Стихия - Огонь

Глава 1. I Танец с ветром

Безграничная сонная пустота понемногу меняла цвет. Непроглядный мрак сменился темно-серой мглой, затем и она посветлела. Клубы белесого тумана истончались, таяли и растворялись в посветлевшем воздухе. Халхин не чувствовала тяжести собственного тела, она не видела даже своих рук, подносимых к самому лицу, ее кожа не ощущала ни холода ни тепла. Возможно, она не могла ничего разглядеть из-за плотной хмари, которая окутала ее после падения…

Халхин… это слово, (а может быть её имя?) твердила Пустота, когда они были одним целым. Она помнила немного, но те далекие образы, которые могли бы встревожить её остались позади, в другой жизни. Они отдалились и померкли, будто вместе с темнотой их смыл рассвет. Очистившееся сознание не пыталось цепляться за странные выцветшие картинки, отныне они нисколько ее не тревожили.

Угрюмые грозовые облака расступились перед ней и вскоре остались позади, сделавшись темной полосой на горизонте. Теперь она летела над бесконечной водной гладью и видела все вокруг себя и сверху и снизу, все кроме собственного тела. Его просто нет и должно быть не было никогда, как нет у ветра пристанища, нет привязанностей, нет оков.

Закат окрасил воду золотом и охрой. Что-то блеснуло в волнах: последние лучи солнца разбивались о рябящую гладь океана, они прыгали и дробились причудливыми алыми осколками вокруг плывущего в волнах серебряного зверя. На его спине, распростертая, словно сломанная фарфоровая фигурка, неподвижно лежала девушка. Ее глаза были закрыты, длинные русые волосы колыхали волны. Она не двигалась и, кажется, не дышала, но тонкие руки крепко накрепко вцепились в разметанную гриву.

Зачем зверю понадобилось нести ее, почему бы просто не сбросить свою ношу? Его спутница не дышит, не двигается, жизнь покинула ее слабое тело. Она мертва, она только тормозит его, а до берега еще далеко. Дольше, чем жизнь любого сухопутного существа, борющегося со стихией.

Халхин захотелось спуститься, но от ее дыхания водная гладь заволновалась и пошла рябью. Серебряный зверь поднял голову и устремил к небу глаза, темно-синие как глубины моря. Их взгляды встретились. Конечно, они не могли друг с другом объясниться: не существует того языка, который свяжет землю с небом, а небо со звездами. Халхин не спрашивала, серебряный зверь не отвечал, но ей стало так тоскливо от этого взгляда, что соленые волны вдруг потемнели и взвились бурунами. Вода уже захлестывала своенравного зверя с головой, но он все плыл и плыл, увлекая за собой свою ношу.

Халхин не узнавала, не помнила. Она поднялась к самым облакам и еще долго следила сверху за маленькой точкой, устремившейся через океан. До берега далеко, но зверь упрям, это все, что она смогла понять…ну и пусть его. От ее дыхания океан покрывается волнами, а ей почему-то вздумалось не мешать этим двоим, позволить им добраться до берега. Уж лучше подняться над облаками, чтобы проводить опускающееся в золотистые воды солнце.

Завтра будет ветрено. Завтра эти двое достигнут, наконец земли, а на море разразится шторм. Такой, какого не было никогда. Воздух и вода, небо и океан станут едины. Она будет вздымать гигантские волны до самых небес, а потом бросать их на скалы. Она будет летать над пенными гребнями и смеяться, смеяться…

Но до веселья еще целая ночь. День гаснет. Над изогнувшимся дугой горизонтом алое солнце сменилось желтой луной. В глубокой темно-синей выси один за другим вспыхивали колкие огни звезд.

Сквозь дыхание ветра Халхин расслышала тихий шорох. Из бездонной небесной пучины, словно из-за самых звезд спикировала огромная крылатая тень. Ночной странник, описав круг над самой водой, стремительно взлетел ввысь. Его большие льдисто серые глаза пристально всматривались в переливающееся звездами пространство.

- Ты ищешь меня? – Халхин засмеялась и ловко устроилась на вороных плечах.

- Ты же знаешь, я не могу без тебя, – раздалось в ответ.

Странно, но голос показался ей удивительно знакомым. Где она могла слышать его? Но не все ли равно?! Прошлое мертво. Отныне она – стихия. Вечная, всесильная, беспощадная.

- Зачем ты спускался вниз? Неужели подобных тебе может заинтересовать какой-то старый упрямый зверь?

- С ним дева, у нее мой перстень. Она – это ты…

Халхин лишь рассмеялась в ответ и еще крепче прижалась к гладкому, и плотному, словно причудливые доспехи, оперенью. Так близко, как только могла. Она не помнила, кем была, а сейчас она была ветром. У нее не может быть ничего общего с этой мертвой, сломанной фигуркой, невозможно заключить стихию в сосуд из плоти. У ветра нет пределов, нет границ!

- Ты совсем меня не боишься? – Глаза крылатого скитальца блеснули сталью.

- С чего мне боятся тебя? Ночные твари сбегают, не дожидаясь моего приближения. – Раздраженно бросила она и замолчала, прислушиваясь. Как будто сквозь свист собственного дыхания и шуршание перьев пыталась расслышать истинный ответ.

Может быть ночной странник прав - ее место там внизу? Что вообще из этого следует? Халхин тяжело вздохнула - мощный порыв ветра зашипел в черной броне перьев и разметал редкие облака. Никакой ветер не способен разогнать воспоминаний.

Спустя короткое время она вновь заговорила, удивляясь с каким трудом дается ей каждое слово и, будто на мгновение ощутив тяжесть далекого холодного тела:

– Та внизу тоже боялась не тебя. Только себя одну… Только себя. Она не знала таких как ты, она только начала узнавать себя. Ей нужно было время, которого у нее не осталось. А теперь она мертва. И хватит об этом.

- А ты?

- Я же ветер! Мне никто не страшен, я была и буду всегда! Я летаю лучше и быстрее всех! – Она снова рассмеялась, но на этот раз в ее голосе прорезалась печаль.

- Да, в этом тебе нет равных, – взмах мощных крыльев и серебряного зверя с его неподвижной ношей скрыла темнота.

- Зря ты искал меня. – Халхин легко вспорхнула с черных плеч и понеслась вперед. Она ничего не боялась, она стала ветром. Она была везде и нигде, а воспоминания пришли вместе с этим ночным скитальцем. Вместе с ним они и уйдут!

Она летела вперед и видела бесконечно далекие покрытые сумраком побережья на юге и обрывающиеся в океан крутые холмы на севере. А впереди, на другом берегу высились белые и блестящие, острые, как ножи горные пики, поднимающиеся выше облаков. Над неровными кромками вулканов, похожих на обломанные зубы, и в бесснежных лощинах клубился пар. Горы дышали жаром, их бездонные жерла вели вниз к самому центру земли, куда даже ветру не пробраться. Там под землей мир рождал ненасытных тварей с твердой, как камень кожей. И огонь. Много огня.

Бешеный порыв ветра иссяк. Халхин замедлила полет и обернулась. Это невозможно, но ее крылатый спутник почти не отстал. Этот факт интриговал и злил одновременно. Она могла бы прийти в ярость и уничтожить его, переломать, изорвать крылья, расшвырять, рассеять над океаном… Но, сегодня она будет великодушна и весела. Если этот ночной скиталец ищет ее расположения, он его получит, но пусть не забывает свое место:

- Завтра будет шторм. Тебе лучше не попадаться на моем пути. Завтра я никого не пощажу.

- Я запомню, – в больших глазах хищника сверкнули звездные огни.

- А сейчас, - проговорила она, кокетливо и дерзко обнимая горячие сильные плечи, - я хочу танцевать с тобой. Всю ночь, пока не уснут звезды!

Огромная черная тень, взвилась вверх, увлекаемая ветром в сверкающую тьму.

II Влюбленные

В маленькой лесной хижине с покосившейся крышей горел свет. Немилосердно чадящей лампадки хватало лишь на то, чтобы осветить один угол с грубо сколоченной кроватью и колченогий табурет, который использовался как сидение и как стол. Других предметов интерьера в убогом жилище, которое напоминало скорее загон для скота, нежели обиталище человека, не имелось.

Молодой юноша по имени Зориг, напряженно всматривался в прозрачный вечер за единственным маленьким подслеповатым окном. Он представлял, как услышит тихое шуршание знакомых легких ножек и увидит милый силуэт на фоне темнеющих зарослей ежевики. Лишь эта мысль всякий раз заставляла его сердце замирать в груди. Каждый вечер, уставший от работы и презрительных взглядов, он возвращался в свою ненавистную берлогу за пределом городских стен и ждал.

Одна мысль о том, что когда – ни будь, а может быть сегодня, или через неделю он снова увидит ее, идущую через лес к нему навстречу, давало силы терпеть постоянные унижения и обиды. Ничего, пусть молодым людям запрещено видеться в стенах ее дома, пусть они никогда не встретятся ни в саду, ни в княжеском замке. Ему достаточно знать, что Эрдэни где-то там, за стенами дальних комнат и иногда вспоминает о нем. Пусть их пути не пересекаются, она всё равно рядом с ним. И то знание мучило похлеще, чем все повинности, которыми нагружал его главный княжеский юкагир и его люди.

К грубым словам он давно привык и почти не замечал, к повиновению и пресмыканию перед всеми и каждым - тоже. Казалось бы, высокая должность первого охотничьего … должна была внушать уважение, но все относились к нему с прежним пренебрежением. Для родовитых сослуживцев он был и останется всего на всего мальчишкой, подобранным на дороге.

За окном совсем стемнело. Нужно загасить свет… Он упорно вглядывался во мрак, но видел лишь собственное отражение: молодое смуглое лицо, черные глаза под широкими бровями, густые черные волосы, гладко зачесанные назад и стянутые на затылке, как подобает любому совершеннолетнему мужчине, служащему при дворе. Он не хуже и не лучше других. Наследникам крупных родов всю жизнь улыбается удача, а отроку без роду и племени не разрешается даже поднимать глаза на своего господина. Никого не интересуют заслуги человека, всем важно только громкое имя!

Юноша по имени Зориг, что означает - смелый (но ему больше бы подошло - потерянный…) смотрел в окно своей лачуги и ждал. Если Эрдени придет сегодня это будет чудом. Их последняя встреча. Он наверняка увидит юную княжну после завтрашней охоты и, несколькими днями позже, во время бракосочетания с Донидом[1] - богатейшем вельможей и единственным претендентом на императорский трон.

Вздыбленный белый элинь[2] - древний повелитель лесов и рек - герб ее дома. Она царица горного острова Лоян и наследница всех его богатств, единственная дочь князя Есши… Скоро белоснежная элинь навсегда станет пленницей алого дракона. Зориг будет стоять в толпе зевак и смотреть, как его любимую забирает другой. Но что он может?! Эрдени - дочь князя, единственная надежда и свет целой провинции. Он – всего лишь безродный сирота милостью князя оставленный при дворе.

Кажется, он ждал зря. Юноша поднялся и хмуро прошелся по комнате, в его маленьком доме она была одна, расстояние от стены до стены можно было преодолеть за пять шагов.

На колченогом табурете лежала охапка темно-синих цветов. Ледяные звезды… первые весенние цветы, один вид которых способен растопить сердце самой холодной из красавиц. Многие молодые сорвиголовы распрощались с жизнью пытаясь добраться до диких соцветий, росших на недосягаемой высоте на южном склоне горы Рангпур.

Мужчину, доставшего чудесный цветок, превозносили как героя. А дева которой предназначался бесценный подарок обязана была сказать своему воздыхателю «да». Он нарвал целую охапку синих как горный лед цветов… жаль, они так нежны. Гордые синие лучи к утру завянут и сморщатся.

Ничего, завтра он соберет еще. Его жизнь ему не дорога…, и он не ждет взаимности. Если бы это что-то изменило, он бы срывал их для нее каждый день. Но принеси он хоть все синие звезды на свете ему не видать руки молодой княжны. Он наклонился и с нежностью тронул увядающие стебли. За его спиной дверь тихо скрипнула.

Эрдени. Все-таки пришла…

- Мне сказали, ты снова ходил к горе… Зачем? – ее взгляд был полон беспокойства.

Он протянул ей цветы не надеясь, что она возьмет их. Она взяла. Напряжение на ее лице уступило нежности. Она улыбнулась и опустила черные как ночь глаза разглядывая живые звезды, а ему стало тяжело. Зачем он мучает ее своими подарками, которые она не в праве принять? Зачем они загоняют друг друга в ловушку, из который существует единственный выход, одинаково ненавистный для обоих?

- Мне стыдно за дворовых и за начальника охраны. Они относятся к тебе жестоко, когда мой отец не видит. – Эрдени отложила цветы - Не нужно мне доказывать свою… доблесть. Для меня ты самый смелый и… желанный из всех, кого я знаю...

- Я всего на всего охотник. - Зориг опустился на одно колено и поклонился ей, низко и с почтением, как кланяются при дворе.

- Пожалуйста, не делай так, - она потянулась к нему в попытке поднять на ноги. - Мы одни, нас никто не видит, я хочу, чтобы мы навсегда остались друзьями… - Эрдэни оборвала себя на полуслове и выпрямилась, раздраженно одернув шелковое платье. – Ты лучший из охотников. Недаром отец доверил тебе право… первого выстрела.

При этих словах ее глаза вдруг погасли и она быстро зашептала, словно боясь, что ее кто-нибудь услышит:

- Я буду молиться за тебя… я не найду себе места, пока не узнаю, что ты вернулся невредимым.

Завтра на рассвете леса наполнятся топотом конских копыт и ревом рогов, криками загонщиков, лаем охотничьих псов, звоном дорогого оружия и серебряной сбруи. Завтра он должен загнать последнего каменного быка. Бесценный подарок будущему императору в честь его помолвки … Юноша скривился, мысли о венценосном женихе собственной возлюбленной ранили больнее ударов, которыми из-под тешка угощали его на тренировочном поле и за воротами княжеского дворца.

- Простите меня, уже стемнело, вас ждут дома…

- Расскажи про завтрашнюю охоту, - вдруг попросила Эрдени, - как это будет?

Юноша вздохнул, он не мог отказать своей госпоже, когда она хотела говорить с ним. Он не мог отказать себе в радости побыть рядом с ней.

- Мне вместе с другими охотниками выпала честь загнать зверя. – Начал он, смотря в побелевшее от волнения личико, и кроме него ничего не видя. Ей было не по себе от подобных рассказов, но она храбрилась. – И сделать решающий выстрел.

Последнего из каменных быков ждет заранее приготовленная яма с кольями. В завтрашней охоте нет ничего героического. Но ей не обязательно знать все.

После того, как зверь испустит дух, будущий правитель и жених срежет особым ритуальным кинжалом лоскут бронированной кожи у него надо лбом. Шкуру и кости пустят на изготовление легких и прочных доспехов, украшений и дорогого оружия, мясо съедят крестьяне…

А что дальше? По глубочайшему убеждению юноши, убийство последнего из каменных быков — это сомнительное достижение для будущего правителя. Конечно, тот обязательно одержит победу над свирепым зверем… А как же еще? Беднягу погонят из леса почти пять сотен человек.

Зориг потянулся к саднящему предплечью, и не удержавшись скривился от боли.

- Ты ранен?! – Эрдени подалась вперед, пытаясь усадить его.

- Нет, царапина, - Он повиновался, после восхождения на гору стоять в наклонку было тяжело. Но ранением он обязан не горе, а мерзавцу Ношину, огревшему юношу, не проявившего должного уважения к его персоне, прямо посреди улицы. Очередное оскорбление, на которое Зориг не имел права ответить. Но этого она тоже не узнает.

- Это не стоит вашего внимания… Я привык.

- И ты не ждешь другого? – она села рядом, ее рука легла ему на плечо. Как близко и как далеко. Нет, это невозможно выдержать!

- Скоро ваша свадьба… - Зачем он ляпнул, дьявол его побери?! Ведь ей страшно, гораздо страшнее чем ему!

Молодая княжна отдернула руку словно обжегшись и резко поднялась, в больших черных глазах плеснулась боль и обреченность. Какой же он дурак, как он мог сказать ей такое… Невежа, деревенщина! Его жизнь не изменится. Он навсегда останется изгоем - непринятым и одиноким, у него не может быть жизни в отличие от нее...

- Не сердись… - вместо того чтобы развернуться и уйти Эрдэни только растерянно улыбнулась. - Сегодня наша последняя встреча… Пойми. Я не могу расстаться с тобой так.

- Эрдени… - Какое счастье, она не сердится на него! Что же сказать ей? Их разговор зашел в тупик. Юноша так долго думал над тем, что скажет при встрече, а теперь, когда она пришла все слова буквально вылетели из головы. То, что приходило на ум, казалось, либо ужасно глупым, либо пошлым, либо лицемерным… она дочь князя, её долг быть сильной и слушаться отца… а прислушиваться к чувствам молодых людей в их краях не в части.

- Не перебивай! – Она отступила от его нищенского ложа, ее черные глаза метали молнии, она пыталась казаться решительной о от того выглядела еще более несчастной. Ему хотелось подойти и обнять ее, поднять на руки, увести далеко, туда, где все глупые законы жестокой империи не имеют никакой силы! Но он мог только снова и снова преклонять колена перед своей княжной и слушать…

- Раньше, мне казалось, если я выйду за него… я умру в то же мгновение. А сейчас я знаю…нет, мне не отступиться. Я буду ходить, дышать, говорить, но вместо сердца у меня не будет ничего… камень. Мне останется только это: жить и дожидаться, когда я умру по-настоящему. Ведь такая жизнь для меня хуже смерти. – Ее высокий голос дрогнул и сорвался, но она нашла в себе силы продолжать. — Как жаль, долг не позволит мне лишить себя жизни. Я обязана существовать ради своего дома, моего народа, нашего маленького острова, обдуваемого всеми ветрами... И ради тебя.

- Так не должно быть! – он не выдержал и схватил ее за руку - Откажись. Твой отец мудрый человек, он поддержит тебя. Он поймет!

- Он все понимает. Но отказ для нас может означать войну. Всех жителей острова перебьют, … И даже если император посчитает меня недостойной своего приемника, в его окружении тут же найдутся другие… претенденты.

Их любовь обречена… Он понял это с того момента как узнал кто она...

- Госпожу хватятся дома…

- Ты что же, гонишь меня?

- Как я могу?

Она наклонилась, быстро поцеловала его в щеку рядом с губами и вышла, буквально выбежала из хижины.

Он не успел сказать ей главного. Снова они говорили не о том… снова она уходила, а в ее глазах стояли слезы. Скоро она покинет отчий дом пожизненно связанная своим обетом. Жена императора. Навечно перед богами и людьми... Юноша припал к маленькому полуслепому окну, с замиранием сердца наблюдая, за тем, как его единственная любовь покидает его, чтобы навечно принадлежать другому.

Стройный силуэт миновал ветхий покосившейся забор и поплыл вдоль по узкой еле заметной тропинке среди деревьев и наконец растворился в вечернем сумраке.

Он не может даже проводить ее. Их не должны видеть вместе. Иначе княжну ждет позор, а его по меньше мере петля на ближайшем дереве…

Он не уснет сегодня… станет думать, искать, рассуждать. Ведь должен же быть выход! Но от судьбы не сбежать. Что бы они ни придумали, как бы истово они ни жаждали быть вместе. Высокородной деве не пристало быть с безродным слугой. Слуге не стоять на равных с приемником императора. Не в этой жизни… Эрдени не согласиться бежать. Не опозорит честь отца и своего дома. Сбежать для нее — значит облить позором честное имя Сарангэрэл.

Зориг покосился на свой сахюуртай – легкую пищаль. Подарок господина Есши - оружие легкое и удобное, им можно пользоваться и верхом. Исконно присущего его народу луку или самострелу не за что не пробить толстую шкуру каменного быка. В древние времена считалась, что охота на такую опасную добычу была исключительным правом императоров. Ведь кому как не посланнику бога на земле (полубогу, полу бессмертному) по силам покорить опасное чудовище?

Жаль, что в тот день, когда Зориг узнал правду, стена, разделяющая обычных людей и представителей правящей династии, рухнула, но только в его голове. Небожители оказались обычными людьми, наделенными достаточной властью, чтобы кинуть на жернова чужие жизни, а потом праздновать победу как свою.

Вызвать Донида на поединок? Невозможно! Пропасть между вельможами и простыми людьми настолько велика, что драться на дуэли позволено лишь равным. Никто не может быть равным императору… Выстрелить в спину на охоте? Но на такую подлость он не способен. Стать преступником… в ее глазах… это выше его сил!

Он может скрыть лицо под маской, выдумать себе другое имя и подкараулить заносчивого наследника где-нибудь на дороге. Что если Донид примет его вызов? Как часто он слушал сказки о благородных разбойниках и воинах пытавшихся защитить свое честное имя, когда законы страны были не на их стороне. Законы, написанные сановниками и для сановников.

Воображение юноши живо нарисовало картину боя. Нет, не с принцем, а с его многочисленной охраной. Он одержал бы победу над единственным противником, но будущий император не ездит без сопровождения. О его телохранителях ходят легенды, нет воинов искуснее и беспощадней. Ему не дадут даже приблизится… Но Зориг обязан спасти свою любовь, пусть по воле богов или демонов! Он готов на все. Жаль, что ни тем, ни другим нет дела до бед каких-то смертных.

Наверное, Эрдени права… им остается только жить и выполнять свой долг. И ждать конца. Уповая на то, что они встретятся, узнают друг друга и, может быть, обретут счастье в следующей жизни.

Юноша всегда знал свое место. Пусть по приказу князя ему дали отличное образование, и должность, о которой не могли мечтать люди среднего и низшего сословья, но его ненавидели при дворе и сторонились на улицах. Только княжна всегда относилась к подкидышу, как к равному. Это то, наверное, и сыграло с ними злую шутку.

Нет времени, - юноша мерил шагами пол своего убогого жилища, словно дикий зверь, мечущийся по клетке, и не видел выхода. Нужно на что-то решаться, иначе будет слишком поздно. Уже поздно!

[1] Сущность пустоты (значение, аналогия с именем Донид)

[2] Одно из полумифических животных, обитающих в труднопроходимой, горной местности острова Лоян, символ мудрости и чистоты. Изображен на гербе правящей династии Сарангэрэл.

III Спор

- Пора возвращаться назад, дитя. Твой сон затянулся…

Вероника ощутила тяжесть собственного изможденного тела. В мгновение ока на нее гранитной плитой навалилось настоящее, с его нечеловеческой усталостью и болью. Девушка не могла пошевелиться ни застонать, а ужасная тяжесть с каждой минутой только напирала. Ее ни на что не годное тело сжималось вокруг нее, сдавливало словно тисками.

Холодный мокрый ветер гнал низкие серые облака. Где-то совсем близко бесконечным потоком хлестал дождь. Вероника слышала дробь, выбиваемую крупными тяжелыми каплями, падающими с неба, свист ветра и грохот разбивающихся о берег волн. Девушка мучалась от холода, но не могла согреться. Она лежала без движения на полу неглубокой пещерки, куда принес ее козерог. Она чувствовала вкус соли на губах и холод своей вымокшей одежды, запах гниющих водорослей и пыли, а еще странный жар, словно к ней на грудь кто-то положил горячий уголек.

Снаружи бесновалась стихия. Гигантские темные волны с воем бросались на острые пики скал. Океан словно обезумел, вода в нем бурлила, как в гигантском котле.

- Проснись дитя, мы должны идти дальше. Проснись… - Что-то теплое коснулось ее лица. Но Вероника не смогла ни открыть глаз, ни пошевелиться. Она вновь проваливалась в сон, тревожны и липкий, как патока. Она барахталась, выныривала и снова погружалась, а потом вдруг ее глаза раскрылись:

- Сильваер?

Как ему удалось донести ее до этого укрытия? Снаружи слышался рокот и плеск воды. Девушка задрожала от холода, хотя ее одежда давно высохла. Сколько же она лежала без сознания? Она быстро заморгала, мутная пелена потихоньку спадала. Она видела стену и выщербленный потолок маленькой пещерки и косой пролом, за которым хлестал дождь и ворчали громовые раскаты.

- Да дитя, я здесь! – Козерог лег рядом и положил свою голову на скрещенные передние ноги.

- Сильваер… - нет, полет над океаном ей не приснился. Она видела себя со стороны… это невыносимо вспоминать… она видела себя. Свое неподвижное тело… Первобытный страх перед смертью, ледяной, мокрый, тяжелый как камень, прыгнул на грудь и вцепился в горло. Вероника шагнула за предел, утонула, разбилась о воду… Умерла. Умерла. Умерла! И… вернулась.

Снаружи творилось нечто неописуемое: ветер взвывал в ярости, обрушивая волны на скалы, те вздрагивали и словно бы тихо стонали, океан кипел. Небо и вода стали одним целым, когда они на мгновение раздавались, уступая очередной гигантской волне, небо покрывалось сетью огненно-белых вен, многорогие высверки пронизывали облака и с треском исчезали в черной глубине.

— Это не шторм… - Мощнейшим напряжением воли девушка приказала своему телу повиноваться. Она села на пыльном полу пещеры и попыталась схватиться за серебряную гриву, чтобы не упасть.

— Это все я! – Воскликнула она в ужасе — Все это сделала я! – и разразилась рыданиями.

– Как мне остановиться? Скажи, как мне перестать?! – Молила она сквозь слезы.

- Тише дитя. Буря пройдет, ты успокоишься. – Раздалось в ответ. Козерог поднял свою рогатую голову и сам потянулся к ней. Но прикосновение было ледяным.

Вероника попыталась отстраниться, не смогла. Ее голова безвольно склонилась на бок, руки и ноги налились свинцом. Девушка закрыла глаза и тогда поняла, что шум и холод вновь отдаляются от нее, остался только глубокий и спокойный голос. Он принадлежал Сильваеру:

- Все идет туда, куда должно. Поздно возвращаться.

***

Вероника была в сознании, но не могла попросить о помощи, хотя чувствовала, что Сильваер находится рядом, и не только он. Она слышала голоса. Один из них, глубокий и спокойный принадлежал козерогу, а второй, отвечавший ему каким бы невероятным это не казалось, принадлежал Ферро. Но возможно это всего лишь сон и они оба звучали только в ее голове?

- Зачем тебе это, мальчик? – В голосе козерога слышалось непривычное волнение.

- Ты ослаб, зверь. – Резко и холодно бросил Ферро.

Вероника услышала звук приближающихся шагов под сводами изломанного потолка пещеры и в ту же минуту жар, терзавший ее грудь, отпустил. - Поверь, если бы я мог придумать что-то получше, ее бы здесь уже не было. Ее мучитель рядом, он снова пришел за ней!

- Ты ходишь по кругу, во владении, котором ты сам себя клеймил. – Голос козерога окреп, он бился в пустом разуме девушки, словно эхо близкого грома.

Последовала пауза, а потом Сильваер повторил, но на этот раз более вкрадчиво:

- Зачем тебе это?

- Я хочу жизнь, которую ты у меня отнял. Если платой будет служение Неведомой. Пусть.

Девушка внутренне содрогнулась, но сделать ничего не могла, она металась заключенная внутри своего неподвижного тела. Нет, она не готова, она еще не дошла до цели! Она даже не может посмотреть в глаза своему мучителю!

- Есть другая тропа, – голос козерога стал спокойным и мягким.

- Нет. Я знаю о смерти больше, чем ты можешь себе представить.

- Тогда и сейчас я открыл тебе чистую правду.

- Отнюдь. – Ферро должно быть улыбается своей злой неприятной улыбкой, а девушке вдруг стало так невыносимо тяжело слышать его голос. - Главное ты решил умолчать. Знаешь, Сильваер, каково это - сгореть заживо?! Когда от жара лопается кожа и вскипает кровь? В адской боли нет места надеждам о спасении. Ты и теперь будешь уверять меня в своих благих намереньях?!

- Ты здесь не ради отмщения. – Парировал козерог, и при этих словах у Вероники внутри все словно перевернулось. – Ответь, как человек, которым тебе уже не быть. Зачем?

- Чтобы не дать тебе обмануть ее, как меня.

- Смерть ей не грозит.

- Смерть? Нет… есть многое похуже, например то, что случается после. Я убедился в этом лично. У меня в запасе была целая вечность.

— Значит, я прав.

- Нет, ты ошибся. Молодой воин, который приходил к тебе за советом, тот, кто надеялся, что ты поймешь его - давно мертв. Я демон разбуженный Неведомой. А это несчастная дева – моя жертва. Не стоило тебе впускать ее в свой лес!

- Я не обещал сохранить тебе жизнь.

— Тебе стоило выражаться яснее, – Ферро сухо усмехнулся.

- Океан судеб не раскрывает тайны перед своими творениями. Они свободны, и они ведомы. Единственная возможность узнать - пройти путь до конца.

- Я наслушался твоих сказок. Ты ослаб, зверь, ничто не помешает мне убить тебя прямо сейчас…

- Каждый поступает согласно своей природе...

- Снова вранье!

- Она здесь, значит это правильно. Каждый ступает туда куда должен идти. Ты думаешь, что знаешь свою слабость, и не понимаешь на что способен.

- У всего есть предел. – Горячие пальцы прикоснулись к ее щеке, невыносимо медленно заскользили вниз по шее и замерли над ключицей. Вероника вскрикнула бы от ужаса если б могла…

- Остановись, Сильваер, пока не поздно. Я вижу, как она меняется. Чем ты хочешь, чтобы она стала?

- Она была, есть и останется собой, если ты сможешь удержать ее на краю. Она наша единственная надежда.

- Расскажи тому, кто поверит. Гуляй по нити, деваться тебе все равно некуда. Не сомневайся я буду наблюдать, когда она разочаруется в тебе зверь, я буду рядом. – С убийственным спокойствием пообещал Ферро.

IV Потерянный

Девушка очнулась на рассвете измученная и опустошенная. Кроме нее в неглубокой пещере никого не было. Солнце давно поднялось над горизонтом и осияло стены ее укрытия холодным белым светом.

Вероника поднялась на ноги и придерживаясь за стену медленно пошла к выходу. Внизу мерно колыхалась отливающая серебром водная гладь, в лицо дул холодный ветер, по серым камням струились чистые ручейки, тут и там лежали подтаявшие обрывки снега. Кажется, в этом мире недавно началась весна…

Девушка пережила второй переход. Она почти ничего не помнила, разрозненные обрывки воспоминаний кружились в голове, но все они не казались ей реальными. Пугаться или переживать по этому поводу у нее просто не было сил. Она выжила, она живет - это главное. Что может быть важнее?

Вероника, пошатываясь, выбралась из своего укрытия и с жадностью вдохнула холодный, влажный морской воздух. Высокое равнодушное небо качнулось и устремилось ввысь. Девушка запрокинула голову и восхищенно застыла. Каменные громады над головой, вздымались до самых небес, с их белоснежных пиков то и дело слетали серебристые вихри из поднятого ветрами снега. Оказывается, ее пещера находилась не так уж высоко над уровнем прибоя.

Вероника перевела взгляд на расстилающееся внизу каменистое побережье. Пустующий простор пересекла быстрая светлая точка, она отделилась от блестящей линии прибоя и покатилась вверх, в сторону гор. Живая точка вырастала и постепенно приняла очертания скачущего светло-серого зверя. Сильваер?

Девушка не могла ошибиться, но все равно смотрела в недоумении. Козерог изменился. Его голова, грива и хвост посветлели, а серое тело покрывали белоснежные звездчатые пятна. Он был силен и весел: под блестящей шкурой отчетливо перекатывались крупные мышцы.

Сильваер взлетел по отвесной каменной стене так же быстро, как будто скакал по ровному берегу.

- Здравствуй, дитя. – Козерог вихрем преодолел последние уступы и замер рядом с девушкой. - Ты быстро поправляешься, всего раз солнце сменило луну, а ты на ногах!

Большие синие глаза заглянули ей в лицо, а она не знала, что ответить. Она должна быть рада, просто от того, что выжила, от того, что они вместе… но радости нет ни капли.

- Сильваер… - Как же начать? Неужели она больше не сможет доверять ему? Неужели ее сон оказался правдой?! – Когда мы были в доме чародея… о чем говорил Ферро? Я думала вы не виделись раньше…

- Ты начала сомневаться, это хорошо. Ты просто верила моим словам и не рассуждала, теперь ты задумалась. Это к лучшему. Из твоих сомнений родиться истина. Твоя истина. Демон считает, я виновен в том, что утрачено безвозвратно. Но даже я не могу предвидеть все. Каждый сам творит свою судьбу, а я вижу то, что из этого получается.

- Я тебя не понимаю.

- Однажды ко мне явился человек: молодой, упрямый, смелый. Такой же, как ты. Он был первым человеком, обратившимся ко мне, и я по неразумению решил поделиться с ним своим знанием. Но он был очень горд и не пожелал понять. Его мучал всего один вопрос. Я ответил, но мои слова не пришлись ему по сердцу. Он ушел с обидой и ненавистью. Человек сгинул у придела.

Наверное, ты считаешь, что я ошибся, дав ему уйти, но я знал, что иной дороги для него мне не увидеть. Тогда я понял, что мое время не безгранично и оно заканчивается. Вскоре я узнал, что мой мир обречен…

Явилась Неведомая и с ней пришел демон. Он ненавидит меня за то, что я не дал тому человеку шанса. Демон считает, что он и есть - тот человек. Но он ошибается. В захваченных тьмой мирах у живых нет выбора.

- Нет… - эхом повторила девушка.

Некоторое время она обводила растерянным взглядом пустынные просторы побережья, прежде чем снова решилась заглянуть козерогу в глаза. В синюю бездну, которая хранила столько тайн и секретов, ужасающих и прекрасных, сколько не объять никому – Сильваер, ты правда не мог помочь ему?

- Да, дитя. – Козерог долго и пристально смотрел на девушку, а потом вдруг проговорил, - Наверное, только ты смогла бы найти потерянного и вывести из леса. Если бы захотела.

- Я? – Вероника удивленно распахнула глаза и вдруг помрачнела – Как? Это же случилось очень давно… Меня тогда еще на свете не было.

- Мы всегда были и всегда будем, – наставительно проговорил козерог. Ты не смотрела этими глазами и не ходила этими ногами и не знала столько, сколько знаешь сейчас, это не значит, что тебя не существовало вообще. Может ты даже была где-то поблизости, а теперь просто не можешь вспомнить?

Мы с тобою ходим сквозь миры, время ничего не значит для нас. Мы оказываемся там, где должны оказаться. Ты быстро учишься, когда ни будь дитя ты сможешь оправиться по нашим тропам куда пожелаешь, но к тому времени ты станешь достаточно разумной, чтобы не вмешиваться в жизни смертных.

- А теперь?! – Почти выкрикнула Вероника. Она вдруг поняла, что вся дрожит, ей стало страшно и радостно одновременно. – Пожалуйста, Сильваер не молчи. Как же сейчас?

- Потерянный далеко. Между ним и нами луны, солнца и камни, где время истлело…Ты отыщешь его только покончив с демоном, рожденным его отчаянием. Я не сумел...

- О чем ты говоришь? – сердце Вероники упало в груди - Сильваер?!

- Ты понимаешь. – Проговорил тот глухо, а налетевший ледяной ветер растрепал белую гриву. – Теперь ты все знаешь. Идем дитя. Разговоры подождут, в огненной стране даже у камней могут быть уши.

Наше испытание свило свое гнездо за высокими стенами. Подняться туда будет не просто, и невозможно уйти. Эти камни дышат огнем, хоть сверху они покрыты снегом. Все создания там подобны горам: холодны, горды и опасны.

Вероника взволнованно оглядела совершенно пустое побережье и нехотя кивнула. Сильваер опять прервал их разговор на полуслове. Так он делал всегда, когда очень торопился, или когда хотел, чтобы она замолчала…

Девушка собиралась ужасно долго. Она укладывала сырую одежду в сумку, а более-менее сухую одевала на себя и прокручивала в мыслях их странный разговор. Всего за каких-то пару минут беседы у нее появилось достаточно новых тем для размышлений. Их с лихвой хватит на ближайшие несколько недель. Или месяцев?

Сколько они пробудут здесь? Ведь каждый проход сквозь Врата лишает ее части воспоминаний. Раньше у нее не было времени заметить, просто она вдруг осознала, что часть памяти поблекла, как старые выцветшие на солнце фотографии, а часть исчезла. Она почти забыла свое детство, школьные годы, важные для нее события всплывали урывками. А лица людей... кто они и кем ей приходились?

Вероника поудобнее перехватила сумку, и одернула куртку, во всех этих слоях одежды она чувствовала себя неповоротливой капустой, но все еще волновалась о том, что не сможет стерпеть холода, царившего наверху. Как козерог с девушкой на спине собирался влезть на такую кручу и перейти заснеженный перевал между двух острых вершин, теряющихся в облаках?

Мысли о Потерянном все больше захватывали ее, волновали сильнее предстоящего испытания. Сильваер снова говорил загадками, Вероника к этому уже привыкла. Прямого ответа от него ждать не приходилось.

Так кто же этот странный гость? Человек, который приходил к козерогу? Какой-то незнакомец, которого, как и ее пропустила граница? Может это был отец? Неужели он мог заблудиться и набрести на озеро, затерянное в лесах? Он хотел вернуться назад… Что-то в глубине души говорило ей – возможно, но здравый смысл твердил – нет, это не так. К тому же отец погиб далеко от границы, его убила старая бомба. Хранитель Врат здесь не при чем.

Наконец Вероника решила, что будет считать потерянного – просто безликим незнакомцем. Так было проще. На ум не лезли никакие подробности из прошлого и не екало сердце. Просто кто-то заблудился в лесу, случайно пересек невидимый предел, повстречал волшебного говорящего зверя и спросил показать ему дорогу домой. Зверь, конечно же отказался… Он хранил свое озеро в тайне. Но, что имел в виду козерог, когда сказал: «сгинул»? Пропал, ушел или… Умер? Что чаще всего случается с людьми, заблудившимися в лесу, которых вовремя не нашли? Сильваер понял, что этот человек обречен и сказал ему об этом. Так же, как ей…

V Восхождение

Сильваер шел боком по отвесному, словно стена, каменному склону, его острые раздвоенные копыта находили малейшие шероховатости на теле горы и уверенно вцеплялись в них. Козерог залезал все выше и выше, а горы становились все круче и неприступнее. Немногочисленные животные и птицы, встречавшиеся им на подъёме, не рисковали забираться на такую высоту и остались далеко внизу. А на верху, на запорошенных и продуваемых всеми ветрами громадах царили пустота и безмолвие, нарушаемое лишь звуком поступи козерога.

Здесь, на головокружительной высоте воздух становился разряженным, Веронике стало тяжело дышать и даже соленые ветра, дующие с побережья, не приносили облегчения. Они ослабевали и затухали под натиском более могучих и холодных порывов, обрушивающихся с горных вершин.

Струящиеся по склонам тонкие ручейки превратились в опасные препятствия. Схваченная морозом вода на глазах превращалась в лед. Сильваер с большой осторожностью обходил блестящие, словно покрытые застывшим стеклом камни. Но когда хоть одно его копыто соскальзывало Вероника обмирала от страха. К счастью, это случалось редко, а вот нависающие уступы, широкие и глубокие расщелины, через которые приходилось перепрыгивать, встречались все чаще.

Вероника держалась уверенно на спине козерога. Она уже не боялась упасть, и все равно каждый такой прыжок над пропастью заставлял ее напрягаться изо всех сил, хватаясь за гриву, но ее руки так замерзли, что уже почти ничего не чувствовали.

Вскоре они добрались до границы вечных снегов. Сильваеру стало сложнее выискивать трещины и уступы под плотном белым покровом, он обессилил и начал спотыкаться. Но останавливаться здесь он не мог. Ледяной ветер за каких-то пол часа был способен выстудить тела путников до самых костей. И козерог карабкался все дальше и выше по отвесным стенам, а Вероника, дрожа всем телом пыталась удержаться на его спине. Она тяжело хрипло дышала, ее била крупная дрожь, ноги и руки почти полностью потеряли чувствительность, щеки пошли синими пятнами, ресницы и волосы, выбившиеся из-под капюшона, покрылись инеем. Козерог выглядел не лучше: его гриву и серебристую шерсть коркой облепил снег, вокруг ноздрей, рта и глаз топорщились длинные сосульки, на ногах гроздьями висели белые комья.

Перевал совсем близко. Девушка видела узкий проход меж двух острых пиков, с которых то и дело срывались белые вихри. Солнце клонилось к закату, на горы медленно наползала темнота. Когда на вершину опустилась тень, стало еще холоднее. Ветер тоже прекратился, казалось, и он застыл. Ледяной воздух немилосердно терзал легкие. Вероника отчаянно закашлялась, пытаясь закрыть лицо заиндевевшим рукавом своей куртки, но это мало помогло.

Девушку трясло от невыносимого холода и боли. Если бы не тепло козерога, она бы давно замерзла. Вероника не сидела, а почти лежала, прижавшись всем телом к заснеженной шкуре. Она уже ничего не соображала, глаза закрывались сами, тело наполнялось слабостью и приятной истомой. Она понимала, что скоро замерзнет насмерть, но сделать ничего не могла, не могла даже пошевелиться.

Оставшийся отрезок пути она помнила плохо, все было как во сне, действительность упрямо ускользала от нее. Веронике казалось, что она видит сон: козерог взошел на перевал и каменные громады расступились, словно два великана разняли свои гигантские скрещенные копья и пропустили его. Кажется, она по-настоящему уснула, потому что видела серебряного зверя, устало бредущего сквозь снега и прильнувшую к нему девушку, как бы со стороны, словно парила высоко в небе.

Она ощутила жгучий жар в груди, но не проснулась. Она видела большую крылатую тень на секунду, закрывшую собой звезды. Демон вернулся опять… Она отмахнулась от него, словно от надоедливой мухи. «Не сейчас. Она еще не может уйти, распрощаться с холодом, болью, страданиями. Нет, она не готова!»

Спускаться пришлось в кромешной темноте. Вероника чувствовала, как воздух становится теплее и насыщеннее, как оттаивает и обмякает ее одежда, а с капюшона капает вода, но внутри нее, в глубине тела, казалось, все еще таится холод.

Она долго не могла прейти в себя и не сразу разлепила непослушные веки, даже после того, как козерог несколько раз окликнул ее. Теперь она понимала, какими никчемными были все ее прошлые испытания по сравнению с этим подъёмом…

Сильваер остановился на ночлег засветло. Вокруг стояла полная чернота, даже зоркие глаза девушка различали лишь черную рваную полосу на горизонте, там, где высокие горные вершины встречались с ночным небом. Козерог пошатнулся и тяжело опустился на землю. Вероника скатилась с его крутой спины и замерла, распластавшись на земле.

После нестерпимого холода камни, на которых она лежала, казалось, испускают тепло. Вероятно, они еще не спустились с горы и утром им предстояло продолжить путь, и сейчас козерог решил заночевать на одном из утесов. Но Веронику это не пугало, она была настолько измотана, что всего через пару секунд уже спала, прижавшись щекой к мокрой серебряной шкуре.

VI Опасный подарок

Вероника медленно шла по усеянному камнями руслу. Звонкий горный ручей, по которому она спускалась постепенно мелел и истончался и в конце концов, превратившись в поблёскивающую в темноте змейку, исчез под большим серым валуном. Девушка остановилась. Дальше она не пойдет, дальше нельзя.

«- Не отходи от быстрой воды. – напутствовал козерог

- Почему?

- Дурные леса. Но огонь не любит воды.»

Нет, этой ночью она не спала. Лежала с закрытыми глазами и ждала со страхом и нетерпением, когда ее мучитель окликнет ее. Она чутко прислушивалась к себе и к обволакивающей тишине ночного леса и вдруг вскочила, ощутив нечто сильное и в то же время невнятное. Зов… и образ. Словно по лицу скользнула чья-то тень и пристальный взгляд остановился на ней, от чего по коже побежали мурашки. Нет, она никого не видела, просто знала, ее позвали на бой, который никогда не выиграть. Но что ей предпринять, ведь проиграть она не имеет права!?

Последний разговор с козерогом полностью подтверждал это. Если она сможет уничтожить демона, то возможно освободит человека… потерянного. Так она рассуждала, украдкой подняв влажные глаза к небу, не позволяя слезам пролиться. Что с ней происходит? Ей не важна судьба человека, но до дрожи страшит разлука с тем, кто в грош не ставит ни чувства других ни их жизнь, впрочем, как и собственную. Чего он добивался? Зачем приходил к козерогу? Или ей все приснилось?

Но стоило сомкнуть пальцы на рукояти своего бесполезного деревянного меча, как в ушах зазвенело. У нее не получится, она всегда это знала. Козерог прав: демон или нет, она отдалась в его руки добровольно. А если все это окажется правдой…Он обязательно найдет и заберет ее. Стоит ей забыться лишь на секунду, он заберет ее. Стоит ей дать волю своим чувствам, он заберет ее. Она полетит в бездну, а Сильваер умрет!

Девушка почувствовала приближение Ферро, как жертва чувствует приближение хищника… и обернулась. Сейчас она соберет силы и, смотря на него спросит: «Кто ты? Чье это лицо? Чьими глазами ты глядишь на меня?.. Ты не человек, ты древний ужас из подземелья, я знаю!»

Она смотрела как темный силуэт проступил среди сумрака. Её мучитель приближался неторопливо, прямо таки с кошачьей обманчиво ленивой грацией. А все её существо вопило об опасности. Она смотрела и слышала только биение собственного сердца, подскочившего к горлу.

Ферро остановился у изгиба ручья. Глаза, блестевшие расплавленным серебром, сузились, пару секунд он рассматривал девушку с еле заметной улыбкой на губах.

Нужно сказать, что ни будь прямо сейчас, но все слова куда-то подевались. Ну что же она молчит?!

- Не пытайся сделать хорошую мину при плохой игре. – вдруг проговорил он.

А Вероника чуть не задохнулась от удивления:

- Ничего я не делаю, просто… - пролепетала она, чувствуя, как кожа покрывается пупырышками.

- Мне хорошо знаком этот взгляд. – С холодной уверенностью продолжал ее мучитель - Ты слышала наш разговор. Признаюсь, я на это рассчитывал.

Шокированная девушка смотрела округлившимися от удивления глазами, опасаясь и ожидая следующего откровения.

- Предположу, что Сильваер решил освежить в памяти некоторые моменты нашей общей биографии. И только потому, что ты настаивала. Как это мило с его стороны, в сотый раз напомнить тебе, кто здесь настоящий враг.

Ферро безрадостно усмехнулся:

- Что ж это лучшее, что он может сделать. Несчастный хранитель Врат теряет хватку. Я почти готов проникнуться к нему жалостью.

- Кто это, Потерянный? – Вдруг спросила, немного осмелевшая Вероника.

- Странно, что зверь рискнул упомянуть о нем.

- Почему?

- Полагаю, Сильваер старается не обсуждать щекотливые темы, все, что сподвигнет тебя усомниться в его безгрешности.

- Почему я не должна сомневаться? – удивилась девушка.

- Вряд ли он жаждет распрощаться с тобой раньше, чем в плотную приблизится к цели, а цель его эфемерна. Ты до сих пор считаешь, что сама выбираешь дорогу?

- Нет, мы идем вместе.

- Предположим. Это так…

- Я хочу узнать, – внезапно проговорила Вероника и сама удивилась своей храбрости, - когда ты дашь мне упражняться с настоящим оружием?

- Ты огорчаешь меня. Наши уроки уже не возбуждают тебя, как раньше? - На равнодушное, словно вырезанное из мрамора лицо легла тень. - К чему тебе меч?

- Я достаточно умело пользуюсь учебным. – Вероника упрямо смотрела перед собой, - почему ты не дашь мне настоящий?

- Ты считаешь, пришло время добавить разнообразия? Я знаю, что ты жаждешь, Вероника. Ты хочешь быть еще лучше, искуснее. Поражения не удовлетворяют тебя. ЭТО не дает тебе покоя? - Ферро шагнул навстречу. - Признавайся, ты хочешь власти надо мной? Или ты все еще жаждешь моей смерти?

- Я не… хочу. – Вероника бросила на него недоверчивый полный напряжения взгляд. - Мне нужен настоящий меч. Я уже готова!

- Хочешь научиться убивать? – Ферро сделал еще один шаг навстречу испытующе глядя ей в глаза.

- Н… нет. – Вероника отступила. Зачем она спросила? Она прекрасно знала, что ничем хорошим этот разговор не закончится.

- Покамест я учу тебя, и я решу, когда ты будешь готова и когда нам стоит прекратить. Хочешь ты этого или нет. – его рука опустилась на черную рукоять. – Сейчас я узнаю, чего ты хочешь. Подними свой меч. Защищайся!

У девушки зазвенело в ушах, ее губы дрожали, а колени тряслись, но она смотрела прямо.

- Нет. – С трудом выдавила она, возможно сейчас не стоило выказывать упрямство… теперь ее мучитель либо рассмеется, либо… но об этом думать не хотелось.

Но как обычно Ферро не сделал ни того ни другого. Он смерил ее долгим пристальным взглядом.

- Неведомая знает, где вы, что собираетесь делать и куда направляетесь. – С улыбкой проговорили надменные губы - Бери свой меч!

Вероника вздрогнула, ей показалось… она смерилась. Она же могла простить ему многое. Ко всему привыкаешь. Ко всему кроме обмана и предательства. Но предательства нет. Это можно было ожидать… глупая, глупая. Глупая девчонка! Она совершенно ничему не учится. Ничему и никогда! Сильваер говорил ей. Безнадежно…

- Ты… - Горькие злые слова готовы были хлынуть наружу, они разрывали грудь, заставляли глаза наполняться слезами. Веронике показалось, что еще немного и она не сможет их сдержать. — Это правда?

- Ты сама уже решила. Увы, за безграничную свободу и мощь нужно чем-то платить. Поднимай свой меч! – Грозно зарычал ее мучитель.

Вероника задрожала. Ее глупые надежды разбивались на мелкие осколки. Когда она уже научиться жить разумом, а не сердцем? Демон не может любить, ему не дано чувствовать… он мертв. Он хочет побольнее отплатить Сильваеру. Он отпустил ее не для того, чтобы спасти, а потому что жаждет мести. Неведомая послала его. Они за одно…

- Бери. – Голос Ферро смягчился, теперь он не грозил, но обдавал невыносимым холодом. - Ты то хочешь быть со мной на равных, то желаешь сбежать? Увы, у тебя нет такой возможности. Есть только меч. В неумелых руках это всего на всего очень опасная игрушка. Ты знаешь правила. Поиграем!

Зачем ей это? Зачем?! Покончить с демоном… не кому не под силу, почему она посчитала, что сможет победить его, его же оружием?! Ослабевшие было руки до боли стиснули черную рукоять. – Ах!

Раздалось легкое шипение и лакированные ножны слетели, обнажив смертоносное лезвие. Вероника оторопело смотрела на поблёскивавшую в темноте сталь… Она носила с собой страшное оружие и даже не подозревала об этом?!

- Теперь я знаю. Ты точно хочешь меня убить. – рассмеялся он и напал. Две злые молнии с шипением столкнулись и задрожали, испуская алые искры.

- Ты рассказываешь ей о нас!? – Вскричала девушка, резко уходя из-под натиска, который ей ни за что не удержать.

- Именно. Поэтому вы оба еще живы. – Снова эта ненавистная улыбка.

- Как? – она отпрыгнула и руки ее опустились, она вся дрожала. - Я не понимаю…

- Потому что я говорю ей то, что считаю нужным сказать. Это такая уловка. Обман легко открыть. С правдой все обстоит сложнее.

- Зачем?

— Это мой подарок тебе.

- Жизнь? – переспросила она глухо, — это твой подарок?..

- Время. – Блеснул зубами ее мучитель - Твое время, мое время. Жизнь и смерть - две противоположности, где нас нет.

Она не поверила, просто запретила себе верить. Теперь она наступала, а он отходил. Ферро отбивал ее удары, но как-то рассеянно. Кажется ему стало скучно, а девушке представилась возможность, которую она так ждала и боялась… Сверкающее лезвие в его руках описало дугу и опустилось. Веронику бросило в жар. Сейчас! Она рубанула быстро и наверняка, от плеча, почти без замаха, снизу вверх. Она возненавидит себя, но по-другому нельзя…

- Достаточно. – Он поймал ее клинок двумя пальцами у самого лица. Слава Богу, у нее не вышло! Девушка вздохнула с облегчением.

Его глаза и правда цвета слали…

– Ты удивишься. Эти мечи мне не принадлежат. Скорее наоборот, но мы хорошо ладим. - Ферро улыбнулся одними губами. - Сталь любит горячую битву и горячую кровь. Не обнажай ее если не собираешься кого-то убить. Тогда, и только тогда она верно послужит тебе.

VII Встреча

Они лезли на гору чтобы потом спускаться с нее вниз, спускались, чтобы снова подниматься наверх и так без конца. Продирались сквозь рощи тонких и высоких деревьев, росших повсюду в долинах и на склонах. Они забираясь прямо на клубящиеся паром вершины, где не было ничего кроме черной твердой породы и близкого облачного неба.

Горы действительно дышали огнем, на изъеденных ветром кручах и изрытых воронками плоскогорьях, тут и там попадались очаги с кипящей лавой, выбрасывающие в воздух раскаленные алые брызги. Иногда им встречались круглые парящие озера, вода в которых кипела ключом. Иной раз земля начинала дрожать под ногами, прочная и холодная темная корка лопалась, образуя глубокие трещины, из которых валил пар и доносилось ужасное зловоние.

Для Вероники не было ничего страннее и волнительнее, как чувствовать смутное шевеление под нагромождениями застывшей лавы и слышать доносившийся откуда-то снизу глухой гул и шипение. Девушке казалось, что там под землей действительно есть кто-то живой, кто скребется, возится и дышит, кто-то готовый выйти из-под надтреснутой скорлупы на поверхность. В любой момент!

Но Сильваер не обращал ни малейшего внимания на все эти вздрагивания и шевеления и просто шел дальше, переступая своими длинными ногами трещины и впадины, далеко обходя пышущие жаром колодцы. Он направлялся в огромную долину, со всех сторон окруженную острыми пиками гор.

Ступив наконец на ровную землю, козерог пошел быстрее. Но от его спокойствия не осталось и следа, он напряженно вглядывался в чащу и, беспрестанно прядая ушами, начал громко принюхиваться. Немного приоткрыв рот, он с силой вбирал в себя воздух, а потом со звуком похожим на чихание резко выдувал его через ноздри.

Вероника наблюдала такое поведение впервые. Она долго смотрела в ту же сторону, что и он, но ничего необычного, что могло бы вызвать такую реакцию не наблюдала. Лес как лес: беспорядочные нагромождения разномастных, затянутых мхами валунов с растущими среди них кустами и деревьями.

- Ты ничего не замечаешь, дитя?

Вероника обеспокоенно завертела головой:

- Ничего, - прошептала она неуверенно и вдруг вздрогнула - Сильваер, смотри, там кровь на траве…

Козерог ничего не ответил, будто услышав что-то он резко изменил направление. Торопливой рысью направился он вдоль каменной стены и вдруг остановился как вкопанный. Здесь странникам предстала странная картина: небольшой темно серый зверек прижимался к высокой отвесной стене. Он переминался с ноги на ногу, дрожал всем телом, громко хрипло дышал и испуганно глядел куда-то перед собой.

Вероника не сразу признала в нем козерога. С первого взгляда, он походил скорее на лосенка: нескладный, длинноногий темно-серый с одним коротеньким рогом, растущим изо лба и бугорком между глаз. Чего же он боится? У каменной гряды он один, не считая узкой вереницы черных камней, расшитой мхом, словно разноцветными заплатками.

- Лесссной царрь сгинет сгинет, сгинет…. Сейчас…Сссс – внезапно зашипело из камней.

От этого голоса маленький козерог всем телом прижался к стене у которой стоял. Он чуть покачивался, поджимая заднюю ногу, а по траве тянулся кровавый след. Но в один миг он неловко повернулся на трех здоровых ногах и, низко опустив широколобую голову, приготовился к бою. С кем?

Сильваер выбежал на поляну и, взвившись на дыбы, звучно ударил копытами о каменистую землю:

- Повернись, Змей!

Тогда девушка увидела то, что так напугало маленького козерога и содрогнулась. Вереница острых камней двинулась с места. Веронике показалось, она потеряла рассудок: массивный плоский валун поднялся и обернул к ним взгляд двух золотистых глаз с тонкими продольными зрачками. Гряда камней оказалась живым существом с длинным змееподобном телом, с острым гребнем, короткими когтистыми лапами и огромным ртом, из которого сочился беловатый пар.

- Кто сссо мной говорит? – Широкая пасть раскрылась, обнажив острые треугольные зубы. - Кто ты? кто ты?

- Отец отца, для того, кого ты называешь царем. – Громоподобный голос козерога звучал разгневанно и властно. - Зачем ты вышла из огня, подземная тварь? Уходи, тебе нечего делать на поверхности!

- Ты не можешь закрыть червоточину. Владычица выпустила насссс… Она подарила нам Мир нагорный и подгорный. Твоя влассссть пала, ты сссбежал… Мы все ззззнаем!

- Не хвались змея. Вы не созданы ходить по земле, - Сильваер топнул ногой.

- Нас породили горы. – Длинное тело развернулось, крупные острые чешуи угрожающе ощетинились, когти впились в землю - Мы дышим огнем. Мои сестры придут за тобой Лесной царь. Мы станем править всеми! Мы знаем способ! Вы исчезните в нашем огне! Все исчезнет! Землю и небо пожрет огонь!

- Уходи в бездну! Пока не стала камнем.

- Если вас не убью я, то убьет железо. – Зашипела змея, ее длинное бронированное тело сжалось и мгновенно бросилось вперед, на новую жертву. Пасть разинулась, подобно жерлу вулкана, в черной глотке клокотало пламя.

Сильваер прянул вбок и резко отбил по врагу задними ногами. Змея промахнулась, а острые копыта козерога нашли свою цель. Оглушенная дракайна тяжело свалилась на землю. Страшные когтистые лапы заскребли камни, хвост не переставая бил в воздухе. Но вот чудовище закатило глаза и замерло, из раскрытой пасти вылилась струя едкого серого дыма.

Вероника соскользнула со спины козерога, готовая в любую секунду выхватить свой меч, но этого не потребовалось, монстр был мертв. Сильваер свалил врага одним ударом…

Девушка обернулась к маленькому козерогу. Тот все еще стоял, прижавшись к скале его ноги мелко дрожали.

- Не бойся, - повелительно проговорил Сильваер. - Она тебе поможет.

Вероника сбросила свою сумку на землю и осторожно приблизилась.

- Ты ни на кого не похожа,– маленький козерог доверчиво потянулся к ней. Большие синие глаза на миниатюрной мордочке смотрели скорее удивленно, чем испугано. – Откуда ты?

- Она последняя дочь моего Мира – Пояснил Сильваер.

- Меня зовут Вероника, - девушка опустилась на четвереньки, с беспокойством осматривая раненую ногу маленького козерога и нахмурилась. Рана совсем свежая, но выглядит плохо. Нога была исполосована глубокими порезами, из которых свисали тонкие лоскуты кожи. Такие отметины не могло оставить животное. — Капкан?! Здесь есть люди?..

- Люди? – изумленно повторил маленький козерог, кажется, он не знал, как называются те звери, что решили поохотиться на него.

- Они похожи на мою спутницу? – Строго спросил Сильваер, он нависал над маленьким козерогом как скала и смотрел поверх его головы, словно не замечал. Сложно поверить, что тот когда-нибудь вырастет таким же большим, сильным и царственным. Конечно, если останется жив. Нужно скорее промыть и забинтовать рану. Забавно, в детстве Вероника пугалась даже упоминания крови, сейчас же любой ее страх пересиливала ответственность.

- Похожи?.. – робко переспросил маленький козерог. – Нет! Они носят на себе железо, много железа. От них пахнет серой, огнем и смертью, почти так же, как от драконов. А ты, - он нежно прижался к девушке теплой щекой - моя сестра… Ты пришла вместе с великим отцом…

Вероника улыбнулась, какой он маленький, наверное, если бы она захотела, могла бы поднять его на руки. Откуда он взялся и почему совсем один?

- Они охотились на нас… - всхлипнул маленький козерог. Кажется он тоже умел слышать чужие мысли.

Вероника опустила глаза, ей не хотелось расстраивать малыша, но Сильваер был неумолим:

- Где твоя мать?

-Я не знаю, - маленький козерог весь сжался под глубоким, пронзительным взглядом огромных синих глаз. – Она сказала, чтобы я не останавливался, она бежала рядом со мной, а потом пропала.

- Как тебя зовут?

- У меня нет настоящего имени, - малыш потупился и девушке стало его жаль еще больше. - Мать звала меня Ручеек.

Сильваер задумался:

- Не подобает нашему родичу называться так. Будь сильным, Фратер[1]. Учись чуять, учись слушать, учись видеть и понимать, – его голос звучал негромко, но повелительно. - Твое время скоро нагонит тебя. Ты отведешь нас к Вратам, младший брат?

- Не ходи туда Великий Отец, их сторожат драконы! Это гибель!

- Будь храбрым. – Проговорил Сильваер и не дожидаясь возражений, направился в чащу. - Отойдем, здесь нам оставаться опасно.

Маленький козерог понуро заковылял следом. Вероника как могла помогала ему, но думала о своем. Так за горами есть люди. Какие-то дикари?.. Они умеют добывать железо, ковать оружие и доспехи, они враждебны к природе и живущим в горах зверям… Все это не ново. В ее мире дела обстояли не лучше. Стоит ли показываться им или обойти подальше?

Часто люди бывают опаснее зверей. Интересно, как этому народу удалось выжить после появления Неведомой? Или может быть в этом богом забытом месте все не так и какой-то маленькой горстке людей удалось пережить вторжение тьмы?

Если эти люди так обошлись с молодым хранителем Врат, ожидать, что они отнесутся по-другому к ней с Сильваером не стоит. Да и козероги сами избегают встреч с людьми. Что же ей делать? Любопытство толкает ее в спину, а здравый смысл молчит.

Снова просить помощи у Ферро она не станет. И так слишком многое она делала, не подумав… и только еще больше запуталась. «Убить сразу же, не раздумывая, не сомневаясь» Неужели он мог намекать ей на драконов? Или людей, которые носят с собой железо? В любом случае пытаться завязать дружбу с местными не безопасно.

***

Они шли по утреннему, пробуждающемуся лесу. В тонких ветвях, набухающих почками, сновали незнакомые птицы, их красочные перья переливались всеми цветами радуги, неизвестные звери останавливались, завидев козерогов и потом долго смотрели им вслед. Сильваер шествовал впереди, высоко неся свою рогатую голову, не обращая никакого внимания на окружившее путников многоголосье. Он остановился на опушке старого леса у родника, когда маленький козерог совсем обессилел и начал отставать.

- Мы будем здесь сегодня. Утром мы уйдем, а ты останешься, пока не заживут твои раны. Потом ты волен идти туда, куда позовет тебя твое сердце. Врата принадлежали твоей матери, но не тебе. Ты можешь их оставить.

Маленький козерог молчал и лишь робко глядел на старшего собрата. Вероники казалось, что они не должны уходить, пока ни убедятся, что с маленьким козерогом все хорошо, но Сильваер решил по-другому. Девушка не спорила, тем более у нее было много более важных дел. Она промыла рану маленького козерога ключевой водой и порывшись в своей сумке, вытащила самую чистую рубашку и соорудила повязку.

Вскоре она почувствовала на себе чьи-то настороженные и удивленные взгляды и замерла присев на камень. Это были обитатели леса. Они наблюдали за пришельцами издалека, лишь на секунду показывались в тени деревьев и так же быстро исчезали, но на их место тут же являлись другие. Среди них были животные похожие на оленей с белыми пятнами на рыжих боках, черные и бурые медведи, пушистые серые козы, обезьяны с голыми красными лицами, барсуки и еноты с черными полосами на седой шубе, зайцы и совсем крохотные зверьки, как белки и мыши-полевки, но ни одного козерога среди них не было.

- Они приветствуют лесного царя, - поймав ее взгляд вдруг с воодушевлением прошептал Ручеек. - каждый знает, что он явился к нам не спроста. Великий отец принес утешение, он избавит нас от драконов и уймет хищников.

Вдруг Сильваер навострил уши. Девушка ощутила дрожь чьей-то тяжелой поступи. По древней чащобе, сквозь переплетение ветвей и густой подлесок проторяла себе дорогу серо-зеленая громада. Массивная туша, не меньше чем в четыре человеческих роста, на удивление бесшумно ступала своими огромными копытами.

Вероника разволновалась, видя выступающего из леса гиганта, но козероги были спокойны. Из шерсти странного животного свисали какие-то зеленые побеги и трава. Огромную бычью голову украшали чудовищного размера рога, похожие на оленьи, только завернутые вниз. Они почти касались земли. Большие влажные ноздри непрестанно пробовали воздух, глубоко посаженные черные глаза смотрели кротко и вдумчиво.

Наконец неведомый гигант, раздвинув ветви огромными рогами вышел к ручью и предстал перед путниками. Звери по меньше прыснули из-под огромных ног. Вероника затаила дыхание, она никогда еще не видела такое большое животное. Наверное, ему ничего не стоит обрывать листву с самых высоких деревьев. Гигант узрел Сильваера и остановился.

- Хатханг, – тихо проговорил маленький козерог, обращаясь к Веронике, и в его голосе слышалось уважение и нескрываемая печаль. – Мать говорила, что раньше каменные быки ходили по лесам целыми стадами, а теперь никого не осталось. Он последний.

Козерог и каменный бык стояли друг напротив друга, не проронив ни звука, как два изваяния. Сильваер казался букашкой на фоне рогатого великана, но он нисколько не утратил царственности и великолепия.

Живая громада пошевелилась, развернулась и так же неторопливо отступила в лес.

[1] Брат (Frater лат.)

Глава 2. I Западня

Вероника открыла глаза и поёжилась от холода. Наступило утро, только рассвело, высоко над головой в туманном воздухе чернели неподвижные призрачные ветви деревьев. Тишину потревожил далекий и невнятный звук, похожий на заунывный металлический вой. Козероги навострили уши, оказывается они проснулись раньше и уже бродили по поляне объедая кору и обкусывая тонкие покрытые зеленеющими почками ветви.

Громовой раскат прокатился по лесу и отразился двойным эхом от скал… Затем все повторилось.

Ручеек, прихрамывая подался к краю леса и замер, неотрывно смотря в чащу:

- Ты слышал это Великий Отец? Они пришли в лес!

- Да, они пришли. – с каким -то странным выражением повторил Сильваер. – И мы должны идти.

- Куда? – Вероника поднялась на ноги стряхивая с себя прилипшие сухие листья. По ее мнению, лучшее что они могли сделать - оставаться здесь, почти у самого подножия гор. Кто-то вряд ли зайдет так далеко, тем более маленький козерог еще очень слаб…

- Туда. – проговорил Сильваер, спокойно двинувшись в сторону разбуженного грохотом леса.

- К ним?! Это смерть! – Ручеек задрожал от страха.

- Да к ним, Фратер. Сегодня они пройдут повсюду, но мы можем не опасаться, они ищут не нас.

- Сильваер, - встрепенулась девушка, - а кого они ищут?..

Козерог не ответил, он отвернулся и медленно пошел в чащу на встречу шуму и грохоту, Веронике и Ручейку пришлось следовать за ним.

Над лесом с тревожными криками начали взмывать стаи птиц. Они летали над вершинами деревьев не решаясь сесть, вскоре все небо скрыли трепещущие крылья. Потянуло едким серым дымом, и еще чем-то незнакомым, и неприятным.

Маленький козерог задрожал и остановился, но Сильваер продолжал идти вперед, он высоко нес свою рогатую голову и ступал плавно и бесшумно. Грохот усиливался, в общей какофонии уже различались громкие отрывистые крики, топот, бряцание железа о железо, одиночные выстрелы, продолжительный трубный зов.

Куда они идут? В этом лесу негде спрятаться! За голыми черными ветвями, среди редких стволов они как на ладони!

- Сильваер, пожалуйста, давай вернемся!?

- Не останавливайтесь, идите! – Прозвучал властный громоподобный голос.

Они услышали топот. Кони в серебряных с синем попонах со всадниками на спинах проносились за деревьями, в опасной близости от них. Но странную процессию никто не замечал, словно все трое были невидимками. Всадники появлялись из тумана и тут же исчезали, они так были заняты своей погоней за кем-то, что совершенно не глядели по сторонам.

Ручеек захромал сильнее и начал отставать, Вероника с отчаяньем глядела в спину удаляющемуся Сильваеру, но окликнуть его боялась. Она останется с маленьким козерогом, она просто не может бросить его!

Внезапно шум и конский топот заглушили другие, более громкие звуки. Сквозь чащу ломился огромный зверь. От тяжелой поступи дрожала земля. Деревья раскачивались, как тростник на ветру и, пригнутые к самой земле гигантской тушей, оставались лежать, а под чудовищными копытами их толстые стволы ломались, как щепки.

- Кто это? – испуганно прошептала девушка.

- Хатханг, – потерянно отозвался молодой козерог – Я обязан помочь!

- Нет. – Сильваер заступил ему дорогу. Как он успел так быстро вернуться? - Отойдем. Ты ничего не изменишь, Фратер. Он обречен. Пока не зажила рана, ты уязвим. Мы с Вероникой посмотрим, когда хищники в железе уйдут.

В ноздри ударил едкий запах жженой шерсти и крови. Хатханг бежал быстро, но как-то неровно, словно хромал. Его обезумевшие от ужаса, налитые кровью глаза будто остекленели. Поравнявшись с козерогами он громко и безнадежно взревел. И сердце Вероники сжалось.

Сильваер не ответил на полный отчаяния зов, он молча смотрел на удаляющегося великана. Как только тот скрылся из виду снова раздался топот. Тяжело вооруженные всадники преследовали гиганта буквально по пятам. Его ноги оставляли на земле глубокие следы, а вывороченные рогами деревья устраивали что-то вроде широкой просеки.

Хатханг умчался, всадники последовали за ним. Вероника не успела разглядеть их. Алые пятна промелькнули в листве между деревьями и исчезли в холмах. Долго еще она слышала эхо, носящееся над горами.

Да уж в цивилизованности этих людей впору было засомневаться - варвары на лошадях, обычаи и язык которых ей не известны. Она, конечно, могла узнать чуть больше, если бы захотела. Маленький пузырек из темно-зеленого стекла, чудом не разбился при падении.

Подарок чародея в ее сумке, преспокойно дожидался своего часа. Нужно только откупорить крышку и медленно вдохнуть острый перечный аромат, и чужая отрывистая речь станет ей понятна. Алеистер утверждал, что девушка сможет даже вести разговор, услышав лишь десяток незнакомых слов. Но будет ли у нее столько времени? Нет, такой рискованный способ она оставит на самый крайний случай. Лучше бы он не настал вообще…

- Сильваер, куда нам идти?..

- Туда. Врата близко. – Козерог шумно всхрапнул, избавляясь от неприятного запаха.

Лучше было не задерживаться. Но даже после краткого отдыха они не прошли далеко, Ручеек снова начал отставать. Он выглядел очень плохо, перестал опираться на израненную ногу и часто хрипло дышал. Они остановились у глубокого оврага и решили переждать.

Вероника сменила маленькому козерогу повязку и осталась сидеть рядом с ним кусая губы, ей было не по себе. Она не знала, что так сложно оставаться на одном месте. После встречи с Хатхангом и всадниками ее захватила какая-то странная тревога. Хотелось бежать, сорвавшись с места, бежать куда глаза глядят, но она не могла бросить своего нового друга и приходилось сидеть и ждать.

Когда солнце уже стояло в зените, девушка вскочила на ноги:

- Сильваер… - Вероника торопливо накинула на плечи свой плащ. – Я посмотрю, что там, за лесом. И сразу вернусь.

Козерог взглянул на нее с тревогой. Но отвечал, не колеблясь:

- Иди дитя. Обещай мне что будешь осторожна и воротишься до заката.

- Хорошо, обещаю. – Она нервно улыбнулась и спрятав меч в складках плаща быстро пошла в ту сторону, откуда в небо поднимались клубы сизых облаков, очень похожих на дым.

Она не понимала, что ищет, но странная тревога буквально не давала сидеть на одном месте и гнала ее туда, где пахло огнем и дымом. Для животных этот запах был угрозой, но для нее он значил совершенно иное. Вероника любила свет огня. Смолистый дух горящих поленьев не пугал, а наоборот манил ее. Запах из детства, запах безопасности, горячей и вкусной еды, уюта и тепла.

Вскоре она вышла из леса на край холмистого поля с которого недавно сошел снег. Под ногами захрустели острые желтые стебли, эти поля возделываются! Значит у нее есть надежда обнаружить здесь людей более-менее цивилизованных…

Зима не собиралась уступать место весне. Прерывистое дыхание девушки на воздухе превращалось в облачка белесого пара и устремлялось к серым небесам. Скоро пойдет снег. Нужно поторапливаться, как она разглядит столб дыма, который и так почти терялся на фоне угрюмого неба?

Отпечатки огромных ног уводили в даль. Белая точка солнца, иногда проглядывавшая из-за облаков, начала движение на закат, а она все шла и шла.

