шагнула в пустоту, столь черную, что секунду назад могла скрыть за собой даже эти яркие звезды.

Хозяйка Врат на мгновение ослепла, но через минуту уже шла просторными гулкими коридорами без единого окна, без единой двери. Несомненно, ее ждут, там в темноте, ее ведут в ловушку, или через бесконечную сеть ловушек.

- Ты осторожна, маленькая хозяйка Врат. Неужели ты не видела все? – Тени шевелились, скользя за ее спиной. Казалось, они перешептываются, обращаясь к ней или к самим себе. – Кто это? Кто это? Новая хозяйка Врат пришла к нам...

- Глупая, неопытная… Она не выйдет живой – шептали одни.

- Что она ищет в темноте? В темноте ее ждет смерть… - вторили другие.

Вероника не оборачивалась, тихой и быстрой поступью следуя по истертым черным плитам. Коридор обрывался единственной, окованной металлом дверью. Тихо скрипнув на грузных петлях, тяжелая створка приоткрылась, приглашая гостью войти. Хозяйка врат не колебалась.

- Я знаю, что хотела увидеть девочка. Я знаю чего хозяйка Врат боится больше всего… Смотри! Любовь станет ненавистью, жизнь жестока, тебя использовали, тебе врали, а ты верила! Нет привязанностей, есть холодный расчет! – Звуки смолкли, если они вообще звучали здесь, на смену им пришел свет. Яркий, белый, слепящий.

Вероника прикрыла глаза ладонью. Это всего лишь снег. Все вокруг было накрыто им: земля и деревья, снежинки танцевали в воздухе, отражая свет множеством своих лучей. Морок оказался настолько реальным, что Вероника почти ощущала холодный, свежий запах морозного зимнего утра и скрип снега под ногами.

- Папа! – Глаза юной хозяйки Врат расширились от удивления, она как всегда не успела вовремя схватить себя за язык. Он не может слышать ее… а все, что она видит - лишь обман. Все, что она может сейчас – отвернуться или следовать за отцом. Но как бы быстро она не бежала, Вероника видела только удаляющуюся от нее прямую спину.

Хранительница Врат точно знала эту затерянную тропу, знала день и час, знала, свидетельницей чему, ей предстояло стать… «Прости меня, дочь охотника…»

Как долго Вероника билась над этой тайной, принесшей столько горя её семье. А еще чудо, надежду, любовь для нее самой и спасение для всех… Не жалей о прошлом, его не воротишь и не изменишь.

А вот и ответ – живое серебро на фоте ледяного безмолвия. Легкий ветерок играл кольцами гривы, с запутавшимися в ней искорками снежинок, взъерошивал длинную зимнюю шерсть великолепного зверя. Сильваер стоял среди пухлых облепленных снегом ветвей, словно ожившее воплощение самой зимы. Дух морозного утра.

В глазах, темных, словно ночное небо, горела жизнь и сила, о которой человеку невозможно даже помыслить, от которой стоит держаться подальше. А лучше вообще никогда не видеть и не знать… Но куда деться, если бессмертный сам выходит тебе навстречу? Он знает все, лишь единожды взглянув на тебя… Он выбрал… ее – новую защитницу своего мира. Сильваер совершенный, неуязвимый, исполненной мудрости, всемогущий… А ее отец?.. Хранитель Врат не заключает сделок, ему незачем объясняться с простым смертным, от жизни которого зависит судьба всего мира… множества миров. Он заберёт ее не раздумывая.

Отец замирает на месте, как вкопанный. Он видит лесное чудо, так же явственно, как видит их обоих сама Вероника. Бывалый охотник не решается вскинуть оружие. Нет, он потрясен, заворожен. Сильваер легко разворачивается на месте и, взмахнув великолепным хвостом, скрывается в чаще, оставляя за собой лишь вихрь невесомых снежинок. Охотник, словно во сне, шагает в глубокий снег. Что это? Непреодолимое любопытство, желание проследить за неведомым зверем или власть, которой не в состоянии сопротивляться обычный человек?

Вероника, кусая губы, следила за последними минутами жизни своего отца… Вот он торопливо ступает по свежему снегу, туда, где исчез невиданный зверь. Юная хранительница Врат не пыталась его задержать, лучшее, что она могла сделать - ничем не выказывать своих чувств, молча отпустить и простится. Ей больно, очень больно, грудь буквально жжет огнем, к горлу подступает горечь… но прошлое не изменить, а Вероника не имеет права даже попытаться, будь она хоть трижды освободительницей миров. Её боль, желания, гордыня отныне и навсегда не властны над нею, над ее поступками и ее целью. Слишком многое сделано. Не время отступать и метаться.

Хранительница Врат смотрела на скрывающуюся в сверкающем белоснежном мареве спину своего отца. В носу предательски защипало, глаза помимо воли наполнились горячими слезами. Она не станет отворачиваться, заставит себя досмотреть эту жестокую постановку до конца. Кто теперь расскажет ей, было ли это на самом деле?

Лесная чаща поглотила одинокого человека, забрала последние звуки, заволокла глаза колючим снежным ветром. Внезапно и грозно прогремел взрыв, поднимая в равнодушное белесое небо клочья грязно-серого снега и черной земли. Старые ели всплеснули густыми зелеными ветвями, громко и тревожно заголосили испуганные птицы.

Вместе с громовым раскатом на Веронику опустилась тьма, свет дня погас, видение прервалось. Она осталась совершенно одна в темноте. Злой, голодной, всепоглощающей… Как она может заполнить ее светом?

- Он изломал тебя… искалечил всю твою жизнь. Хранитель Врат не имеет права вмешиваться в дела живых. Что ты теперь думаешь о нем, девочка? Все еще любишь его? Убийцу твоего отца? – издевательский голос в ее голове засмеялся.

- Мне не за что винить его. Спасибо и тебе, я увидела, то, что давно хотела увидеть. – Если Сильваер поступил так, значит, другого выхода просто не существовало. - Я всегда буду любить их обоих!

- Но они оба мертвы, их нет! – отрезал голос. – Там за гранью – пустота, тлен, ничто. Я пришла оттуда.

-Может быть, зато у меня остались мои воспоминания…

- Не на долго!

В ответ на угрозу, черную пустоту прорезала серебряная молния. Шипение стали разорвало гнетущую глухую тишину. Непроницаемые покровы спадали, подобно медленно кружащимся листьям.

Распластавшиеся по полу живые лохмотья медленно струились сквозь щели каменных плит, утекая из-под ног. Хранительница Врат продолжала свой путь не подавленная, но впечатленная.

Вероника ожидала полчищ опасных противников, но опустевшие коридоры, залы и переходы хранили угрюмое молчание. Не потому ли, что все приспешники Великой Тьмы успели расползтись по своим щелям в ожидании неминуемой гибели? Или потому, что Хранительница Врат, многое повидавшая на своем пути, более любых ночных тварей ждала и страшилась встречи с любимым? Роковой встречи, обещавшей ей безоговорочную победу за предательство, но, фактически, полное поражение при любом исходе. Её путь совсем скоро окончится, и она просто обязана увидеть его снова, всего лишь раз. Последний… Что она сделает, опустит оружие? Или воспользуется советом, а после ?..

Вероника продолжала свой безнадежный марш во тьме, звуки ее быстрой уверенной поступи раскатистым эхом уносились прочь. Прошло уже больше получаса, но казалось - целая вечность. За шорохом собственных шагов хранительница Врат улавливала чужие звуки. Ее окликали знакомые голоса, она не оборачивалась, она не имела права отступать.

- Не нужно, вернись назад, ты погубишь нас! – нескончаемый плачь и стенания рвали то, что осталось от ее души и сердца на куски.

Доверившись своему обострившемуся чутью хозяйка Врат свернула в один из множества однообразных сводчатых проходов и замерла, как вкопанная. Открывающаяся панорама потрясала воображение и одновременно пугала… огромный зал с колоннами, поддерживающими купол, такой далекий, что практически терялся во тьме и под ногами пол из черно-белых плит…

Ее проигранная шахматная партия… Вероника никогда не забудет эти камни. Скользкие, холодные. Она успела разглядеть каждую трещинку на белоснежном квадрате под своей щекой, а когда смогла, наконец, перевернуться на спину, черный крылатый демон уже нависал над ней.

Желал ли он ее смерти? «Разбей его! Разбей сейчас же!» Испуганный крик переходит в рык зверя. Нет, он снова и снова умолял ее спасти себя, прежде чем окончательно обезумел. А камни, наоборот, хотели ее крови, им опостылела холодная дождевая вода.

Вероника с силой зажмурила глаза и быстро заморгала, стараясь избавится от непрошенных, пугающих мыслей. Сейчас что-то то произойдет, но она зашла слишком далеко, чтобы отступать.

Сердце юной хранительницы Врат, стремглав улетело вниз, потому что на противоположной стороне огромного зала, ждала она. Неведомая – клубящаяся, живая, беспросветная тьма и… еще кто-то.

Сначала она не слышала ничего кроме собственного дыхания, но потом темнота дрогнула, заволновалась и расступилась с тихим шорохом.

- Ферро! – Это действительно он или… очередной фантом? Хранительница Врат сделала еще один шаг и остановилась. Каменные плиты под ее ногами, словно глазурь, покрывала тонкая корка льда.

- Вероника? – Мужчина в черном поднял холодный взгляд на непрошенную гостью. В его голосе звучала усталость и неприкрытое раздражение.

- Почему ты ушел? Что- то случилось?.. – Хозяйка Врат поежилась, каждое слово, подхватываемое неугомонным эхом, повторялось несколько раз подряд, прежде чем замереть где-то вдалеке. Это и еще ее собственный голос - высокий и напряженный создавали неприятное, гнетущее впечатление опасности.

- Да. Случилось всё.– Холодно отрезал Ферро. - Я же просил тебя подождать!

- Зачем ты здесь? – Голос девушки дрогнул.

- Это уже не важно. Ты пришла, у меня не осталось выбора!

О чем он говорит, здесь у него не может быть никаких дел, он же ей обещал… Или она сама себе это выдумала, чтобы успокоится?

- Ты так ничего и не поняла? – Ферро усмехнулся одними губами.

- Нет.. – Растерявшаяся Вероника смотрела во все глаза, она действительно ничего не понимала. Неужели он решил умереть и оставить ее здесь совсем одну?! – Но Сильваер сказал, что…

- Да, конечно. Сильваер! Всегда ты слушала лишь его одного. – Ферро скривился, словно вспомнил что-то донельзя отвратительное. - Думаешь, ты была нужна ему? Как бы не так! Он, играл с тобой. С нами обоими, словно мы его собственность. Сталкивал и наблюдал, что будет… Получиться – отлично, нет – не жалко! Сколько еще было таких как мы? Тех других, кто не справился?!

Вероника растерянно покачала головой.

- Хозяин Врат решил запереть меня, чтобы потом использовать. Это показалось ему удачным ходом в его игре. А я был живым… таким же, как ты! – Ферро бешено сверкнул глазами. - И, так же как ты, я не видел выхода. Вечный узник... А потом, после бесконечного ожидания Зверь открыл границу и пустил тебя. Ты была всего лишь наживкой… Зверь считал, что может заставить меня делать то, что он хочет!

- Теперь я - хранительница Врат! – Какую же невыносимую боль могут причинить обычные слова!

- Сильваер не смог победить… С чего вдруг ты решила, что тебе это удастся? Стихию может убить только тот, кому она дала свою силу. Но уничтожить источник своей жизни и оказаться навечно запертым в огне? – Ферро хрипло хохотнул и закашлялся. - Я пока не сошел с ума и не преисполнился благодати, чтобы так глупо кончить.

- Почему ты не сказал мне? – Вероника не могла поверить своим ушам, но глазам верила еще меньше.

- Прошлый Хранитель Врат не был со мной достаточно откровенен, зачем мне откровенничать с нынешним?

- Я тебе не верю! Это не ты…

- Придется поверить. Тебе следует быть сдержаннее, находясь в таких местах. Я хочу подарить тебе жизнь, если, конечно, ты готова оставить все как есть. В конце концов, мы оба ошиблись.

- Я не могу… - Что случилось с Ферро? Она узнает голос и манеры, но он словно бы совсем другой.

- Можешь.– Рука в черной перчатке протянулась к хозяйке Врат. - Все кончено. Смирись или умри.

- Хорошо, я смирюсь… Только ответь, что ты дал мне, когда мы впервые расставались?

На неподвижном посеревшем лице мелькнула тень сомнения и тут же исчезла:

- Не глупи, отдай свой меч, Вероника!

- Я сделаю это, - Хозяйка Врат до боли сжала черную рукоять. - Когда услышу ответ.