Из далека донесся тихий звон. Колокольчики… Девушка остановилась, не зная идти ли ей дальше или повернуть назад. Как отреагируют эти люди на ее появление?

Она так и не отважилась откупорить заветный пузырек, так что Вероника даже не сможет понять их…не то, чтобы объясниться. Но любопытство пока пересиливало тревогу, и она шла все отдаляясь от спасительной кромки леса… Смешно, она думает совсем как дикий зверь пытающийся залезть в человеческое жилище. Только зачем ей туда лезть?..

Невысокий забор, скорее оградка. Странные дома. Маленькие, приземистые, сплошь одноэтажные со светлыми глинобитными стенами и крышами, устланными какой-то травой… все разрушены и не души.

Под ногами хрустели разноцветные черепки, Ветер гонял по улицам обрывки бумаги и клочки ткани. Девушка словно в полусне брела сквозь дымящиеся руины. Кажется, во всей деревне не осталось ни одного целого дома…

Хатханг… Огромные следы повсюду на земле. Он метался по улицам и не мог выбраться. Он попал в ловушку. Обезумел от боли и ярости. Никто не встретил одиноко бредущую фигурку в черном плаще. Как тихо, кажется, все немногие уцелевшие успели уйти. Куда?

Девушка вышла на маленькую круглую площадь.

Здесь все и закончилось. Прямо в том месте, где сходились все улицы маленькой деревеньки возвышалась груда костей с кое как срезанным мясом. Гигантский череп с отпиленными рогами, с алыми ошметками на белых костях, валялся в грязи.

Хатханг по полной отплатил за свою смерть. Не тем… В поле сразу за руинами расползались гряды свежих земляных могил. Следы кованных копыт уходили по грязной разъезженной дороге куда-то в холмы.

Вероника обернулась, не зная в какую сторону отправится. Возвратиться или посмотреть куда приведет ее дорога?

Девушка поежилась. Ветер с гор трепал украшенную бумажными картинками ширму, позвякивал гроздью маленьких серебряных колокольчиков.

Здесь не жили дикари… Здесь жили обычные люди. Они не боялись своего леса и не ждали беды. Деревню от полей отделял лишь неглубокий сухой ров. Канава, которую легко перешагнет взрослый человек. До вечера еще далеко, она успеет заглянуть за следующий холм или за тот, что после него, а потом отправится назад.

***

Первая сгорбленная фигура появилась на дороге неожиданно. Вероника вздрогнула, ее дыхание на мгновение перехватило. Что с ней? Неужто она начала страшиться себе подобных? Нет это совсем другое: щемящее и глухое ощущение, словно возвращаешься после многих лет проведенных на необитаемом острове… и тебя уже никто не узнает и не ждет.

Старуха шла прихрамывая, кутаясь в дырявую шаль, набросив ее на голову и плечи, испачканные в грязи длинные кисти колыхались при каждом шаге.

Вероника остановилась, не зная куда ей деваться. Странное чувство, похожее и не похожее на любопытство, говорило ей идти вперед, благоразумие требовало возвращаться, пока ее кто ни будь не увидит, или чего доброго попробует с ней заговорить…

Девушка поглубже надвинула капюшон, сжала спрятанный под плащом меч и быстрым шагом, стараясь не смотреть по сторонам пошла вперед. Странное тревожное чувство гнало ее по этой дороге.

Когда она поравнялась со старой женщиной, ее сердце на мгновение замерло. Но старуха не обратила на девушку никакого внимания, она безмолвно тащилась по дороге смотря себе под ноги пустыми черными глазами. Обветренное чужое лицо, испещренное сетью глубоких морщин, было заляпано сажей, ноги по щиколотку увязали в серой липкой грязи. У Вероники дрогнуло сердце, но она удержала себя от желания подойти и заставила себя отвернуться.

Вскоре на пути появились другие люди, кто -то тащил за собой волокуши или небольшие деревянные тележки с нехитрым скарбом, кто-то не имел с собой ничего. Вскоре вереница беженцев превратилась в толпу, пришлось идти по обочине. Пустые глаза людей смотрели под ноги, никто не обращал внимание на чужачку. Они похоронили своих родных, потеряли свои дома, а теперь куда они направляются?

Краем уха девушка улавливала чьи-то брошенные вскользь незнакомые слова, но в основном люди шли молча, над дорогой слышались звуки усталой поступи, скрип колес и шуршание волокушей. Ничего больше.

Вдалеке, на отлогом холме, между кромкой леса и поблескивающего между двух холмов озера стали различимы темные высокие стены. Молчаливая понурая процессия тянулась к большим распахнутом настежь воротам, над которыми реяли синие и алые флаги. За стенами были хорошо видны дома с красиво изогнутыми черепичными крышами, улицы, многоэтажные строения, с высокими похожими на колокольни башнями. А посреди на небольшом отдалении гордо стоял дворец с такими же замысловатыми, ломанными крышами. Город напоминал неприступную крепость, но в сотни если не в тысячи раз больше.

Девушка почти дошла до ворот, а что дальше? Никто не обращал на нее внимания, не замечали ее непохожесть, никто ни о чем не спрашивал. Она просто растворилась в толпе таких же как она людей. Но зачем ей нужно внутрь, если ворота закроют, что ей делать? Вероника оглянулась через плечо. Окончание скорбной процессии скрывалась за холмами, не скоро они все очутятся здесь, тем более сейчас еще даже не вечер, вряд ли ворота закроют раньше, чем наступят сумерки.

Хорошо, она решилась: она зайдет в ворота и немного прогуляется по городу, а потом незаметно выйдет обратно… Рискованная выходка, но ей не остановиться, она без сожаления пойдет на это, так давно она не видела людей. Вероника поймала себя на мысли, что ей очень приятно оказаться в обществе себе подобных…

Город был практически пуст, не считая тех несчастных кто приходил из разгромленной деревни. Люди толпились у одного из домов вдоль по улице, наверное там располагался какой-то городской центр, но девушка обошла толпу и направилась дальше.

Ее никто не останавливал, немногие проходившие мимо горожане даже не думали смотреть на нее. Все были заняты своими делами. Куда бы пойти? Она хотела поближе взглянуть на дворец в центре города. Но на большой площади, там куда она направлялась гудела толпа.

Девушка плотнее завернулась в свой плащ. Она старалась не заглядывать в чужие лица. Площадь была полностью запружена людьми.

Она протискивалась ближе, чтобы хоть что-то разглядеть. К счастью, все взгляды были направлены в сторону богато украшенного шелковыми лентами и флагами возвышения, на котором восседало три десятка человек - наверняка, своеобразная местная элита.

Вдоль помоста и вокруг всей площади выстроились воины в синем. Под плащами поблескивали чешуи серебристых доспехов.

Налетевший ветерок всколыхнул невесомые ткани шатров и развернул флаги: белый зверь на синем бархате. Как он похож на козерога! И рядом чуть выше алый дракон на черном фоне. А вот и красные всадники. Их меньше, чем синих и они держаться обособленно.

На самом верху, на обтянутом алым шелком кресле, восседал грузный старик в отделанной золотом и мехом накидке. Чуть ниже располагались мужчины, видимо сословием по проще. Что здесь происходит и почему на площади столько народу? Не похоже на праздник. Лица у всех серьезные, если не сказать - суровые.

Девушка пробежалась взглядом по молчаливым рядам. Среди алых и синих одежд мелькнула светлая лазурь. На одном из кресел сидела черноволосая девушка в необычном закрытом платье - единственная среди мужчин. Совсем молоденькая, такая как была Вероника, еще не начав свой путь.

Но несмотря на это Вероники захотелось разглядеть ее получше. Черные волосы девушки на помосте были уложены в необычную высокую прическу, украшенную серебряными нитями, а вот на платье наоборот, не было никаких украшений. Хотя ее кожа казалась почти белой, лицо не напоминало застывшую маску, как у мужчин… Эмоции наполняли фарфоровое изваяние жизнью. Она сидела неподвижно, высоко подняв подбородок и только широко раскрытые глаза выдавали все. Испуганный взгляд метался по площади, кажется, она пыталась отыскать кого-то в толпе и не могла.

С каждой минутой девушка на помосте становилась все более испуганной, хотя ее непрекращающиеся метания никто не замечал. Но вот черные глаза внезапно остановились на Веронике и по ее спине тут же поползли мурашки.

«Где ты, почему тебя нет? Ты не мог… ты обещал…» - тихо донес ей ветер.

Над круглой площадью гнусаво и грубо взвыли огромные трубы, когда они замолчали повисла гнетущая тишина. Черноглазая девушка оглянулась на пожилого седоволосого мужчину, сидящего слева от нее. А вот на молодого справа с колючим и цепким взглядом, она старалась не смотреть. Казалось ей было неприятно его присутствие.

На полукруглую площадку перед помостом вышли двое в алом, они вели под руки третьего - полураздетого юношу. Сквозь разорванную рубаху виднелась кожа с отчетливыми следами побоев.

Чем он провинился Вероника понять не могла. Но с появлением этих троих в глазах черноволосой девушки плеснулся ужас. Ее руки вцепились в подлокотники кресла. Она хотела подняться, но седоволосый мужчина не позволил. Он тоже был опечален и держался так, словно проглотил кол.

Один из всадников в алом и черном выехал вперед, он спешился и, присев на одно колено, заговорил. Непонятные звуки чужой речи начали пугать Веронику. Нужно сдержаться. Она подошла слишком близко и если попытается уйти сейчас, то это вызовет ненужные подозрения… Ее задержат или кто-нибудь решит проследить за странной светловолосой девушкой в черном плаще…

Нет, нужно ждать, пока толпа начнет расходиться. Вероника поежилась и обреченно огляделась по сторонам, но люди вокруг не собирались уходить. Все взгляды были прикованы к площади, в толпе не раздавалось ни звука.

Черноглазая девушка обхватила себя руками за плечи. И так светлая кожа ее совсем побелела, алые губы были искусаны в кровь. Она же сейчас упадет в обморок!

Грузный старик с самого верха несколько минут обозревал площадь, на его каменной физиономии читалось лишь ледяное призрение. Потом он резко вскинул руку и, когда над толпой повисла полная тишина, пролаял что-то на звучном и отрывистом языке.

Двое в красном и черном подвели юношу ближе и грубо бросили прямо на камни. Девушка на помосте застыла, теперь ее руки непрестанно комкали оборки шелкового платья, а по щекам катились слезы.

Толпа вновь зашевелилась. Юноша попытался подняться и посмотреть вверх, но ему не дали. Вперед вышли еще двое воинов, в руках они держали увесистые дубинки. Снова громкий и отрывистый приказ: двое в красном замахнулись и одновременно опустили свое оружие на лежащего. А после еще и еще. Толпа зашумела.

Вероника вздрогнула. Лихорадочно схватившись за свой меч, она почувствовала, как в ножнах вздохнуло в предвкушении страшное лезвие. Она отдернула руку и опустила глаза. Девушка успела повидать многое, но эта картина избиения привела ее в ужас. Здесь творилось нечто донельзя мерзкое, но изменить что-то она не могла…

Вероника несколько раз глубоко вздохнула и обвела взглядом площадь. Распластанное тело юноши без движения лежало на каменных плитах двора. Черноглазая девушка полусидела в своем кресле, голова ее была запрокинута. Седоволосый мужчина обеспокоено вскочил и поднял её на руки. Из ее волос выпал тонкий золотой гребень, смоляная волна хлынула до самой земли. Бедняжка этого не заметила, кажется, она прибывала в глубоком обмороке. Молодой мужчина с колючим взглядом поднял гребень, повертел его в руках и усмехнулся.

С неба посыпал снег - мелкий и колкий. Толпа наконец-то подалась назад, решив, что развлечения на сегодня закончены. Вероника тоже поспешила уйти… она насмотрелась вдоволь, жаль, что толком ничего не поняла. Но на душе словно повис камень, большой и холодный. Она должна возвращаться. В окнах домов начали загораться огоньки, скоро накатят сумерки, а ей так далеко идти…

Девушка уже пробралась к выходу из города, когда прямо мимо нее пронесли насмерть забитого юношу. Белые хлопья падали с серого неба и таяли на почерневшем лице. Тело выволокли из города и бросили за воротами.

Вероника не помнила, как добралась до леса. Она шла напрямик, по стерне не разбирая дороги, завернувшись в свой плащ и совершенно не смотрела по сторонам. Снегопад усилился. Белые хлопья сыпались сплошной стеной.

На пол пути девушка одумалась и завертела головой, но городские стены давно скрылись из виду. Ее никто не преследовал, кажется ей удалось остаться незамеченной.

Серая кружащая полутьма уже окутала холмы, когда Вероника нашла наконец козерога, вернее Сильваер сам пришел к ней. Девушка молча обняла его за шею и уткнулась лицом в побелевшую гриву.

- Сестренка, - Ручеек поднялся на ноги и заковылял к ним на встречу – Я боялся за тебя.

Вероника улыбнулась и погладила любопытный мягкий нос. Маленький козерог нравился ей все больше, жаль, что они не могут взять его с собой… Их путешествие непредсказуемо, они не имеют права подвергать этого милого зверька еще большей опасности.

Девушка рассказала обо всем что происходило по дороге и в городе. Воспоминания оставляли тяжелый осадок. Она видела смерть не впервые, но все, что творилось на площади было больше, чем отвратительно. В чем мог провиниться тот молодой человек? Почему его убили? Кто эта девушка на помосте? Кем были остальные? Так много вопросов...

- Сильваер, мне страшно – Вероника тихо подвинулась ближе к козерогу – Мне кажется… Кто-то смотрит на нас.

Козерог не ответил. Он пристально вглядывался во тьму ночного леса. Рядом спал, свернувшись калачиком Ручеек. Все было, как всегда, только в глазах Сильваера почему-то не было видно звезд. Небо закрывали серые облака. Снег шел, не переставая и сразу таял. В лесу стояла тишина. Что-то надвигалось, бесшумно ступая по мокрой земле.

II Кошмар наяву

Вероника разлепила тяжелые веки, всю ночь она не сомкнула глаз в ожидании, когда ее окликнут, и забылась в обнимку с черными ножнами только под утро. Ферро не приходил и Вероника справедливо полагала, что это не с проста. Раньше он никогда не упускал возможности увидится с нею, а теперь что-то случилось… Демон толи решил затаится и наблюдать за ними издалека, то ли не мог прорваться к ним. Второе казалось ей маловероятным, но позвать его сама она пока не отваживалась.

Зато девушка решила воспользоваться подарком чародея и откупорив пузырек зеленого стекла вдохнула ароматный пар. Странное предчувствие заставило ее это сделать.

За ночь ничего странного не произошло, но чувство тревоги только возрастало. Каждый камень, каждая коряга в темноте казалась живой и опасной… За ночь девушка вымокла до нитки, ее трясло от холода, рядом спал несчастный ручеек. Но она забыла обо всем, когда темнота просветлела. Вероника обвела взглядом хмурый туманный лес и ахнула. Каким-то необъяснимым образом она очутилась ровно на том месте, что и день назад…

Сильваер появился перед ней словно призрак из сна. Он приблизился к девушке и обнюхал ее лицо. Горячее, живое дыхание козерога придавало сил, но не лишало страха. Да, они все были вместе и все живы…

- Я не знаю, что произошло с нами. – проговорил он глухо, отвечая на безмолвный вопрос своих спутников – Врата не приблизились к нам, но они близко, мы успеем прийти к ним до заката.

- Я только замедлю вас… идите без меня. – несчастный Ручеек совсем пал духом, он тоже боялся… еще бы!

- Нет, мы пойдем вместе, – отрезал Сильваер.

Молодой козерог молча повиновался, но Вероника заметила странную обреченность в его обычно решительном взгляде, который будто затянуло непроницаемой пеленой. Что с ними творится? Кто или что не пропускает их к вратам? Кажется, даже Сильваер не знает ответа, а значит впору испугаться…

Они продолжали путь молча. Громкий топот, разнесшийся гулом в холмах, заставил Веронику вздрогнуть, а козерогов замедлить шаг.

- Хатханг – еле слышно провозгласил Ручеек. Хотя все и так знали, что только один гигант в этом лесу способен наделать столько шуму. Но как? Вчера Вероника своими глазами видела разгромленную деревню и груду свежих костей…

- Вероника, садись ко мне на спину, - Сильваер пошел быстрее. - нужно торопиться.

Кажется, она узнает эти места. Конечно, ведь они уже проходили здесь вчера… Скоро эту рощицу пересекут всадники в синем.

Девушка словно оказалась в одном из своих детских кошмаров… повторяющихся раз за разом каждую ночь. Она закусила губу и прижалась ближе к шее козерога.

Сильваер, буд то ощутив ее испуг, перешел на рысь. Ручеек старался не отставать, он совсем обессилел. Девушка слышала за спиной его неровную поступь и тяжелое свистящее дыхание. Вдруг маленький козерог неловко перескочил через валяющуюся на земле корягу и со всхлипом рухнул в пожухлую траву.

Сильваер тут же остановился. Вероника соскочила с безопасной спины козерога и попыталась помочь Ручейку подняться. Она обхватила его за шею, уперлась ногами и потянула изо всех сил, но он оказался тяжелее, чем ей хотелось бы. Девушке оставалось только молиться о том, чтобы всадники проскакали другой дорогой и не заметили их.

- Вставай Фратер, вставай! – Сильваер подошел к упавшему сородичу и принялся толкать его мордой в плече. Бесполезно.

Ручеек закатил глаза, он не шевелился и не отвечал...

- Я ничем не могу помочь тебе, – проговорил Сильваер - но ты должен! Ты слышишь Фратер?

- Я не могу… – Ручеек наконец приоткрыл глаза и смотрел куда-то стеклянным от ужаса взглядом.

- Вставай, - умоляла Вероника и тянула изо всех сил. Ей казалось, что в глубине леса уже раздался конский топот. - Ну вставай же! Пожалуйста…

- Надо идти, дитя мое! – вдруг проговорил Сильваер. В его голосе было столько силы и нежности, сколько девушка не разу прежде не слышала и не ожидала. - Ты нужен мне, ты нужен Веронике. Не время сдаваться. Вставай!

Взгляд маленького козерога снова обрел осмысленность, его тонкие ноги напряглись, и он поднялся с земли.

— Вот так! - Похвалил Сильваер с видимым облегчением – А теперь идите за мной!

Он быстро зашагал вперед. Ручеек с Вероникой побрели следом. В ту минуту, когда за ними сомкнулись кусты, сквозь рощу пронеслись всадники. Занятым погоней, им было некогда смотреть по сторонам. Двух козерогов и девушку никто не заметил.

Воины в синем промелькнули за деревьями, конский топот смолк вдали, а Сильваер все шел вперед. Вероника почти поверила, что они в безопасности, но вышло совсем не так, как она рассчитывала.

Внезапно прямо на путников выехала кавалькада закованных в алые латы воинов. Эти всадники в отличие от синих двигались неспешно, словно прогуливались, и погоня их вовсе не занимала. Хотя они не могли не видеть и не слышать топота копыт и громких, резкие похожих на приказы криков.

Завидев козерогов, лошади шарахнулись в стороны. Несколько всадников повалились под копыта своим коням.

Сильваер низко опустил голову, оттеснив маленького козерога и прижавшуюся к нему Веронику. Кони, хрипя, пятились и вставали на дыбы ошалело молотя в воздухе кованными копытами. Но их всадники мешкали не долго. Резкий злой окрик и вот уже конные сбили ряды и вскинули на плечи свое оружие. Полтора десятка черных железных стволов тотчас уставились на растерянных путников.

Сильваер мгновенно атаковал. Кони, прижимающиеся друг к другу крутыми боками резко попятились назад. Прогремели выстрелы, они слились в один громовой раскат. Сильваер споткнулся и врезался мордой в мокрую землю. На его груди и шее вспыхнули алые пятна. Они увеличивались с каждым мгновением…

Вероника выхватила свой меч и кинулась на перерез. Бесполезно. Она опоздала… Но страх и злость слились в одну яростную вспышку. Она понимала, что непоправимое уже произошло, но все равно бросилась на убийц, словно была еще одним диким зверем из леса, пытающимся защитить свою семью…

С рвущим грудь, нечеловеческим воплем она атаковала. От резкого напора ближайший из всадников выронил свое оружие и повалился на бок застряв ногой в стремени. Его лошади удалось развернуться, и она унеслась в лес таща по земле незадачливого седока.

На этом удача Вероники закончилась. Над самой головой раздался еще один выстрел. Позади, маленький козерог рухнул на землю как подкошенный. Девушка в ужасе обернулась к нему. Это стало ее ошибкой.

Прогремел третий выстрел. Вероника не почувствовала боли, только глаза тотчас заволокла поддергивающаяся темно-красная пелена и ноги подкосились. Девушка ничком свалилась на припорошенную снегом землю. Она не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться. Она слышала только топот приплясывающих в страхе лошадей и резкие непонятные слова, которыми обменивались всадники.

Один из воинов спешился и подошел к лежащей девушке. Мокрые листья тихо зашуршали под кованными сапогами.

- Снимите со зверей шкуры и спилите рога. – Послышался незнакомый властный голос. - Дракон снова победил единорога.

Чьи-то руки грубо тряхнули ее и перевернули навзничь. Вероника обвела непонимающим взглядом расплывающиеся фигуры всадников. Она узнала одного из них. Этот мужчина сидел среди вельмож. Он мог бы казаться красивым если бы не этот колючий взгляд и жестокое брезгливое выражение на смуглом лице.

Цепкий взгляд черных глаз уставился на девушку:

- Ее бросьте. – Мужчина поморщился – Габа, подойди!

- Да, господин…

- Ты хоть знаешь, ничтожество, какой дорогой вещи ты лишил своего господина? – Мужчина с колючим взглядом указал пальцем на девушку.

- Простите господин, она представляла для вас опасность.

- Пистолет. – холодно потребовал всадник.

- Пощадите господин!

Прогремел выстрел, голос оборвался, что-то тяжело упало на землю, удушливо запахло гарью.

- Ты прощен – проговорил тот равнодушно. - Действительно жаль, светлокожие женщины стоят дорого. А теперь кому она нужна? – Мужчина с колючим взглядом исчез. Но она еще слышала его голос - Едем. Сегодня нас ждет потеха. Остался еще один Элинь. Он слывет умелым политиком. Такие не сдаются без боя.

- Он - всего лишь дряхлый старик. – вдруг раздался высокий женский голос. - Поверьте мой господин, я все устрою…

Несколько всадников спешились и направились к поверженным козерогам. Девушка слышала шуршание шагов и нервную переступь конских ног. Она почувствовала сильный рывок, кажется, кто-то сорвал с ее плеча сумку. Они наверняка заберут и меч… Потом послышался отвратительный шипящий звук и какой-то хруст. Они спиливают рога… Вероника не могла пошевелиться, не могла даже повернуть головы, но ее кулаки сжались.

- Смотри кажется она еще живая. – незнакомое широкое и смуглое лицо нависло над ней - Давай ка…

- Идем! – прохрипел другой, - ты забыл приказ господина? Рога спилили и назад.

- Иду, иду, - незнакомое лицо скривилось и убралось. Только волосы срежу за них точно что-нибудь дадут…

Последние шаги смолкли, и Вероника осталась одна. Она мучительно пыталась сообразить кому принадлежал тот высокий женский голос? Все сложнее было дышать, все тяжелее держать глаза открытыми. Но она знала, что стоит ей закрыть их и это конец… В алое небо тянулись тонкие черные ветви. Потом небо потемнело, но в той черноте не было ни луны, ни звезд…

III Дракон и единорог

Вероника проснулась в холодном поту. Новый кошмар ужасал своей реалистичностью. Девушка медленно огляделась по сторонам. Рядом, под облетевшим кустом дремал Ручеек, поджав под себя раненную ногу.

Начало светать. Угрюмое ночное небо светлело, в темноте леса начали проступать серые и коричневые тона. Неподалеку злорадно ухмылялись поросшие зеленоватым мхом камни, в оврагах медленно таял белый туман.

Девушка бесшумно приподнялась на локтях. Сейчас из-за того большего валуна покажется козерог… Вероника с каким-то странным холодком в груди сверлила взглядом серый камень. Она старалась не мигать и, кажется, задержала дыхание. Раз, два, три, четыре… медленно считала она про себя. Пять, шесть…

Прохладный ветерок заколыхал черные ветви кустарников, вокруг было тихо и сонно, но сердце девушки часто забилось, к горлу подкатил комок. Кто или что не пускает их дальше? Почему? Что теперь с ними будет? Ручеек поднялся на ноги и безмолвно заковылял к ней, словно ища у Вероники защиты.

Сильваер появился в тот момент, когда ожидание стало невыносимым.

- Нам не дадут двигаться вперед. – Проговорил он устало, склонив голову к самым ногам девушки. Его бока вздымались и опадали, так словно тот скакал без остановки всю ночь. - Кто-то подчиняет себе время и пространство…Но отчаиваться не стоит, эта сила не имеет никакого отношения к Неведомой или к… нам. Возможно, она сохранила в этих горах животных, как и людей. Это защита…

- А от кого?

- Я не знаю, дитя, - проговорил Сильваер задумчиво.

Внезапно земля под ногами задрожала. Хатханг!

- Идите без меня, - вдруг взмолился маленький козерог. Я затаюсь меня не замерят!

- Хорошо вдруг проговорил Сильваер, если время действительно возвращается вспять, тебе ничего не грозит. – идем Вероника!

Девушка с готовностью вскарабкалась к нему на спину, и они полетели сквозь лес. Вероника думала, что козерог побежит напрямик к Вратам, но тот свернул в поля. Вскоре они вылетели на просеку, проломленную каменным быком. Деревья расступились, выпустив их на простор холмистых полей, на подтаявшей земле зияли глубокие темные следы.

Хатханг направлялся в сторону деревни, а вот преследовавших его всадников еще не было видно. Козерог устремился в погоню. Зачем ему понадобилось догонять каменного быка Вероника не понимала, но она всем сердцем стремилась туда, к людям… которых вскоре постигнет смерть!

Что-то мешает им с козерогом идти, возможно это как-то связано с происходящими здесь событиями, но с какими именно? Эта охота, или разорение деревни, или мерзкая сцена избиения на городской площади… О вчерашнем ужасе она себе вспоминать запретила.

Сильваер нагонял Хатханга. Тот бежал огромными скачками, но ему не соперничать в скорости с козерогом.

- Вернись в лес! – Приказал Сильваер поравнявшись с ним. - Убивая, ты не облегчишь свои страдания! Эти люди не виноваты перед тобой.

Каменный бык не ответил, его глаза побелели и буквально выкатились из орбит, с каждым выдохом из ноздрей вырывались кровавые брызги.

- Он не слышит тебя! – Вероника вцепилась в белоснежную гриву так сильно, что побелели пальцы. Что им делать?! – Сильваер, обгони его! Я должна предупредить людей!

Из-за холма вырастала деревня. Там больше полусотни домов… Она не успеет поднять тревогу. Люди не спасутся, даже если все, что сказал чародей правда и они поймут друг друга! Девушка закусила губу… Что делать?!

Ветер шуршал в ушах, по лицу хлестали длинные пряди гривы, Хатханг остался позади. Веронике хорошо были видны ближайшие дома, тонкая полоска сухого рва и хлипкая изгородь, отделявшая деревню от полей.

Сильваер скакал вперед, а девушка с горечью наблюдала, как немногие прохожие останавливались, прикладывая руку к глазам и указывая на мчащуюся к ним серебристую точку. Люди заметили Сильваера, но они не могли видеть смерть, мчащуюся огромными прыжками следом за козерогом.

Охотники не спешили… Но топот тяжелых ног быка отчетливо разносил сухой холодный ветер. Откройте глаза, бегите!

- Сильваер, остановись! – Вероника схватилась за рукоять своего меча, чувствуя сквозь ножны, как дрожит в предвкушении злая сталь.

- Что ты задумала, дитя?

- Не знаю! Сильваер, мне нужно сойти! – Взмолилась девушка, пытаясь перекричать бешеные порывы ветра. - Пожалуйста, ты же говорил, что мы ничем не рискуем?!

Козерог затормозил и развернулся в два прыжка. Вероника спрыгнула на землю, она стояла, задыхаясь от бешеной скачки и чувствовала, как под ногами содрогается земля. Что ей делать? Как ей остановить взбесившегося зверя, огромного как гора?

Тем временем из-за холма, выкатилась исполинская серая туша. Пока она не казалась опасной… как же это обманчиво!

В то же время из леса показалась нестройная серебристая полоса, словно струящаяся по земле. Охотники были очень далеко. Вероника не могла различить отдельных лошадей или всадников, но ей казалось она слышит их хриплое дыхание. Пусть даже они прибудут вовремя… они ничего не смогут поделать… Зверь сметет их. И она стоит прямо на его пути!

Хатханг приближался огромными скачками. Массивная голова была опущена к земле, чудовищные рога вспахивали землю, оставляя на ней глубокие рытвины.

Он смертельно ранен и не оставит от деревни камня на камне. А девушка еще не решила, как остановит его. Она была уверена только в том, что его необходимо остановить. Он не пересечет сухой, мелкий ров. За ним в домах и на улицах живые люди… пока живые. Но это же не может повторяться бесконечно?!

- Сильваер, уходи, тебя не должны увидеть!

Но козерог стоял, словно серебряная статуя, на его шкуре играли первые лучи весеннего солнца. – Сильваер… - Девушка осеклась, когда он обернул к ней гордо вскинутую голову. В его глазах она больше не видела звезд. Но звезды теперь были на нем самом. Он весь был покрыт ими: яркими белоснежными созвездиями. Они сверкали так, что девушке захотелось прикрыть ладонью глаза. Но вместо этого, она выхватила свой меч и обернулась к скачущей им навстречу смерти.

- Стой…Хатханг стой, – беззвучно шептала она по удобнее перехватывая рукоять. - Пожалуйста остановись…

Кажется, у нее есть только одна попытка. Куда бить? Его тело скрыто бронированным панцирем. Глаз, шея? Нет слишком опасно. Одного поворота головы хватит, чтобы раздавить ее как муху.

Тем временем козерог затанцевал на месте. Высоко поднимая стройные ноги, и округлив шею, он взвился на дыбы. Вероника не поняла, что случилась, но огромный зверь резко сбавил скорость, будто ветер, дующий с гор, мешал ему двигаться. Его бег замедлился, он стал неровным, а дыхание слилось со свистом ветра. Хатханг наклонил голову, словно желая столкнуть нечто невидимое, но столь же мощное, как он сам, мешающее ему бежать. Но лишь боднул землю, захрипел и рухнул как подкошенный.

Девушка, онемевшая от такого зрелища, словно завороженная шагнула вперед, сухие стебли зашуршали под ногами, каменный бык не двигался, он был мертв. Как так? Он смел всю деревню с лица земли, прежде чем испустить дух, а теперь? Что с ним случилось?

Каменный бык лежал перед ней. Замолчавшая сталь в ее руках снова напомнила о себе нетерпеливым шипением, она словно чуяла кровь. Вероника вздрогнула и вытянув руку коснулась концом лезвия сухого потрескавшегося лба у рогов. Прочная кожа разошлась словно масло под горячим ножом, из раны выступили несколько густых капель крови. Сталь удовлетворенно смолкла, и девушка быстро спрятала ее в ножны.

- Дитя, - Козерог оказался рядом. - Нам нужно идти.

- Сильваер… почему он упал?

- Из него ушла жизнь.

- Как это? Он же… должен был разрушить деревню!

- Именно так, поэтому мне пришлось остановить его.

- Тебе? – Вероника недоверчиво воззрилась на козерога. - Как это жизнь ушла?!

- Я забрал ее.

- Ты?.. – только и смогла выдохнуть девушка

- Да, Хатханг был смертельно ранен. Боль затмила его разум, он решил отплатить невиновным, а это не подобает таким как он, последним... Древние всегда принимают смерть с честью. Может и не он начал это, но тот, кто ранил его, угадал все наперед. Он знал. – проговорил козерог и повторил. – Идем дитя.

- Я останусь… – услышала она собственный голос. – Ты иди без меня.

Но Сильваер колебался:

- Ты уверена, что это не принесёт беды?

- Ты же говорил: пока время возвращается назад, с нами ничего не случится. – Заупрямилась она. - Я много могу узнать у этих людей и сразу вернусь.

- Я знаю, что тебя гложет, – в глазах козерога было волнение и печаль. - Не рискуй напрасно.

Напрасно? Конечно, Сильваер знает ее мысли. Сцена на площади не шла из головы. Сможет ли Вероника что-то исправить? Козерог сделал все, что было в его силах. Теперь, кажется, настала ее очередь. Только бы зелье в темно-зеленом пузырьке не подвело! Девушка рассеяно кивнула, не отрывая глаз от желтоватых равнин, с которых доносился конский топот. Когда она наконец обернулась, то козерога и след простыл.

Вероника осталась рядом с мертвым зверем, возвышающимся над остальным пейзажем, словно гора. Она слышала, как смолкают звучные удары молотов, и обрываются на полуслове чьи-то голоса - люди толпами стекались к окраине деревни. Там были женщины в причудливых шляпах и простых закрытых платьях, мужчины в грубых передниках с измазанными руками и темными от гари лицами.

Люди встревожено переговаривались, но девушка не могла разобрать ни одного слова, так как близко подходить никто из них не решался. Вскоре из-за холма вынырнули алые и синие всадники.

Девушка стояла не двигаясь, ей было страшно, очень… Всадники осадили коней, они окружили ее и каменного быка полукольцом. Вероника напряженно замерла, все еще сжимая рукоятку своего меча. Сейчас все решится. Как же глупо она поступила, нужно было идти с козерогом…

Внезапно алые всадники расступились, и Вероника чуть не обмерла от страха. Она узнала их предводителей… Они стреляли в козерогов, они!

- Ты… Как интересно. – Мужчина с колючим взглядом выехал вперед и разглядывал девушку. Ей показалось или он тоже узнал ее?! – Коллекция моих трофеев сегодня пополниться. Схватить.

Она отступила назад не зная, что ей предпринять. А из-за холмов все текла сине красная река, всадники все пребывали. Сколько их тут… сердце поднялось к самому горлу. Пока одни воины спешивались и выхватили оружие, другие достали веревки.

- Стойте! – Алые ряды замерли. Вперед выехал всадник в синем. – Князю Дониду принадлежит только один трофей.

Седоволосый мужчина придержал взмыленного коня. Не смотря на значительный возраст он был прям, как копье, черные глаза из под белых бровей смотрели спокойно и повелительно. А за его спиной знаменосец держал штандарт с развивающимся на ветру флагом: козерог на синем поле!

- Чужестранка… - проговорил он с удивлением всматриваясь в ее лицо - Ты понимаешь мою речь?

Вероника неуверенно кивнула. Она не знала поймут ли ее если она заговорит.

- Как пал этот зверь? - Рука в стальной перчатке указала на каменного быка. – Ты – он сделал паузу, - остановила его?

Но Вероника растерянно молчала и только смотрела во все глаза.

- Князь Есши, вы, верно, шутите?! – Хохотнул мужчина с колючим взглядом. - Какая-то проходимка? Как ты смеешь так смотреть на меня девка? Приклони голову, или оглохла?

- Терпение, – проговорил старик сухо. - Как бы нам не пришлось раскланиваться перед ней.

Он сделал знак своим людям, несколько всадников спешились и бросились к каменному быку.

- Здесь след от меча. Глубокий. Мой господин… и отметины от дроби.

Старик удовлетворенно кивнул и повернулся к девушке.

- Я князь Есши, эти земли под моей защитой и покровительством. Если ты убила зверя, то оказала мне и моим людям неоценимую услугу. Не бойся дева и скажи нам правду. Каменный бык пал от твоего меча?

Вероника не успела ответить.

- О да, - предводитель алых всадников спешился, его взгляд буквально ощупывал Веронику от пят до макушки – Зверь пал ниц, сражённый ее молчаливым бесстрашием!

Он приблизился к лежащему на земле каменному быку:

- В этих краях деве не стоит расхаживать одной. В таком виде и с оружием. – мужчина вытащил из-за пояса отделанный драгоценными камнями золотой кинжал. Он наступил на лобастую голову и срезал лоскут покрытой щетиной кожи над ухом. – Это может задеть чьи-нибудь чувства. А народ здесь дикий…

- Князь Донид, никто не тронет эту деву, по закону она моя гостья, а гость священен. – Проговорил седовласый раздраженно. Но тот лишь пожал плечами.

Старик в синем с серебром обернулся к девушке:

- Мы можем узнать ваше имя?

- В… Вероника.

- Как вы оказались здесь? Одна без провожатых?

- Я действительно путешествую одна… - проговорила девушка смущенно.

- Из какой страны вы прибыли? – Настаивал Князь Есши - Если это тайна, покажите хотя бы направление?

- Оттуда… - она неуверенно указала на лес из-за которого торчали острые заснеженные горные пики.

- Вы нас обманываете. – Снова подал голос Донид. - Пешком в такую погоду невозможно преодолеть перевалы. Разве что вы колдунья и прилетели по воздуху.

- Что вы говорите князь? – Опять вскинулся седовласый.

Разговор стремительно заходил в тупик. Что будет, если эти люди решат, что она им врет? Нужно было что-то отвечать.

- Я приехала на… - Вероника обвела взглядом каменные лица всадников – лошади.

- И где же сейчас ваша лошадь? – ехидно поинтересовался Данид.

- Она… она испугалась, вырвалась и убежала.

- У вас очень резвая лошадь, раз вы смогли обогнать и воинов императора, и каменного зверя. – Князь Есши жестом подозвал двух всадников в синем. – Вы все слышали. Разыщите лошадь молодой госпожи и доставьте ее на мою конюшню. Трубите завершение охоты. Пусть возвращаются.

- Повиновение господину, – в один голос пролаяли они и резко поворотив коней ускакали.

- Вероника, согласитесь ли вы побыть гостьей в моем доме? Женщинам не пристало ездить верхом, но я не могу позволить вам идти до города пешком. – седовласый сделал знак своим людям и Веронике подвели оседланную лошадь. Благо она хорошо владела собственным телом и видела, как другие всадники садились верхом. Лошадка немного волновалась, но девушка вполне сносно выдержала эту проверку, она села легко и быстро, и о радость, ее лошадь повели под уздцы. Вероника надеялась, что никто так и не догадался, что она впервые в жизни так близко познакомилась с этим животным.

Но дальше проще не стало: девушка еще много раз пожалела о том, что не ушла вместе с козерогом… но тогда Вероника никогда не узнает, что произошло на площади и кто эта черноволосая девушка на помосте… почему-то ей казалось это важным. Она не выдержит если снова проснется под тем кустом… в какой уже раз?!

Ее вели в голове кавалькады рядом ехал князь Есши, а Донид отстал и его тут же окружили воины в алых плащах. Веронике казалось, что она все равно чувствует его взгляд… цепкий, насмешливый. От этого по спине у нее побежали мурашки.

IV Обитель седого элиня

Кони мерно чавкали по грязной пустой дороге и позвякивали уделами. Кавалькада приближалась к стенам города.

- За что вы оказали мне такую неоценимую услугу? - Спросил князь Есши, когда они наконец миновали городские ворота и ехали ко дворцу. - Вы потеряли лошадь, а могли бы потерять жизнь.

На мгновение Вероника замялась, но потом честно ответила:

- Я увидела, что бык бежит прямо к деревне. Я представила, что будет, если его не остановить…

- И вы ни с кем не были знакомы? Может кто-то из этих людей накормил вас или предложил ночлег за день до этого? Может быть, вы хотели купить там что-нибудь для себя?

- Нет…

- То есть вы прекрасно понимали опасность, и все равно решились помочь совершенно незнакомым людям? – Черные глаза старика пытливо глядели на нее из-под густых седых бровей.

- Да, наверное…

- Должно быть боги послали вас… - Он замолчал, обводя полукруглую площадь взглядом и его суровое сухое лицо вдруг подобрело.

Навстречу отряду спешила целая стайка женщин в ярких одеждах, пестрых как бабочки. Одна из них совсем молодая девушка вышла вперед. Вероника сразу узнала ее.

- Что случилось отец? Мы ждали вас раньше… – обеспокоенно проговорила она и быстро поцеловала руку князя.

- Зверь вырвался из леса и угрожал разрушить деревню стеклодувов, но небеса смилостивились и послали нам защитника. – Проговорил старик значительно.

- Защитника? Кто это папа? – От удивления ее черные глаза стали еще больше.

- Он перед тобой дочь моя, – князь Есши возвысил голос чтобы все его слышали. - Эта воинственная дева прибыла из-за гор. Она оказалась точно в том месте и в то время, когда мы больше всего нуждались в чуде… ее доблести. Теперь она наша почетная гостья. Мы обязаны оказать ей самый лучший прием, какой знают в нашем доме.

- Вероника, - старик обернулся к девушке - познакомьтесь с моей единственной дочерью – Эрдени.

- Я благодарна вам за спасение людей. – Принцесса сложила руки лодочкой ладонями внутрь и поклонилась.

- Грязных рабов, – скривившись, бросил поравнявшийся с ними Донид.

В глазах княжны тут же вспыхнул огонь:

- Князь Донид… возможно это правильно для ваших мест, но у нас нет рабства, все люди свободны и вольны работать и получать вознаграждение за свой труд. Наши мастера лучшие на всем полуострове и…

- Эрдени, это лишнее, - оборвал ее отец. - Князь отлично осведомлен о положении дел в провинции.

В глазах девушки погас огонь, она опустила ресницы, но даже слепой понял бы, как ненавистен ей этот мужчина и Вероника не могла с этим не согласиться.

- Простите, я слишком переволновалась за вас, - проговорила она тихо, - прости меня отец.

Принцесса снова подняла изучающий взгляд на Донида и в голосе ее слышалось недоверие:

- Почему бык побежал в деревню?!

- Скоро прибудут загонщики, я обещаю виновные не уйдут от наказания. – Сухо бросил тот и отъехал.

- Так и будет дочь моя, - быстро проговорил Есши, - а пока вручаю тебе нашу гостью.

***

Спустя некоторое время княжна вместе с Вероникой в окружении других дам совершили небольшую экскурсию. Дворец был изумительно красив, камень и дерево в его интерьере прекрасно сочетались с серебром и синевой пышного убранства. Под высокими многоярусными крышами, похожими на загнутые вверх лепестки или крылья бабочек, располагались огромные помещения с колоннами. Внутреннее пространство жилых комнат в глубине дома, разделялось лишь перегородками из тонких деревянных рам и изящными расписными ширмами. Похожие, но не столь великолепные, девушка видела только в разгромленной деревне. Нет, не разгромленной, а выжившей!

Эрдэни прошествовала в одну из боковых комнат весь интерьер которой состоял из мягких циновок на полу и небольшого приземистого столика. В воздухе витал тяжелый запах каких- то благовоний. Княжна грациозно опустилась на пол и жестом пригласила Веронику сделать то же самое.

- Оставьте нас, – проговорила Эрдэни обращаясь к столпившимся у дверей женщинам. – Я хочу расспросить нашу гостью о ее путешествиях.

- Но княжна, возможно ли? – Всплеснула руками одна из женщин, с ног до головы затянутая в темно-синий шелк.

- Отец видит людей насквозь, – строго оборвала ее княжна. – Мы доверяем нашей гостье, как самим себе.

- Как скажете, госпожа. – Крякнула другая, пожилая в зеленом и, сделав знак остальным, беззвучно задвинула ширму.

- Простите Вероника, я вижу, что вас шокирует внимание, - Эрдени виновато улыбнулась и, поднявшись на ноги, прошла к одной из тонких перегородок за которой оказался выход в сад. – Идемте. Возможно, отец выговорит мне за ваш вид. Но вы не успели бы переодеться и уложить прическу, даже если бы захотели сменить свой наряд… Через пол часа мы должны показаться перед нашим народом и императором.

Она спустилась по круглым каменным ступенькам к маленькому пруду и наклонилась над водой.

- Возможно, вы не предполагаете делать это… - Княжна опустила ладонь в воду, наблюдая за снующими вокруг золотыми рыбками. - Император - человек жестко почитающий традиции, но я уверена ваши дела скажут за вас больше нарядов. Вам нечего опасаться.

Эрдэни обернулась и пристально взглянула на Веронику:

- Как вам удалось остановить зверя?

Вероника смущенно опустила глаза. Молодая княжна вызывала у нее непонятную симпатию, но права ли она будет если расскажет все как есть?

С площади донесся гнусавый призыв больших медных труб.

- Скоро начнется праздник, - проговорила Эрдени, нарушив неловкое молчание. - Если назвать праздником то… что будет происходить.

- А что будет? – наконец, с облегчением поинтересовалась Вероника. Она была рада перемене разговора. Нет, она не имеет права выдавать свои тайны кому либо, даже если не чувствует угрозы. Это тайна принадлежит не ей одной.

- Двое драконов старый и молодой выступят против мудрого Элиня. – объяснила княжна и горько усмехнулась, - Каждая сторона выставит своего лучшего воина для поединка. Мужчины на площади будут сражаться до первой крови. Так обещал отец, а как будет по-настоящему- решают только боги…

Вероника нахмурилась и тоже присела на край пруда, ей стало очень жалко молодую княжну… Она то знает, что будет дальше, там на площади! Она видела это своими глазами… но может быть все образуется? Каменный бык мертв, деревня спасена. Им с Сильваером удалось переиграть судьбу?

- Мне нужно идти… - Эрдэни начала подниматься с колен, но внезапно обратила на Веронику полные страха глаза, - вы ничего не слышите?

- Трубы гудят, - растеряно ответила девушка, гадая, что же вызвало такую перемену у ее собеседницы.

- И ничего больше? – Черные глаза княжны расширились, ее лицо исказилось.

- Что с вами, вам нехорошо? – теперь пришёл черед Вероники заволноваться.

- Нет. Мне страшно… - словно что-то вспомнив, княжна схватила Веронику за руку. – Я боюсь идти туда. Я говорю глупости. Не знаю, что со мной. Простите меня, такое поведение не подобает… но я не… Может быть, если я не выйду к ним, то ничего не…

Ее плечи задрожали:

– Нет, нет. Это ничего не исправит, я не могу изменить этикету… Император… случится беда. Не нужно было вам сюда приходить. Наш край… лучше было бы обойти его стороной.

Уходите Вероника, бегите сейчас. Ворота открыты, я прикажу вывести вас через сад… Ни одна лошадь не стоит того, чтобы ждать здесь… Возьмите любую другую и скачите что есть духу. Может тогда вы спасетесь, может еще не поздно… - Ее слова стали невнятными превращаясь в прерывистый шепот.

- Эрдени, - Вероника сжала ее руку и как можно увереннее проговорила, - Я пойду с вами.

- Что? – княжна смотрела на Веронику так, словно услышала от нее самое страшное и прекрасное откровение.

- Пожалуйста, - повторила девушка, - разрешите мне пойти с вами.

- Вы не врете? Это правда, вы пойдете? После того что я наговорила?

- Да. – подтвердила девушка, внутренне подавив дрожь.

- Вероника, вы же не знаете, что будет там… а я знаю! Вы не знаете… никто не знает. - Эрдэни опустила руки ее губы дрожали. – Боги отвернулись от нас…

Внезапно в дверях появилась одна из цветных дам:

- Госпожа, все ждут только вас и…. Императора! – проговорила она взволнованно.

V Поединок

Обе девушки замерли у закрытых дверей. За ними раскинулась круглая площадь с гербами, золочеными трубами, помостом, украшенным лентами, воинами в алом и синем, и пестрой толпой зевак за их спинами.

- Что бы ни случилось там, я буду с вами, – прошептала Вероника, быстро взглянув в бескровное лицо молодой княжны.

Девушка до боли сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Вот тебе разгадки! Скоро ты все увидешь и узнаешь. Ты по собственной воле во все это впуталась, теперь нельзя отступать!

- Я буду молиться за тебя, – слабо улыбнулась Эрдени.

Теперь на Веронику смотрела уверенная и властная особа, ее лицо было холодно и надменно, глаза смотрели почти спокойно. Она надела свою маску. Как жалко, что Вероника не научилась так делать, кажется, по ее лицу можно прочитать все мысли.

Двери открылись, и девушки вышли на дневной свет. Вероника смотрела вперед и только по шелесту платьев и звукам легкой поступи поняла, что вся свита сопровождает их. Она шла рука об руку с молодой княжной и возможно грубо нарушала правила, принятые в этой стране. Конечно она не имела о них никакого понятия, а задержаться хоть на пол шага не могла.

На большой террасе было полно народа. Мужчины и женщины в шелковых одеждах кланялись и расступались, приветствуя Эрдени, и провожали Веронику удивленными взглядами.

Стайка придворных дам осталась позади. Наверное, девушке споило быть среди них, но она пошла дальше и вскоре очутилась на том самом помосте, возвышающимся над круглой площадью.

- Ты задержалась, дочь моя, – с неудовольствием проговорил князь Есши.

- А вы, Вероника решили взглянуть на наш праздник? – Сидящий рядом Донид насмешливо разглядывал ее. – Что ж, это накладывает на всех еще большую ответственность. Садитесь с княжной, я уступаю вам свое место.

Он поднялся и поклонился князю Есши:

- С вашего позволения, я сообщу дяде, что все готово.

Он удалился, и Вероника вздохнула с облегчением. Она молча села по правую руку от княжны и принялась украдкой наблюдать. Сначала ничего особенного не происходило. Площадь с помостом окружили воины в синем, по краям построились всадники в алом. Ветер лениво колыхал флаги, лошади переминались с ноги на ногу, позвякивали золоченой упряжью и обмахивались хвостами, толпа горожан за строем пик стремительно густела.

Гнусаво взвыли трубы и на вершину помоста взошел грузный старик в золотистой парче. Все как один поднялись со своих мест. Старик вскинул руку, приветствуя собравшихся и кивком головы приказал всем садится.

Вскоре Вероника заметила, что княжна тоже напряженно рассматривала пестрое сборище по ту сторону площади и почти помимо своего желания уставилась туда же. У нее возникло странное, тревожное ощущение, по спине поползли мурашки. Горожане в свою очередь разглядывали сидящих на помосте, в том числе и ее. Некоторые живо переговаривались между собой, пожимали плечами и даже указывали на странную белую чужачку пальцем.

Вероника, переводя взгляд с одного лица на другое, ловила себя на совершенно невозможном: она ждала и боялась увидеть светловолосую девушку в черном плаще, смотрящую на нее из толпы. Конечно, такого не может быть, но…

Наконец, усилием воли она оторвала взгляд от площади. Девушка решила спросить о козероге и драконе у Эрдени, но не успела. Ее опередил один из воинов в алом, торопливо вбежавший на помост. Он припал на колени рядом с рассевшимся в кресле Донидом и начал что-то быстро ему говорить. Тот неспешно поднялся, бросив долгий полный торжества и самодовольства взгляд на княжну и ее отца.

Веронику пробрала дрожь. Сердце девушки забилось, как бешеное. Она знала, что будет дальше. Она обернулась к княжне и увидела, как руки Эрдени стиснули подлокотники кресла. Как такое может быть? Она тоже знает?! Княжна молчала и не сводила обреченного взгляда с приближающегося Донида.

- Прошу прощения у князя Есши, но празднества придется отложить. – Глаза алого князя жестоко блеснули. - Мои люди вычислили преступника. Ваш главный охотничий промедлил, бык вырвался из западни и покалечил немало людей. Одним богам известно, скольким бы он принес смерть, если б не ваша гостья.

- Мне нужно поговорить с ним. – Твердо заявил седоволосый князь. - Этот человек умелый охотник. Уверяю вас, он не виновен. Произошла ошибка.

- Ошибка сидит сейчас рядом с вашей дочерью. А то, что произошло на охоте можно назвать посягательством на жизни членов императорской семьи. – С нажимом проговорил Донид, - я в праве требовать крайней меры для вашего охотничьего. Из какой он происходит фамилии?

- Он сирота. – Лицо старика посерело.

— Значит никто не поручится за него, – сухо проговорил Донид и отошёл. – Привести. Наказать! – На ходу бросил он своим людям.

- Отец! – Эрдени порывисто развернулась к князю Есши, но словно ударившись о кусок камня, замерла, испуганно глядя на его ничего не выражающее лицо.

- Мы не можем, – тихо проговорил старик.

Резко и гнусаво взвыли трубы. Вероника вздрогнула от неожиданности. Все это время она лихорадочно соображала, но ничего путного так и не придумала. Нужно прекратить это, не допустить убийство! Но ей в одиночку это так же невозможно, как остановить каменного быка! Сильваера рядом нет, теперь она одна против всех... Над площадью повисла звенящая тишина.

- В нашей империи законы выполняются неукоснительно. – Заговорил грузный старик с самого верха. - Мы справедливы. Этот человек обвиняется в тяжелом преступлении. Он не имеет семьи, а значит не имеет заступников. Кто рискнет поручиться за него в поединке с обвинителем? Кто считает этого человека невиновным?

Ответом ему была тишина. Воины в синем стояли истуканами. Кто-то отводил глаза, кто-то посмеивался. Эрдэни затравлено обвела взглядом площадь. Веронику окутало чувство глухой безысходности. Было ясно, что рисковать головой ради безродного парня никто не собирался.

Когда на площадь вывели юношу и грубо бросили его на камни, Эрдэни взмолилась:

- Отец! Неужели никто не заступится за него?! Прикажи им!

Есши угрюмо молчал.

- Никого, – победоносно объявил Донид, расхаживая вдоль кресел помоста. - Не один воин не пожелал становится заступником. Значит, этот человек объявляется виновным. Его забьют палками как обычного бродягу! Он не достоин смерти от меча.

- Нет... - Лицо княжны побелело, а пальцы сжали подлокотники кресла, но прежде, чем она успела подняться, Вероника схватила ее за руку и вскочила со своего места.

Толпа на площади как-то странно ахнула и зашумела. А сердце девушки рухнуло в пятки.

- Кто это? – Грозно рыкнул со своего места старик император.

— Гостья князя Есши, - с усмешкой проговорил Донид. Он утверждает, будто она в одиночку остановила каменного быка.

- Она… женщина!

- Да, без сомнения. Она женщина, но – Донид понизил голос, - мой повелитель пожалеет, если пропустит такое зрелище. Тем более у безродного больше не нашлось заступников. Позвольте воинственной деве продемонстрировать свой талант.

- Если она воин… - Наконец буркнул император после долгого молчания. - Мы позволяем гостьи князя Есши показать свое мастерство. Князь Донид выступает обвинителем. Он выберет воина, опорника своей чести. Того, кто будет отстаивать его правоту перед богами и людьми. Если он не прав - боги направят меч защитника, если он верен - защитник падет!

Князь Донид спустился на пару ступеней:

- Госпожа, мы просим вас пройти на боевой круг, – проговорил он, усмехаясь и изобразил нарочито низкий поклон.

Вероника сглотнула, только сейчас она поняла, как сильно ошиблась, но что она могла? Позволить растерзать этого юношу на глазах у всех? Да, может быть он виновен, но этот приговор… она не позволит им! Остановит, так как умеет. А ведь она поклялась никогда не использовать свое оружие против других людей… но призыв совести в этот раз оказался сильнее любых увещеваний разума.

Она шла очень медленно, словно во сне. Ноги и все тело плохо ее слушались, в голове осталось только две мысли: о том, что пользоваться мечом нельзя и о том, что будет если ей всё-таки придется…

Девушка спустилась вниз и вышла на середину площади, которая действительно образовывала правильный круг. С кем ей предстоит сражаться и каковы правила? Ей не сказали… известно только, что противник будет единственным. Она обвела взглядом строй молчаливых воинов в синих и алых доспехах, неподвижных, словно фигурки на шахматном столе. Лежащий на камнях юноша из последних сил приподнялся и устремил непонимающий взгляд на нее.

***

Зориг медленно приподнял голову, уверенный однако, что его вновь ударят. В глазах двоилось, но ни посмотреть на своего защитника он не мог. Никто во всей провинции не решится бы рисковать жизнью ради безродного. Кто это дева? Почему она решила заступиться за него?!

- Я выбрал защитника, – раздался голос Донида и светловолосая чужестранка, стоящая посреди площади, вздрогнула.

– Среди моих людей нет воина настолько бесстрашного и умелого, чтобы в одиночку свалить каменного быка, – он усмехнулся. - Поэтому мою правоту будет отстаивать командир моей личной охраны - Сингар. Моё слово и честь на время поединка будут в его руках.

Из-за спины Донида выступил огромный воин, с ног до головы закованный в алые доспехи. На его фоне остальные казались чуть ли ни карликами. Он медленно спустился с помоста и остановился напротив девушки.

Мерзавец! Этот Сингар выше нее чуть ли не на три головы! Зачем?! У незнакомки нет шансов против него!

- Заступаясь за безродного и поставив под сомнение мое слово, вы нанесли мне оскорбление, – продолжал Донид. – Я требую боя до смерти одного из соперников!

Юноша заскрипел зубами и оторвав взгляд от двух фигур посреди площади - одной огромной, второй очень маленькой и хрупкой, с ненавистью посмотрел на алого князя. Рядом с ним, словно из неоткуда возникла женщина. Она грациозно поклонилась, подавая ему кубок, но не ушла, а осталась стоять за его плечом с интересом следя за происходящим.

- Я не дам согласия! – Князь Есши поднялся со своего места. – Эта дева - моя гостья, находится под защитой дома Саларгеле!

На несколько секунд повисла напряженная тишина. Все взгляды были направлены на императора. Тот восседал на своем кресле и угрюмо молчал.

- Князь Есши, ваша просьба удовлетворена. – Наконец проговорил он - Схватка до первой крови.

Седоволосый князь опустился в кресло и сжал руку дочери. Лицо Эрдэни белое словно полотно, одновременно выражало ужас и надежду.

Донид присел на ступени, кажется, он не собирался возвращаться на свое пустующее место, он желал видеть расправу вблизи.

- Не получилось раньше, так хоть сейчас развлечемся. – Бросил он то ли женщине за спиной то ли своим воинам.

Зориг не понял, что тот имеет в виду. Юноша подтянул под себя ноги, пытаясь встать, но его грубо схватили за плечи и тряхнули, от чего в голове совсем помутилось. Он снова оказался на камнях. Кто-то навалился на спину, так что он не имел возможности ни пошевелиться, ни посмотреть на помост. Кое как удалось повернуть голову на бок, чтобы видеть маленькую фигурку девушки и застывшего перед ней громадного алого воина. В глазах все еще плясали искры и площадь медленно вращалась. В лицо сыпалось что-то острое и холодное. Кажется, пошел снег.

Громко и гнусаво завыли трубы. Дева в черном и воин князя Донида начали сходиться, бронированная гора против хрупкого стебелька.

- Воину зазорно поднимать оружие на женщину, – Сингар снял с головы шлем с устрашающей драконьей мордой и отбросил его в сторону. Но нет препятствий наказать женщину, которая считает себя равной мужчине! Я заберу твой меч. Ты будешь валяться у меня в ногах и просить о пощаде. - Он расхохотался и вынул из-за пояса тяжелую изогнутую саблю.

Дева отступила, отстегивая от пояса тонкие черные ножны. Она молча наблюдала и держалась на расстоянии от огромного воина в алом.

- Я покараю тебя во имя моего Князя. Никто не может оспаривать его слово. – Огромный воин провел большим пальцем свободной руки по своей щеке. Черные глаза неприятно сверкнули – Когда я закончу с тобой, никто, даже такие как он холопы, на тебя не посмотрят. Нахальная чужачка, ты навсегда меня запомнишь! Ты будешь умолять меня убить тебя! Он плюнул ей под ноги.

Дева молча отступила, в глазах у нее вдруг загорелась ярость. Она схватилась за рукоять своего меча. Но чуть тонкий клинок показался из черных ножен, она сжала пальцы, словно борясь с чем-то и с силой толкнула его назад.

Сингар расхохотался:

- Ты забыла, как пользоваться собственным мечем? Отдай его мне! – Он бросился вперед, дева спешно отпрянула и чуть не упала, запнувшись о брошенный шлем. В толпе алых раздался хохот.

- Довольно! – Прорычал император. - Нас разочаровал ваш выбор, князь Есши! Вы заморочили нам голову?! Эта дева понятия не…

Сингар с яростным рычанием атаковал, ведь бой никто не прекращал. А дева, вместо того, чтобы отступить бросилась на него. Алый воин взметнул свою саблю чуть ли не над головой, собираясь рубануть наискось, сверху вниз. Дева прянула вбок и поймав клинок своими ножнами, отвела удар. Она держала их двумя руками, но не казалась, что она выбивается из сил под натиском алого.

Сабля противника сорвалась и чиркнула о камни. Сангар этого не ожидал, его развернуло, он открылся. Чужачка будто этого ждала. Она ударила противника рукояткой меча ровно в открывшуюся брешь доспеха под рукой, а потом, развернувшись на одном месте, хватила плашмя под колено. Алый коротко застонал и свалился как подкошенный. Воинственная дева подставила конец своих ножен к самой его шее и замерла, подняв глаза вверх.

- Убей его! – Внезапно крикнул князь Донид. – Убей его! Я пожалую тебе титул, звание главы моей личной охраны и все его земли. Ты станешь наравне с богатейшими вельможами империи! Давай, доставь нам такое удовольствие, дева! Убей его!..

Несколько секунд она пронзительно посмотрела на помост и вдруг опустила глаза:

- Нет.

Зориг видел, как чужестранка отступила от поверженного противника, пристегнула назад свой меч, которым так и не воспользовалась и направилась прямо к нему. Руки, державшие юношу, разжались. Алые отступили.

Юноша с трудом приподнял голову от земли. Дева протянула к нему руку. Какая она тоненькая! Маленькая, словно детская… Он бы не поверил, что эта самая рука каких-то пару секунд назад с невероятной для человека легкостью и быстротой свалила одного из лучших воинов империи… Это было бы сказкой, но он видел все своими глазами!

Зориг взглянул в юное личико, обрамленное светло-русыми волосами. В зеленых озерах глаз незнакомки плеснулась нечто невероятное. Она же ужасно напугана!

Дева, совсем не воинственным взглядом, обвела затихшую толпу, вновь протянула ему свою руку и застенчиво улыбнулась. И он принял ее, тяжело поднимаясь, хоть это и было слабостью. Он сам еле мог держаться на ногах. Сингар - его убийца не шевелился, только исподлобья сверкали полные злобой глаза, он осрамился.

Вельможи на помосте молча наблюдал за происходящим. Как так вышло, что их жестокие законы оказались слабы перед этой хрупкой незнакомкой? Они рухнули как карточный домик под порывом ветра.

Его хотели убить, Зориг не сомневался. Но кому понадобилась смерть безродного найденыша? Слуги? Он никому не нужен… разве что князь Донид, прознав о склонностях будущей жены, решил скрыть позорную оплошность… Роза не пара для горной полыни.

А это девушка - его спасительница, конечно же ни о чем не догадывается. Теперь ее так просто так не отпустят. Да и его тоже…

- Возвращайся домой, - проговорила она тихо. – Ты будешь жить.

Зеленые глаза смотрели прямо в душу. В них, внутри, под тонким льдом робости бушевал ураган, юноша ощущал это каждой клеточкой своего тела и ему стало страшно. Не за себя-за нее.

А ты?! Будешь ли жить ты? После такой выходки ты пропадешь. Зориг был уверен, что он сам вряд ли доберется до своей ветхой хижины. А если и доберется, проживет не больше, чем до утра. За ним придут. Воины в алом или синем? Не все ли равно. Сингар мстительный человек, ему нанесли смертельное оскорбление, и он отплатит втройне.

- Ты в опасности. Прошу, уходи отсюда. Немедленно.

- Не могу, – она снова улыбнулась ему грустно и застенчиво.

Толпа медленно расступалась перед ними. Боль заставила его сильнее навалиться на ее плечо. Но она молчала и вела его к воротам. Он мог лишь стиснуть зубы и идти. Она действительно сильна эта тоненькая девочка.

Налетел холодный ветер, с неба сыпался снег. Весна в этих краях непредсказуема. Снег укрыл землю искристым белым ковром. Снег скрыл уличную грязь и распустившиеся раньше времени нежно розовые цветы вишен. Откуда свежая кровь, на её руке? Дева не может быть ранена. Сингар не достал бы ее, будь он хоть трижды лучшим воином империи… Алые капли, как красные ягоды на запоздалом снегу. Кровь не останавливается. Алые капли падают на снег. Алые как вишни. Других в этом году не будет, во всем виноват снег.

- У вас кровь!..

- Я знаю.

- Что с вами? Вас ранили?

- Нет. Я… сама.

- Зачем? – Это не его дело. Он принял ее руку. Это слабость принимать помощь от женщины. Слабость для мужчины и для воина… но она... Кто она?!

- Так… надо. Иди. – Почти ласково проговорила незнакомка и отпустила его руку. - Мне нужно вернуться к ним.

Воинственная дева повернула назад и толпа скоро скрыла ее из виду.

Зориг долго стоял у ворот и подавленно смотрел ей в след. Он был жив, помилован и свободен, и предоставлен самому себе.

VI Чужак

Густые тени накрыли тропу. Зориг плелся в свою хижину. Дорога казалась бесконечной. В холодном прозрачном сумраке далеко разносились шорохи и приглушенный звуки чужих голосов. Его преследователи не спешили и не сочли нужным скрываться. Куда денется полуживой мальчишка? Одинокий путник на пустой дороге?

Юноша зашагал быстрее. Каждое движение отдавалось неимоверной болью, он шел, еле волоча ноги и тяжело дышал. Если он свалится, то уже не встанет. Ночи ранней весной холодные, до утра он не доживет. Нет, раз уж ему суждено умереть, он умрет в собственном доме, а не как бродяга в лесу. Только бы дойти до него!

Узкую тропу вдоль отвесной каменной стены тут и там пересекали быстрые ручьи, в глубоких вымоинах поблескивала раскисшая серая грязь и обрывки снега. Взошла луна, а он не заметил - все время смотрел под ноги, чтобы не оступиться на скользких камнях.

Внезапно блеклый свет заслонила чья-то стремительная тень. Кто- то невидимый скользнул вдоль острой кромки скалы. Горный лев, булгун? Юноша остановился, с трудом запрокинув голову. Никого. Может это у него в глазах потемнело? Тишину, как и прежде нарушали лишь звуки чужих голосов позади. Нужно идти дальше. Он еще может укрыться в лесу, если, конечно, успеет…

Ему показалось или тени над тропой сгустились? Зориг никогда не был трусом, но от чего-то его сердце заколотилось, как бешенное. Юноша еле удержался, чтобы не броситься назад. Не время пугаться ночных теней, они бесплотны, а вот его преследователи из плоти и крови и наверняка знают, как держать оружие. Наверное, он слишком сильно ударился головой вот и мерещится всякое…

Юноша попытался взять себя в руки, но какое-то беспокойное седьмое чувство настойчиво твердило ему, что дальше идти нельзя. Там, на тропе что-то поджидает его. С людьми можно договорится… в отличие от тех, кто ходит по ночам. Нет, это все детские сказки и пляшущие тени деревьев. Смертельная усталость и луна играют с ним…

Зориг попытался вдохнуть поглубже. Нестерпимая боль железным обручем сдавила грудь, он схватился было за бок, но стало только хуже. От боли по щекам текли слезы. Эрдени… Хоть бы ей не доложили, что он убит… Пусть живет и знает, что она ему по-прежнему нужна… Воспоминания о черных глазах полных отчаяния обжигали внутренности страшнее сломанных ребер.

Юноша не заметил, когда на дороге кроме него возник еще кто-то. Человек. Незнакомец, словно бы отделившийся от одной из теней, приближался легкой уверенной походкой. Он никуда не торопился. Словно прогуливаясь, он медленно шел навстречу.

Немудрено, что Зориг проморгал момент его появления, но этот путь не ведет на тракт или в одну из мелких деревень, разбросанных в предгорьях … Узкая тропинка среди скал и лесов мало подходила для праздных прогулок. А человек не напоминал бездомного или заплутавшего в лесу… Разве что…

У юноши перехватило дыхание, ноги внезапно отказались повиноваться и словно приросли к земле. Юношу пробил холодный пот. Ему вспомнились старые сказки, которыми пугал детей старый Тэг- придворный сказочник и звездочет. Сридзын - дух дорог, покровитель странников… Или мстительный и свирепый оборотень-перевертыш, подстерегающий запоздалых путников? Ты не поймешь, пока не встретишься с ним лицом к лицу… А когда это случиться, будет поздно.

Тем временем незнакомец приближался. Зориг, позабыв об преследовании с холодным оцепенением во все глаза смотрел на незнакомца. Расстояние, разделяющее их, уже позволяло юноше лучше его разглядеть. В отличие от преследователей за спиной, тот приближался совершенно бесшумно и совсем не заботился о том, чтобы глядеть под ноги, но под его сапогами не шелохнулся ни один камень.

Человек не носил никакого доспеха, ни привычных в здешних местах свободных одежд. Странный костюм, не имеющий никаких украшений, был черен и облегал стройную фигуру, словно вторая кожа. Незнакомец не был коротко острижен, подобно крестьянину, но и не носил прическу как у высокородного мужчины. С привычными обитателями здешних земель - смуглыми и черноглазыми, пришельца роднил лишь цвет волос. Хотя по ночам все кошки серы…Незнакомец не носил плаща, и юноша сумел разглядеть длинную рукоять неизвестного оружия, висевшего на его правом бедре.

Без сомнения чужак был воином, он двигался так, как двигаются мастера боевых искусств на тренировочном поле. Воины покидали ринг и становились людьми, снимали холодную маску непобедимости, а незнакомец, кажется, жил так. Эти движения обманчиво плавные были ему привычны, это раскрывало его сущность больше, чем что-либо другое. Чужак походил на воина больше, чем любой из телохранителей императора.

Мокрая от снега и воды тропинка буквально плыла, острый каменный обломок скользнул под ногой, юноша пошатнулся. Любопытство и удивление смыл вернувшийся нестерпимый жар под ребрами. Боль отрезвила мысли: чужак опасен, намного опаснее, чем те - позади. Нужно немедленно убраться с его пути!

Зориг растерянно замотал головой. С одной стороны тропа примыкала к высокой каменной стене, с другой стороны ниже по склону топорщились черные густые заросли. Через колючие кусты не пробраться. Не отойти, не свернуть, назад не вернуться! За ним вслед идут убийцы в алых плащах, чтобы завершить начатое. Но встретиться с незнакомцем на узкой дороге казалось намного страшнее…

Хотя его приговор - дело нескольких часов. Чем он рискует, поворачивая назад? Что кроме жизни может отнять обыкновенная сталь в руках обычных убийц? Ему просто необходимо повернуть… мысль недостойная мужчины, сейчас не казалась такой уж негодной.

Этот незнакомец появился здесь не с проста. Он поджидает кого-то. Его? В таком состоянии юноше и одного противника будет достаточно. Зориг до скрипа сжал зубы и шагнул навстречу страху. Следовало опасаться многого, но не старых детских сказок.

Ночь, темнота, боль и усталость туманили рассудок. Юноше все сложнее было рассуждать здраво. Перед глазами закружились ярко-золотистые разводы, а в голове все явственнее звучал давно забытый, скрипучий голос:

«Воин-оборотень близко, он подстерегает нерадивых путников на пустынной дороге. Стоит взглянуть ему в глаза, тот сейчас же прочтет все твои мысли. Он назовет тебя по имени и предложит исполнить самое несбыточное желание, а взамен потребует душу…»

И Зориг без промедления согласится, потому что даже злому духу не под силу исполнить его заветную мечту!

Он поднял раскалывающуюся от боли голову, ища глазами чужестранца, но на дороге никого не было. Юноша медленно зашагал дальше. Темная фигура ему привиделась, он принял игру теней или ствол дерева за живого человека, а остальное дорисовало воображение. Кажется, его сознание совсем помутилось… Зориг дошел до того места, где в последний раз видел черную фигуру. Но там, конечно же, никого не оказалось. Только раскачивающиеся в сумерках ветви создавали подобие движения.

Юноша сквозь зубы обругал себя и поплелся дальше. Вдруг его сапог предательски проскользнул по мокрым корням, дыхание перехватило, тропа ушла из-под ног. Краем взгляда Зориг уловил быстрое движение. Перед глазами мелькнули две яркие стальные вспышки. «И вышел из тени чужак, и обликом своим он был подобен звездной ночи…» Как в бреду услышал он голос старого Тега.

- Осторожнее! – Сильная рука ловко ухватила его за локоть. – В такой темноте можно шею сломать.

Юноша вздрогнул и поднял голову, тут же столкнувшись с холодным взглядом незнакомца. Того самого! То, что показалось ему вспышками, были всего лишь глаза, блеснувшие в темноте. Нет, этот воин не из их краев. Слишком светлая кожа, высокий лоб, довольно тонкие для мужчины черты лица, прямой нос с хищно вырезанными ноздрями, резко рознили его с обитателями здешних мест. Этот чужестранец походил на самого Зорига, как коршун на дрозда.

Юноша не знал, что ответить, поблагодарить ли незнакомца за помощь или промолчать? Заговаривать с иноземцами в их краях было не принято. Если бы вместо него в юноше бы повстречался мудрый элинь - царь леса, Зориг удивился бы меньше.

В след за смятением пришел испуг. Юноша рванулся, пытаясь высвободится, и тут же оступился снова. Резкая боль пронзила правую половину тела. Он сжал зубы, но вынужденный следующий шаг был мучительнее предыдущего. Пытки не было конца. Юноша вновь повалился вперед, не в силах сдержать стон.

- Да на вас живого места нет. – Руки незнакомца вновь удержали его от падения. – Так не пойдет, держитесь. Ну, смелее! Или думаете, я приведение и растаю, только вы обопретесь на меня?

Зориг смотрел на странного ночного пришельца и молчал.

- Что с вами стряслось? – Холодные как лед глаза пристально смотрели на юношу. - Вы со скалы упали?

- Меня должны были казнить по приказу императора... – зачем он все это говорит чужаку? Не чужак бы не спрашивал, не чужак бы не стал помогать такому как он… Каждый знает: человек брошенный на дороге достоин своей участи. Воля господина – закон для его вассалов, воля императора закон для господ…

- Даже так? – В голосе чужака слышалось легкое удивление. - Вы и вправду в чем-то провинились перед ним?

- Нет! Но… вы не должны мне помогать. Я навлеку на вас неприятности.

- Неприятности на меня? Это по меньше мере забавно, – тихо усмехнулся незнакомец.

- За мной идут воины императора…

- Вы предупреждаете первого встречного об опасности. Кто бы мог подумать, что я повстречаю на этой тропе порядочного человека? – Незнакомец рассмеялся. Его глаза сверкнули в темноте, как отблеск на начищенном клинке, и не было в них ни капли удивления, ни участия. - Раз так, то будьте добры уделить мне еще немного времени и ответить, за какие такие прегрешения здесь предпочитают применять смертную казнь?

- Меня обвинили в покушении на жизнь членов семьи императора… - С удивлением услышал собственный голос юноша. Все что с ним происходило было похоже на сон.

- Каким же образом вы угадили в такой переплет?

- Я служил охотником у князя Есши, я должен был загнать каменного зверя. Но его подстрелил кто-то другой! Зверь обезумел, задавил половину охотников, а потом помчался в деревню.

- И что же было дальше? Кто ни будь уцелел? В той деревне?

- Да! Все… – Зориг осекся, он не имеет право рассказывать про воинственную деву. Хотя, этот разговор - наверняка лишь плот его горячечного воображения. Он упал на камнях и потерял сознание… – Зверь не добрался до них…

- Не тяните юноша! – Резко потребовал незнакомец.

Что-то в его голосе заставило Зорига встрепенуться и процедить сквозь зубы:

- Дева. Чужестранка. Она из неоткуда появилась, прискакала на сером жеребце. Зверь склонился перед ней и издох.

- Больше похоже на сказку. Вы сами видели это?

- Нет, не видел. Охотники отстали, мы прибыли, когда все случилось. Меня сразу арестовали. После, я узнал все. Местных расспрашивали - вся деревня видела…

- Очень любопытно. И где же теперь та дева, вы случайно не знаете?

- Во дворце князя Есши. Она по закону его гостья.

- И вы молодой человек, конечно, сами ее не видели?

- Видел… - Зачем он говорит?! Как заставить себя заткнуться?! - На площади перед дворцом князя… Она спасла меня.

— Это как же? Я прибыл недавно и не знаю здешних законов. И был бы вам крайне обязан, если вы меня просветите.

- Законы не при чем, я должен был умереть.

- Я понял, что вы ужасно опростоволосились, или кто-то хотел, чтобы все так думали. – Проговорил незнакомец задумчиво и перебил сам себя. - Хотя это не так важно. Не верится, что по прихоти гостя отменяют подобные решения.

- О, нет! Все было честно. По закону, воин не согласный с обвинением может вступиться за обвиненного. Из этого ничего бы не вышло, в наших краях женщина не имеет права называться воином, но наследник императора захотел развлечься и разрешил поединок…

В этом не было ничего противозаконного, кроме черной подлости самого Донида.

- Наверное, князь решил пошутить…

- Но шутка не удалась?

- Вы угадали… - Юноша поднял удивленный взгляд на незнакомца и продолжал. - Она вышла против лучшего воина алого дракона и победила его, не вынимая меча из ножен.

- И что, убила?

- Нет. Но лучше б он был мёртв. Она - чужестранка и не знала, что делает. Нет ничего оскорбительнее для воина, чем такое поражение… быть побежденным и не иметь возможности умереть или отомстить. Она обречена. Я пытался сказать ей…предупредить.

— Значит вы говорили. Ты хорошо ее рассмотрел?

- Да, она молодая совсем, невысокая и тоненькая. Никогда не поверил бы, что она так может…

- Что еще? Какая она эта дева, ты же наверняка не видел таких как она?

- У нее волосы светлые, а глаза… - Юноша замолчал, подбирая слова – Зеленые и вместе золотые. Я таких никогда не видел. Как через листву на солнце смотришь… Она сама, как солнце, вся как будто светится… и чем-то очень напугана…

- Нет, она не солнце. – Задумчиво произнес незнакомец и от его слов юноше вдруг стало очень грустно. – Совсем иная звезда. Солнце равнодушное светило, куда ему до нее?

- Вы знакомы!? – Как же он раньше не заметил, она ведь тоже чужестранка и, кажется, они чем-то похожи. Но почему этот воин бросил ее одну? - Прошу, оставьте меня! Найдите ее и скорее уведите из дворца. Ей грозит опасность!

Юноша с надеждой смотрел на чужака. Но тот лишь спокойно проговорил:

- Признайтесь юноша, вы боитесь не только за нее?

- Не только… Эрдэни… дочь князя. Мы выросли вместе, она мне больше, чем сестра... – Он хотел замолчать, но не мог. Все тайные мысли и страхи вырвались наружу, превратившись в огромную реку и ее было уже не остановить. Он клялся себе, что никто, даже под пытками не выведает его тайну. А теперь рассказывает все… и кому? Чужаку, незнакомцу, которого встретил на дороге! – Ее хотят выдать за князя Донида он жестокий и бесчестный человек!

VII Предостережение

- Почему вы носите черный? – Не смотря на многолюдье, в глазах Эрдени блестела радость, которую не могла скрыть никакая холодность. - Во многих культурах это цвет забвения. В нашей стране черный означает верность долгу.

— Это хорошо, – кивнула Вероника и постаралась улыбнуться. А у нее принято называть это трауром и печалью…

Так и есть. Девушка носит его по своим родным, семье, по всем, кого знала, а еще по себе самой. По своей прежней жизни, которой у нее не осталось ни капли, и даже воспоминания стираются. Они выцвели, стали блеклыми и не живыми, как старые фотографии. На нее смотрят чьи-то лица… она не помнит чьи…

- Один цвет нельзя носить вечно. - Наставительно проговорила молодая княжна, - Долг и война изживают себя. – Небесно-голубой цвет чистоты, или роза - надежды. Я желаю вам надеть их.

Девушка вздохнула. Наверное ей не суждено… но незачем новой подруге знать об этом:

- Я бы очень хотела.

Жаль, она не может никому рассказать, что чужая одежда — это изощренное наказание за глупость, упрямство, наивность. Это плата за ее нынешние способности. За все, что она просила и еще попросит. За то, что она дойдет туда, куда захочет и заплатит всего лишь своей жизнью. Ничтожная плата за миллионы чужих миров и один свой…

- Вы и представить не можете, какой подарок вы преподнесли моему отцу и… - Эрдени опустила глаза, - мне. Простите меня, я слишком много говорю и задержала вас. Меня послал отец, он хочет вас видеть. Я провожу.

Вероника ощутила сомнение, но довольно уверенно кивнула. Что старому князю понадобилось от нее? Наверняка он решит выговорить ей за случившееся.

Рука об руку с княжной она шла по длинному коридору, стены которого заменяли расписные бумажные ширмы и с некоторым волнением воображая грядущий разговор. Правильно ли она поступила? Смогла ли разорвать страшный круг? Об этом расскажет следующее утро. Возможно, она не должна была вмешиваться, наверняка она бы не решилась встрять в историю, если бы не Сильваер и Ручеек. Как они там, в лесу?

Старый князь Есши поднялся им навстречу. Он выглядел плохо, только глаза смотрели по-прежнему цепко с осунувшегося посеревшего лица.

- Дочь моя, я прошу тебя выйти. – Проговорил он негромко. - Скоро я возвращу тебе нашу гостью.

Когда за Эрдэни закрылась тонкая расписная створка мудрый, усталый взгляд остановился на Веронике. Есши молчал и смотрел на гостью. Девушка растерянно, с предчувствием чего-то плохого, но от чего-то вызывающе вскинув голову, смотрела на старика. Она научилась не отводить взгляда, но в глубине души она дрожала. Когда напряжение стало почти невыносимым князь опустился в низкое кресло и устало вздохнул:

- Вы совершенно не понимаете, что натворили.

Вероника вздрогнула. Что он имеет в виду? Да, она не понимала, как вести себя, но разве все не закончилось хорошо?

- Если вы хотите, чтобы я ушла, то…

- Вы обязаны подождать. Ведь вашу лошадь ещё не нашли, а вы ею очень дорожите. – С нажимом проговорил Есши.

Вероника открыла было рот, чтобы возразить, но старик не дал ей заговорить:

- Конечно вы можете взять любую другую в моих конюшнях и ехать, куда вам заблагорассудиться. Но я прошу не делать этого. Если вы хоть немного дорожите своей свободой и жизнью.

При этих словах девушке показалось, как в груди скользнуло что-то холодное и мерзко тошнотворное. Быть запертой в чужом доме на неопределенный срок – перспектива не из приятных. Может показаться, что старый князь желает ей добра, но она должна уйти. Сильваер и Ручеек ждут ее. Тем более Вероника была почти уверена, что проблемы решены и ничто не помешает ей продолжить свой путь. А люди? Они могут разобраться в своих проблемах сами… Для нее это было бы выходом. Она не знает здешних законов и уже натворила дел…

- Простите, я позвал вас не для того, чтобы учить. – Внезапно мягко проговорил старик, как никогда напомнив ей козерога. - Я хочу выразить вам свою благодарность. Этот юноша, мне как сын. Он смел и благороден, он очень дорог моей дочери. Молодая княжна добросердечна и видит людей насквозь. Не каждому рожденному по крови дано иметь сердце воина и честь императора. Но он всего на всего безродный сирота. Таким не место в нашем обществе, таким нигде нет места.

Поймите Вероника, считается, что детям, отринутым собственными родителями жить незачем. Семейные узы решают все: будь юноша сыном мастера стеклодува или сталелитейщика, воина или дворянина, или самого императора. Фамилия определяет жизнь и занятия всего рода. Незаконнорожденным и нежеланным детям приходится тяжело. Я должен был подумать об этом, прежде чем взять мальчика к себе.

Старик пытливо глядел в ее лицо:

- Вы осуждаете мои слова, но большего чем сделали сегодня, вы не добьетесь. То столпы, на которых опираются законы. Они не будут попраны пока стоит государственность.

Вероника нахмурилась, но ничего не ответила и Есши продолжал:

- Вы, понимаете, что ради уважения к приютившему вас дому, вы обязаны хранить этот разговор в тайне? Я уповаю на ваше благоразумие.

- Конечно, – она кивнула.

- Мой вам совет: подождите немного пока большинство гостей разъедутся, а потом подождите еще вдвое дольше. Когда все успокоится, я дам вам провожатых, и они проведут вас напрямик до границ княжества. И будьте очень внимательны к тем, кто встретится на пути. Вы опозорили одного из влиятельнейших и богатейших воинов империи и князь Донид... кажется… имеет на вас взгляды. Такими предложениями не бросаются, но остерегитесь. Что может быть на уме у этого человека - никто не знает.

Бойтесь алых. Драконы не принесут удачи империи, тем более такие, какими они станут сейчас. Уезжайте. А дальше - да хранят вас боги!

VIII Заветное желание

Ночной гость мерил шагами неровный земляной пол. Он уже успел отказался от воды и от плохенького красного вина, и от хорошего, но жгучего как огонь кесо.

Юноша со смесью страха и любопытства наблюдал за незнакомцем, которому не потребовалось ни единого указания, чтобы с первой попытки найти в лесу его ветхое жилище.

Какая-то особая хищная грация в каждом движении чужака притягивала взгляд и в то же время настораживала. Так, наверное, вел бы себя дикий зверь, нечаянно заглянувший в его дом. Не может человек стать леопардом. Леопардом можно только родиться…

Но в отличие от зверя ночной гость вел себя довольно дружелюбно. Он, не таясь отвечал на вопросы и расспрашивал юношу о том, что за последнее время происходило в их маленьком государстве и за его пределами, но слушал рассеянно и, кажется, думал о чем-то своем. Юноша не мог сказать наверняка, как пришел к такому выводу, но ему казалось, что незнакомец чего-то ждет.

Наконец ленивый взгляд ночного гостя скользнул по испятнанной сажей стене и снова обратился в сторону юноши:

- А этот ваш алый князь не промах, присоединить маленькое, но крепкое княжество к своей будущей империи. Проще всего добиться повиновения местных гордых вассалов - политический союз. Но вы, конечно, и без меня частенько задумывались об этом. Даже представляли на его месте… себя. Так заманчиво верно?

Да, юноша, когда вы возвращаетесь с небес на землю, несомненно, закрадываются мысли о том, что вам все же нечего предложить благородной девице. Вернее сказать, ее не менее благородным родичам. У девицы и так есть все. Или почти все.

- Откуда вы знаете? – Вскричал Зориг… странное предчувствие чего-то невозможного сквозило в каждом слове чужака.

- Догадался. – блеснул глазами незнакомец. - Тем более вы сами излили мне всю душу пару минут назад.

- Простите меня, я не…

- Да, да, – отмахнулся ночной гость. – Я знаю, как это бывает. Её прекрасные глаза и шелковистые волосы, пылкий нрав в привлекательном и хрупком теле. И кажется, сейчас ей нужен ты. Только ты. Это восторг! Краткое блаженство первых встреч, а после все обязательно летит в тартарары. И ты, как никогда отчетливо сознаешь – если не я, то кто же?

Юноша опустил глаза, так как с этим странным человеком он не разговаривал ни с кем. Это смущало и тревожило и в то же время давало надежду. Но на что?

- Погодите, юноша, – ночной гость обернулся к двери. - Кажется кто-то решил нанести вам визит. Вы ждете гостей?

— Это воины императора… Я знал, что они придут за мной. – Зориг вскинул голову и сжал кулаки. - В углу есть потайная дверь. Скорей, уходите. Им нужен только я!

Но ночной гость как будто его не слышал. Он казался странно спокойным и только мельком взглянул в черную дыру окна:

- Шестеро. Кажется, настроены весьма решительно. – Он обернулся, холодные глаза дерзко блеснули.

- Ей ты, ублюдок! – Тут же донесся с наружи грубый голос. - Выходи, мы вызываем тебя от имени князя Донида!

- Я выйду к ним, – без раздумий проговорил Зориг. Удивительно, как незнакомец услышал и смог разглядеть в глухой ночи хоть что-то.

Думать некогда. Юноша попытался подняться и тут же согнулся, схватился за запылавшую жаром грудь. - Останьтесь здесь, им нужен только я. Сингар не простил...

- Выходи! Умри, как подобает воину! Иначе мы зайдем сами. Трус, ты не спрячешься в своей лачуге! Встреть смерть как мужчина! Выходи, иначе мы подожжем дом! Выходи ублюдок!

Юноша снова попытался подняться, но незнакомец властным жестом остановил его:

- Не переживайте так. Не простил с первого раза, простит со второго или с третьего. Одолжите-ка мне ваш плащ и сидите смирно. Иначе представление не будет убедительным.

- Но… но, они вызвали меня!

- При чем тут вызов? Посмотрите на себя, в таком состоянии, как у вас, этот поединок больше смахивает на убийство. – Ночной гость принял из рук ничего не понимающего юноши видавший виды плащ и, накинув его на плечи, внезапно улыбнулся. Но улыбка была какая-то странная. Злая, больше похожая на звериный оскал. Никакой радости, только шальная ярость.

- Забавно, - спокойно проговорил незнакомец, - пришли убивать вас, а убьете вы.

- Я?! – Испуганно вскричал Зориг.

- Тише, юноша, не испортите впечатление.

- Но я не…

- Не волнуйтесь, вам сейчас нельзя. Сегодня я беру все ваши свершенные и несовершенные грехи на себя.

Незнакомец сверкнул глазами из-под капюшона и распахнув дверь настежь, вышел в темноту, где его ждали воины в алых плащах.

- Доброй ночи, господа. Простите, что заставил ждать… - Последних слов юноша не расслышал. Он всматривался в черный проем распахнутой двери и пытался понять, что же происходит снаружи. Сумерки сгустились, белесый лик луны спрятался за облаками.

Ничего было уже не разглядеть, и не расслышать, кроме какой-то возни и заметавшихся черных теней. Внезапно громкий короткий вопль, заставил Зорига вскочить на ноги, не задумываясь о собственных ранах.

Тусклый свет, проникший на улицу сквозь окно, в последний раз блеснул на чужом клинке и все было кончено. Бой длился считанные мгновения.

- Пощады! Пощады! – Раздалось снаружи. Юноша не мог поверить своим ушам. Воины алого дракона молят о милости!? Невероятно!

- Уходите, - другой голос - спокойный, даже безразличный, принадлежал незнакомцу. - Заберите своих товарищей. По одному на каждого.

- Не забудьте рассказать, как шестеро воинов в доспехах не справились с одним еле живым охотником!

Держась за стену, Зориг медленно направился к выходу. Его ноги дрожали. В происходящем не было логики, смысла... Незнакомец пришел вместе с темнотой и принес свою жуткую тайну. Только покалеченное тело напоминало юноше на каком он свете.

- Сядьте юноша, а лучше лягте. - Чужак появился в дверном проеме, по бесстрастному лицу невозможно было прочитать его мысли. - Такие раны требуют особого отношения и покоя. А на сегодня все кончено.

- Кончено… - эхом отозвался Зориг отступая и практически упал на своё нищенское ложе.

Слова благодарности и удивления застряли в горле. Он не мог проронить ни слова, не мог приклонить голову, хотя правильнее было приклонить колени. Он не знал, что сказать этому бесстрашному воину, которому взбрело в голову спасти незнакомца на ночной дороге. Это было таким же несвойственным проявлением великодушия, которое выказал к брошенному в лесу младенцу князь Есши. Нечто гораздо более редкое и уникальное, чем обшарпанное, искалеченное благородство.

Незнакомец скинул с плеч чужой вытертый плащ, отточенным жестом поправил свою портупею и поднял взгляд полный холодного огня на застывшего юношу.

- Кто вы такой? Оборотень? Дух? Демон? – С ужасом, почти выкрикнул тот. - Назовите мне хотя бы свое имя?

Но ночной гость покачал головой:

- Я привык обходиться без него. К чему духам и демонам подобные формальности?

- Хорошо, - выдохнул юноша, чувствуя, как застучали зубы, но всё-таки продолжал. - Вы не желаете мне открывать его. Тогда я назову себя. Мое имя - Зориг. Теперь вы знаете, кто обязан вам жизнью… Только я не понимаю… Зачем вы спасли меня?

Незнакомец холодно посмотрел на юношу, но все-таки соблаговолил ответить:

- Моя зеленоглазая звезда указала на тебя. Я подумал: почему бы нет?

Звезда?.. Все происходящее этой ночью больше походило на сон или древнюю сказку. Страшную, грустную и прекрасную. Юноша обескуражено воззрился на ночного гостя. Он хотел спросить его еще о чем-нибудь, но все вопросы застревали в горле…

Незнакомец в упор смотрел на Зорига и тоже молчал, а потом резко спросил:

- Чего вы желаете больше всего?

Такого вопроса юноша не ждал. Какое-то время он мог лишь хлопать глазами. Нет. незнакомец не шутил. Такими вещами не шутят.

- Защитить княжну Эрдэни… от всех бед, которые падут на нее. – Чуть слышно проговорил он, вдруг осипшим голосом.

- Если это правда то, чего вы хотите - так и будет, – кивнул ночной гость. - Но, почему бы вам не пожелать чего-то более простого и приземленного? Неисчислимых богатств, например? Земель, дворцов, удовольствий? Высокого положения? Почему нет? Раз все возможно. Ведь вы считаете меня потусторонним существом?

- Мне больше нечего желать, – упрямо отвечал юноша.

- Хорошо. Но с желаниями стоит быть осторожнее, - проговорил ночной гость странно изменившимся тоном. - Они сладки, только пока не начинают сбываться. И порой ужасают, когда оборачиваются явью.

- Я не передумаю, – Зориг покачал головой.

- Пусть так и будет. Теперь ложитесь спать, а я пока пройдусь. Люблю, знаете ли, прогуляться под звездами.

- Вы не вернетесь? – Юноша приподнялся на локте и тут же пожалел об этом. Но он просто обязан был сделать для незнакомца хоть что-то. – Вы не сможете пройти во дворец ночью. Городские ворота откроют только на рассвете. Прошу, будьте моим гостем. Знаю, я живу очень бедно, но…

- Если вас не стеснит мое присутствие, - кажется, ночной гость был удивлен приглашением, - И мои необычные привычки: ходить ночью и спать днями напролет - они не каждому по вкусу.

- Конечно, не стеснит. Принять вас у себя – это меньшее, что я могу сделать. – Проговорил Зориг твердо.

- Выздоравливаете быстрее, - вместо ответа посоветовал незнакомец. - Вам еще предстоит непростое сражение за спокойствие вашей дамы.

- Но, как же?..

- А вы решили, что я сделаю все сам? – Ночной гость вопросительно поднял черную бровь. - Нет, юноша, вам предстоит еще многое постичь и только тогда вы, возможно, добьетесь успеха. И вот что, с этого момента постарайтесь ничему не удивляться. У вас будет время поразмыслить обо всем. Потом.

- Вы, наверное, смеетесь надо мной? – со смесью надежды и разочарования выдохнул Зориг.

- Напротив. Я совершенно серьезен. Только ни говорите, что на самом деле пожелали другое.

- Если случиться, так как вы обещаете - не скажу! – Зориг не отрывал взгляда от черной фигуры в дверном проеме.

Незнакомец ничего не ответил. Стремительно развернувшись на каблуках, он вышел в ночь. Юноша лег ничком на свою кровать и уставился в прохудившийся потолок. Его сердце стучало в груди, как сумасшедшее. Кажется, старые сказки не врут, и прямо сейчас он по собственной воле отдал душу темным силам. Почему он ничуть не раскаивается?

Глава 3. I Дева - ...

Вероника стянула пыльную куртку, взялась за рубашку. Молодая горничная, которую приставили к ней не смотря на все протесты, громко ахнула. Вероника вздрогнула, прижав скомканную одежду к груди и резко обернулась.

- Ох, госпожа… - протянула девчонка. – Что это у вас?

- Что? - Вероника неуверенно повела голыми плечами и поморщилась. На руке горел довольно свежий синяк, рядом с ключицей розовела ссадина – не успели сойти подарки прошлого «урока».

- Ох госпожа, - снова взвыла девчонка, - может мне позвать лекаря?

- Нет! – Слишком резко проговорила Вероника.

- Нет…? - Есения округлила глаза, а потом лукаво улыбнулась – Это сделал мужчина?

- Кто?

- У госпожи на теле синяки, но она не хотят, чтобы о них знали. Не хотят звать лекаря. Это значит…

- Ннеет. Какая глупость! – фыркнула Вероника, но ее растерянность поняли по-другому.

- Этого не нужно стесняться госпожа, вы так прекрасны и говорите, что путешествовали совсем одна… В это просто никто не поверит. Мужчины бывают неловки, когда их терзают страсти, а у госпожи слишком нежная кожа.

Ну вот опять, теперь ей вменяют лож и навязывают какого-то провожатого и…ещё ЭТО! Час от часу не легче! Вместо того чтобы спокойно отреагировать на подобные глупости, Вероника смутилась и почувствовала, как тут же запылали щеки. А от этого разволновалась еще больше.

- Я права. – торжествующе припечатала нахалка. - Госпожа покраснели и опускают глаза. Кто ваш тайный покровитель?

- Я не могу сказать… - Зачем-то брякнула она. Кажется, она совершенно разучилась общаться с людьми и до сих пор не приучила себя не произносить первое что приходит в голову? Почему она вообще должна с кем-то препираться? Теперь уже поздно… слово не воробей...

- Понимаю, госпожа… Не можете. – повторила Есения и глаза ее заинтересованно заблестели.

— Это совсем не то, что ты подумала… - попыталась сгладить потрясение Вероника но не тут то было.

- Пусть госпожа не волнуются, если это секрет, я никому не скажу. Любая девица все бы отдала за такую кожу и волосы… Я слышала, той, кто узнает секрет вашей диеты, госпожа Эниса пообещала свое лучшее шелковое платье. Мне оно не к чему, я рада прислуживать вам просто так.

Шокированная такими откровениями Вероника смотрела на помощницу. У нее возникло твердое намерение не открывать рта до самого отбытия из этого гостеприимного места.

Есения деловито развернула большой отрез струящейся голубой ткани, которое, оказалось новым платьем и принялась наряжать Веронику.

- Вы никогда не носили такие?

- Никогда - девушка отрицательно покачала головой.

Эрдени говорила, что мужчинам и женщинам здесь принято отдыхать и веселиться отдельно друг от друга. Дворец был разделен на женскую и мужскую половины, так что они не могли пересекаться ни с кем из гостей мужского пола, и это успокаивало. Девушке стоило остерегаться встреч с князем Донидом и особенно с главой его охраны. Конечно, в последний день перед отъездом императора, женщинам все же будет разрешено войти в правое крыло дворца, но это не значило, что до того у нее не будет никаких проблем.

Женщины гораздо пытливее и любопытнее мужчин. Кто-нибудь обязательно спросит про синяки. Тем более сегодня Эрдэни обещала показать ей купальни, которые питают горячие источники. Может быть переживать не стоило, но Веронике представилось что-то вроде общественной бани или бассейна. Значит существует неприятная перспектива раздеться и прилюдно демонстрировать зелено-синие разводы и ссадины на всем теле… Она нахмурилась, заметив в отражении несколько выглядывающих из-за элегантного выреза темных кругов и понимая, что платье вряд ли способно полностью их скрыть.

– Есения, как ты думаешь… я могу не ходить? – поинтересовалась она безнадежным голосом.

- Конечно, - быстро проговорила её помощница. - Я всем скажу - госпожа устали. Но, если вы захотите, я знаю одно место, там никто не бывает.

- Спасибо. А что это за место?

- Горячие источники есть и в парке. Калитка туда всегда открыта. И по вечерам там никто не бывает. Госпожу никто не потревожит.

- Спасибо, я обязательно схожу туда.

- Пусть госпожа отдыхают, – проговорила служанка, пряча шелковое полотно обратно в коробку. Я скажу, госпожа устали и не придут.

- Спасибо. – поблагодарила Вероника.

Молодая служанка поклонилась и, заговорщически улыбнувшись, ушла.

Можно было расслабится, спокойно переварить новые события и подумать, но девушке почему-то стало противно. Вероника, передернула похолодевшими плечами, натянула шелковый халат с широкими рукавами, который Есения упорно называла платьем и свернулась калачиком на низкой кровати. Сквозь тонкие стены она слышала жужжание чужих голосов, шелест одежды, чьи-то шаги, звон посуды, незнакомую музыку.

Девушка прикрыла глаза, прислушиваясь к праздному многоголосию и раздумывая над тем, какое же место в этой цветастой сумятице досталось ей? Странно, ей проще отдыхать в одиночестве в глухом лесу, чем среди людей.

Проворочавшись с пол ночи и не придумав ничего толком, Вероника наконец почувствовала, что засыпает.

Шум и голоса медленно отдалялись от нее, пока совсем не смолкли. Она не слышала, не чувствовала, не видела, но знала, что в комнате кроме нее кто-то есть. Веронику охватил страх, но она уже не могла поднять налитые свинцом веки и пошевелиться. Она рванулась, пытаясь высвободиться из объятий сна. Но ничего не вышло. Она билась и трепыхалась в силках сна. Как ночная бабочка, залетевшая в сети к пауку. Наконец девушка смогла открыть глаза и оковы держащие ее спали. Вокруг стояла непроницаемая густая тьма.

Вероника потянулась за маленькой лампадкой, стоящей у ее кровати, но той на месте не оказалась. В кромешной темноте не получалось разглядеть ни стен, ни потолка, ни пола. И поднесенная к самым глазам рука казалась неразличима для ее глаз. Вероника прикусила губу и не почувствовала боли. Она ничего не видит, потому что крепко спит. Её глаза закрыты. Все остальное - просто сон. Страх тоже всего лишь ей привиделся.

Она почти не удивилась, когда почувствовала чье-то незримое приближение. Или может быть легкое движение воздуха, дыхание кого-то появившегося рядом с ней. Неизвестность тянулась, сон продолжался и ничего не происходило, а самообладание предательски рушилось. По коже поползли мурашки. Вероника встрепенулась, раскинув руки. Стараясь уловить шорох или движение, но звуки тоже исчезли.

В темноте вспыхнули два красных огонька, они приближались медленно, плавно, словно плыли по воздуху из какой-то невообразимой дальней дали… Иногда они гасли и сразу же вспыхивали снова, распространяя вокруг ярко-желтое свечение.

Два огонька, два раскаленных докрасна уголька приближались, посредине каждый из них прорезала черная полоса. Девушка с ужасом поняла, что это чьи-то глаза, светящиеся в темноте. Они смотрели на нее сквозь мрак и ухмылялись, они дотянулись бы до нее если б она промедлила. Но дальше случилось странное – воздух ожил, закружился, окреп и сгустился настолько, словно стал каменной стеной между ней и этими горящими глазами, а потом ринулся вперед и обрушился, сокрушил того, кто смотрел из темноты. Вероника почувствовала силу, которая, казалось, не имеет к ней никакого отношения. Она увидела, как алые угли моментально потемнели, съёжились и разлетелись облаком невесомого пепла и золотистых искр.

Девушка проснулась среди ночи. Кажется, спросонок ей почудилось, что ее кто-то тихо окликнул. Несколько минут она лежала, глядя в потолок и собираясь с мыслями. Что могло разбудить ее, ведь весь дом давно уснул?

Веронику тронуло легкое волнение, она потянулась к подсвечнику, маленький огонек озарил комнату. Что-то мелодично звякнуло и зашуршало. С шеи сорвалась цепочка и упала на пол. Девушка подобрала ее и удивленно поднесла к глазам. Вроде не порвалась и замочек не сломан. Неужели она, ворочаясь во сне, смогла его расстегнуть...? Она аккуратно подобрала свои драгоценности. Обычно холодный перстень заметно потеплел, а черный камень в нем вдруг запульсировал и вспыхнул алым.

Ферро, который не появлялся в течение трех дней, кажется решил нанести ей визит. Она покривила душой если бы призналась, что совсем не вспоминала о нем в ближайшее время. Чаще, чем о нем девушка думала лишь о том, как выбраться из страшной западни, в которую она угодила вместе с козерогами… А сейчас девушка почувствовала необычное воодушевление и, как ни пыталась не могла его в себе победить.

Вероника осторожно поднялась с кровати, плетеные циновки тихо зашуршали под босыми ногами. У изголовья лежала ее чистая одежда, сложенная аккуратной стопкой. Наверное, Есения принесла.

Странно, её сон всегда был очень чутким, но девушка не слышала, как кто-то заходил. И не мудрено, Вероника была измотана. Да и когда она в последний раз высыпалась? Разве что в прошлой жизни…

Девушка развернула сложенное аккуратной стопкой белье и принялась одеваться, прислушиваясь к тишине ночного дома. В такой час кажется не спит только она, да серая бабочка на стене и светлячки в саду.

Вероника аккуратно отодвинула легкую дверь и выглянула наружу. Из ее комнаты можно было попасть на терассу под навесом, опоясывающую весь дом, а оттуда выйти в большой парк. Ночь была тиха и безветренна, с вечера похолодало, в центре забеленного инеем сада поблескивал маленький родник.

Что будет, если ее поймают разгуливающей ночью? Конечно, она гостья и имеет право гулять, когда и где ей вздумается, но, если ее увидят в такой час, непременно начнутся расспросы… А что она может ответить? Ей не спиться, это правда… Соврать про тайную встречу с мужчиной? Нет, не стоит. Да и не хочет она поддерживать выдумку бесстыдной служанки. Язык не поворачивается врать людям, давшим ей кров и защиту, а значит, нужно сделать так, чтобы ее никто не видел. Но меч придется взять. Вероника совсем не была уверена в том, что ее ни увидит какая-нибудь служанка или охранник. В доме князя собралось слишком много людей и далеко не все питали к ней добрые чувства.

Девушка подумала и все-таки взялась за вороненую рукоять. Она может ведь сказать, что идет упражняться… Здесь все носят оружие. Вероника в последний раз оглянулась на свою комнату.

Все спокойно, только мотылек куда-то исчез. Наверное, улетел в сад. Там ему самое место. Спрячется под какой-нибудь корягой и переживет до теплых дней. Сложит крылья и будет ждать солнца. Жаль, что ей самой невозможно спрятаться. Все время приходится куда-то спешить. Снова бежать в темноту, на встречу с худшим из ночных кошмаров. Кто бы научил ее не бояться, чтобы он стал лучшим из ее снов?

Полупрозрачные тени ветвей шевелились и казались живыми. Вероника обошла круглую площадь. На белых камнях не было чужой крови. Лишь ее собственная. Только себя ей, кажется, совсем не жаль… Она хотела, чтоб тот юноша, которого она защитила, остался жив и здоров.

Вероника отстояла его жизнь с легкостью, даже не вынимая меча из ножен. И это выглядело чудом для всех, кроме нее. Изматывающие ночные уроки, наконец, пошли ей на пользу. А кровь... Сталь требовала и получила своё. Девушка аккуратно прикоснулась к подушечке большого пальца. Порез быстро заживал в отличие от синяков.

Вероника прогулялась по саду из начала в конец и не встретила ни единой живой души. А вот и ворота ведущие в парк. Беспокойный огонь факелов пляшет в высоком своде арки. Ворота заперты, а маленькая калитка в глубине дальней стены, кажется приоткрыта. Странно, что никто ее не охраняет, но раздумывать об этом некогда. Сейчас главное не попасться. Тени кружились, они небыли и в половину живыми и могли только следить за тихой исчезающей в темноте девушкой.

Вероника прошла немного по широкой аллее, ведшей в центр парка, потом свернула на тоненькую еле заметную тропинку. Девушке не пришлось далеко идти. Ферро уже поджидал ее. Урок, как обычно начался непредсказуемо. Ее мучитель напал, даже не соблаговолив поздороваться. Но она выдержала. Злость и удивление не на долго пересилили страх и сомнения.

Но совсем скоро она стала уставать, руки начали неметь, а перед глазами все поплыло. Она не могла больше уследить за движениями своего противника и, быстро отступив назад, спрятала шипящее лезвие в ножны. Ферро усмехнулся, лишь на мгновение останавливая вращение смертоносной стали в своих руках.

- Ты так испугано смотришь. Неужели я настолько ужасен?. – Он засмеялся и, вдруг, переломил лезвие о колено, словно оно было сделано не из стали, а из стекла. - Мне это льстит.

Тугая сталь вскрикнула, словно живая. Ферро несколько секунд рассматривал бесполезные обломки, а потом поднял взгляд на девушку.

- Нападай, - велел он не терпящим возражений тоном, отбрасывая прочь бесполезные остатки. – Посмотрим, сможешь ли ты воспользоваться преимуществом?

Вжииик. Вероника ничего не увидела, только почувствовала движение воздуха, когда что-то острое мгновенно пронеслось мимо нее. Она рефлекторно отклонилась и быстро взглянула через плечо. Из узловатого ствола дерева за ее спиной торчал длинный кинжал.

Вжииик… Вторая молния сверкнула намного ближе предыдущей. Но девушка ожидала чего-то подобного и успела отскочить вправо. Она мгновенно выпрямилась, поудобнее взявшись за рукоять, готовая в любой момент выхватить свой меч. Но холодная усмешка мгновенно смутила ее, заставив сердце забиться, как сумасшедшее. К лицу прилила кровь… Опять не успела!

- Ты убита. Конечно, если бы я действительно хотел убить тебя, метил бы правее.

- Почему?! – Выдохнула девушка, потому что ей нужно было хоть что-то спросить. Гордое молчание никому еще не помогло. Если хочешь учиться нужно знать все о своих ошибках. Пусть себе усмехается. Ее это уже не задевает… Почти.

- Всегда вправо, – снисходительно объяснил ее мучитель. - Ты всегда отклоняешься в одну сторону.

Вероника молча потупилась. Правда, ее тело принимало решение раньше головы. И не всегда оно оказывалось верным. Мысли не успевали за действиями. Действия в свою очередь не были достаточно быстрыми и точными…

- Теперь ты уверена, что у меня ничего не осталось. Продолжим?

Ужас! Когда Ферро говорил подобное, ей приходилось туго… Вероника лихорадочно вздохнула, так что у нее заболело в груди, и выхватила свой меч. Вовремя. Не успел стихнуть мелодичный звон стали, а ее противник оказался уже совсем близко. Нужно отступить в сторону. Хорошо - место позволяет… Взмах. Серебристая молния встретила пустоту. Только не стоять! Шаг вперед, атака. Опять ничего. Ферро, оставаясь стоять на месте, увернулся каким-то легким почти незаметным движением.

Теперь уже опасно близко… Нужно отойти и снова повторить попытку, нужно попытаться… Но куда там. Резкая боль в предплечье заставила вспотевшую ладонь разжаться…

Вероника рванулась изо всех сил, но безрезультатно. Она застыла, оцепенев, схваченная сильными пальцами, словно когтями хищной птицы, подавляя рвущийся из горла вскрик боли. Ферро наклонился над ней и прошептал в самое ухо:

- Три. Ты мертва. Снова. – горячее дыхание обжигало шею. - Безнадежно.

II ... - Змея

Вероника возвращалась назад. Она шмыгала носом и вытирала рукавом то и дело выступавшие слезы. Девушка давно не позволяла себе такого, но сегодня ей было особенно горько и тяжело ощущать свою беспомощность. Еще бы, после столького времени и стольких попыток ей снова указали на ее место…

Не в первый раз… Нужно сжать зубы, отвернуться. Принять поражение, как урок и идти дальше… Идти и не выказывать боли, даже если это сжигает ее сердце.

От неприятных мыслей девушку отвлекло тихое журчание воды. Кажется, задумавшись она свернула не на ту тропинку. Деревья раздались в стороны, явив небольшую деревянную террасу, за которой располагались несколько рукотворных прудов разного размера, перетекающих один в другой. В темной воде отражались огни ближайшей из городских башен. Горячий пар поднимался в небо. В последнее озеро ниспадало несколько раздвоенных струек миниатюрного водопада. В купальнях не было никого, как и обещала Есения.

Вероника прошлась по бортику каменной чаши и, присев на колени наклонившись к краю озера, опустила руку под воду. Жар приятно ласкал кожу - то, что надо ее усталому, измотанному телу.

Девушка опасливо оглянулась по сторонам и принялась торопливо раздеваться. Конечно, вероятность того, что кто-то среди ночи вздумает прийти в купальни крайне мала, однако было неразумным задерживаться здесь дольше, чем нужно.

Ее могут хватиться. Конечно, до утра еще далеко, но посветлу какая ни будь служанка или часовой может увидеть, как Вероника возвращается из парка. Если это дойдет до князя, от нее обязательно потребуют объяснений, а ведь девушка обещала ему быть осторожной. Слухи расходятся быстро, тем более она так и не придумала, как станет оправдываться.

Вода была очень горячей. Жар, окутавший тело, первые секунды казался нестерпимым, но потом все прошло. Тепло стало приятным. Бассейн оказался совсем не глубоким, вода еле доходила до груди и дно было вполне чистое. Кажется за купальнями, хоть они и находились на значительном ударении от дворца, тщательно ухаживали.

Вероника подвинулась к маленькому водопаду. Струи, льющиеся сверху, оказались ледяными и рядом вода была не такая горячая. Девушка украдкой взглянула на свой меч, который она зачем-то положила рядом с собой на край купальни, и прикрыла глаза. Никому в голову не придет искать ее здесь, но со своим оружием она чувствовала себя гораздо спокойнее.

Она опустилась на каменный выступ, напоминающий скамью под водой, прислонилась головой к стене купальни и блаженно улыбнулась. Давно она не испытывала такого наслаждения. За лишние пол часа мир не перевернется. Когда еще ей выпадет такая удача? Все равно она уже беглянка. Нужно все-таки что-нибудь придумать про синяки и ночные прогулки тоже... но не сейчас. Сейчас хочется отдохнуть и душой, и телом. Не думать ни о чем.

Наконец то безумная гонка немного приостановилась, неизвестность уже не пугала так, как сумасшедшее бегство в никуда. А сейчас от Вероники почти ничего не зависело, она наблюдала за людьми окружающими ее и выбирала, кому она может доверять чуть больше, а кому меньше. Вот и все. Девушка твердо решила воспользоваться советом старого князя и уйти только тогда, когда все его гости покинут замок.

Кажется, жизнь решила за нее и подарила передышку. Время потекло своим чередом. А это значит, что все теперь правильно и так, как нужно. Она с благодарностью примет этот подарок и насладиться им сполна. Спустя несколько дней, когда все разъедутся, она со спокойной совестью покинет этот гостеприимный дом, разыщет козерогов и продолжит свой путь.

Звонкий плеск воды, блики далеких огней, дыхание воздуха: теплое, терпко ароматное вблизи источников и пронизывающее, почти по-зимнему ледяное - на открытом пространстве. Все это: призрачный ночной свет на стенах и кружение далекого ветра с гор открывало для Вероники какой-то тайный смысл, который не понять головой и не выразить словами. Но, благодаря ему, она уже способна разглядеть в искристых ледяных потоках свои новые возможности и надежды...

- Празднуешь победу?

Вероника вздрогнула и распахнула глаза. На краю купальни стоял Ферро и с легкой усмешкой на губах разглядывал девушку.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь… - Вероника опустилась в воду по шею и покосилась на свою одежду. Она боялась, что та вымокнет, и оставила ее слишком далеко от края купальни. Девушка мысленно отругала себя за беспечность. Теперь ей придется оставаться на месте, пока это не наскучит ее мучителю. А она то думала, что Ферро ушел. Странно, раньше он никогда не задерживался.

- Поздравляю. В этот раз ты почти достала меня.

- Нет, – Вероника поморщилась от досады, - ты поддавался.

- Ты не питаешь иллюзий относительно своих успехов - это правильно. Признаться, ты быстра, для человека. Чему-то я смог тебя научить. Но кое-что меня все-таки тревожит. Ты предпочитаешь пустить свою кровь, взамен чужой. Это непозволительная беспечность может дорого тебе обойтись.

- Откуда ты знаешь?! – Она старалась держать себя в руках, но само его присутствие, взгляд и манера вести себя вновь пробудили в ней беспокойство.

Девушка изо всех сил пыталась казаться спокойной и даже беспечной, и как можно меньше смотреть в его сторону. Но глаза не всегда повиновались ей. Взгляд то и дело останавливался на стройной фигуре медленно прогуливающийся по краю купальни.

- По пути сюда я встретил одного юношу. Он утверждал, что некая воительница – чужестранка, спасла ему жизнь и ни как ни будь, а в честном поединке. Браво! Добродетель, наконец обрела веские аргументы. К ним бы в компанию здравый смысл. – Ферро одарил Веронику долгим пристальным взглядом и вдруг улыбнулся, - забавные здесь порядки, не находишь?

Девушка не ответила. Она знала, что поступать так, для нее было очень опасной глупостью. Сейчас девушка это понимала… И зная все наперед сделала бы так же! Но как это объяснить ее всезнающему мучителю? Если он с легкостью может переступить через свою совесть, то она не такая!

- Мы немного поболтали, – продолжал красавец, мерея шагами скользкие камни. – Твой новый знакомый без ума от тебя и твоих способностей. Мне даже подумалось - а не прикончить ли его на месте? Но юный страдалец вовремя упомянул о другой деве, безвозвратно похитившей его сердце. Занятная выходит история… Только он здесь не причем, вернее почти не при чем.

- Он жив? – Девушка встрепенулась, чувствуя, что в груди шевельнулся холодок. - Что с ним?!

- Жив, покамест. – Ферро прямо-таки с кошачьей грацией склонился над краем купальни. – Но меня насторожило излишнее внимание, кое проявили к молодому человеку воины в алых плащах.

- Опять они!.. - Вероника совершенно искренне хлопнула кулаком о воду. - Кем нужно быть, чтобы добивать раненого! Его оправдали…

- Они забудут дорогу в его дом. - Ферро задумчиво улыбнулся чему-то в своих мыслях.

Вероника не хотела знать, что приключилось с воинами в алом, главное несчастный юноша жив. Ферро помог ему. Зачем это нужно её мучителю?

- Я думала, ты ушел. – С укором бросила девушка, пододвигаясь ближе к холодному роднику. Ей становилось слишком жарко, и затянувшийся разговор совершенно не нравился. Будь она одета, она могла бы уйти. Глупая! Ферро прав, когда ругает ее за неосмотрительность… Но пользоваться этим грубо и безобразно!

- Я решил остаться. Увы, я вновь нарушаю твое уединение, но в данных обстоятельствах это единственное разумное решение. – Ферро не собирался уходить, он наслаждался разговором. И кажется, он знал что-то крайне важное, но недоступное пониманию Вероники. Это одновременно интриговало и пугало. Потому что ее мучитель мог выкинуть любую шутку. И от этой мысли девушке становилось совсем не по себе.

- Я давно хотел тебя спросить, – Ферро отстегнул пустые ножны и положил их на кромку купальни. - Тебе не надоело плескаться в ледяных ручьях, спать, где придется, и слушать сказки этого зверя?

- О чем ты? – Вероника уже испуганно наблюдала за пальцами, умело расстегивающими пряжки портупеи.

- Да так… Если ты не хочешь возвращаться домой, может мне стоит остаться с тобой на время? Здесь. Маленькая княжна бегает в хижину к простому охотнику… Она не думает, что за ней могут следить, не рассуждает о последствиях, она забывает о своем долге.

Ремни перевязи черными змеями свернулись на блестящих от воды камнях. Холеные руки легли на рукояти кинжалов. Сталь отправилась вслед за опустевшими ножнами и ремнями.

- Так может и мне разделить часть испытаний, возникающих на пути дамы моего сердца? Разве это не романтично?

Ферро оторвал взгляд от серебряных пуговиц на своем безупречном костюме:

- Ты мне не веришь?

- Нет… - пискнула девушка. Она как никогда жалела, что решилась остаться здесь, а не вернулась в свою комнату.

- Ты считаешь, что все обо мне узнала? – Ферро скривился, словно вспомнил нечто неприятное. - Тебе уже все рассказано. Даже больше, чем нужно. И ты убеждаешься с каждым разом, какой я беспринципный мерзавец.

Вероника замерла на своем месте, она совершенно растерялась…

- Ты достаточно боишься, чтобы в любой другой ситуации, бежать. - Красавец скинул рубашку на сырые камни. - Но ты не можешь. Он издевательски кивнул на ее одежду. – В это раз обстоятельства не на твоей стороне.

Но! Если ты все-таки уйдешь. Бросишь все, что сделала, ты будешь жалеть об этом. Ведь у тебя вышло отвоевать для этих голубков еще один день. А я всего лишь решил подыграть тебе. Уходи, брось их и СЕГОДНЯ будет тянуться бесконечно.

- Чего ты хочешь? – Срывающимся от волнения голосом вскричала Вероника.

Она могла вообразить любую подлость с его стороны. Что угодно, но к такому развитию событий она совершенно не была готова. Говорить об одном, делать другое и смеяться! Нет, она скоро сойдет с ума! Она уже было решилась наплевать на отсутствие одежды, лучше дойти голышом до дворца, чем оставаться здесь, наедине с ним.

- Шаг вперед. Или, по-твоему, я этого не заслужил? – Ее мучитель, раздетый по пояс, взялся за брюки – Я всего лишь хочу, чтобы ты взглянула на некоторые вещи свежим взглядом. Точнее, прояснить одну неточность относительно нашего с тобой соглашения.

Вероника молчала. Она старательно отводила глаза, но взгляд предательски, почти помимо ее воли приковывала обнаженная фигура на краю бассейна.

- Мне кажется, сегодня наилучший момент, чтобы объясниться. – Ферро сбросил с себя остатки одежды и легко спрыгнул в воду.

- Я помню все, о чем мы говорили. – Прошептала девушка, в обжигающе горячей воде ей вдруг стало очень холодно.

- Я польщен. – Ферро подходил медленно, словно боялся ее спугнуть.

- Нет, не я тебе нужна. Все, что произошло было случайностью! – Залепетала она дрожащими губами.

Глупая случайность, роковая случайность! Почему, почему, почему я?!

- Ты лжешь и, кажется, покраснела, – он усмехнулся. – Как по-твоему, я красив?

Она не смогла ответить. Язык не поворачивался чтобы сказать ему ни «да» ни «нет». Для этого было не лучшее время, но именно сейчас Веронике вспомнился ее странный сон, первый пригрезившийся ей в этом мире. Девушка не понимала, что он может значить. Этот морок, как и все другие до него показал только одно: насколько ее собственные мысли и желания жалки и далеки от реальности.

- Уходи! – Вскрикнула она, сжимая кулаки, как будто стараясь придушить свои сметенные чувства.

- Право, я ждал более радушного приема. – Он не думал отступать.

- Не подходи! – Девушку пробрала дож. Руки сами нащупали червленую рукоять меча, лежащего на краю купальни. Сталь с довольным шипением выскользнула из ножен и замерла в предвкушении. Вероника нервно сглотнула. - Я очень благодарна тебе за то, что ты помог бедному юноше…

- Так благодарна, что наставляешь меч на безоружного? – На красивом лице Ферро читалась упрямая уверенность, но он ненадолго замер на месте. - Я же говорил. Ты не сможешь убить меня. Никогда.

- Почему?

- Раньше, кажется, ты называла это сочувствием. Помнишь? – В стальных глазах отразилось что-то неуловимое - Скажи, как ты называешь ЭТО сейчас?

Ферро бросился вперед и резко сомкнул пальцы на середине клинка.

- Нет.. не нужно! - Вероника вся дрожала, но не выпустила оружия.

- Разве? - Он с силой сжал ладонь. На парящую водную гладь упало несколько черных капель. Красавец неотрывно смотрел на девушку. Его лицо приобрело жестокое выражение. – Ты считаешь, мне может нравиться причинять тебе боль?.. Иногда мне хочется отрубить себе руки, чтобы никогда больше не делать это с тобой. Прискорбно, что ты ждешь от меня только их… Мои жестокие уроки. А я помню каждый удар, который достигал цели.

- Я никак не считаю! Прекрати! Она умоляюще смотрела на своего мучителя. Что он делает с собой? Что он делает с нею!?

Кап, кап, кап – черные капли забарабанили по воде.

- Ты боишься, что я приближусь или может того, что я истеку кровью? – Ферро резко провел рукой до основания клинка.

- О! Нет! Не надо, давай поговорим, только отпусти! – Взмолилась девушка, почувствовав подкатывающую дурноту. – Пожалуйста, отпусти!

- Нет. – Ферро резким движением вырвал меч из ослабевших рук и силой бросил о камни. Сталь коротко и недовольно взвизгнула. - Теперь, ты точно постараешься меня понять.

Вероника не могла ответить. Она смотрела прямо, больше не отводя взгляда и молчала. Дурнота отступила, страх, грозивший перерасти в панику, тоже. Осталось глупое сочувствие и еще что-то горячее, как пламя и сильное, как ураганный ветер. Сумасшедшая смесь радости и острой боли. И сдержать это чувство у нее получалось с трудом.

Ферро протянул искалеченную руку к ее лицу:

- Сталь навсегда останется лишь игрушкой в твоих руках.

Вероника почувствовала, как по шее и груди струится горячая струйка крови.

— Это не твоя жертва. Это союз. И он добровольный. Не смотря на все, что тебе говорили, ты это знаешь. Подумай, что ты можешь получить?

- Что? – Со странным волнением спросила Вероника. - Что я могу получить?

Она не хотела в этом признаваться даже самой себе, но смотря на него и говоря с ним она ощущала волнующую и мучительную радость. Словно пила яд жадными глотками и знала, что ей скоро настанет конец. Она умрет, сгорит, исчезнет. Чем дольше они вместе, тем скорее это произойдет. Но отказаться - значит умереть от жажды, так и не почувствовав сладкий и терпкий, запретный и желанный вкус.

- Крылья.

Что с ней? Она не могла ослышаться. Остатки здравых мыслей словно завязли в патоке. Горячий влажный воздух… из-за него ей тяжело дышать? Вероника перехватила искалеченную руку Ферро и сжала в дрожащих ладонях. Что она делает? Она же дала слово козерогу…

Так горячо в груди. Пар развеялся. Звезды наверху дрогнули и погасли. Нет, их на мгновение заслонила огромная тень. Ветер пробежал по черной воде. Ветер, поднимаемый сильными крыльями и тут же небо рванулось на встречу.

Вероника обернулась. Внизу застыли двое. Ветер разметал светлые волосы девушки. Вода унесла черные капли, кровь больше не сочиться из-под накрепко сжатых рук. Жаль мгновение не остановить.

Еще шаг, пол шага. Девушка прижалась щекой к горячей сильной груди. В купальнях никого нет. Они здесь одни. Теперь Ферро тоже… в западне. Им не вырваться, не уйти, не улететь… их не отпустят. Никого из них…она поняла это сразу же, когда ее глаза распахнулись посреди ночи.

- Мне снился странный сон… - проговорила она отрывисто. - Как будто я … умерла... но не до конца. Я умела летать. Без крыльев. Я видела себя со стороны. А ты…

Нужно всего лишь взглянуть вверх, отстраниться и посмотреть… Две серебряные вспышки - большие глаза крылатого хищника, который прилетел за ней из-за самых звезд. Это он. Вероника и так знает. Этот взгляд лишил ее власти над собственными чувствами и вручал их в руки ее мучителя. Кем бы он ни был. Кем бы ни была она.

- Мы летели… нет мы танцевали. Это был прекрасный сон. Всего лишь сон. Зачем ты остался?!

- Чтобы быть с тобой.

Внезапно перстень на цепочке шевельнулся, в его гранях мягко пульсировал алый огонек. Вероника вздрогнула. Каким-то вторым зрением она увидела, как что-то блеснуло в темноте у дальнего края купален. Чье-то гладкое и длинное, тело бесшумно соскользнуло в воду.

- Там, сзади… кто-то есть…

Ферро не ответил.

- Бойтесь, трепещите! Мы грядем! Смерть для живых! Мы утолим здесь свой голод и пойдем дальше… дальше.. дальше! - Зашелестело в темноте. - Там много пищи, много огня! Мы станем огнем! Вечным огнем! Мы повергнем миры во прах! Пеплом.

Ферро не обернулся, будто не слышал этих страшных слов и странный шипящий голос. Знакомый смех тоненьким колокольчиком зазвенел над водой. Есения! Нет, это не молодая служанка из дворца! Это огромная змея. Змееподобная тварь с короткими когтистыми лапами.

- Обманула ты меня. Сестра сказала: убить легко, очень легко. Ты должна быть одна! – Из воды поднялась голова на длинной шее она покачивалась из стороны в сторону. – Владеющий огнем, зачем ты отдал его ей? Уходи, забери с собой свою смерть. Только дева нужна мне!

Шея, покачиваясь приближалась, над водой то и дело поднимались толстые кольца длинного змеевидного тела.

- Кто ты? Кто ты?

Ферро обхватил замершую от страха Веронику за бедра и подсадил на край купальни. После горячей воды, весенняя ночь обжигала кожу холодом.

- Я узнала! – Зашипело сзади. - Ты не заслонишься своими крыльями! Ночью везде обман, везде страх. Я – страх. Скоро все будет наше! Только так, как мы хотим! Убирайся!

Змея поднялась из воды, блестящая чешуя зашуршала по мокрым камням. Страшное существо перевалилось через невысокую стену, отделяющую одну чашу пруда от другой.

Длинное тело на мгновение застыло на краю последней купальни. Уродливая короткая, как обрубок лапа отбросила пустые ножны, зацепила когтем один из кинжалов. Голова, которую уже нельзя было назвать похожей на человеческую, кровожадно ухмыльнулась.

- Кем бы ты ни был, воин. Без своего оружия, голыми руками, тебе не выстоять в схватке с драконом! Отступи, я уже утолила свой голод. Ты мне не нужен!

Ферро не обернулся, его глаза блестели в темноте словно прозрачный лед:

- Смотри на меня. Только на меня. - Прошептал он еле слышно. Он так и стоял не шевелясь, глядя на Веронику снизу вверх. Девушка содрогалась от страха и от окутавшего нагое тело холода и во все глаза глядела на него. Снова все повторялось. Не было дальнего пути, она испугана и совершенно беззащитна и смерть на пороге. А он… Что он задумал?!

- Ты смогла бы снова довериться мне?

- Да. – произнесли ее губы. Как ему удалось смутить ее мысли и увлечь? Нет, во всем виноват страх... Девушка разглядывала будто сызнова прекрасное и гордое лицо: прилипшую ко лбу темную прядь, стальные глаз под чуть сведенными черными бровями.

Позади уже шевелила кольцами змееподобная тварь, притворявшаяся молодой служанкой. Милой, любопытной, смешливой… Это была всего лишь игра. Веронику обманули словно ребенка…

- Я передумала. Сначала я утоплю его, а потом примусь за тебя. – Зашипела жуткая тварь. Которая раньше была Есенией.

- Моя маленькая фея… - Ферро положил голову ей на колени. – Уберечь тебя, будет не сложно.

- Обернись воин! Обернись. Когда с тобой говорит владычица неба и гор! – Над водой взмыли большие перепончатые крылья. - Эта девчонка наша! Она помешала нам! Отступись!

Дракайна подобралась, кольца змееподобного тела сжались и исчезли под водой, она готовилась к броску. Как Вероника могла принять столь ужасного монстра за человека? Как?!

Рука Ферро медленно скользнула вверх по ее бедру, за спиной что-то тихо звякнуло и в ту же секунду объятья разжались. Он отстранился и мгновенно скрылся под водой, словно что-то с силой его туда затянуло.

- Утоплю-ю-ю! – Вскричала дракайна. Горячая вода забурлила, волны бросились в стороны перехлестывая через края каменной чаши.

Вероника задрожала, ее рука словно по собственной воле бросилась за спину. Девушка не могла отвести взгляд от жуткого зрелища, но ее ладони лихорадочно обшаривали пол в поисках спасительного оружия. Камни были мокрые, шершавые и холодные. Здесь, прямо за спиной лежал ее меч. Но теперь он исчез…

- Утоплююююууу! – Клокотало в змеиной глотке.

Внезапно, победный крик перерос с вопль боли. Вода рядом с монстром забурлила и потемнела. Поднялись и опали тяжелые кольца змееподобного тела. Из воды вырвался столб красноватого пара. Следом вынырнул её спаситель. В руке он сжимал меч. С обнаженного тела струями лилась вода, он был жив и, кажется, невредим.

- Ферро! – Вероника хотела спрыгнуть обратно в воду, но он жестом остановил ее.

- Я говорил тебе, убей, прежде чем они поймут кто ты. – Он отбросил со лба мокрые волосы и нашарив что-то под водой, швырнул на камни длинное неподвижное тело.

Вероника поднялась и на негнущихся ногах отправилась подбирать свою одежду, держась подальше от черной воды. Ферро ловко подтянулся и вылез на противоположном краю, рядом со своей добычей.

- Теперь ты поняла - что есть твое главное оружие. – Проговорил он холодно, протягивая девушке ее меч и отвернулся к мертвой дракайне.

- Да – тихо ответила она. Все произошло так быстро, что Вероника ничего толком не успела понять. Лишь в груди шевельнулось какое-то неприятное чувство. Ферро предугадал все заранее и ничего ей не сказал.

- Иди, скоро рассвет. Тебе нужно отдохнуть, – бросил он через плечо. - Главное сражение впереди.

Ферро недвусмысленно дал понять, что она здесь не нужна, но вместо того, чтобы отвернуться и уйти, девушка осталась и украдкой принялась разглядывать своего спасителя. Она видела множество мелких, еле заметных рубцов на его руках и груди, но это ни шло ни в какое сравнение с жутким косым шрамом через всю спину, протянувшимся от левого плеча до поясницы. А она то думала у таких как он шрамов не бывает… Неужели кто-то все-таки смог застать его врасплох?

- Кто это сделал? – Спросила она отрешенно. После случившегося в голове и в душе словно опустился тяжелый белый туман. - Друг или враг?

- Они все ушли раньше меня. – Уклончиво ответил Ферро. - Враги пытались убить меня множество раз, а убили свои. Ты, кажется, умеешь лечить раны, но эта слишком глубокая. Она останется со мной до конца.

Его голос ничего не выражал, но Веронике вдруг стало очень тоскливо.

- Почему? - Она глядела на склонившегося над мертвой дракайной обнаженного мужчину и не могла пошевелиться. Новое чувство, которому она не нашла название удерживало ее на месте.

- Мой ответ, наверняка убьет то, во что ты привыкла верить…

- И всё-таки? Из-за чего? – Вероника не отступала. Ее голос уже не дрожал, но сердце, вынырнувшее из-под глухого белого савана, снова с жаром забилось в груди. Только ее глупое сочувствие здесь, кажется, никому не нужно.

- Из-за алчности и страха. Нас всегда убивают те, на кого мы безоговорочно полагаемся. Не верь никому.

- Даже тебе?

- Меньше всего мне. – Ферро обернулся и пронзительно посмотрел на нее. Вероника вспыхнула и неловко прикрылась мокрой рубашкой. Какое же он все-таки чудовище…

- Довериться. Но верить мне я не просил. - Он вновь склонился над змеем, в его руке блеснул кинжал.

- Человеку нужно кому-то верить. – Заупрямилась девушка.

- В твоем мире - может быть. Под дланью Неведомой люди хуже зверей. Хотя такие они везде. Если ты хочешь продлить себе жизнь, начни, наконец, пускать свой меч в дело. Лучший враг – мертвый.

- Людей я убивать не стану. Какими бы злыми или жестокими они ни были. Никогда. – Вероника упрямо свела брови и повторила. - Никогда!

— Вот как? – Не поднимая глаз усмехнулся ее мучитель, орудуя кинжалом. Лезвие легко распарывало толстую чешуйчатую шкуру и алую плоть под ней. Раздался отвратительный хруст, на мокрые камни пролилась густая черная кровь.

Девушка не отвела глаз. Хотя от подобных зрелищ Веронике становилось плохо, сейчас у нее возникла странная мысль, что в исполнении Ферро работа мясника вполне может выглядеть сродни искусству. Еще одно точное движение и безобразная голова, усеянная колючими шипами, отделилась от шеи.

- Я верю, в то, что говорю. – Произнесла девушка твердо, пережитый страх смыл условности. Все. Стены, которые она сама так долго возводила - пали.

— Это твое дело. Ты купаешься в солнечных лучах, как я в крови. Пусть так и будет.

- Зачем тебе ее… голова?

- Терпение. Это своего рода сюрприз. И предостережение. Тот, кому он предназначен, все поймет. - Ее мучитель обтер лезвие своего кинжала о блестящую чешую. - Игра стоит свеч.

- Игра? – фыркнула Вероника. — Значит это все только игра для тебя?

Ферро наконец поднял глаза на девушку. Стальной взгляд был холоден и спокоен. Так он смотрел, впервые отказывая ей в помощи, отпуская совсем одну за стены крепости, так он смотрел, отнимая чужие жизни. Как бы она ни хотела разгадать его… Он навсегда останется за гранью ее понимания и воображения. Вероника вздрогнула и попятилась, прикрываясь мокрой одеждой.

- Ты победишь, хочешь ты этого или нет, даже если не готова к победе. Сегодня была тренировка. Следующая змея твоя. Она последняя. Присмотрись к своим новым знакомым – она скрывается среди них.

III Тень

Зориг лежал на своём нищенском ложе и не спал. Дыхание отдавалось болью под ребрами и каждое движение было сродни медленной пытке, а мысли прыгали как очумевшая саранча и не позволяли телу расслабиться.

Липкая и холодная, как весенний снег, гибель уже не волочилась за его плечом. Все что он испытывал сейчас – боль и мучения живого тела и духа были победой над глухой неподвижностью смерти. Жаль, что сейчас это не успокаивало. Как будто выбравшись на тонкий лед, он снова был готов бросится с головой в ледяной омут. Только израненное тело сдерживало от самоубийственного шага, но его мысли непрошенные и навязчивые летали далеко, лишь изредка возвращаясь в холодную лачугу посреди леса.

Раздумья о ночном госте тотчас сменяли другие: о судьбе несчастной Эрдени и о юной воительнице, имени которой он не знал. Юноша надеялся, что его невероятный ночной гость нашел ее. Перед ним всплывали обрывочные воспоминания о площади перед дворцом, он думал о том каково будет его возвращение и случится ли оно вообще…

Под утро юноша уснул. Когда темнота начала понемногу светлеть, сквозь прозрачную, тонкую пелену забытья ему почудилось, что дверь бесшумно приоткрылась. В дом скользнула тихая быстрая тень и исчезла за толстым пологом служившим и дверью и стеной, отделяющей угол с такими же грубо сколоченными нарами, но без окна.

Наступил день, тени медленно следовали за ходом солнца. Зориг не отрываясь сверлил взглядом грязный тяжелый полог. Его гость там? Юноше очень хотелось увидеть его при солнечном свете…

Его тело пульсировало, как одна большая рана, правая рука распухла, пальцы не гнулись, ноги не слушались, в висках били барабаны. Зориг мог бы подняться, доковылять до противоположной стены, сорвать тряпку...

Он никому не давал слово, но ни при каких обстоятельствах не побеспокоит таинственного незнакомца. Прошлая ночь могла оказаться дурным сном, диким бредом и за пологом никого нет. Он узнает, только когда зайдет солнце…

Дневной свет ненадолго вернул Зорига к неприглядной действительности. Он не смог бы поесть, не проглотил бы ни куска, даже если бы у него была такая возможность и в доме нашлось хоть что- то съедобнее позеленевших сухарей. В горле словно встал болезненный комок. Пил он медленно, с трудом проглатывая воду, словно это был расплавленный свинец. Юноша черпал ее старой глиняной кружкой из большой кадки, которую кто- то предусмотрительно поставил в изголовье кровати.

Тонкие тени ветвей покачивались и неторопливо ползли по стенам и полу. Прозрачный сумрак сочился из щелей, он густел, пыльными комками скапливался в укромных углах. Солнце садилось, свет уступал тени, а здравый смысл сменился бредом.

Зоригу вдруг стало не по себе, неприятное холодное чувство опустошенности и безотчетной тревоги завладело им, словно в доме лежал покойник... На мгновение ему стало страшно настолько, что он был готов вскочить и сорвать злосчастный полог.

- Добрый вечер. – Чужой голос, прозвучавший в сумерках, в глубине его собственного дома, заставил юношу сесть на кровати. Под ребрами тут же резануло болью, да так что и из глаз брызнули слезы и дыхание перехватило.

- Добрый вечер… – спохватившись, наконец отозвался он. Как же ему величать своего гостя? Чужак отказался назвать свое имя… но видом и манерами не уступает князю… даже не так… князья иной раз могли уступить ему. – Господин…

Когда из-за полога бесшумно появился его необычайный гость, юноша наклонил голову стараясь изобразить самый почтительный поклон, на который был способен, но тот, видя его старания, только скривился:

- Прекратите это сейчас же. Я предпочитаю общаться с людьми на равных или не общаться совсем. Ваши проявления здесь неуместны.

- Простите… - Зориг смущенно опустил глаза. – Весь день я думал, что вчера мне все привиделось.

- Отнюдь. Хотя, если вы, поразмыслив собрались взять свои слова назад?

- Нет! – Воскликнул юноша. - В жизни я ни пожелаю ничего!

- Хорошо, - кивнул незнакомец. - Сегодня я отправлюсь во дворец к вашему князю…

- Есши, – подсказал юноша, удивлённо разглядывая по кошачьи гибкий силуэт опасный и чужой.

- Не важно. Я приготовил высоким сановникам незабываемый подарок и планирую вручить его. Так сказать, на сладкое.

- Там будет… княжна и молодая воительница?

- Наверняка они там будут.

- Поклянитесь, что защитите их обеих! Никто не сможет кроме вас. Больше некому!

- Вы не в себе, вероятно начинается лихорадка. – Стальные глаза резко блеснули в сгустившийся темноте.

- Нет, если с Эрдени что-то случиться, то и мне жить не к чему, – похолодев вздохнул Зориг.

- Хорошо, юноша. Будь по-вашему. Вы умеете быть убедительным. Я исполню вашу просьбу, если вы тоже кое-что мне обещаете.

- Я готов! – Зориг подался вперед, это стоило ему больших усилий, но они ничто в сравнении со всей серьезностью происходящего. Он не понимал, но чувствовал это остро как никогда. - Что угодно! Поклянитесь!

- Воистину! Любовь сродни болезни. Психической. Я клянусь, что с вашей дамой ничего не станется. Довольны?

- Что я должен?

- Об этом позже. Все решит сегодняшняя ночь.

- Я верю вам! Будь вы странник, бандит, оборотень или демон. Я верю вам!

- Что ж тем лучше, вы сделаете все в точности, как я скажу.

IV Смертельные дары.

Вероника вышла на балкон, огляделась и вздохнула с облегчением. Наконец то она скрылась от навязчивых чужих взглядов. Каждый второй встреченный ею считал своей обязанностью вспомнить о вчерашнем поединке, это стало для неё пыткой, а худшим испытанием был безмолвный взор из толпы, который она никак не могла поймать, сколько бы не пыталась. Это пугало и нервировало, потому что девушка прекрасно знала кому он принадлежит. Ее врагу.

Она силилась сохранить спокойствие, двигаться плавно и не вздрагивать, когда к ней обращался кто-то из гостей. Она шла медленно и осторожно, кралась среди разодетых в шелка людей, словно по минному полю. Она не узнавала своего врага, и подозревала каждого. Но, что еще хуже: ей казалось - враг давно вычислил ее. От этой мысли Веронике делалось еще страшнее, но она помнила, что выказывать свои чувства нельзя не в коем случае.

А еще — ужасно неудобное платье! В этот раз она выбрала закрытое бело-розовое. Оно казалось довольно простым, даже свободным, но движение ног все равно сковывала длинная прямая юбка, нельзя было ступить шире, чем это позволял тугой блестящий шелк. И так, практически связанная по рукам и ногам, напряженная, бледная, одинокая и измученная она наконец сдалась.

Солнце почти село и резная тень дворца легла на притихший город, протянулась по черепичным крышам до самых городских ворот. Девушка подошла к краю балкона и, облокотившись о перилла, провожала взглядом поднимающиеся от купален облачка белесого пара. Судя по всему, страшную находку еще никто не обнаружил, тело дракайны лежит там, где его оставили. Все заняты приготовлениями к торжественным проводам императора, никто не заглядывал в парк.

Княжна Эрдэни весь день провела со своим отцом и старшим распорядителем и зашла к Веронике лишь к вечеру. Она выглядела странно погрустневшей и слегка покрасневшие глаза ее блестели. На вопросы она отвечала односложно.

- Ты сама все увидишь, – повторяла она бесцветным голосом.

Вероника удивилась, но решила не расспрашивать ее при всех. Девушка перевела взгляд на высокую резную колокольню, высившуюся напротив городских ворот. За ней вдалеке вздымались в небо покрытые лесом горные склоны, белые заснеженные вершины врезались в темное небо словно призрачные ножи.

На улицах и в домах зажигался свет, очертания гор таяли на глазах, на небе вспыхивали звезды, а остроконечные пики скрыла темнота. Прохожие разбрелись по своим домам, по улицам расхаживали лишь отряды часовых. Воины в синем, как вереницы сонных муравьев медленно ползали взад-вперед на городских стенах.

Воины караулили, Вероника наблюдала за ними с высоты. Однако бесполезным часовым на улицах было невдомек, что творилось у них над головами, а тем, кто смотрел со стены обзор закрывала колокольня. Никто не обратил внимание, на то, как одна из теней пришла в движение, отделилась от края стены и безостановочным маршем проследовала к дворцу. Девушка прекрасно видела ее с высоты, так как та двигалась не по улицам, она скользила по крышам, ловко перебираясь с одного дома на другой.

Перстень на цепочке шевельнулся и чуть-чуть потеплел. Вероника вцепилась в резную ограду балкона, тень приближалась к площади. А ее никто кроме девушки не замечал: ни прохожие, ни многочисленные воины в синем. Никто не думал смотреть наверх.

Тень скрылась под стенами дворца, и Вероника окончательно потеряла ее из виду. Она перегнулась через бортик и до рези в глазах вглядывалась в темноту. Если бы площадь внизу хоть немного была освещена… Но почему-то по периметру большого белого круга, вымощенного камнями, не горело ни единого огонька.