- Ах, да… - темные сухие губы брезгливо скривились, - как я мог забыть.

Ферро знакомым жестом сбросил перчатку. На его пальце тускло светился алый огонек.

- Убедилась, я не врал тебе. – Прозрачные пустые глаза сверлили ее ледяным взглядом. - Верни мое оружие. И будешь прощена…

- Нет! – Вероника резко выхватила свой меч. Серебристое лезвие с шипением разрезало воздух и замерло. Вот и разгадка, которую она так ждала. - Нельзя забыть то, о чем не имеешь ни малейшего представления!

- Что ж... Я предвидел такой ответ. – Ферро бросился вперед. В его руках блеснул длинный клинок. Кажется, ему не мешали ни темнота, ни скользкие, покрытые льдом каменные плиты.

Вероника не двинулась с места. Она была готова к нападению, но первый же сильнейший удар чуть не лишил хозяйку Врат оружия. Веронику спасла ее же неуверенность, она успела взяться за рукоять клинка обоими руками. Две стальные молнии встретились с оглушительным звоном на уровне ее глаз. Из-под обоюдоострых лезвий посыпались искры. Резкая боль мгновенно пронзила запястья и прокатилась по всему телу, словно от удара о каменную плиту. Но думать об отдаче, не было времени.

Хозяйка Врат заскользила на обледеневшем полу, пытаясь найти опору, но та все не находилась. Она отступила, подавшись в бок, направляя чужой клинок вниз. Опасно, но делать нечего, иначе Вероника рискует свалиться, и тогда, наверняка, уже не поднимется.

Чужое лезвие с шипением соскользнуло и тут же метнулось в обратную сторону, но параллельно полу, туда где мгновение назад стояли ее ноги. Хозяйка Врат подпрыгнула, стараясь не думать о приземлении. Какой удачный момент! Ферро открылся… да еще так нелепо? Можно бить, почти не целясь, все равно не промахнешься! Только руки совсем не желают повиноваться…

Единственный шанс – мелькнула в голове неприятная мысль. Вероника приземлилась на лед, легко избежав следующего удара, мгновенно поднырнула вниз, выпрямилась, отскочила. Два клинка столкнулись снова, а потом еще раз и еще. Темнота наполнилась звоном и ослепительными вспышками серебряных молний. Но хозяйка Врат слышала лишь свое прерывистое дыхание. Она все еще жива и на ногах! Она смогла выдержать темп, хотя ее единственный шанс давно упущен.

Он открылся. Снова! Да что это значит?! Все, дальше тянуть не имеет смысла, но Вероника все равно колеблется… поворот, встретить чужой клинок, отвести вбок, поворот, выпад…

Вот снова! Невозможно! Ее клинок встретил что-то мягкое и живое. Хозяйка Врат, отпрянула, почти отскочила в сторону и ее накрыла гудящая пустота. Мужчина в черном простоял на ногах еще несколько секунд, а потом с выражением искреннего удивления, мешком повалился на пол.

Вероника остолбенела, с ужасом рассматривая стальное лезвие в своих руках, с которого на пол капало что-то черное. Потом, словно проснувшись, беспомощно огляделась и бросилась на колени перед неподвижным телом. Она задержала дыхание, пристально всматриваясь в казалось бы знакомое лицо, ставшее чужим и неприятным…

- Ты обещал открыться, только раз, а открылся трижды.- Её тонкая рука коснулась ледяной кожи, сомкнула распахнутые веки. Взгляд Хранительницы врат скользнул вниз, туда, где слева на груди, чуть встопорщилась черная рубашка. Острейшее лезвие способно было не только рубить, но в умелых руках превосходно кололо. Под безупречным незаметным разрезом ткань уже успела набухнуть от крови. Хоть ее оказалось совсем немного. Не больше чайной ложки… Хороший удар.

– Усни спокойно… кем бы ты ни был. - Вероника с каким-то отрешенным спокойствием разглядывала мертвого. Неужели она научилась скрывать свои чувства?… Как бы ни так! Она не хотела убивать, но убила. А это значит, что ее поверженный противник не тот, за кого себя выдавал.

Хозяйка Врат вздрогнула, повинуясь лишь ей ведомому чутью, и одним легким движением вскочила на ноги. Тело, распростертое на каменных плитах, конвульсионно дернулось. Черные иглы со скоростью змей, одна за другой, поднимались из раны. Какая искусная подделка! И какая опасная. Вероника скривилась, стряхивая с острия своего меча оживающий смоляной сгусток.

Ферро здесь нет, может быть никогда и не было. Тогда где же он сейчас? Неужели Неведомая обо всем догадалась… Может быть он был прав говоря о руинах, а вот хранительница Врат ошиблась? Она узнает только если вернется к его крепости… если победит. Может она и умрет на могиле любимого, но лишь после того, как вернет свет. А счастье… это добровольный выбор каждого. Она была счастлива все это время, просто не осознавала этого. Даже сейчас она счастлива, пока у нее еще есть надежда.

III Неведомая

- Я пришла за тобой! Покажись мне! – Тишина. Вероника неторопливо продолжила свой путь. Противоположная стена казавшаяся полностью сотканной из густой ночной тени, вдруг шевельнулась.

- Подойди, подойди ближе. – Неживой, шуршащий голос зазвучавший казалось ото всюду и не от куда заставил хозяйку Врат вздрогнуть и замереть на месте. – Я давно ждала нашей встречи..

Из темноты на противоположной стороне зала проступила тонкая фигура, она была женской. Колышущиеся тени отволакивали ее причудливым кружевом, ниспадающем до самой земли.

Неведомая! Пронеслось в голове у Вероники. Она расправиласплечи и приподняла голову, нельзя выказывать страха!

- Мне было любопытно. – Невозможно знакомое, очень красивое лицо приняло жесткое выражение, ярко алые губы скривила гримаса отвращения. – Но как я теперь убедилась, между вами, низшими червяками нет, и не может быть никакой разницы! Беспомощная, глупая букашка, неужели ты думаешь, что способна поразить меня?

Вы все мерзкие паразиты, только и годны для того, чтобы служить пищей. В конце концов вы и так непрестанно убиваете, и калечите друг друга.

- Пусть, это судьба и воля живущих. Они могут уничтожить или спасти себя. Сами. – Вероника смотрела прямо и говорила спокойно, хотя у нее в нутрии клокотал ужас. Почему эта женщина кажется ей знакомой? Где же Вероника могла встречать ее раньше? - А моя обязанность - защитить их от тебя!

- Ты всего лишь букашка! Кто дал тебе право так говорить со мной? Пусть у тебя сила защитника Врат, но ты была и останешься обычной недалекой девчонкой. – Неведомая замолчала, а потом вдруг улыбнулась. – Хотя, ты сделала мне одолжение – отсекла нить. Все эти миры ужасно меня тяготили. А теперь я могла бы вернуться в них, когда они снова оживут. Отчего ты не рада? Ты же хочешь, чтобы я ушла?

- Я не отпущу тебя, – хозяйка Врат медленно, но уверенно покачала головой. – Мой мир станет последним.

Не говоря больше ни слова, Вероника быстро пошла навстречу Неведомой. Под ногами вздрогнули и заволновались незыблемые каменные плиты, словно кочки на болоте. Они расползались в стороны, шли трещинами, между которыми вскидывались тонкие живые иглы. Нет ее противник не женщина, она всего лишь отвлекает внимание. Неведомая вокруг, она повсюду!

- Ты забыла свое место, жалкая! –Из под ярко-алых губ показались остроконечные белые зубы. Но кажется Неведомая и не думала улыбаться, она оскалилась, и внезапно выбросила вперед окутанные чернотой руки. Не руки, а два черных щупальца. Грозные, смертельно опасные, они удлинялись, скручиваясь в спирали. Неведомая не выжидала долго, ей незачем было подпускать противника близко. Две черные молнии, словно разжавшиеся пружины, выстрелили одновременно, метя хозяйке Врат точно в грудь и в голову.

Вероника увернулась, наблюдая словно со стороны, как черная змея проносится в волосе от ее лица а вторая рассекает правый рукав. Но скользит и падает рассеченная надвое. Черно-белые плиты на которых бились, истаивая, черные змеевидные тела, окрасились черной кровью.

Хозяйка Врат не понимала ранена ли она, потому что совсем не чувствовала боли. Она смотрела на происходящее, словно висела под потолком и не представляла, как спуститься. Зато сверху стало ясно, почему Неведомая показалась ей знакомой… Одни обе на одно лицо! Она не поняла, потому что не привыкла видеть себя со стороны… те же светлые волосы, но это форфоровое лицо - только маска. И глаза, в которых нет и не будет ничего кроме густой черноты… Все хватит, нужно возвращаться, тем более настало ее время держать ответ.

Вероника рубанула протянувшуюся к ней черную смерть. Она била почти не глядя, не задумываясь, сверху в низ. Черные капли летели во все стороны и стоило им коснуться пола, отскакивали от него словно мячи, бросались вдогонку тщетно пытаясь достать обидчицу.

Хранительница Врат наступала, раскручивая перед собой меч, прикрывая глаза свободной рукой. Серебряная молния не встречала преград. Резкий отскок, теперь вниз. Поднырнуть под обрубком щупальца, и вперед. Но чистого пола, на котором бы не было черной дряни оставалось все меньше. Ничего, ей хватит, главное, не дать черной жути добраться до тебя, пока ты не достигла цели…

И вот, враг почти на расстоянии удара. Черные змеевидные тела дрогнули и безвольно распростерлись по полу. В чёрных глазах невозможно прочитать ни единой мысли. Но руки - змеи снова поднимаются, чтобы выбросить несколько тонких стремительных игл. Вероника припадает к самому полу. Обнаруживая перед собой последний ярко белы квадрат. Живое смоляное озеро колышется, весь пол позади затянут ею.

Хозяйке Врат остается сделать последний шаг! Неведомой не уйти. Но та стоит, словно и не собирается бороться. Сдалась? Нет, слишком просто… Алые губы приоткрываются в подобии улыбки. Что-то не так. Последний шаг, казалось, длится вечно. Но и вечности наступает предел. Серебряная молния послушно замирает в миллиметре от противника. Стой!

Неведомая пристально смотрит на Веронику. Идеальное лицо, белая кожа, тонкая шея, обрамленная кольцами русых локонов, черные кружева… широко распахнутые глаза … за которыми нет ничего кроме пустоты. Всепоглощающей, голодной, ледяной пустоты. Тьма скопировала хозяйку Врат, потому что у нее нет собственного лица.

Вероника медленно опустила оружие. Стальное лезвие скользнуло к телу врага, легко приподняло кружевную перелину и дрогнуло. Из тонкого разреза прямо на белую кожу толчками вырывалась черная кровь. Как она еще живет с этой раной? Но Неведомая не только жива, она смеется…

- Как же вы все глупы… Все-таки поняла, девчонка! Медленно же доходит до твоего тугого умишки! – Она хрипло рассмеялась, блеснули белые клыки. – Ну и какого это, когда всю работу за тебя делают другие?!

Тонкие руки вцепились в обоюдоострое лезвие, с белых пальцев на пол капала черная смоль. Вероника застыла обескураженная. Что теперь ей делать? Тьма повержена, но кем?! Ферро! ..

- Что ты девчонка, могла дать ему? Ему, идеальному созданию, сильному и беспощадному? Свою глупую человеческую любовь? – Неведомая выплевывала слова, словно каждый звук, который она произносила был отвратителен для нее. – Ты лишила его воли, разума! Ты сделала его слабым! Слабым!!! Но я уже знаю, как накажу тебя… Я оставила ему свой прощальный подарок. Пусть, он отказался от моих сил,э. Он все равно сделает то, что хочу я. Слышишь, ты, маленькая дрянь! Уйдет туда, откуда не возвращаются. Прямиком за мной! А ты живи, он хотел, чтобы ты жила… Никчемная хранительница Врат…

- Я не верю тебе!

- Не обольщайся, девочка, я знаю о чем ты думаешь. Я знаю о всех твоих грязных мыслишках! Перехитрить меня хочешь?! – Тонкая рука исчезла в черном шелке и извлекла серебряный перстень. В глубине темного камня билось тревожное алое пламя…

Вероника молча сжала рукоять своего меча так, что побелели костяшки пальцев. Она не могла отвести глаз от перстня, тайну которого она до сих пор не смогла разгадать.

- Что такое, хочешь убить меня? Давай, выполни свой долг!

- Нет! – Хранительница Врат чуть было не отступила назад, но в последний момент вспомнила что отступать ей некуда.

- Правильно, меня не уничтожить никому из живущих при свете солнца! Что такое, твой лесной зверь не рассказал тебе даже этого? – Черные глаза издевательски блеснули. - А знаешь, я, пожалуй, возьму безделушку с собой. На память.