Прошло довольно много времени, казалась – целая вечность, когда девушка услышала тихое шуршание внизу, под балконом, на который казалось только птица может залететь. Над замысловато вырезанным бортиком появились сначала сапоги, потом охапка незнакомых голубовато-белых цветов, а затем показался их владелец. Ферро был верен себе, он умел появляться в самый неподходящий момент и проделывал это в присущей ему поражающей воображение и совершенно дикой манере.

- О прекрасное видение, почему ты прячешься здесь? Тебе претит чужое гостеприимство?

- Обычные люди входят через дверь. – Проговорила девушка, сдерживая возросшие тревогу и недовольство. Сейчас она ощущала себя запертой между двух огней. Позади в шумной цветастой толпе прятался коварный безликий враг, которого она пыталась избежать, а ее мучитель кажется не был склонен к подобным решениям.

- Обычные - это так скучно. Тем более что ты дорожишь своими новыми друзьями? Может быть, некоторыми из них? Если б я вошел через главные ворота и прорвался к дворцу, ты без сомнения бы огорчилась. Здесь собралось столько не в чем не повинных людей, которых пришлось бы прикончить без каково либо достойного повода. – Ферро отвернулся, натягивая сапоги. – Да простит меня моя надменная фея, я явился перед ней без обуви… Жаль, сапоги для светских приемов не вполне подходят для прогулок по крышам.

Он спрыгнул с подоконника, легко подхватив свой букет. Синие звезды взмыли в воздух на мгновение окутав Веронику сладко благоухающим облаком и легли на пол у ее ног. Девушка внутренне сжалась и отступила на шаг.

Позади замер цокот каблучков:

- Вероника? – Эрдэни с бледным лицом и покрасневшими глазами появилась на пороге. Она вздрогнула увидев стоящего напротив незнакомца. – Господин…

Княжна замолчала с нескрываемым волнением разглядывая незнакомца. Ее взгляд перешёл на Веронику, но она почему-то не потребовала от нее объяснений, напротив Эрдени приблизилась и встала с ней рядом, почти касаясь ее рукой. И девушка тут же устыдилась собственных страхов.

- Кто вы такой? Вас нет среди моих гостей. - Проговорила молодая княжна. В ее голосе не было ни удивления, ни страха, черные глаза снова смотрели строго и повелительно.

- Вы правы, - Ферро галантно поклонился девушке.

- Тогда, отвечайте кто вы такой и как сюда попали?

- Прошу прощения, но я не могу назвать своего имени. И явился я сюда совершенно не куртуазным образом. Но вы, несомненно, извините мне мое поведение, когда узнаете, что двигало мною чувство, которое в силах смерить лишь стоящая пере до мной зеленоглазая фея.

На лице молодой княжны недоверие сменилось искренним удивлением:

- Вероника, это правда? Этот чужестранец пришел к тебе?

Девушка несмело взглянула на подругу и молча кивнула.

- Я поняла - медленно и с достоинством проговорила княжна. – Рас вы пришли с нею, я не стану препятствовать.

- Благодарю, - в стальных глазах Ферро вспыхнули холодные искры - позвольте заверить, у меня припасен подарок и для вас. Но он несколько другого рода. Некий молодой человек оказал мне неоценимую услугу, и я обещал передать вам его слова.

Эрдени вздрогнула и подняла глаза, на бледных щечках заиграл румянец, взгляд заискрился глубокой радостью:

– Прошу вас говорите… Что он просил мне передать?

- Юноша еще слаб, но он быстро идет на поправку. Вскоре он будет готов сообщить новость, которую больше всего ждет ваше сердце. Так он сказал.

На лице Эрдени изумление сменилось еле скрываемым восторгом, а после тоской, но она держала себя в руках:

- Я очень благодарна вам господин, вы успокоили меня. Это действительно лучший подарок, который вы могли мне преподнести – она заулыбалась совершенно открыто и радостно и опять стала похожа на девочку. – Я пойду расскажу отцу. Он тоже волнуется. Вероника, прошу вас уговорите вашего спутника задержаться у нас, я бы очень хотела еще о многом расспросить его.

Княжна кивнула им и удалилась, по мнению Вероники довольно поспешно. Она действительно была воодушевлена и совершенно сбита с толку и растеряла половину своей царственности.

- Начинаешь водить дружбу с самых верхов. – Похвалил ее мучитель, когда они снова остались наедине. – Что ж, это весьма логично. Змея, которую мы ищем наверняка до безобразия тщеславна.

- Ты думаешь, - прошептала девушка, ощущая в груди неприятный холодок, - ей может оказаться Эрдени?

- Могла бы, – поправил Ферро. - Змея еще и очень хитра. Она не станет наряжаться первой красавицей целой провинции. Нет, она на виду, но не так заметна.

***

Мерзкая девчонка все еще жива. Придушить бы за это милую сестричку, да нельзя. Та небось попировала от души и отсыпается где-нибудь. А ей прислуживать жалким людишкам. А ведь сестричка права, они годны только на закуску. Сколько их здесь? Скинуть эту кожу и спалить мерзких разодетых червяков в пепел!

Девчонка нарушила все их планы. Датурутхан не предугадала такой поворот. Она была так близко к Вратам: оставалось лишь измотать, вычислить и уничтожить привратника. Она бы завладела Вратами и стала первым драконом, прорвавшимся сквозь границы.

Дракайна почти дотянулась до привратника. Не в лесу, не за горами, на сей раз он рядом, в этом доме, живет, дышит, ходит и не знает. Просто свернуть шею человечишки, нужно только найти его. Или завтра она выжжет весь этот городишко дотла. Жалкий трус, кто прячется в человечьей шкуре, изжарится до костей. Сегодня или завтра червяк умрет вместе с теми, кто называет себя элинем и драконом. Невозможно стать драконом только назвавшись им, драконом нужно родится и закалиться в подземном огне. Она улыбнулась в предвкушении и облизнула алые губы.

Чья-то строгая прямая фигура промелькнувшая в толпе ярких и пышных платьев заставила дракайну насторожиться и забыть на мгновение о поисках. Дух или оборотень..? Что он забыл в человечьем доме? Он шел сквозь толпу, люди вздрагивали и расступались, но не видели, не понимали, кто ходит среди них. Они спешили убраться с его пути, как с холодного сквозняка. Нужно проследить за странным гостем, он может быть опасен.

Оборотень обернулся и дракайна отступила, ощутив как помимо ее воли тело сжимается, чешуи на загривке встают дыбом и из глубины горла поднимается жар. Она подавила желание и проглотив кипящий комок улыбнулась самой обворожительной улыбкой. Не время показывать истинное лицо. Путать свой идеальный план она больше не позволит!

Датурутхан, грациозно поддерживая длинные карминовые юбки, уверенно последовала за удаляющейся фигурой. В этот вечер все взгляды были прикованы к тощей светловолосой девчонке, а ее – новую прекрасную наложницу князя Донида оставили без внимания, но сегодня это ей только на руку. Лишь некоторые удостаивали ее взглядом или кивком головы. Приходилось останавливаться, улыбаться, кланяться… глупые кривляния отнимали время. Дракайна не могла двигаться быстрее, чем это приписывали бесполезные правила двуногих, а черная фигура ускользала, терялась среди ярких одежд и тучных тел. И вот, когда она совершенно потеряла его из виду, оборотень словно специально возник из толпы прямо перед ней.

- Я вас здесь раньше не встречала. – Медовым голосом проговорила дракайна. Она решила зайти издалека, поиграть с жертвой прежде чем проглотить ее целиком. - Вас не назовешь незаметным, но вас будто бы нет.

- Вы же меня заметили. – Бесстрастные светлые глаза оборотня, прикинувшегося человеком, холодно сверкнули.

- А я не такая как все, – снова улыбнулась Датурутхан, хотя для нее все люди выглядели на одно лицо. - Не только смотрю, но и вижу.

- Неужели? – Незнакомец вопросительно изогнул черную бровь. Но удивленным он не был. Внешне оборотень отличался от других, даже дракайна подметила это. Конечно, в том не было странности, ведь этот гость человеком не являлся. За исключением тощей девчонки - казалось они оба принадлежали одной породе…

- Я бы запомнила, если видела вас раньше. – Она заискивающе смотрела на незнакомца и улыбалась самой сладкой и манящей улыбкой. - Моя обязанность угождать гостям моего господина. Что вы любите?

- Проще сказать, чего я не люблю. – Кисло отозвался оборотень, смотря куда-то поверх ее головы - И я не гость вашего господина, вы ничем мне не обязаны.

- Зачем же вы пожаловали сюда? – Она постаралась по шире распахнуть глаза разыгрывая искреннее удивление.

Незнакомец не счел нужным ответить, он все еще глядел сквозь нее куда-то в толпу. Дракайна чуть не позеленела от злости, она чувствовала, как готовы были встопорщится чешуи на ее коже, но вовремя остановилась.

Она не привыкла к такому обращению. Прекрасную наложницу князя Донида замечали все. Она флиртовала, подчиняла, улыбалась, разбивала сердца, соблазняла одним мимолетным взглядом, а потом пожирала. Тихо без спешки, так что даже следов не оставалось. Ни капли крови, ни клочка одежды. Жертвы полностью исчезали в огромной пасти, не успевая даже понять, что происходит.

А сейчас дракайна с затаенной ненавистью тщетно пыталась поймать холодный взгляд незнакомца:

- Неужели это гостья князя, о которой только все и говорят? – Ее слова опять канули в пустоту, и она решила пойти на рискованный шаг. Не все ли равно, кто получит девчонку, она пропадет и вместе с ней не станет проблемы. А потом Датурутхан сама покончит с незваным гостем если он продолжит вести себя также неосторожно.

- Ох, вы не терпите моего общества? Дайте мне шанс, я постараюсь заинтересовать вас. – Дракайна хищно осклабилась. - Та девушка, ее окружает толпа поклонников, она часто поглядывает по сторонам. Так настороженно, украдкой. А вы весь вечер, кажется, следите только за ней. Никому кроме меня не известна эта тайна? Вы пришли сюда не ради глупых разговоров и вычурных и скучных ритуалов. Вы пришли за ней, но зачем-то скрываете это.

- Скрываю, потому что так мне удобно.

- Вы знаете, она знает… и я. – Протянула Датурутхан томно. - Может быть, вы захотите, чтобы я составила вам компанию?

- Полагаю, это невозможно. – Прозвучал ответ.

— Теперь вы мне обязаны. Я разгадала вашу слабость. – Сладко полушёпотом проговорила она.

- Нет, вы лишь снова ошиблись, называя это слабостью. – Надменные губы скривились, напоминая ей о человеке, слишком самоуверенном, чтобы не побояться заключать сделку с драконом. - Хотя, если вам так хочется развлечь меня, можете принести мне и моей спутнице вина. У меня родился замечательный тост!

Она поклонилась представляя, как заливает замок и всех собравшихся кипящими струями огня. Конечно мерзкий оборотень наверняка остался бы в живых. С ним нужно действовать хитрее и наверняка. Она удовлетворила свое любопытство. Незнакомец приказал принести ему и его будущей жертве вина. Она принесет им вина…

***

Затворяя дверь в свои покои дракайна уже знала - она не одна. Наглый человечишка, он вообразил, что может понукать ею?! Она немного постояла в темноте, прекрасно слыша дыхание за своей спиной, запах добычи и, ощущая невыносимое желание убить.

- Где твоя сестра?

- Вчера мы виделись во дворце. – Дракайна подула на свечу, и та вспыхнула, но несколько капель расплавленного воска упали на платье. Какая неприятность! Нужно убрать их пока не застыли.

- Я хочу знать где она сейчас! – Донид заступил ей дорогу.

- Развлекается с каким ни будь солдатом или служкой или поваром. – Раздраженно бросила она. - Не все ли равно?

- Мне не все равно! – Зашипел князь грубо хватая ее за плечи. – Она может расстроить нам все дело! Что будет если в парке кто ни будь найдет обезглавленный труп?! Я знаю, что твоей маленькой сестрице нравится откусывать головы своим любовникам. – Глаза князя так и сверкали гневом. Он выглядел бы смешно, если бы не доставлял столько проблем. - Иди и найди ее. Немедленно, иначе о договоре можете забыть обе!

- Не переживайте господин. – Ровно проговорила она, представляя как ее острые зубы впиваются в живую плоть. Нет, на сей раз она будет смаковать свою добычу долго, наслаждаясь ее воплями и каждым куском. - Я сделаю свое дело и найду ее.

- Ты узнала кого-нибудь? – насторожился Донид, не подозревая о скорой мести и потребовал грубо, - отвечай!

- Светловолосая дева. Она не опасна, от нее пахнет элинем. Но она просто человек. А вот другой, тот кто пришел за ней - хитер и силен. Он может нам угрожать.

- Ты узнала кто он?

- Нет, но кажется он один из нас… не дракон, но…

- Как избавься от него?

- Я избавлюсь от обоих. – С наслаждением проговорила дракайна. - Я поднесу им свой напиток.

- Отравишь? – Недоверчиво переспросил князь. – Нет. Деву я заберу с собой. Она станет мне развлечением вместо тебя, моя огнедышащая змейка.

- Не нужно, господин. – Ответила она твердо, еде подавив брезгливость к этому глупому самодовольному червяку. - Завладев девчонкой ты навлечешь на себя большую беду, чем расправившись с ней.

- Если яд не подействует? – Недоверчиво переспросил Донид.

- Подействует… не яд… напиток. – Поправила она ехидно. - Всего капля драконьего пламени и о проблеме можно забыть. Оно не имеет ни вкуса, ни запаха и убивает не сразу. Господина никто не заподозрит.

- Ты все предусмотрела. – Самодовольно кивнул Донид. – Я передумал, пожалую тебе не только горы. Если ты справишься, весь остров станет твоим. Он мне не нужен. Слишком далекий и дикий.

- Благодарю, мой повелитель. – Она низко поклонилась, улыбаясь про себя. Человечишка не видит дальше собственного носа. Ей нужны Врата, где бы они ни были. Сестры пожрут всех людишек на острове, а потом на континенте и станут в десять раз сильнее и больше. Но лишь она одна пройдет сквозь Врата и обратиться огнем. Всесильное неостановимое пламя захватит, истребит и сметет всех, кто встретится ей на пути!

***

Вероника украдкой поглядывала на черную фигуру, которая словно призрак бродила среди гостей, к ней присоединилась другая – женская. Но лишь на миг и она снова исчезла в толпе, девушка быстро потеряла ее из виду.

К Веронике часто подходили незнакомые люди, здоровались, улыбались, поздравляли с победой, но как-то слишком наиграна была их радость, слишком уж сдержана, фальшива. С каждой секундой девушка чувствовала себя все растеряннее, все несчастнее. А ведь где-то среди масок должно быть ходят старый князь Есши с дочерью – двое, кому не безразлична ее судьба и чудовище, которое хочет ее убить…

Откуда-то из боковых комнат явился князь Донид, а потом музыка возвестила о появлении императора, и все склонили головы. Грузный старик в золотой накидке прошествовал к высокому креслу, и воины в алых плащах тотчас окружили его. Но оказалось, что императора интересовали только угощения на широких золотых подносах, которые ему подносили.

Вероника отвернулась, пытаясь снова отыскать глазами призрачную фигуру в черном. Но она пропала из вида и больше не показывалась. Минуты складывались в часы, толпа мерно гудела и покачивалась. Стало холодать и девушке пришлось вернуться обратно в зал. Она стояла в одной из ниш у стены, обхватив себя руками за плечи. Она отчаянно нуждалась в свободе, в отдыхе, в тишине, в одиночестве. Время давно перевалило за полночь, глаза девушки болели от постоянного мерцания света, от бесконечного напряжения с которым она раз за разом оглядовала толпу, тщетно силясь высмотреть что-то или кого-то, неуловимого и опасного.

Эрдени подошла к ней всего лишь раз. Она была тиха и печальна и на попытку Вероники разговорить ее, отвечала односложно.

- Мне напомнили о том, что я и так давно знала. Скоро ты тоже все поймешь. - Она опустила глаза о быстро сжала пальцы Вероники в своих. – Скоро все закончится.

***

- Змей? – вдруг воскликнул кто-то в красно-черной парче. Безусловно, гость перебрал лишнего, он говорил неразборчиво, зато громко. - Покажите мне хоть одного огненного змея?! Император – ниспосланный нам великими богами - единственный кто ведет свою родословную от древних ящеров. Остальные - зверье. Последние змееподобные твари вымерли много лет назад!

- Вы правы, – качнул седой головой князь Есши. – Животные эти были свирепыми, безжалостными хищниками. Они пожирали скот и не брезговали людьми. Даже большие города подвергались нападениям, целые деревни сгорали дотла, драконье пламя было столь жестоко, что дома превращались в пепел за считанные минуты, вместе со спрятавшимися в них людьми.

- А остальные кончали жизнь в пасти змея. – Веско добавил красно-черный.

- Да, это было, - нахмурился Есши, - Но, пять древнейших родов объединились и положили конец напасти.

- Ваш прапрадед, кажется, покарал монстра и воздвиг на этом месте дворец во славу своей победы. – С улыбкой добавил Донид появившийся в сопровождении высокой темноволосой женщины в восхитительном алом платье, шлейф которого стелился по полу.

- Одному воину не под силу тягаться со змеем. – Строго поправил Есши. - Объединённая армия Саларгелэ или синих (так назвали себя те смелые мужи, в противовес алому - цвету пламени) насчитывала более двух тысяч воинов и охотников. Битва была жестокой. Да, многие пали: были растоптаны, сожжены, но они сокрушили змея.

Вероника, как могла напрягала слух. Вычленить речь говоривших среди общего гомона было непросто, но ей казалось, что это важно. Она стояла не шевелясь, словно статуя и слушала, и наблюдала.

- Какого же роста должно быть… это животное, чтобы для охоты на него собралось столько храбрых мужей? – Подала голос спутница князя Донида.

- О, - протянул красно-черный, - сейчас нам непросто представить его размеры. Когда змей испустил дух, на этом самом месте, где мы стоим, его крылья развернули и растянули, и могло так статься, что их концы касались противоположных сторон стены, опоясывающей город. Само собой, стены в то время еще небыли возведены.

А голова чудовища наверняка бы торчала из главных ворот и в пасть, если бы ее раскрыли, могла въехать целая повозка.

- Так записано в летописаниях, - сдержанно кивнул седоволосый князь. – Кости змея навечно вмурованы в стены, так как сдвинуть их оказалось невозможным, а мой предок пожелал возвести свой дворец именно на месте гибели последнего змея.

Губы женщины в алом платье продолжали улыбаться, но Вероника заметила как ее ногти непроизвольно впились в рукав Донида. Что именно привело женщину в ярость? Девушка не понимала, но чувствовала, что это именно так. Она в страхе прижалась к стене, когда перстень на шее дернулся и потеплел.

- Никогда не понимал любови старцев к воспоминаниям о чьем-то былом величии. – Со злой усмешкой бросил Донид и его спутница наконец ослабила хватку. – Мусолить древнее старье – что пережевывать протухшее мясо беззубым ртом. Бесполезно.

- Я не понимаю вас князь – в глазах Есши блеснул нехороший огонек.

- Великие династии низвержены, - Донид с легкостью выдержал его взгляд. - Остались на местные князья – управители маленьких наделов, которые им не принадлежат. Только император владеет всем и всеми. Запомните это, как молитву, она вам пригодится.

- Значит, – влез в разговор красно-черный, - единственный настоящий змей давно испустил дух. А мы пируем на его костях, как… - он не договорил.

- Единственный ли? Вы уверены в этом? Так же вы утверждаете, что нет такого воина, кто в одиночку одолеет монстра?

На минуту почудилось, что свечи в замке зачадили, их пламя затрепетало, словно вот-вот потухнет. Свет мигнул, тени людей сгустились, бросились в стороны будто в испуге. Они закружились, отплясывая на стенах жуткий, немой танец. Ферро появился неведомо откуда, словно вырос из под земли. Это его голос они слышали. Люди, которые раньше не замечали фигуру, ходящую среди них, вдруг поднимали головы, расступались, а потом с волнением глядели ему в след.

Никто не удивился, никто не вскрикнул, охрана бездействовала. Все двигались и говорили медленно, словно во сне. Или на глубоком дне, где существует только мрак, разбавленный слабым светом с поверхности.

- Я верю, что эта дева и только она уничтожит последнюю дракайну, - провозгласил он, холеная рука указала на Веронику. - и принесет долгожданный покой всему вашему народу.

- Последнюю? – Возвысил голос князь Донид, но слова все равно звучали глухо и издалека.

- Да, потому что первую убил я. – Ферро медленно обвел взглядом лица говорящих с ним людей и те снова не удивились ни его появлению, ни словам.

Все смотрели и говорили так, словно этот чужак, чей облик мог удивить и насторожить здешнюю публику больше, чем какой-то далекий миф о змее, был им знаком.

- В подгорной стране не верят пустым словам, – веско проговорил князь Есши.

- Возможно, вы поверите делу, - Ферро быстрым шагом направился в сторону балкона, за ним, чуть ли не расталкивая друг друга локтями, поспешили остальные гости. Вероника прекрасно видела в полутьме безукоризненный профиль, словно вырезаный из белого мрамора. Ферро подождал пока вокруг него соберется толпа и картинным жестом указал на площадь перед дворцом.

- Отправьте вниз факельщиков и дюжину солдат, – немедленно распорядился князь Есши. Его голос звенел и вибрировал в темноте. Кажется, на свежем воздухе странное оцепенение начало спадать.

Окованные сапоги синих воинов загремели по лестницам. Спустя несколько минут внизу заметались желтые пятна. Тени отступили от стен дворца в глубину узких улиц. Свет факелов озарил круглую безукоризненно вычищенную площадь.

В самом центре, на белых камнях лежала большая уродливая голова змея с полураскрытой пастью. Толпа наверху разразилась возгласами, кто-то проклинал мерзкую подгорную тварь, кто-то молился, кто-то в страхе отступал вглубь комнат.

- Вы убили змея?.. – Словно в трансе прошептал побледневший Донид, он перегнулся через периллу, желая убедиться не является ли валяющаяся на камнях чешуйчатая башка чьей-то глупой шуткой.

- Да. А потом отрубил ей голову, – подхватил кто-то из толпы.

- Зачем вы это сделали? – Донид остановил остекленевший взгляд на лице Ферро.

- Хотел убедиться, что она действительно мертва.

Двое мужчин смотрели друг на друга, один с испугом и злобой, другой же с ленивым интересом. Тем временем сонное оцепенение охватившее дворец князя улетучилось без следа.

- Он совершенно прав, – низкий повелительный голос принадлежал императору. Толпа посторонилась, пропуская грузного невысокого старика в золотых одеждах. Затем все столпившиеся на балконе, включая Донида и князя Есши склонили головы в долгом уважительном поклоне. Ферро не шевельнулся.

- За сие отважное деяние во благо нашего государства, мы обязаны тебе, убийца змея. – Проговорил император значительно и, не поворачивая головы отдал приказ, - сохраните голову, желаю, выставить ее в трофейном зале моего дворца. Охотнику отсыпьте серебра столько, сколько весит его пожива.

- Нет. Я сделал, то, что сделал, - с вызывающей холодностью бросил Ферро - Деньги мне не к чему.

Толпа удивленно охнула и глухо зароптала, обсуждая в пол голоса сумасшедшего чужака.

- Тогда, для чего тебе понадобилось рисковать жизнью? Или ты питаешь жестокое отвращение к змеям? – Сухо усмехнулся император.

- Отнюдь, змеи мне безразличны. А дракайны напротив - их стоит убивать не задумываясь. Не многие обычные твари обладают настолько противоестественными и подлыми наклонностями.

- Ты слишком смел для охотника, раз позволяешь себе разговаривать так с императором. – Грозно прогудел старик в золоте.

- Только для охотника. Императора ограничивают законы его земли и ее пределы. Я же могу получить все что угодно, где угодно и когда угодно, стоит мне захотеть. Это даёт мне право обращаться с вами на равных.

Сгущающееся с каждым словом напряжение могло в любую секунду взорваться искрами. Вероника прижалась к стене, потому что ее ноги выказали неприятную слабость. Что задумал ее мучитель? Угрожать старому толстяку? Императору, которого сопровождают два десятка телохранителей… Зачем это ему? Нет, Ферро затеял какую-то свою изощренную игру и как обычно не посчитал нужным посвящать кого-то в свои планы. Девушка могла только надеяться, что Эрдени и ее отец не будут вовлечены в этот дикий и опасный круговорот.

А что предприняла она? Прошло уже пол ночи, но Вероника ни на шаг не приблизилась к разгадке. Неуловимый дракон, если он прятался здесь среди людей, так ни разу не показался ей на глаза.

Молчание затягивалось. Телохранители, обступившие своего повелителя непроницаемым кольцом, превратились в живые статуи, их руки покоились на рукоятях мечей. Двадцать хмурых взглядов сверлили прямую фигуру, замершую у решетки балкона. Гости, напротив, предпочли не вмешиваться и предвосхищая недоброе, отступали. Вероника видела самодовольную улыбку на губах Донида и напряженный взгляд седого князя.

Император долго смотрел в холодное и спокойное лицо чужака и внезапно засмеялся:

– Я хорошо знаю людей, но не понимаю, шутишь ты или говоришь серьезно. – Он сделал незначительный жест рукой, телохранители расступились и замерли по стойке смирно. - Сегодня я тебя прощаю и передаю право первым сказать тост! Говори чужак, раз ты считаешь себя равным императору!

В толпе раздались сдержанные смешки и бормотание. Гости не знали как реагировать на слова своего вождя. С одной стороны он шутил, с другой, любого, кто проявит вольность взглядов могла ждать тюрьма или казнь за измену…

- Благодарю. – Ферро быстро поклонился старику, но девушка видела, как нехорошо блеснули его глаза. - Я хочу выпить за будущее избавление! Лишь его не хватает сей благословенной и богатой земле.

Вероника отвернулась. Она распознала неладное каким-то седьмым чувством и не хотела очутиться в центре всеобщего внимания, но было поздно. Хоровод из цветастых платьев и незнакомых лиц снова окружил ее. Девушка вздрогнула, перед ней предстала незнакомая молодая женщина. В руках она держала поднос, на котором стояли две хрустальные рюмочки.

- Госпожа желает выпить за свою победу? – Женщина тихо засмеялась, словно зазвенел колокольчик.

Вероника вздрогнула. Черные, как вороново крыло волосы женщины струились по плечам, на ее прекрасном лице рдел легкий девичий румянец, большие глаза смотрели открыто и мягко, пухлые губы улыбались, а шлейф прекрасного платья из алого шелка тянулся за ней как река. Алая река из огня и крови…

Вероника словно в бреду протянула руку к резному подносу и подняла невесомую хрустальную чашечку. Она немного подержала ее в руках, оторопело разглядывая прозрачную, как слеза жидкость, отражающую свет огня и медленно поднесла ее к губам.

- Тебе не следует пить. – Сильные горячие пальцы перехватили ее руку. Девушка вздрогнула и чуть не выронила хрустальную вещицу.

- А я, пожалуй, оценю этот букет. – Ферро забрал у нее странный напиток и Вероника сразу ощутила непонятное облегчение. Красавец улыбнулся, высоко подняв чашечку. – Когда ты доберешься до этого змея, пусть твоя рука не дрогнет!

- Да будет так! - Прогремел дружный тост.

Вероника завертела головой обводя взглядом незнакомые лица. Сейчас как никогда раньше ей захотелось бросится со всех ног из этого дома от этих людей, она уже ничего не понимала. Сейчас здесь творилось что-то опасное от чего ей нужно держаться подальше!

Она вдруг увидела изумленное лицо Эрдэни, неприятную ухмылку Донида, черные глаза наложницы князя… в них отражался огонь… Женщина ласково улыбалась, но Веронике померещился оскал и длинный черный язык, показавшийся из-за острых, как колья зубов…

Это она… Девушка не осознала, когда в голове возник ответ. Когда она впервые увидела эту женщину или позже?! Огонь... - Еле слышно зашипело над ухом. - Драконье пламя. Плавит камни, кости и плоть!

Перстень на шее задрожал и кожу обожгло жаром. Ферро! не пей!

Нет, она не произнесла ни слова. Вероника на секунду онемела, но ее рука метнулась вверх, пальцы сжали черный вышитый серебром рукав:

- Постой, - она с ужасом подняла глаза на своего мучителя и тут же столкнулась с стальной молнией. Пальцы разжались. Конечно, она не должна была проявлять чувства, она повела себя по-детски, наивно и глупо. Всему этому нет места среди притворства, лицемерия и холода, которым окружали себя все, кто здесь находился.

Она почувствовала себя крайне уязвимо и вся дрожала, но все же выдавила последние слова, хотя было поздно:

- Не пей…

- Славный напиток. Необычный букет. – Ферро поставил на поднос невесомую чашечку, и женщина с поклоном удалилась.

- На мой вкус - слишком крепкий. Это вправду огонь, – проговорил он, обращаясь к Веронике. - Хорошо, что ты раздумала пить.

— Это она, – дрожащим от волнения голосом прошептала девушка.

- Отрадно, что ты поняла. – Ферро слегка улыбнулся краешками губ.

- Что было в чашке?..

- Чтобы ни было в ней, – сверкнул зубами красавец в черном, – это следовало испить до конца. Чтобы не вызывать подозрений и соблюсти приличия. Тебе так не кажется?

Вероника удрученно покачала головой. Это казалось невозможным, но в тот момент она как будто ощутила некою ответственность перед своим мучителем и за собственное бездействие тоже. Она обязана была его остановить, не позволить пить, выбить из рук чашку с неизвестным содержимым. Она промешкала… Не смогла, не сумела, не решилась!

- Зачем ты это делаешь?! – Полушёпотом взмолилась Вероника, когда гости князя Есши разошлись, поняв видимо, что продолжения не будет.

- Император выказал себя тонким политиком. – Проговорил Феро словно не впопад. - Он решил не идти на поводу у своего тщеславия и сделал шаг назад. Из-за того, что он действительно не понимал кто перед ним. Предположу, что он, при всех своих телохранителях еще не опасался за свою жизнь, так, как сегодня. Блестящая выдержка для правителя, славящегося своей безнаказанностью.

- Причем здесь он?

- Он совершенно не при чем. Люблю провоцировать людей на непредсказуемые поступки. Очень весело наблюдать, как тщеславие уступает здравому смыслу и ощущение вседозволенности тает под гнетом неизвестности. Так поступают почти все. Борются за свою безопасность и так будучи в безопасности. Нужна лишь пара слов, нешаблонное поведение, страшное зрелище и спесь сбита, и гордость отброшена. Как мало нужно для того, чтобы почувствовать неустойчивость под ногами.

- Это чудовищно!

- Это жизнь.

V Игра

Сизый дым, черная земля. Частокол из обуглившихся стен, камни оплавлены, их острые углы скруглены и стерты. Все, что мягче камня: земля, дерево, бумага, ткань и плоть – серый пепел, его уносит ветер. Ветер, порождаемый взмахами мощных перепончатых крыльев. Стены опадают, ничтожные людишки сгорают в пламени, они кричат и мечутся, как муравьи, но выхода из огненной западни нет. В смерть отныне два пути: пламя и бездонная драконья пасть.

Дракайна прикрыла глаза и сыто улыбнулась. Следующая вечерняя заря окрасит миры на ее пути алым. Пусть она - последняя, она уже победила. Где этот оборотень? Больше всего ей хотелось рассмеяться ему в лицо. Завтра, мой самоуверенный враг, ты станешь облаком пепла! Прячься, беги, забейся в самую глубокую щель, мой огонь достанет тебя, он уже с тобой, мой огонь в тебе.

Она нарочито медленно и грациозно поклонилась мужчине в черном и сладко произнесла ритуальную фразу прощания:

- Мы были учтивы с вами? Была ли ваша трапеза изобильна? – Проговаривая каждое слово, она тихо торжествовала. - Не были ли наши напитки слишком горячи?

- Мне казалось, что драконы довольно гордые и свободолюбивые существа. Чем князь купил вас?

Дакурутхан улыбнулась, заглядывая в прозрачные как лед глаза:

- Так ты узнал меня, чужак. Но на этот раз ты ошибаешься. Подумай, где ты промахнулся? Для этого у тебя осталось еще время. Не я, он – мой раб.

Дракайна еле сдерживала поднимающуюся в ней ненависть. Огонь щипал глотку готовый вырваться из пасти и опалить нахального мерзавца. Но она сдержалась. Сейчас слишком многое поставлено на карту. Ошибаться нельзя. Из-за этих двоих и так все чуть не сорвалось. Теперь все уже поправилось. Дакурутхан, кажется забыла, что разговаривает с мертвецом. А в одиночку, девчонка не опасна. Хотя, она предпочла бы раздавить их обоих одним ударом.

- Людишки живут пока я так хочу. – Прошипела дракайна, чувствуя как внешнюю оболочку, жалкую и тонкую словно пергамент вот-вот готовы разорвать ее клыки и острые лезвия чешуи. - Я правлю ими!

- Хочешь сказать, лжёшь им? - Чужак в черном отвернулся и зашагал прочь.

- Не тебе обвинять меня, оборотень! Да, я поведу их в пекло! Хочешь забрать их себе? Что ты сделаешь? – Выдохнула ему в спину Дакурутхан. - Сможешь сразить еще одного дракона? Покажи свой истинный облик!

- Нет, – бросил через плечо оборотень. - Твоя сестра была жалкой, думаю ты ненамного лучше нее. Дева поразит тебя, а я умываю руки.

Дракайна ни разу не ощущала такой ярости, пламя в буквальном смысле чуть не разрывало ее изнутри, она бросилась на чужака, готовая вцепиться в него когтями и зубами. Но она не успела, тот исчез за краем балконной ограды, а в небо взмыла большая крылатая тень.

***

Зориг ворочался с боку на бок. Неизвестность снова не давала уснуть. Должно быть прошло с пол ночи, как его новый жилец выскользнул за дверь, не пожелав обмолвиться ни единым словом.

Юноша приподнялся на локтях и оглядел своё убогое обиталище. На глаза попалась тонкая и широкая коробка темного дерева. Игра, любимая всеми от среднего горожанина до первого вельможи. Сложная, требующая думать наперед. Говорили, что при помощи нее юных князей и воинов учат предвидеть, преподают азы тактики и стратегии. Эрдэни подарила ему игру и учила делать правильные ходы, но из него, кажется, вышел слабый ученик. Деревянные фигурки всадников, пехотинцев и чудных зверей были фигурками. Он не понимал, как можно переносить умения, полученные в игре на живых людей, на бесчисленные армии, на целые народы и государства.

Юноша открыл коробку и вытряхнул перед собой белые и черные фигуры, он скрупулёзно расставил их на доске, примеряя к каждой лицо и характер. Белый король - Князь Есши, Эрдени - королева, маленькая пешка скраю - он сам. Зориг поднял ее и, скептически осмотрев, отставил в сторону. Он хотел бы стать впереди, отдать долг старому князю, бороться за свою любовь не щадя головы, до последней капли крови... он хотел бы! Но его там нет. Он даже не пешка, он пустое место, квадрат на котором никто не стоит.

Юноша подумал еще и, подняв черного всадника, переставил его в центр, на границу между черными и белыми фигурами. Ночной гость... Здесь ему самое место.

Зориг вздохнул и поежился, ему почудилось, что в хижине вдруг стало холоднее. Он услышал, как снаружи под резким порывом ветра склонились деревья, зашуршал тростник на крыше, в раме задребезжало оконное стекло. Свеча на столе вздрогнула и зачадила, и в тот же момент дверь бесшумно распахнулась, в дом шагнул ночной гость. Он ослепительно улыбнулся и изобразил грациозный поклон:

- Добрый ночи юноша, вы еще не ложились? – Участливо поинтересовался он.

Зориг открыл рот и тут же закрыл его, он снова не мог ответить, только кивнул.

- Мне решительно нравится это место, по ночам здесь никто не спит! – Рассмеялся ночной гость, откидывая со лба взъерошенные волосы.

Таким юноша его еще не видел, было в этой веселости какая-то скрытая тревога. Глаза безымянного незнакомца блестели, на скулах простурил румянец. Казалось, что тот пьян или его терзает приступ горячки. Может ли ночной дух напиться или заболеть?

- Вы были во дворце? – наконец с надеждой спросил юноша.

- Да, там собралась уморительная компания. Император, князья всех мастей и конечно же дамы: молодая хозяйка с новой подругой были особенно добры ко мне.

- Вы ушли! – Почти выкрикнул юноша, удивляясь собственной храбрости. - Как вы могли оставить их?!

- Спокойно! – Глаза ночного гостя резко блеснули, он прошел через комнату, попутно скидывая с плеч свой длинный плащ и остановился напротив игрового стола. - Все, что могло произойти, уже происходит.

Воинственная дева доиграет партию самостоятельно. В противном случае мы все умрем, или, что хуже - этот день никогда не закончится. Так что позвольте ей делать свое дело.

- Что она может, одна?! – Вопросил наконец юноша. Его голос дрожал от негодования, в ту минуту он ужасно разозлился на себя и на ночного гостя.

- То, что не может никто. - Холеная белая рука легла на лакированную кромку игровой доски. - Вы играете?

Юноша поднял взгляд и тут же столкнулся с двумя стальными вспышками. Глаза ночного гостя потеряли прежнюю прозрачность, теперь они походили на два колодца с расплавленной ртутью. Он тяжело дышал, вдохи были хрипловатыми и отрывистыми, словно у человека, который куда-то долго бежал и вдруг встал на пол дороги.

- Нет, я плохо разбираюсь в ходах, – признался Зориг.

Эрдени принесла коробку сюда и обещала, что они будут играть, когда у них наконец появится больше времени. А времени теперь вовсе не стало. Ни капли.

- Я вас научу. Там, откуда я родом, этой игре перевалило без малого пять столетий, а правила ее на юге, востоке и западе ненамного разняться. Вы не глупы и обещаю, по достоинству оцените ее. Но вы слишком горячи и несдержанны, чтобы выиграть. Садиться за стол нужно с холодной головой.

Юноша опустил глаза. Правда, его голова была забита совершенно другими вещами:

- Что, если ОНА не сможет?

— Это не важно. - Ночной гость цепко обозрел расставленные фигуры и усмехаясь себе под нос убрал черного всадника к пешке, а на его место поставил белого. – Вы зацикливаетесь на проблеме, взгляните шире, мир не ограничивается правилами игровой доски, есть силы много могущественнее. Объём и перспектива – вот наше решение.

Его рука сжалась в кулак и вдруг резко смахнула черные фигуры на пол. Юноша вздрогнул от неожиданности и напряженно уставился на ночного гостя.

Тот усмехнулся:

- Вы и вправду не игрок. Учитесь, хотя вам так и так придется непросто.

- Постараюсь. – пообещал Зориг твердо, - научите меня играть, ведь мы теперь друзья?

Долгий внимательный взгляд ночного гостя заставил его пожалеть о произнесенных словах.

- Не стоит преувеличивать, юноша. Иметь врагов, как и друзей слишком утомительно. Просто в этот раз мы оказались на одной стороне. Так уж вышло.

VI Смерть

Снова темнота и снова неведение. Хоть открой глаза, хоть закрой - ничего не изменится. Это пугало и сбивало с толку. Вероника шла, бежала, кружилась на месте стараясь вырваться из черного непроницаемого пространства. Она была слепа, глуха и уязвима и никаким напряжением воли не могла заставить свое далекое спящее тело очнуться и открыть глаза. Ей показалось, она услышала шорох или дуновение ветра на своем лице. Но, по-видимому, здесь она узнавала о чьем-то приближении только при помощи интуиции.

Тьма и тишина стояли до того всеобъемлющие, древние, тяжелые, что девушка казалось себе букашкой, пылинкой опущенной на недосягаемую для света и звука глубину.

- Ферро, это ты? – Ей стало жутко от того, что она говорит, от звука имени, произнесенного ее губами, а еще это было уж слишком предсказуемо.

- Пожалуйста, ответь. – шептала она и ее сердце замирало. - Скажи, что это ты… Скажи хоть что ни будь. Не молчи…Мне очень страшно. Я боюсь темноты.

- Не бойся. Я здесь. – голос ее мучителя близкий и далекий одновременно заставил Веронику прекратить метания и напряженно прислушаться. Первые звуки этого голоса были подобны горячей воде, внезапно окатившей ее тело. Жестокий, непонятный и опасный - Ферро стал единственным, кто сейчас связал ее с реальным миром, с жизнью!

- Где ты? – Жалобно пискнула она. Девушка неловко шарила руками в темноте, но всюду царила лишь вездесущая пустота. - Я ничего не вижу. Слишком темно.

- Я рядом.

Искра вспыхнула у самого лица девушки. Заалел тоненький фитилек единственной свечи.

- Занятно, - длинные пальцы лениво проплыли над колышущимся золотистым язычком, словно лаская пламя. - Я должен страшится огня, но я не боюсь. Совсем. Я должен быть холодным, а не стал. Как можно остыть, когда вобрал в себя столько жара?.. Его слишком много для меня одного.

Теперь я жажду, нет я молю об освобождении. Я знаю, что смогу стать чище, лучше. Если моя звезда поверит в меня. Огонь не мог выжечь все. Это же просто огонь.

- Я верю…

- Моя ошибка... Стоила жизни многим людям... друзьям. Я считал их друзьями. Ты наверняка хочешь знать были ли они хорошими людьми? Ничуть. Они были обычными. Моя недальновидность развязала им руки… Так случается даже с хорошими людьми… Что ж… я не прошу у тебя понимания или прощения. Ведь я ни о чем не жалею.

Моя главная ошибка, смертельная ошибка свела нас вместе. Я не хочу знать, как и при чьем участии это случилось. Я решил, пусть будем только ты, я и вечность.

Веронике было сложно разобраться, о чем говорил ее мучитель. Но его слова оставляли в сердце горький отпечаток с привкусом дыма.

- Я умоляю тебя о помощи, пренебрегая любыми условностями, любыми запретами. Ты не боишься? Если ты сможешь, то и я смогу. Это все, о чем я прошу.

- Я помогу тебе. Я не боюсь! Потому что, я… - она не договорила, не смогла… это последнее в чем она сознается перед ним… и даже тогда, перед лицом вечности, смерти, забвения она не уверена, что отважится произнести эти слова вслух.

- Возьми ее. - Свеча была совсем маленькая. Девушка сжала ее двумя пальцами, положа ладонь поверх его руки. Огонек внезапно вспыхнул, на глазах вырастая в целый столб пламени. Расплавленный воск струился по свече, обжигая пальцы. Вероника вздрогнула от боли, но не отпрянула, не разжала руку. Она, закусив губу, смотрела сквозь огонь.

- Ввветеррр. Чистый Ветер, Свободный ВВВЕтеррр. Лети, Летиии. Осссставввь, осстааввь… - просила черная глубина тихими шуршащими голосами.

Ферро склонился к самому пламени, на прекрасном гордом лице танцевали алые отблески, в стальных глазах лед вспыхнул золотыми искрами. Вероника вдруг испугалась, что он обожжется. Нет, это же сон, всего лишь сон. Сны ничего не значат… вернее значат совсем не то...

Все это не по-настоящему. Сейчас она спокойно спит в своей кровати… Но почему так горячо? От жара стало нечем дышать. Девушка глубоко вздохнула, прикрывая ладонью лицо. Раскаленный воздух терзал легкие. Вокруг занимался огонь. Вечную пустоту объяло гневно клокочущее пламя.

Девушка выдохнула, но ей почудилось что дышит не она. Влажный и порывистый морской ветер вырос в ней и из нее, и развернулся холодный, неистовый, безудержный. Ветер набирал силы, он бы мог сбить Веронику с ног. Если бы ее тело не спало где-то далеко… если бы источником этой неистовой мощи была не она.

Девушка почувствовала, как сильно рука Ферро сжала огарок свечи. Темные волосы трепал ветер. Он засмеялся, прикрыв глаза ладонью. Их руки были облиты расплавленным воском. Прозрачные раскаленные струйки непрерывно стекали по сомкнутым пальцам. Пламя опустилось вниз, прибитое ветром. Огонь сопротивлялся, но ему оставалось не долго. Ферро уперся ногами и склонился к девушке – в сторону ветра. Ему все сложнее было стоять прямо. Последние полыхающие алые угли, сметенные ураганом, унеслись во тьму и его глаза тоже погасли.

У них в руках опять был лишь маленький огарок свечи. Огонек еле теплился над ним.

- Все, - проговорил Ферро.

Его голос звучно распространился в темноте, словно там вдруг появились стены и приделы способные создать эхо. Он поднес руку к испуганному оранжевому светлячку и загасил фитиль двумя пальцами. Огонек погас со звуком чем-то напоминающим вздох.

***

Веронику разбудила возня, торопливые шаги и громкие встревоженные голоса. Люди за стенами были испуганы и просто не могли говорить тихо. Девушка села на кровати, но тут же рухнула обратно, в голове взорвалась такая боль, что на глаза хлынули слезы.

Она лежала несколько минут бессмысленно глядя в потолок и соображая на каком она свете. Сон не желал так легко отпускать ее, яркое пламя так и стояло перед глазами, в нос ударил едкий запах дыма. Голоса и возня за стенами не унимались, но обычно понятных слов в этой многоголосице Вероника почему-то не различала.

Наверное, экстракт в зеленом пузырьке закончил свое действие. Девушка как могла скоро повернулась на кровати и со стоном потянулась к своей сумке. Голова болезненно пульсировала, к горлу подкатывала тошнота, а сухие глаза не желали открываться шире, чем на волос. Вероника со странным волнением принялась шуровать в недрах своей сумки, нужно срочно найти пузырек! Она утратила возможность понимать чужую речь, если к ней в комнату сейчас зайдут, она ничего не поймет и не сможет ни с кем объяснится.

Нет, в замке творится что-то странное. Грубые мужские голоса на мгновение оттенил женский вскрик, а после она услышала топот нескольких десятков подкованных железом каблуков.

Наконец непослушные пальцы почувствовали холод стекла, Вероника откупорила крышку и резко вдохнула облачко терпкого, как ладан и острого, как перец аромата. В носу защипало, в голове немного прояснилась, девушка торопливо сунула свой пузырёк в глубину сумки и накинув платье, как халат, не подвязываясь кушаком выглянула в коридор.

Под потолком отчетливо струились легкие полосы дыма, а запах, витавший в воздухе, напоминал смесь серы и еще чего-то неприятного. Запах усилился стоило ей выйти из комнаты. На отшлифованном до блеска полу темнели мокрые отпечатки ног и струилась тонкие струйки воды. В коридорах толпились сонные гости князя Есши и поднятые среди ночи слуги и хмурые воины в синем.

Вероника немедленно отступила в комнату, но только для того, чтобы взять запрятанный под матрасами меч. Непонятный поздний разговор со старым князем снова всплыл в памяти будто того и ждал. После праздника, когда большинство гостей разошлись, Есши вызвал ее к себе:

- Защитите мою дочь! Ради всех богов, вы обязаны! Она единственная в роду Соларгелэ… - умолял он и одновременно требовал. От кого или от чего – старик объяснить так и не смог.

Есши выглядел осунувшимся и больным. Его побледневшее лицо покрывала испарина, на скулах горели красные пятна. Побелевшие глаза вращались, как у сумасшедшего. Вероника пыталась успокоить его, но седоволосый князь резко вскинул руку, приказывая ей замолчать и проговорил напряженно, сквозь зубы, словно сдерживая крик:

- Вы слышали. Уходите.

Вероника в недоумении попятилась к выходу. По пути в собственную комнату и после, лежа с закрытыми глазами прислушивалась к тишине и шорохам ночного дома, она мысленно проигрывала весь это разговор. Она не хотела не должна была засыпать, но заснула и так и не додумалась, о чем же хотел предупредить Есши. А он хотел, но не отважился, значит дела хуже некуда. Зря она позволила себе расслабится, она надеялась на защиту князя, на его синих солдат дежуривших за каждой дверью. Она поддалась усталости и снова угодила в переплет.

Вероника выскользнула за дверь своей спальни. Толпа в коридоре заметно поредела, кажется синим удалось ее угомонить. Но этот мерзкий запах, похожий на дух подгоревшего мяса… наверное на кухне случился пожар это объясняет и дым и гарь, и… она почти дошла до покоев Эрдэни, когда дорогу ей заступили двое в синем, дежурившие у дверей:

- Прошу вас вернуться к себе. – Черные глаза недобро блестели из под шлемов, лица покрывала испарина.

- Откуда дым?

- Не могу знать, госпожа прошу вас пройти обратно в свою комнату.

- Мне нужно увидется с Эрдени. – не отступала Вероника, ей вдруг стало страшно.

- Если княжна пожелает кого-то видеть, вам сообщат.

Девушка постояла несколько секунд. Она не может лезть к Эрдени без приглашения, посреди ночи. Рука незаметно нащупала и сжала рукоять меча спрятанного в складках просторного халата. Сталь беззвучно вздохнула.

Пальцы Вероники тут же дрогнули и разжались. Что ей делать?! Пойти по головам она не может. Но как же быть с данным ею обещанием, хотя обещания никакого она старику не давала… «Вы слышали». Да, слышала! Поэтому она еще здесь! Стоит тут растерянная, как истукан...

Девушка кивнула синим и отвернулась, мысленно ругая себя за нерешительность. Нужно было что-то придумать, напустить на себя немного уверенности, повысить голос, в крайнем случае возмутиться. Ее бы пропустили… наверное.

- Вероника, ты здесь? – Строй синих дрогнул, из-за окованных спин выпорхнула молодая княжна, она была похожа на бабочку в своей ночной одежде. Ее движения казались более резкими, чем обычно, широко раскрытые глаза влажно блестели, на рукавах и подоле виднелись мокрые пятна.

– Пропустите мою подругу, - строго бросила она через плечо и, взяв Веронику за руку повела назад в свою комнату.

Синие расступились, пропуская девушек, но не спешили уходить и снова сбили ряды, встав караулом вдоль стены и у дверей спальни.

Княжна прошла вглубь комнаты и неловко опустилась на покрывавшую пол циновку. Вероника осталась стоять, ее сердце часто забилось в неприятном ожидании.

- Отец мертв… - Эрдени отвернулась, комкая подол своего платья.

Вероника так и застыла там, где стояла, в горле встал болезненный комок, который она тщетно пыталась проглотить и не могла. Княжна сидела на полу отвернувшись, она беззвучно плакала, ее подбородок то и дело искажала гримаса боли, по щеке скатывались крупные редкие слезы.

- В его комнате вспыхнул пожар, служанка… она сказала, что постель, на которой он спал… выгорела дотла. Все твердят, что это случайность. Я так не считаю!

Последовала долгая пауза. Когда тишина стала невыносимой Эрдени обернулась:

- Вероника, ты веришь в судьбу?

- Нет. – Слишком резко откликнулась девушка. Конечно, она верила, но не в судьбу, во что-то другое - холодное и глубокое, как могила, выкопанная для нее. - Почти...

- А я верю теперь. Когда… - княжна понизила голос и поднявшись твердым шагом подошла к Веронике. На ее лице уже не было слез, только горечь. – Когда моего отца убили и по его дому теперь расхаживает злодей.

Это проклятье, оно терзает нас так давно, что все забыли. Черные драконы вырождаются. А у элиня я - единственный ребенок… я должна была родиться мужчиной или вообще не рождаться. Тогда бы на меня не позарился последний дракон!

Она всплеснула руками:

– Какой там дракон, змей подколодный. Злая, омерзительная, ядовитая гадина!

Когда наконец ее злость иссякла, княжна опустилась на низкий диванчик без спинки и проговорила, горько улыбаясь:

- Знаешь, вчера вечером Донид пришел к отцу и потребовал моей руки. Князь Есши имел смелость ему отказать. Он пожелал, чтобы наша страна оставалась свободной. И сказал, что предпочтет искать для меня мужа среди сыновей собственных вассалов, если такова будет расплата за независимость полуострова и продолжение рода элиня. Не дракона!

А ночью – она лихорадочно сглотнула и ее глаза заблестели от слез. – Он умер. Меня к нему не пустили. Его поразил удар, так говорит лекарь, а пожар… случился потом. Но я вижу, когда мне врут! Это проклятье… - она понизила голос до шёпота. - Там на площади… Ты сама того не зная, не дала умереть человеку… который мне очень дорог. Но проклятье никуда не делось!

Смерть не отступила, она просто затаилась и… забрала другого. Теперь я одна. Женщина в качестве главы рода - пустое место. Земли, лишившиеся защитника, отходят под руку империи. А об отказе отца знаю только я!

Вероника собиралась присесть рядом, вспомнила про меч, отстегнула его, выпутала из складок халата и осторожно приставила к низенькому столу.

Слова соболезнований не шли на ум, так же, как и мысли о дальнейшей жизни в замке или бегстве. Конечно, она никогда бы не сравнила свое состояние с потрясением, которое испытывала Эрдени. Все ужасы стали для нее слишком далекими. Голод, потери и лишения способны притупить страх и боль потерь.

Сбитые с толку, бессильные перед тем, что молодая княжна называла «судьбой» или «проклятьем» девушки сидели рядом, тихо, как два испуганных птенца в покинутом гнезде.

Эрдэни долго смотрела на прислоненный к столику меч.

- Отец говорил, что оружие в руках женщины способно принести больше вреда чем пользы. – Она протянула руку, но не дотронувшись до рукояти отдернула ее, будто обжегшись. Она поднялась и подойдя к слегка отодвинутой ширме выглянула в ночь.

- Как темно, не одной звезды. С небом что-то не так, ты чувствуешь? Я не понимаю сколько это продолжалось… Горные пики как ножи, вода как смола… Служанка проговорилась: когда нашли моего отца… он… его лицо и тело были черные, как уголь и одежда, и ложе превратились в золу. Он сгорел… это месть дракона!

Я не поверила бы… Даже, когда увидела эту ужасную голову на площади, я еще не поняла. Зато я верю сейчас! Ты думаешь я сошла с ума?

Вероника отрицательно покачала головой. Теперь из уст молодой княжны она узнала все или почти все. Беспорядочные обрывки ее собственных страхов и подозрений наконец начали приобретать форму. Но она, как и Эрдэни не хотела принимать и верить в происходящее.

- Скажи, ведь есть еще один дракон, да?

- Есть, наверное.

- В моем доме. – Проговорила Эрдени дрогнувшим голосом. - Ты подозревала кого-то? Мужчин или женщин?

- Всех, но, наверное, больше женщин. – ответила Вероника.

- И меня тоже?

- Да – отрицать это было глупо, она подозревала княжну в первую очередь. Как смешно и стыдно сейчас признаваться в этом.

Но Эрдени продолжала, нисколько не смутившись. Её мысли бродили далеко за пределами дворцовых стен, черные глаза не мигая глядели в темноту :

- День за днем повторялся один и тот же кошмар. Сначала Зориг, за ним отец… потом наступала моя очередь… Ты остановила зверя, потом остановила казнь. Я только сейчас вспомнила. Так давно я не знала ничего кроме этого дня, этого бесконечного ужаса! Как долго все могло продолжаться? Сколько раз мы умирали вместе? Он на площади, я - с открытыми глазами… И теперь ты говоришь, драконом могла быть я?..

Молодая княжна строго посмотрела на Веронику и вдруг твердо сказала:

- Да, я бы все отдала, чтобы поменяться с ней местами. Я бы сбежала в горы, жила как хочется… с кем хочется. И никогда... Никогда бы не вернулась! Ты сделала для нас очень много. Где мы теперь? В раю или же до сих пор в аду? Я не понимаю… и боюсь. Знаю, что мне нельзя. Я дочь князя. Кто еще сохранит мою страну?!

- Я зажгу свечи. – Вероника поежилась, у нее не находилось слов и вдруг стало недоставать света. Черные тени в углах комнаты сгустились, словно живые.

- Да – Качнула головой княжна. Поглощённая своим горем, она ничего не замечала.

- Как ты думаешь, - Вероника зажгла очередную свечу и оставила ее на столе, - что им здесь нужно? Драконам? Может быть в вашем краю есть что-то необычное, старое? – Она ненадолго задумалась, стоит ли произносить слово в слух, но потом добавила, - волшебное?..

- Не знаю… Больше ничего древнего нет… - Эрдени восприняла вопрос спокойно, на помедлила раздумывая, а потом неуверенно спросила, словно сама у себя, - может быть старый храм?

Это глупые сказки. На западе, у самого подножия горы. Говорят, раньше в этом месте молились старым богам, люди, которые жили здесь до нас. Они ушли, а куда – никто не помнит.

- Там совсем ничего нет?

- Нет, только старая часовня у самого подножия и за ней трещина в скале. Там пещера. Дедушка Тэг говорил, что у нее нет дна. Совсем. Тот, кто туда заходит, обратно вернуться не может. Но это просто сказки, которыми пугают детей.

- Да, сказки… – протянула Вероника осторожно. - Жалко, что ты никогда там не была.

- Я этого не говорила. – Княжна опустила глаза, будто стыдилась того, что хочет рассказать. - Оставалось два дня до моего пятнадцатилетия. На прогулке я сбежала от няни и вышла из города. Тогда северные ворота еще действовали. После их заложили камнем и оставили только восточные.

Зориг нашел эту пещеру и решил показать ее мне. Мы договорились сделать её своим тайным местом. Я впервые ушла так далеко от городских стен. Это было волшебно! Я никогда еще не видела столько неба и не могла поверить, что моя земля такая обширная и прекрасная.

Вокруг этой горы растет очень густой лес… Я спросила Зорига, как у него выходит находить там дорогу. Он ответил, что в лесу живут духи несчастных, которых бросили здесь… стариков, больных, калек и нежеланных детей. Мне неприятно рассказывать тебе, но совсем недавно при князе Адлибэшэ моем деде это считалось нормой жизни. Суровая земля порождает суровые законы. Слава богам, сейчас все не так…

Зориг сказал, что его тоже бросили здесь в лесу у дороги и теперь духи принимают его за своего… Это не правда, он хотел пошутить надо мной, а я испугалась…

- А пещера? – Встрепенулась Вероника, опасаясь, что подруга забралась слишком глубоко в дебри воспоминаний.

- Пещера показалась мне огромной и черной. Я заглянула внутрь и не увидела ни пола, ни стен. Я не решилась зайти. Ты веришь в сказки Вероника? Я прочла руны у входа в пещеру. Я поняла не много: если зайдешь туда, сможешь попасть куда угодно… Представляешь? В любое место. Нужно только очень сильно захотеть. Но, нужно уметь это делать, а все забыли … Не понимаю как это. Дальше было не разобрать…

Говорят, те древние люди умели. Они все ушли туда и больше не возвращались. А мы - новые люди не о чем не знаем. Странно, правда? Конечно, это сказка.

— Значит ты не веришь? – С облегчением спросила Вероника, чувствуя, как у нее вспотели ладони… Только бы не выдать себя. Подруге незачем знать, меньше знаешь – крепче спишь. Пещера – может оказаться Вратами, к которым они с козерогом обязаны попасть.

- Верю… - твердо ответила Эрдени. - Я видела золотые огоньки, там. Они кружились и звали меня... в глубину.

- А ты?

- Я испугалась. Не могу я, как ты быть честной. Поступать так, чтобы совесть была спокойна. Мне ни за что не выбрать… между именем отца, домом, семьей, долгом перед людьми, ответственностью и… любовью. Настоящей, понимаешь? К юноше, с которым никогда не будешь… Другая высокородная дева была бы рада хоть на миг испытать такое. Но нет, я скажу тебе: это боль, а никакое ни счастье. Лучше бы мне не знать ее.

Вот я и рассказала тебе… - Княжна смущенно опустила голову, на ее щеках вспыхнул румянец.

- Мы пробыли там до вечера… - проговорила она, сминая пальцами струящуюся ткань своего платья. - А когда вернулись, оказалось нас искали третий день… Я не понимаю, как это случилось.

- Потом вы возвращались к этому месту?

- Нет, я больше никогда не бывала там. Нас строго наказали. Больше всего досталось Зоригу. Некоторые при дворе были рады, когда ему, как они говорили: указали на его место.

Его выгнали из дворца и заставили поселиться в лесу за стенами города. Посадили как собаку на цепь у конуры. Ему все еще позволялось приходить на занятия, но говорить или просто смотреть на меня ему было строго запрещено.

Я тогда сказала отцу, что возненавижу его, если он не позволит нам видится… Дурная детская злость. Я не спала ночами, хотела сбежать. Уйти, как древние люди. Я считала, нашего желания быть вместе хватит для того, чтобы дорога открылась… Глупая детская мечта.

За мной постоянно следили. Я не боялась, нет. Но мне объяснили, что наказание для Зорига будет в десять раз строже и я оставила все попытки сбежать или увидеться с ним.

Теперь я понимаю моего отца. Он хотел защитить меня. Подкидыш без роду и племени неважный кандидат в мужья для дочери князя. Я решилась только раз. Мне сказали, что скоро представят меня моему будущему мужу. Я проплакала весь день, а ночью, когда все спали подкупила одну из служанок и сбежала к нему… Но чем ближе я подходила к его дому, тем больше становилась уверена в том, что для нас выхода нет. Я все равно пришла. Не могла не прийти, чтобы попрощаться.

На следующий день начался этот кошмар. Я не знаю, сколько он продолжался. Я почти все забыла. Только одно не идет из головы: каждый раз я пыталась не дать им убить его. Знаешь, что бы я сделала, если бы ты не вызвалась в тот день? Я бросалась с помоста на площадь. Меня успевали схватить и увести до того, как мои ноги коснуться камней. Но один раз я успела и приклонив колени рядом с Зоригом умоляла императора простить его или казнить нас обоих.

Знаю, я опозорила себя. Меня грубо оттащили с площади и заперли. Я кричала, плакала, билась о стены, как сумасшедшая. Пока наконец не потеряла сознание, а на утро я проснулась в своей кровати и все повторилось снова… снова и снова… Когда я закрывала глаза, я не знала, что для меня страшнее, открыть их на заре или не проснуться вовсе.

Женщина в нашем мире не может править, ей уготовано стать лишь тенью мужа. Завтра я стану тенью своего мужа…Никто ему не помешает.

Но если бы я могла выбирать, чей тенью мне стать… Я бы выбрала стать никем. Навсегда.

А чтобы выбрала Вероника? У нее нет времени сидеть под замком всю ночь и рассуждать о несчастной любви. Своей ли, чужой ли. Как бы ни было жалко эту девушку. Настоящую. Отважную, честную. Да она влюблена. Да, безнадежно. Не вполне безнадежно!

***

- Я должна идти. – проговорила Вероника решившись.

- Куда? – Встрепенулась княжна, словно вынырнув из глубокого омута своих мыслей.

- Хочу найти эту пещеру. – Вероника замялась, подбирая правильные слова. Как же все объяснить, так чтобы новая подруга поняла? Как заглушить тот первобытный страх, который крепнет в ней с каждым вдохом и гонит наружу. – Я хочу ее увидеть, посмотреть на огоньки и...

- Тебя не выпустят из дворца. Мы заперты здесь до утра, и потом, – ее голос дрогнул и смолк.

- Я не буду ждать.

- Ты вернешься? – Глаза Эрдени смотрели испуганно и умоляюще, и вдруг словно бы потемнели. – Нет. Я не имею права просить. Если ты сможешь уйти отсюда я буду счастлива, прощусь с тобой и отпущу… Моя судьба - моя ноша. Я приму ее с честью и стойкостью и понесу до конца.

О, как бы Вероника хотела произнести эти слова с такой же непоколебимой уверенностью. Она действительно не представляла, как можно сбежать из дворца незамеченной. Сегодняшней ночью, когда никто не спит ее могут увидеть. Множество глаз не сомкнутся до утра, этой ночью чужой сон ее не спрячет. В темноте по крышам, да еще и в неудобном, похожем на халат платье… Как вообще можно лазать по ним?

- Я вернусь утром. – Пообещала Вероника.

Она видела, что княжна не слишком поверила ее словам. Но уговаривать ее остаться не стала.

Эрдени опустила глаза и тихо проговорила:

- Я хочу тебя попросить… если ты все-таки не успеешь и меня увезут. Скажи, ты знаешь кому… что я его люблю и буду любить всегда… И чтобы он не предпринимал попыток со мной увидеться… Скажи, что он теперь свободен. Я его отпускаю…

- Хорошо, - Вероника почувствовала, как у нее защипала в носу, - я передам.

- Если вы встретитесь. Я понимаю, это мало вероятно…

— Это возможно. – Попыталась успокоить ее Вероника, вглядываясь в ночь через балконную решетку.

Далеко внизу темнели крыши домов. Ферро пришел этим путем, если он смог, то она тоже сможет! Самонадеянный змеиный князь пока не удосужился поставить под окнами охрану. Только у дверей в комнаты молодой княжны торчали воины в синем, и синие же расхаживали по улицам. Хотя остерегаться ей нужно и тех и других. Но если при встрече с синими большее чем она рискует - потерять время, то алые могут стать значительной угрозой.

- Я буду молить богов, чтобы уберегли себя, – прошептала Эрдени приоткрывая дверь в коридор и уже другим голосом потребовала у замерших по стенам стражников, – проводите мою гостью в свою комнату. Проследите, чтобы никто не беспокоил ее до утра.

Вероника благодарно кивнула и придерживая просторный халат выскользнула в коридор. Она шла медленно, боясь выронить свой меч, стараясь не поскользнуться на влажном полу. Несколько усталых женщин с подвернутыми до колен юбками, вооруженные тряпками и большой лоханью вытирали последние мокрые следы и лужи. Сзади, позвякивая металлическими чешуями шли воины в синем.

В воздухе, не взирая на распахнутые настежь двери и окна стоял удушливый запах гари. Серо-черный дым висел под потолком, взвихряясь от прикосновения свежего воздуха, но не выветривался. Он напоминал что-то опасное и тошнотворное, какое-то полузабытое ощущение из далекого сна. Девушка сжала свой меч и зашагала быстрее, сердце подскочило к горлу, колени предательски ослабли. Незримая угроза уже занесла свой всесокрушающий молот над домом несчастного князя Есши. Она чувствовала это в воздухе так же, как животные чуют надвигающийся катаклизм.

Вероника так торопилась, что чуть не пропустила свою комнату. Теряя последние обрывки самообладания, она замерла, только ее ноги коснулись холодных циновок пола. Она стояла, почти не дыша в окружении тонких стен, которые вряд ли способны уберечь кого-то. Двери за спиной закрылись с тихим шуршанием.

Кажется воины в синем не ушли, а остались стоять на посту, напротив ее комнаты. Она не слышала удаляющихся шагов, зато услыхала, как сквозь щели сочится живая тьма. Медленно, но неумолимо, обтекая тусклые лампады. Рука об руку с удушливым дымом тьма сгущалась и оседала на полы, одежду, лица и копилась в углах.

Девушка наскоро сбросила неудобный халат и переоделась в свою обычную одежду. Черная рубашка, куртка и брюки вышитые серебряной нитью были выстираны и отглажены, и сидели на ней словно вторая кожа, как вторая натура. Вероника перебросила свой меч вместе с сумкой за спину, потуже затянула ремень и не задумываясь ни на минуту бросилась к окну.

***

Спуск вниз Вероника запомнила смутно. Она чуть не сорвалась с узкого деревянного карниза, на котором очутилась. Во время спуска она могла думать только о боли во всем теле, содранных в кровь руках и пальцах на ногах и узких, почти незаметных выбоинах и трещинах за которые они цеплялись. То, что она спустилась и никто ее не увидел было сродни чуду.

Девушка напялила свои сапоги прямо на босые ноги и балансируя как циркач недоучка, пошла по скользким черепичным крышам в сторону городской стены. Ступни пылали огнем. Руки, ноги и спина болели так, будто были готовы оторваться, но она все шла, прислушиваясь и вглядываясь в ночь.

Вероника перебралась на высокую каменную стену какого-то храма. За ним в темноте светились городские ворота. Выход оказался близок и далек… А время ползло бесконечно. Шаг за шагом. Нельзя торопиться. Ей казалось, она и так производит слишком много шуму. Каждое ее движение на крыше должно быть разносится эхом по всему дому. Ее не могут не услышать...

Но в городе было очень тихо. Под ногой что-то хрустнуло. Осколок черепицы соскользнул с конька крыши и с громким шипением сполз на самый край, а потом перевалившись через свес и рухнул во двор. Залаяла какая-то собака…

Всего через мгновение Вероника услышала тяжелую поступь ночной стражи. Она пригнулась и затаила дыхание. Воины в синем прошли через улицу и исчезли в темноте. Ее никто не заметил. Из дома тоже никто не вышел. Кажется, на этот раз повезло.

Наконец путь, который, казалось, занял у девушки целую вечность оборвался. Вероника переминалась на краю стены. Внизу шуршал ветками невидимый в темноте лес, где может быть, ждал ее козерог. На западе высились горные громады у подножия которых должно быть спрятаны Врата. Но спуститься вниз невозможно… ни близко растущих деревьев, ни вьющихся растений, ни выступов, ни ступенек. А ближе к воротам не подойти - там ее сразу заметят.

Она не сможет обороняться. Не может, не хочет пускать в дело свой меч. Если она убьет человека, внутри что-то надломится, она сорвется в пропасть, в которой дна нет! Она уже смотрит вниз, как сейчас с этой стены, но где-то там есть земля. Просто ее не видно, слишком темно… Что, если ей придется защищаться от алых воинов? Убивать или умереть? За этим невидимым пределом ее ждет что-то ужасное… и он. Этой ночью Ферро еще не появлялся… что было в том бокале?! Не то ли, что убило несчастного старика Есши?!

Девушка медленно пошла в противоположную от ворот сторону. Надеясь отыскать хоть какой-нибудь ход за стену. Где же сейчас ее мучитель? Что с ним? Она его не звала. Надеясь, что тот явится сам. Как всегда. Это сумасшествие, думать о нем сейчас…

- Эй, ты кто?! А ну слезай оттуда!

Вероника вздрогнула и попятилась. Внизу вспыхнул яркий свет, мечущиеся огни приближались, из мрака вырастали быстрые фигуры с факелами. Нужно прыгать немедленно!

Крутая лесенка, вырубленная в стене, убегала в темноту. Маленькие скользкие ступеньки шириной не больше ее ладони. Не ступеньки вовсе - просто украшение… Ничего, сойдут и они. Бегом вниз, быстрее!

Маленькая лесенка резко оборвалась. Нога провалилась в пустоту. Вероника так разогналась, что не успела удержать равновесие… зацепиться за мокрые камни. В ушах засвистел ветер. Черная земля ринулась навстречу.

VII Лес призраков

Вероника очнулась на мокрой земле в куче прелой листвы. Она не сразу смогла вспомнить, что с ней и где она очутилась. В десяти метрах от нее вздымалась высокая городская стена, у ее подножия догорали два факела. Девушка тяжело поднялась и, подхватив сумку онемевшими от боли руками, без раздумий направилась в сторону гор.

Пошатываясь из стороны в сторону, она брела наобум. Надеясь, что Сильваер сам найдет ее. Она не думала о погоне, хотя пару раз вдалеке слышала, как открываются тяжелые городские ворота и топот конских ног, бьющийся в голове глухим болезненным эхом. Но всадники потерялись где-то в холмах, так и не найдя ее след.

Вероника шла прихрамывая, вскоре острая боль сменилась тупой тяжестью, на ноги словно привязали тяжелые гири, которые приходилось волочить за собой. Наверное, ее оглушило падение. Казалось, она идет где-то между сном и явью, только впереди из-за черных ощетинившихся лесами холмов вздымались белые острые пики гор. Туда она должна прийти, туда звал ее тихий голос. Не голос козерога, она давно его не слышала. Врата звали ее, манили, обещали спасение, в сонном бездонном забытье…

Тихий вкрадчивый голос твердил ей: беги со всех ног, ты никому здесь не обязана, если вернёшься – ты пропадешь! Все тело было тяжелым и неповоротливым, глаза норовили закрыться, голова кружилась. Падение будто выбило из нее все желания и мысли. Кроме единственной – скорее найти Врата и сбежать из этого мира. Сил бороться не осталось. Старик Есши – мертв, Эрдени – заложница в собственном доме, Ферро…

Неизбежность накатилась молниеносно: борьба за власть, землю… без правил и запретов. Императоры, князья, города, страны, армии… В центре этого безумия люди, с их собственными маленькими трагедиями и одной большой. Люди, жизнь которых не стоит ничего, они помеха и помочь им невозможно. Так думала Вероника и шла, шла в дремотной тишине и темноте, не соображая на каком она свете. Только холод рукояти ее клинка, изредка касающейся пальцев, возвращал ее к реальности, от которой она так старательно пыталась сбежать.

Масштаб трагедии, разыгравшейся вокруг нее, впечатлял и ужасал и потому казался нереальным. Кто она такая? Она идет мимо, у нее просто нет возможности затормозить эти кровавые жернова.

Поля начались и так же быстро оборвались. У края леса ее никто не ждал. Странные высокие и тонкие деревья с раскидистыми кронами заслонили гору. Вероника шла по твердой как камень земле, изрытой переплетенными корнями, вокруг стояла глухая и плотная тишина. Девушка шла к подножию горы, без остановок, медленно. Слишком медленно и с каждым шагом её ноги двигались все тяжелее, вскоре она уже с трудом приподнимала их, отрывая от земли. Она уже не шла, тащилась сквозь чащу.

Рассвет наступил внезапно. Тревожная алая зарница вспыхнула за холмом, но солнце еще не поднялось. На горизонте разгорался пожар. Над деревьями пополз тяжелый черный дым. Вероника закусила губу и резко повернула назад. Невероятно, но она вдруг словно поднялась над деревьями и мгновенно перенеслась за многие километры, обратно к дворцу князя Есши!

Высокие остроконечные крыши пылали, огонь лизал стены, цеплялся за кусты и деревья сада. Ближайшие городские домишки, подступившие к стенам замка, были объяты пламенем. Колокольня горела, от нее до главных ворот тянулась ярко огненная полоса. Пламя бушевало и ревело, но до Вероники не доносилось ни звука. В глухой зловещей тишине стены замка дрогнули и начали опадать. Крыша, походившая сейчас на гигантский факел, треснула и провалилась, воздух наполнился серым пеплом.

Что она наделала? Нужно было взять Эрдени с собой, уговорить ее уйти… Нельзя было оставлять княжну там одну, она же обещала!

Девушка тяжело закашлялась, дым наполнял легкие. Раскаленные ядовитые газы рябящими струями сочились из объятого нестерпимым жаром дома. Огонь взмыл вверх, с жадностью поглощая деревянные стены и тонкие ширмы, сухие циновки - все, что способно гореть и последний кислород. Внезапно из самого центра черно-алого клокочущего ада на Веронику устремился тяжелый взгляд полный жадного вожделения.

Девушка увидела громадное змееподобное тело и алчную топку пасти с торчащими из нее рядами неровных, словно обломанные клинки зубов. Дракайне жар был ни по чем. Она деловито рыскала в пламени, выхватывая и быстро проглатывая что-то.

Вероника некоторое время наблюдала за тварью в огне, а потом ее передернуло от омерзения. Монстр пожирал обгоревшие трупы людей, жестокое пекло превратило их тела в головешки, одежду в пепел, доспехи в черепки.

Девушка отшатнулась, перед ней поползли какие-то золотые и зеленые пятна, похожие на светлячков, глаза закатились. Её колени подогнулись, она без памяти рухнула в траву.

***

Вероника открыла глаза, во рту все еще чувствовался тошнотворный привкус гари. Сквозь легкую листву просвечивало голубое небо с легкими облаками, на нем не было солнца, но и страшного зарева не было тоже. Дым растаял без следа. Позади высились громады острых скал, легкий ветерок покачивал высокие тонкие деревья.

Девушка оторвала взгляд от неба и вздрогнула. Между стволов прямо напротив нее, словно из-под земли поднялся невысокий, полупрозрачный силуэт. Мальчик в выцветшей оборванной рубашонке стоял неподвижно, белые руки свисали из широких рукавов, синеватые пальцы были испачканы землей. Из-под встопорщенной челки встревоженно и остро поблескивали черные глаза. Казалось, только они были живыми на белом бескровном лице.

Вероника сонно разглядывала маленького пришельца, гадая откуда тот взялся один в лесу. Наверное, рядом была деревня и ребенок пришел за ветками для огня… о ягодах думать рановато… Что еще можно собирать в этом лесу? Может ребенок гулял и потерялся? Почему ей кажется, что он выглядит как-то неприятно, отталкивающе?

Черные глазенки смотрели в упор и вдруг налились злостью:

- Уходи! Тебе нельзя здесь спать! Здесь мое место!

Девушка удивленно захлопала глазами и глухо охнула, схватившись за лицо рукой, словно неосознанно пыталась закрыться от того, что увидела. У мальчика не было ног. Совсем. Выцветшие штанины болтались в воздухе, они были пустые.

- Уходи, я здесь сплю! – Снова крикнул он и поплыл в воздухе прямо к Веронике. - Уходи!

- Я ухожу… уже ухожу, – пролепетала девушка, но встать не смогла, ноги ее словно окаменели. Она раскинула руки в надежде зацепиться за ближайшее дерево и подняться, но тщетно. Тонкие стволы вдруг отдалились от нее, словно нарочно не давая поддержки. Вероника уперлась руками в мягкий мох, но он только рвался, пальцы проваливались в мягкую землю и скользили.

Что-то зашуршало и перекатилось по траве. Маленький позеленевший череп глядел на нее осуждающе пустыми глазницами. Девушка случайно столкнула его, стараясь подняться. Несколько тонких косточек торчали из-под надломленного живого ковра.

Белое худое лицо мальчика перекосила гримаса, ввалившиеся щеки пошли синеватыми пятнами, казалось, он сейчас заплачет. Вероника в ужасе огляделась. Мальчик был в лесу не один. Тут и там вставали из травы полупрозрачные фигуры. Старые покрытые морщинами лица и совсем еще юные, уставились на Веронику со всех сторон. Откуда-то из чащи донесся приглушенный плачь младенца.

- Я ухожу, – прерывисто шептала Вероника, завороженно глядя в черные, как дыры глаза живых мертвецов. Да они все были мертвы, но они стояли и смотрели на нее! - Я хочу уйти.

- Отсюда не уходят. – Прохрипела старуха с коричневым, словно вырезанным из дерева лицом. – Нас оставили, мы не нужны. Из леса теней не уходят.

«Вокруг растет очень густой лес… - пронеслись в голове странные слова Эрдени. - Я спросила, как у него выходит находить там дорогу. Он ответил, что в лесу живут духи несчастных, которых бросили здесь… стариков, больных, калек и нежеланных детей… Это не правда, он хотел пошутить надо мной, а я испугалась…»

Духи и лес, значит пещера близко! Она скоро найдет Врата и Сильваер будет там! Обязательно!

- Не правда! - Возразила девушка, собрав остатки воли в кулак. - Вы все давно умерли, вас нет! Вас ничего не держит. Вы давно могли бы уйти.

По лесу разнесся тихий смех, больше похожий на шуршание травы.

- Мертвы, все, давно мертвы и ждем. Давно- давно ждем. Жестокий лесной бог у подножия Врат. Он обливает склоны огнем и заключает в камень, сжигает лес. А после землю размягчает кровью и все повторяется. Лес вырастает, ненужные умирают. Круг не разорвать. Лесной бог вечен. Время крови…

По спине девушки поползли мурашки, руки похолодели. Она молча оглядывала пронизанный мокрым туманом лес. Невесомые фигуры, бледные лица со страшными черными глазами, все вместе в одном порыве сделали шаг к девушке. Кольцо вокруг нее сжималось. Вероника боялась, но намного больше она страшилась не найти Врата или не обнаружить поблизости козерогов. Призраки, как она считала не могли причинить кому-то вред. Они давно умерли… да, они очень обозлены на живых, было за что.

- Ты сошла с тропы, - прошелестело эхо, - твое сердце полно печали. Ты бежишь от страха, а он всегда за плечами. Чем быстрее бежишь, тем скорее он настигнет тебя. От собственной тени не убежишь. Но мы знаем способ. Ты готова? Ты готова умереть?

Вероника дернулась, позабыв, что ее ноги не слушаются.

- Нет! – Вскрикнула она. - Мне нужно найти Врата.

- Врата близко. Ты не пройдешь. Лесной бог не пускает живых сквозь горы…

В глазах Вероники потемнело, голову словно обхватил раскаленный обруч, но она выдавила еле слышно:

- Я пройду. – Внезапно ее голос обрел силу, - я уже проходила!

Тонкие листья затрепетали на ветру, полупрозрачные тени отпрянули вглубь леса. Ветер усилился, тонкие сухие ветки посыпались на землю, словно иссохшие птичьи кости.

- Солнце играет с тобой в прятки. Не темнота. – Прошептал кто-то в самое ухо. - Ночью теней не видно. Научись радоваться солнцу, тогда ты полюбишь свою тень, ведь она твоя, только твоя!

Или, ты хочешь остаться с нами? Здесь нет солнца и нет теней…

- Нет! – Ее голос прозвучал отчетливо и громко, и тут же стволы деревьев наклонились и затрещали. Вероника ощутила силу, затекшие ноги пронизала быстрая дрожь, по коже изнутри словно пробежались тонкие иголочки. Девушка смогла подняться.

- В тебе много жизни, ты не нужна… - призрачные фигуры отдалились еще больше, по лицам некоторых, будто по воде прошла рябь, и они начали бледнеть. - Уходи.

- Покажите мне дорогу к пещере. – Попросила Вероника сама не зная у кого, потому что в лесу вдруг стало пусто.

- Ты найдешь сама. – Уловила она ответ. - Свет перед тобой. Ты пройдешь лес призраков, лес печали… ты пройдёшь… Круг замыкается. Огонь зальет склоны. Мы уйдем.

- Вы сгорите…

- Нет, мы уйдем – последний поблекший силуэт махнул рукой и растаял в воздухе, словно облако разметанное ветром. Тонкие стволы кренились и стонали, девушка почувствовала прикосновение холода на своем лице и распахнула глаза.

Она очнулась лежащей на земле.

Это сон, как она посмела заснуть? Так холодно в этом лесу. Она задрала голову вверх – из-за всклокоченных крон поднялось солнце. В холодном высоком небе кто-то стер все облака, черный едкий дым пожарища тоже исчез бесследно. Неужто все ей померещилось во сне? Девушка тряхнула головой и без раздумий последовала в сторону белой, отливающей на солнце золотом вершине.

***

Зориг стоял, прислонившись спиной к ветхой стене своей хижины. Впервые с того злополучного дня он вышел на улицу и теперь наслождался теплом и тишиной весеннего утра. Он стоял не шевелясь, дышал медленно и неглубоко боясь растревожить боль, которая никуда не делась, только затихала на время, если ее не беспокоили. Юноша почти свыкся с ней и сейчас ему казалось томительно тяжело без нее. Время, застывшее в дни его болезни снова стронулось с мертвой точки и обязывало его действовать. О боги, как?!

Ветерок лениво перебирал ветки деревьев, осыпая крышу дождем из желтой хвои. Ветерок принес запах серы и дыма. Вначале еле уловимые, они усиливались, будто надвигаясь на юношу со стороны города. Через несколько секунд тяжелые и горячие вздохи смрадного воздуха заставили его зажать рот и нос ладонью.

Деревья согнулись, испуганно скрипя и роняя сухие ветки, с крыши хижины полетели остатки черепицы и сухой травы, юноша еле удержался на ногах, схватившись за стену. Как раз в этот момент огромная тень закрыла солнце. Что-то черное и уродливое, на больших перепончатых крыльях пронеслось в воздухе прямо над ним и смрад отступил. Деревья выпрямились, солнце как ни бывало засветило с неба.

Крылатая тварь летела высоко, юноша мог долго провожать ее взглядом. Ее очертания постепенно уменьшались отдаляясь, пока не превратились в точку и потерялись на фоне одного из пиков горы Рангпур.

Зориг остолбенел, он неотрывно глядел вдаль, потом словно опомнившись бросился в хижину.

- Проснитесь! Там!.. – его рука неловко дернула полог, грубая ткань сорвалась с крюков и с устрашающем шуршанием сползла на пол. Юноша вздрогнул: в темном углу на нарах никого не было.

Он удивленно поморгал, зачем-то потянул и расправил полог. Видимо какая-то его часть все еще желала проверить не способен ли ночной гость прятаться под ним. Старая ткань не стерпела такого небрежного отношения и с шипением прорвалась. Зориг выронил лохмотья из рук и снова воровато обернулся на кровать в углу.

Юноша ожидал обнаружить ночного гостя спящим или разбуженным, или на худой конец остро следящим за ним из противоположного угла. Он почти представил, как услышит смешок и, наверное, ему придется долго объясняться. Зато он тут-же поймет, что прибывает в своем уме.

Пыльные закоулки дома предательски хранили тишину. Зориг, прикусив губу, сдернул с гвоздя свой старый плащ, подхватил короткий тугой лук и колчан с тремя десятками новых стрел. Сахюуртай послужил бы ему лучше, но юношу разоружили еще тогда, не прочитав приговора.

Зориг поспешно вышел и направился в сторону горы- туда, где исчез змей. Нельзя сказать, что он оправился даже на половину, его голова и грудь остро реагировали на каждый шаг, зато ноги и руки были в порядке и полны сил.

Он обещал ничему не удивляться. Он не удивлен, он добудет голову мерзкой твари и станет героем и может быть его примут назад. Может быть ему предложит службу сам император или… племянник императора. Зориг притащит голову змея и бросит перед городскими воротами. Они с Эрдени никогда не разлучаться. Он будет оберегать ее до своего последнего вздоха… он будет оберегать ее… жену будущего императора.

Юноша сжал древко лука так, что оно скрипнуло под его рукой и зашагал быстрее.

VIII Битва

Вероника шла против ветра, возможно она сама как-то умудрялась создавать его, как помеху на собственном пути. А все потому, что одна часть ее стремилась на встречу с козерогом, желала уйти через Врата не смотря на опасность и тяжесть перехода, другая мучалась, решая повернуть обратно. Что же ей на этот раз выбрать? Стремиться дальше, вперед к высшей цели или обернуться и постараться помочь, сделать то, что обещала? На ее плечи, помимо ее воли, легла ответственность за чужие жизни. Но выше головы не прыгнешь! Убить дракона, возможно ли?

Дикий лес расступился, когда она меньше всего ожидала. Перед девушкой раскинулась полукруглая долина и ровное предгорье, поросшее невысокой седой травой. По всюду на пологих склонах громоздились большие черные камни, они выстраивали что-то вроде извивающихся рек. Поблескивающие глянцевыми боками камни, которые наверняка были застывшими кусками лавы, выброшенными из жерла, вели к подножью гигантской горы. Над обломанной вершиной клубились облака пара, а у подножия на темной полоске земли, четко вырисовывался громадный черный валун прямоугольной формы с совершенно ровными острыми гранями и чуть выше, зиял широкий и высокий пролом. Пещера… Врата?!

Да. Она не знала, какое-то шестое чувство подсказало и заставило сердце забиться чаще. Но на пути стоял этот странный камень... Он внушал ей смутное беспокойство, которое усиливалось с каждым шагом. Необъяснимо, но земля вокруг валуна была обожжена и приобрела серый цвет, кое где торчали неопрятные черные кочки и тонкие росчерки обуглившихся кустов.

Сапоги девушки по щиколотку скрылись в легкой серой золе. Вероника шла, чувствуя нерастраченный жар земли сквозь обувь. Странный камень, преграждающий путь к Вратам смутно напоминал ей скалу посреди леса, на которую когда то подсадил ее козерог. Это было давно, в прошлой жизни. И девушка была другой…так много она пережила после. Так же поблескивали совершенно гладкие стены. Так же, если бы эта громадина не была правильной кубической формы, над которой наверняка целую вечность корпел неизвестный ваятель. Горизонтальные, тонкие щели прорезающие стены могли быть окошками, а еще одна продольная, обращенная к горе напоминала вход. Что это? Памятник? Святилище древних людей? Склеп?

Пепел заскрипел под ногами, кое где от алеющей земли в небо поднимались тонкие струйки белесого дыма, жар вблизи черного камня ощущался сильнее, а пепел под ногами уступил место твердой и пористой, как губка поверхности. А рядом с неведомым строением дышалось тяжело, как у натопленной печи.

Вероника задрала голову вверх, стараясь рассмотреть каменную громаду. Если на ней и росло что-то, то сейчас все превратилось в золу. Она сделала шаг и замерла, как вкопанная. Что-то тихо хрустнуло под ногой. Старый полузабытый страх вынырнул из глубин сознания и заскрёбся в душе нетерпеливыми коготками. Она опустила глаза – из золы показалась тонкое прямое древко с обуглившимся оперением. Стрела! Вскоре девушка обнаружила еще несколько на самой границе черного и серого рядом с продольной полосой входа.

Этот странный камень - прибежище путника. Кажется так их называют? Вероника была почти уверена, что располагался он здесь - рядом с Вратами, совсем не с проста. Возможно, там за узким ходом - укрытие или смотровой пункт древних людей? Ведь они могли знать о свойствах камня…

Нечто быстрое и живое коснулось ее кожи, словно чье- то дыхание. Девушка уловила это мимолетное еле ощутимое движение и подалась вперед. Тем более, что вблизи входа не было так жарко. Но скала имеет свойство не только охранять, но и убивать… об этом забывать опасно!

- Эй, тут есть кто-нибудь? – Вопросила она у глубокого темного пространства и прислушалась. Из черного прохода веяло сыростью, внутри было прохладно и тихо. Так тихо, что хруст попадающихся под ноги острых черных осколков резал слух точно ножом. В глубине, за узким коридором находилась квадратная комната. Света, просачивающегося сквозь тонкие прорези в стенах едва хватало, чтобы разглядеть круглый, вытесанный из той же породы стол, напоминающий срезанную на половину колонну.

- Кто здесь? – Слабый хрипловатый голос, раздавшийся совсем рядом заставил сердце подпрыгнуть в груди. Этот голос определенно был ей знаком!

- Это я… - глупо протянула она. Вероника не успела придумать, как лучше назвать себя. Однако она уже знала, кто скрывается в этом странном месте и без страха шагнула вперёд. В глубине, за узким коридором находилась квадратная комната. Света, просачивающегося сквозь тонкие прорези в стенах едва хватало, чтобы разглядеть круглый, вытесанный из той же породы стол, напоминающий срезанную на половину колонну.

Из неглубокой ниши, которую девушка сначала не заметила, показались ноги, а после и их обладатель. Тот самый юноша с площади, нечестно приговоренный к смерти… Она с точностью могла утверждать это, потому что знала о нем намного больше, чем раньше. А еще ей прекрасно запомнилось его лицо, точнее выражение глаз под густыми, чуть сросшимися над переносицей бровями. Острый, прозорливый взгляд, тогда на площади заставил ее решиться и протянуть несчастному руку.

Сейчас же юноша полусидел на полу, опершись спиной о стену. Рядом лежал надломленный лук и пустой колчан. Черные глаза на покрытом копотью лице смотрели непонимающе и потому страшно.

Сухие губы шевельнулись и Вероника различила неясное:

- …Она ушла, я не смог… даже ранить ее не смог… - Безумный взгляд юноши блуждал под сводами пещеры.

Дракон… Вероника сразу поняла и похолодела от ужаса. Её жуткий сон… сбылся!

- Куда ушла? – Она бросилась на колени перед юношей, стараясь поймать его взгляд. – Куда она ушла?! В пещеру?..

- Нет, к дворцу… - Он тяжело приподнял руку, чтобы указать направление. – Она сказала, что знает, кто не выпускает ее. Она ищет… Эрдэни!

- Не двигайся, ты ранен. – Пробормотала Вероника лихорадочно осмысляя новые факты, которые на первый взгляд ничего не значили, а на второй - на все давали ответ!

Эрдени - новая хранительница Врат! Её воля управляет ими. Дракайна не уйдет, пока жива молодая княжна. Её ужас, ее искреннее непринятие происходящего заставляли повторяться один и тот же день снова и снова… и так без конца!

- Эрдени? Где она? – Глаза юноши наконец приобрел осмысленность.

- Не знаю… - растерянно ответила Вероника, ощущая непонятный стыд от того, что оставила ее одну.

На лице юноши вдруг отразилось отчаяние, он вздрогнул, рванулся, пытаясь подняться и упал на пол. На тонкой куртке появилась свежая кровь.

- Не двигайся, – девушка помогла ему сесть.

- Ты должна была остаться с ней! – Внезапно выкрикнул он, отталкивая ее руку.

- Не знаю, - Вероника нахмурилась, - может быть. Но я сейчас здесь.

- Кто ты? – Черные глаза юноши блеснули в темноте, кажется, он тоже узнал ее.

- Я… - Вероника замялась, а потом с горечью выдохнула, - я просто хочу уйти!

— Значит это правда, ты умеешь путешествовать среди звезд?

- Среди звезд? – Девушка удивленно подняла брови. Нет. Ферро умел… но сейчас…Где он?!

- Эрдени сказала, что видела там огни… - Юноша прикрыл глаза и сполз по стене на пол, его речь снова стала неразборчивой. - Как там? В других мирах?..

- Страшно. - проговорила Вероника чуть слышно.

- Очень жаль… иначе, я бы попросил взять нас с собой… Хотя Эрдени, наверное, отказалась бы… - Он замолчал, глядя в потолок ничего не выражающим взглядом. - Тебе пора.

- Не сейчас, – вдруг твердо ответила девушка.

- Почему? Ты же хотела…

- Из-за дракона. – Она сама еще не верила в то, что говорила.

- Не надо! – Взмолился юноша, - их чешуе ни по чем пули и обычная сталь их не берет. Клинки ломаются об нее… Я не знаю, кто научил тебя сражаться, но ты не справишься с ней…

- Я попробую, нужно верить... – Вероника опустила глаза, чтобы он не видел ее беспокойства, она совсем не была уверена… - Будь здесь.

- Верить? Во что? Ты любила, когда ни будь того, кого любить нельзя? Это бессмысленно. Весь этот мир - одно бессмысленное побоище! Ты погибнешь зря!

Девушка схватила его за рукав. Как долго, целую вечность ей до боли хотелось высказаться. Она наверное спятила, нельзя испытывать привязанность к своему убийце. Это противоестественно, мерзко!

- Да любила. Люблю…

Она не договорила. В их странном убежище вдруг резко стемнело. Что-то очень большое закрыло солнце, стены дрогнули и через мгновение с наружи донесся смрадный запах серы. Прошуршала по стенам ощетинившаяся чешуя и из окошек снова полился свет.

- Эй, мальчишка! Выходи, теперь - ты один! – Раздался женский насмешливый голос. – Я спалила людишек огнем. Их всех в их проклятых домах!

- Ты не могла! – Вероника сделала шаг в узкий коридор и замерла как вкопанная.

На другом конце черного прохода стояла наложница князя Донида. Ее прекрасная прическа сбилась, черные волосы змеями ниспадали до середины бедер, белое лицо было покрыто сажей, а глаза блестели нечеловеческим зелено-желтым огнем.

Дракайна засмеялась и облизала алые в черных прожилках губы:

- Девочка… ты когда-нибудь видела, как плавятся камни?

- А как же твой князь? – Вероника ответила вопросом на вопрос. У нее дрожали руки, но не от ужаса - Ты и его убила?

- Донид бежал, он все понял. – Проговорила похожая на человека тварь. - Нет чувств, нет привязанностей, нет ничего! Есть голод. Он, ты, кто угодно. Вы все для меня - пища. Мясо!

- Ты не уйдешь отсюда! – перебила ее девушка выхватывая меч.

- Спрячь свой коготь. Нет, девочка, не повторяй ошибку. Бойся меня, бойся. Дольше проживешшшш… - Человеческое лицо начало меняться, фарфоровая кожа полопалась, из под белых лохмотьев вырывались ощетинившиеся костяные чешуи. - Тебе не совладать со мной. Ты уже мертва. Ты живешь и дышишь, но это не на долго.

В горле чудовища что-то заклокотало. Веронику с ног до головы обдало раскаленным дыханием.

- Нет. Врата не пропустят тебя! Они слушаются только своего хранителя. – Выкрикнула деаушка, готовая в любой момент отступить за стену.

- Пока он жив. Земля снова будет дышать огнем! Я изничтожу все, выжгу леса, высушу моря! От моего дыхания горит земля и плавятся скалы и города обращаются в пепел, в золу, в смерть!

Отступи, за твоими плечами тьма, а ты стоишь на солнце. На кого ты надеешься? Да он был хорош: силен и хитер - твой крылатый оборотень. Мне даже жаль, что Великая на этот раз так промахнулась.

Когтистая лапа поднялась и почти человеческим жестом указала на Веронику:

- Этот кубок предназначался тебе... Когда я увидела голову моей сестры… Оборотень мертв. Его тоже пожрал огонь. Я отомстила. Теперь мне одной достанется все!

- Ты врешь! – голос Вероники дрогнул.

Дракайна хищно усмехнулась:

- Ты знаешь. Хочешь расскажу, что было в том кубке? Догадываешься что в нем? Что выпил старик Есши, что предназначалось тебе? Драконье пламя. Оно способно сжечь все, уж поверь мне. Нет у тебя больше тени. Сгорела, истлела, разлетелась по ветру!

Новые миры зовут меня. Маленькая княжна где-то прячется. Я найду ее. У меня есть время. Мне нужна ее сила, да и твоя не повредит.

Вероника крепче перехватила свой меч и сделала шаг навстречу огромной клыкастой пасти. Она была под защитой стен из камня, она может сколько угодно наступать и отходить, но она не может заманить драконицу внутрь и выйти тоже не посмеет!

***

Ветер упругим потоком сорвался с гор, он нес с собой запоздалый снег и холод ледяных сверкающих на солнце вершин.

- Постой, змея! Не торопись. – Мерное эхо знакомого голоса разнеслось в воздухе, когда напряжение стало невыносимым. Девушка бросилась вглубь коридора и прильнула к холодной черной стене, пытаясь увидеть говорившего сквозь тонкую щель окна. По крутой каменистой тропе медленно, царственно неся рогатую голову, спускался козерог. Он остановился напротив изломанного зева пещеры.

- Кто ты такой? – Зашипела снизу дракайна, поднимая острый костяной гребень на спине. Её змеиное тело нарочито медленно заскользило по сожжённой земле навстречу новой жертве.

- Я - хранитель Врат, царь Леса, отец всех тварей земных.

Сильваер! Горы вздохнули и смолкли. Ледяной северный ветер иссяк. Теплое дыхание с юга шевельнуло серебряные нити гривы и принесло запах весны, пробуждающий жизнь.

Вероника опрометью бросилась через узкий коридор, она снова была полна сил и уверенности, была готова сражаться, но застыла ослепленная яркими лучами заходящего солнца. Алеющий диск, словно проткнутый горными пиками, метал яркие косые стрелы в долину.

- Царь Леса? С каких пор ты вмешиваешься в дела людей? Зачем защищаешь обреченных?

- Они еще не выбрали свой путь. Каждый получит свое. Тебе, змея, пора исчезнуть.

— Это тебе пора исчезнуть, неугомонный хранитель несуществующих Врат. Я уже нашла одни. Скоро мне будут принадлежать сотни! Ты бежал с разоренной земли. Знай, черная нить станет огнем, миры, что она соединяет – головешками!

Пасть с тремя рядами острых, как копья зубов разверзлась. В ней клокотал огонь.

- Отойди, Вероника. – Синий взгляд козерога скользнул по испепеленной равнине и задержался поверх ее головы, – на лезвии поднятого клинка. - Ты здесь вправду ничем не поможешь.

Девушка с великим облегчением подчинилась, она медленно опустила свое оружие, но отвести взгляд не могла. Ее сердце стучало в груди, как бешенное.

- Не смей отпускать ее! Девченка станет моей добычей, после тебя! – Зашипела дракайна.

- Хранитель Врат не может стать ни чьей добычей! – Глаза козерога бешено сверкнули. В их глубине безмятежно светящие звезды стали раскаленными солнцами.

- Тебе хочется так думать, но так не будет! Здесь моя земля! – Дракайна вдохнула, ее горло раздулось, как огромный мешок. Из пасти, словно из жерла вулкана вырвалась алая клубящаяся смерть. Огонь вцепился в серебряную гриву, окутал шею и ноги козерога, но Сильваер не отступил. В струях пламени и черного дыма из серебряного он стал золотым.

Козерог взвился на дыбы и бросился на врага. Его не сбило с ног и не опалило пламенем, и всё-таки Вероника видела, как ему тяжело противостоять змею. Острые копыта глубоко впивались в почерневшую землю. Раскаленный воздух дрожал, земля горела, вокруг летал черный пепел. Из золотой шкура Сильваера вдруг сделалась ослепительно белой, она блестела, словно чистый снег на солнце. Девушке стало больно смотреть, она прикрыла глаза ладонью.

Дракайна попятилась, её огонь начал иссякать. Тогда Сильваер ослепительной молнией врезался в широкую бронированную грудь чудовища. Оно взревело от боли, огромные когтистые лапы заскребли землю. Ужасные перепончатые крылья захлопали в воздухе, поднимая тучу удушливой серой пыли.

Дракайна тщетно пыталась взлететь. Она принялась кататься по земле, стараясь раздавить козерога, сбросить его, достать когтями белоснежную шею. Но Сильваер лишь глубже вонзил свои рога в её тело и принялся разрывать опадающую грудь острыми копытами. Блестящая чешуя полетела во все стороны. Дракайна заколотила хвостом. Змеевидное тело сжалось, клокотавшее внутри пламя хлынуло из ран и тут же чернело, как застывающая лава.

Вдруг козерог отступил. Дракайна мгновенно взвилась в воздух. Наполненный злобой и болью взгляд скользнул вдоль предгорья и замер. Черные зрачки сузились, превратившись в два острых жадных кинжала.

- Ты! Убьююю! – Заревела она, невпопад взмахивая крыльями, но не пролетев и ста метров низверглась на землю. Кожистые крылья уродливыми тряпками потащились за ней. Дракайна углядела кого-то на другой стороне равнины и не смотря на страшные раны была полна желания этого кого то убить. Разорванное горло исторгало хриплый рык. Из разинутой пасти капала черная, как смоль жижа. – Это ты! Это все ты!!!

Пошатываясь на кривых толстых лапах, она полу бежала полу ползла в противоположную от гор сторону, через круглую словно блюдце долину.

В эту минуту из леса выбежала маленькая фигурка в голубом платье… Эрдени! Как она смогла скрыться от дракайны и уйти из дворца!? Как она пришла сюда?

Дракайна взревела. Её огромная голова приподнялась, а пасть раскрылась, готовясь сокрушить тоненькую фигурку застывшую на краю леса. Сверкнули зелеными изумрудами сощуренные глаза.

Вероника сорвалась с места, она не рассуждала, не медлила. Девушка слышала только свое дыхание и быструю дробь собственных шагов. Она увернулась от шипа на конце порванного крыла, от летевших во все стороны черных брызг. Рукоять ее меча удобно легла в ладони. Сталь с восторженным свистом расчертила в воздухе полукруг и вонзилась в шею дракайны у самой головы, словно горячий нож в масло.

С отвратительным звуком из огромной раны, раскрывшейся, словно второй рот, полилась, воспламеняясь на солнце, живая тьма. Но Вероника уже отступила, она нанесла единственный удар, он же оказался последним. Дракайна распласталась на земле. Ее тело содрогалось в конвульсиях, хвост бил не переставая. Наконец огромная туша растянулась и застыла, как выброшенный из жерла вулкана кусок породы.

Замершая у леса голубая фигурка бросилась Веронике навстречу. Когда они встретились, где-то на середине пути, в сердце горной долины, платье Эрдени из светло голубого стало серым, по испачканному сажей лицу катились слезы и черные волосы казались седыми от упавшего на них пепла.

- Если это сон, это самый прекрасный сон! – Проговорила она сквозь слезы и крепко обняла Веронику.

IX Время крови, время огня

Под черным блестящим сводом каменного укрытия блуждали тихие голоса. Молодая княжна в посеревшем от золы платье сидела подле раненого юноши, а он держал ее руку в своей. Их сдержанная беседа не смела выйти за рамки приличия, но выражение и взгляды, которыми они одаривали друг друга буквально кричали о тех чувствах, коими жили их сердца.

Вероника стояла отвернувшись, стараясь не слушать чужой разговор, она смотрела сквозь тонкую прорезь окна на гору и черную глубокую пасть пещеры. Врата ждали ее, Врата за которыми таились опасность и неизвестность. Солнце почти закатилось, широкая тень горы протянулась через равнину и накрыла лес. Девушка думала о своем сне, о духах, привидевшихся ей, об их странных словах и о злобной мерзкой твари распластавшейся на дне долины, подобно огромному иссушенному червю.

Стоит ли верить снам и злым проклятиям? Её рука нащупала и сжала перстень висящий на цепочке. Драгоценность была холодна и хранила гробовое спокойствие. В глубинах черного камня царила глухая тьма…

Вероника до боли прикусила губу и прислушалась к разговору, чтобы хоть как-то отвлечься. Ночь расставит все по местам, она ждала ее со страхом и надеждой. Чего она хочет? Чего она ждет?!

Юноша, которого звали Зориг, закончил рассказ о странном ночном госте, якобы поселившимся в его доме и исчезнувшем бесследно с наступлением утра. Эрдени в свою очередь поведала, как она и несколько десятков гостей скрылись от огня в нижней, подземной части дворца о которой она только слышала, но никогда не бывала. Длинный и прямой, как стрела коридор вывел её к городским воротам. В поднявшейся сутолоке, напиравшая толпа буквально вынесла ее прочь за стены. А после, молодая княжна своими глазами увидела громадный костер, поглотивший дворец целиком и жуткую тварь, рыскавшую в пламени. Поддавшись всеобщему сумасшествию, она бросилась в лес, к хижине Зорига... Но заблудилась и ноги привели ее совсем в другое место – к подножию горы Рангпур, к запретной пещере.

Каменные стены темные и растрескавшиеся грозно нависли над убежищем путников и Вероника ощутила нехватку свежего воздуха. В зеве пещеры вспыхнула и поплыла яркая желтая точка. Потом точно такая-же белая. Она приближалась, выпорхнула за край разлома и заскользила вниз по склону. Девушка не сразу поняла, что это Сильваер. Он, как и прежде был один, маленького козерога словно след простыл. Сильваер остановился, поглядел вниз и в то же мгновение до Вероники долетели его слова:

- Дитя, пора.

Девушка облегченно вздохнула. Если она уйдет, не дожидаясь захода солнца, то ничего не узнает о судьбе своего мучителя… Она сможет прибывать в блаженном неведении еще какое-то время. Да, она опять не готова принять действительность. Правду, какой бы та ни была.

- Простите… - смущенно перебила она влюбленных. - Мне нужно идти.

- Мы проводим тебя, - тут же откликнулся юноша.

- Вместе, – добавила Эрдени, помогая ему подняться.

Они шли медленно и торжественно, глядя вперед на приближающийся зев пещеры. В сумерках было видно, как вспыхивали и гасли призрачные золотистые огоньки. Они походили на искры костра или на маленькие пульсирующие живые сердца с зеленоватой сердцевиной. Огромные ступени, вытесанные в камне, шаг за шагом поднимали людей все выше и выше по склону горы.

- Смотри! – Ахнула молодая княжна и сильнее сжала руку любимого. Впереди у самой пещеры она увидела козерога:

– Элинь! Дух острова вышел к нам… - Она низко поклонилась ему. - Молю, великий дух, я не знаю, как мне поступить. Нашу столицу уничтожил змей. Я ничтожная дщерь, недостойная носить имя моего отца. Я отринула законного мужа. Я желаю жить по-иному, править по иному, быть с тем, кого выбирает мое сердце... Что нам делать, благородный Элинь? Ты знаешь все! Яви нам свою мудрость!

Сильваер не ответил. Безмятежный глубокий взгляд его лишь мельком скользнул по лицам и улетел далеко к лесу призраков. Вероники казалось, что он прислушивается к чему-то далекому и ждет.

- Бом! – глухой звук, медленно словно густой мед по блюдцу, раскатился по долине. – Бом, бом… - вновь раздалось ближе и грубее, отраженное грозным эхом холодных вершин. – Бом, бом, боммм!..

В долину, полускрытую тенью горы быстро и тихо стекались воины в алом и черном. Словно живые реки из лавы, люди в доспехах быстро выстраивались в плотные ряды. Ряды образовывали правильной формы прямоугольники, ощетинившиеся длинными пиками, будто разозленные ежи. Воины ненадолго задержались у распластанного трупа дракайны. После, не останавливаясь, живые порядки поползли в сторону черного постамента - убежища путников.

- Бом, бом, боммм – вновь забили барабаны, и Вероника наконец смогла оторваться от этого страшного и завораживающего зрелища. Она с радостью отступила бы к пещере, но Сильваер не двигался с места, он стоял неподвижно, словно серебряная статуя, его взгляд безмятежно скользил по укутанной сумерками долине.

- Уходите скорей! Вероника, благородный Элинь! – Черные глаза Эрдени смотрели испуганно. - Вы успеете уйти! Я все еще княжна острова Лоян. Алые не посмеют тронуть меня…

- Драконы еще не побеждены, – Вдруг загудел громоподобный голос козерога и, все действительно увидели дракона. Стяг с алой тварью на черном поле. Приближался… Сколько здесь собралось воинов? Тысячи? Десятки тысяч? Откуда они взялись?

- Они ждали пока дракон падет... – Тихо, словно в ответ на чужие мысли проговорила княжна и не таясь сжала руку юноши. - Отец пытался заключить мир, а получили войну. Донид возжелал не меня, а мою землю, горы и железные рудники.

Правильные шеренги алых остановились у склона горы и расступились, пропуская пятерых всадников. Кони в золотой сбруе, покрытые черными попонами с алыми краями, тяжело фыркали, роняя на землю клочья белой пены.

- Браво, дева, ты сдержала слово! Дракон мертв! – Донид похлопал по взмыленной шее своего коня, которого тут же взяли под уздцы двое слуг. - Моим воинам ничего не угрожает. За это я подарю тебе жизнь. Княжна Эрдени – он шутливо наклонил голову, - вы отправитесь со мной. И ваш гербовый зверь… его головой я хочу украсить мой оружейный зал.

- Невозможно! – Молодая княжна вышла вперед. – Убить его - навлечь на себя проклятье!

- Дракон не боится старых суеверий. – Хохотнул Донид. - Дракон сам проклятье для неверных!

- Ты не дракон, а предатель и убийца моего отца! Ты вторгся в мою страну обманом! Я последняя из рода Сарангэрэл, говорю тебе – убирайся!

- Последняя, - с явной угрозой в голосе бросил Донид.

- Мой народ не смирится с убийством! Они поднимутся против тебя! Каждый, кто сможет держать оружие, встанет против тебя!

- Народ?! Эти овцы, им безразлично кто правит ими, им безразлично все кроме своих убогих домишек и мизерных наделов.

- Целься! – грохотнул голос великана – начальника стражи.

- Подожди, Сингар. – Вскинул руку Донид. - Дева! Я предлагал тебе службу! От своих слов я не отказываюсь. Теперь я - император по закону. Дядя погиб в огне, по вине дракона, которого ты убила. Прими мою власть. Обещаю, ты останешься свободной и не будет для тебя приказа выше слова императора. Моего слова!

Вероника почувствовала в груди неприятный холодок. Она решительно сжала кулаки и быстро кивнула:

- Я согласна. Но у меня тоже есть условие. Отпусти княжну Эрдени, этого юношу и... Элиня. - Обещай, что не станешь их преследовать.

- Нет. – прозвучал холодный ответ. - Дочь великого Есши предала свой древний род, сбежала со слугой. За это они оба будут преданы суду и смерти. А раз других наследников не осталось... Немедленно! Провинция переходит под покровительство империи.

Этот зверь, как и все остальные, находящиеся на землях империи, принадлежит императору. И только император имеет право охотится на него. Да, имею. – Черные глаза Донида неприятно блеснули.

Вероника вздрогнула и отступила. Что ей делать? Она и Сильваер еще могут сбежать. Козерог быстрый, он унесет ее, даже если придется карабкаться по скалам… Девушка снова обернулась к козерогу, но тот молчал. Только ноздри его раздувались и в обычно безмятежных синих глубинах глаз горел гнев.

- Жизнь бывает жестока. Император - бог на земле. Ты слышала об этом, дева? Я даю тебе свободу и право быть при моем дворе. Отвечай немедленно! Твое молчание оскорбляет императора! Соглашайся! Это твой единственный путь. Если ты станешь достойно выполнять свою работу, я быть может подарю тебе ожерелье из его костей.

- Я никогда не буду тебе служить! – Крикнула Вероника со злостью и ужасом сжав рукоять своего меча.

Последние лучи заходящего солнца превратили неподвижные шеренги воинов в золоченые статуи.

- Невежа! Да ты хоть представляешь цену такого подарка? Ты не понимаешь от чего отказываешься! – Донид в бешенстве замахнулся на нее плеткой. Конь под ним испуганно вскинулся на дыбы, подняв вверх обоих слуг. К сожалению новоявленный император удержался в седле. Девушке в этот момент очень захотелось, чтобы он упал.

- Это ты не понимаешь! - Голос Вероники надрывный и высокий зазвенел над червлеными шлемами неподвижного драконьего воинства. - Предавать друзей? Ради чего?! Такая жизнь этого не стоит. Такая жизнь не стоит ничего!

- Хорошо же! Ты выбираешь смерть вместе с предателями и тварью из леса!

- Мой господин! – Вновь подал голос Сингар. - Я прошу отмщения, разрешите мне восстановить свою честь!

- Попробуй! Жаль, что скоро совсем стемнеет. Охотно посмотрел бы на это во всех подробностях.

- Благодарю мой император! – Великан поклонился своему господину и надвинул шлем на лицо, так что остались видны только раскосые злые глаза. - За мной! Взвести курки, если кто-то из них шевельнется, стрелять!

***

Солнце скрылось за горами, оставив в темной долине лишь пару золотых лучей. Закатный свет все еще пробивался сквозь кроны деревьев, взбирающихся на горную гряду с юго - запада. Лучи плясали над строем солдат, на каменной крыше древнего вестверка, поблескивали чешуей мертвой дракайны, и в черных волосах молодой княжны. Одно слово и она стала никем. Теперь ей можно быть с тем, кого она любит… недолго.

Влюбленные встретились взглядами. В глазах юноши сверкал огонь, во взгляде Эрдени читалось упрямое спокойствие… Каждый понимал, что их ждет, но они не смирились и не сдались!

Вероника молча кивнула Зоригу и Эрдени и шагнула вперед, к подступающим воинам в черном и алом. Кажется, у нее тоже не осталось выбора. Скольких она убьет, прежде чем свалится сама? Одного, троих или десяток? Эти воины - ожившие изваяния с блестящими из-под шлемов глазами, они не похожи на людей… Какие-то злые куклы…

- Прежде чем ты умрешь, я сделаю пару глубоких надрезов на твоем милом личике. Вот здесь и, может быть, здесь. – Сингар дважды провел изогнутым кинжалом напротив своего лица. - Я оставлю прядь твоих волос, на память о том, что по-другому не может быть. Тот, кто опозорил воина дракона обязан умереть! - прорычал он.

Стрелки с поднятыми ружьями выступили вперед. Их было человек двадцать. И бесчисленное число других, стоящих за ними… Как много безмолвных, бессердечных истуканов.

- Не трогайте девчонку. Она нужна мне живой. Остальных убейте. – Вновь глухо прозвучал приказ великана.

Под шлемами не видно лиц, глаз теперь тоже не разглядеть, какие-то блестящие точки, ведь свет заката почти угас.

Почему-то Веронике кажется: если она умрет сегодня, то умрет по-настоящему, навсегда. Она не очнется утром, словно это был дурной сон. Она никогда не проснется… Следующего дня не будет, это конец.

Воины в черном и алом медленно наступали. Между ними и замершей на холме горсткой несчастных оставалось шагов сорок- пятьдесят, не больше. Вероника растерянно обвела взглядом потухшие, пустые горы. Ферро нет здесь. Может быть, он есть где-то еще? Только бы он нашел ее там, куда все отправляются после смерти. Хоть бы он нашел ее… в темноте.

Солнце опустилось. Красные отблески на заснеженных вершинах погасли. Вороненая рукоять удобно устроилась в ладонях девушки, сталь тихо звенела, предвкушая, что ею наконец воспользуются.

Из пещеры дохнуло жарким и влажным воздухом. Золотые огоньки заплясали в створках Врат, взлетали, путались в серебряной гриве козерога. Сильваер ближе всех к спасению, он может бежать… Чего он ждет?!

- Иди! - Взмолилась наконец Вероника, не оглядываясь назад. - Сильваер, пожалуйста, уходи один!

Но серебряный зверь молчал. Он застыл словно изваяние.

Безмолвных воинов много, она видела, как всего лишь одним выстрелом можно свалить царя леса! Нет перед ней не люди. С наступлением сумерек они стали похожи на голодных тварей из темноты… Они недвижимы и ждут. Пока их спустят с цепи голод, злоба и страх.

- Если нам не суждено быть вместе в этой жизни… - Вероника услышала торопливый шепот Эрдени.

- Может быть нам посчастливится в следующей, – так же тихо и уверенно проговорил юноша. - Обещай, что будешь искать меня и в новой жизни.

- В сотни новых жизней и в тысячи миров. Обещаю!

Над горами опустилась тишина, нарушаемая только звуком дыхания и тяжелыми шагами убийц в черных латах.

***

Холодный, полный злой радости смех, отразился эхом от скал:

- Во всех мирах люди так наивны. Никто не расскажет, что будет с нами ТАМ и, есть ли ТАМ вообще хоть что-то.

Перстень на шее девушки мелко задрожал... На сцене появился еще один персонаж. Вернее лишь только его голос. Он заставил Веронику затрепетать, а неподвижных воинов ожить и повернуть головы в сторону этого голоса.

- Жестокие времена, жестокие законы, жестокие люди. Помнится я как-то говорил тебе о монстрах. Полагаю, сейчас ты видишь их легионы. Но подожди дева, не стоит предавать свою столь возвышенную клятву.

- Это еще кто? ! - Вскричал Сингар. - Чертовщина! Зажечь факелы! Факелы!

Оранжевые огоньки затрепетали в темноте. Отдельные точки вспыхивали, растекаясь реками и вскоре все предгорье было озарено желтоватым мечущимся светом.

- Приветствую вас господа. Надеюсь, вы понимаете, что каждый воин, запятнавший свою честь предательством обязан немедля умереть, бросившись на свой меч. – Вероника наконец смогла разглядеть говорившего. Стройная черная фигура неподвижно стояла на краю высокого уступа, выдающегося далеко в глубь долины. – Пять тысяч. Зачем ты привел целое войско, Донид? Для победы над двумя женщинами? Над одним раненным воином? Или собрался погонять по горам неведомую зверушку? Ферро снова засмеялся, но эхо отозвалось холодным и злым рычанием.

- Целая армия мертвецов. Вы предаете свою честь, и память своего народа. Но не огорчайтесь, я вам помогу. Вспомнить. Да, законы чересчур суровы, но это ваши законы, что ж тут поделаешь?

Все было словно во сне… Оттолкнувшись от скалы, Ферро медленно пошел вниз по каменистому склону. Он был безоружен. Или так показалось Веронике.

- Стой! Еще шаг и сдохнешь! – Крикнул Сингар.

- А вы знаете, чем пугать, - сверкнул зубами красавец. - Это действительно неприятно!

Вероника решила, что сейчас дальние ряды воинства развернуться и начнут стрелять, но этого не произошло. Люди и их командиры продолжали стоять, как вкопанные.

- Что же вы, господа? Вы разочаровали меня. Почему, вас так мало? Вы трусы. Одно большое стадо овец. Вы все прятались за издохшего змея. И не это ли настоящая трагедия?

- Как ты смеешь говорить так в присутствии императора?! – Вскричал Сингар, позабыв об отмщении.

- Я не говорю с ним. Среди этого стада его нет. Есть только изменник, незаконно присвоивший чужой титул.

- Ты ответишь за свои слова! - Взревел Донид и сделал знак рукой, приказывая своим командирам повиноваться. Дальние ряды наконец развернулись в сторону пришельца. Воины синхронно вскинули арбалеты и спустили тетиву и … ничего не произошло.

Короткие тяжелые стрелы осыпали склон словно градом, наконечники врезались в землю, отлетали от камней. Стрелки менялись, арбалеты щелкали, стрелы били не прекращая и все без толку.

- Да, отвечу. Но сначала хочу, чтобы узнали все. По вашим законам, вы - мятежники, проговорённые к немедленной смерти. Пять тысяч трупов, которые бросят тут же, ибо посягнувших на жизнь посланника богов на земле, в той земле не хоронят. Вороны будут сыты.

- Стреляйте! Стреляйте! – Это был уже голос Сингара. - Мечников в тыл! Достаньте этого мерзавца!

Перестроение было делом долгим, но красивым. Колонны расступились, дрогнули огни факелов. Назад, блестя касками полились ручейки воинов, держащих что-то напоминающее мечи на длинных копьях.

Ферро остановился с веселым интересом разглядывая людей в доспехах, пытающихся залезть к нему по крутому склону.

- И все же, немногие из вас поняли, что настоящий император здесь! – Провозгласил он, обводя чужое войско насмешливым взглядом. – В этой долине. Но он не среди вас, господа приговоренные.

- Я император! – Заорал Донид, его конь не мог стоять на месте и приплясывал от страха, на животном повисло уже четверо слуг. - Приказываю тебе замолчать!

- У предателей и мертвецов нет титулов. И у меня есть неоспоримое доказательство моей правоты. – Ферро возобновил спуск, ему навстречу спешили ощетинившиеся мечами шеренги. Но он лишь картинно распахнул ворот своей куртки и достал белую бумагу, свернутую в тугой свиток. Он неторопливо развернул его и поднял почти над головой.

— Это подробное изъяснение ныне покойного императора. Иначе говоря - его последняя воля. Увы, драконье пламя не пощадило никого. Я получил этот свиток из его обожженных рук. Прежде чем император скончался, я поклялся донести его волю народу и новому правителю, где бы тот ни находился. И вот я здесь!

- Я - единственный наследник! Убейте этого…

- Вы ошибаетесь. Единственным наследником император называет… своего младшего сына, которого считал погибшим. Воспитанника благородного князя Есши, в коем он узнал родную кровь. Но посмел признать сей факт только перед глазами смерти!

Здесь так же перечислены основные приметы, по которым ныне покойный правитель смог в точности опознать "свою кровь".

— Это вранье! У него не осталось живых наследников!

- По вашей милости – нет. Кроме одного!

- Кто это?!

- Младший из рода драконов, пропавший восемнадцать лет назад. А ныне - воспитанник князя Есши, считавший себя сиротой.

У Вероники подкашивались ноги и только ожидание невероятной развязки и глухое напряжение, витающее над стягами с алым змеем, не давали опуститься на землю и убрать оружие в ножны.

Девушка не соображая, что происходит, оглянулась на друзей. Молодая княжна не шелохнулась, она стояла рядом с любимым, молитвенно сжав руки. Юноша был испуган и взволнован не меньше воинов в алых доспехах. Он все еще стоял на ногах и держался ровно, хотя с такими ранами ему было тяжело.

Эти двое могут стать свободными… несбыточная мечта может избыться, когда завершиться страшный сон… Но чем он закончится? Этого не знает никто, кроме демона в черном, который явился с того света и переворачивает чужой мир и чужие жизни с ног на голову.

Вероника с каким-то странным отрешением наблюдала за черной фигурой, которая с кошачьей грацией миновала завалы острых камней. Ферро направлялся прямо к замершим на середине подъёма мечникам.

- Я не верю ни одному слову этого проходимца! - Кричал Донид. - Приказываю дать мне свиток! Я знаю почерк императора, я ….

- Нет. Я поклялся вручить его самому молодому наследнику. Лично в руки.

Зориг вдруг схватился за рану на боку и упал бы на землю, если бы Эрдени не поддержала его. На лице юноши читалась полная растерянность и ужас. Он молча наблюдал за человеком в черном. Его бескровные губы повторяли одни и те же слова:

- Я продал душу дьяволу… он выполнил моё желание…. Я продал душу дьяволу…

- Вы - простые воины, были обмануты своим господином, нарушившим все мыслимые и немыслимые законы. Вас не будут судить, если вы последуете за ним. – Холодно проговорили красивые губы, кривясь в подобии улыбки, больше напоминающей оскал.

- Не слушайте! Его слова - лож! – Взвизгнул Донид. - Убейте его!

- Я не предупреждаю, я молча наблюдаю, а потом выношу приговор. Вам всем даровано избавление от позора. Если вы сами убьете себя.

- Ты… ты чертов … Ты один! У меня целое войско! – Донид перехватил штандарт с извивающимся драконом. - Пусть ты говоришь правду. Тем лучше. Никто не узнает об этом. Залогом молчания станут наши жизни!

- Каждого, кто нарушит закон ждет смерть.

- Кто станет мечом правосудия? Ты?

- Если такова их последняя воля… - Ферро медленно обвел взглядом толпу у своих ног. – Каждый, кто заступит мне дорогу - умрет.

- Нет! – Вероника сама испугалась своего крика. – Дайте ему пройти! Вы не понимаете! Пожалуйста, позвольте ему пройти! - Эхо ее голоса многократно усилилось и взвилось вверх к черному небу. Она в ужасе. Она кричит и никто не хочет понять ее… Почему?! - Пожалуйста! Дайте ему пройти! Он же не человек! Он не человек! Вы все умрете здесь!

- Ну всё! Хватит. – Негромкий окрик заставил ее замолчать. - Здесь никто не нуждается в твоем милосердии. И это не твоя вина. Ты сделала свое дело, не мешай мне делать своё! Время прощать истекло. Настало время убивать и умирать!

- Ведьма! – Вскричали внизу и тут же раздался выстрел.

Что-то вжикнуло рядом с лицом девушки и врезалось в скалу позади нее. Брызнули мелкие камушки.

***

Вероника не поняла, как начался весь этот кошмар… Кто-то из толпы крикнул: «ведьма» и спустил курок. Выстрел раздался снова. Что-то вжикнуло над головой, когда ее тело само собой качнулось в сторону. Девушка почувствовала, как всколыхнулся и раскалился воздух. Она отпрыгнула. Неудачно - справа оказалась осыпь. Мелкие каменные осколки заскользили, и ее нога подвернулась. Девушка упала на землю. Это спасло ее. Несколько арбалетных болтов врезались в стену позади.

Вероника оказалась на земле, острые осколки впились в тело кинжалами. Но она ничего не чувствовала и не слышала, кроме нарастающего шума, похожего на гул гигантского разворошенного осиного гнезда.

Свет внизу гас. В наступившей полутьме метались одиночные огни факелов, безупречные ряды алых воинов смешались. Блестели шлемы, бряцали доспехи, стреляли ружья, грохнули легкие пушки. Несколько черных ядер угадили в подножие горы, но там уже никого не было. Ферро исчез.

Там и тут поднимались облачка белесого дыма, сверкало оружие. Рыжие огоньки дергались, падали и гасли. Их затаптывали теснящие задние ряды. Никто уже не стрелял, даже не смотрел в ее сторону. То, что происходило внизу девушка не могла разобрать. Все превратилось в ощетинившийся оружием чудовищный вихрь: перекатывающийся, лязгающий металлом, кричащий, взвывающий, словно зверь. И там, где он прокатывался, на земле оставались неподвижные тела. Мертвые… целые реки… черно- алые реки из трупов…

Задние ряды дрогнули и начали поспешно отступать, передние бросали оружие и бежали в сторону леса. Казалось, невозмутимые воины растеряли последние капли своей чести и самообладания.

Внезапно, жуткий, мечущийся по долине вихрь распался. Он выпустил из своих недр два десятка алых фигур и одну очень быструю черную тень.

У Ферро не было меча, но он с успехом орудовал двумя длинными кинжалами. Алые фигуры шарахались в стороны. Никто не хотел связываться с кружащейся черной смертью. Вероника, похолодев наблюдала, как он добрался до князя Донида, его телохранителей и военачальников. Те, то ли не смогли сбежать, то ли не успели. Последний реющий над полем штандарт с алым драконом упал под ноги бегущим. Капитан охраны был убит ударом в живот. Донид упал с обезумевшего коня, убитый в спину арбалетным болтом. Оружием, вырванным из рук у кого-то из своих защитников.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Последние алые шеренги расступились и все звуки смолкли. Те, кто бежали, были уже далеко. Все, кто остались и приняли поражение, снимали с голов шлемы и падали на колени. Что их ждало? Вероника не знала… Их судьбу решит новый император, посланник богов на земле… кто он?

Девушка поднялась на негнущихся ногах и встала рядом с друзьями. Эрдени выглядела испуганной, юноша потрясенным. Ферро приближался упругим шагом. Он легко и стремительно наклонился к самой земле подхватывая чей-то горящий факел. Желтый огонек поплыл среди почти полной темноты. Его никто не смел остановить. Вскоре воины в алом остались позади.

Ферро взбежал по каменным ступеням и остановился напротив юноши. Он картинно поклонился, протягивая ему запятнанный алыми каплями свиток:

- Теперь вы скажете, что желали не этого?

- Я не знаю, что вам сказать. – Еле слышно ответил юноша, его голос дрожал.

- Не знаете, так учитесь разговаривать и вести себя, как подобает императору. Я предупреждал, что это только начало. Этот камушек не каждому под силу. Только теперь никто не осмелиться оспаривать ваше неземное происхождение. Свиток на правление поднес вам один из ночных духов. А боги молчат, значит согласились.

- Да. Кажется это так, – поник головой юноша. - Что я должен?

- Правьте долго, император … Я уже получил все, чего хотел.

Зориг молчал, но его взгляд был полон непонимания, наконец, собравшись с силами, он выдавил:

- Почему я?! Вы знаете кто я такой, я обычный… слуга!

- Ты хотел защитить ее. Что ж, теперь это в твоих силах.

Ферро отдал Эрдени свой факел и шагнул к Веронике. Девушка хотела бы отступить, но ноги приросли к земле.

Где-то там, в скалах зиял глубокий пролом. Но в нем не осталось места темноте. Золотые и зеленые светлячки медленно, словно кружась в танце выплывали из пещеры и поднимались вверх к самому небу. Огоньки освещали место битвы лучше луны и звезд, которых этой ночью на небе почему-то не было.

Ферро подхватил ее меч. Немудрено, что в этой сумятице девушка совсем забыла про него. Сталь мертвенно блеснула зеленым, отражая блеск распахнутых Врат. Ночной гость неторопливо поднял на девушку взгляд, и она содрогнулась. Прекрасное лицо было все залито кровью, превращая его в жуткую маску, на которой живыми были только ярко блестевшие глаза. Черные волосы висели сосульками и прилипли ко лбу, по рукам стекали тонкие темные струйки, багровые капли падали с кончиков пальцев.

Он весь залит кровью. Беспощадный монстр, что ты наделал?! Зачем ты пришел именно ко мне? За что ты так поступил с этими людьми? Хотелось сказать ей, но Вероника могла только молча смотреть.

Сейчас ей как никогда хотелось, чтоб света было поменьше. Но все новые и новые светлячки продолжали вылетать из разлома. Девушка затряслась всем телом. Она надеялась, что когда-нибудь сможет забыть это лицо… сейчас она больше всего на свете желала одного – обморока, беспамятства, мгновенной смерти.

- Сегодня ты узнала о моей потаенной стороне чуть больше. – Ферро перехватил меч за лезвие и подал девушке рукоятью вперед. – Мне жаль. Ее я предпочел бы от тебя скрыть. Возьми свой меч.

Вероника перевела взгляд с пугающего лица на черную рукоятку и ей показалось, что она услышала удовлетворенное шипение стали под окровавленной рукой.

- Нет. Я больше не хочу… - она быстро замотала головой.

Ее мучитель только усмехнулся:

- Бери. Это мой подарок. Он останется с тобой.

- Он мне не нужен… я не смогу… не могу им воспользоваться.

- Не можешь или не захочешь? Ты прекрасно уклонилась от стрел и пули. Ты делаешь успехи.

- Ты чудовище. Монстр.. Как ты можешь? Зачем ты вернулся? – Дрожащие губы Вероники выплевывали эти слова почти помимо воли и не могли замолчать. - Зачем ты убил столько людей? Это жестоко! Это невозможно…Ты все придумал заранее, почему нельзя было сделать что-то другое?!

Ферро улыбнулся:

- Тот другой, о ком ты думаешь постоянно. Он наверняка нашел бы выход. Несомненно, он мудрее, благороднее, он бы не предал твоих чувств. Но я - не он!

Девушка не знала, что возразить, в голове звенело. Все чувства перемешались. Ужас и отвращение сковали их. Знала она одно - что очень хочет уйти, прямо сейчас, сию секунду. Куда угодно, ее не пугает даже переход, только бы оказаться подальше от этих жутких глаз, от этого страшного места.

Сзади стоял козерог, но ей не становится лучше. Наоборот, жгучие сомнения захватили девушку. Сильваер… как он мог так легко оставить ее совсем одну?! Он же обещал оберегать ее везде и всюду...

Вероника не без опаски глянула прямо в глаза своему мучителю:

- Ферро?.. – Девушка запнулась на полуслове, желудок скрутило болезненной судорогой, но она пересилила себя, пусть и отрывисто проговорила. - Ответь мне честно… Зачем ты преследуешь меня? Кто я такая, по-твоему?

- Ты… - Его глаза сузились, окровавленные руки вложили рукоятку меча в ее ладони. - Просто девочка, которая заблудилась в лесу.

- Мы блуждаем каждый в своем лесу. – Вероника не слышала, как подошел козерог. Он победил дракайну. Только он, не она… - И не отыщем выхода, пока кружим по собственным следам. Всего лишь нужно сделать шаг в сторону и проторить новый путь туда, где еще не бывал… Но иной раз и двух жизней недостаточно чтобы решиться.

- Когда мудрейший хранитель Врат оторвется от перечисления моих грехов, - сверкнул глазами Ферро. - Пусть и о своих не забудет. Но, верно, большая ответственность накладывает на него обеты молчания?

Козерог ничего не ответил, за него заговорила гора. Земля у подножия вулкана вспучилась и выдохнула, опустившись, как грудь великана. Из недр высоченной, обломанной, словно гнилой зуб вершины, поднялся столб раскаленного пепла.

Время огня! – Промелькнула в голове у девушки страшная мысль.

Сильваер изогнул длинную шею, его рога указывали точно в грудь молодой княжны. В его глазах сверкнула молния:

- Услышь меня дева, – заговорил он голосом, от которого, казалось, задрожали камни. - Дракон пожрал немногих. Гора изведет всех! Земля стонет, она долго терпела и терпению наступает конец. Уведи свое племя, пока гора не умылась огнем.

Иди далеко, дыши долго, брось семена, взрасти ростки, жди тока они окрепнут. Когда ты поймешь, что сделала все, оставь чужую землю потомству и возвратись к корням. Здесь твое место. Остров будет ждать тебя.

— Это большая честь для меня, великий дух. – Молодая княжна низко поклонилась козерогу, на бледном лице страх мешался с воодушевлением. - Я сделаю точно так, как ты говоришь…

Сквозь трещины повалил дым, гул поднимался снизу, из центра земли. Люди бежали без оглядки, предгорья заходили ходуном, тут и там из надтреснутой породы вырывались струи горячего пара.

- Дитя! – Сильваер стрелой подлетел к девушке. – Хватайся за меня. Нужно идти!

Вероника с готовностью сжала серебряную гриву в кулаке. Сквозь дым она увидела, как мелькнул и пропал светлый лоскут небесно-голубого платья Эрдени, блеск немногочисленных золотых шлемов и других, серебряных, возникших очень далеко – у края леса.

Воины в синем выступили на встречу. Они несли факелы и запятнанный сажей стяг с рогатым зверем – элинем лениво покачивался в воздухе. Они почти опоздали, но оберегать молодую княжну теперь не от кого. Дракон уже не тот - другой! Дракон ли?

Козерог потянул девушку за собой, вверх по раскрошившимся ступеням, сквозь черноту и грохот к озаренному неведомым светом проходу. Она так разбежалась, страх перед всемогущей природой, громадной горой, которая вздрагивала и дышала как живая, страх перед близящимся и неизбежным извержением резал ее нервы как ножом. Это непреодолимый, животный ужас, инстинкт самосохранения – подумалось тогда девушке. Вместе с этой мыслью к ней вернулось сознание. Вероника резко обернулась и чуть не обмерла.

- Время крови прошло, наступает время огня, - проговорили надменные губы, кривясь в злой усмешке.

Ферро… Она не могла его видеть и слышать не могла, она была уже далеко, но почему-то Веронике показалось, что она стоит рядом… Окровавленные руки протянулись к ее лицу и она чуть не закричала.

Большой треугольный камень буквально выпрыгнул из-под её ноги, стопа с хрустом подвернулась, девушка чуть не упала. Обязательно шлепнулась если бы не прядь гривы, которую крепко сжимали ее пальцы. Боль отрезвила. Быть может, Ферро еще там внизу и смотрит? По правде сказать, сейчас он может находиться где угодно… Ну и пусть, он дал ей уйти. Она жива и свободна! Ужас остался позади. Кошмар с залитым кровью лицом и блестящими как у кошки глазами… Это лицо она не сможет забыть никогда.

Козерог скакнул в распахнутый зев пещеры. Здесь было намного светлее, чем снаружи. Золотые огоньки светили ярко, озаряя стены и пол не хуже лампочек дневного света. Огоньки путались в гриве, в волосах девушки, оседали на одежде и вдруг лопались словно мыльные пузыри, рассыпая вокруг зеленоватые искры. Огоньки не жгли, они были холодными, но в том месте, где садились, кожа покрывалась пупырышками, а по телу пробегала теплая волна.

Резкий поворот, за ним другой, третий. Казалось, они пробежали уже с десяток километров, а пещере все не видно конца. Стены то сужались, то расступались со скоростью накатывающих на берег волн, только эти волны были твердыми и острыми как ножи. Вода капала с потолка пещеры, кое-где образуя твердые бугорки на полу, иной раз эти бугорки доходили Веронике до колена, а некоторые стали колоннами, поддерживающими высокий свод горного царства. Гора вздрагивала, гудела и стонала, по стенам пещеры пробегала крупная дрожь, тогда на головы путникам сыпались камни и песок, а колонны лопались и рушились с тяжелым стуком у них за спиной.

Наконец козерог остановился. Вероника увидела, что дальше дороги нет. Под высокими сводами горного прохода мягкой смоляной чернотой поблескивало подземное озеро, над ним клубился тяжелый горячий туман. А на другой стороне, прямо из стены с шипением бил нескончаемый ярко алый поток. Раскаленная лава медленно вливалась в воду. В том месте, где огонь встречался с водой, она вскипала, словно в котле. Из глубины поднимались и лопались крупные пузыри с паром внутри.

- Смотри дитя, запоминай, ощути, как Врата открываются и пропускают тебя! – Загудел в голове голос козерога. Казалось, что голос забился внутри черепа и раскатился долгим эхом, словно от стен пещеры. Он отдалился, затихая долго и торжественно.

Вероника сглотнула, она хотела идти вперед, бежать пока не свалится, как загнанная до смерти лошадь… бежать! Ни в коем случае не останавливаться, никогда больше не оглядываться назад! Бежать!

Сильваер не разделял ее беспокойства, он медленно и торжественно ступил в воду. Девушка последовала за ним. Поразительно, но жар воды оказался намного терпимее холода, кожу жгло, но тело не каменело, ноги не сводило судорогой. Наверное, озеро питали холодные ключи, или вода не успела как следует разогреться, чтоб обжечь путников.

- Смотри! – Резко скомандовал козерог, опускаясь под воду.

Вероника вдохнула поглубже и нырнула за ним. Лицо обдало жаром, в ушах зашуршали пузырьки воздуха, глаза щипала вода. Сильваер приказал ей смотреть, и она смотрела во все глаза в темную полупрозрачную глубину. Девушка прильнула к шее козерога, она страшилась и ждала…

Сильваер завис в толще воды, словно огромная рыба-бабочка, длинная грива колыхалась волнами, как причудливая вуаль. Свод пещеры над ними ходил ходуном, девушка слышала гул и плеск, в то время как крупные камни срывались с потолка и стен, и ухали в озеро.

Обломок размером, наверное, с целый дом рухнул и медленно заскользил в бездну прямо перед путниками, они видели каждую трещину, каждую неровность на теле каменной глыбы. Странная мысль возникла в голове, такая же появляется, когда стоишь на перроне и мимо тебя, не останавливаясь пролетает скоростной поезд, только беззвучно. Мелькают двери, окна, разрывы тамбуров... последний вагон, железный червь обрывается, уносится вдаль. Сильный ветер захлестывает, еще немого, пол шага за разделительную полосу, и он сдует тебя на рельсы!

Вероника отпрянула и тут же ощутила резкую нехватку воздуха. С каждой секундой боль в груди нарастала, жар терзал лишенные кислорода легкие. Девушка не умела задерживать дыхание надолго, а сейчас она пробыла под водой кажется целую вечность! Её тело затряслось, затрепетало само собой… ей необходимо всплыть сейчас же и вдохнуть воздуха!

Из глубины, с самого дна поднялся большой золотистый пузырь, и Вероника чуть не глотнула воды от удивления. В тонкой оболочке яркая пляска воды и огня, которые кружились друг с другом, сплетаясь словно в каком-то фантастическом танце.

Пузырь остановился в толще воды, будто решив, что ему незачем стремиться к поверхности. Он медленно отплыл вокруг Сильваера и Вероники, как маленький спутник. Вскоре к нему присоединились другие. Большие и совсем крохотные пузырьки поднимались со дна и начинали свое безостановочное кружение.

Девушка не видела ничего кроме сверкающего вихря, как вдруг чувство и осознание границ и пространства, воды в которой она находилась, верха и низа перестали существовать. Пузыри начали лопаться, вода вскипела как в котле и исчезла.

На мгновение Вероника зависла в безграничном черном пространстве, она снова увидела огоньки, но теперь они стали похожи на далекие звезды, мириады звезд. Она смотрела ни них, они были не вверху, а внизу, под ней.

- Врата открыты, дитя. Заходи. – Проговорил глубокий, мерный голос козерога. – Кем ты хочешь стать, когда…

Последнее слово она не расслышала. Когда умрешь? Когда выживешь? Когда… Какая разница? Здесь, в черном безграничном пространстве нет ничего: ни жизни, ни смерти, ни боли, ни радости…

- Ветром – улыбнулась она и полетела вниз. Туда, куда ее манили звезды.

Глава 4. I Иллюзии

Плотные черные тучи неторопливо перекатывались над городом, погрузившимся в долгий, глубокий сон. Выстуженные многоэтажки на окраинах смотрели в ночь пустыми, затянутыми морозом окнами.

Сугробы подступили к выбитым стеклам первых этажей, заползали в распахнутые двери. Снег мягкими холодными одеялами накрыл крыши, козырьки у подъездов, скверы и дворы. Дома превратились в холодные, серые бетонные коробки – склепы, город - в гигантское кладбище. Ни тепла, ни света, ни жизни. Только мрак, снег, вечность…

Дороги, крыши, набережные и мосты сковал лед. Река промерзла до самого дна вместе с захваченными в ее жесткие объятья кораблями и портовыми кранами.

Сердце города замерло, охваченное всеобъемлющей стужей. Гигантские сосульки не делали ничему исключений: прозрачные заостренные клыки свисали с крыш дворцов, соборных колоннад и решеток, с фонарных столбов, из надломленных водостоков, с веток деревьев. Лед и снег налипли и оборвали провода.

В мертвом городе все краски выцвели. Остались черные и серые, остальные скрывал мрак. Высокие золоченые храмовые шпили поблекли и терялись в низких облаках, как в густом чернильном киселе.

Здесь, в сердце города, надо льдом широкой реки, над выбеленными морозом стенами дворца, успевшего побывать земным пристанищем царей, интриганов и шутов, складом и музеем воздвиглись еще одни стены из черного гранита.

Выше, шире, непреступнее… Сотканные из серого мрака потолки вознеслись на неописуемую высоту и застыли, намертво схваченные морозом. Так же были взяты в зимний плен камень, железо, стекло, асфальт и упрямая вода. Под новым куполом выстроились черные колонны, множились комнаты, стены, в шахматном порядке сложились черно-белые плиты пола.

***

Черные тучи всколыхнулись, острые лезвия огромных сильных крыльев прорезали клубящуюся тьму. Небесный океан раздался, но спустя мгновения его края ринулись друг другу навстречу, силясь возобновить утраченную целостность и непоколебимость.

Сквозь прореху блеснула звездная россыпь и край луны, показавшийся ослепительным в этом мире вечных сумерек. Лунный свет скользнул по крышам окоченевшего города, засеребрился на снегу. Густые неподвижные тени затрепетали и отступили за серые стены и тут же ледяной воздух наполнился долгим тоскливым воем…

Огромная черная птица описала круг над заснеженной площадью и опустилась перед дворцом. Силуэт ночного скитальца начал таять и истончаться, являя совсем иную фигуру. В распахнутый зев ворот упругим шагом вошел мужчина в черном.

Крылья за его спиной сомкнулись, сжимаясь, обхватывая своего обладателя словно вторая кожа, перья удлинялись, сливались, образуя что-то вроде тонкого и прочного доспеха на груди, плечах и руках, а другие, наоборот, вытянулись до самой земли и повисли за спиной подобно плащу.

Густые тени тихо перешептывались, шмыгали за колонны, ползли по стенам, спускались с потолка, раскачиваясь как змеи. Живая тьма заняла все внутреннее пространство от стены до стены, как спустившееся с неба грозовое облако, или густой едкий дым. Обманчиво ленивая, она ждала приближения ночного скитальца.

Уловив звук чужих шагов, тьма зашевелилась, вскинулась и разлетелась. Она хлопала кожистыми крыльями, шуршала, как сброшенная сухая змеиная кожа и звенела как лед. Вместо всемогущей темной силы на черно-белых плитах, посреди огромного зала остался лишь маленький бугорок из света и тени.

Чернота под потолком разразилась глубоким гортанным хохотом. Бугорок пошевелился. Девушка со спутанными русыми волосами, словно только что очнувшаяся от дремы, медленно поднялась на ноги. Ее куртку и волосы покрывала изморозь, дыхание тут же превращалось в облачка пара, тело сотрясла дрожь, большие зеленые глаза обрамленные заиндевевшими ресницами смотрели пристально и испуганно.