Тонкие белые пальцы крутили перстень с алеющим камнем, а Вероника не могла оторвать от него глаз. Неведомая надела его на палец и, подняв цепкий взгляд на растерявшуюся хозяйку Врат, с удовольствием облизала алые губы:

- Как ты не поймешь, он мой. Я не смогла забрать твою жизнь, значит заберу его.

- Отдай!

- Чем ты лучше меня? Любишь играть чужими жизнями, правда девочка? Ты хочешь забрать Его себе!

- Я хотела дать ему выбор!

- Выбор!? Не у кого из нас его нет! Если Bellator Ferro встретит рассвет, его не станет! Ты не смогла убить его, когда я предлагала тебе. Теперь, за тебя это сделает солнце. Крайне мучительная смерть. А может быть договоримся? – Ее глаза хитро сузились. – Подними свой меч, освободи меня из этого тела. Ты же умеешь.

Глядя на растерянно замершую Веронику, Неведомая криво усмехнулась:

– Я смогу переродиться. Я не трону тебя, а его... так и быть - прощу. Я уйду, а он останется. С тобой. Таков был наш договор до твоего побега с хранителем Врат. Считай, что ты победила. А я просто уйду.

- Я тебе не верю… - Сердце Вероники екнуло в груди, но она не имеет права отвечать по другому.

- Нет? Тогда попробуй, возьми. На, бери. - Перстень с владеющим камнем блеснул в белых ладонях. - Я отдам его жизнь тебе, если решишься ее забрать.

Неведомая улыбнулась, протягивая вперед руки: – Может, ты и успеешь, только из подземелий уже не вернешься. Ты хочешь спросить, почему я так уверена в этом? Ах, да, я забыла кое о чем предупредить, он не помнит тебя, он поступит с тобой так, как любой демон поступил бы с тем, кто мешает: раздавит, как надоедливую букашку! Ну, что медлишь, хозяйка Врат? Боишься за свою никчемную жизнь?

- Не боюсь. – Вероника упрямо покачала головой, хотя внутри у нее все дрожало. Черные змеи наверняка убили бы её - прошлую Веронику. Но в силах ли им погубить хозяйку Врат?

Здравый смысл испуганно взвизгнул и затих, когда она протянула свою руку навстречу смертельно опасному врагу. Черное нечто бросилось на добычу, оплетая и сжимая до боли руку новоиспеченной Хранительницы Врат своими ледяными телами. Вероника видела, как из под сильных червеобразных тел, на мгновение появились ее крепко накрепко сжатые пальцы. Черные змеи, обезумевшим клубком ринулись к её предплечью, жаля, словно рой разъяренных ос.

Ничего, она стерпит боль. Пока ладонь греет чуть теплящийся живой огонек, у нее еще есть надежда, а остальное не так уж важно. Осталось только покрепче стиснуть зубы, чтобы не закричать…

- Быстра… - Неведомая казалась удивленной, но бездонные черные глаза были полны нерастраченной злобы. - Ты используешь свою силу зря. Лучшее, что ты могла сделать - это затаиться и ждать рассвета. Неужели тебя не предупреждали? Я долго ждала тебя, девочка!

Черные змеи с ужасающей силой сжали совершенно онемевшую руку Вероники, выпустив в тело жертвы мириады тончайших игл.

Вероника взвыла от боли и не узнала своего голоса.

- Признаться, он держался лучше тебя… - сказали ухмыляющиеся красные губы. – Хочешь знать, за что я на самом деле наказала его? За то, что он посмел сказать, будто я никогда не смогу сравниться с тобой. Какая мерзость! Сравнивать Стихию с какой-то… девчонкой, бесполезным куском плоти! А потом он сказал еще кое-что, прежде, чем уползти умирать в свою нору.

Бездонные глаза, в которых шевельнулось черное ничто, приблизились к самому лицу хозяйки Врат. Её тело тут же сковало невыносимым холодом, а глаза, готовые закатиться, видели только две неподвижные черные дыры и одну алую. Она кривилась и расплывалась в удушливой темно-серой дымке, а потом вдруг отчетливо произнесла:

- Ты хочешь узнать, что он сказал мне, перед тем как я его прогнала!? Да или нет? - Толстые черные щупальца с остервенением тряхнули бессильно обмякшее тело хозяйки Врат. - Говори! Да или нет?!

Вероника не могла ответить или хотя бы пошевелиться, дыхание и то давалось с трудом, все чувства сковала боль. Перед глазами плыли разноцветные пятна.

- Больно? – Черные змеи медленно, но верно подбирались к горлу. Ты даже не представляешь, какого пришлось ему! Так что, девочка? У тебя совсем не осталось времени. Да или нет?

- Да, – выдохнула Вероника, ощущая, что вместе с воздухом теряет последние силы.

- Знаешь, за что я ненавижу тебя больше всего? – Красные губы раздвинулись в некоем подобии улыбки или оскала и хозяйка Врат с ужасом вспомнила маленькую девочку с измазанным сажей лицом в обгоревшем платье… «Как зовут твою маму..?» Теперь я знаю, кто ты.

- За эти наглые слова, которые он бросил мне в лицо. Потому что они твои, маленькая дрянь! «Любовь сильнее страха перед смертью, а верность честнее любых слов.» Такая отвратительная лож! Я ведь собиралась отдать ему этот мир. А теперь он умрет, время сотрет его, а я сотру тебя!

- Нет, это не мои слова. – Вероника остановила блуждающий взгляд на исказившемся от злобы белом лице. Она почувствовала, как искалеченную ладонь, под вскинувшимся комком черных змей, снова лизнуло сладким жаром. – Я не умею говорить так … красиво. – выдохнула она и рванула намертво зажатые руки.

Алые, горячие струи потекли по ледяным черным телам, теперь пришло время Неведомой взвыть от боли. По смоляным спинам волнами пробежала судорога. Вероника с ожесточением принялась разрывать живые, сопротивляющиеся путы.

Щупальца, чуть было не задушившие ее, лихорадочно задергались и обмякли. Оторванные куски, валяющиеся вокруг, медленно оседали, превращаясь в черные зловонные лужи. Хозяйка Врат отступила на несколько шагов, орошая черно-белые плиты алыми каплями - по опущенной, посиневшей руке, по сжатым в кулак пальцам, сочилась кровь. Черное смоляное озеро, словно в недоумении, откатилось к стенам.

Неведомая глядела на Веронику в упор, как будто видела впервые. Она покачнулась и медленно опустилась на пол, тьма за ее спиной билась стаей испуганных черных птиц... Женщина, как две капли воды походившая на хозяйку Врат, откинула голову назад и глухо засмеялась:

- Ты не выйдешь из города. Они учуют кровь. Они тебя не отпустят.

Вероника, словно наяву увидела пугающую картину: на площадь, со всех сторон текла нескончаемая живая река. Темно-серые фигуры двигались очень медленно, словно спали на ходу, но им не было числа.

- Твои возлюбленные человеческие создания. Видишь, во что они превратились? Пустые оболочки, слепые и глухие, я выпила их до капли, теперь они мертвы! У них осталось только одно желание – дьявольский, неутолимый голод!

- Расскажешь им о верности и о любви? Расскажи им еще и о выборе. Что ты с ними из одной породы. Что все сделанное - ради них! Ты поклялась не убивать их? Скажи им это, когда они будут рвать тебя на куски!

- Прости, что не смогла помочь… - Вероника отвернулась. - Прости, что бросила тебя там.

- Да что ты знаешь, девчонка! Мне не нужна твоя помощь! И еще этот убогий, несправедливый, жестокий мир! Я показала его истинное лицо! Ты не сделаешь его лучше, ничего уже не исправить!

IV Живые

Последние злые, безнадежные слова так и повисли в воздухе. Юная хранительница Врат молча поспешила к выходу. Она, тяжело дышала, но пока еще могла держаться на ногах - у нее есть незаконченное дело, есть надежда и немного времени. Хорошо, что зимний рассвет запаздывает.

За спиной хранительницы Врат раздался оглушительный то ли стон, то ли плачь и последовавший за ним глубокий звенящий гул. Оковы, удерживающие этот мир лопнули. Неведомая - живая тьма обессилела и потеряла власть над последним своим оплотом.

Под ногами у хозяйки Врат дрогнули черно-белые плиты. Последняя жемчужина – ее собственный истерзанный мир, сорвалась с нити и покатилась в никуда. Проклятое ожерелье Неведомой - распалось. Черной нити больше нет!

Вероника торопливо шла по гулким пустынным коридорам. По тем самым, где прогуливалась с университетскими друзьями она, нет - та наивная, кроткая девочка. В главном музее города и страны. В прошлой жизни она - молодая и восторженная художница, подающая надежды... А теперь? Прошлое не вернуть... Какие невиданные перемены произошли в ее душе?

Снег и разбитые рамы на полу, осколки хрусталя под ногами, мороз, запустение и разруха. Она не глядела по сторонам, не потому, что облик дворца стал для нее страшен. Та девочка ужаснулась ба, а хозяйка Врат равнодушно смотрела на искусство - изломанное, растоптанное. Она глядела без трепета, без снисхождения, лишь жизнь интересовала ее в тот момент. А искусство всего лишь один из отпечатков этой жизни.

В голове Вероники роилось множество мыслей, образов и голосов. Словно растревоженный пчелиный рой. В ней звучали её собственные и другие - совсем чужие, все вперемешку. И кажется она знает, что случиться скоро, но что будет после? Будущее теряется в тумане. Это очень страшно, потому что ее уже ждали...

Вероника могла бы спрятаться в каком ни будь укромном месте, перевести дыхание, успокоится, подумать. Раньше она бы так и поступила, но не теперь! Так мало времени до рассвета! Нужно идти! У нее в нутрии храниться огромная, непостижимая сила… Но хозяйка Врат до сих пор не разобралась, что же с ней делать, как использовать?!

Быстро и бесшумно она пробиралась вдоль стен, на которых остались следы от картин, обрывки краски и полотна. Она проскакивала затянутые инеем комнаты одну за другой, преследуемая тихим шелестом чьих-то шагов. Или это ей только казалось? Но оглядоваться и проверять некогда. Она должна собраться и действовать, но вместо этого хочет забиться в уголок и взвыть в голос от отчаяния!

Наконец она не выдержала и быстро обернулась через плечо. Плотные ожившие тени следовали за ней по пятам, не приближаясь, но и не отдаляясь, как бы она ни старалась оторваться. Вероника чувствовала, где-то там в глубине под мрачными сводами ее враг все еще жив и ждет ее неминуемого провала.

Пострадавшая рука, наконец, обрела чувствительность и теперь пылала огнем, но кровь не желала останавливаться. В голове бил колокол, в ушах шелестели чужие шаги… Множество голосов непрестанно звали ее, то оглушительным криком, то шепотом.

Вероника миновала маленький дворик, ажурные ворота, сорванные с петель, и побрела через площадь. Дорога обратна была отрезана. Полчища серых монстров заполнили мост по которому она пришла. Нужно их обойти. Но каждый шаг давался с трудом, тело готово отказать ей. Руки не поднимались.

Медный ангел сурово глядел с вершины своего столба. Он не требовал оправданий, он ничего не хотел. Он нес свой крест. Он просто был, за компанию с огнями, звездами и облаками, отражаясь в синих лужах и живых взглядах. Взглядах, наполняющих смыслом его существование и ветром его крылья. Его надежды таяли с каждым шагом хранительницы Врат, вместе с очередной алой каплей на свежем снегу.

Тонкая фигурка остановилась у подножия постамента, и устало отсалютовала крылатому стражу клинком, который она тянула за собой по снегу, держа в левой руке. Правая, с разорванным в клочья рукавом, безвольно болталась. Нет, хозяйка Врат не победила, но пока еще и не проиграла.

Утренний туман, поднявшийся от холодной земли, явил перед взором обессиленной хозяйки Врат тысячи немых серых фигур. Вероника окинула усталым взглядом ближайшие улицы, заполнившиеся медленно ступающей смертью. Она оглядывалась в поисках хоть какого-нибудь выхода. Но по спящим мостам и заснеженным проспектам, в гнетущей тишине, мерно покачиваясь, накатывались живые волны. Серые монстры, лишенные души, но наделенные подобием жизни… Они шли через высокие снега на встречу с хозяйкой Врат...

Неведомая ослабла, ее невольные рабы тоже. Загустевшая молочно-белая пелена бесшумно рождала все новые и новые молчаливые полчища. Желтые, круглые, словно блюдца глаза, ночных невольников с черными тонкими зрачками были прикованы к Веронике.