Она не сразу увидела мужчину в черном. Девушка вздрогнула, прижав побелевшие руки к груди. А после секундного замешательства бросилась ему на встречу. Замерзшие ноги с трудом ей подчинялись, несколько раз она чуть не упала, поскользнувшись на ледяном полу, но продолжала бежать. Её посиневгие губы то плотно сжимались в одну линию, то раскрывались, когда с них слетал судорожный всхлип. Она плакала, крупные редкие слезинки скатывались по щекам и застывали на куртке ледяными точками. Она замерла перед ним, не дойдя пары шагов, словно ударилась о невидимую стену, дрожащая и испуганная. Бескровные губы шептали еле слышное:

- Спаси… спа...

Девушка безнадежно замолчала, ее лицо то и дело кривила гримаса полнейшего ужаса, шеки совсем побелели, слезы на них замерзали ледяными дорожками не успевая сорваться с подбородка.

Некоторое время они стояли друг перед другом ни произнося ни слова. Мужчина в черном не двигался, в стальных глазах обнаруживалось лишь ледяное спокойствие.

На безстрастном, словно вырезанном из камня лице, не дрогнул ни единый мускул:

- Вы хотели видеть меня?

- Да, - девушка дернулась и быстро закивала головой, как тряпочная кукла. Синие губы растянулись в неестественно широкой улыбке. Чернота зрачков разрослась, скрыв зелень радужек, а за ней и белки глаз.

Внезапно она разразилась сухим каркающим смехом, ее черты изменились, начали стираться. Лицо сморщилось и стало оплывать. Кожа стекала с него, расплавленным воском. Проступила алая плоть, из-под нее показались влажные розоватые кости.

– Я желала видеть вас немедленно и, – она зловеще шевельнула безгубым ртом, - я хотела вас уничтожить!

- Если я прогневал Великую, я готов понести наказание. - Ночной скиталец поклонился быстро и грациозно.

Девушка, вернее живая тьма обернувшаяся ею, с отвращением дернула себя за волосы. Русая коса с ошметками кожи оторвалась от черепа, полетела на пол и с мерзким влажным шлепком распростёрлась на черно-белых плитах.

- Она убивает моих ставленников твоим мечом! – Прохрипело чудовище указывая на собственное жуткое лицо облезлым пальцем. - Она до сих пор живёт! Ты учишь ее убивать! Что означают твои действия? Что кроме предательства?

В полных ненависти глазницах кипела тьма, она пузырилась, выплескивалась и текла по лишившемуся кожи лицу, впивалась в него множеством тонких игл.

Но мужчина в черном не думал отводить взгляда:

- Я посчитал это необходимым. – Проговорил он ровным голосом. - Демоны в дальних мирах совсем распоясались. Будет лучше, если они исчезнут. Я решил, что нет ничего проще, чем избавится от них чужими руками. Великая освободится от тяжелого бремени загнивающих миров. Они оживут. Стоит подождать и вы сможете насытится снова.

Не стоит истреблять то, что может быть вам полезно.

- Хорошо говоришь, я снова недооценила тебя… - Прохрипело существо из провалов глаз и изо рта которого сочилась чернота. Чернота обволакивала фигуру девушки, пожирала ее, сминала кости, пока от той не осталось следа.

- Что с тобой Беллатор Ферро? - Недверчиво вопросила тьма. - Ты слишком привязался к этому человеку? К глупой и слабой букашке?!

- Если мне докажут, что мертвая птичка мне нужнее живой, она умрет в ту же секунду. – Глаза мужчины хищно блеснули. - Но сейчас в этом нет необходимости. Наоборот. Она поможет отомстить бывшему хранителю Врат. Сильваер мучается, когда я навещаю его маленькую спутницу.

Его силы на исходе, все что осталось - хватает только на переходы сквозь Врата.

- Он уязвим, - задумчиво прошуршало где-то под потолком, - почему бы тебе не прикончить его?

- Я хочу, чтобы он видел, - мужчина в черном улыбнулся одними губами. - Как его единственная надежда уйдет со мной. По своей воле.

- Ты скрытен, - после минутной паузы прошипела тьма. – Забавляйся, пока тебе не наскучит. Когда придет время, я уверена: ты поступишь как должно!

- Великая может не сомневаться… - бесстрастно ответил мужчина в черном.

***

Вероника спала и видела сон. Звезды приближались, в их свете не было места мраку. Белый свет ласкал, грел ее и баюкал. Она летела вдоль длинной нити со словно нанизанными на нее жемчужными бусинами.

На зеленоватых и синеватых боках жемчуга радостно плясали солнечные блики. Нить вилась в черном пространстве закручиваясь так и эдак, и блестящим шарикам не было видно конца.

Хотя, с другой стороны, там откуда летела Вероника, на нити оставалось всего на всего шесть кругляков, почерневших, как угольки.

Она долго разглядывала их. Блеклые круглые головешки смущали и нервировали ее, словно были шестью гнилыми яблоками, которые по какой- то случайности бросил в полную корзину к сладким и спелым.

Шесть яблок из-за которых сгниет полкорзины. Как же их убрать? Глупый вопрос: взять и вынуть! Во сне нет ничего невозможного. Так просто взять и разомкнуть одно маленькое серебряное звено. Все. Жемчужные бусы спасены! Найти бы теперь, где оно крепится.

До нити приличное расстояние, руками не дотянуться. Но, переправиться туда для Вероники было так же легко как щёлкнуть пальцами и так же быстро как моргнуть. Вот она уже преодолела тысячи километров, вот она спускается под облака.

Внизу расстилается море, далеко-далеко посреди синего простора сияют Врата, лишь ее глаза различают их свет. Море огромно, но она видит, как материк охватывает его холмами. Вода переливается, словно прозрачный сапфир в оправе из червонного золота.

По ярко-синей поверхности медленно и торжественно плывут корабли. Белые паруса несут их от зеленых холмов к красным, навстречу заходящему солнцу. Ветер раздувает паруса, разворачивает флаги: в воздухе реет распластавшийся в прыжке черный волк. Ветер подхватывает и несет вверх дружную, многоголосую песню.

Девушка остановилась и прислушалась, новые впечатления на какое-то время отвлекли ее от дела, ради которого она спустилась. Сон лёгкий и цепкий одновременно, непреодолимо увлекал ее за собой. Врата никуда не денутся, ничего не случиться если она всего то на пару минут задержится рядом с парусной эскадрой.

Вероника улыбнулась и поспешила на звук песни. Вода под ней взволновалась, паруса захлопали словно крылья гигантских бабочек, корабли закачались на волнах и рванули вперед как пришпоренные. Девушка успокоила дыхание и поспешила спуститься.

Она тихо засмеялась, соскальзывая с грубой парусины на доски пустой палубы. Звуки неслись откуда-то снизу, из объёмных недр корабля. Песня не обрывалась, она звучала все явственнее и ближе.

Отгремел последний куплет и те же голоса, не замолкая ни на мгновение, затянули другую мелодию. Печальную и… знакомую! Где Вероника могла ее слышать? Эта мысль напугала ее, наполняя ненужным весом ее тело (которого быть не должно) и разрушительным смятением ее такие четкие мысли. Мелодия и слова, которые она не понимала, вместе создавали ощущение легкой и светлой печали. Плечи девушки сотрясла мелкая дрожь…

Она стояла на досках верхней палубы, снова и снова задавая себе один и тот же вопрос: «Откуда?! Я не знаю этот язык, я не понимаю ни единого слова! Но откуда я знаю эту песню и, знаю точно, о чем в ней поется?!»

Ответ явился сам собой из недоступной дали, из небытия, из задумчивого и глубокого, как небо голоса Хранителя врат – козерога.

«Мы с тобою ходим сквозь миры, время ничего не значит для нас. Мы оказываемся там, где должны оказаться.»

Палуба была пуста, ветер гулял по ней не встречая преград. Она – ветер. Вероника пошла вдоль борта разглядывая шеренгу блестящих орудий, смотрящих на горизонт. Она не разу не бывала на корабле, но почему-то сразу смекнула, что корабль не торговый, а военный.

Девушке стало не по себе. Она все шла вперед, ощущая неподъёмную тяжесть собственного бесполезного, глупого тела, бездумно разглядывая такелаж и гадая, почему ее забросило сюда? Сердце рвала все та же печальная мелодия.

Слова медленно проступали сквозь сплетения звуков. Чужой язык стал ей понятен, но тем быстрее невидимые стены сжимались вокруг нее, а девушка из последних сил старалась не выказывать паники.

«О чем эта песня, я ее не знаю…» - Услышала она собственный далекий голос, и тело тут же словно бы окатило ушатом кипящей воды. Воспоминания: далекие, полустертые неудержимо рвались наружу сквозь ровные покровы здравого смысла.

«Она про моряка, который надеялся, что дома его дождутся…» Последовал ответ.

Девушка почувствовала, как екнуло сердце, и к горлу подкатил сухой болезненный комок. Вероника обвела растерянным взглядом деревянную палубу, безбрежный морской горизонт и вздрогнула. У борта на самом носу корабля она увидела стройного молодого человека в свободной тонкой куртке, с небрежно повязанной на голову черной косынкой. Матроса? Он стоял к ней лицом, он её видел и кажется он был несолько удивлен.

- Добрый вечер, – вдруг юноша улыбнулся открыто и беззаботно, в ясных голубых глазах плясали лучики солнца. – Простите мое любопытство… вы русалка?

Вероника замерла и, кажется, даже задержала дыхание. Он говорит с ней? Он видит ее!? Еще недавно она была ветром и летела над облаками, кем она стала теперь? Девушка смущенно поглядела на свои ноги, и с облегчением покачала головой. Ноги были на месте и, кажется, ничуть не изменились с того раза, когда она видела их.

- Может быть, вы фея и спустились сюда по воздуху? – Глаза юноши смотрели удивленно и в то же время с легкой усмешкой, темные волосы выбились из-под косынки, их растрепал ветер. - Старик Андрес допустит на свой корабль женщину только при условии, что та будет вырезана из дерева и вместо ног у нее рыбий хвост.

«Потерянный далеко. Между ним и нами луны, солнца и камни, где время истлело…» - Подсказал голос козерога.

Вероника ахнула, ее рука метнулась к лицу, прикрывая неуместно открывшийся рот. Наверное, она выглядела так, словно увидела привидение, и она правда была уверенна, что видит его. Ферро… своего мучителя помолодевшего на ... Тысячу лет. Юношу, а не мужчину. Живого! Настоящего!

Ей ужасно захотелось расспросить его обо всем, предупредить его. Просить, нет, умолять: «Вернись обратно, берегись! Не делай того, что задумал… что бы это ни было. Не ходи в этот лес, не ступай за границу! За топким ручьем с илистыми берегами тебя ждет смерть! Пожалуйста, не умирай! Иначе мне тоже не жить!» Но разве этот молодой человек понял бы ее? Наверное он посчитал бы ее сумасшедшей и этого она тоже не вынесла бы.

Видя ее замешательство, юноша проговорил мягко:

- Простите, я смутил вас. Наверное, в порту вы по ошибке сели не на тот корабль. Идемте, я провожу вас к адмиралу. Увы это большее, что я могу сделать.

Он шагнул к ней навстречу. Она отпрянула, словно обжегшись. Горячая кровь барабанным боем застучала в висках. Злой порыв ветра поднял ее и бросил вверх, в бездонное небо. Это последнее, что она увидела прежде чем распахнуть глаза.

II Туман

Рей Хигинс – заместитель начальника штаба более не существующей воинской части №0103 – А, хмуро глянул в темное окно и поскреб лысеющую макушку. Снаружи вроде без происшествий. Шесть с лишнем тысяч глаз сейчас вглядываются в кромешный туман. Ничего, спать будут позже.

Глупая остановка и не менее глупый спектакль с посиделками посреди полной неизвестности затягивались. Утро приближалось, а значит они потеряли время. Семичасовой ночной марш перебросил бы их довольно далеко на северо-восток, на безопасное расстояние. Подальше от города, где не осталось ничего кроме смерти, которая затаилась в густом, словно кисель тумане.

На открытом месте людей не донимали бы «летуны» так они их прозвали. Самые опасные и смертоносные твари, они любили бросаться с неба, сеяли панику среди гражданских и в половине случаев улетали с обмякшей жертвой в когтях. Они всегда выбирали тех, кто послабее - детей и женщин, крупного мужчину им было не унести. Конечно, есть и другие – «ползюки». Крупные и неповоротливые с длинными толстыми щупальцами, казалось, они сплошь состояли из одних только щупалец и огромного ненасытного рта. Но от ползюков периметр лагеря надежно защищала переносная электроизгородь и легкие огнеметы на плечах черного батальона…

Рей вздохнул и в сотый раз оглядел комнату. За импровизированным судейским столом сидели пятеро человек, четверо гражданских и один в форме офицера запаса. Первый - толстый, седеющий с круглым и белым, как луна лицом и маленькими недобро поблескивающими глазами – мер их захолустного городка Кайова – Сивин Портлект.

Трое других: заместитель мера и двое ближайших помощников, кто-то утверждал – спонсоров. Один – владелец большого завода по переработке вторсырья, другому принадлежало несколько магазинов подержанных автомобилей и запчастей. Что-то подсказывало, что оба вели бизнес не совсем честно… «Наступает ночь, город засыпает, просыпается мафия». Рей усмехнулся в кулак. Ладно, оставим сплетни на потом. Если, конечно, выберемся. Если наступит это потом.

Внезапно смеяться расхотелось, даже со злости. Черт! Прошлой ночью Сивин голосил аки боров, которого собрались резать, когда его в одних портках вытаскивали на улицу. Теперь важный сидит. Разжился где-то курткой, размерами как чехол от дирижабля, не меньше. А чужие брюки небось не сходятся на необьятном пузе.

«Зачем тебя спасали, сволочь? Чтоб ты нас сейчас подставлял? Почувствовал, свиное рыло, как власть утекает из рук и решил действовать. Молодец, быстро сориентировался, только из-за тебя мы подохнем. Не додумался ты, что здесь все в одной лодке, плывем вслепую через… Чертов туман!»

Рей фыркнул, глядя поверх множества чужих голов. В комнате собралось человек сто сорок – сто пятьдесят. В основном так сказать «ум» и «совесть» Кайовы, все кто считал себя в праве решать - самопровозглашенные «присяжные заседатели». Среди них стояли немногочисленные «свидетели».

Рея вызвали свидетелем. В составе двадцати пяти мужчин - офицеров, квартировавших и служивших тут же - в воинской части №0103 – А Кайовы. Последних из воинской части №…3 и четверых добровольцев, пополнивших черный батальон днем позже. Всего двадцать девять человек и один – господин Командующий. Они – эти двадцать девять обращались к нему именно так - Господин Командующий. Имя предпочитали не называть.

Господин Командующий расположился в небольшом проходе между столом судей и остальными участниками процесса. Он сидел в пол оборота закинув ногу на ногу, серые глаза выражали лишь вежливый интерес. На все происходящее в «зале суда» он реагировал с невероятным спокойствием. Он не пытался оправдаться, не спорил, ничего не отрицал. Он молча смотрел, разглядывал лица, брызжущие слюной раззявленные рты судей, обвиняющих его.

Что-то было в нем… какая-то сила. И они все это чувствовали. Её огромная мощь пугала, приводила «судей» в бешенство, заставляла орать от беспомощности. От безотчетного страха перед ним. Они словно бились о каменную стену расшибая лбы, пытаясь сдвинуть ее. Но по отдельности или всем вместе – бесполезно. Этот человек внушал страх, он ничего не боялся, мог с легкостью принять всю полноту власти свои руки, если бы захотел. Нет, они сами передали ее Господину Командующему, как бесспорному лидеру.

Да, сейчас Рей и другие пришли вызволять его, сделались «свидетелями», хотя их никто не просил. Нуждался ли Господин Командующий в чьей-либо помощи? Нет.

***

Рей помнил, как сидел в полумраке в сырой и холодной бетонной коробке и каждый шорох, доносившийся снаружи через вентиляционные отверстия, заставлял сердце замирать и его самого трястись, как заячий хвост. Двадцать шесть мужчин в одной маленькой комнате под землей, где из обстановки только пыльные ящики с неисправной радиоаппаратурой. Двадцать шесть выживших в ночном побоище наверху и четверо трупов, закрытых в соседней комнате…

Они все были живы спускаясь сюда, только напуганы до чертиков. Спустя пару часов четверо на вид здоровых, сильных парней последние из своей роты, начали жаловаться на нехватку воздуха и уже через четверть часа свалились, как громом пораженные.

Белобрысый долговязый ассистент глав врача в разорванном на плече жилете, из-под которого торчали белые полы перепачканного докторского халата – единственный медик остатков их батальона, осмотрел покойников и с уверенностью констатировал: смерть от удушья. Причиной мог стать анафилактический шок. При более детальном осмотре на шеях всех троих он обнаружил тонкие остроконечные жала, пронзившие кожу насквозь. Такого никто никогда не видел.

После долгого молчания Томас Рокстон – исполняющий обязанности командира воинской части заявил, что опасность молниеносной войны никто не отменял и дескать их батальон имел несчастье испытать на себе новейшее биологическое оружие противника… Какого именно противника он уточнять затруднился. Остальные поспешили молча согласится, потому что проверять его теорию, а тем более опровергать ее никто не собирался. Это означало бы, что кому-то придется подняться из убежища наверх, а наверху их поджидала смерть. В этом то все были уверены.

Двадцать пять мужчин, военных, большинство в высоких чинах (не младше сержантского) с легкостью приняли эдакую небрежную попытку сохранить нормальность. Удержать себя на плаву логики и здравого смысла и, конечно, многие склонились на привычную сторону. (Начальству нужно подчиняться, иначе конец дисциплине). Может быть потому, что творившийся наверху ужас невозможно было объяснить никаким привычным им способом.

Старая подземная радиостанция стала единственным спасительным убежищем, но попасть туда оказалось под силу не многим. Пока трое баррикадировали вход тяжелыми металлическими шкафами остальные спустились на нижний ярус, найдя там только холод и пыль. Они сидели молча, изредка обмениваясь напряженными взглядами. В полутьме можно было разглядеть очень бледные лица и глаза, которые округлялись от безотчетного ужаса, когда сверху доносились звуки, напоминающие скрежет когтей по бетону.

Вода, еда и одежда, кроме той, которую успели схватить впопыхах, и оружие, кроме личного табельного - все остались наверху за двумя защитно-герметичными дверями. Там, где сутки тому назад случилось что-то… Что-то настолько странное и жуткое, что до сих пор не укладывалось в голове, не поддавалось обычным человеческим законам, не имело названия. Но при этом имело довольно разнообразные и максимально убийственные формы…

Ночью пришёл туман, плотный и зеленоватый, как трясина. А потом весь гарнизон, старший состав которого сейчас заседал на ящиках под землей, разбудил ужасающий вопль. Кто-то заорал на улице, громко и истошно и перебудил всю воинскую часть. Но, как выяснилось после - три роты из четырех пропали бесследно еще до объявления тревоги. Двести с лишним человек исчезли, словно провалились сквозь землю.

Вопль душераздирающий, нечеловеческий пролетел над крышами казарм и стих у дома офицерского состава. Грянула сирена - кто-то на КПП спохватился и подал сигнал тревоги. Разбуженные мужчины вскакивали со своих мест, пытаясь в хаосе и темноте разобраться в чем дело, многие приникли к окнам.

Сквозь застилающий всю видимость зеленоватый туман мерно горели огни прожекторов и далеких уличных фонарей. В колышущимся мареве, темные на фоне стертых кругов света, мелькали какие-то быстрые тени. Не люди, не птицы…

Внезапно весь свет погас и тут же что-то большое врезалось в стену первого этажа. Три окна взорвались, во все стороны полетели стекла, сержант Бругс взвыл и кулем упал на пол в наползающие зеленые волны.

Никто не успел поднять его на ноги, никто не успел сделать и шагу, когда огромное серое тело проломило оконную раму. Несколько толстых щупале, толщиной с хорошее дерево, упали на пол и начали вслепую шарить среди осколков. Одно из них обвилось вокруг тела Бругса и исчезло с ним в окне.

Это происшествие шокировало всех. На некоторое время в доме повисла зловещая тишина, но следующий за этим, влажный чавкающий звук заставил людей обратиться в бегство.

***

Старое оборудование пребывало не в лучшем состоянии. Двое связистов день и ночь передавали сигнал бедствия и прослушивали частоты ближайших к Кайове точек связи.

Томас Рокстон и Рей по очереди исчезали в коридоре, который вел в небольшую комнату связного и каждый раз возвращались без каких-либо утешительных известий. Они отлучались до десяти раз на дню и вдвое чаще к ночи.

Непривычная тишина в эфире раздражала и нервировала забаррикадировавшихся на глубине мужчин похлеще происшествия наверху. В сухом шуршании и пощелкивании раций звучал их приговор. Сколько человек может продержаться без воды и пищи? Что они сделают, когда закончится топливо для дизильных генираторов и электроэнергия полностью отключится? Каждый задался этими вопросами не единожды.

Шли вторые сутки под землей. Рей с трудом разлепил сухие губы и вдруг почувствовал, как вспотели ладони и на лбу выступил капельками холодный пот. В груди шевельнулось что-то невнятное, скользкое и холодное. Он медленно поднялся на ноги и оглядел молчаливых товарищей. В голове у него помутилось. Старые воздуховоды, забитые всяким сором, не справлялись с работой. В темной холодной комнате ощущалась нехватка кислорода, а сейчас тяжелый спертый воздух за мгновения наполнился удушающими предчувствиями.

Командир отправил обоих связных на отдых и сам сел за пульт. Но из коридора не доносилось ни звука. Ни привычного потрескивания, ни голоса в тысячный раз, передающего их позывные в пустоту.

Сколько времени прошло? Рей поглядел на наручные часы. Часовая и минутная стрелки стояли, секундная резко дергалась. Возможно, Рокстон провел в связной не многим дольше получаса. Но почему так тихо?

Рей вытер пот со лба и, вытянув шею, заглянул в коридор. Привычного бледного пятна света в конце не было. Проход заполнила непроглядная чернота. Зачем Рокстону понадобилось закрывать дверь? Превозмогая мерзкое предчувствие, он шагнул к глухому проему. Ноги плохо слушались, все тело было тяжелым и каким-то ватным, словно чужое. В глазах двоилось. Он сделал еще один шаг, когда на плече резко опустилась чужая рука.

Рей вздрогнул и обернулся – рядом стоял один из связистов. Кто из двоих? Флорес? На бледном лице парня живыми были только широко открытые глаза, большие и темные.

Остальные, поднимались на ноги и медленно, буд-то тени придвигались к коридору, словно в едином непреодолимом тяготении. Тогда, возможно впервые за время вынужденного заключения, в голове Рея возникла мысль, которая больше не отпускала его ни на минуту: они все балансируют на грани тихого помешательства.

Короткий черный коридор растянулся в милю… Но и она когда-то должна была закончится. Тихое шуршание шагов замерло у прикрытой двери. Именно прикрытой, потому что Рей видел, как та заколыхалась, словно от сильного потока воздуха каким-то образом, проникшего в связную. Воздуха подувшего из нее…

Прежде чем потянуться к ручке, он долго стоял, прислушиваясь к тишине внутри, к собственному неровному дыханию, буквально ощущая как затылок сверлят глаза товарищей. Он постучал. Ответа не было.

Тогда, поняв, что дальше тянуть нельзя Рей налег на металлическую ручку двери:

- Эй, Том, может мы не вовремя, но нужно уже что-то решать… - его голос нарочито непринуждённый резко оборвался будто из легких выбили весь воздух.

В полумраке Рей увидел металлические шкафы заставленные пыльный аппаратурой, два стула и стол над котором что-то висело.

Нет... Он попытался сглотнуть, но в пересохшем горле встал болезненный ком и не желал проваливаться вниз. Он разглядел, что над столом медленно покачиваются чьи-то ноги в высоких кожаных сапогах. Том успел надеть сапоги прежде, чем им пришлось спасаться бегством. Успел… Теперь командир был мертв.

Сердце Рея упало в пятки, когда он понял, что в комнате, где под потолком висело тело Тома Рокстона есть еще кто-то. Мужчина в черном - он стоял неподвижно, разглядывая несчастного Тома, потом резко вспрыгнул на стол и поднял руку. В ней блеснуло длинное лезвие. Серебристое полотно двигалось вверх, как при замедленной съемке, все поднималось, удлинялось и удлинялось…

От такого зрелища, те кто стоял в дверях потеряли не только дар речи. Их словно парализовало. Острый конец лезвия поднялся к самому потолку и резко сверкнул, описывая ровную дугу. Тело капитана рухнуло на пол, свалив один из стульев.

Незнакомец спрятал свое страшное оружие и только тогда поднял взгляд на сгрудившихся в дверях мужчин. Его глаза блестели холодным огнем:

- Ваш командир уже все решил. Теперь ваша очередь.

***

- Это не Томас! - Сивин ударил кулаком по столу. Я знал его и утверждаю…

- Мы разделяем ваше негодование господин мер, – поморщился мужчина в форме офицера запаса. – Настало время выслушать остальных свидетелей.

- Он это. Не верьте старому дураку! – С пылом возразил Джои Макграф - зам командира по технической части. - Сивин, младшего сынка на эту должность пропихнуть хотел, а тот разгильдяй, каких мало!

- Кто такой? Потрудитесь назваться! – Рявкнул помощник мера. Поговаривают, что из пятерых он всех опаснее…

Джо Маркграф молча выступил вперед, в представлении он не нуждался. Голубые глаза сверкали вызовом из-под рыжеватых бровей, на скулах горели красные пятна. Короткие волосы на голове стояли дыбом.

Больше всего Джои напоминал рассерженного ежа. Он первым понял, как облегчить неповоротливые огнеметные установки и сделать из них переносные, быстро подзаряжаемые. Он первый поверил в неизбежность их безнадежного марш-броска. Одним из первых он надел форму черного батальона и одним из первых покинет «зал суда» при ранних признаках тревоги, наплевав на «борова» и остальных.

- Хорошо. – процедил сквозь зубы помощник. Мы доверяем вашему слову, господин Макграф. Кто-нибудь еще хочет высказаться?

Оказалось, что высказаться хотелось многим:

- Он это, мы с ним на одной улице жили, служили в одной части...

- Вместе учились...

- А по выходным на реку. Ну скажи им Томми!..

- Служили в академии…

- Он всегда лучше меня плавать умел…

- Мы нашего командира в обиду не дадим!..

- Да все его знают!

- Не для того он нас с того света вытащил, чтобы его так…

- А однажды, вы не поверите…

- Нас не интересуют ваши детские воспоминания. – Проревел Сивин и хлопнул кулаком по столу. – Сядьте! Кто еще узнает этого человека?

- Я узнаю. Это наш капитан - Томас Рокстон!

- Кто такой?

- Я доброволец с Северной улицы!

- И я. И я тоже!

Скучный процесс затягивался, время давно перевалило за полночь, люди зевали, кто-то умудрился заснуть сидя на своих местах, кто-то посапывал, уронив голову на грудь. Многие тихо вставали и покидали зал «суда». Сивин успел охрипнуть и теперь сидел молча, только покрасневшие глаза его непрестанно вращались и на лице выступили капли пота.

- Чтож… - Выдохнул помощник мера, покосившись на своего патрона, которого, казалось, с минуты на минуту хватит удар. - Один человек может ошибиться, но не двадцать девять.

Рокстон, ваши подчиненные и сослуживцы готовы за вас поручиться. И ваши действия сказали за вас больше, чем вы сами. Мы склонны вам верить. Мы готовы принести вам свои глубочайшие извинения, а также порекомендовать вас, как... - он поперхнулся. - Единственного кандидата, который способен возглавить этот поход.

- Мы не сомневаемся в вашем опыте. – Бесстрастно произнес мужчина в форме офицера запаса. - С этой минуты все в ваших руках. Исполните свой долг. Наш совет согласен наделить вас всеми ведущими полномочиями.

***

Вероника вынырнула в полной темноте и начала лихорадочно шарить руками по совершенно гладкой стене. Вокруг плескалась черная вода, ноги не доставали до дна и слабость, та слабость, которая долго не отпускала ее после перехода сквозь Врата, накатывала со скоростью цунами. Где она оказалась? Где Сильваер?!

Девушка попыталась позвать на помощь, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Последние силы быстро покидали ее, по телу прокатилась волна нестерпимого холода, руки и ноги быстро наполнялись тупой болью.

Вероника прекратила попытки выбраться. Сейчас ей нужно было продолжать дышать и держаться над водой, только это было для нее важно. Она перевернулась на спину, так что голову и уши полностью скрыла вода, на поверхности осталось только лицо.

Раскинув руки и ноги, успокоив дыхание она медленно дрейфовала в полнейшей темноте. Но правой ладонью она упрямо ощупывала осклизлую стену, вдоль которой двигалась. Стена, возвышавшаяся над черной водой, не заканчивалась и не становилась ниже, но отдаляться от нее хотя бы на пару метров девушка боялась. Потерять свой единственный ориентир в темноте было смерти подобно. Мокрая одежда и ремень перевязи, на котором висел ее меч тянули вниз и с каждым метром становилась все тяжелее.

Сумка с одеждой и заветным пузырьком зеленого стекла потерялась. Возможно она соскользнула с плеча Вероники еще до того, как та прошла через Врата, или это случилось чуть позже. Пусть девушка потеряла способность понимать чужую речь и сухую одежду ей взять неоткуда. Сейчас это не имело никакого значения. Важно, что она смогла преодолеть смертельную слабость перехода между мирами и, кажется, она ощутила течение.

Вода стремилась куда-то сквозь подземный сумрак. Вероника поняла это, как только обрела способность осознавать происходящее. Течение постепенно усиливалось, стены сужались, потолок понижался. Или ее глаза привыкли к темноте.

Пару раз что-то легко касалось ее ноги и Вероника вздрагивала, ощущая невыносимую тяжесть стального клинка и своего напрягшегося тела. Последним усилием воли, когда вода уже захлестывала ее с головой она заставляла непослушные мышцы расслабиться и тут же поднималась на поверхность, чтобы сделать вдох. «Это рыба или ветка, попавшая в поток и дрейфующая так же, как я» – успокаивала она себя.

Слабый плеск и непрестанный шум воды становились ярче и громче. Темнота постепенно уступала место подслеповатому серому сумраку. Далекий свет отразился в водяной ряби и заплясал на каменных стенах и потолке бесконечной каверны, по которой стремился поток.

Шум воды стал оглушительным и свет, острыми гранями преломляющийся в волнах, заставили Веронику перевернуться на живот. И тут же сильный удар выбил из ее лёгких весь воздух. Она налетела на бетонную стену, сплошь поросшую водорослями, полностью преграждающую поток. Вода поднималась и переливалась через стену чтобы попасть в один из объёмных, размерами с небольшое озеро, каменных резервуаров ниже по течению. Таких Вероника насчитала шесть. Один за другим они принимали в себя избыток воды, чтобы в свою очередь передать дальше и ниже.

Последний резервуар почти полностью скрывал необычный зеленоватый туман. Капельки воды висели в воздухе. Сквозь плотную пелену в небе проступал белый солнечный диск.

Жмурясь, из последних сил преодолевая сопротивление воды, девушка начала медленно двигаться поперек потока. Там, на другой стороне она заметила что-то вроде ступеней и покрытые ржавчиной перилла. Пальцы скользили по стене, длинные серо-зеленые гирлянды водорослей обвивались вокруг рук и ног, как живые. Но она терпела, понимая, что это всего лишь поток воды двигает их, и стоит ей запаниковать, хоть немного ускориться, как она наверняка соскользнет и бухнется вниз, обдерет руки до крови, или течение ударит ее об острый каменный бортик.

Выбравшись из воды, пройдя не больше двадцати шагов вдоль холма под котором текла подземная река, Вероника опустилась на траву и закрыла глаза. У нее не осталось сил. Сквозь смеженные веки она увидела, как ярко светящее солнце заалело, подернулось черным и погасло. Шум воды отдалился и смолк, как будто поток резко иссяк.

***

Вероника открыла глаза, что-то взлетело из травы прямо перед ней. Какая-то птица… или большая летучая мышь… у птиц не бывает перепонок на крыльях. Быстрая тень скрылась в тумане прежде, чем девушка успела ее рассмотреть. Воздух вокруг нее постепенно темнел, а одежда почти высохла. Похоже, она проспала весь день.

Девушка медленно поднялась, выпрямилась, протерла глаза руками, словно это помогло бы ей разогнать густеющий зеленоватый туман, волнами наползающий из низины.

- Сильваер, где же ты? – Дрожащим шепотом проговорили ее губы. Она боялась звать его во весь голос. Её страшил наползающий с воды туман и сейчас она осознала, что ужасно боится одиночества. Да одиночества, потому что каким-то образом она поняла, что сейчас в этом совершенно незнакомом месте она осталась по-настоящему одна. Козерога не было. Ни далеко, ни близко…

«Врата открыты, дитя заходи» - Звучали в памяти его последние слова, прежде чем она… отпустила его и ушла сквозь них…куда?! Неизвестно.

Вероника бездумно шагала, не выбирая дороги. В воздухе висели крупные холодные капли воды, под ногами шуршала трава, землю покрывал туман, густой как кисель. Из него росли кусты и деревья, фонарные столбы, железобетонные конструкции водоочистных сооружений, круглая и высокая водонапорная башня.

Кажется, туман был везде, ледяными пальцами он залезал за воротник, щекотал ноздри и горло так, что хотелось кашлять, впитывался в чуть просохшую одежду. Туман холодил и сгущался, и ослеплял и он таил в себе опасность. Какую именно, девушка не понимала, но ощущало ее кожей. Множество невидимых глаз наблюдали за ней.

Девушка остановилась. Дальше идти нельзя. Нужно спрятаться и подождать пока туман не схлынет, иначе она заплутает в нем окончательно. Надо дождаться Сильваера. Он придет. Если не сейчас, то позже. Он обязательно найдет ее. Козерог обещал, что ее не бросит и пойдёт с ней вместе до конца… Нужно ждать.

В подступавших сумерках она увидела черный проем в бетонной стене водонапорной башни. Дверь, сорванная с петель, лежала тут же. Вероника запнулась об нее, когда почти вплотную приблизилась к высокой обшарпанной стене. Девушка отпрянула, стараясь сохранить равновесие, наступила на какую-то ветку, которую тоже не разглядела. Та разломилась с громким треском.

Вероника замерла, ее сердце гулко забилось в груди, подскакивая к самому горлу, мышцы напряглись, в ушах зазвенело. За каких-то пару мгновений она наделала столько шуму, что теперь вся округа знает о её присутствии. Девушка закусила губу. Она ждала нападения неведомого и страшного противника, который надвигался на нее из тумана. Но секунды текли и ничего не происходило.

Немного успокоившись, но продолжая озираться по сторонам, Вероника подкралась к черному проему и до боли сжав рукоять своего меча, заглянула внутрь. Водонапорная башня была пуста. Темнота пахла сыростью и гнилым деревом. Вдоль стены тянулись ступени винтовой лестницы. Посередине две металлические трубы поднимались из пола к резервуару для воды. Наверху, там, где заканчивались ступени, под самым потолком светился небольшой лаз. Наверняка он вел на крышу или смотровую площадку, которую снизу ей было не разглядеть.

Туман уплотнялся, сжимался вокруг девушки, тишина давила сильнее любого шума. Вероника не видела дальше собственной вытянутой руки. Туман и неясная тревога загнали ее внутрь башни. Лестница качалась и скрипела, в нескольких местах она оторвалась от стены и весела в воздухе. Её железный каркас прогнил, некоторые ступеньки провалились, на их месте зияла пустота.

Ступеньки скользили под ногами, девушка осторожно поднималась вверх, держась за непрочные перилла. Ей казалось, что вся конструкция рассыплется, стоит ей залезть повыше. Но лестница держалась. Преодолев последний десяток ступеней, три из которых давно упали и лежали где-то внизу, девушка вылезла сквозь маленькое духовое окно. К ее сожалению, никакой площадки наверху не оказалось. На крышу резервуара можно было добраться только по толстым металлическим скобам.

Вероника отметила про себя, что наверху туман уже не такой густой. Сквозь поддергивающуюся пелену она видела далекие крыши домов, кроны деревьев и темное, без единого облачка небо, на котором поблескивали острые белые огоньки звезд.

Эта картина нового мира неведомого и знакомого одновременно, как не странно предала ей сил. Вероника выпрямилась в проеме окна и почти грациозно перескочила на первую скобу. Наверх она добралась без приключений и, выбравшись на крышу, уселась у запертой крышки резервуара. Залезла! Выше только небо.

Девушка долго вглядывалась в плотный зеленоватый туман, обступивший башню со всех сторон и чем дольше она смотрела, тем явственнее ей казались темные тела и крылья-плавники, которые иногда взрезали поверхность клубящейся дымки. Одни представлялись ей стаями рыб, другие огромными китами. Все эти странные создания плавали в море тумана, но сразу же ретировались, как только девушка подходила к краю крыши, чтобы разглядеть их поближе. В точности как рыбешки, когда на поверхность воды упадет чья-то тень.

Наконец, убежденная в том, что животные из тумана совершенно не опасны, она наконец прилегла отдохнуть у самого центра крыши. Она не желала засыпать, потому что боялась скатится вниз, но мерное кружение тумана, тишина и мерцание звезд в чистом глубоком небе гипнотизировали и убаюкивали.

***

Ей привиделся все тот же сон. Только корабль, на который она смотрела с вышины теперь плыл в гордом одиночестве вдоль ярко зеленого мыса, светило солнце, паруса наполнял ветер ее дыхания. На палубе возились матросы, но знакомого юноши среди них не было. Она остановилась и повернула в другую сторону, туда, где посреди глубокой воды высились сверкающие белые колонны Врат.

У нее в запасе есть некоторое время, чтобы подумать. В прошлый раз Вероника была уверена в том, что отсечь нить - это единственный способ не допустить Неведомую дальше. Сейчас, зависнув над самыми Вратами, она вдруг передумала.

«Неведомая – стихия. Она катится все дальше и дальше, пока не погаснет сама или другая, не менее могучая сила не рассеет ее.» - Из далекой дали напомнил до боли знакомый ленивый баритон. Ферро… тогда, в прошлой жизни она еще надеялась…

Вода вскипела под ней, почернела и заходила пенными бурунами. Стоило только вспомнить жестоко блестящие глаза на покрытым кровью лице. Он ужасен, он - зло! Он ни разу ей не соврал… Вероника шумно выдохнула и по воде во все стороны разошлась высокая волна.

Нет нужды отсекать нить. Нить – просто дорога между мирами. И как поняла Вероника - таких дорог множество. Значит Неведомой ничего не помешает сожрать все жемчужины без остатка, если только не найдется другая сила не менее могучая… Так чего она ждет?! Она – эта новая сила. Она сделает это прямо сейчас!

Остров с колоннами начал таять, водная гладь вокруг него вспыхнула золотом… в глубине зародился блистающий вихрь. Как только он достигнет поверхности Врата распахнутся и все пути станут доступны!

***

- Ты слышишь меня, дитя? – Далекий голос козерога позвал ее из-за предела. – Дитя, ответь мне.

- Сильваер! – Девушка распахнула глаза. Она помнила, как потеряла ветер, обессилила и камнем полетела вниз, и спустя секунды собственное тело снова сжало ее тисками реальности. Она вскочила на ноги и пошатываясь приблизилась к краю крыши, пытаясь высмотреть хоть что-то внизу. Но под водонапорной башней все так же клубился зеленоватый туман.

– Сильваер, где ты? Сильваер!?

Не сразу она сообразила, что голос козерога, тихий еле различимый, звучал внутри нее, очень глубоко. Девушка закусила губу и опустилась на железную крышу. Вспыхнувшую радость без следа смыла тревога.

- Сильваер, только не молчи, - прошептала она. Если он далеко и всё-таки разговаривает с нею так, как может только козерог, то для нее кричать или шептать – все едино. – Пожалуйста, скажи мне хоть что-нибудь…

- Дитя… - донеслось еле слышное, - тропы развели нас.

- Сильваер… - сердце Вероники упало, - где ты?

- Там, где солнце… Останься, я разыщу тебя, дитя!

В небе над ней светила луна... Сколько он будет идти? Месяц? Неделю? О ужас, ей нельзя сидеть здесь так долго, нужно бежать со всех ног! Бежать и молиться чтобы ее не догнал... Не накрыла тень черных крыльев! Да, это пугало ее гораздо больше, чем неведомые звери в тумане, монстры на которых она могла наткнуться и множество других опасностей. Кроме того, Вероника могла просто заблудиться. Но у нее нет времени на ожидание!

- Я пойду… тебе навстречу!

- Ты рискуешь дитя, - в голосе козерога звучало сомнение.

- Нет, вовсе нет. – Громче чем нужно, возразила девушка. – Животные… здесь, в тумане. Кажется… я думаю, они боятся меня.

Наступила мучительная пауза. Такая продолжительная, что девушка уже забеспокоилась услышит ли она козерога вновь?

- Хорошо, дитя. Если ты решила, иди на восход. Не молчи, рассказывай мне обо всем, что увидишь. Я разыщу тебя, я обещаю…

III Спасённые

Вероника шла весь день и ночью решила не останавливаться. Уж слишком настойчиво оставшийся за спиной город, будил полустертые, но неизменно тревожные воспоминания о бегстве, грозе и ненасытных желтых глазах в темноте. Она обошла его стороной, не решилась даже приблизиться.

Она чувствовала опасность каждой клеточкой своего тела, она готовилась. Девушка хваталась за рукоять своего меча всякий раз, когда видела в тумане чей-то темный силуэт. Но странные птицы, если это были птицы и животные, если они являлись таковыми, никогда не приближались к ней.

Девушка шла, ориентируясь по солнцу. Вернее по слепому диску, который она видела сквозь пелену тумана. Чуть позже - по расплывчатому алому пятну в небе над горизонтом. В сумраке ей пришлось не просто. Сгущающаяся плотная темнота кружила Веронику, грозя сбить последние внутренние ориентиры.

Наконец, вымотанная бесконечным неведением, девушка вышла на дорогу. Ноги несли ее вперед, под ботинками тихо шуршал ровный асфальт. Дорога извилистой влажной лентой вела в неизвестность. Девушка надеялась, что - на встречу с козерогом. Она улыбнулась своим мыслям и зашагала бодрее.

По пути людей она не встречала, ни живых, ни мертвых. Но творения их рук то и дело попадались на глаза. Новенькие дорожные знаки, железобетонные столбы электропередачи, несколько брошенных автомобилей, на которые она буквально наткнулась в тумане и дорога с ровным и гладким асфальтом, словно его положили неделю назад.

Следы, наконец… Девушка вышла на небольшую возвышенность, дул порывистый ветер, гнал клочья тумана, словно истлевшие лохмотья. С неба ярко светила луна. Под серебристым светом каждая линия, каждая веточка и трещина на дороге приобретали невероятную четкость.

По влажной земле вдоль обочин тянулись вереницы свежих отпечатков ног. Множество ног - больших и поменьше прошли по тому же пути, что и Вероника, в том же направлении. И случилось это не позже одного дня назад, может двух. Иногда она ощущала резкий запах бензина, а чаще – гари. Трава и кусты у обочин были опалены, в некоторых местах по земле тянулись четкие отпечатки широких колес.

Но такого ведь не может быть?! Чем дальше они с козерогом уходят по черной нити, тем дольше следующий мир находится под игом Неведомой. Или она ошибается? Наверное, ей хотелось ошибаться и еще сильнее хотелось догнать тех, кто прошёл здесь до нее. Она чувствовала, что это было важно. Важнее, чем встреча с Сильваером. Тем более, она полагала, что в темноте давно потеряла направление и ничего кроме, как следовать за невидимыми путниками не оставалось. Хотя бы до следующего восхода солнца.

Дорога снова уводила в туман, зеленоватая муть затянула ее словно саваном. Девушка медленно брела в нем ослепленная и оглушенная, будто вышагивала по дну океана. Глубоко, очень глубоко.

До ее слуха донесся тихий шепот. Не голос козерога, чей- то другой. Он напоминал шуршание травы под ногами: сухой, безжизненный, ломающийся… Сначала ей показалось, что тот звучит издалека и тут же он заговорил над самым ухом. Голос смеялся и безжалостно твердил:

- Туман – это я! Смерть — это я!

Вероника задрожала всем телом. Зеленоватый туман кружился вокруг нее, залезал за ворот куртки, скользил по коже ледяными пальцами, путался в волосах, перехватывал дыхание…

«Голос Неведомой» - страшная мысль всплыла из глубины подсознания – «Неведомая нашла меня, она здесь! Она пришла за мной!»

Туман наполнился кружащимися в хороводе черными телами, маленькими и огромными, как киты. Перепончатые крылья беззвучно хлопали над самой головой, огромные плавники разрезали зеленоватый мрак. Гладкие, без единого волоска морды поворачивались к ней, обнажая острые ряды зубов, мутно зеленые глаза без зрачков хищно сверкали.

Девушку охватил ужас, она побежала, не разбирая дороги, упала, поскользнувшись на пропитанной водой земле, поднялась и снова побежала. Мысли, стремительные и нечеткие роились в ее голове.

Вероника понимала, что убежать не получится, но остановить себя не могла, ужас стал слишком велик. Страх обезоружил ее, страх сделал животных из тумана монстрами, и он открыл им путь к ней! Теперь они сожрут ее, если нагонят!

Внезапно голодная мгла впереди подернулась дымно желтым, заколыхалась, неохотно отступая и наконец с ревом, в котором слышалось не предвкушение, а вопль боли, лопнула, извергая из себя клубы невыносимо яркого пламени. На мгновение Веронике показалось, что она ослепла и оглохла.

Нахлынувшие разом звуки кружили вокруг безумным оркестром: ревом огня, гулом моторов, топотом множества ног. Серо коричневая тень, исступленно визжа, пронеслась мимо девушки, чуть не задев ее обгоревшим крылом. Струя ревущего пламени прервала ее недолгий полет. Полыхающая тварь камнем свалилась в кусты, еще несколько горящих тел замерли на границе видимости.

Вероника прикрыла глаза ладонью. Лицо обдало жаром, от удушливого серого дыма слезились глаза. Из бушующего пламени, словно покачиваясь в раскаленном воздухе, выступили темные силуэты. Люди?!

Увидев перед собой ужасных огнедышащих монстров, девушка удивилась бы меньше. Они не бегут! Они сражаются!

Передние фигуры замерли, не опуская своего оружия. Значит заметили ее.

- Стой на месте! – Глухой голос из-под черного шлема, полностью скрывавшего лицо, звучал довольно грозно.

Вероника слышала, но не могла разобрать ни слова. Она не сможет понять новый язык, ни с третей, ни с десятой фразы… Ее сумка потерялась, с ней и заветный флакончик.

- Кто такая? Откуда? Отвечай! – Голос стал жестче и увереннее. Но для нее он оставался непонятно тарабарщиной. Вероника сделала еще шаг вперед, испуганно обводя взглядом одинаковые черные фигуры.

- Я сказал, стоять! – Последовал громкий окрик. Непонятные слова резанули слух и по выражению она поняла, что лучше остановиться. Вероника растерянно замерла.

- В таком тумане даже ангела можно принять за демона и наоборот. – Глухо проговорил чей-то бесстрастный голос. Рука в черной перчатке перехватила чужое оружие. – Вольно!

Одинаковые темные фигуры синхронно вскинули на плечи дымящиеся стволы. Черные дула устремились вверх. Руки потянулись к непроницаемым забралам. Блестящие щитки защищающие глаза, поднимались. На чужих, испятнанных копотью лицах, застыло изумление.

Девушка удивлена не меньше. Перед ней люди. Она ожидала найти в тумане смерть, а нашла жизнь!

Вероника переводила взгляд с одного незнакомца на другого, когда тот человек, который отдавал приказ, кто до сих пор не снял шлем, шагнул к ней. На блестящем забрале отразился серый дымный полумрак и чье-то испуганное лицо, обрамленное спутанными светлыми волосами. Как странно, она не узнала себя…

- Здравствуй, Вероника. – Она надеялась, что долго не услышит этого голоса. Он звучал по-другому, слегка искаженно. Но движения и повадки не изменишь…

– Сегодня нас посетила удача! - Рука в черной перчатке резким движением сорвала шлем. – Возвращаемся. Здесь больше никого нет.

Проклятье, вновь страх не дал ей выбросить перстень. Так он ее и находит… Нашел снова в этом тумане. Опять все повторяется. Другой мир… одна и та же жестокая игра!

- Господин Командующий, больше никого? – Мужчина в черном жилете по рыбьи открывал и закрывал рот.

– Никого, - подтвердил Ферро. - Возвращаемся. Примите командование. Если "они" полезут, вы знаете, что делать.

Мужчина опустил щиток своего шлема и отошел, что-то громко прокричал остальным. Девушка чувствовала на себе внимательные, изучающие взгляды. Она видела, как мужчины в черном дружно отступают, направив перед собой длинные черные дула странного оружия.

- Нам нужно идти. – Проговорил Ферро негромко, но Вероника сразу же его поняла. Этот язык, ее родной и единственный, который она знала в совершенстве, без каких-либо магических уловок. Так давно она не слышала родную речь. Она почувствовала страшную глубину бездны, в которую опускалась с каждым шагом с каждой минутой. К тому же у нее возникло мощнейшее ощущение дежавю.

Он протянул к ней руку, и Вероника отпрянула:

- Я никуда не пойду!

- Понимаю, - стальные глаза сузились, девушка заметила это и то, что туман и сумрак практически стерли с лица ее мучителя знакомые черты. - Прошлые обстоятельства не позволяют тебе иметь со мной никаких дел. Но мы снова вместе. Позволь убедить тебя остаться.

Вероника со страхом покосилась на протянутую ей руку. Как ей забыть, выкинуть из памяти весь этот кошмар? Кажется ему нравится новая роль… Эти перчатки. На руках нет крови и на лице, но память все чаще возвращалась к прошлому… Сотни жизней за одну… Она задолжала ему столько, что и за вечность не откупиться… Сейчас снова он спасает ее.

- Ладно, - она кивнула, стараясь не смотреть на него. – Я пойду.

- Скоро утро. Лагерь уже должен был встать на дневку неподалеку. – Светским тоном сообщил он, провожая взглядом удаляющиеся темные фигуры. – Судя по всему ты шла с запада?

- Да, - она кивнула, ощущая непонятное спокойствие находясь рядом с ним и злясь на себя за это. – Там никого.

- Довольно удручающая картина. – Ферро глядел куда-то в даль. – К тебе, значит не лезли. Боятся, как и меня.

Вероника быстро кивнула, гадая стоит ли спросить о «голосе» и о том, почему так подействовал ее испуг на животных из тумана.

- Ты здесь давно?

- Два дня, наверное…

Из зеленоватой дымки снова показались темные силуэты. Безликие ряды раздались в стороны пропуская их. Ферро рассеяно махнул рукой. В тумане проявлялись очертания довольно большого автомобиля на шести колесах длинного и высокого, напоминающего вездеход.

Чуть поодаль сгрудилась небольшая группа людей, в одежде которых преобладали зеленый и серый цвета. От группы отделилась фигура в зелено- коричневом и уверенно направилась в их сторону. Туман съедал звуки, размывал краски и стирал лица. Вероника смогла разглядеть приблизившегося к ним мужчину только, когда он оказался на расстоянии протянутой руки.

Он остановился, вытянулся по стойки смирно, отдал честь. Ферро смерил собеседника холодным взглядом и кивнул. Мужчина быстро заговорил на непонятном языке, указывая рукой куда-то в сторону. Несколько раз он с удивлением глянул на Веронику, но этим и ограничился.

Ферро выслушал довольно внимательно. Что-то спросил. Мужчина ответил неохотно, запнулся на полуслове, упрямо опустил взгляд и отошел.

- Беженцы. – Удосужился объяснить ее мучитель. - Пришли пол часа назад, прятались в доме неподалеку. Услышали звук двигателей и вышли.

- Что с ними будет? - Девушка нахмурилась. – Я думала, здесь никого не осталось.

- Пойдут со всеми, – проговорил Ферро со вздохом. – А ведь кто-то считает, что выжившие разносят смертельную заразу.

Он усмехнулся, поймав озадаченный взгляд Вероники:

- Идем, посмотрим.

Девушке ничего не осталось, как поплестись за удаляющийся прямой спиной своего мучителя и гадать правильно ли она поступает, оставаясь рядом с ним?

Здесь происходило что-то странное. Серая муть колебалась и плыла, и они все барахтались в ней. Фигуры в черном, коричневом и зеленом. Одни - собранные и уверенные смотрели прямо, другие - тревожные и сердитые старались не поднимать глаза, но каждый называл Ферро не иначе как Господин Командующий... О чем Вероника конечно-же узнала чуть позже.

Мягкая земля с низкой травой буквально сочилась влагой и хлюпала под ногами. Девушка шла, выдирая намокшие ботинки из мерзкой жижи. Она ступала все медленнее и все тяжелее делались ее шаги. Как же она вымотана… Сутки без сна и она не сознает, что перед ней: правда или миражи. Неведомая внушила ей ложное чувство безопасности? Может быть люди в тумане и звери – одно и тоже? Как же она устала…

От неприятных мыслей Веронику отвлекли чужие голоса и тихий жалобный плачь. Троих женщин с детьми и двух мужчин, один из которых лежал на самодельных носилках окружали зелено-коричневые солдаты.

Вероника несмело подошла ближе и встала за плечом Ферро. Тот расспрашивал одного из мужчин. Худого с изможденным лицом и запавшими щеками. На перевязанной тряпкой руке темнели пятна крови.

Девушка подняла глаза, почувствовав на себе взгляд одной из женщин. Она сжимала в руках небольшой кулечек. Ребенок совсем кроха, по-видимому, спал. Девочка-подросток в испачканном грязью платье с испуганным, заплаканным лицом держала мать под руку. Ужас и безысходность читалась во взглядах.

Женщина не двигадась, она смотрела Веронике в глаза. Легкий ветерок зашуршал в почерневших ветках, поднял столб удушливого пепла... «Не плачь, не плачь» - шептал ветер. Тяжелую мглу не просто разогнать. Она здесь на долго и не желает уходить… Пожирательница миров, истребительница жизни. Неведомая. Теперь здесь.

Губы женщины дрогнули, она беззвучно плакала. Ее ребенок не спит, она знает и все равно несет его…а сама еле держится на ногах. Не бросает на поживу этой нечисти.

- Сначала всех в лазарет, после разместите в лагере. Проследите. – Вероника вздрогнула, услышав бесстрастный голос своего мучителя. Он говорил с одним из военных в зеленом.

Ферро повернулся к женщине прижимающий к себе беззвучный сверток:

- Ребенок мертв. Это не ваша вина. Сожалею, но мой долг думать о живых. О тех, кому еще можно помочь.

Женщина не ответила, лишь медленно, как-то странно покачала головой.

Ферро отвернулся, вынул из кармана связку ключей и бросил одному из застывших с каменными минами солдат:

- Возьмите мою машину. Позаботьтесь обо всем. А я, пожалуй, прогуляюсь перед завтраком.

***

Они шли сквозь непроглядную мглу. Ферро впереди - легкой и уверенной походкой, Вероника плелась за ним, глубоко уверенная в том, что поступает неправильно и загодя жалея о принятом решении. Но разве у нее выбор? Вроде бы никакого. Странно, но чувство безысходности быстро сменило теплое – успокоения и защищенности. Голос Неведомой, она была полностью уверена в этом, наконец оборвался. Монстры из тумана не появлялись.

Мимо пролетела колонна из нескольких длинных автомобилей – вездеходов, невдалеке раздался одиночный визг клаксона и все звуки ненадолго смолкли, поглощенные белым маревом. Но молчание не длилось долго. Вскоре девушка расслышала странный приближающийся звук, он напоминал жужжание большого, растревоженного осиного гнезда.

Спустя пару минут перед ними возникла невысокая ограда, состоящая из секций: этаких длинных замкнутых рам установленных прямо на земле. Внутри каждой секции тянулись шесть рядов толстой проволоки. Иногда проволока издавала неприятное металлическое потрескивание и в воздухе вспыхивала горячая искра. Справа и слева, там, где забор терялся в тумане, мигали яркие желтые огоньки. К одному из таких огоньков они и направились.

К непрерывному жужжанию подбавились звучавшие на разные лады голоса, тарахтение мощных топливных генераторов, жужжание двигателей. Из тумана, под желтым огоньком показался высокий силуэт в черном и басовито окликнул их.

Ферро довольно приветливо махнул ему рукой. Одна из секций забора немного отодвинулась в сторону, и Вероника очутилась в заполненном людьми палаточном лагере. Она удивленно озиралась вокруг, как попавший в западню дикий зверек. Девушка вздрогнула, когда рука ее мучителя легла ей на плече.

- Идем. – Он шутливо подмигнул ей. - Если тебя это утешит- здесь безопаснее, чем снаружи.

Они прошли лагерь насквозь, огибая разбросанные тут и там разноцветные палатки, развешенное на колышках белье, до отказа забитые автоприцепы, велосипеды, тачки, коляски, костры у которых хлопотали женщины и играли дети. Многие, отрывались от своих дел и приветствовали их, дети махали руками и что-то кричали им в след. Вероника могла поклясться, что у одной из палаток слышала собачий лай… Она словно вернулась домой, в свой мир в свое время… В другую страну, или быть может континент, так как речь людей, которые вполне могли оказаться ее современниками, оставалась для нее загадкой.

- Сколько здесь народу?.. – Изумленно проговорила девушка.

- Около трех тысяч, – охотно отозвался Ферро. – Из них двести двенадцать защитников. Маловато, если учесть, что половина добровольцы и никогда не держали в руках оружия. И навряд ли имели дело с ТУМАНОМ.

Он специально выделил последнее слово. Вероника кивнула, переваривая новые подробности. Неведомая вторглась к ней в дом под покровом ночи. В других мирах на страже встали бесконечные дождевые облака, где-то она разбудила кровожадных огнедышащих монстров, а тут напасть обернулась туманом. Не простым… животные из тумана умели показывать зубы. Как люди научились давать им отпор?

- Им всем помог ты? – Вероника напряженно вглядывалась в чеканный профиль своего мучителя. Какая-то часть ее надеялась на положительный ответ, но не ждала его.

- Мой план был намного проще: двадцать девять воинов и не одним больше. – Ферро улыбнулся одними губами. - Остальные нужны им, чтобы с успехом выполнить свою задачу. Кто-то пришел сам, до большинства пришлось добираться с боем. Сегодня была наша последняя вылазка. Каждый из нас нашёл того, кто ему нужен.

Девушка недоверчиво слушала. Когда до нее дошло, что Ферро говорит о ней тоже, по спине поползли мурашки.

Нижняя, большая часть лагеря, шумная и беспорядочная сменилась другой. Темно-зеленые брезентовые шатры были установлены несколькими ровными рядами. В этой части почти никого не было видно, кроме пары часовых, бродящих вдоль парусиновых стен.

В центре стояла большая круглая палатка с дымоходом, несколькими маленькими завешенными окошками и твердыми стенами. Её с некоторой долей воображения можно было назвать домом.

Ферро толкнул низкую дверь и отступил на шаг, предлагая Вероники пройти. Она задержалась на пороге, борясь с подкатившимся приступом клаустрофобии. Ей ни за что не хотелось идти внутрь. Темнота, царившая за узким входом, давила. Тяжелый и липкий страх - быть пойманной в ловушку, в клетку. Опять. Не давал ей сделать этот последний шаг.

Конечно, припираться посреди огромного лагеря, на глазах у множества незнакомых людей, ужасно глупо. Пришлось взять себя в руки. Она судорожно кивнула и ступила через порог.

Внутри оказалось не так уж темно. Язычки огня в маленькой буржуйке, приплясывая, роняли легкие желтоватые отсветы на стены и скромную обстановку. Воздух: теплый и поразительно чистый, без единого клочка надоедливого тумана, успокаивал своей неподвижностью.

Ферро захлопнул дверь и небрежным жестом бросил перчатки и шлем на низкую и узкую кушетку в углу.

- Ну, - проговорил он безжалостно сухим голосом. - Я хочу знать, как ты осталась одна?

Девушка слегка пожала плечами. Она была поражена, а думала, что готова ко всему. Конечно, с ней не было козерога, но она не одна! Сильваер найдет ее. Кто знает, может быть он уже совсем близко!

- Садись, – потребовал красавец, бросаясь в одно из стареньких кресел, поставленных друг напротив друга у печки.

Вероника присела на край, украдкой поглядывая в зеркало на стене. Не помешало бы ей привести себя в порядок. Она сбежала, бросив все и всех… Она сбежала от него. Не могла вынести… Не хотела видеть то, что он сделал… Повинуясь своей мстительной натуре или ради нее?

- Кто ты теперь?

Девушка вздрогнула, переводя непонимающий взгляд на своего мучителя.

- У него такие же глаза. – Задумчиво обьяснил он. Что-то блеснуло - холеная рука медленно играла с маленькой баночкой из зеленого стекла. - В них словно мерцают звезды, будто смотришь в ночное небо. В суровое небо. Где твой зверь?

- Я отпустила его. Случайно. – Она аккуратно взяла пузырек, стараясь не касаться его пальцев. - Я не хотела. И Врата. Они закинули меня сюда. Не знаю почему.

- Живую зелень не унесло индиго и золото души не померкло на фоне равнодушных звезд? – Ферро легко поднялся из кресла. – Ты неизменна, как в первую нашу встречу.

Странно, в такие минуты она два и два сложить не может. И не могла поверить, что он является тем, кем является. Ей стало жаль себя и наверное… его. Жаль, до того момента, пока она не осознала одну простую истину: если бы Ферро оказался кем-то другим, их обоих уже бы не существовало ни в одном из миров… Ни в одном!

- Думаю, это принадлежит тебе. - Ее сумка сухая и вполне целая тихо легла девушке на колени.

- Как? - Она ахнула от радости и крепко сжала ее руками, обнимая словно живую. – Я думала она потерялась.

- Твои волосы посветлели, - его пальцы пробежали по спутанным русым волнам. По спине Вероники тут же поползли мурашки. Она глубоко вздохнула и опустила ресницы, поддавшись секундному порыву. Но в то же мгновение вывернулась из-под его руки.

Еще недавно он уничтожил, растоптал любые ее надежды и глупейшие мечты. Она не питает не малейшей иллюзии на его счет. Все предельно ясно. Ужас отступил, боль притупилась, но то, что они могут посетить ее не единожды забывать нельзя! Ночь, пахнущая кровью, порохом и железом не должна повторится.

- Пожалуйста, - процедила она сквозь зубы, осознавая, что они вот-вот начнут отбивать чечетку. - Пожалуйста, не заставляй меня снова бежать.

- Слишком долго тебе удавалось игнорировать меня. Эта игра мне порядком наскучила. Я готов предложить тебе другую.

- Я откажусь, – почти ровнодушно ответила она.

- Не торопись. Мы пойдем вместе до границы тумана. Я не стану удерживать тебя дольше. Давай отложим все разногласия на потом. – Он быстро взглянул на часы. – Скоро отбой.

- Отбой… Скоро утро? – Немного удивленно переспросила она.

- Да, местное зверье к ночи просыпается. Днем они предпочитают не трогать лагерь. – Ферро легко пожал плечами – Что ж, так даже к лучшему.

Он подошел к двери и обернулся к ней:

- Ты устала. Позавтракай со мной и мы расстанемся до вечера.

Ее мучитель ненадолго исчез снаружи, в светлеющем тумане. Девушка тут же откупорила счастливо обретенный пузырек и вдохнула из него. Терпкий аромат чуть ослабел и Веронике подумалось, что чудесного средства надолго не хватит. Она нахмурилась, раздумывая о будущем пути. Далеком или коротком? Каким бы он ни был для нее, нужно идти. Не боятся, а жить. Жить одним днём, сейчас! Быть смелой, да только так она дойдет до цели. Сказать просто, а сделать?

Девушка, вскочив со своего места, направилась к висящему на стене умывальнику. Она быстро умылась и поглядела в небольшое зеркало, закрепленное тут же. В неярком свете на нее смотрело чужое лицо с большими глубокими глазами, казавшимися совершенно черными.

Вероника вскинула подбородок и чуть повернула голову не отрываясь от зеркала. Она перестала узнавать свое собственное отражение. Наверное, потому, что редко смотрелась в зеркало... Она все глядела не отрываясь, пытаясь обнаружить в этом новом образе себя, ту, которой она себя помнила. Но не вышло. Девочка с мягким, наивным выражением лица исчезла навсегда.

Вероника горько усмехнулась и запустила пальцы в светлые волосы, стараясь пригладить их, потом спохватившись, взялась за черепаховый гребень. Коса расплелась не сразу, в немытых жестких прядях застряло несколько былинок и сухая веточка. Волосы отрасли и теперь их концы спускались почти до самых бедер. Девушка, как могла расчесала их и стянула на затылке, на подобие конского хвоста. Она наскоро отряхнула запачканную одежду влажными ладонями и, поспешно уселась на свое место, поближе к печке.

Ферро вернулся через минуту с двумя высокими металлическими мисками в руках и двумя пустыми кружками. Следом вошел невысокий молодой человек с очень серьезным лицом, впереди себя, на вытянутых руках он нес кипящий чайник. Все это сгрузили на край большого стола, загроможденного какими-то книгами и свернутыми в трубочку листами бумаги, должно быть - картами.

Парень пожелал Вероники доброго утра, после уточнил может ли он быть свободен. Ферро отпустил его, хорошо знакомым ленивым жестом.

Ужин был скромным, но не плохим. Девушка с удовольствием уписывала дымящуюся гречневую кашу с мясной подливой и запивала горячим, сладким чаем. Честно говоря, она давно не ела ничего проще и вкуснее. Конечно, сейчас она бы съела что угодно: четвертые сутки у нее во рту и маковой росинки не бывало.

Некоторое время Вероника молча жевала и разглядывала нехитрый быт палатки, в которой оказалась. Когда наконец ее тарелка опустела, она отставила ее в сторону. С приятным чувством насыщения накатила теплая нега. Ужасно захотелось спать, но Вероника держалась:

- Я не понимаю… - проговорила она, подавив зевок. – Этот парень назвал тебя «Господин Командующий». И остальные… Откуда они все взялись? Их тут, наверное, целый город!

Ферро, устроившийся в кресле напротив нее, совсем по кошачьи потянулся:

- Не город. В Кайове жило по меньше мере два с половиной миллиона. Когда мы подошли, осталось три тысячи.

Девушке стало не по себе, в груди прополз холодок. А она то думала, что животные из тумана не опасны…

- Куда они идут? – Спросила она после краткого молчания.

- Не так, – глаза ее мучителя холодно блеснули. - Куда я их веду.

- Ладно, - девушка поежилась. - Куда ты их ведешь?

- Прямо. На возвышенность. Там нет тумана, а значит и этих тварей там тоже нет. Через четыре недели мирные жители города Кайова будут спасены, а вояки лишаться своей службы. После того, как я смогу убедится, что так оно и есть, вернусь обратно и спалю всю местную живность с их болотом.

Он замолчал, наслаждаясь впечатлением, произведенным его словами. Потом тонко улыбнулся:

- Не надейся. На меня не снизошла благодать. Просто я не терплю этих тварей. Мне настолько отвратительна сама их природа, что… Ты все видела своими глазами.

- Их слишком много. В смысле этих монстров.

Ферро поморщился:

- Тех и других более чем… достаточно.

- Для чего? - Вероника почти не удивилась. Его слова никогда не имели того смысла, который бы она хотела в них вложить. Но, возможно, действия говорили больше, чем слова… она хотела так думать.

– Расскажи мне все с начала, – осторожно попросила она.

Ферро глянул на часы:

- У нас с тобой еще есть время. Но, ровно через тридцать пять минут ты должна уйти. Здесь свое расписание. Не волнуйся, все что тебе понадобится, будет предоставлено по первой же просьбе.

- И все-таки? – Девушка не отставала, почему-то ей во что бы то ни стало нужно узнать. Не от кого-то, а прежде - от него!

- Прошу прощения, я отклонился от темы. – Ферро ослепительно улыбнулся ей. - Я постараюсь обрисовать тебе всю неприглядную картину.

Была заболоченная долина в которой расположился не безызвестный городок… и несколько поселений по меньше. И так называемое формирование вооруженных сил неподалеку, которое, как оказалось решительно ничего не смогло противопоставить своему новому врагу. Да, Неведомая - здесь и сейчас. На этот раз Врата пожелали показать тебе начало представления, как до этого – конец. Но об этом лучше поинтересуйся у своего друга - козерога.

А что касалось людей: кто-то заперся, решив отсидеться. Кто-то попытался бежать. Но вот невезенье: никто не знал куда. Даже звери чувствуют, когда их гонят на бойню. И всем этим испуганным, знатно потрепанным стадом руководить выпало одному командиру. Зеленому. Он совершенно не знал, что ему предстояло делать, да и не мог знать. И это его погубило. Он был напуган. Смертельно. Теперь он – это я. И нет, мы совсем не похожи.

Вероника напряженно вглядывалась в гордое и спокойное лицо. Внезапно ее пронзило ледяное предчувствие. Глаза девушки расширились:

- Ты… убил его?

- Я? – Ее мучитель зло усмехнулся. - Для некоторых людей, умереть это единственное достойное решение в этой жизни.

- Ты, - прошептала девушка со странной холодной уверенностью.

- Да, если не деяние приравнивать к таковому. - Ферро медленно наклонился вперед, в его глазах отразилось пламя угасающего огня. - Благодаря мне у него появился шанс честно выполнить все свои обещания. А после, он, несомненно, падет, сраженный в неравном бою и обретет бессмертие в памяти благодарных потомков.

Вероника сдавленно выдохнула. Честный ответ на такой же прямой вопрос. Действительно, как все логично. Успел ли понять это тот бедняга? Согласился бы он на такую жертву? Вряд ли кого-то интересовали его желания.

- Ферро, что случится через… - Она с замиранием сердца посмотрела на часы, – пятнадцать минут? Когда встанет солнце, ты уйдешь?

Девушка произнесла последние слова четко, на распев, словно школьница, которая отвечает у доски давно заученный урок. Она много думала об этом. Ферро появляется только ночью. Куда он исчезал, когда наступало утро?

- Я не уйду, не сегодня. Весь день я проведу здесь. Ночью люди более уязвимы, им проще бодрствовать в темное время суток. Мне тоже.

- Это очень опасно. Неужели сюда ни разу не пытались зайти днем?

- Пытались, - Ферро улыбнулся одними губами.

Нет. Вероника так не умела. Она могла быть только искренней. Как давно она по настоящему не улыбалась, ни смеялась? Время и страх стирали из памяти прошлое, будто сон, а оставляли пустоту. Она не хотела признавать. Но единственной ниточкой в прошлую жизнь в скором времени станет один козерог. И этот сумасшедший демон, который ни разу не предал ее.

А Сильваер… Где он сейчас? Сможет ли она когда-нибудь принять его слова? Смириться со страхом, мучениями и смертью? Прировнять добро со злом? Отказаться от прежних понятий, принять свои новые возможности и сжиться с тем, что они существуют независимо от ее желаний и воли. И все равно продолжать бороться. С хранителем Врат или без него, ее путь еще очень далек, ему не видно конца. Как пройти по волосу над пропастью в тумане?

- Пора. - Ферро медленно поднял на девушку стальной взгляд и слегка сощурил глаза.

- Я не верю, что никто до сих пор не разоблачил твою уловку. – проговорила Вероника упрямо.

- Правильно. Дело не в этом.

- А в чем тогда?

- В глупости одних и трусости других и непозволительном бездействии третьих. – Ее мучитель поднялся со своего места, -И в кошмарах конечно. – Он улыбнулся, – здесь все их видят, даже днем.

Вероника тоже вскочила на ноги. В ту же минуту кто-то постучал в дверь.

- Ждите с наружи, Хигинс, – церемонно проговорил Ферро, обращаясь к пока невидимому гостю.

Девушка тоже удивленно обернулась к двери, желая узнать верно ли он угадал. Хотя никакого по имени Хигинс еще в глаза не видела. Или это его фамилия?

В раскрывшимся светлом проеме действительно показался чей-то темный силуэт. Но лица из-за льющегося с улицы утреннего света было не разглядеть. В следующую секунду руки Ферро буквально выставили ее за дверь.

- Ее зовут Вероника, - из недр палатки донесся его скучающий голос. - С этой минуты она принята на службу в черный батальон. Вручаю ее под вашу личную ответственность. Позаботьтесь, чтобы ей выдали обмундирование и научили пользоваться оружием. Недели вам хватит?

- Хватит, - Тут же отозвался немного опешивший мужчина в черном. - Но разрешите спросить, это не слишком? – Он замялся, кажется подбирая слова - Для такой … молодой девушки?

- Не слишком. Она сумела выживать в этом пекле без чьей-либо помощи. Это наилучшая рекомендация, не считаете?

- Как прикажете, Господин Командующий.

IV Остров живых

- Меня зовут Рей, – мужчина в черном протянул ей руку, только перед ними захлопнулась дверь палатки.

- Я… - девушка немного помедлила.

- Вероника, - с еле заметной улыбкой проговорил он. – Я тоже был там, когда мы вас нашли… То есть, – кажется он немного смутился.– Конечно, господин Командующий. Он вас нашел.