Она опоздала, все выходы с площади перекрыты, ей негде спрятаться, их слишком много, казалось, весь многомиллионный город явился сюда, на давным-давно опустевшую площадь под ангелом.

Вероника закрыла глаза, прижавшись спиной к ледяному постаменту, на котором громоздящиеся щиты, мечи и копья поддерживали крылатые девы в латах с корзинами фруктов и двуглавые орлы над ними сжимали в когтях лавровые ветви. Она уже никогда не узнает, в чем оказалась права, а где ошиблась.

Хранительница Врат глубоко вдохнула холодный влажный воздух и открыла глаза. Теперь она отчетливо видела фигуры искалеченные чуждой, злой силой. Утомленные, безжизненные лица, иссохшие ссутуленные тела с болтающимися на них обрывками одежды. В самом деле – живые мертвецы… И все равно люди. Кто позвал их всех сюда? Неведомая?

Вероника обронила свое оружие на ступенях черного постамента. Сталь холодно блеснула, скрываясь в глубоком снегу, она не защитит свою новую хозяйку. Хранительница Врат не нарушит своей клятвы даже ради победы или для того, чтобы сохранить свою жизнь, тем более это невозможно. Против многотысячной армии монстров не поможет ни одно оружие.

Тихий, еле уловимый шепот пролетел над живым безбрежным морем. Вероника посмотрела вверх и шагнула с каменных ступеней. Горизонт полностью очистился. На прозрачном темно-синем небосклоне ярко горели знакомые звезды. Утром будет мороз...

Она не знала, чего хочет добиться от полу разумных тварей. Хранительница Врат пришла, чтобы прекратить это зло, но кажется она запоздала… Она не знает, как изменить судьбу, ни свою ни тем более чужую. Она вглядывалась в обступивших ее плотным кольцом монстров и пыталась представить лица. Она могла бы зарыдать, упав на колени, моля безмолвные звезды о благосклонности. Не к себе. К ним. Ей осталось жить не больше пары минут. Она не дождется рассвета, не сдержит свое обещание.

Небо на востоке светлело. Глубокие темные оттенки разбавила прозрачная синева, но до восхода солнца еще далеко. Хозяйка Врат обязана подарить людям их жизнь, но не знает, как это сделать. Что станет с ними, когда взойдет солнце? Неужели они все умрут? Все, они – мужчины, женщины и дети. Любящие, одинокие, счастливые, страдающие, мечтающие, ждущие, живые! Забытые, забывшие…Чьи-то родители, чьи-то дети, жены, мужья, друзья, враги, любимые...

Вначале своего пути Веронике казалось, что она хочет помочь только своей семье, но сейчас она не видела различий. Хозяйка Врат не в праве делить живых на знакомых и незнакомых, родных и чужих. Но у окружающей ее серой массы существовало лишь одно лицо – голодное, застывшее, измученное...

- Я не знаю, как помочь вам! Простите. – Холодный ветер бросил в лицо пригоршню колких снежинок. Вероника зажмурилась на мгновение, а когда вновь открыла глаза, серое море застыло, не докатившись до черного столба с ангелом на вершине. Как странно, чего они ждут, почему не двигаются? Необозримые полчища, смели бы единственную безоружную маленькую фигурку за доли секунд, а они не дошли пары шагов до искореженной, торчащей из снега ограды. И безумные твари, кажется, передумали нападать. Миллионы желтых остекленевших глаз. Они смотрели на нее в упор. Они чего-то ждали.

Напряжение, доведенное до критической точки, дрогнуло, в вышине, словно по невидимым струнам пробежал ветер. Лопнула, разлетевшись на куски, чужая злая воля. Вероника ничего не понимала, только внезапно почувствовала, как в ее груди что-то защемило, да так и полыхнуло нестерпимым жаром. Она испугалась бы, будь у нее больше времени. Но спустя мгновение ей пришлось подхватить оседающее на снег безвольное тело. Под тяжестью своей ноши она рухнула на колени и удивленно завертела головой. Вокруг нее в полной тишине вздрагивали и падали, валились друг на друга, серые обезличенные фигуры, словно тряпичные куклы с нитей, обрезанных кукловодом.

Теперь Вероника видела безмолвную волну, катящуюся от нее во все стороны: по площадям, серым улицаммостам. Все дальше и дальше...

От созерцания грандиозного зрелища ее оторвал тихий стон. Хранительница Врат удивленно опустила глаза. Она заворожено разглядывала того, кого подхватила секунду назад. Худые ввалившиеся щеки, растрепанные темные волосы, грязную оборванную одежду, сбитые в кровь босые ноги. Уже не зверь, не монстр… человек. Ей все-таки удалось! Какое счастье! Незнакомые карие глаза внезапно распахнулись, на исхудавшем лице читались ужас и растерянность человека, пробудившегося от затянувшегося кошмара в совершенно незнакомом месте. Отрешенный, блуждающий взгляд остановился на Веронике. На лице незнакомца отразилось искреннее недоумение но затем сухие тонкие губы тронула еле заметная улыбка:

- Ты, что ангел?

- Нет, - Хозяйка Врат устало покачала головой. – Ангелам нечего делать на земле.

- Тогда, как ты здесь оказалась? – Кажется, ее собеседник все-таки считал себя безвременно почившим и упорно не желал чувствовать крепчающего к утру мороза, видеть взрытого снега, холодных пустых руин в которые превратились пышные дворцы.

- Я долго шла, – непонятно для чего призналась Вероника. – Очень долго…

Ничего не значащий разговор, прервал надрывный детский плачь. Незнакомый мужчина дернулся, его взгляд мгновенно приобрел ясность.

- Анюта, Анюта, я сейчас! – Её безымянный собеседник приподнял голову. Может быть узнал голос, или звук странным образом пробудил воспоминания о ком-то близком. Вероника хотела спросить, кто такая эта Анюта, но вовремя промолчала. Пожалуй, это не так важно, дочь, девушка, или жена. Главное он помнит ее, а значит, будет искать, пока не найдет, если вообще можно кого-то найти среди тысяч в равной степени потерянных и испуганных лиц.

Незнакомец снова тихо застонал, с трудом опершись на искалеченные руки, а потом тяжело поднялся и, пошатываясь, пошел на звук, ни разу не оглянувшись.

Хорошо, что так все получилось. Пролетит несколько дней, он и не вспомнит хозяйку Врат, которую видел первый и последний раз в своей жизни. И это лучшее, что он может сделать.

А ей пора. Вероника позволит им всем следовать своим путем. Она бы хотела задержаться с ними хоть не на долго, но единственным достойным решением будет оставить их. Оставить, чтобы не навредить… Как бы печально это не звучало, все эти люди свободны, они сами в состоянии выбирать свой путь. А у нее есть свой.

Хозяйка Врат замерла, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к далекому звуку. Сквозь шуршание множества чужих шагов, сдавленные стоны, плачь, то бессильно тихие, то резкие взволнованные голоса, Вероника расслышала тонкий мелодичный звон. Так приближается рассвет, так в холодном воздухе звенит снег, которого касаются лучи низкого зимнего солнца.

Вероника глубоко вздохнула, собираясь с силами, распахнула усталые веки. Она подняла голову, смотря на расползающуюся по горизонту тонкую светлую полосу. Она неуверенно поднялась на ватных ногах и, не успев сделать ни шага, беспомощно повалилась в изрытый снег. Настал ее черед жалко и беспомощно взвыть, пытаясь ползти через глубокие сугробы.

Вероника израсходовала все свои силы или потрясения оказались настолько велики? Она мученически смотрела на светлеющее небо, ощущая стремительно приближающийся рассвет. Уставшая рука сама собой сжала холодный серебряный перстень. Ей нужно немного времени… Но у Хранительницы Врат нет ни секунды. Или?

Подлая мысль, скользкой змеей, мгновенно выросла из холода и усталости. «Он уходит туда, откуда не возвращаются… Он не помнит тебя… Ты не успеешь, скоро рассвет… А если успеешь, то не вернешься назад. Умрешь, а солнца так и не увидишь.»

Но после возмущенно вскинулась изрядно истерзанная и притихшая совесть. Но что может совесть, по сравнению с изможденным, нежелающим двигаться телом?

Вдруг чьи-то руки с силой встряхнули Веронику и помогли подняться на ноги. Она четко расслышала усталый чужой голос:

- Вставай, девочка. Будешь в снегу лежать - замерзнешь.

Хозяйка Врат опять была на ногах. Она сделала несколько шагов, и только после этого додумалась обернуться, чтобы поблагодарить нежданного помощника, но, кажется, ему не требовалась ничья благодарность. Вокруг нее все ожило: куда-то торопились незнакомые люди, потянуло дымом – кто-то умудрился развести огонь. Там и тут кучи полуистлевшего мусора, сваленные посреди заметенных снегом улиц, превращались в жаркие костры. Группа мужчин пыталась выломать запертую дверь, чтобы внести под крышу своего товарища, лежавшего на самодельных носилках. Упрямые петли заржавели и долго не поддавались…

Вероника опустила голову, ее сил не хватало даже на то, чтобы смотреть по сторонам, только переставлять ноги. Она шла медленно, очень медленно. Но каждый раз, когда падала и ей казалось, что она не пройдет больше и шага, ее поднимали. Снова и снова. А пути не было видно конца.

- Зачем? Я больше не могу идти. – Почти взмолилась Хозяйка Врат, когда в очередной раз ее измученную ставили на ноги.

- Ты должна. Тебя тоже кто-то ждет. Вставай! – На этот раз голос оказался знакомым, очень знакомым. Но где и когда она могла его слышать?

- Откуда вы знаете?! – Попыталась вопросить она, резко оборачиваясь, шаря взглядом по холодным серым равнинам. Позади чернел отступивший город и белел снег, расчерченный неровной цепочкой ее следов. Вероника растерянно вертела головой, но ни одной живой души рядом с ней не было.

V Ручеёк

Хранительница Врат стояла в полном одиночестве, по колено в снегу, покрытом тонкой хрустящей коркой льда. Пустынная дорога широкой белой лентой убегала вдаль и терялась за сиреневыми холмами. Вероника знала ее: каждый поворот, каждый куст, каждое дерево. Это было то самое шоссе - ее дорога домой!

Но её путь сложнее. Граница, предел, за которым расстилается другой мир - царство духов и тайн, обиталище Сильвера... Крепость на холме ждет ее. А Вероника наконец готова раскрыть ее тайны. Она не боится, но время не остановить...

Хранительница Врат не успела бы дойти до рассвета, даже если бы бежала. Беспощадные мгновения утекают рекой сквозь пальцы. Их не задержишь, так же как не остановишь солнце, но оно еще не поднялось.

Идти по дороге - значит потерять драгоценное время. Быстрее будет напрямик. Вероника из последних сил бросилась в чащу. На какое-то мгновение ей показалось, что силы, оставившие ее, понемногу возвращаются. Она шла, цепляясь руками за заснеженные стволы деревьев и то и дело повисая на них, чтобы не упасть. Она задыхалась, но останавливаться не имела право. Стоит ей лечь на снег, остановиться хоть на секунду и она больше не встанет, а поганая совесть до конца жизни будет твердить об одном: «Ты не сделала, то, что должна, ты не успела. Ты сдалась!». Вероника ожесточенно закусила губу, чтобы хоть немного притупить мучителбную боль в мышцах. Зачем она идет? Она не успевает!

Тем временем мороз продолжал крепчать, туман острыми снежными узорами облепил ветви. С неба медленно падали редкие снежинки. Вероника потерла руки, совершенно онемевшие от холода.

Если она понесет перстень, зажимая его в кулаке, то в конечном итоге потеряет его, так же как рассталась со своим оружием. Она забыла меч в снегу на площади и вспомнила о пропаже только сейчас, когда возвращаться уже поздно. Вероника остановилась всего раз только для того, чтобы положить свое сокровище в потайной карман куртки и вдруг поняла, что не знает, как вернуться к крепости.

Серебряный вихрь всколыхнул задремавшие глухие снега. Словно единственный прощальный привет из вечности. Или последняя усмешка. Новоиспеченная хозяйка Врат изумленно заморгала, но прекрасное видение не исчезло. Длинные ноги легко несли удивительное создание из ее снов. Грациозный серебряный зверь летел прямо на нее, так быстро, словно у него за спиной росли крылья, а раздвоенные копыта совсем не касались земли.

Вероника стояла, замерев, восторженно задержав дыхание, будто попала в свое беззаботно мечтательное детство. Будто бы не существовало этих глубоких сугробов, навалившихся промерзшим саваном вечных сумерек, обезумевших ночных тварей, нескончаемого ужаса, боли, нужды, обещания…

Сильваер! Привидится же такое?! Она либо сошла с ума, либо загнала себя и скоро ей конец.

- Ну и отчудила ты тут без меня, сестренка!

Серебряный зверь затормозил, круто разворачиваясь на задних ногах, туча поднятых с земли сверкающих брызг полетела во все стороны.

- Ручеек! – Вероника ахнула, прикрывая лицо от острых снежных брызг. Она узнала его сразу, как только увидела, но глупое сердце все равно, как бешеное, подскочило в груди. – Ух, какой ты стал!

- Прости, сестренка, я немного задержался. Еле успел…

Хозяйка Врат ласково обняла названого братца. Успевшая отрасти грива, червлеными кольцами спадающая на гордо изогнутую шею, щекотала лицо.

– Знаешь ли ты, что Врата… - Молодой козерог заколебался, словно подбирая слова. Вероника встревожено смотрела снизу вверх на странно притихшего друга:

- Что? Что с ними случилось? – Она не могла ничего толком понять, ведь сама чуть не падала от усталости. Хранительница Врат несколько раз едва не погибла, а озеро, да они связаны… Но что может случится с озером?

- Оно исчезло…

Вероника вздрогнула. Как она могла забыть, Ручеек подобно всем unicornis умеет читать чужие мысли, не всегда и не у всех. Но некоторые поступки способны навечно объединить.

– Вода испарилась, - козерог виновато уткнулся ей в плече. - Остались только грязь и лед.

- Не важно, главное, что ты здесь. – Вероника, хватаясь за длинную гриву, с мучением наблюдала, как в морозном небе одна за другой тают последние звезды. – Ручеек, мне очень нужно попасть в одно место…

- То есть ты не расстроена, что твои Врата… они… - Козерог укоризненно глянул на Веронику и внезапно резко и весело произнес. – Как быстро тебе нужно там оказаться?

- До рассвета!

Спасибо тебе, быстроногое чудо, спасибо, что помогаешь и не расспрашиваешь ни о чем.

- Держись крепче, - Ручеек довольно взвизгнул и сразу же в лицо бросился сильный холодный порыв ветра.

Хранительница Врат, которых больше не существует… как это символично. А Вероника счастлива, она выполнит обещание и не покривит душой, оставляя свой мир на произвол очередной кровожадной нечисти. Пусть Врат больше нет, беда найдет, откуда вылезти. Но теперь проблемы выбора для нее исчезла, она оставит мир настоящему сыну своего отца. И пускай Ручеек зовет ее сестричкой… Родственники, часто не понимают друг друга, а молодой козерог поймет её правильно!

Весь путь, который они проделали вместе, Вероника смотрела на горизонт. Ей казалось, что небо, светлеющее с каждым ударом сердца, на глазах глотает запоздавшие бледные звезды.

Не было жестоких битв, трагических смертей и непреодолимого отчаяния. Ничего не было. Был лишь долгий переход от прошлого к настоящему. Она безнадежно шла по бесконечному коридору, не подозревая, что тот, словно змея, кусающая собственный хвост, выплюнет ее обратно, в то же самое место, где и начался ее путь. Только она теперь совсем не та девочка: испуганная, слабая, наивная. Нет, девочка прошла свой путь от начала и до конца и превратилась в хозяйку Врат, воплощенную стихию, если такое вообще возможно.

Но знает она не больше, чем тогда... То есть ничего. И остается слепой, слабой, наивной, если раз за разом из многих возможностей на спасение выбирает единственный путь, ведущий в никуда. Верная гибель для Вероники, но что ждет хозяйку Врат?

- Постой! – Вероника спрыгнула со спины козерога у двух поломанных лиственниц. Здесь недалеко, ей должно хватить сил, для того чтобы пройти по глубокому снегу без тропы. – Дальше я одна. Подожди меня, я позову тебя.

Хранительница несуществующих Врат коснулась шершавой коры сломанного дерева. Здесь началась ее история. Здесь, быть может, и закончится.

- На этом месте… ушел твой родич, очень близкий тебе…

- Ты думаешь, они говорили? Прежде чем… - Вероника запнулась.

- Конечно. Великий Отец обещал беречь тебя. Сохранить твою жизнь, чтобы ты сохранила нас.

Вероника отвернулась. Впервые Лесной царь доверился смертному и погиб, сдержав свою клятву. А на что она может пойти ради обещания, данного своей любви?

- Ты вернешься? – Ручеек дохнул ей на руку и заглянул прямо в глаза.

Вероника не ожидала подобного вопроса. Он звучал так по-детски наивно, что ей стало стыдно. Хозяйка Врат, которых больше нет, грустно улыбнулась:

– Я очень постараюсь.

VI Обещание

Вероника поспешила в чащу не оглядываясь. Она преодолела безмолвную лесную поляну, за которой начинался хилый буреломный лесок из тонких корявых ив и молодых осин. Здесь, подо льдом и толстым слоем слежавшегося снега, между травяными кочками бежал извилистый ручей с топкими берегами.

Граница, которая пропустила ее однажды… а после, еще множество раз. Лесной царь знал о руинах крепости, о встречи, которой не могла случится без его согласия. Он все рассчитал. Каждую мелочь. Зачем? Чтобы заставить испуганную девушку, бежать сломя голову и пройти свой путь до конца? Или заставить ее непокорную душу обрести наконец равновесие?

Она шла к крепости, а обнаружила лишь покрытые изморозью размётанные древние камни, единственную полуразвалившуюся башню, несколько колонн, поддерживающих рассветные небеса, и одинокую треснувшую чашу фонтана…

Вероника, еле сдерживая себя, чтобы не взвыть в голос, бросилась в центр пустынного двора. Она опоздала?! Как же, оказывается, может страшить эта картина полного разрушения, которая раньше так ее вдохновила! Крепость величественная и непреступная. Она перестала существовать!

Если бы Веронику спросили, жалеет ли она о сокровище, которое потеряла, Хозяйка врат ответила бы, не задумываясь. Слишком часто ей приходилось спать на голой земле, мыться в ледяных ручьях, терпеть холод, жару, голод и жажду. Никогда! Вещи, какими бы дорогими они не были, могут напоминать о ком-то или не значить ровным счетом ничего!

Черный глаз подвального окна, замеченный снегом, смотрел на светлеющий горизонт. Вероника бросилась к нему со всех ног. Как же она раньше боялась этой холодной бездонной дыры. Но то, что могло напугать ее в прошлой жизни, сейчас внушало лишь сожаление.

Вероника упала на колени и принялась раскидывать тяжелый снег и колкую наледь. Почему она до сих пор не нашлось ни одного следа?

Наконец она расширила лаз. Можно протиснуться внутрь! Незваная гостья, недолго думая, скользнула в черный проход. Не нащупав дна, она спрыгнула в бездну, в безуспешных попытках найти хоть какой-то уступ или трещину на совершенно гладкой стене. Вероника тяжело приземлилась на гору песка и каменной крошки, подняв тучу удушливой пыли.

Вверху, на недосягаемой высоте светлел оконный проем, кажущийся очень ярким в густой темноте. Несколько снежинок, поблескивая, медленно кружились в неподвижном столбе света. Ничего, она сможет найти другой выход, если таковой ей понадобится.

Хозяйка Врат вздрогнула, почувствовав укол жара через промерзшую одежду. Она вынула оживший перстень из потайного кармана, алый огонек заплясал в ладонях.

Тьма шарахнулась в стороны, прячась в глухие углы и за потолочные арки. Вероника быстро огляделась и направилась к единственному проходу. Пыльные истертые плиты, не имея ни одной ступени, уходили вниз под уклоном.

Вскоре, тихое глухое эхо шагов, обратилось в звучное и глубокое. Значит, невидимые во тьме стены и потолок раздвинулись. К эху ее быстрых шагов примешивались и другие звуки: гул воды, звон падающих с потолка капель, журчание родника. Ни того ли, что своей хрустальной водой наполнял разбитый фонтан? Холодный влажный воздух принес запах тины и мокрой земли.

Проход сузился по сторонам высились водруженные друг на друга большие деревянные сундуки. Девушка случайно коснулась одного рукой и брезгливо отшатнулась. Стенка оказалась холодной, мокрой и ее густо покрывала какая-то слизь.

В ярком свете алого камня она видела тусклые отблески на полу и стенах, под ногами шуршало и глухо позвякивало. Вероника не удержалась и потянулась к земле. Пальцы наткнулись на что-то холодное и твердое. Она подняла несколько круглых монет и, ощутив на них ту же мерзкую слизь, без раздумий отбросила прочь.

Вскоре идти стало тяжело, словно по мелкой гальке. Под ногами все сползало и позвякивало. Сундуки вдоль стен попадались все больше вскрытые или с проломленными боками и с высыпавшимся на пол содержимым. В основном это были монеты, но попадались и граненые камни цветные и прозрачные, иногда целые россыпи камней, реками пересекающие узкий коридор. Вскоре стенки сундуков вовсе скрылись под горами драгоценностей, а дорожка превратилась в узкую полоску между высоченными желтыми барханами.

Иногда ей на глаза попадались старинные доспехи и дорогое оружие: клинки и кинжалы с украшенными ножнами и рукоятями. Они словно нарочно лежали на горах монет или возникали прямо на пути. Протяни руку и возьми. Вероника предполагала, что оружие может оказаться не лишним, но каждый раз, когда ей становилось особенно не по себе и ее рука буквально тянулась к очередному подарку, она останавливала себя.

Хранительница Врат сжала перстень, который всю дорогу несла перед собой. Не стоит раньше времени раскрывать местным обитателям свои секреты. Ей неизвестно, кто может попасться ей на пути. Вероника не видела никого, но чувствовала на себе тяжелые пристальные взгляды, словно из темноты за непрошенной гостьей наблюдали сами стены.

Вероника могла разглядеть лишь подножия массивных гладких колонн, стройным маршем, уходящих в куда-то в глубину. Стоило сдать в кулаке перстень, и она оставалась в кромешной темноте. Но самое неприятное - она уже знала наверняка, что была не одна.

Хозяйка Врат легко повела озябшими плечами, чувствуя, как в ее кулаке шевельнулся перстень, наливаясь пульсирующим жаром. Что-то приближалось к ней, бесшумно паря в темноте.

Главное не паниковать, нужно держать эмоции при себе. Вероника шла не оборачиваясь, не пытаясь разглядеть опасность в кромешной темноте. Она просто ждала, напряженная, как струна. Она пришла выполнить свой долг, а не кидаться сломя голову, позволяя черному ничто упиваться ее ужасом. А еще в такой темноте ничего не стоит провалиться в какую-нибудь дыру или попасть ногой в трещину…

Со всеми можно договориться, главное не прогадать с ценой… А нет, придется сражаться… снова. Ее меч остался в снегу на площади… Вряд ли бы он ей помог. В этом подземном мире только тьма властвует безраздельно. А Вероника здесь - чужая.

Нечто приближалось, медленно, порхающими движениями. Оно предпочитало подкрадываться со спины. Вскоре ледяной холод окутал все ее тело. Если бы в этом мире существовало хоть немного света, Вероника увидела бы, как с каждым выдохом из ее рта вырываются облачка белесого пара.

Хозяйка Врат остановилась, ощущаяд ледяное прикосновение и услышала голос. Резкий, скрипучий, неживой. Каждое слово отдавало влажной сыростью.

- Ссссмотрите! Сссссмотрите! Кто спусссстился к нам?

- Кто ты? Кто ты? – Тихими шелестящими голосами на разные лады вопрошала тьма.

Вероника не отвечала, она вскинула подбородок и стиснула в кулаке свой ужас, если она хоть чему ни будь научилась, то выходит - ее ответы не нужны.

- Хранитель Врат сам спустился к нам! – Щеку обожгло ледяное дыхание. Она была права... – Солнечное дитя. Во тьме свет бессилен. Глупое дитя, попалась в ловушку. Ты останешься с нами… с нами… с нами.

Куда делся твой свет, дитя? – Внезапно её ребра словно сжали железные тески.

- Я сама погасила его. – Еле слышно выдохнула Вероника. - Я не хотела беспокоить вас…

Темнота вокруг удивленно вздохнула и смолкла, словно отдалившееся многоголосое эхо.

- Учтивость с истинными правителями этого мира – редкость для хозяина Врат. – Невидимые оковы немного разжались. - Что тебе понадобилось в этом подземелье?

- Сссвежий ветеррр… жжжживой ввветеррр нельзя зззапереть, - шептала тьма. – И ты не сможешь…

- Замолчите все! – Ледяная костлявая рука до боли сжала запястье Вероники. - Она пришла к нам сама! И сможет уйти, если захочет. Она не взяла наших сокровищ. Они ей не нужны. – ворчливо проговорил голос за спиной.

- Уходи… Уходи… беги от сюда… - умоляла тьма.