Вероника вскинула голову и пристально посмотрела на Хигинса.

Он был таким-же как и все. Ничем не примечательная внешность: карие глаза, короткие волосы, обветренное смуглое лицо с россыпью мелких родинок и двумя глубокими морщинами между бровями. Но как бы девушка ни упиралась, как бы не протестовал ее разум, этот мужчина неуловимо напоминал ей отца. На его лице читались внешняя твердость, даже непримиримость, но и доброта. Еще Вероника поняла совершенно точно – он знает много о том, что здесь случилось. И он может, нет обязан поведать ей об этом. Или нет?

- Да, – просто кивнула она и протянула руку, которая тут же утонула в больших натруженных ладонях.

- Хорошо, мисс. Идемте, попробуем найти форму вашего размера. А потом сообразим, где поставить палатку.

Так начался ее первый день в лагере посреди тумана. На единственном за многие километры островке жизни. Но островок этот не мог оставаться на месте. В скором времени ему предстояло двинуться сквозь неизвестность. Это девушка узнала от Рея:

- До двенадцати здесь бывает шумно. Потом наступает затишье, в шесть большинство просыпается и начинаются сборы. Выдвигаемся в начале десятого, когда солнце сядет.

Когда стоим, то смотрители на периферии через каждые пятьдесят метров, они меняются в полдень и полночь. Дневным в основном везет – с рассветом живность уходит и возвращается только после заката. А тогда-то им ни за что не прорваться... Когда с нами Господин Командующий.

Рей отложил куртку из толстой огнеупорной ткани и нахмурился:

– Похоже мисс, здесь мы для вас ничего не найдем.

Целый час они потратили в пустую: перебирали штабеля новенькой формы, вынимали ярлыки, прочитывали откладывали в сторону. Иногда Вероника примеряла очередную куртку или брюки к себе, но ничего не подходило. Одежда, сшитая на мужчин, была ей безнадежна велика.

Наконец Рей поднялся, махнул рукой:

- Не старайтесь, берите любой - все равно ушивать. За этим придется сходить в нижний лагерь, - проговорил он, как бы извиняясь.

***

Из большой оранжевой палатки раздавалось мерное жужжание и постукивание швейной машинки.

- Линда, можно к тебе? – Рей наклонился над расстегнутой молнией входа.

- Сегодня заказы не принимаю! – Раздался из нутри раздраженный женский голос. – Завтра приходи.

- Линда, - Рей не отступал. - Срочно, нужен один комплект для черного батальона.

Машинка затихла, раздалось шуршание и из палатки показалась швея собственной персоной. Женщина лет тридцати пяти, ее буйные огненно-рыжие волосы, которые цветом могли тягаться с яркостью ее палатки, были подвязаны зеленой косынкой. Светло голубые глаза смотрели устало, но цепко.

Здрассти, - бросила она непрошенным гостям, даже не взглянув на Веронику, - Ладно, к вечеру сделаю. Какой размер нужен?

- Точно не знаю, - протянул Рей, передавая ей стопку сложенных вещей. – Ушивать надо.

Пальцы Линды быстро нашли ярлычок, развернули. – Так это ж самый маленький размер... Куда меньше то? – Потребовала она раздраженно.

- Откуда мне знать?! – Теперь наступила очередь Рея занервничать. – Для леди нужно.

Линда быстро заморгала глазами и перевела удивленный взгляд на Веронику, словно только что ее увидела:

- Для вас, милочка?

- Да, - девушка быстро кивнула.

Линда раскрыла рот, но так и не произнеся не слова закрыла, потом хмыкнула себе под нос и исчезла в палатке. После минутной паузы изнутри раздался ее требовательный голос:

- Заходите мисс. Нужно вас измерить. Подумаю, что можно сделать. А ты Рей, подожди снаружи.

Вероника пригнула голову и зашла в палатку. Посередине на невысоком столе располагалась большая швейная машинка, вокруг в теплом оранжевом свете купались аккуратно расставленные стопки с одеждой и ткани, перевязанные холщевыми веревочками, под каждой лежал исписанный листок с датой, фамилией. Далее быстрым почерком были подписано: поменять молнию, закрепить швы, заплаты на локтях, обтачать края и так далее…

- Так, - Линда подошла к ней с мягкой мерной лентой в руках. – Постой ка ровно.

Она измерила ширину плеч девушки, а также талию и бедра, длину рукавов и спины, поочередно внося все размеры в свой листок.

- Как тебя зовут, деточка?

- Вероника, - девушка вздрогнула, когда сообразила, что Линда обращается к ней.

- Сколько тебе лет? – Швея пытливо вглядывалась в ее лицо. - Меньше двадцати?

- Да, - не слишком уверенно согласилась девушка. Она действительно не знала, сколько. Как минимум один день рождения она пропустила в пути. Один ли?..

- Ты теперь с ним да? Как и Рей… - В светло-голубых глазах появилось что-то блестящее и тревожное.

- С кем?

- Не понимаешь… и не догадываешься? – Линда усмехнулась, но как-то не весело. - Ну как же. Он никого из нижнего лагеря к себе на выстрел не подпускает… Не подпускал. А тут – Она всплеснула руками. - Бегала к своему и видела, что Господин Командующий тебя в свою палатку приглашал.

Вероника недоуменно пожала плечами.

- Рей - мой муж. – Строго пояснила Линда и добавила немного раздраженно, - он всегда там. – Она кивнула куда-то в сторону, – а я здесь. Если бы не работа, с ума, наверное, сошла бы. Нас туда не пускают, а тебя пожалуйста… хотя ты только сегодня появилась. Странно да? Да еще и в черный батальон. Девчонку! Вот дела…

Вероника потупилась, она сама еще мало что понимала.

- Ладно, молчи. – Разочарованно бросила швея. – Вы все когда-нибудь подавитесь своими тайнами. Не знаю, что там впереди и знать не хочу!

Она замолчала и отложила листок с записями на край стола, потом подняла взгляд на девушку:

- Ну что стоишь? Иди, отдыхай. Вечером зайдешь ко мне, все будет сделано.

- Спасибо, - чуть слышно поблагодарила Вероника и выскользнула из палатки.

Она чувствовала себя отвратительно. В чем ее подозревала эта женщина - девушка тоже понять не могла, но на душе словно заворочался холодный комок. Вероника зевнула и сощурилась, смотря на белое солнечное пятно в туманном небе.

Что ждет их всех дальше? Она задавалась этим вопросом не единожды. И всякий раз ответ приходил неожиданный. Девушка опять зевнула и поежилась, ее глаза слипались от усталости. Сейчас ей нужно одно – поспать хотя бы несколько часов. Иначе она совсем перестанет соображать.

Рей Хигинс проводил ее обратно в тишину верхнего лагеря. Там ее ждала собственная темно-зеленая палатка с шерстяным тюфяком и одеялом. Когда ее голова коснулась подушки и глаза закрылись, это был самый приятный момент за последние дни.

Вероника мгновенно провалилась в сон. Он оказался глубоким и теплым, как летний вечер. Длинные тени парусов скользили по воде. На верхней палубе было не протолкнуться. Матросы в широких рубашках с косынками на головах собрались под мачтой. Они бросали ножи в небольшой мешок с нарисованными на нем черными кругами - мишенью. Пока одни пытались попасть в цель, другие смеялись и подшучивали над теми, кому меньше везло. Задорный смех и гиканье летели над водой.

Вероника устроилась на рее и смотрела вниз. Ее дыхание мягко надувало паруса. На палубе, в весёлой компании она увидела знакомого юношу. Она не знала, как называть его. Еще не "потерянный", никак не ассоциировавшийся с холодным и опасным именем, будущим прозвищем демона из тьмы.

Но, наверное, только ради него она осталась. Она наблюдала очень пристально. В каком-то беззвучном трансе девушка следила за легкими и проворными движениями юноши, за каждой улыбкой, поворотом головы, резкими и всегда точными выпадами.

Юноша метал прямо в цель. Нож с обоюдоострым лезвием впился в черный центр намалеванного на мешковине круга. Под изумленный гомон толпы, второй кинжал, вошедший ровно под первым, пригвоздил мишень к мачте. На палубу тонкой струйкой посыпался песок.

Вероника не сдержала вздох. Паруса надулись и с силой захлопали в воздухе. Корабль мотнуло в сторону. Матросы, стараясь уберечься от налетевшего шквала, вцепились в снасти, с кого-то ветром сорвало косынку и забросило в море.

Девушка проследила за ней взглядом: черная тряпица упала на воду, ее тут же накрыла волной. И сразу за тем, мир вокруг нее начал медленно таять и истончаться, как кусочек ледышки на солнце. Но за секунду до того, как все окончательно поблекло, она почувствовала на себе взгляд юноши. А потом случилось и вовсе невозможное: он улыбнулся ей с палубы корабля и его губы, кажется проговорили:

- «Здравствуй».

***

Вероника проснулась раньше, чем ожидала. Все тело ныло, словно она пробегала весь день напролет, а не проспала, и голова раскалывалась. Пошатываясь и зевая, девушка выбралась из палатки. Свет пошел на убыль, а туман, наоборот, сгустился, значит уже скоро наступят сумерки.

Девушка немного постояла, вдыхая странные и непривычные запахи: дыма от затухающих костров нижнего лагеря, топлива и железа исходящих от поставленных неподалеку автомобилей. Дух человеческого жилья... Нельзя сказать, чтоб он ей нравился.

Вероника снова подумала о козероге, напрягла все свои чувства, чтобы обратиться к своему другу, но тщетно. В висках барабанным боем застучала кровь и больше ничего: ни слова, ни шероха. Девушка вздохнула и поплелась в нижний лагерь, проверить готова ли ее одежда. Не потому, что обновки были ей нужны. Просто, девушка почувствовала, что дольше не может сидеть в одиночестве и думать о своих снах, которые ее только запутывают.

Она брела между палаток, медленно, рассеяно смотря себе под ноги. Открытый взгляд юноши из сна преследовал ее даже сейчас. Неужели на нее смотрел будущий опасный и жестокий враг? Как, а главное, когда он стал таким? На многие вопросы не существует ответов.

Вероника потерла глаза, заметив что темнота накатывает с каждой минутой, чувствуя, как из тумана к лагерю подступает нечто безликое, но угрожающее. Тогда девушке стало по-настоящему страшно. Она почувствовала, что вся дрожит.

Вид ярко-оранжевой палатки вернул ее на этот свет. Девушка немного постояла снаружи, пытаясь справится с внезапно нахлынувшими чувствами, и только потом несмело полезла внутрь.

Ее форма была готова, Линда устало отмахнулась от ее осторожных извинений по поводу раннего визита. Она помогла Вероники одеться и не слушая возражений, забрала грязные вещи в стирку.

Из оранжевой палатки девушка вышла уже другим человеком, вернее так ее воспринимали все, кто в этот вечер уже поднялся с кровати и выглядывал на улицу.

Форма черного батальона сидела прекрасно, не сковывая движений. Лоснящаяся огнеупорная ткань в два, а где-то в четыре слоя, облегала фигуру почти как вторая кожа. Ни одной неудобной складки, ни даже торчащей нитки, никаких изъянов. Но вопреки своему новому облику Веронике ужасно хотелось быть незаметной. Не вышло.

- Кто?! Этот белокурый цыпленок?! Для чего весь маскарад? – Раздалось у нее за спиной. – Куда ты полетела, вечерняя бабочка? Поворачивай. Тебе место в лагере для беженцев!

Вероника вздрогнула и обернулась через плечо. Она была скорее очень удивлена таким обращением, чем обижена. У соседней палатки стоял толстяк в одних тапочках и панталонах. Его необъятный живот свисал чуть ли не до колен и вначале девушке показалось, что он вовсе голый. Она опустила глаза и зашагала быстрее, не обращая внимание на несущийся в ее адрес поток негодования.

Но совсем не слушать не получалось. Девушка вбежала в свою палатку, села на тюфяк, обняла коленки руками и, тяжело дыша, тупо уставившись на опущенный зеленый полог. Кровь сильными толчками билась в висках. Да уж, не так она представляла свой первый день в обществе людей.

***

Вероника пропустила ужин. Она тихо сидела в своей палатке, прячась, как маленькая улитка в ракушке и вышла только с приходом сумерек. Неподвижно стоя вблизи своего ненадежного укрытия, повернувшись спиной к лагерю беженцев, ко всему, что могло ее задеть, оскорбить, обидеть…

Как должно быть это смешно и глупо! Она не научилась справляться с давлением, с тяжестью, которую иной раз излучают некоторые люди. Вряд ли научиться. Она так далеко зашла, столькое испытала, и до сих пор не умеет не принимать близко к сердцу чужие злые слова, брошенные вскользь. Отметать их, как ветер сухие листья. Ветер…

Вероника звала Сильваера… не громко, в пол голоса – криком ничего не добиться. Но сколько ни пыталась - никакого ответа. Она надеялась заснуть, но спустя несколько минут вздрагивала и распахивала глаза, беспокойно озираясь, силясь сбросить цепкие объятия подползающих кошмаров.

Девушке снилось, что лагерь исчезает: палатки пропадают одна за другой, поглощенные туманом. Она остается одна посреди густого холодного мрака и бредет неизвестно куда. Как не странно, вначале ее это даже радовало. Она снова свободна и вольна делать, что угодно, идти куда вздумается. Но всякая радость улетучивалась, когда Вероника ощущала на себе чей-то взгляд. Холодный и черный, такой, что свет весь исчезает в нем, поглощенный этим бездонным и ненасытным пространством в глубине зрачков...

С приходом ночи, островок жизни, освещенный дымными кострами и большими переносными лампами на высоких треногах, не исчез. Он даже не сдвинулся с места, как обещал Рей.

Большой шумный муравейник в подступающих со всех сторон сумерках начал затихать. Люди в большинстве своем вели себя незаметно, разговоры замолкали, съёжившись до коротких фраз, отпущенных шепотом. В сумерках и в наползающем отовсюду плотном тумане отчетливее стали слышны жужжание моторов и далекий мерный гул и потрескивание защитной изгороди.

- Извините... - высокий детский голос, прозвучавший за спиной, заставил Веронику вздрогнуть и резко обернуться.

Высокая нескладная девичья фигурка стояла на границе (довольно условной) нижнего и верхнего лагеря.

- Простите, мне очень нужна ваша помощь! - Нервно начала она, вытягивая шею вперед, но сама не двинулась с места, будто разговаривала с Вероникой через невидимый забор. – Нам не разрешают заходить…

Девочка всхлипнула, вытерла мокрую то ли от слез, то ли от влажного тумана щеку, рукавом куртки и Вероника ее вспомнила. Они встречались прошлой ночью, у девушки не было времени, чтобы разглядеть каждого, но… «Беженцы. Пришли пол часа назад, прятались в доме неподалеку…»

- Папу забрали в лазарет, ему опять стало плохо. – Девочка привстала на носочки, словно выглядывая из-за своего невидимого забора. - Я спрашивала, что с ним, но мне ничего не говорят. Мама не может прийти, она лежит, не встает… Не отвечает, ничего не ест… Один дядя сказал, что у нее... шок.

Она снова потерла мокрые щеки рукавом и добавила тихо:

- Пожалуйста… узнайте, как папа?

- Хорошо, - Вероника кивнула. – Подожди здесь, я спрошу и вернусь.

Она пошла, ощущая жгучую потребность бежать куда глаза глядят, а не ходить здесь, в этом загоне! Ей нужно поскорее найти Сильваера, а она сидит и чего-то ждет.

Глупые сны. Они казались ей то странными, то кошмарными… Наяву все обстояло неприятнее и очевиднее. Вероника горько усмехнулась. Здесь, внутри ограждений под напряжением, где вокруг шныряют голодные твари и видимость только на два метра от силы. Здесь, рядом с людьми разгуливает еще один монстр – разумный и хитрый, вот где все по-настоящему беспомощны!

Она долго брела в тумане между одинаковыми зелеными палатками и разглядела лазарет только практически упершись в него. Он выглядел довольно просто: длинный зеленый шатер с большим белым крестом над дверью.

Вероника слегка отогнула полог и заглянула внутрь. Широкое полутемное помещение казалось почти пустынным. Только над одной из коек ярко горел свет. Двое мужчин в белых халатах, склонились над ней голова к голове и что-то обсуждали в пол голоса. В воздухе витал металлический запах крови и острый - каких-то медикаментов. Остальное пространство со свободными кроватями, единственным стеклянным шкафом для лекарств, заполняли медленно ползущие, прозрачныме тени.

Врядли двое врачей видели их столь же четко, как впечатлительная девушка. Сдержанные эмоции, усталость и разачарование двух мужчин в белых халатах витали в воздухе. Боль: сначало тупая и долгая, потом ослепительная и жгучая с прифкусом горечи и смерти. Лекарства уняли боль, смерть осталась...

Девушка замерла в нерешительности, ощущая, как забурлило в животе, к горлу подкатила тошнота. Вероника отодвинулась, чтобы глотнуть свежего воздуха снаружи.

Девочку было жалко, но заходить и отвлекать врачей совершенно не хотелось. Тем более, что от запахов желудок грозил вот-вот вывернуться наизнанку. Она уже надумала уйти, когда заметила краем глаза, что тени в углах начали дергаться и воздух над двумя склоненными головами стал густеть. Густеть…

Чья-то рука легла на ее плечо, так что Вероника чуть не вскрикнула. Или ее мучитель подошел слишком тихо, или она так глубоко задумалась?

- Идем, - глаза Ферро ярко блеснули, словно у ночного хищника в свете фонаря. - Ты мне поможешь.

Он подтолкнул ее вперед, в душную полутьму. Вероника пошла, стараясь реже дышать.

- Добрый вечер, господа, – светским тоном проговорил ее мучитель. – Каковы ваши прогнозы относительно здоровья нового пациента?

- Господин Командующий, – молодой светловолосый мужчина в белом халате поднял голову. – Мы действовали строго по вашей инструкции. Одно жало удалось вынуть. Другое засело глубоко, доступа к нему у нас нет. Невозможно извлеч его из тела, не повредив артерии.

- Так уж и невозможно? – Глаза Ферро сузились.

- Сейчас, с минимумом оборудования, это действительно невозможно. – Второй врач седой старик с очками на широком носу, всем своим видом выражал озабоченность. – Мы не можем действовать наобум. Больной потерял слишком много крови. Вторую операцию, пусть и успешную, он не переживет. Теперь все в руках…

Он не успел договорить, последние слова утонули в оглушительном вое серены. Что-то странное блеснуло в глазах молодого врача, пожилой обтер платком выступившую испарину на лбу, а Вероника заметила, как при этом дрожат его руки.

– Да, сегодня на наших границах будет жарко! – Блеснул зубами ее мучитель, словно отвечая на молчаливый вопрос обоих мужчин. - Вы оба понадобитесь мне.

- Господин Командующий… – слабо запротестовал пожилой врач. - Кому-то нужно остаться с больным. Капельницы…

- Не беспокойтесь, - Ферро резко прервал его. - Ваш подопечный останется в надежных руках. Вероника присмотрит за ним. Покажите ей, что нужно делать и она выполнит все в лучшем виде.

- Но на передовой… - попытался возразить старший врач, видимо разглядев на девушке черную форму.

- Она еще не готова, – отрезал Ферро и старик замолчал, как показалось Веронике, испуганно.

***

То, что происходило следующие несколько часов больше всего напоминало быстро вращающуюся карусель, неостановимую, смертельную ловушку. Тогда девушка узнала, как пахнет смерть: мокрой землей, холодом, болью, страхом и отчаянием. Она поняла, как человек превращается в монстра, ведь это начало происходить на ее глазах.

Вероника не видела ничего кроме стен палатки. Но это было не важно. Девушка слышала и, казалось, ощущала все так остро и непереносимо, словно через ее собственное тело пропускали ток. Ледяной ток, проникающий до костей, в каждую клеточку ее тела, забирающий тепло и силы бороться…

Бороться с чем? Она не видела, но ощущала эту силу (нет, скорее противоположность силы, бездонную черную дыру, затягивающую в себя все и всех без остатка, и точно знала, как называть ее.)

Неведомая пришла к лагерю, она протягивала свои белые бесплотные руки к живым, и они застывали в ужасе, глаза стекленели, расширялись зрачки, дыхание прерывалась, каменели сжимающие оружие пальцы…

На улице безостановочно выла сирена, резкий тревожный звук колебался в наплывающих волнах тумана. Он скрывал под плотной завесой щиты электрической изгороди и свет фонарей, испуганных людей и плотно закрытые палатки… Все, кроме резких огненных вспышек на границе, где защитники маленького островка живых схлестнулись с ужасающим ничто.

Вероника сидела в полутьме перед кроватью безымянного больного. У изголовья мерцала слабая лампочка. Она освещала стеллаж с медикаментами и несколько бутылей, выставленных в ряд, которые Вероника обязана была менять по мере расходования. С другой стороны узкой кровати высилась белая металлическая штанга с перевернутой вверх ногами бутылью и идущей от нее гибкой пластиковой трубкой. Та в свою очередь оканчивалась специальной иглой в вене больного.

«Все просто, - быстро объяснял ей седой доктор. – Закрываешь зажим сверху, меняешь бутыль, ослабляешь зажим и наблюдаешь. Если будут судороги, введешь в раствор вот это, - он указал на шприц с каким-то лекарством.

- Не суетись. – Старик положил ей ладонь на плечо. - Если что не так- мы здесь ничем уже не поможем, ни ты, ни я.

Он молча протер толстые стекла очков и вышел, не говоря больше ни слова.

Вероника поерзала на стуле, бросила быстрый взгляд на падающие прозрачные капли, немного дольше задержалась на лице больного, незнакомом и даже отталкивающем из-за своей бледности и неподвижности.

Седой врач был уверен, что единственный пациент во всем лазарете скоро умрет… наверное поэтому он так просто оставил девушку приглядывать за ним. А девочка, которая просила ее узнать про отца, где она? Наверняка ее отправили домой. Что Вероника скажет ей при встрече? Случится ли она, если монстры прорвутся внутрь лагеря?

Алая вспышка огня, словно разряд молнии прорезала темноту снаружи, затем еще несколько вспышек сверкнули почти одновременно. Послышался топот ног, чей-то задыхающийся неразборчивый голос и все снова исчезло, поглощенное туманом.

Вероника вскочила со своего места, с твердым намерением выглянуть на улицу, но так и не сделала этого. У выхода она остановилась, заметив, что туман, густой как дым, сочится из-под неплотно прилегающего полога. Она не смогла заставить себя подойти ближе, коснуться его. Это было так же невыносимо, как касаться чего-то испорченного и разлагающегося… За спиной что-то тихо зашуршало. Девушка вздрогнула и обернулась.

Больной приподнялся на койке, напряженно глядя куда-то мимо нее широко открытыми глазами. На его лице вдруг отразился такой ужас, который девушка никогда ни у кого не видела, голубоватые вены проступили на лбу и шее. Мужчина судорожно сжал поручни своей койки, так что напряженные до предела жилы на тощих руках вздулись над кожей.

- Не меня! – Громко и жалостливо вскрикнул больной. – Н-е м-е-н-я-а-а!..

Он закатил глаза и резко упал на подушку, словно его покинули все силы, потом лежащее тело несколько раз резко гапряглось.

Вероника бросилась к нему, дрожащими руками схватила шприц с лекарством и замерла от испуга и изумления. Голова мужчины дернулась, глаза раскрылись и буквально полезли из орбит. В неярком свете лампы круглые зрачки начали сужаться, превращаясь в тонкие щели. Радужки наливались желтоватым блеском и увеличились, закрыв собою белки глаз. Кожа начала сереть, как зола. Вены под ней наливались чернотой, словно вместо крови теперь в них пульсировали чернила.

Мужчина снова дернулся, сбросив с себя покрывало. Из-под сбитой повязки на груди медленно сочилась кровь, она темнела на глазах, становясь густой и смолянистой…

- О, нет, нет! – Вероника метнулась к капельнице и с силой опустошила шприц с лекарством. Конечно, она не верила, что это поможет. Она точно знала, что происходит. Совершенно отчетливо, как вспышка огня, в голове появилась только одна страшная догадка...

Больной превращался в монстра на ее глазах, а она смотрела как он меняется, онемевшая от бессилия.

Вокруг взвивалась огненная канонада, вспышки, грохот и вой сирены слились в один кружащийся смертельный вихрь. Но там, у границы островка живых сражался ее мучитель. Сегодня он на стороне людей, а значит они победят, они отобьются от монстров из тумана!

Но еще один рождался сейчас перед нею. Полу -человек полу -зверь ворочался на койке, запутавшись в бинтах. Скоро он поднимется, и куда он отправится тогда? К жене и дочке?! Монстры не должны прорваться к живым! Но они уже здесь!..

Тяжелая рука с длинными медвежьими когтями, описав дугу, опрокинула бутылки с растворами, выдернула капельницу и теперь пыталась зацепить лампочку. Мигающий желтый свет наполнял палатку каким-то странным кружением, впечатлением нереальности.

- Не смей! – закричала Вероника то ли зверю на кушетке, то ли кому-то извне, и сама удивилась своему голосу. Её охватило такое негодование, такая ярость, что от страха ничего не осталось. – Не смей этого делать!

Она схватила страшную лапу двумя руками и прижала ее к койке, а сама навалилась сверху:

- Ты меня слышишь? Ты никуда не пойдешь, я тебя не пущу! – Процедила она сквозь зубы свою жалкую угрозу и тут же оказалась в цепких медвежьих объятьях чудовища. Вторая лапа резко упала на нее, когти прошлись вдоль ребер, но прочная ткань выдержала.

Монстр захрипел, щелкая челюстями, когда Вероника уперлась локтем ему в шею.

- Что ты творишь?! Ты же им нужен! А ты! А ты!.. – Она не знала, что еще говорить, она не знала, что ей делать, но решила бороться, потому что понимала: стоит выпустить монстра наружу и острову живых придет конец!

Девушка не могла видеть, что случилась в тот момент, просто стены лазарета захлопали, как от внезапного порыва, лампочка над головой прекратила мигать и засветила ярко и ровно, а на лагерь опустилась тишина. Рука больного разжалась и безвольной плетью повисла с края кушетки. Мужчина дышал глубоко и ровно, его лицо постепенно приобретало нормальный оттенок.

Вероника, сделала несколько шагов назад и опустилась прямо на пол. Она закрыла глаза руками и сидела так, пока в лазарет ни вернулись врачи. В ее голове крутился только один вопрос: «Это я? Это сделала я?»

***

Вероника разлепила тяжелые веки, она каким-то образом очутилась лежащей на кушетке, за белой ширмой, в уютной полумраке. А снаружи все так же мерно светила одинокая лампочка без абажура. До слуха девушки доносились приглушенные голоса и три тени кривлялись на белом полотне.

- Кошмар, что здесь?.. – за ширмой раздалось какое-то шуршание.

- Смотрите… - две тени склонились голова к голове над койкой больного. - Режьте бинты…

- Дайте пинцет…

- Жало! Оно вышло… не может быть…

- Когда бесы грызутся, – тихо проговорила голосом ее мучителя, третья тень. - Светлякам до этого дела нет. Похвально, одна невинная душа спасена…

Ферро рассмеялся слишком резко и громко, так что другие вздрогнули и обратили к нему настороженные взгляды.

- Господин Командующий, вы меня удивляете, – проговорил хриплый голос пожилого врача. - Кажется, у вас есть сердце?

- Вы еще меня в святые запишите, – язвительно бросил ее мучитель, но смеяться перестал.

- Опять вы на себя наговариваете, – махнул рукой старый доктор.

- Отнюдь, я такое же порождение этого ужасного мира, как те монстры в тумане или мой дорогой друг - дядюшка Сивин.

- А эта леди? – С интересом поинтересовался молодой врач и Вероника сжалась на кушетке, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

- Ей здесь не место, – просто ответил Ферро.

Каждое его слово, тяжелое и холодное, как камень, оставляло в душе девушки глубокий отпечаток и наполняло ее смутной тоской.

- Просыпайся, светлячок, - рука в черной перчатке отодвинула ширму. - Мы уходим, немедленно!

V По дороге в ничто

Ферро не соврал: спустя час оба лагеря поспешно снялись с места: палатки со всем содержимым свернули и погрузили в автомобили, на свободные места были усажены все, кто по какой-то причине не мог идти пешком. Электрический забор скоро демонтировали и уложили в один из грузовиков. Теперь ответственность за жизни людей целиком и полностью легла на плечи черного батальона и немногих храбрых, кто не побоялся встать между выжившими и ничто.

На периферию Веронику не пустили, но туда она и не рвалась. Тяжесть, с которой сейчас передвигались ее ноги можно было сравнить с тяжестью, которую она ощущала во всем теле, когда поднялась с койки в лазарете и увидела лицо своего мучителя. Его полную мрачного очарования улыбку, в тот момент предназначенную только для нее. Его выражение, которое говорило: я знаю что здесь случилось и я вовсе не против. Наоборот, это очень забавляет меня.

Он оставил девушку у дверей лазарета смущенную, растерянную и очень уставшую. Его лицо снова приняло холодное и решительное выражение, он ушел ни сказав ей ни слова. Вероника следила за черной прямой спиной, постепенно растворяющейся в тумане. Вскоре появился Рей и помог ей собрать и погрузить вещи.

Вероника шла, придерживаясь рукой за истрёпанный тент фургона с белым крестом, в котором ей не нашлось места. У старого доктора хватало забот. К одному больному, прибавились еще двое - последствия ночного боя. «Лёгкие» - с облегчением заметил доктор, осмотрев вновь прибывших мужчин в тёмно-зелёном камуфляже, но девушке пришлось подвинуться.

Она шла и шла, пока не начала отставать. Вероника отпустила петлю на мягком борту фургона и остановилась посреди широкого многополосного шоссе, не в состоянии сделать ни шага.

Мимо проезжали машины, проходили военные в зеленом и коричневом. Позже настало время нижнего лагеря: автомобили с прицепами под завязку набитые скарбом и пассажирами. Люди тащили нагруженные сумки, тележки и тачки, но чаще шли без всего. Родители несли на руках маленьких детей, грязная собака трусила за хозяином, старик нес большую клетку с канарейками, за ним приседая на больных ногах плелась согбенная старушка с розовым школьным рюкзачком за спиной …

Вероника стояла на дороге и тяжело дышала пропитанным холодом и влагой ночным воздухом. Словно невидимка, девушка замерла в густой толпе, никем не замеченная и тихая, будто прозрачная тень. Бесконечная людская река обтекала ее с неизменным молчаливым безразличием. В блуждающем свете фар и прожекторов силуэты людей покачивались в белесой зыби, как на волнах. Сейчас эта река иссякнет, схлынет с дороги и потечет дальше в неизвестность, а Вероника останется в одиночестве среди плотного тумана… в темноте. Девушка обняла себя за плечи и прикрыла глаза, ощущая как озноб пробегает по усталому телу.

- Эй, - Чья-то рука подхватила ее под локоть. Вероника вздрогнула и распахнула глаза, кажется, она задремала прямо на ходу.

- Залезайте, - незнакомый пожилой мужчина с усами цвета перца с солью в светло зеленой куртке тянул ее за руку. - Здесь осталось одно место.

- Спасибо, - девушка неловко поднялась на подножку медленно движущегося автомобиля и заглянула внутрь. Под потолком горела небольшая лампочка, она освещала забитый свертками и кулями салон и нескольких человек, которые, кажется, дремали, положив головы на те самые кули.

- Вы садитесь, - приветливо проговорил мужчина, глянув на наручные часы, – дорога долгая. Смелее, да не беспокойтесь. Там в основном одежда. Выберете какой помягче.

Вероника уселась на ближайший сверток, посмотрела наружу и поежилась. Туман сгустился настолько, что весь свет сжался до невнятных желтых точек, которые, казалось, сами покачиваются в воздухе. На улице было ужасно зябко, очень хотелось спать. Девушка прикрыла ладонью рот, еле сдерживая зевок.

- Нусс, давайте знакомиться, - из-под густых усов на лице мужчины блеснули белые зубы. – Хью Хазард.

- Вероника, - девушка приветливо качнула головой.

- Вы замерзли, бедняжка. – Мужчина привстал, оглядываясь по сторонам. - Сейчас, я разыщу для вас плед. Протискиваясь между тюками, он полез вглубь салона.

- Спасибо…

- Зовите меня просто Хью, - предложил мужчина из-за тюков с одеждой. – По правде говоря, мы здесь все – никто... Как началась эта кутерьма, так и обезличили нас. Но вас то это, как вижу не коснулось.

Вероника неопределённо пожала плечами. Она не поняла намека, слишком устала, чтобы думать о чем-то кроме тепла и сна.

Хью вернулся с большим шерстяным пледом и девушка с удовольствием завернулась в него.

- А я среди НИХ раньше вас не видел… - мужчина, не слишком уважительно указал пальцем на черную форму. - И в лагере вас не было. У меня отличная память на лица.

- Я пришла вчера, – пробормотала Вероника неохотно. Наверное, лучше б было остаться снаружи и ковылять пешком, но расставаться с теплом и светом, и вылезать на холод мучительно не хотелось. Она решила потерпеть въедливого попутчика, хотя бы, пока немного не согреется.

- Точно, - мужчина хлопнул себя по коленке. - Я слышал, вчера подобрали беженцев. Ты была среди них!

Девушка с облегчением кивнула. Но ее радость оказалась поспешной.

- Однако, ты - серая овечка, - мужчина помедлил, пристально вглядываясь в лицо девушки. – Только появилась и уже завела связи… хуже некуда. Как тебя занесло в черный батальон?

Вероника немного подумала и даже открыла рот, чтобы ответить, но снова его закрыла. Что-то подсказывало ей, что лучше оставаться наивной дурочкой, чем пускаться в путанные разъяснения, да еще сочиняя их на ходу.

- Что такое? Тебе совсем нечего сказать? Зачем ты там понадобились? Скажи, не разыгрывайте комедию! - Внезапно жестким голосом потребовал Хью.

- Я хотела помочь… - выдавила наконец девушка. Наверное, она заметно разнервничалась, и собеседник тоже это заметил вот и перешел в «наступление».

- Не верю! – Припечатал мужчина. – По твоему виду понятно, что тебе самой не помешает помощь! Ты понятия не имеешь, какого черта здесь происходит. Ты обычная молодая леди, которую занесло в плохую компанию, очень плохую компанию!

Вероника опустила взгляд. Собеседник давил на нее. Но, чего он хочет? Вдруг девушке стало смешно. Она действительно ничего не знала об этом мире, о тех ужасных часах и днях, которые выпали на долю каждого, но в людях она немного начала разбираться. Вероника не даст себя запугать, она не позволит собой манипулировать, ни обманывать. Пусть дед болтает, что хочет.

Она бесстрашно подняла глаза на собеседника и произнесла раздельно:

- Это правда. Можете не верить. Мне все равно.

- Простите? – Кажется мужчина немного опешил от такого ответа и повторил чуть тише, - простите... Знаешь, - его рот растянулся в довольной улыбке. - Это полностью меняет дело.

- Какое дело? – Девушка совсем запуталась. Кажется, Хью вздумал резко переменить тактику.

- Наше дело: твоё, мое, всех! Почему мы обязаны тащиться в ад по указке одного… психопата? – Последнее слово он проговорил срывающимся шепотом.

Вероника вздрогнула и подняла встревоженный взгляд на собеседника. Мужчина заметил это и заговорил увереннее и тверже:

- Может для тебя это секрет, ты здесь новенькая. А для нас здравомыслящих людей - чистая правда. Мы лезем в бутылочное горлышко! Впереди никакое светлое бредущее нас не ждет… Есть дорога, одна прямая и узкая, через пустоши и трясину. Людям придется вытянуться, идти длинным караваном, человек по шесть- десять. Ограждения придется снять, вещи, автомобили, воду, даже палатки - бросить. Нас не станет никто прикрывать. Знаешь, что это значит?

Хью продолжал, не дожидаясь ответа. Его лицо приняло твердое выражение, глаза заблестели:

- Каждый второй погибнет, если монстры нападут. А многие, заметь - среди них не глупые люди, предполагают, что монстры пришли с тех болот!

- Я не… - Внезапно Вероника почувствовала на себе взгляд из глубины салона. Оказывается несколько молодых людей давно проснулись и с любопытством наблюдали за разговором. Девушка поднялась на ноги и, не дожидаясь пока ее остановят, спрыгнула с подножки на асфальт. - Мне нужно идти…

Давление, которое буквально витало в воздухе, заставило ее сбежать в холодный полумрак ночи. Ее заставляли поверить, подводили к какому- то решению. Еще минута и она узнала бы. Но Вероника не хотела знать, не желала впутываться в чужие грязные дела.

- Рассуди здраво! - Прокричал мужчина крепко вцепившись ей в плечо, - хочешь ты быть заодно с кучкой убийц? Хочешь , чтоб тебя судили вместе с ними, когда всё закончится? Когда вернется истинный порядок?

Если, конечно, вы останетесь в живых! В чем я лично сомневаюсь.

Хью гадливо усмехнулся.

- Просто подумай: тебя утащат и сожрут живьем. Или будешь сидеть в одной камере с психопатом и убийцей, и ждать приговор...

Вероника вздрогнула, она прекрасно поняла о ком говорит мужчина. Ферро... Хью боялся его и ненавидел, наверное было за что.

- Конечно, этот человек хитер, умеет быть обходительным и производить правильное впечатление о себе. - Жилистая рука больно сжала плечо. - Но на твоём месте я бы не стал ему доверять и предпочел держаться как можно дальше.

Вероника вырвалась и тут же уловила неподдельное торжество в глазах мужчины:

- Я вижу, ты испугалась, когда я заговорил про НЕГО! Ты же не скажешь в чем причина, а я тебе объясню!

Вероника должна была прибавить шагу, уйти, не слушать. Но почему- то она все находилась рядом с проклятым фургоном и как завороженная глядела в темные недра из которых вещали уверенно и безапелляционно:

-Ты уже имела неудачное знакомство с господином Сивином. Толстяком из нижнего лагеря? - Черные глаза Хью буквально припечатывали ее тяжёлым взглядом. - Он тебя оскорбил, но он не при чем. Поверь мне, до этого ужасающего инцидента это был прекраснейший, широкой души человек.

Психическое здоровье нашего мера пошатнулось, когда его обвинили в клевете и лишили законной должности. Да, мер города Кайова очень хорошо справлялся со своими обязанностями, он знал в лицо и поимённо практически каждого жителя.

Он знал Томаса Рокстона и неоднократно общался с ним до той роковой ночи… И он утверждает, что господин Командующий - другой человек! Несчастного подняли на смех и обвинили в клевете. Больше того - выставили сумасшедшим! Как не сойти с ума?! Ему приходится наблюдать, за кучкой предателей, которые заманивают горожан в душегубку!

Я уверен, что настоящий Томас Рокстон - мертв и скрывают это те, кто носят проклятую черную форму!

Может ты честный человек и не виновата! Предупреждаю, не деяние тоже преступно, опомнись. Выбери верную сторону! Этого тебе никто не предложит, кроме меня!

***

Вероника не сказала ни слова. Она отвернулась и побежала вперед, словно растерянный и перепуганный ребенок, плед свалился с ее плеч и остался лежать на дороге. Девушка бежала сквозь толпу, задыхаясь, то и дело натыкаясь на кого-то в тумане.

От разговора с Хью ей вдруг стало так тоскливо и мерзко, особенно потому, что все слова старика могли оказаться правдой. Она знала - Ферро способен на многое, он жестокий и хитрый. Он может пожертвовать тысячами жизней ради своей цели? Ох, как же ей не хватало козерога, его мудрости и успокаивающего голоса. Что же ей делать без него? Кто ей ответит?

Спустя вечность девушка догнала фургон с белым крестом и задыхаясь, обессиленная, схватилась за петлю. Она не знала, как ей удалось дотерпеть до привала. Несколько раз она была готова свалиться без чувств, но всё-таки заставляла свои ноги шагать.

Коротко взвизгнула сирена – это был сигнал к остановке. Усталые путешественники разбили лагерь прямо на дороге. На сей раз оба лагеря сбились вместе. Тому стали виной влажная местность и шоссе на высокой насыпи, сужающееся с каждым часом.

Дорога превратилась в двухполосную, на ней еле умещались пять палаток в ряд. Защитную цепочку изгороди решено было поставить чуть ниже по склону, почти у границы с лесом.

Вероника сидела на своих вещах, прислонясь к влажной брезентовой стене госпиталя. Внутри кто-то негромко похрапывал. То и дело позвякивал инструментами седой доктор, готовившийся сдать смену молодому коллеге и отправится спать.

Девушка устало вздохнула и поёжилась. Свою палатку она так и не разобрала, сил двигаться не было. Вокруг стояла тишина. Все, кроме часовых разошлись на дневку, только в отдалении, в нижнем лагере еще слышались неясные звуки.

- Вероника, я принес завтрак. – Рей появился перед ней как призрак из сна. Сначала она услышала голос, а позже его самого выплюнула густая серо-зеленая дымка.

- Спасибо. Я совсем забыла. – Призналась Вероника и вымученно улыбнулась.

- Что случилось? – Рей протянул ей глубокую жестянку с дымящейся кашей.

Девушка взяла ее, ощущая жар в ладонях и аппетитный запах, и чуть не разрыдалась.

- Ничего, просто я очень устала. – Она с трудом сдержала накатывающиеся слезы и хотела сказать еще что -нибудь да не смогла. С кем она может поделиться своими страхами?

- Понятно, - Рей помялся с ноги на ногу, словно вот-вот собирался уйти по своим делам, что было бы совсем не удивительно. Но вместо этого он уселся рядом с ней. - Мы все устали. Что- то другое беспокоит вас, мисс?

Вероника удивленно посмотрела на него. Зачем постороннему человеку интересоваться ее проблемами? Ночной опыт напрочь отбил охоту откровенничать с незнакомцами. Пусть Рей напоминал ей отца, но с того времени, как они впервые столкнулись в лагере прошло всего двое суток. Может ли она ему доверять? Не навредит ли своей откровенностью?

- Нет ничего хуже осени, да? Сегодня шестое сентября. У Линды остался календарь, маленький такой, карманный... Она зачеркивает по одному дню каждое утро. Я смотрел карты, скоро начнем подниматься из болота на равнину. Сто пять метров над уровнем моря. Красота....

Когда выйдем, Джои предлагает новый год отметить. Начало новой жизни, что ли. Как вы, не против праздника? – Бодро начал Рей, но потом взглянув на девушку, резко понизил голос. - Ночью, на марше я вас не видел. Вы шли сзади с нижним лагерем? С кем-то не поладили?

- Нет, нет... я просто отстала. - Выдохнула Вероника, которая еще не притронулась к завтраку. - Все нормально.

- Так, - мужчина задумчиво почесал коротко стриженную макушку и проговорил твердо, – вы мисс это бросьте! Смолчать можно перед родственниками, друзьями, перед лицемерами из властей. Сейчас другое время. Чрезвычайное.

Вы надели форму, теперь вы - боевая единица, такая, как я и другие. Нас всего тридцать здесь, очень мало, чтобы держать в узде народ внутри загона и нечисть снаружи. Когда начнется что-то по-настоящему серьезное, каждый из черного батальона обязан действовать не раздумывая, с уверенностью. Только это поможет всем выжить. Нас связывают узы крепче, чем кровных родственников и глубже, чем друзей. Мы товарищи по оружию!

В нижнем лагере много чего говорят… Если что- то тревожит, можешь спросить у меня. Я расскажу, что знаю сам. Теперь ты с нами.

Вероника зажмурилась, ее руки безвольно опустились. Она не имела права спрашивать, но спросит. Почему ей так важно знать? Она не понимает сама:

- Господин ко… Командующий, он… кто он?

- Ясно, - с каким-то сдержанным облегчением кивнул Рей и замолчал.

Они посидели так довольно долго, видимо мужчина собирался с мыслями. Девушка понимала совершенно точно - ему было, что сказать.

- Не знаю, для чего вы спрашиваете. - Наконец, Рей прервал молчание. - Наверняка вы знаете больше меня.

- С чего вы так решили? – Веронику бросило в жар, пальцы до боли сжали жестянку с остывающем завтраком.

- Ночью, когда вы появились, он назвал вас по имени. – Просто ответил тот.

- Да – девушка медленно кивнула, ощущая неприятную резь в животе. То ли она слишком занервничала, то ли сказывалось долгое голодание…

- Не судите строго. - Примирительно проговорил мужчина. - Вероятно, вы другого мнения, но поймите - мы все совершаем ошибки…

- Ошибки? – Искренне удивилась девушка.

Темнота, мечущиеся огни, крики и острые края горы, обрамленные алой каймой, точно кровью. Нет, это был заранее спланированный, холоднокровный поступок. Почему нельзя придумать что-нибудь менее ужасное? Победить, не убивая стольких людей? Они небыли невиновными, но выбора у них тоже было немного…

- Он не болтун, да? – Рей кивнул вышедшему из госпиталя седому доктору и, когда тот удалился, продолжал:

- Не понимаю, кто лучше: тот, кто вываливает на других все, как есть или тот, кто не говорит, а делает свое дело? Если вам интересно мое мнение - считаю, что нам очень повезло с командиром.

- Неужели… - Вероника понизила голос, - они так похожи?

Она боялась, что Рей не поймет, но он понял и как-то горько усмехнулся:

- Да похожи, скажешь тоже… - мужчина вдруг встал и помог подняться девушке. – Идем, я ведь должен тебя всему обучить. Для начала проверим забор, ближнюю его часть.

Он зашагал вперед по дороге, Веронике ничего не осталось, как поплестись следом. Спустя несколько минут они остановились перед изгородью. Впереди, там, куда уходило полотно шоссе, клубился непроглядный туман. Справа и слева светились далекие огоньки двух прожекторов, обозначая посты часовых. Вдоль по сетке изгороди иногда с треском проскакивали золотистые искры.

Рей осмотрелся, а после обернулся к девушке и со спокойствием в голосе проговорил:

- Понимаете Вероника, я не отважусь обсуждать такое в лагере, а этот проклятый туман отлично глушит звуки. Продолжим наш разговор здесь?

- Как вы можете! -Возмутилась она, а потом прошептала, охваченная какой-то невыразимой тяжелой тоской. - Он же убил вашего командира…

Рей долго и внимательно смотрел на девушку, казалось, он раздумывал над чем-то довольно существенным и непростым.

- Он не убивал. – Наконец проговорил он твердо. - Мы видели, как Господин Командующий срезал веревку, на которой висело тело Тома. Он обернулся к нам и спросил: " Кто был этим человеком?»

Мы все остолбенели, но Джои кое-как справился со ступором, который охватил нас и ответил: «Это наш командир - Томас Рокстон.

- Он сдался. Теперь я ваш командир. – Сказал он. - Так будет, пока вы не спасетесь. Если останетесь, то умрете здесь."

Лари подошёл к телу, чтобы забрать его и отнести к другим, но Господин Командующий приказал: «Оставьте его, у нас есть время только на живых.»

Тогда мы поняли, что он прав. Когда пришел туман — это был конец! Он предлагал выход. Тогда мы поклялись молчать. Он нас не о чем не просил, мы сами так решили.

Джои спросил: «Что будет, если мы не согласимся?»

Господин Командующий равнодушно так пожал плечами и ответил: «Вас всех сожрут твари из тумана» И мы ему поверили раз, и теперь верим. Верим, черт нас побери!

Через четыре часа мы уже маршировали по улицам Кайовы, вытаскивали выживших из их квартир. Кто-то был так напуган, что приходилось выволакивать силой. Теперь, когда мы встречаемся, они благодарят нас за помощь. Не все. Кто-то считает - лучшее, что можно было сделать это умереть там.

Но, конечно, мы помогли не многим. Вывели может-быть пятую часть… А теперь, я уверен – возвращаться нет никакого смысла. Там пусто.

- Пусто… - подтвердила Вероника слабым голосом. Она изо всех сил противилась, но луч надежды, принесенный словами Рея, никак не хотел гаснуть. – Зачем вы мне это рассказали?

- Ведь ты теперь с нами и должна знать. – Он удивленно пожал плечами. – Потому, что он сам тебе этого ни за что не расскажет. Гордый он очень, наш Командир.

Девушка кивнула и осторожно спросила:

- Вы знаете седого мужчину в зеленой куртке, Хью Хазарда..? Он едет в одном из фургонов, из нижнего лагеря. – Вероника почувствовала неловкость и добавила со смущением:

Он подвозил меня. Я забыла вернуть ему плед, потом случайно потеряла его на дороге…

- И как он вам показался? - С кривой усмешкой поинтересовался Рей.

- Не знаю, - протянула девушка, - странный…

- Да, лучше не сказать. Не повезло тебе. Это один из помощников бывшего мера. Скользкий тип. Говорят, служил где-то на востоке, потом уволился и переехал на родину. У нас в городе автомобилями торговал. Толстяк у него с товарищами вроде как на побегушках был. Да тебе это знать не обязательно.

Рей неодобрительно махнул рукой куда-то в сторону лагеря:

- Не слушай старого жулика. Он свои грязные делишки пытается провернуть. Его там не было. Только мы! А он крыса, хорек, плетет свои заговоры. Его спасли, а он все продолжает. Столько крови попортил… Я б на месте Господина Командующего давно б ему глотку порвал. А он нет, всегда такой сдержанный. Как видит его, улыбнется и говорит: «Здравствуйте Господин Генерал, как вам сегодня спалось?» А тот от злобы весь только что не лопается. Он в штабе хотел остаться, а его к беженцам определили. Он и там не угомонится.

***

Вероника бесшумно шла вдоль забора, иногда бросая напряженный взгляд сквозь серебристые колеблющиеся жилы. Три ряда проволоки - все, что осталось от плотной защитной изгороди. Металлическую леску пришлось снять и растянуть вдоль острова живых, рамы бросить.

Дорога сужалась, оба лагеря практически смешались друг с другом, а сам караван растянулся. Посты вдоль ограждения отдалились настолько, что яркий свет соседних прожекторов больше не виднелся сквозь плотную дымку. Решено было поставить промежуточные посты, но так как не многие горели желанием приближаться к опасному внешнему миру вплотную, на эту работу брали всех желающих.

Девушка остановилась, вглядываясь в туман. Ей показалось, что впереди проплыло что-то темное и изгородь заколыхалась, постреливая золотистыми искрами. Снова никого. Животные из тумана убирались с пути, словно чуяв приближение Вероники. Темные тела, взвихряя туман, устремлялись прочь, как рыбы в глубокую воду.

Рей обучил ее пользоваться переносным огнеметом, но огромная неповоротливая махина из двух скрепленных баллонов за спиной доставляла хрупкой девушке больше проблем, чем пользы.

Спустя пару дней она решительно отказалась от тяжелой ноши и взялась за работу обходчика. Тут все было просто – шагай вдоль изгороди от одного поста до другого, и так по кругу, пока смена не закончится. Работа чаще выпадала на дневное время, чему она искренне радовалась. Днем находиться у изгороди было практически безопасно. Тем более шестые сутки подряд ей удавалось избегать внимания начальства. С первыми лучами Ферро исчезал в своей палатке и появлялся лишь после заката, а Вероника наоборот дремала весь переход в медицинском фургоне, где ей отвели место.

Вероника поправила свой рюкзак, внутри булькнула канистра с водой. Иногда она делилась ею с молодыми нерадивыми смотрителями, поголовно мнившими себя лихими вояками. Она не возражала, держалась всегда подчеркнуто вежливо. Иногда посмеивалась про себя, надеясь, что на голову одному из задавак не выпадет неравный бой с нечестью в темноте. Но в ночное время у юных защитников было большое преимущество в лице Господина Командующего.

Смена подходила к концу. Вероника сбросила рюкзак, извлекла полупустую канистру и с наслаждением приникла к горлышку. Ноги и плечи болели, в сапоги просочилась вода, земля противно хлюпала при каждом шаге. Время тянулось бесконечно, белый солнечный диск прятался в серой вышине. Влажный и душный воздух застыл. Непривычная погода для начала октября.

Вероника обтерла пот со лба и сделала еще несколько глотков. Она стояла по пояс в густом тумане и смотрела куда-то в сторону поста номер семнадцать. Проходить здесь она не любила, так как узнала в одном из смотрителей парня из автомобиля Хью Хазарда. Второй тоже был из нижнего лагеря. Оба выглядели никак не старше девушки, а глупостью и упрямством вовсе не тянули на взрослых. Вот и сейчас они принялись спорить, даже не стараясь понизить голоса:

- Сколько можно ждать? – Буркнул Сэм – смуглый и черноглазый юноша. Из них двоих он выглядел старше и держался заносчивее. Именно его взгляд напугал девушку в машине Хью. - Мы пропустили с десяток городов и не в один не заходили. А ведь там, наверняка ждали или, может быть, ждут наше помощи!

- Нас мало. Это опасно. – Возразил более смышленый, а может осторожный, Джонни.

- Опасно? Не опаснее чем идти этими треклятыми болотами. Наша обязанность - защищать народ, а не маршировать по дороге!

- Господин Командующий…

- Опять! Господин Командующий! Да что мы без него и шагу ступить не можем? Мы обязаны спасать мирных жителей. А в место этого плетемся по дороге и ничего не предпринимаем! Ничего. Скольких мы могли бы взять? Идем почти налегке!

Вероника замерла, ей не хотелось подслушивать, но появиться в самый разгар спора не хотелось еще больше. Вместе с другими огнеборцами ей приходилось присутствовать на военных собраниях. Девушка была в курсе происходящего, хотя многое оставалось для нее непонятным, решения начальства не очевидными.

Беженцы шли под охраной нескольких взводов, приставших к черному батальону, не выбиваясь из сил, и в то же время быстро. Детей, раненых и тех, кто не мог идти пешком хватало, но для всех желающих находились места в автомобилях.

Многие предпочитали собственные ноги. Видно, что люди бежали в спешке, надеясь вернуться в свои дома. Их надежды таяли с каждым шагов на восток. Почти никто не жалел об оставленных вещах, только о потерянных родственниках и друзьях, которых наверняка больше нет.

В городок Кайова туман и жуткие твари пришли неожиданно. Туман застиг всех врасплох. Тем более это произошло глухой ночью. Больше всего повезло тем, кому посчастливилось оказаться под мнимой защитой бетонных стен. Но этого было мало, для большинства собственные дома оказались темницей.

Спасение пришло спустя два дня. Городские динамики вдруг ожили, бесстрастный голос объявил о массовой эвакуации мирного населения, а спустя полчаса по улицам прошли огнеборцы.

Несколько дней назад Ферро приказал бросить все, что могло замедлить движение. И, о чудо: тюки, которые несли с таким трудом, тут же без колебаний полетели на землю.

«Надо, так надо. Зачем тебе вещи, если не дойдем? А доберемся заведем новые. Кому они нужны, если нас не будет?»

Люди не жаловались, не упрямились, они все понимали, расставаясь с дорогой сердцу поклажей. Кульки, свертки, тележки и прицепы… сиротливо оставались на обочинах.

Попытки убедить Ферро послать в ближайшие городки хотя бы по десятку разведчиков результатов не давали. Любое самовольство пресекалось, как казалось девушке, слишком строго.

Связи тоже не было. В бескрайней скрытой туманом долине, стояла звенящая тишина. Кто-то считал, что это очень плохой знак и на возвышенности, там, куда каждый так истово желал попасть, дела обстояли не лучше. Но Господин Командующий упрямо гнал живой караван на восток, в обход любого жилья.

На ночлег останавливались засветло и с последними лучами солнца продолжали движение. Люди почти не обращали внимание на кружащие вокруг тени, которых днем было значительно меньше, чем ночью. Днем монстры из тумана редко беспокоили караван.

- Снова, – зло бросил Сэм, глядя на теряющийся в сизой мгле отворот дороги.

- Что? - Встрепенулся Джон

- Разве не понятно? Мы их предаем! – Все больше распалялся парень. - Пойми, так как ведет себя Командующий - это преступно. У нас хватает людей, чтобы охранять гражданских и отправляться на вылазки!

Я восхищался им, а теперь вижу, что Господину Командующему светит не награда, а долгое разбирательство и приговор. Отец прав! Жаль, он хорошо начинал. Послал к дьяволу Свина с его приказами, и никто даже не пикнул. Никто не хочет быть съеденным заживо.

Вероника слышала эту историю много раз. Те, кто появился в лагере с самого начала взахлеб рассказывали немногим, кто пришел потом, одно и тоже. Страшную и невероятную историю. Постепенно она стала обрастать новыми захватывающими подробностями, но все сходились в одном. Господин Командующий совершил невозможное, но играл не совсем честно.

Томас Рокстон вырвал власть из когтей поддавшихся панике, недалеких дружков толстяка мера и доказал, что тварям из тумана можно дать отпор. Спор между именитым начальством и молодым выскочкой длился недолго. Ровно в полночь на затаившихся горожан напали твари из тумана, и будущий Господин Командующий вместе со своим малочисленным отрядом выступил на их защиту.

Потом мнения расходились, но все соглашались с тем, что, сражавшемуся в первых рядах обороны Рокстону удалось оттеснить жутких тварей. Черный батальон за какие-то два часа отбросил монстров далеко за пределы лагеря. Люди поняли, что последнее слово может и должно остаться за ними.

Ферро, то есть Господин Командующий… спас всех. Хотя подобные действия для военного казались неприемлемыми. После этого он получил неограниченную власть. Один единственный выскочка, которому подчинились все от старых матерых вояк до последней собаки… А спустя месяц их с Вероникой пути снова сошлись…

- Ему нравилось воевать с безмозглым зверьем. На людей ему начихать. Но он понял, что не справляется и испугался за свою шкуру. Ну так пора уступить место тем, кто не сдюжит! - Надрывался Сэм.

- Я был на последнем совете, мы лезем в бутылочное горлышко, так сказал мой старик. Нужно рассчитать другие варианты. Но наш Господин Командующий не делает того, что нужно. Твари из тумана нас боятся. Мы легко перебили бы их всех. Я хочу это доказать и докажу!

Меньше всего Веронике хотелось быть свидетельницей подобного разговора, но тот навязчиво пробивался сквозь плотный туман.

- Ты пойдешь без разрешения. Так нельзя… – Возмутился Джонни.

- А что ты сделаешь? – Зло перебил его Сэм. - Побежишь стучать на меня Рокстону? Я думал, ты умнее. Не торопись. Я сам все ему расскажу. Нет, я потребую! Если он откажет, я возьму пару сотен человек и протрясу этот городок, - Он кивнул в сторону отворота дороги, - от крыш до подвалов. А когда я приведу спасенных, ему придется проститься со своими полномочиями. Люди не пойдут за трусом, ты хоть это понимаешь?

- Я понимаю…

- Тогда идем с нами.

- Не могу, - простонал Джонни, – тебе не нужно это делать, потому что, потому что…

- Мне показалось, ты мне друг, а он тоже обвел тебя вокруг пальца… Ладно, значит не судьба.

Когда спор затих Девушка, не таясь продолжила обход.

- Эй! Семнадцатые здесь? – Громко крикнула она прежде, чем приблизиться.

- Они самые, – бесцветно отозвался Сэм и сверкнул черными глазами.

Наверное, парень имел право на собственное мнение, но! Она могла бы много рассказать ему, жаль, язык не поворачивался.

Вероника уже несколько недель ходила по лагерю, и не могла не видеть сумасшедшую, упрямую надежду в глазах людей и взгляды, которыми они провожали солдат в черном. И обожание в глазах солдат при виде своего лидера.

VI Ночь огня

Девушка вернулась в лагерь с приближением темноты. Раздумывая по пути над случайно подслушанным спором, она умудрилась пройти до дальнего края палаток и после побоялась возвращаться вдоль изгороди. Вероника решила пройти сквозь лагерь, долго плутала в хаосе среди плотно сбитых парусиновых стен. В темноте, спотыкаясь, протискивалась между чужими вещами, она ждала короткого и резкого звука сирены. Но время шло, а сигнала все не было. Лагерь встал на ночёвку.

Уставшая девушка проспала всю ночь и проснулась позже обычного. Густая темнота уступала прозрачному предрассветному сумраку. Вероника успела завладеть чуть теплыми остатками завтрака и добраться до своей палатки, когда услышала знакомый голос:

- Вы не покинете лагерь. Это приказ. – Ферро появился из-за стены госпиталя за ним с выражением упрямства на лице шел Сэм.

- И что вы сделаете? – Громко запротестовал он. - Расстреляете меня перед строем, как предателя? Или объявите сумасшедшим?!

Ферро резко развернулся к Сэму, его глаза в свете прожекторов блеснули холодной угрозой:

- Нет, господин смотритель, мне не представится такой возможности. Вы. Не. Вернетесь.

- Когда я найду там выживших и приведу их сюда, мы будем объясняться по-другому! – Вскинулся юноша.

- Вы совершенно правы. Но, приготовьтесь объясняться не со мной, а сразу с дьяволом.

Лицо Сэма побелело от ярости, девушке казалось, он бросится на Ферро. Но тот глупейшим образом спросил:

- Почему?

- Ад ближе, чем вам хотелось бы. Вы свободны господин смотритель. – Ферро отвернулся и исчез за дверью своей палатки. Разговор был окончен.

Первые далекие лучи света пронзили серую дымку.

- Нет, я не уйду! – В бешенстве прокричал юноша. - Он шагнул к двери и принялся стучать в нее кулаком, но изнутри не доносилось ни звука.

Солнце тонкой полоской показалось на горизонте. Сэм в исступлении начал колотить в дверь ногой. Он совершенно обезумел от ярости.

Вероника в страхе затаила дыхание. Ей нужно было подойти, отвлечь, уговорить, увести глупца от двери, но ноги словно приросли к месту.

– Откройте! – Сдавленный злобой крик юноши смешался с встревоженными голосами лагеря. - Поговорим как мужчина с мужчиной!

У палатки господина командующего начал собираться народ, и никого из черного батальона по близости. Наконец девушка заметила в толпе плотную фигуру Рея. Тот, расталкивая зевак, спешил к разбушевавшемуся юноше. А Сэм тем временем отошел, разбежался и со всего размаху толкнул дверь плечом.

Послышался хруст, дверь раскрылась настежь, парень чуть задержался на пороге всматриваясь в темноту. Кажется, только сейчас он осознал, что творит, но было слишком поздно. В тот же момент прогремел выстрел. Сэм покачнулся и ничком повалился на землю. Дверь медленно затворилась сама, как заколдованная. Вероника ахнула, кто-то пронзительно вскрикнул, толпа беспорядочно смешалась и отпрянула в стороны.

Вскоре появилось еще несколько мужчин в черном, вместе с Рэем они подняли бедолагу на ноги и проводили в лазарет. Сэм, покачиваясь, прижимая к себе набрякший от крови рукав. С бледным, как полотно лицом и остекленевшими глазами он скрылся в глубине палатки с белым крестом.

***

День прошел незаметно и как-то по-особенному тихо. Четырежды Вероника миновала злополучный пост номер семнадцать. Джонни, оставшийся без напарника, лишь раз нехотя кивнул ей, в остальное время он как-то по-особенному напряженно вглядывался в туман, плескавшийся по ту сторону защитной изгороди. Девушка чувствовала, что он еле терпит ее присутствие. Она не сделала ему ничего дурного, но черную форму он буквально возненавидел. Молчаливый взгляд исподлобья был намного неприятнее брошенных злых упреков. Но Джонни не открыл бы рта, он ни столько ненавидел, сколько боялся…

Мысли Вероники блуждали между случайно подслушанным разговором и недавними странными событиями. Что произошло, когда перед юношей распахнулась дверь? Что он увидел в палатке Господина Командующего? Кто стрелял? Ферро мог убить его. Сэм нарушал приказ и рисковал жизнью, но был всего лишь легко ранен. И сразу после перевязки, отпущен восвояси. Девушку разбирало любопытство, но по собственной воле явиться перед глазами господина командующего… заявится к нему в логово и спрашивать? Нет, слишком долго она умудрялась сторониться его.

Чтобы хоть немного отвлечься, Вероника решила заглянуть к Линде. Женщина, явно обрадованная ее приходу, пригласила зайти. Ярко оранжевая палатка выглядела вовсе не так как запомнилось девушке. Она смотрелась просторнее, куда-то подевались аккуратные стопки с одеждой, убранная в коробку швейная машинка грустно стояла в углу.

- Садись, теперь здесь много места, – проговорила хозяйка с чуть заметной улыбкой и принялась откупоривать большой термос с горячим чаем. – Устала наверное. Совсем тебя не жалеют…

- Нет, все хорошо, - попыталась возразить девушка. – Я рада, что могу приносить пользу.

- Тоже мне польза, – Линда протянула девушке кружку. – Гоняют вдоль забора, как собаку сторожевую.

- Я сама попросилась…

- Да знаю, знаю. Все равно, как-то… - Линда замолчала, отпила чаю и грустно кивнула в угол, на коробку с швейной машинкой. Злюсь сама не знаю на что. Заказы больше не несут, а я бы и не взяла. – Она махнула рукой и отвернулась. - Волнуюсь я за тебя, очень ты ходишь близко…

Линда прервала себя на полуслове и недовольно качнула головой.

- Такое чувство странное: мы всё позади оставили, идем новые, чистые, в новую жизнь. А новой жизни то нет, и может не будет…

- Да, странно, - Качнула головой Вероника.

- Нам еще можно помочь?

- Конечно, – проговорила девушка, и уточнила с явным волнением, – я верю.

- Какая ж ты прелесть и врать совсем не умеешь. - Улыбнулась Линда и продолжила чуть тише. – Я понимаю. Большинство из нас не за что любить, можно только жалеть или согнать в кучу. Они так и поступили. Тупое испуганное стадо… А жалеть ОН не умеет. Все умеют, а вот ОН нет. Ну и пусть, пока ОН с нами, мы живы.

- Линда, - оранжевый полог палатки резко взмыл вверх. Согнувшись и тяжело отдуваюсь, Рей заглянул внутрь. Его глаза взволнованно блестели. - Вероника! Слава богу ты здесь!

На несколько мгновений повисла тишина, слышалось только тяжелое дыхание Рея.

- Что там?! – Линда смотрела на мужа пристально и испуганно.

- Дезертиры. – наконец выдохнул тот, упершись руками в колени, - Почти двести человек. Ушли через пост семнадцать. Пошли по дороге в сторону города…как жиж его…

- Дураки! – бросила Линда с жаром. – Какие же дураки!

- Все дружки Хью. Кстати, он сам в лагере. Утверждает, что ничего не знал. Держится вызывающе. Скотина, сынка своего на верную смерть отправил и хоть бы хны.

- Он их подговорил!. - вскинулась Линда и посмотрела на Веронику широко открытыми глазами. – Боже милостливый! Что с ними будет ТАМ?! А Господин Командующий?..

- Велел проверить исправность изгороди и заменить часовых на семнадцатом. Все.

- Как? – Испуг и замешательство Линды начали передаваться Веронике. – Их не станут искать?!

- Нет. – глухо проговорил Рей. – Они или вернутся сами или… – Рей покачал головой и присел у стола.

- У них совсем нет шансов?

- Боюсь, что никаких. Мы подождем до следующего вечера, потом двинемся дальше. – Рей свел кустистые брови, чем еще больше стал похож на отца, - Вероника у тебя усталый вид, иди отдохни.

Девушка бездумно повиновалась. Зачем она вообще заглянула в оранжевую палатку? Нужно было идти к себе, а теперь в голове бесконечной какофонией бились слова Линды: «пока Он с нами - мы живы…»

Двести человек… как Вероника не заподозрила подвоха? Не верила, что болтовня двух парней выльется во что-то столь грандиозное и ужасающее… Выйти за изгородь! Да кому такое в голову взбредет?! Она сама шла в тумане довольно долго и никого не встречала. Может людям тоже повезет?

Но они идут в город, а там может прятаться что-то похуже монстров из тумана…Ночная жуть! Девушка откинула полог своей палатки и долго еще стояла, вглядываясь в темноту и кусая губы. Только бы они повернули назад! Пусть они вернуться.

Вероника легла на кушетку и прикрыла глаза. Мыслями она еще долго блуждала в глухом ночном мареве, прежде чем заснула.

Ей приснился страшный сон. Пламя и ничего кроме него. Горит земля, дома, деревья. Алые столбы взметаются в небо и облака окрашиваются красным. А она в самом центре адского костра, жар невыносим, но она жива. Одежда тлеет на ней, легкие обжигает болью. Она идет, прижимая ладони к груди. В них то, что действительно имеет значение. Невесомое и еле осязаемое. Вероника плотно сжимает пальцы, упрямо наклоняет голову, идет сквозь яростное пламя.

Земля под ногами рассыпается золой. Ноги проваливаются, вязнут. Девушка падает на колено, сдерживая дыхание, чтобы не наглотаться серой пыли. Внезапно огонь гаснет, словно накрытый невидимым колпаком. Вероника остается на выжженной равнине, мучительно осознавая, что сама поддерживала огонь все это время…

Она выдыхает, черные угли вспыхивают алым светом, выпуская в туманное небо жаркие искры и белый пепел. Девушка отнимает руки от груди и разжимает пальцы. В ладонях белыми жемчужинками светятся цветки на тонкой зеленой кисти. Живые ландыши…

Вероника проснулась в холодном поту и тут же засунула руку под матрац. Пальцы нащупали гладкую поверхность ножен, сжали. Да, она решила бросится за утопающими не умея плавать… Почему не умея!?

Девушка накинула плащ и выскользнула в темноту. Влажная мгла кое где подсвеченная желтым блеском фонарей дарила ощущение сна, но сердце в груди колотилось по-настоящему. Она вернёт дураков назад, потому что слышала и не отговорила. Почему она убедила себя, что это не ее дело? Знала и не предостерегла?

В груди разрасталась пустота, подгоняя ноги. Ей не нужно чьего-то разрешения. Она пойдет одна, но ей нужно чтобы Ферро знал. Девушка сглотнула. Что это? Страх?

Лагерь не спал, новости разлетаются быстро. Люди не спали и ждали развязки. Либо глупцы вернуться назад, испуганные и изрядно потрепанные, придут победителями (в такое поверил бы только сумасшедший) или вообще не вернуться (что всего вероятнее). Но никто не решался высказывать своё мнение во всеуслышание. Слова Господина Командующего - закон. Он назвал их дезертирами, по возвращению всех наверняка ждет наказание.

Девушка зажмурилась, сжала в пальцах проклятый перстень и постучала в дверь. Тишина. Ферро, где ты? Может быть пойти к Рею и спросить совет у него? Но как она сможет объяснить ему, что в заброшенном городе, из огня она вынесла жизнь? Какие у нее будут еще аргументы?

Дверь открыл Джои. Коренастый и невысокий мужчина, густая и коротко стриженная шевелюра которого топорщилась, как иглы ежа. Он чуть высунулся из-за двери, обвел подозрительным взглядом лагерь и удостоверившись, что кроме девушки на улице никого нет, сделал пригласительный жест. Удивленная, Вероника зашла внутрь. Там, вокруг стола с какими-то бумагами, стояли пятеро мужчин в черном и обсуждали что-то в полголоса. Среди них она сразу узнала Рея, уставшего и побледневшего и молодого худощавого врача, который тоже надел черную форму.

- Вероника, подойди. – Ферро оторвал взгляд от карты, которую изучал – Какого твое мнение?

Девушка повиновалась. Все это походило на какой-то странный сон. Зачем все собрались в палатке Господина Командующего? Что они обсуждают?

На большой потрёпанной карте серым цветом были отмечены пределы неизвестного города, хитросплетения улиц и множество прямоугольных домов.

- Тлинкит… Население более четырех тысяч жителей, общая площадь шесть квадратных километров. Туда отправились наши бесстрашные воины. – Пояснил Ферро ровным голосом.

- Хотим вытащить дураков из мышеловки, – хохотнул Джои, опершись рукой о стол и ткнул пальцем в дальний угол карты. – Мы здесь.

- Ну и кто из нас большие дураки? – Мрачно заметил Рей.

- Признаюсь, я удивлен, что ни ты первая примчалась ко мне. – Доверительно проговорил Ферро, не отрываясь глядя в карту. – Представь только, они решили меня убедить, цитируя что-то из священного писания. Кажется про пастуха и овец. Мне пришлось немедленно согласиться, лишь бы они замолчали. Господин Хигинс, вам слово.

- Пойдем по их следам, через пост семнадцать. – Рей провел рукой по карте, от почти незаметной полоски шоссе до серого пятна города. Тут зайдем. В центре проспект трех вокзалов. Широко, удобно обороняться…

- Хорошо, дальше не суемся. – Кивнул Ферро. - Если там никого нет, то нигде уже нет. Господин Макграф, у вас есть еще карты? Что известно про подземную часть города?

- Других карт нет. Под городом много плывунов, почва ненадежная. – свел брови Джои. - Метро не имеется, фортификационных сооружений нет. Разве что канализация и дренажные системы. Дальше, сами поглядим.

- Не-е-т. – Рей с мученическим видом схватился за голову. - Здесь есть хоть кто-то здравомыслящий?!

- Да, много. Они останутся в лагере. – Сверкнул глазами Ферро. - Нам пора прогуляться. Господин Хигинс, мне нужны тридцать добровольцев.

- Как мне разъяснить им приказ?

- Идем в Тлинкит. Выступаем на закате.

- А сегодня?