- Нет! Она не уйдет, потому что не за этим она пришла. – Назидательно проговорил голос. - Золотые монеты, серебрянные, алмазы, рубины, старые доспехи и мечи… Они не нужны, если ищешь что-то по-настоящему стоящее!

- Что тебе здесь понадобилось? Отвечай! – с внезапной злостью выкрикнул голос.

- Я… - девушка из последних сил подавила в себе желание немедленно обернуться. Нужно было соблюдать правила, иначе она ничего от не добьется. - Я ищу кое –кого.

- Ищешь? Здесь нет заблудших душ… Все мы пришли по своей воле. – За спиной несостоявшейся хранительницы Врат раздался глухой смешок, его тут же подхватило неугомонное эхо. – Ты что-то скрываешь от нас, солнечное дитя. Покажи, чтоб ты прячешь?

Вероника медленно подняла руку и разжала замерзшие пальцы.

- Смотрите! Возможно ли это? Мир перевернулся! – Тьма ответила звенящим молчанием.

Алый огонь жаром лизнул лицо. Краем зрения Вероника различила нечто отвратительное, стоявшее немного поодаль, за ее спиной. Ее собеседник походил на мертвеца. Его позеленевшую полуразложившуюся плоть покрывала все та же вездесущая слизь, большего она не смогла разглядеть и ни сколько не пожалела об этом.

- Я помню тебя… Ты вернулась! - Что-то влажное и костлявое схватило ее за запястье. – Бывший хранитель Врат не помогал живым. Тогда они шли ко мне… Я давал им все, что они пожелают. И даже большее…

- Большее? – переспросила девушка и по ее спине побежали мурашки, но не от страха. Она тоже начала кое-что вспоминать. Голоса из распахнувшейся двери в подвал. Кто- позвал ее, этот кто- то пытался силой затащить ее в подземелье.

- Кто ты? - почти со злостью потребовала Вероника и почувствовала, как шевельнулся застоявшийся воздух.

- Я лишь несчастный узник подземелья, чахлый старик, которому не выйти на свет...

- Я ищу владельца этого перстня, где он?

- Перстня!? - Темнота наполнилась дребезжащим смехом. - Иди на звук воды.

- Поропись, солнечное дитя, отдай ему перстень... – прошептали ей в самое ухо.

Вероника отпрянула и вдруг почувствовала, что свободна. Все так же, не оборачиваясь она поспешила вперед, слыша, как странное существо злое и древнее, как эти стены смеется над ней. К счастью, вскоре неприятные голоса, золото и сундуки остались позади. Глаза почти привыкли к темноте и ноги безотказно несли ее вниз, по широким каменным плитам туда, где шумела вода.

По бескрайним подземельям гулял ветер, он появился здесь внезапно. Слабый и незаметный сквозняк окреп, как будто что-то в самом низу втягивало в себя воздух, словно стараясь подогнать хозяйку Врат. Она торопилась, и чуть не упала, когда нога внезапно встретила пустоту. По круто уходящим вниз осклизлым ступеням струилась вода.

Вероника думать забыла про усталость и свою искалеченную руку. Она бежала вниз, не чувствуя как ледяная вода, заливается ей в сапоги.

Внезапно, привыкшие к темноте глаза уловили впереди какое-то невнятное движение. Сердце девушки рухнуло в пятки и учащенно забилось. Все это время она гналась за призраком, шла наугад и не размышляла о том, что будет после того, как они наконец встретятся.

- Ферро! Стой! Стой! Не ходи туда! – Крикнула Вероника, не зная услышит ли он. Потому что ее голос почти заглушил шум воды. Где-то глубоко внизу, под галереей, взбешенным зверем ревел подземный поток.

Теперь не далеко, всего десяток шагов… но неспешно бредущая во мраке фигура остановилась сама и медленно обернулась к ней. Вероника замерла на месте, как вкопанная.

Девушка прищурилась, ее глаза резанул свет. Откуда здесь, на невообразимой глубине ему взятя?! Искристые всполохи запрыгали по мокрым стенам и потолку, отражались в стальных глазах. Некогда красивое лицо Ферро было до неузнаваемости обезображено четырьмя жуткими косыми шрамами, напоминающими следы от когтей дикого зверя. Глубокие борозды, разорвав правую щеку тянулись наискось пересекая шею и грудь. Плоть вместе с пропитанными кровью лоскутами одежды свисала жуткой бахромой.

Вероника на секунду онемела. Она не знала, что делать и что говорить… Ферро взял на себя все, что предназначалось ей… Он ранил Неведомую! Ту, что даровала ему силы и жизнь? А теперь он отправится за нею в темноту, в ничто...

- Кто вы? – Ледяной голос заставил, шагнувшую было навстречу хранительницу Врат остановится.

- Меня зовут Вероника. Я - новая хранительница Врат, только их больше не существует…

- Как неожиданно… Значит невозможное иногда всё-таки случается. - Усталый хрипловатый голос звучал холодно и равнодушно. - Идите домой, полагаю, вас там просто обязан кто-то дожидаться.

Эти слова заставили девушку задрожать, сразу вспомнились боль и усталость.

- Я не могу уйти, потому что... – Вероника предприняла очередную героическую попытку справится с собой, но голос предательски дрожал и срывался. - Скоро наступит утро. Мы должны…

- Мы? Должны? Вы меня с кем-то путаете. – Заострившееся, бледное, словно у покойника лицо ничего не выражало. - У хранителя Врат ничего общего с нечистой силой. Нам просто не может быть по пути…

- Я не уйду! – Вероника упрямо покачала головой. Не может у них быть ничего общего, не может, но есть!

- Я вас не помню. – В усталом голосе звучало раздражение. - Мое место здесь, оно станет и вашим, если решите так бездарно покончить с жизнью.

- Значит, я остаюсь. - Вероника опустила глаза не в силах смотреть на искалеченное лицо любимого. Еще не все потеряно, сейчас она покажет ему перстень, а потом…

- Решено!

Все произошло мгновенно. Она успела заметить лишь окончание молниеносного движения, короткий бешеный взгляд и серебряную молнию, вылетевшую из его руки.

Вероника упала на пол и лишь тогда сообразила, что случилось. В окутавшей ее немой тишине, хозяйка Врат услышала лишь мелодичный звон смертоносной стали, вонзившейся ровно между двух каменных плит у нее над головой и звук отдаляющихся шагов. Умирающий демон не пожелал забрать свое оружие, он даже не посчитал нужным удостовериться в ее смерти или добить навязчивую собеседницу.

Нет, этого просто не должно было быть, не могло случиться! Тело среагировало мгновенно, намного быстрее разума, оно само, инстинктивно, ушло из-под молниеносного удара. Которого, она совсем не ждала. Почти наверняка смертельного, если бы не разделявшее их расстояние и тяжелая рана… Но даже раненый, Ферро оказался слишком непредсказуем. Хотя, почему нет? Он не помнит ее, и хочет уйти. Неведомая не лгала…

Вероника сжалась в комочек на каменных плитах, обхватив руками колени. Кровь, как сумасшедшая, билась в висках. По плечам и спине рассыпались русые локоны. Брошенный в грудь длинный кинжал срезал косу и легко зацепил плечо.

Она спаслась чудом, но руки и ноги не желали больше повиноваться. Несколько минут бывшая хранительница Врат неподвижно сидела на полу в полной темноте. Как же она не поняла, в его словах было все: и предостережение и угроза. Глупая, она лихорадочно старалась подобрать те самые слова и совсем потеряла бдительность. Сейчас Вероника, как никогда, чувствовала себя совершенно беззащитной. Обычной маленькой, слабой, испуганной девочкой, разобиженной на весь мир…

Хранительница Врат, которых больше нет, она так и не научилась мириться со своей болью, куда ей унять чужую. Она так долго ждала и боялась этого мгновения, что теперь, кажется, просто обязана умереть, даже если ее предполагаемый убийца отдал все лишь бы спасти её. Ферро выкупил у неведомой ее жизнь ценой собственной. И все забыл…

Вероника с сомнением поглядела на торчащий над самой ее головой кинжал и нервно сглотнула. Сейчас она как никогда была близка к тому, чтобы отказаться от своего заведомо провального плана. Может попробовать вырваться из этих страшных катакомб на поверхность? А что потом? Жить с вечной мыслью о том, как предала себя и свою любовь, струсила, не сделала все возможное и не возможное, бросила, не смогла?! Потому что побоялась не вернуться? Нет! Она испугалась, повстречав холодное безразличие вместо любви, смерть вместо жизни, а вместо красоты жуткие увечья…

Ферро ничего не помнит, но она его не оставит. Вероника поднялась на дрожащих ногах и торопливо пошла сквозь сумрак. В своей короткой жизни несостоявшаяся хозяйка Врат делала еще большие глупости…

Она хочет встретить солнце вместе с ним, кто же в этом глухом подземелье запретит ей мечтать? Если мечта завела ее сюда, значит так нужно. Она поймет, узнает все… После. Если это после, наступит.

Бесконечные ступени оборвались в заполненном водой нижнем зале. Вероника неуверенно погрузилась в холодную воду, плескавшуюся выше колен. Черная смоль колебалась, обтекая теряющиеся во тьме ряды колонн. Вокруг не было ничего, кроме воды и камня.

Все звуки замерли, все кроме шелеста воды и приближающегося гула. Ферро исчез. Девушка потерянно кружила вдоль колонн и не могла решить в какую сторону ей направляться. Она совсем заблудилась и запуталась, в голове не было ни одной путной мысли, в груди разливалась щемящая горечь. Она одержима или безумна… Гналась за воспоминаниями, а нашла пустоту. Кажется это конец…

Хозяйка Врат вздрогнула, от гнетущих раздумий ее отвлек алый огонек, шевельнувшись в глубине перстня, он лизнул судорожно сжатые пальцы и замер, словно затаился.

Она обернулась, пляшущие над водой тени казались тусклыми и прозрачными, все кроме одной.

- Зачем? – Он не угрожал, не гнал ее. Холодный пристальный взгляд хранил лишь усталость. - Зачем ты идешь за мной?

- Потому что я обещала… - Вероника разжала дрогнувшие пальцы. Алое пламя осветило бездонное подземелье, разметав колеблющиеся на воде тени. – И, я должна вернуть его.

- Любопытная безделица. Что это? – А действительно, что? Твое сердце, бессмертная душа, жизнь, судьба или смерть? Какая разница?! Главное Вероника здесь, она может наконец отдать перстень законному владельцу.

- Не знаю, ты дал мне его, когда я уходила…Теперь я вернулась. Потому что ты не тот, кем себя считаешь…

- А кем по-твоему я должен себя считать? Мы те, кто мы есть. Этого не изменишь.

У Ферро остался еще один кинжал, он ее не помнит. Вероника лишь назойливая помеха, так чего он ждет?

- Я вижу, прекрасному хранителю ныне не существующих Врат есть, что сказать. Я слушаю. – Ферро устало облокотился о ближайшую колонну. Как ему до сих пор удается держаться на ногах?

- Ты меня не помнишь. А я наверное, знаю о тебе все, что.... хочу знать. Возьми перстень, он твой. Идем наверх и… - ее голос предательски дрогнул. - Ты будешь свободен.

- Какая прелесть… теперь подними глаза и погляди. – Он указал на свое искалеченное лицо – Разве это похоже на избавление? Осторожнее, мое время заканчивается, и твое тоже.

Вероника замолчала. Что еще она может сказать? Ферро не верит ни единому ее слову, слова это всего лишь ветер… Стройная фигура в черном покачнулась и отступила в темноту. Решил, видимо, что она сдалась.

- Подожди! Все, что я говорю – правда. Позволь мне доказать, только позволь…

Ферро молчал сверля ее холодным пристальным взглядом. Обескровленное лицо в алом свете казалось чужим и отрешенным, оно совершенно ничего не выражало.

- Если я не права… - Вероника решилась подойти ближе, холодная вода мерзко хлюпала в сапогах. – Я отправлюсь с тобой, туда, откуда не возвращаются. Неведомая останется довольна…

Ферро не двигался, не проронил ни слова. На застывшем лице не было ни интереса, ни злости, только бесконечное смертельное изнеможение.

Она медленно подходила. Вот сейчас, уже опасно близко. Скажи ему что-нибудь, все равно что, только не молчи! Реши он напасть сейчас, и ни выучка, ни реакция ее не спасут. Кто сказал, чем ближе ты к противнику - тем безопаснее?

- Возьми, он твой. – Вероника аккуратно вложила раскаленный перстень в протянутую ей ледяную ладонь. Ферро молча повертел в руках собственный перстень и надел на безымянный палец правой руки. И ничего… Ничего не случилось. Как же так?!

Плотно сжатые губы скривились в подобии усмешки:

– Неведомая пала… И что сыграло решающую роль? Твоя смелость или ее глупость?

- Ты ранил ее, когда я пришла, все было почти кончено, я забрала у нее перстень…

- Очень занимательно. – Ферро небрежно стряхнул бесполезную драгоценность с руки и держа её двумя пальцами, поднял живой огонь к самым глазам. – Для хранителя Врат нет ничего превыше долга. Он не считает чужие жизни.

- Мой долг поступать по совести и слушать… свое сердце.– Теперь то она знает все. Тогда в прошлом Ферро отпустил ее сам, потому что не мог уберечь. Заложник своей мнимой свободы… Но он всегда делал не то, что от него ожидали, или наоборот… Сильваер мертв. Не у кого теперь спросить. Некому ответить.

Самым трудным, оказалось обернуться назад. И понять, что она, девочка из прошлого, не совсем проста, а жизнь не так однозначна. И сумасшедший демон сделал для нее больше, чем кто-либо другой. «Он не сумасшедший, он - влюблен». Вероника неуверенно сделала еще один шаг навстречу. – Я обещала вернуться к тебе. Ты не один.

- О, благодарю, в моем положении сложно вообразить более изысканную компанию… - Вероника успела заметить, как нехорошо блеснули его глаза. Что он сделает? Нападет? Зачем она подошла так близко?! Страх на пару со здравым смыслом умоляли отступить. Но Вероника лишь упрямо вздернула подбородок. Ферро черной змеей бросился вперед, крепко ухватив несостоявшуюся хозяйку Врат. Она не вздрогнула, когда сильные ледяные пальцы стиснули ее локоть. Вероника нашла силы посмотреть ему прямо в глаза:

- Я обещала! – проговорила она словно отвечая заученный урок.

- Ты не боишься? - В хрипловатом голосе прорезалось подобие интереса. - Ты знаешь... Давно хозяйка Врат терпит столь недостойные притязания?

Очень, целую вечность, которая тянулась, тянулась и оборвалась в один миг… - Я бы назвала это по-другому.

- И как же? Дружбой? – Ферро бесстрастно взирал на хозяйку Врат сверху вниз. Она молчала. - Достаточно близкой, я полагаю, а может любовью?

Вероника пыталась смотреть только в глаза, но жуткий шрам неизбежно притягивал ее внимание. Четыре глубоких уродливых раны, в которых поблескивало что-то темное и влажное. Кровь? «Я оставила ему свой подарок, на память, о том, как он предал меня ради какой-то глупой девчонки». Злые, бессильные слова так и вертелись в голове.

- Как тебе удалось уклониться от удара? – Справедливый вопрос, будь она хоть четырежды хранителем Врат, этого не достаточно. Неужели он сомневается? Неужели, у Вероники еще осталась надежда?!

Алый огонек проплыл рядом с ее лицом, жарко лизнув шею. Ферро отвел ее непривычно короткие волосы и легко провел тыльной стороной ладони по плечу. К несчастью, в его действиях не было ничего общего с нежностью. Раньше, он всякий раз знал, в какую сторону она уклонится. А сейчас? Ферро даже не обернулся, потому что был уверен – настырная девчонка мертва.

Хозяйка врат поморщилась, руку пронзила острая боль. Рана оказалась не такой уж безобидной, а прикосновение грубым и холодным. Она стерпела, не проронив ни звука. Она уходила всегда вправо, когда понимала, что не успевает сделать ничего лучше. Он застал ее врасплох, у нее не оставалось времени на раздумья…

- Ты научил меня… - Она чувствовала, как жгучая, раскаленная волна, зародившаяся где-то в глубине ее существа, захлестывает, ища выход и не находит его. Поздно отступать, юлить, прятаться. А в голове как на зло ни одной путной мысли!

- Такое быстро не освоить. Этому не учат тех, кого придется убить. – Ферро взял ее руку, молча одел на палец свой перстень, слишком большой для тонких маленьких пальчиков, и крепко сжал ее ладонь в своей. - Мне больше не нужны объяснения. Ты пойдешь со мной. Молчи! Не говори ничего. Не сопротивляйся – это бесполезно. Ты отняла у меня слишком много времени.

Да что же это? От неожиданности и обиды девушка чуть не расплакалась. Самые ужасные ее страхи ожили. Она представляла все именно так. Но она не та маленькая испуганная девочка, почему же теперь ей так страшно?!

- Сейчас, моя единственная любовь, мы продолжим путешествие вместе. – Ферро зло улыбнулся. - А когда дойдем до конца, я буду знать, сказала ли ты правду. Если так, ты не будешь долго страдать, обещаю. Тебе повезет больше, чем мне.

Вероника потрясенная и растерянная не сопротивлялась, она шла по колено в воде, спотыкаясь и поскальзываясь на неровных плитах пола. Вниз, в темноту, готовую проглотить их обоих.

Что случилось с ней? Жаркий огонек, зажегшийся в груди, затаился. На его месте зияла пустота. Неужели силы покинули ее, она ошиблась в нем или в себе? Уверенность утекала, словно черная вода из под ног.

Вода спадала, безмолвная пара выбралась, наконец, на сушу, пыльные камни неприятно поскрипывали под ногами. Подземная река изменила свое русло и теперь утекала в расщелину, с рычанием и грохотом обрушиваясь вниз.

Очередная лестница. Сколько их еще будет? Мертвенно зеленые всполохи зажигаются и гаснут в темноте. Огоньки пляшут, предвещая скорую смерть каждому, кто их увидит… Откуда она это взяла?

- Стой! – Вероника стиснула держащую ее ледяную руку. Да что же она творит? Ее слепая гордыня толкает их обоих в пропасть!

«Как он может так поступить со мной?» – вопило и протестовало бездонное нечто, которое пришло на смену порывистому ветру и жаркому огню. Внутренняя борьба оказалась тяжела, Вероника переоценила свои силы и попала в западню. Хранитель Врат не решает, кого казнить, а кого помиловать. Он все знает наперед и все равно дает выбор. Всегда существует по меньше мере два пути, а если разобраться их миллионы. И сейчас они все сошлись в одной точке.

– Ферро, да стой же! – Она почти повисла на мертво сжимающей ее руке. – Я хочу сказать тебе!

Фигура в черном резко остановилась. Проплывающий по близости зеленоватый огонек высветил неподвижное холодное лицо, не живое и не мертвое.

- Мне казалось, что я не могу жить без света, – быстро заговорила хозяйка Врат, боясь, что ее прервут на полуслове. – Моя жизнь должна была стать долгой. Очень долгой. Только она мне не нужна без тебя. Забери ее и меня, если хочешь. Все, что должна, я сделала.

Еще один блестящий огненный шар, не зеленый, а золотой, проплыл совсем рядом, и, в полной тишине, рассыпался множеством мелких слепящих осколков. Ферро молчал. Никто не собирался перебивать Веронику.

- Мне не нужно твое снисхождение. Пожалуйста, не держи меня, я пойду с тобой сама, до самого конца и дальше... - Она прикрыла лицо ладонью, не в силах смотреть на новую яркую вспышку, пронзающую темноту, а когда опустила руку, тут же столкнулась с тревожным стальным взглядом. – Потому что… люблю тебя. Ты можешь не верить, только поступки говорят за нас больше любых слов.

Я не буду плакать. Тебе не придется тащить меня силой… Я не боюсь, я не сдамся даже если ты сдашься.

Ты и вправду уже убил ту маленькую девочку… ты убил ее страхи, ты убил в ней сомнения, ты убил ее стыд. Вероника медленно подалась вперед, преодолевая единственный шаг, разделяющий их, чтобы обнять любимого. Но словно бы прижалась к глыбе льда. Острый запах крови и сырости щипал ноздри.

Она подняла глаза вверх. Некогда красивое и гордое лицо Ферро ничего не выражало, и даже в свете обезумевших золотых огней, казалось мертвенно бледным. Она бы закрыла глаза, но нет… хватит быть испуганной девочкой, она – страж скованный своими обетами. Вероника будет смотреть без страха и видеть, то, что недоступно глазам. Мгновения растянулись в часы, золотые огни слились в единый переливающийся вихрь, вытеснивший темноту. Отныне здесь, в глубокой бездне, темноте не осталось места!

Хранительница Врат привстала на цыпочки и поцеловала любимого, чувствуя лишь нестерпимый привкус железа на его губах. И по непонятной причине Ферро вдруг отпустил ее, но теперь она сама вцепилась в него мертвой хваткой. Рука Вероники скользнула по истерзанному черному шелку и застыла. Жуткий шрам мгновенно отозвался на прикосновение теплой живой кожи.

Хозяйка Врат не видела, но просто не могла ни ощущать движение черных, бугристых сильных щупалец, быстро оплетавших ее кисть и запястье. Множество маленьких змеиных пастей впивались в ладонь и пальцы тысячами острых зубов.

Вероника почти не чувствовала боли, лишь медленно расползающийся по телу холод. Она с силой сжала комок извивающихся змееподобных тел, краем взгляда заметив, как дрогнули ресницы Ферро. У него в руке кинжал – возникла и пропала отстраненная мысль.

Хозяйка Врат рванула поглотившее ее руку черные нечто, и в ту же секунду резкая нестерпимая боль ослепила ее. Все-таки кинжал… она отпрянула назад, пытаясь стряхнуть извивающийся шипящий комок, и с ужасом услышала мелодичный звон. Перстень! Ее последняя надежда, соскользнул с тонкого пальца и упал на каменные плиты, со звуком, показавшимся ей страшнее громового раската.

Огненный смерч, вырвавшийся из надтреснутого камня, повалил Веронику навзничь. Она отползла назад, кое как поднялась, и, пытаясь закрыться руками от нестерпимого жара, неловко попятилась к ступеням лестницы, где и упала.

Пронзительная боль заставляла мир вокруг непрестанно кружиться. Вероника пыталась вздохнуть и не могла, воздух иссяк, проглоченный огненной пастью.

Темнота наполнилась золотистыми искрами и алыми всполохами. А в центре всей этой круговерти, на полу, бился черный крылатый демон. Крик боли перерос в жуткий рык. Из ревущего пламени вверх взметнулись огромные черные крылья. Дрогнули и медленно опали, скрываясь в слепящем огненном вихре.

- Нет, нет! – Взмолилась несостоявшаяся хранительница Врат и приподнялась на локте, беспомощно протягивая вперед руки. Она надеялась спасти, а сама все погубила!

Легкий прохладный ветерок всколыхнул рассыпавшиеся по плечам волосы, поднял тучу пыли и кинул ее в огонь. Тот угрожающе зашипел и бросился в атаку. Две стихии столкнулись, терзая друг друга, словно были живыми существами.

Вероника откинула голову и закатила глаза. Холодные острые камни больно впились в спину и шею. Теплая струйка крови быстро текла вниз по позвоночнику. Девушка не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться, но она видела все… Воплощенная стихия… Так вот значит какого это лететь вместе с ветром, быть ветром.

- Ссссильный ветеррр, живой ветеррр, оставь, его не спасти. Живой ветеррр лети… Лети подальше отсюда и забудь…

- Нет!

- Лети, вссстречай свой рассвет! Лети, ветеррр, теперь ты свободна! Забудь о пепле…

- Никогда! - Она уже спасла его однажды… огненная ловушка не выпустила бы их, если бы не козероги. Но тогда Вероника еще не была ветром… Она промчалась по объятой серым дымом темноте, вырвалась на свет и устремилась вверх к острым зимним звездам. Лети, лети на рассвет, ты не обязана возвращаться… Ветер нельзя запереть!

Нет, она не может уйти ни сейчас, ни позже. Ее жизнь, ее судьба, ждет ее там, внизу, на земле. Как быстро кончаются силы… Она собрала всё: ледяные порывы, мчащиеся к самому горизонту, вихри, играющие над вершинами спящих деревьев, влажный и острый лесной воздух полный запахами подтаявшего снега, коры, земли и сосновой смолы, поземку… и ринулась вниз. К черному проему подвального окна и дальше, в глубину. Сквозь дым и гарь, туда, где бушевало пламя, и плавились от нестерпимого жара древние камни.

«Для тебя нет пути назад, твое тело умирает! А тот, кого ты пытаешься спасти, уже давно мертв!»

В лицо ударил отвратительный запах горелой плоти и жженых перьев. Первое что она увидела – себя, лежащую на ступенях лестницы. Светлые волосы разметаны, широко распахнутые глаза смотрят в потолок. Из-под неловко вывернутой руки стекает вниз тонкая алая струйка. Пусть для ее все кончено, она успеет все исправить!

Огромный зал пылал, огонь взметнулся на десятки метров, достигая сводчатого потолка. Но она не раздумывая бросилась вперед. Шквал в одночасье смял пламя, оно дрогнуло, пригибаясь к полу, и рассыпалось множеством мелких алых зарниц. Вероника склонилась над распростертым на камнях неподвижным телом и обняла потоками морозного воздуха словно руками. Черные перья рассыпались пеплом и кружились в затихшем остывающем воздухе. Шевельнулся! Она успела!

«Сильный ветер, живой ветер… нельзя запереть... Уходи. Он не твой. Оставь. Тебе здесь не место. Уходи и живи!»

Нет, она не сбежит сейчас. Ей никогда не стать ветром, потому что, хранительница Врат все же человек. Больше, чем казалось ей самой. Она вернулась в покинутое тело и с ним вернулись усталость и боль. Она отдала все свои силы без остатка, по-другому она просто не умела, теперь можно отдохнуть. Никогда она не была настолько счастлива.

- Забери меня с собой, прошу. Не оставляй меня здесь… только не оставляй меня… - еле слышно шептали ее губы.

Вероника хотела бы увидеть рассвет, но она не может пошевелить и пальцем… Зато его увидят другие… Все, кто остался наверху, а значит ее долг перед ними исполнен. А что должны живущие наверху? Ей – ничего. Может быть, лишь, прожить столько, сколько им отмерено.

– Забери меня. Я обещала тебе… вернуться.

Каменные ступени под ней содрогнулись. Пыль и песок, осыпающиеся с потолка, повисли в воздухе мутной удушливой пеленой. От могучего рыка подземной реки, доносящегося снизу, закладывало уши. Вода фонтанами хлынула из щелей в полу. Как будто реке надоело течь под землей и захотелось выбраться на поверхность.

Вот и все, сознание, борющееся с неизбежным, помутилось и угасло. Для Вероники, наконец, все закончилось. Больше не будет бесконечного холода, боли, неизвестности… любви. Как хочется надеяться, что там за гранью есть что-то кроме забвения.

VII Рассвет

Она плыла: легкая, невесомая в полной темноте, в которой не было ни верха, ни низа, ни начала, ни конца, только тишина, умиротворение и тепло. Ее последний сон, если это был он, наполнился ароматом полевых цветов, примятой травы, сосновых стволов и хвои, согретых солнцем. К ним подмешивались и другие: терпкий – мокрой земли, острый и бодрящий – снега.

Теплое, будоражащее память прикосновение вернуло ее к реальности, но вместе с ним возвратились холод и нестерпимая боль. Вероника застонала и со вздохом приоткрыла глаза. Темнота исчезла, на посветлевшем небе совсем не было звезд, они давно погасли. Только тоненький острый месяц, словно сотканный из серебристых нитей, висел в вышине.

- С добрым утром, моя маленькая фея…

Ферро?! Как это возможно?! Он сидел, прислонившись спиной к дереву, прижимая к себе, лежащую на его коленях Веронику, баюкая ее словно ребенка. Заметив ее пробуждение он наконец отвел взгляд, цвета глубокой небесной лазури, от светлеющего горизонта. Его лицо озарилось мягким внутренним светом, смывшим усталость и обреченность без следа. – Ты потеряла свою косу. Прости, кажется это моя вина.

Потеряла? Может и так… Но это не важно. Нет Вероника ничего не теряла. Она нашла! Неизмеримо большее… А волосы отрастут.

- Ты - сон, или мы уже умерли? – Она хотела закрыть глаза и вздохнуть поглубже, но и то и другое внушало страх. Страх близящийся потери и боли. Только боль легко стерпеть.

- Нет, ты будешь жить вечно! – В предрассветном зареве знакомое лицо показалось ей совсем юным. Жуткие шрамы исчезли без следа.

- Что случилось с тобой? – Она не помнила подробности, лишь пламя, вырвавшееся из разбитого перстня и золу, витающую в раскаленном воздухе и крошащиеся в руках жженые перья.

- Ничего особенного, – тряхнул головой Ферро, -. Ветер сбил пламя.

Как так получилось, что этот воин, красивый, сильный и чужой стал таким близким и родным? Наверное они действительно не могут друг без друга, как утро не может наступить без ночи…

- А ты? – Каким образом ему удалось вынести её на поверхность, неужели был другой путь?

Вероника смотрела в такое юное, но все же знакомое лицо и не могла поверить, что это происходит с ними. Она хотела отдать ему все свои жизни, а получилось – только одну.

- Что будет с тобой, когда встанет солнце?

- Это не важно. - Он рассеяно пожал плечами.

- Ты очень изменился, - прошептала Вероника.

- Да? Не в моих правилах разочаровывать юную хозяйку Врат. Тебе не нужен старик, которым я рано или поздно стану. А так, у меня появилось чуть больше времени.

Зачем он ей это говорит? Для них надежды нет…Чуть больше времени… Это значит несколько минут до рассвета!?

- Почему ты называешь меня так? Врат больше не существует.

- Ты полагаешь открытие оных в другом месте невозможным?

Проследив за его взглядом, Вероника слегка повернула голову на бок, да так и застыла не в силах проронить ни слова. Развалин крепости, как и самой поляны больше не существовало. Они сидели на самом краю большого совершенно круглого озера. Тихие темные воды непрерывно переливались через край обрыва, образуя водопады, и превращаясь в неширокую реку. А та темно-синей лентой терялась среди заснеженных древесных стволов.

Ферро чуть шевельнулся, поудобнее устраиваясь в развилке между корнями старой березы. Что-то зашуршало и тонко звякнуло под его ногой.

- Что это за звук?

- Мой запоздалый подарок. Ты удивишься, когда увидишь, что вода выбросила на берег. Он не глядя нащупал что-то на земле и поднес к самым глазам Вероники. Золотая монета… Она и не заметила, что берега озера густо усеяны желтыми блестящими огоньками. Словно это озеро – её собственные Врата и створки у них - золотые…

Не смотря ни на что, Ферро делает то, что считает нужным. Он как обычно предусмотрел все:

- Оно твое, я должен быть уверен, что ты не в чем ни будешь нуждаться. Моей тюрьмы больше нет. И это к лучшему. А ты можешь поселиться, где захочешь.

- Нам есть куда пойти. – Она не сможет уйти отсюда слишком далеко. Хранитель обязан находиться вблизи своих Врат.

-Тебе не нравятся мои подарки? - Ферро с силой зашвырнул золотой кругляш на середину озера. Монетка несколько раз весело подпрыгнула на воде и исчезла в темной глубине, поблескивая золотыми боками.

- Нравятся, очень… но… Я хочу увидеть мою семью. Мы можем пожить с ними… недолго.

- Твои родные вряд ли будут от меня в восторге.

- Глупости. Ты их не знаешь, у них хватит терпения и любви для нас обоих. А если нет, ты им споешь.

- Ты предлагаешь мне пойти с тобой... Но я не помню, что значит жить в мире. Теперь, кажется я не смогу начать заново. – Он нахмурил черные брови но взглянув на Веронику тихо засмеялся. – В этом вся ты. Думаешь о других, когда сама нуждаешься в помощи.

- Я не в чем не нуждаюсь, я уже счастлива.

- Приятно слышать.

- А перстень?

- Вот этот? – Ферро протянул ей кольцо. Оправа казалось не пострадала. Только в надтреснутом тусклом камне не было ничего кроме пустоты.

- Что в нем хранилось?

- Прошлое. - Красавец лукаво подмигнул ей и бросил испорченную безделушку в темные воды озера.

- А те, кто был там с тобой? - Вероника скривилась от боли, пытаясь приподняться и проследить за самым дорогим своим сокровищем, которое она так долго берегла. За волшебным перстнем, ставшим в одночасье обычной испорченной безделицей.

- Они освободились. – Ферро нежно но уверенно удержал ее на своих коленях и добавил голосом не терпящим возражений. – Тебе нельзя двигаться, иначе рана снова откроется. Ты будешь лежать неподвижно как минимум до заката или пока твой зверь не вернется.

- Ручеек был здесь?

- Он очень помог мне. – Ферро весело усмехнулся. – Ты знала, он называет тебя сестричкой? Ну и семейка! Невероятно, Сильваер сумел перехитрить нас всех, при том, никто не остался в обиде.

Первые лучи солнца вырвались из-за покрытых изморозью седых холмов. Они казались настолько яркими, что хозяйка Врат невольно зажмурилась, прижавшись к груди любимого. И услышала… Очень тихий, еле слышный, мерный и вкрадчивый звук от которого не собственное сердце забилось, как сумасшедшее.

- Нет, ты обязана его увидеть. Этот рассвет, он - твой. Только твой. - На секунду Ферро замолчал, задумчиво глядя на горизонт. Но потом добавил, сверкнув невозможно голубыми глазами. - Кажется, Начинается. Ты готова насладиться зрелищем? Мы снова в первом ряду…

Его слова заставили хранительницу Врат вздрогнуть. Солнце взойдет и заберет его. Кто она такая, чтобы спорить с солнцем? Всего лишь маленькая, очень жадная девочка. Былинка на ветру…

Зоркие глаза Вероники видели, как одна за другой, словно свечи, вспыхивали заснеженные вершины деревьев. Ее сердце бешено забилось в груди. Да, теперь то она точно знает… на каком она свете, готовая увидеть то, о чем безнадежно мечтала годами. А еще она ужасно испугана...

И все-таки в этот самый момент, когда от хозяйки Врат не зависело ровным счетом ничего, она была счастлива, так же как и мгновение и столетие назад кто-то был счастлив, как и она, встречая рассвет.

Она украдкой взглянула на любимого. Его глаза лихорадочно блестели, на высоких скулах горел румянец. Для него это всего лишь еще одна битва. Заведомо безнадежная. Как и многие. Но, «невозможно» - для него всего лишь глупое слово.

Поймав на себе ее взгляд, Ферро обезоруживающе улыбнулся. Вероника знала, он все еще может уйти. Затаится, спрятаться, избежав смертоносных лучей. Но он не сдвинется с места и досмотрит это великолепное действо до конца. Ради нее.

- Мне казалось, я давно исчерпал все страхи, положенные мне. – Проговорил он. – Хотя, сегодня я очень боялся за тебя… Рано или поздно мы все умрем. По мне, лучше поздно. Но я бы предпочел наслаждаться этим зрелищем вместе с тобой, еще множество раз.

- Ты остаешься?..

- Остаюсь, тока я нужен. - Ферро смахнул несколько горячих слезинок, выкатившихся из золотистых глаз его любимой. - Тебя и впредь придется молиться за нас обоих, потому что единственная великая сила, в которую я по настоящему уверовал – это ты. Ты одна…

Вероника отвернулась не в состоянии больше выносить его взгляд. Она бы умоляла, клялась, рыдала, кричала, если бы это хоть что-то могло изменить. Но, выбор сделан. Нет, она не станет прощаться, потому что ей еще есть, на что надеяться. Она не будет рыдать и гнать его – это оскорбит их обоих. Она будет надеяться… всем сердцем.

Медленно и торжественно огромный пылающий шар показался из-за вершин холмов. Он поднимался в полной тишине, но хранительнице Врат померещилось, что она слышит голоса, множество голосов. Грозное и прекрасное, великолепное и беспощадное, животворное и равнодушное солнце поднималось над горизонтом, даря свет, жизнь и надежду каждому, кто его видит. Тысячи глаз с тревогой и восхищением воззрились в высокое чистое небо.

Веронику бросило в жар. Ферро казалось чуял ее страх. Она почувствовала, как дрогнули его руки и объятья стали чуть крепче. Он слишком хорошо умел владеть собой.

Затаив дыхание, Вероника наблюдала, как на них катится океан золотого огня с каждым мгновением ускоряя свой ход. В ветвях над головой неуверенно чирикнула какая-то пичужка, ее поддержала другая, за ней еще одна. В мгновение ока лес наполнился нестройным птичьим щебетом. Где-то зашуршало – с верхних ветвей упал подтаявший на солнце снег. В вышине проплыл большой черный ворон, оглашая утренний лес своими криками.

Солнечный свет, наконец добрался до их укрытия, и берега над бездонной темной водой вспыхнули золотом. Ну вот и настало ее время… Врата открыты, куда они ведут?

Вероника не пожелает забывать прошлое, но навсегда останется с нею и здесь, в глубокой синеве. Пусть все, кто ей дорог, будут невредимы и проживут долго-долго. Пусть для нее это всего лишь мгновение, она постарается не упустить ничего. Каждое слово, каждую улыбку она сохранит в своей памяти. Только бы память оказалась сильнее времени. Некоторые обещания и вправду становятся бессмертными.

Сегодня наступит новый год, а она наконец вернулась домой. Вернулась, будто и не уходила.