- Отдыхать. Посты сменять по графику. Разыщите господина Генерала и отправьте его ко мне. Остальные могут быть свободны.

***

Вечернее солнце еще не успело скрыться за полосой густого молочно-белого тумана, а перед палаткой господина командующего уже стояло тридцать человек. Они выстроились в полной тишине. Никто не проронил ни единого слова. Хмурые, сосредоточенные лица. Они смотрят толи на закат, то ли на затаивший дыхание лагерь. Вокруг непривычно тихо. Ферро не делал тайны из предстоящей вылазки. Куда этой ночью направятся тридцать добровольцев, наверное, узнали все.

Тридцать мужчин вызвались, чтобы идти в мертвый город, как до них ушли почти две сотни … вернётся ли хоть один? Хотя, если вспомнить… Ферро и тридцать человек — это уже непобедимая армия. Он не позволит им пропасть. Девушке очень хотелось в это верить.

Весь день Вероника, словно неприкаянная, бродила по лагерю. С наступлением сумерек она тоже пришла к палатке Господина Командующего. Ее никто об этом не просил, Рей строго настрого запретил ей даже думать о вылазке. Но она не могла ни смотреть, как добровольцы уйдут в туманную пустоту.

С последними лучами света дверь тихо приоткрылась. Мужчины вытянулись по стойке смирно. Рей шагнул вперед:

- Добровольцы по вашему приказанию прибыли!

- Хорошо. – Ферро кивнул, он снова сменил свою форму на черный костюм огнеборца, но на нем не было шлема, а за спиной вместо меча торчало блестящее дуло огнемета. Он неспешно прошелся перед строем, задумчиво разглядывая напряженные и в то же время полные уверенности лица.

- У кого-то из присутствующих здесь, есть родичи в Тлинкит?

- У меня. Были. – Сутуловатый седой мужчина в темно-серой солдатской куртке не таясь выступил вперед.

- Кто?

- Жена, сын… Они уехали туда еще до того… до событий...

- Вы останетесь.

- Нет! – мужчина переменился в лице. - Я доброволец! Я хочу! Нет, я обязан идти туда!

- Вы останетесь.

- Почему? Ответьте мне, черт вас побери!?

- Поберет, не сомневаетесь. И вас, раньше времени.

- Я хочу спасти этих людей!

- Именно поэтому вы не пойдете с нами. Здесь, кажется, не всем ясна цель нашего маленького похода. В этом городе некого спасать, там НЕТ никого, кто бы нуждался в этом. Там ПУСТО, настолько, что может мерещиться черт знает что. Например, безвременно почившие родственники. Не врите, что рука у вас не дрогнет!

Мужчина смотрел ошалело и молчал, потом опустил голову и отошел.

- Минус один. – недовольно заметил Рей.

Ферро не обратил внимания на его слова, но Вероника со странным холодком смекнула, что это не к добру.

- Господа, - Господин Командующий чуть повысил голос. - Как вы уже поняли нам предстоит непростая работа.

- Не впервой нам. – Бодро ответил Джои Макграф. - Мы за вами хоть в огонь, хоть в воду. Сожжем все, что может гореть!

- В таком случае, даю вам десять минут на пере обмундирование и вперед. При себе иметь двойной боекомплект. Кто сомневается, скажите сейчас. На той стороне - будет поздно.

В этот раз сомнений и возражений не последовало. Вероника отвернулась. Ее не взяли бы даже если б она просилась пойти с ними. Ей нечего делать в этом аду. А Ферро там самое место. Но как же ее сон?

- Слишком много страшных историй, для тебя одной, моя фея?

Девушка обернулась и растерянно взглянула в красивое холодное лицо.

- Да.

- Ты внимательно слушала? Мне нужны тридцать добровольцев. Какая жалость, одного не достаёт.

***

- А теперь запомните, - Проговорил Ферро громко и отчетливо. - Устранять всех, кто бежит. К вам или от вас. Добивать каждого, кто упал, кто поднялся тем более! Не верить звукам, голосам, лицам! Все живые здесь. Там – только туман!

После этих слов Веронику прошиб холодный пот, она уже открыла рот, чтоб возразить, но слова предательски застряли в горле. Она поймала долгий взгляд своего мучителя и только и могла, что лихорадочно помотать головой, чем попыталась выразить свой протест. Но было поздно, добровольцы в полном составе выстроились вдоль защитного барьера.

- Слушайся меня, держись меня. – тихо проговорил Ферро, когда выход у поста номер семнадцать начали открывать. - Если что-то не поймешь, потом я все объясню.

Девушка исступленно уставилась на электрическую изгородь, которую размыкали при помощи специальных клещей на длинных рукоятках. Господи, зачем она согласилась?! Она не может идти туда и не идти тоже не может!

Тридцать добровольцев и еще один вошли в туман. Они медленно промаршировали в сторону города, услышав, словно приговор, звук закрывшегося за ними защитного барьера. Вскоре всех накрыла звенящая тишина.

***

Рей утер пот со лба и выругался в пол голоса. Ночной заморозок успел пробрать до костей, но сейчас заместитель командующего был готов поклясться, что сварится в собственном костюме. Не спасал даже легкий снегопад, начавшийся пару часов назад. Дорога к злосчастному Тлинкиту совсем обледенела, сапоги проскальзывали, словно они шли по руслу замерзшей реки. В город, где их ожидает черт знает что!

След целой роты потерялся на пол пути к городу. Отпечатки ног, четкие на свежем снегу, словно стерлись. Рей хорошо запомнил слова Господина Командующего – не верить глазам своим и не верил.

Тридцать человек выстроились в шеренгу по пять. Рей пошел замыкающим. Впереди виднелась прямая спина его Командира и, иногда мелькала золотистая прядь волос, выбившаяся из-под шлема девушки. Рей не понимал, как к ней относится и кем приходятся друг другу эти двое, а расспрашивать считал неприличным. Но так вышло, что девочка стала глотком свежего воздуха для всего лагеря. Она была простой, смелой, очень живой, но так же часто о чем-то грустила и казалась задумчивой. Рей мог только догадываться какие тайны скрываются в глубине её зеленых глаз. Хотя, Вероника не казалась каким-то потусторонним существом, каким часто выглядел их лихой предводитель. Но всё-таки она успела всех удивить.

Как только отряд ступил в город, девушка исчезла. Рей закрутил головой. Куда она делась!?

«Готовься!» Пальцы Рея машинально отщелкнули предохранитель. Красные язычки огня с шорохом выползли из закопчённых дул огнеметов. И тут началось… Быстрая тень метнулась вдоль стены дома, другая выскользнула из подворотни, третья проломила оконную раму. Сквозь звон бьющегося стекла послышался топот десятков ног… Они вертелись как ужи на горячей сковороде. Со всех сторон, из темных углов, дверей и окон повалили двуногие монстры, похожие на скелеты, обтянутые кожей. Огромные желтые глаза горели, массивные челюсти щелкали, а когти… «Держи оборону! Жги!» Отряд не дрогнул, перестроился быстро и без паники, принял глухую оборону. «Перезаряжай!»

Твари бросались на огонь и падали, вспыхивая, как сухие дрова. Некоторые, горя, устремлялись прочь. Забегали в дома. Из окон нижних этажей начинал влить смрадный черный дым. Спустя считаные минуты все вокруг площади горело. Жар и смог стояли нестерпимые. Пламя быстро поднималось по перекрытиям многоэтажных домов и вырывалось наружу из под металлических листов кровли. Воздух дрожал. Огонь с легкостью перекидывался с одой крыши на другую.

Вдруг монстры исчезли. Огнеборцы остались одни посреди пекла.

Потом, появилась она. Девушка. Рей не верил своим глазам, таким все казалось нереальным. Словно ткань сотканная огнем, ужасом и смертью, надорвалась. Из прорехи выступили силуэты. Не монстры, а люди. Они держались за руки, словно дети. Совершенно беззащитные в адском пляшущем дыму они шли и шли бесконечным потоком.

- Черт меня побери, идиота! - Джои Маркграф стукнул себя по шлему. - Вот тебе и укрытий нет! Вывела, смотри! Вывела!

VI Голос Неведомой

- Вероника! Веро-оо-никааа!..

Девушка вздрогнула и протерла глаза тыльной стороной перчатки, шершавой и холодной. Наверное, она снова задремала. Ходить вокруг лагеря оказалось намного проще, чем стоять всю ночь на посту. Дремоту не отгоняли ни холод, ни яркий свет прожектора, висевшего прямо над головой.

Сегодня последняя ночевка. Так пообещал людям Господин Командующий, его слова в точности подтверждали карты местности. Еще каких-то пятнадцать километров по дну долины, в обход трясин, потом пять - семь – подъем, и они выйдут на плоскогорье. А там, если очень повезет – выживших ждет прозрачный воздух, чистое небо над головой и относительная безопасность. Вероника предвкушала долгожданный миг свободы, когда она перестанет зависеть от чьих-то приказов и тяготящей ответственности за людей, с которыми она шла бок о бок больше месяца.

Там, наверху она надеялась встретить Сильваера, чтобы больше никогда не расставаться! Как много хочется ему рассказать! Где-то впереди обоих дожидаются Врата…

Вероника поежилась и подняла ворот куртки. К утру начало холодать: землю, траву и леску защитного барьера покрыл блестящий и пушистый налет инея. Скоро на горизонте проявятся первые лучи солнца. Блеклый свет ознаменует короткий осенний день перед долгим марш-броском в ночи.

Люди бросят все прямо тут: автомобили, палатки и последние вещи найдут свое упокоение под ногами идущих. Они возьмут только то, что на них и то, что можно унести в руках – самое дорогое. Военные прихватят свое оружие - без него не выжить за границами защитного барьера. Кто-то понесет маленького ребенка, своего или чужого – не важно. Кто-то подставит плечо раненому или станет опорой старику.

Защитный барьер разомкнут в середине, растянут как можно шире и оставят включённым. По плану- он ненадолго задержит сухопутных монстров, которые решат преследовать караван. Лагерь тоже бросят на разграбление.

- Ве-е-ро-о-ника-а-а…

Девушка удивленно обернулась, но никого не увидела. Ее страх перед темнотой прошел еще в катакомбах под пустым городом. Что-то надломилось в ней, внутренние оковы рухнули. Она стала увереннее и сильнее. По возвращению в лагерь, эти изменения стали заметнее всем окружающим.

- Вероника-а-а… - Буд-то бы знакомый, женский голос чуть с хрипотцой, звал ее из темноты. Невозможно, но на мгновение ей померещилось, что тот слышался из-за ограды.

- Веро-оника-а-а!

Девушка взволнованно вздохнула и над постом номер семнадцать со скрипом закачался фонарь. Но Вероника так и не видела дальше круга света, в котором стояла. Повсюду клубился туман и темнота.

- Кто тут!!? – Как можно воинственнее выкрикнула она. – Здесь нельзя ходить!

- А ты что здесь делаешь, девочка? – Рассмеялся голос, из темноты выступила фигура женщины. Она шла медленно и неровно, покачиваясь из стороны в сторону, словно пьяная.

Вероника отступила на шаг, прежде чем остановила сама себя. Она не может бросить пост, ее наверняка кто-то дурачит… кто-то из нижнего лагеря вздумал разыграть ее напоследок! Или нет?!

- Вернитесь в лагерь. – Твердо проговорила девушка.

- Я давно за тобой наблюдаю. Ты мне нравишься, правда. - Собеседница пьяно рассмеялась - Ты. Мне. Нравиш-ш-шся.

Незнакомка дошла до края света и тени, и встала, медленно покачиваясь из стороны в сторону.

- Мне скучно, поговори со мной. – Плаксиво попросила она. – Представь, что я твоя старая подруга, которую в глубине души ты ненавидишь… Но, которая нужна тебе.

- Я вас не знаю, – Вероника сжала кулаки. – Идите отдыхать, завтра…

Женщина подогнула колени и села прямо на прихваченную морозом землю.

- Я всегда была тут, – Ехидно ответила она, подняв на Веронику большие темные глаза и кривя губы то ли от холода, то ли от смеха. - Я всегда смотрела, когда ты не замечала.

- Вам нужно назад, – девушке захотелось подойти, помочь женщине подняться и увести в лагерь.

Но благой порыв быстро задушило неприятное предчувствие… она не может заставить себя ступить за край света в темноту. Этот первобытный страх медленно, вздох за вздохом просачивался в нее. Нужно остановить это, пока она может не поддаваться, держаться невозмутимо. Пожалуйста, пусть мимо пройдет обходчик, пусть эту женщину уведут. Она точно не в себе!

- Ты ждешь кого-то? – Женщина сощурила глаза и медленно склонила голову на бок. – О ком ты думаешь, стоя всю ночь одна? Хочешь расскажу тебе, девочка? Хочешь услышать правду. Настоящую правду? - Она улыбнулась. - Скоро вам всем - конец!

Незнакомка закатила глаза и залилась пьяным смехом, потом тяжело закашлялась.

- Я видела его так близко! «Я сделаю то, что другие бабы позволяют себе только в мечтах. Пусть удавятся от зависти». Думала я!

Утерев губы рукавом она запрокинула голову вверх, стараясь поймать взгляд девушки. - Он сказал: «Подойди!» Таким голосом, как будто приказывал своей солдатне. Нет. Не так. Безразличнее.

Мне стало страшно. Не знаю почему. Мне уже ничего не хотелось. Наверное, сбежать оттуда. Очень быстро, а ноги не двигались. Тогда, он повторил: «Подойди.» В Глове вертелось одна мысль: какая же я дура, зачем пришла сюда?»

Он улыбнулся этой своей улыбкой. Но мне кажется, что это не улыбка вовсе. Я сделала шаг и застыла. А он все разглядывал меня. Так пристально... Меня начала бить дрожь, а он все усмехался.

Тогда я подумала: он не человек. Он не может быть человеком. Живой кусок камня, нет льда… Наконец я отшатнулась и повернула назад, я хотела бежать. Но не могла, тело не слушалось. Я боялась оглянуться… Я боялась увидеть его, то, что он на самом деле. Это все только маска. Я слышала, он смеялся, когда я упала и ползла от него на четвереньках. Он не человек, а монстр, такой же, как те за оградой. Только он опаснее, потому что ближе и умнее. Мы все здесь в его руках и играем по его правилам.

Женщина смолкла, из груди ее вырвался булькающий звук.

- Знаешь, что я думаю, - продолжала она тяжелым шепотом, - людишки этого достойны. Вот тебе вся правда: туман поглотит вас, когда вы доберетесь, тех, кто дойдет.

- Везде смерть, везде ужас! Везде я! – Взвывало в тумане.

Девушке показалось, она видит чей-то огромный силуэт, который поднимается от земли, растет и расширяется, заслоняя собой пол неба. Сверху блеснули два огромных зеленоватых глаза.

Незнакомка, покачиваясь, приподнялась на ноги и протянула к Веронике побелевшие руки с влажными черными пальцами. Что-то густое и маслянистое текло с них. Капли падали на мерзлую землю и с шипением затвердевали, будто расплавленная смола.

- Я рада, что ты здесь. – Женщина истерично захохотала. - Не каждой из нас повезет остаться молодой и красивой до самой смерти!

Вероника почувствовала, как подкашиваются ноги. В голове бил барабан. Она зажмурилась, прижав ладони к лицу, чувствуя, как черные пальцы обхватывают запястья. Девушка закричала пронзительно и безнадежно.

- Вероника! Вероника! Приди в себя! – Рей стоял в качающимся свете фонаря и тряс ее за плечи.

Девушка распахнула глаза и принялась испуганно озираться. Но страшная женщина пропала, как сквозь землю провалилась…

- На шестнадцатом доложили, что видели очень крупную тень в небе, - задыхаясь проговорил мужчина, - она направлялась в твою сторону. Я вызывал тебя по рации! Что тут черт побери произошло?!

- Не знаю… - подавлено прошептала девушка. Я видела… женщину… она… ей было не хорошо.

- Так, давай по порядку, - проговорил Рей серьезно. - Кроме тебя здесь находилась какая-то женщина? Ты ее узнала? С какой стороны она пришла? Что значит нехорошо? Почему ты не отвечала?

Вероника отдышалась немного и рассказала все более-менее спокойно, но о сути разговора решила смолчать. Почему? Им остается один переход, один! Да куда же они все идут??! Неужели женщина ей просто померещилась, это предупреждение или ловушка? Ощущение полного неведения душило.

- Мне нужно поговорить с… Господином Командующим. – Тихо, но уверенно проговорили ее губы. - Прямо сейчас.

- Не успеешь, - рассеяно ответил Рей взглянув на часы. – восемь тридцать пять. Восход в девять ноль две…

- Успею, - Вероника с мольбой смотрела на него, и мужчина махнул рукой.

- Хорошо, иди. Я постою за тебя. Потом вернешься и сдашь смену, как положено! – В обычно спокойном голосе Рея слышалось несвойственное ему волнение.

- Спасибо вам, я быстро! – крикнула Вероника, собравшись бежать к лагерю.

- Не в ту дверь. Поняла? Есть еще одна с противоположной стороны. Распусти шнур, не забудь потом все на место вернуть. И запомни, —я тебе ничего не говорил!

- Да – кивнула девушка и нырнула в темноту, как в омут с головой.

***

Она пробежала мимо палаток, чуть было не опрокинула чей-то котелок с завтраком, столкнулась с кем-то в лагере для беженцев, но даже не обернулась. И наконец выбежала на небольшой открытый пяточек, над которым возвышалось дневное укрытие Господина Командующего. Она подошла и поскреблась в дверь сначала еле слышно, потом громче.

Наверное, она опоздала… как теперь быть?

- Пожар? Или потоп? – ровным голосом осведомились из-за двери.

- Нет, – растерянно проговорила Вероника. Сейчас недавнее происшествие больше всего напоминало бессвязный ночной кошмар, но отступать было поздно.

Что-то в глубине палатки тихо щелкнуло, дверь приоткрылась и Вероника, робея, предстала пред очи Господина Командующего.

– Должно быть твое неотложное дело не может дождаться заката? – Стальные глаза беззастенчиво впились в нее и сердце девушки на секунду подпрыгнуло к самому горлу. Мгновение и она преодолела ступор.

- Не может, - Вероника кивнула и зашла внутрь.

Ферро захлопнул дверь, мельком взглянул на часы, задвинул широкие железные пластины засовов и прикрепил к одному конец тонкой металлической лески. Он придирчиво оглядел странную конструкцию, потрогал пальцем леску, подкрутил какой-то невидимый винт. Раздался тихий щелчок.

Вероника судорожно сглотнула. Страшная женщина и огромная бесформенная тень (в чьем существовании стоило бы усомниться) остались во вне. Закрывшаяся дверь, отрезала ее от одного мира и возвратила в другой. Тепло мерцали алые угольки в маленькой печке, рядом стояли два походных кресла. В полумраке витал легкий запах дымка и смолистых сосновых поленьев.

- Наверняка, ты пришла пожелать мне доброго утра, – со странным выражением в голосе заметил Ферро.

Девушка растерянно покачала головой, косясь на запертую дверь. Нужно было подождать до вечера и все обдумать, или не приходить вовсе!

- Я хочу, чтобы ты мне кое-что обещал. – Попросила она глухо.

- Я весь внимание. – С выражением скучающей доброжелательности проговорил Ферро.

- Завтра никто не умрет. Обещай, что они все спасутся!

— Значит потоп, – Вздохнул он. – Сколько из них спасается, мы узнаем не ранее следующего утра. А сейчас прошу простить, я вынужден оставить тебя.

Ферро сел в кресло перед печкой, запрокинул лицо, словно наслаждаясь, исходящим от нее теплом.

- Из этого следует, что принимать любые умозаключения тебе придется самостоятельно. Рей рассказал про запасную дверь? – Он жестом указал на дальний угол палатки. - Ты можешь остаться, можешь уйти. До вечера я буду тих и нем. Пожалуй, это те гарантии, которые я непременно смогу тебе предоставить.

Он усмехнулся одними губами. Взгляд его стал далеким и отрешенным, черты лица чуть заострились, словно от укола неясной боли. Спустя мгновения веки Ферро сомкнулись и тело расслабилось, рука упала с подлокотника и безвольно повисла.

Вероника изумленно замерла посреди комнаты. Она простояла, не шевелясь довольно долго, разглядывая своего мучителя, который только что бодрствовал и в мгновение ока словно бы заснул. Или расстался с сознанием?

Сначала она прибывала в глубокой уверенности, что ее хотят разыграть. Сейчас Ферро откроет глаза, рассмеется и скажет какую-нибудь колкость. Но время тянулась и ничего не происходило.

- Ферро?.. Что с… тобой? – Прошептала она пододвинувшись ближе.

Он молчал. Девушка вздохнула и подойдя к креслу напротив, осторожно присела на край. Она долго, затаив дыхание, вглядывалась в красивое, но очень бледное, без единой кровинки лицо... Внезапно ее пронзило странное чувство. То, что возникало в груди, когда она каталась на качелях в детстве, но к нему подмешивалось еще что-то новое. Веронике очень захотелось взять его висящую, словно плеть руку и вернуть на подлокотник кресла.

Она невообразимо жаждала почувствовать его живое тепло. Сесть рядом, очень близко, положить голову ему на колени и закрыть глаза. Не двигаться, почти не дышать, пока из головы не выветрится этот кошмар. Ее навестила Неведомая, или кто- то, что с ней за одно...

Девушка приблизилась. Ферро ничего не узнает. Он спит, он не здесь… Где он? Вот что случается с рассветом - его настигает летаргический сон. Глубокий и тяжелый. До заката он не откроет глаза, а она уйдет раньше.

Вероника больно прикусила губу, рассердившись непонятно на кого, резко поднялась и направилась на поиски потайной двери. Нет, ей не стоило приходить. Девушка присела на корточки у дальней стены, выискивая потайной выход. Она откинула двойной отрез брезента, за которым оказалась маленькая дверца. Скорее лаз. Сквозь щели проникали острые лучи света и по-зимнему холодный воздух. Дверь, держалась на двух металлических петлях и толстом шнуре, продетом в виде крупных стежков сквозь стену палатки и стояла так прочно, что открыть ее никак не получалось. Тугой узел на конце шнура не поддавался.

Озираясь по сторонам, девушка вернулась к столу, выискивая чем бы поддеть веревку. Поминутно бросая напряженные взгляды в сторону кресла, в котором, неподвижно сидел ее мучитель, она оглядела стол.

Чтобы срезать или поддеть упрямый узел, ей подошёл бы нож для бумаги, отвертка, или скрепка в конце концов. В полумраке Вероника начала торопливо шарить руками по столу и чуть не подскочила на месте, когда кольцо на цепочке вдруг задергалось, как живое. Сердце девушки упало в пятки, она резко обернулась к креслу, но увидела лишь алебастровый профиль Ферро. Только воздух стал каким-то мутным. Все пространство палатки начало затягиваться сероватым маревом, в ноздри ударила липкая, ночная сырость. Девушка протерла усталые глаза. Нужно поскорее вернуться к своему посту, иначе Рей забеспокоится. Она достоит положенное время, потом заставит себя лечь и немного поспать…

Вероника резко отдернула руку, порезавшись об острый край бумажного листа. Она рассеяно поднесла палец к губам, ощущая металлический привкус крови во рту.

- Птичка... Маленькая, глупая птичка, - прошуршало во мраке. – Я снова нашла тебя.

Вероника судорожно сглотнула и выпрямилась, зрачки ее расширились. Она не спала всю ночь, глаза слипались, сумрак и тепло печки убаюкивали ее. Значит, голос мог ей послышаться. Или что-то холодное, темное и зловещее забралось внутрь, скрываясь от слабых лучей утреннего света?

- Мертвы, – издевательски прошипело из мрака. – Все мертвы… туман поглотит вас целиком. Ничего не останется.

Девушка затрясла головой в попытке прогнать дурной сон, но ничего не добилась. А воздух вокруг нее становился все холоднее. Вероника с удивлением различила белесые облачка пара, вырывающиеся из её рта. Она осознала, что тяжело и часто дышит. Перед глазами поплыли яркие белые искры, ноги и руки вдруг похолодели, да так, что заломило пальцы. Все мысли исчезли, не осталось ничего, кроме инстинктивного желания бежать.

- Знаю, ты слышишь меня, птичка. – угрожающе прошуршало над самым ухом. - Отвечай, когда я с тобой говорю! Ответь, ты слышишь меня?!

Повинуясь первому порыву, девушка бросилась к остывающей печке. Непослушными руками закинула в нее несколько поленьев и пригоршню сухой щепы. Она с ужасом поняла, что угли в топке почти остыли и почернели.

- Теперь, когда ты с ним. Его месть станет полной. Когда последний хранитель Врат падёт! – Надсадно звучало в голове…

Вероника принялась раздувать угольки во всю силу легких. Словно от того, сможет ли она разжечь огонь или нет зависело исполнение страшных клятв невидимого существа. Может так оно и было, она почувствовала, что сойдет с ума, если не сможет заполучить хоть одну искру! Она не может сбежать от живого мрака, кружащего ночами над лагерем. Но сейчас утро! Девушке вдруг представились крупные хлопья снега, падающие с серого неба, яркие словно белые колкие искры.

- Его имя - мое имя, его слова-мои слова, его голос- мой голос, его сила – моя сила, его смерть… - Темнота расхохоталась гулким сухим треском.

Вероника раздувала огонь. Но угли не торопились отдавать тепло. Они то краснели, выдыхая алый жар, то чернели и покрывались белесым налетом пепла. Девушке казалось, что мимо пронеслась целая вечность, пока наконец маленький алый язычок не поднялся, охватывая поленья.

- Упрямая, глупая букашка. Посмотри – надрывался бесплотный голос, и девушка безотчетно обернулась к своему мучителю. - Он ведет их всех ко мне! Да, такой был уговор. Одна душа за все... Ты виновата, ты за все ответишь, ты проклята жить, чтобы они умирали. Они умирают, чтобы жила ты. Bellator Ferro предложил мне обмен, и я согласилась. А ты? Что ты мне можешь предложить?

Вероника затаила дыхание, и в испуге зажала рот ладонью. Чтобы ни единый звук не слетел с губ… Она ощущала живой жар разгорающегося пламени на своей щеке. Теплый свет медленно заполнял пространство комнаты, изгоняя холод и мрак. Желтые отсветы заплясали на стенах, на безжизненном лице ее мучителя, придавая ему некое подобие жизни, на рукоятке ножа, край которой чуть показался из-за полы расстегнутой куртки.

Страшный, в своей неправдоподобности голос, снова тихо засмеялся:

- Ты можешь исправить все сама. Ты хочешь. Хватит ли тебе сил, птичка?

Веронику аж передернуло от возникшей в голове жуткой мысли. И от другой, пришедшей сразу за ней: «Тебе никогда не победить меня».

Вероника поднялась с пола и словно под гипнозом, склонилась над неподвижным телом своего мучителя. Голос снова рассмеялся, в нем слышалось предвкушение и ликование.

- Давай, не тяни с этим. – Вскричала тьма, обхватывая Веронику за плечи ледяными когтистыми лапами. – Убей или умри!

Девушка с трудом оторвала взгляд от поблескивающей рукоятки кинжала. Эти мысли, страшные мысли… чужие. Их внушает ей голос! Она заставила себя отступить. Каждое движение давалось очень тяжело, даже дышать получалось с усилием. Она еле удержалась, чтобы не застонать от навалившейся на нее тяжести. Голос грозно взвыл, где-то позади, почти над самым ухом. Он грозил, проклинал, молил на разные лады.

В ответ девушка подкинула в огонь еще одно полено. Горячие золотые искры брызнули во все стороны, яркий желтый свет озарил сумрачный приют и тут, все стихло, тяжесть отпустила. Теплыми волнами пришла усталость. У Вероники зазвенело в ушах. Комната перед глазами поплыла куда-то в сторону, потом резко перевернулась вверх тормашками и исчезла.

Рассвет дышал глубокой синевой с привкусом соли, железа и пороха. Два корабля бесшумно резали морскую гладь. Долго, долго продолжалась погоня. Черный волк на белом поле догонял зелёную тварь, похожую на крокодила на черном. Наконец корабли поравнялись бортами и над водой поплыл белый дым и над морем раскатился гулкий гром орудий.

Пушки замолчали, стал слышен только короткий стрекот редких залпов. Натужно скрипели сломанные снасти, в рассеивающемся дыму сверкнули абордажные крюки и острые короткие сабли. На палубе зеленого крокодила разгорался кровавый бой. В общей свалке невозможно было никого найти, обе команды рубились не на жизнь, а на смерть. Но кажется преследователи с «черного волка» начали одерживать победу и постепенно теснить защитников «крокодила» к дальнему борту.

Захваченные сражением люди не заметили, как в глубине, на самом дне родилось движение. Вода вскипела, крупные пузыри воздуха устремились к поверхности. Они кружились водоворотом, а внутри прозрачных стенок разгорались золотые и синие огоньки. Быстрее и быстрее. Водяной вихрь набирал обороты и рвался вверх, туда, где сцепились два огромных корабля. Две хрупкие щепки на исполинской морской поверхности.

Вероника пришла сюда, преодолев время и пространства, дальше, чем мог когда- либо нафантазировать ее разум. Она знала, что оставила беззащитное, неподъёмное тело и сбежала от страшного голоса Неведомой. И сейчас, очутившись снова над знакомым кораблем, она вдруг поняла, что обязана найти Потерянного.

Зачем? Наверное, чтобы предупредить его. Внизу, прямо под ничего не подозревающими людьми, разверзалась бездна! Врата! Кто-то всемогущий и невидимый открыл их. Но зачем и для кого? Люди не переживут переход…

Девушка ахнула и устремилась вниз… тем временем пузырьки достигли поверхности и заплясали над волнами. Где же тот юноша, Потерянный? Едкий пороховой дым застилал глаза. Как бы его разогнать… Но одного ее неосторожного вздоха хватило бы чтоб потопить оба корабля и поднять водяной вал высотой с гору. Время выходило…Она метнулась вдоль палубы «черного волка», но на нем юноши не оказалось. Корабль закачался, паруса захлопали, толстые веревки не выдержали шквала и рвались, как нити паутины. Судно метнулось в сторону, когда Вероника перескочила через борт «крокодила» и оказалась в самом пылу сражения.

Вонючий пороховой дым рассеялся, и она наконец увидела юношу. Он бился в первых рядах наступавших, плечом к плечу с несколькими светловолосыми воинами. Один из которых был очень высокого роста, настоящий великан и возвышался над остальными, как гора.

Наступающие прибывали в такой давке, где невозможно было толком размахнуться, но юноша этого и не делал. Он орудовал двумя короткими саблями, расчищая дорогу остальным. Выскочившие навстречу враги, спустя мгновения падали под ноги наступавшим, отползали, зажимая чудовищные раны руками и отходили, отходили тесня своих.

Внезапно морская пучина разверзлась, словно огромный рот и скользкая от крови палуба корабля, надсадно заскрипев, ухнула в сверкающую бездну. Все те, кто был на ней, полетели вниз. Флаг с крокодилом, словно на прощание, взмахнул хвостом и исчез в глубине водоворота, а сверху тут же обрушились потоки морской воды.

Вероника не опасалась хранителя Врат, она не боялась задохнуться, в отличие от несчастных, которых увлекало на самое дно, и не раздумывала ни секунды. Она устремилась вниз, мимо хлопающих парусов, бочек, канатов, осколков палубы, живых и мертвых людей, золотых огней, сверкающих, как маленькие солнца.

Среди всего этого безумия Вероника чудом нашла юношу, она мчалась напрямик, словно незримая нить вила ее. Она обняла его потоками ветра, словно руками, смывая гарь и чужую кровь с лица. Юноша открыл глаза, он ее видел, она была в этом совершенно уверена.

- Дыши, - попросила Вероника, с каким-то потаённым отчаянием. - ты только дыши…

Кажется, она уже знала, куда приведет их этот сверкающий коридор, и что случиться после. Ей стало больно и горько, но она старалась сдержаться, сейчас стоит волноваться о другом. Люди такие хрупкие…

- Ты здесь? – Потерянный смотрел на нее широко раскрытыми от удивления глазами. - Как?

- Ветер нельзя запереть… - ответила она на удивление спокойно. Зная наверняка, что не сможет предотвратить беду. Страшный топор неизбежности уже занесен над ними. Она только отсрочила гибель Потерянного, но отпустить его не могла.

Вода сомкнулась над их головами и слепящие Врата швырнули останки корабля сквозь глухое черное пространство.

VII Искупление

Вероника очнулась лежа на полу в полумраке у остывшей печи. Тепло почти полностью вышло, из-под двери немилосердно дуло. В воздухе стоял острый, таинственный запах, предвещающий скорую зиму. Девушка приподнялась на локтях стараясь вернуться к действительности, потом осторожно села.

Несколько минут она тупо смотрела в почерневшую топку и осторожно перебирала в голове события сегодняшней ночи. Жестокий голос, требовавший взять кинжал… Навалившуюся тяжесть после ее молчаливого отказа, обморок и наконец неожиданно яркий сон.

Вероника поежилась и быстро взглянула на Ферро. Тот еще спал, если, конечно, это состояние можно было назвать сном. Она пододвинулась ближе, вглядываясь в неподвижное, гордое лицо.

Лицо, как две капли воды похожее на лицо юноши из ее снов, но повзрослевшее лет на десять, или на тысячу. С одной только оговоркой - этих двоих разделяло не только время и пространство, а что-то еще. Фатальное, горькое, злое. Что изменило веселого и легкомысленного молодого человека и превратило его в скрытного, хладнокровного убийцу. Или это маска, которую он волей-неволей обязан носить? Хотя кого она оправдывает? Она видела все своими глазами. Там на корабле шел бой… Волчонок вырос и стал волком. Вот и все.

Но этот голос, требовавший: «Убей или умри…» Неведомой, если это была она, все равно кто из двоих погибнет? Почему? Или же темная сила специально манипулировала ею, потому что догадывалась – девушка не поднимет руку на безоружного, кем бы он ни был?

Наверное, такою глупой она уродилась, раз каждый может прочитать ее, словно книгу. Вполне посредственную и незамысловатую, как плохой детектив, в котором с самого начала понятно кто преступник. Вероника сама нагородила уйму бесполезных принципов, которые ей только мешают! Нужно от них избавляться, чтобы увидеть реальность такой, как она есть и повзрослеть наконец.

С другой стороны, могло ли так случиться, что Ферро каким-то образом освободился из под власти Неведомой и сбежал? Вероника точно знала, где он находился последние несколько месяцев. Здесь! И днем, и ночью.

Это открытие странно повлияло на нее. Девушка без страха, а наоборот с какой- то безотчетной нежностью, потянулась к свесившейся вниз руке и осторожно опустила ее на подлокотник кресла. Не смотря на состояние своего владельца, она была теплой и живой. Это внушало надежду…

Вероника задержалась, наслаждаясь непреодолимо заманчивой смесью опасности и удовольствия. Она не сразу отпрянула, когда поверх ее руки легла другая.

- Я бы запер тебя и выбросил ключи. – на нее пристально смотрели глаза, растерявшие где-то всю свою небесную лазурь. Непроницаемо холодные, как металл. - Тебе бы понравилось. Ты этого хочешь, но не позволяешь себе признаться.

Смущенная такими словами, она замерла, распахнув глаза от удивления, не от страха.

- Ты же обещал… - наконец проговорила она глухо.

- Да, - криво усмехнувшись, подтвердил он, - Ты совершенно права. Постыдная слабость - брать силой, когда по-другому никак не выходит.

- У меня есть цель. – зачем-то начала оправдываться девушка.

- Броситься вниз с моста за утопающим, не умея плавать… Именно. – Ледяным тоном припечатал её мучитель. - Цель. Не мечта. Мечты - они такие эфемерные. А цель - совсем другое дело. Наверняка ради нее ты готова… на что?

Вероника молча высвободила руку. Ферро не возражал, кажется его больше увлек их спор.

- На все? Или почти на все? – Поинтересовался он светским тоном. - Такие мелочи, порой меняют исход сражения...

- Сражения? – Удивленно переспросила девушка.

- Именно. Ты можешь называть это как хочешь, но мне все же привычнее так. – он слегка пожал плечами. - Я и Неведомая. Ты и она. Я и Сильваер. Ты и я? Мы и толпа за порогом.

Что это, как ни противостояние? Строим планы, каждый - свои. Стараемся не терять головы и твердо намеренны когда-нибудь избавиться друг от друга.

Мы на волоске и все еще держимся за руки. – Ферро резко поднялся со своего места, и девушка поспешно отступила. - Кто первый отпустит - спасен. Но я не собираюсь отпускать первым. Хочу, чтоб ты это знала.

Ее мучитель поднялся и прошествовал к двери. Снова щелкнул невидимый механизм. За порогом ожидали воины в черном, снег и вездесущий туман.

***

Вероника надолго запомнила момент, когда защитный барьер, отделяющий людей внутри и неизвестность снаружи был разомкнут и она впервые за столь долгое время шагнула за его пределы. Толпа густела, взволнованные люди, жались друг к другу, ожидая команды к началу движения. В тишине за спиной девушки, слышалось только шуршание ног и чье-то тяжёлое дыхание. Свет на ближайшем посту дважды мигнул – это был приказ, которого все так ждали и боялись. Толпа неуверенно качнулась вперед, но заслышав позади страшный и резкий голос не человека и не животного, устремилась наружу.

Большая часть воинов из черного батальона шла впереди, прокладывая путь сквозь припорошённые снегом перелески и неширокие овраги. Остальным выпала еще более тяжелая и опасная задача – разомкнуть дальнюю часть контура и как можно быстрее вернуться к ближней стороне, чтобы наоборот закрыть ее за собой. Господин Командующий считал, что созданное таким образом полукольцо будет какое-то время оберегать отступление с тыла.

Горстке защитников предстояло смотреть в основном поверх чужих голов, чтобы вовремя заметить опасность с неба и, если потребуется подгонять отстающих. В руки к смерти или к спасению – девушка не знала. Но выбора у людей не было. Шоссе в полторы полосы круто заворачивало и уходило куда-то в сторону, к очередному пустому городку и там обрывалось. А им предстояло идти вперед, только вперед!

Припорошённая снегом жижа хлюпала под ногами. Пять километров, всего пять! Вероника могла преодолеть это расстояние за четверть часа, но как же они медленно двигаются! В темноте, в тумане, почти на ощупь. Казалось, они шумят так, что даже глухой услышит… Единственный свет остался в лагере, он мог привлечь монстров и сейчас служил ловушкой для них.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем грязные и запыхавшиеся, они подошли к каменистому поросшему деревьями подъёму. Туман в том месте стал не таким плотным. В нем появились прорехи: отдельные густые облака перемежались просветами чистого воздуха. Люди начали взбираться, цепляясь за деревья, поскальзываясь на плоских камнях, они смотрели только вперед и вверх, их глаза блестели в темноте, как у сумасшедших. Защитники расступились, опасаясь, что неуправляемая толпа сметет их.

Вероника оказалась на левом краю обезумевшей людской реки, она вдруг испугалась, что в такой толчее люди могут задавить друг друга… как их было много! Как безумно они рвались вверх!

Вроде бы обошлось. Но случилось нечто худшее: молодые и сильные вырвались вперед, остальные отставали, с каждым шагом караван растягивался, толпа редела.

- Смотрите в оба! – Прикрикнул кто-то из воинов в черном. – Сейчас полезут!

Она совсем не удивилась. Толпу подстегивал страх и нетерпение. Все те, кто отставал были невозможно напуганы. Не важно чем конкретно, главное- они отстающие, значит слабые…жертвы, мертвецы…

Вероника завертела головой, напрягая все свои чувства. За ее спиной бежали люди, перед ней расстилался зловещий туман.

- Внимание! – снова прокричал кто-то и тут же в воздух взвилась яркая струя пламени.

- А -а-а-х! – Выдохнула толпа, тварь из тумана, скорчившись упала на землю. Следом в небо ударило пять алых столбов – огнеборцы не замешкались ни на секунду. Пока они держат оборону, у людей есть шанс!

Потянуло гарью, но ветер внезапно переменился, дохнуло мокрым и холодным воздухом. Сердце Вероники быстро забилось, в ушах зазвенело, когда она почувствовала приближение монстра. В тумане никого не разглядеть, только серая мгла качнулась прорезаемая огромным телом. Воздух подсказал девушке откуда ждать нападения…

Тень нависла над путниками, длинное и скользкое щупальце рухнуло на землю, словно ствол дерева, преграждая дорогу толпе. Оно вслепую зашарило в поисках жертвы. Позади упало еще одно, тут же раздался душераздирающий крик.

Вероника сделала широкий выпад, выхватывая меч. Сталь, торжествующе звеня обрушилась на противника. Послышался неприятный звук рассекаемой плоти, из открывшейся раны во все стороны хлынула черная кровь.

Монстр в тумане протяжно взвыл и бросился на девушку. В свете огненной вспышки она увидела раскрывающуюся треугольную пасть с несколькими рядами острых зубов и блеснувший яростью круглый, как тарелка глаз…

Если б не люди за спиной… она обязана была отступить назад и вбок, резко сменить позицию и только оказавшись вне досягаемости страшных зубов, напасть. Но тогда она имела неосторожность пропустить монстра к каравану… Вероника не двинулась с места и ударила снизу вверх - тяжело, неумело. Ужасная сила противника чуть не сбила ее с ног, и протащила по земле еще несколько метров. Ноги скользили по камням, пока не уперлись во что-то твердое. Ствол дерева. Не раздумывая, она подалась вперед изо всех сил, проталкивая свое оружие глубоко в пасть монстра. И провернула меч. Страшные челюсти с треском сомкнулись в нескольких сантиметрах от рукоятки и тут же ослабли.

Девушка выдохнула и высвободила оружие из обмякающего тела врага. Бошка монстра уткнулась в землю. Черная кровь рывками выплескивалась сквозь иглоподобные зубы, остекленевший глаз уставился в след Веронике.

А та, задыхаясь, уже лезла вверх по склону. Еще одно чудовищное щупальце выползло из тумана прямо перед ней. И тут же разрубленное задергалось, конвульсивно сворачиваясь и разворачиваясь и наконец замерло.

Вероника остановилась на пол подъёма хватая ртом воздух, она вдруг ощутила нехватку сил и полное опустошение. Руки дрожали, колени подкашивались. А люди за ее спиной тем временем с опаской переступали через неподвижное щупальце и шли дальше.

- Эй, отдохнёшь наверху, солдат! – Кто-то из черного батальона хлопнул ее по плечу, да так, что она покачнулась. – Завалила целого ползюка! Это было чертовски круто! А теперь топай. На тебя смотрят, веди их всех домой! Я прикрою.

Помутившийся взгляд девушки скользнул по закрытому забралу черного шлема, в нем отражались алые вспышки. Монстры из тумана, почувствовав, что добыча ускользает, исступлено кидались на огонь и мгновенно гибли в мем.

- Вперед! – рявкнул огнеборец и исчез в дыму. Вероника вышла наконец из ступора и полезла вверх, хватаясь за мокрые ветки. Она вертела головой, отмечая с ликованием и тревогой, что туман совсем рассеялся.

Толпа поредела, и девушка теперь видела огнеборцев, спешащих по ту сторону каравана. Ферро среди них не было, зато плотную и высокую фигуру Рея она сразу приметила.

Внезапно его переносная рация ожила. Девушка видела, как Рей, словно удивившись, откинул забрало шлема и поднес приемник к самому лицу. Пару секунд он разглядывал рацию, будто видел ее впервые, а сквозь маленькие отверстия не доносилось ни единого членораздельного слова. Только, в монотонном шуршании появился глухой звук - странный и новый.

Мужчина несколько раз глубоко вздохнул и вдавил кнопку ответа подушечкой большого пальца. Он еще не верил, но снова и снова повторял:

- Приём! Прием! Говорит Рей Хигинс – заместитель начальника штаба воинской части №0103 – А…. Кто-нибудь меня слышит?.. Приём! Говорит Рей Хигинс… Отзовитесь! Прием, прием!..

***

Они выходили на чистый воздух, шатаясь от усталости, выныривали из тумана, словно призраки из преисподней. Бледные, ободранные, облепленные грязью с головы до ног, с широко открытыми, восторженными глазами. Живые!

К тому моменту было известно, что жители Кайовы и Тлинкит не единственные спасшиеся. На связь с Реем вышли сразу три подразделения, контролировавшие обширную территорию на границе с туманом.

Шли еще долго, не оглядываясь и остановились, как – то разом, не сговариваясь. Под широким, прозрачным небом, полным незнакомых звезд, зажигались жаркие костры. Люди разводили огонь скорее по привычке, а не опасаясь нападения. На плоской, широкой возвышенности, обдуваемой со всех сторон, не было ничего кроме белой и хрупкой от изморози травы и огромного звездного неба над головой.

Люди завороженно глядели вверх и друг на друга, на изможденных лицах загорались несмелые улыбки. Спасшиеся упорно не желали смотреть назад. Вероника же то и дело поглядывала в сторону огромного туманного моря.

Серо-зеленая хмарь поддергивалась и перекатывалась под холмом. Она заполняла все пространство от края до края горизонта. Лишь кое где из страшной мути торчали облезлые вершины деревьев.

Бойцы черного батальона устало опускали более не нужные огнеметы, скидывали на землю пустые баки для горючего и тяжелую экипировку. Они двигались замыкающими.

Господин Командующий взошел на холм в числе последних. Его лицо выражало спокойствие и сосредоточенность, как, впрочем, бывало почти всегда. Защитник тысяч выживших… и он же - безжалостный палач…

В голове Вероники эти два противоположных факта никак не складывались. В сказках добро всегда побеждает зло. В жизни одно зло одержало триумф над другим, еще большим. Правильно ли в этом случае приравнять зло с добром? Или эти понятия обесценились настолько, что их лучше не употреблять?

Никто не может быть добрым в полной мере. Она старалась не вспоминать, но в ту роковую ночь, когда старика Хью выдворили за пределы защитного барьера, она ничего не имела против. Его поступку нет прощения. Но разве добрый человек, к коим она приписывала и себя, разве он не обязан прощать другим их зло? Может быть не прощать, а забывать? И совсем уж не просто смотреть на это с другого ракурса, так как учил ее Сильваер. Отдалившись и как бы со стороны, подводя итог. Благоприятный по-своему…

Старикашка Хью отправил на верную смерть триста человек. Тридцать смельчаков, идущих по их следам, никого не нашли. Зато вызволили из западни три тысячи…Странно, в детстве Веронике казалось, что она знает все обо всем. Сейчас она может заявить со всей уверенностью, что совсем ничего не знает!

Разведчики, отосланные к ближайшему селу, вернулись быстро. Дома стояли пустыми, но еда, другие припасы и все вещи остались на своих местах. Наверняка хозяева рассчитывали вернуться в свои дома.

Вскоре на огне вскипела вода и холодная ночь наполнилась аппетитным запахом горячей еды. Подкрепившись, люди осмелели. У одного из костров запели. Время перевалило далеко за полночь. А люди все не собирались угомониться. Наоборот - гром голосов нарастал с каждой минутой.

Их души, скованные страхом, словно бы начали оттаивать. Осторожная, трепетная, в пол голоса радость, нарастала. И вскоре стало понятно, что ее не остановить не сдержать прошлым ужасом и страхом, который все еще находился неподалеку.

***

Веронику шум праздника не привлекал. Она отошла подальше и долго всматривалась в мрачный, подернутый серебристым инеем, сумрак. Под холмом плескалось туманное море. Девушка не знала, откуда ждать беды, но все ее чувства буквально вопили о скрытой опасности. Она не могла заставить себя расслабиться и веселиться вместе с другими и ушла, чтобы никому не мешать.

- Завораживающее зрелище не правда ли? – Ее мучитель стоял рядом задумчиво глядя вдаль.

Вероника быстро кивнула, не зная, что ожидать от этого разговора.

- Любопытно, что туман выплюнет на этот раз?

- А что он может?..

- Например, армию пропавших без вести воинов, или – Ферро хищно блеснул глазами - того, кто ее создал.

- Я думала…

- На этот раз ты ошибаешься, - Ферро быстро прижал палец к губам. – Слышишь?

Вероника напрягла слух, но шум праздника за спиной глушил все остальное.

- Ничего, – она нерешительно покачала головой

- Именно, - Красавец бросил быстрый взгляд на девушку и улыбнулся одними губами. – Добыча прошла так близко, а он даже не шевельнулся.

- Он?

- Да, Неведомая всегда оставляла кого-то себе на смену, когда отправлялась дальше. Ты удивишься - на такое место претендентов хоть отбавляй. Один пакостнее другого. Но победитель один.

- И как они решают, кто останется за главного? - Вероника еле выговорила последнее слово, потому что зубы ее начали отбивать чечетку, – как побеждать остальных?

- Желанием. Ненавистью. Голодом… - Ферро снова посмотрел на Веронику. На этот раз цепкий взгляд задержался дольше, от чего ей стало по-настоящему страшно.

- Наша настоящая проблема сидит в своем тумане. Он для него защита и шведский стол. Представь огромную бесформенную, вечно голодную тушу, наверное, нелегко ее прокормить. Надеюсь, тварь в ярости. Подождем. – Ферро поигрывал черными перчатками из огнеупорной ткани и смотрел в пустоту. Стальные глаза его выражали лишь ледяное спокойствие.

Он выжидал, выманивал своего противника, настоящего противника. Девушка закусила губу. А она то считала, что он раскаялся. Какой наивной нужно быть, чтобы додуматься до такого? Демон никогда и никого не пожалеет. Для него нет законов и запретов. Ферро использовал людей в качестве наживки! Он не хотел никого спасать… единственное, что по-настоящему нужно одному монстру – свергнуть другого! Цель оправдывает средства?

- А как же они? – Возмутилась девушка – Рэй, Линда, Джои и остальные, они же тебе доверились?!

- Разве я не оправдал доверия? – Острый прямой взгляд буквально пронзал насквозь. Веронике почему-то стало стыдно за свои слова, и она замолчала.

- Пора Господину Командующему стать прошлым. - Со вздохом проговорил ее мучитель. — Это лучшее, что он может сделать сейчас. У тебя нет желания с ним простится?

Девушка не нашла, что ответить.

- Конечно, какая пошлость. Томас Рокстон давно мертв. – Ферро язвительно закатил глаза. - И мешает жить обычным людям. Я бы сказал, непростительно долго.

- Господин Командующий! – Вероника вздрогнула и обернулась на голос. Худощавый юноша в черной форме не пытался скрывать улыбку. Девушка не сразу узнала в нем молодого врача, - Не можем мы без вас начать.

- Хорошо. – Благожелательно кивнул в ответ ее мучитель. – Дайте нам еще минуту.

- Что ты будешь делать? – Тихо поинтересовалась Вероника, когда юноша отошел достаточно далеко, чтобы не слышать ее. - Уйдешь?

- Останусь, - Твердо проговорил Ферро. - Не разочаровывать же простых людей. Они больше других заслужили этот праздник.

VIII Выбор

Вероника задыхалась от бега. Она позабыла об опасности на каких-то полчаса и вот чем все обернулось! Она танцевала вместе со всеми, под сумасшедший ритм которой отбивали ладони и ноги танцующих. Да, она не поняла, как позволила втянуть себя в этот безумный хоровод. Тем более, что Ферро тоже был там. Она видела его то далеко, то совсем близко. Пары танцующих сходились, потом расходились, менялись и так без конца. Все закружилось перед глазами быстрее и быстрее.

К утру буйная радость, захватившая всех без оглядки, немного улеглась. Люди изможденные и счастливые приготовились встречать солнце. Ферро исчез, когда небо на горизонте начало понемногу светлеть. Вместе с тем редело и истончалось туманное море. С высокого холма, где теперь стоял их лагерь можно было разглядеть ближайший лес, тонкую полоску реки, поворот дороги и за ним блеклые очертания какой-то небольшой деревушки.

Внезапно, перед самым рассветом, когда уже никто не ожидал опасности, появилось чудовище. Земля дрогнула под ногами, в воздухе прокатился гул. Голоса смолкли, все глаза были устремлены в сторону туманного моря. В тот момент гигантская серая туша поднялась из дымки и со страшным грохотом ухнула обратно, словно спина огромного кита.

Вероника не успела даже подумать о бегстве, как толпа подхватила и понесла ее. Несколько минут, зажатая со всех сторон, она просто бежала вместе с остальными, думая только о том, как бы остаться на ногах.

Спустя некоторое время толпа немного поредела, начала останавливаться. Обессиленные долгим переходом, радостью, а после страхом, люди не могли долго бежать. В неразберихе она случайно наткнулась на Линду. Ее худое лицо, обрамленное растрепанными рыжими волосами, было белое, щеки пылали, как в лихорадке, глаза влажно блестели.

Вероника схватила женщину за рукав, та смотрела и не узнавала ее. Потом вдруг вцепилась мертвой хваткой, словно тонула и истерически прокричала почти в самое ухо:

- Девочка пропала! Нигде нет… - голос Линды сорвался. - Ее отец ушёл искать. И... Рей с ним!

– Куда они пошли!? - повысила голос Вероника, стараясь перекричать шум толпы.

- Обратно! В… туман!

***

Солнце почти поднялось, светлая полоса разлилась на пол неба. Ужасающие щупальца, каждое толщиной с хорошее дерево, слепо шарили по склону. Огромный, как гора монстр крушил все на своем пути. Его тело двигалось медленно, но множество проворных щупалец непрерывно изучали землю вокруг. Они мгновенно хватали и отправляли в чудовищный рот-пещеру все, что казалось съедобным.

Вот уже одно из щупалец перевалилось через край холма, когда с неба упала какая-то черная точка и быстро закружилась вокруг монстра. Напрасно щелкали страшные челюсти и более тонкие отростки бросались вверх. Достать надоедливую муху они не могли. Тем боле муха та жалила, как оса.

Вероника резко забрала вправо, решив, что стоит держаться подальше. Вряд ли монстр смог бы ее разглядеть, а вот задавил бы запросто. Девушка начала спуск, когда прямо над ней промелькнула быстрая черная тень. Она могла поклясться, что слышала легкий шелест перьев, твердых и острых, как ножи. Ночной скиталец завис высоко в утреннем небе и камнем бросился на противника. Одно из щупалец лопнуло, из раны потоком хлынула густая черная кровь.

Монстр взревел так, что Вероника на минуту оглохла, а в голове помутилось. Она пришла в себя, завязшая по колено в какой-то грязи. Девушка не помнила, как спустилась с холма, но подняв голову, поняла, что очутилась у его подножия. По земле, в утреннем полумраке, ползли обрывки тумана. И ни следа пропавшей девочки и двух мужчин.

Вероника решила брести наугад, но почти сразу остановилась, завороженная ужасным и вместе с тем грандиозным зрелищем. Монстр опять заревел, он бился с такой яростью, что гудела земля, но не мог достать, раздавить нахальную мошку. А та жалила снова и снова. Щупальца поднимались и опадали, извергая фонтанами черную кровь. Оставшиеся три, толстые, словно исполинские секвойи, метнулись вверх для удара, который для кого угодно мог стать последним. На половине пути они вдруг задергались и безвольно обрушились вниз. По земле прокатилась дрожь.

Пораженная этим зрелищем Вероника шумно выдохнула. Мгновенно сильный порыв ветра разогнал остатки тумана, и она увидела среди переплетения подрагивающих гигантских щупалец, неподвижный темный силуэт, стоящий рядом с поверженным монстром.

Ферро. Он победил. Снова. Какой ценой? Наступило утро, солнце выглянуло из за линии горизонта. Теперь, когда гигант повержен, плотная хмарь, порождённая им, быстро истаивала под лучами света.

Вероника с замиранием сердца смотрела на своего мучителя. Что он делает? Почему медлит?! Солнце уже высоко! Золотые лучи бегут по земле, по стволам деревьев, сверкают в лужах и на клочках заиндевевшей травы. Как красиво, как ужасно красиво…

Ферро стряхивает черную кровь с кинжала и отточенным жестом отправляет его в ножны. Все его движения точны и легки. Его все еще закрывает тень монстра, чье тело быстро утопает в грязи.

Вероника уже и так очень здесь задержалась, но ей хотелось узнать, что будет дальше, она напряженно ждала. Девушка никогда не видела, как и куда уходит ее мучитель, он всегда оставался. Но здесь в чистом поле укрытия для него нет, значит… Ферро повернулся к ней.

Почему он не уходит? Ну иди же! Иди! Нет, Вероника не произнесла ни звука. Она просто стояла до боли сжав кулаки и молчала. С замиранием сердца она наблюдала за этим прекрасным мужчиной. Бесстрашным и непобедимым… Он ее проклятье… Он отбил у смерти тысячи невинных жизней… Для чего? Только для того, чтобы выманить и достать своего врага? Может быть, но эти люди живы только благодаря ему! Вот в чем правда. Другой просто нет!

Ну же, уходи! Уходи! Солнце поднимается!!! Уходи, быстрее!

Ферро был слишком далеко чтобы как следует разглядеть или услышать его, но ей казалось она видит плотно сжатые губы и угасающий блеск в глазах. Он посмотрел вверх на безмятежное синее небо, потом блуждающий взгляд упал на Веронику.

Ферро сделал шаг в ее сторону, еще один и еще. Каждое движение давалось тяжелее предыдущего, словно его ноги утопали в болоте. Наконец он неловко пошатнулся и упал ничком на смятую траву. Белая муть всколыхнулась и поглотила победителя с такой же легкостью, как и побежденного минуту назад.

Девушка ахнула. Вот и все… она свободна, ее проклятью пришел конец! Нужно отвернуться и уйти. Тебя никто не осудит, кроме тебя самой! Никто не узнает…

- Хахаха… - раздалось вдруг отовсюду не откуда - Я знаю о чем ты думаешь. Хочешь узнать, что случилось с тобой? Как ты пришла сюда, девочка? Ты упала с утеса в воду… Вода наполнила тебя, ты умерла, утонула… Иди к нему, быстрее, быстрее. Он отведет тебя ко мне. Отведет. Я твой конец. Твоя смерть. Окончательная. Ты будешь моей, вы все станете моими. Тенями, мраком, ничем. Ничем! Иди! Ты хочешь! Протяни к нему свою руку, отдай ему свое сердце. Иди же навстречу мне!

Вероника задрожала, обхватив себя за плечи руками и озираясь кругом. Ссловно в попытке разглядеть говорившего с ней, хоть и знала точно, что это невозможно. Где-то в тумане ее ждут друзья, их нужно найти и отвести домой. Ну же, надо отвернуться и идти.

Но вместо того, чтобы пойти назад она побежала. Вперед. Это все рассвет, солнце сделало ее смелой и безрассудной.

Девочке не выжить без нее, она заблудится в этом тумане! Вероника все понимала, только ноги несли ее совсем в другую сторону. Мимо толщенных щупалец, разинутой пасти, скрывающейся в топкой грязи. Между массивных зубов, лилась черная река. Лужи маслянистой жижи пузырились и истаивали на солнце.

Поле испахано чудовищными рытвинами. Камни, земля, дерн, стволы деревьев и вода в вперемешку… Грязь липнет к ботинкам, скользит, мешает бежать. Кажется, уже прошла целая вечность. Перстень на цепочке вдруг дернулся и застыл. Вероника закружилась на одном месте. Ферро где-то здесь! Удивительно, как она смогла отыскать его в этом жутком месте.

Вероника без тени сомнения бросилась рядом с ним на колени и с трудом перевернула казавшееся безжизненным тело. Её мучитель с трудом приоткрыл глаза и улыбнулся бескровными губами. Какой он бледный, бледнее обычного. Нет, это все солнце. Она никогда не видела его при дневном свете.

- Ты все-таки пришла, – проговорил он тихо. Девушка видела, с каким трудом ему дается каждое слово. – Почему ты осталась? - Еле слышно прошептали бескровные губы - Скажи…

- Замолчи, я не хочу тебя слышать! Я не буду отвечать! – огрызнулась Вероника.

Она была счастлива, что нашла его живым и ужасно зла на себя за это. Ладно, некогда рассуждать, главное как можно быстрее отвести его в тень, а потом найти девочку… Где здесь может быть тень? Не важно, доберемся как ни будь!

Но ее ждал неприятный сюрприз - Ферро не мог или не желал вставать. Девушка постаралась приподнять неподатливое тело, не тут-то было, под его тяжестью она снова упала на колени. Ничего не получается, у нее просто не хватит сил, чтобы поставить его на ноги или тащить на себе. Нет, им ни за что не дойти до укрытия, ближайшего или далекого. Здесь, на болоте казалось вообще нет ничего!

- Ну, вставай! Вставай!

Вероника напрягла последние силы и сама не поняла, как им удалось подняться. Наверное, это все злость на него и на себя. Они пошли, медленно передвигая ногами. Как ей найти укрытие? Туман снова начал сгущаться.

Девушка шла, согнувшись под все возрастающей тяжестью. Спина и руки налились свинцом. Она ведь до сих пор не знает куда идти… Если она упадет, то уже не поднимется. На что она надеется?

Как там называлась ближайшая деревня? Девушка отчетливо видела ее с холма, но ей ни за что не найти дома в таком тумане, только если наткнется случайно… Только бы Рей отыскал эту девчонку и они вместе живые и здоровые вернулись назад! Вероника уже не чувствовала своих рук…

- Иди! Пожалуйста, иди…- шептала она сквозь сжатые зубы.

Все мысли испарились, даже злости не осталось ни капли. Она думала только о том, чтобы переставлять ноги и не поскользнуться на мокрой земле.

- Горячо… как горячо… - Ферро распахнул невидящие глаза и до боли сжал ее плечо. – Я уже горю… уходи… дай мне сгореть. Поздно.

Вероника хотела что-то ответить, да не успела. Тело Ферро обмякло. Не ожидавшая этого девушка, снова оказалась на земле. Вероника склонилась над ним. Не нужно было иметь семи пядей во лбу чтобы понять – он умирает, долго, мучительно, тихо, не проронив ни стона. Солнце в конце концов сожжет его… Что ей делать?!

- Не смей! Мы дойдем! Вставай! – Она трясла его за плечи, но ее голос растерял всю свою силу и уверенность. Он звучал тоскливо и жалко. – Не смей… умирать.

Он не ответил.

- Вероника! Вероника, это ты?!– Девчонка, показавшаяся Веронике очень знакомой, появилась из неоткуда и шлепнулась рядом. Она была вся с ног до головы измазана грязью и выглядела такой испуганной и несчастной, что даже ругать ее расхотелось.

- Как тебя зовут? – резко осведомилась Вероника

- Дина, - девочка непонимающе захлопала глазами - Ох! Что случилось? Господин Командующий! Он ранен, да?!

- Да – соврала Вероника, - Ему очень плохо, помоги мне его донести!

Дина кивнула и, не говоря ни слова бросилась помогать. Вместе они каким-то чудом смогли поднять Ферро. Но куда идти?! Ничего не видно! Девушка резко выдохнула, да так, что заболело под ребрами.

Легкий ветерок взвился над самой землей и закружил белесую муть. Она развеялась лишь на мгновение. Полупрозрачная занавесь приоткрылась, чтобы показать темную облезлую стену маленького одноэтажного дома. Вероника бросилась туда со всех ног, она позабыла об усталости. Дина не отставала. Она дышала все тяжелее, но держалась хорошо.

- Эй! Люди! Люди!.. – Вдруг раздалось из тумана.

- Ой! – Пискнула Дина приподнимая голову. В голосе девочки было больше тревоги чем удивления.

Послышались приближающиеся шаги. Из белой мути вынырнул силуэт в камуфляжной куртке.

- Мы искали вас, с ног сбились, а вы вон, где… - проговорил знакомый голос, и Вероника почувствовала, что волосы у нее на затылке встают дыбом. Перед ними стоял Сэм Хазард собственной персоной. Сбежавший смотритель поста номер семнадцать. Парень, пропавший в тумане вместе с целым отрядом…

- Идем, - процедила сквозь зубы Вероника, стараясь высвободить правую руку и нащупать под плащем рукоять меча. Но Дина словно остолбенела.

- Что случилось? – Сэм отступил на шаг, наклонил голову на бок и неприятно ухмыльнулся. Лицо парня было все белое, из-под покрытых изморозью ресниц, смотрели черные глаза. - Откуда вы здесь?

- Господин Командующий ранен! – Жалко пискнула девочка.

- Ждите, я приведу помощь. – осклабился парень, развернулся и исчез в тумане.

- Идем, быстро! – Громким шепотом проговорила Вероника, - они не собираются нам помогать!

Дина, кажется и так все поняла. И тянула изо всех сил. Они почти бежали, когда услышали в тумане позади себя множество приглушенных голосов. Нет, живой Господин Командующий им не нужен и две непутёвые девчонки - тем более.

- Туда! – скомандовала Вероника.

- Нет… - взмолилась девочка, – нам нельзя заходить в дома! Там же… там…

Ее голос заглушил топот нескольких десятков ног. Если они и оторвались от преследования, то прошли недалеко. А вот и стена, нужно найти дверь! Девочка испуганно упирается, но другого пути нет. Если они не занесут Ферро в дом, ему конец. Но в нутри их может поджидать нечто пострашнее, чем снаружи… Монстры, которые прячутся от солнца… Или там никого? Как ни безумно на первый взгляд, у них остается больше шансов в доме, чем на улице. Топот и голоса приближаются…

- Давай, еще немного, - прохрипела девушка, - впереди, кажется, вход…

На этот раз Дина повиновалась молча, она шла, сжав зубы и тряслась всем телом. Ей было намного тяжелее, чем Веронике. Она была меньше ростом и слабее, ее сил еле хватало, чтобы не свалиться, чтобы помочь…

- Быстро! Иди куда я скажу! Под ноги смотри! – Вероника покосилась на раскрасневшуюся помощницу, та только кивнула. Ферро молчал, безвольно опустив голову. А еще он казался очень горячим и часто и хрипло дышал. Он действительно горит…

Да что же это?! Они идут, а дверь никак не приближается! Мышцы ломит от напряжения, сил не осталось.

- Где они?! Здесь были! – Позади снова раздались голоса, и девушка ни на секунду не пожалела о решении продолжать путь. Успеть бы войти в дом пока их не увидели… Поздно.

- Стоять! - В бешенстве прокричали из тумана, - сказал, оставаться на месте!

- Вот они! Стой! Куда?!.

Так не говорят друзья… на них теперь ведется охота. Они снова дичь… Только охотятся не монстры, а сама Неведомая. Люди - безвольные марионетки!

- Быстро!.. Перехватить!.. Далеко не уйдут…

Сквозь топот прорывается шелест мёрзлой травы, нет… так шуршит чужой, безжалостный голос:

«Решайся, девочка. Последние минута его жизни и твоей тоже. Ты со мной? С нами? Скажи, девочка. Я могу остановить их. Только я могу…»

Нет! Вместо ответа из груди девушки вырвался хрип. Вот облупившаяся дверь, она может дотянуться рукой. В глазах все плывет, голова раскалывается, шуршащий голос не унимается. Веронике кажется, будто говорят из-за двери, но она уже не разбирает слов.

Звуки погони близко… не оборачиваться! Нельзя упасть, только не сейчас! Голос ей мерещится от усталости. Его нет! Этот дом - их спасение. Другого выхода не существует, есть только вход! Вот он!

Вероника со всей силы толкнула дверь. На ее счастье та оказалась не заперта и открылась на удивление легко. Все трое ввалились внутрь. Чудом удерживая свою ношу, девушка споткнулась о порог и больно ударилась коленом.

После света сложно было разглядеть что-то в пыльной темноте. Вероника шагнула вперед, тут же наткнулась на гору хлама и чуть не упала, ее спас подвернувшийся под руку шкаф. Она ободрала себе пальцы, когда повисла на нем. Ничего заживет… Девушка обернулась. Они забыли закрыть за собой дверь… теперь не дотянуться… А в дальнем углу, за спиной что-то завозилось. Тень, отделившаяся от стены, с шипением кинулась на непрошенных гостей. Дина коротко и жалобно взвизгнула.

- Сюда! – Вероника бросилась к окну и рванула плотную занавеску, ткань треснула и порвалась. В дом ворвался свет. Жгучей золотой полосой он разделил комнату на две части…

Из последних сил девушка толкнула свою ношу в темный угол. Сразу же перед самым лицом клацнули чьи-то острые клыки. Вероника отшатнулась к стене. Да, как она предполагала, в этом доме они были не одни. Монстр налетел на стену света, взвыл, словно его обожгли и скрылся в тени. Какое-то время им нечего опасаться…

Девушка несколько раз тяжело вздохнула и, прислонившись спиной к стене, сползла на пол. Она не могла позволить себе даже минутного отдыха, на ней повисла ответственность, как минимум за две жизни. Монстр пока не опасен, и все-таки что-то подсказывает ей - злоключения только начались. Вероника обернулась к сидевшей на корточках, побелевшей от страха Дине и лежащему без движения Ферро.

Нельзя показать свою неуверенность. Пусть, что делать дальше она совершенно не представляла, девушка решила начать с простого.

- Давай положим его туда, - Вероника махнула в самый темный угол за старым двустворчатым шкафом. Главное не вдаваться в объяснения. Иначе она рискует еще больше перепугать девочку. Нет уж, лучше Вероника промолчит лишний раз, на бедняжку и так слишком много свалилось.

Девочку пришлось дважды окликнуть, но в конечном итоге она повиновалась без лишних вопросов.

- Побудь с ним, – тихо, но твердо скомандовала девушка. Ей наконец удалось поймать блуждающий взгляд Дины. Отлично, теперь девчонка не будет видеть этого монстра… Но есть другие - за стенами дома. Что они станут делать? Что- то от них ни звука, может ушли?

Вероника тихо выглянула из своего укрытия. Отсюда она может наблюдать за всем, что творится в доме и за окном, а вот ее в тени почти не видно. Люди не ушли. Несколько серо-зеленых костюмов мелькнуло в окне, чья-то рожа показалась в проеме двери и тут же исчезла. Потом ее слух уловил отдаленные голоса. Спорят. Никому не хочется лезть в мышеловку. Значит в отличие от монстра, прячущегося в темноте, который вел себя как животное, у тех с улицы мозги еще остались... Не к добру это.

Злой начальственный окрик немедленно прервал лишние разговоры. Старик Хью! Тоже с ними?! Пара неразборчивых слов и опять тишина. Кажется, решились… Не прошло и двух минут, скрипнула ступенька крыльца… А потом голос из-за двери не совсем уверенно произнес:

- Эй! Есть кто живой? Ну, выходи! Отдадите нам Рокстона! Больше никого не тронем!

Вероника с Диной молча переглянулись. Никто не проронил ни звука, только в углу снова завозилось и заскреблось…

Девочка, услышав эти звуки еще больше сьежилась и подвинулась ближе к Ферро. Веронике оставалось только гадать выжил ли он, или все их старания оказались напрасны. Сердце ее сжималось, но она сидела неподвижная на подгнившем дощатом полу вместо того, чтобы подойти проверить дышит ли он… убедиться, что с ним все хорошо... Она сделает это, когда люди за стенами уйдут. Их преследователи должны убедиться, что в страшном доме из живых остался только монстр…

- Похоже порешила их эта сволочь… - будто во сне услышала она голос Сэма. Потом долго не могла разобрать обрывки слов, голоса менялись - Даже жалко… Страшная смерть… Хоть быстро… Мы бы так просто не… Отыграться не дали. А этого гада… самое место в желудке у этой падали. Идем, похоже померли они…

- Нет! А ну заряжай, чтобы наверняка. – Зазвенел голос старика Хью. - Поджарим, че осталось… Проверь баки.

У Вероники упало сердце… Сейчас их сожгут… живьем. Если бы не Ферро со своей выходкой! Он точно обезумел! Но если бы не он, огромный монстр разгуливал бы по округе и ...

- Эх, пустые!

- Подзарядить забыли, идиоты? Думали, вышли, сразу лапки опустили? Проверьте запасные!

- Ни капли, все вчера вылили.

- Ладно, заряжай что есть!

- Готово!

- По моей команде!

Вероника бросилась на пол, увлекая за собой Дину и прикрыла голову руками. Раздался оглушительный гвалт. Что-то протяжно взвизгнуло, потом затрещало, полетели щепки. Дом наполнился дымом и запахом гари. С потолка сыпалась удушливая пыль. Девушке казалось, что дом просто обязан развалиться и упасть им на головы. Ей никогда не было так страшно. Она могла только дышать, осознавая, что каждый следующий вдох может стать последним…

Канонада, продолжающаяся целую вечность, наконец стихла. Монстр в углу тоже не спешил подавать признаков жизни. Дом весь превратился в решето, но устоял. До стены, у которой они прятались не долетела ни одна пуля. Их прикрыл собою добротный дубовый шкаф, хотя весь был переломан и только что не падал с разбитых в щепки подставок.

Толпа живой нечисти за стенами, медленно прогуливались вокруг дома. Вероника слышала шорох их шагов, голоса, которые сливались в один непонятный шум, смешки и отвратительные грубые шутки… Она так и лежала на полу, боясь пошевелиться, смотря из-за своего укрытия на то, как гаснут и снова зажигаются огоньки света в пробитых пулями стенах. Она надеялась и молилась о том, чтобы этим страшным людям не взбрело в голову войти и обыскать дом. Она почти перестала разбирать, о чем они говорят друг с другом и не понимала, что они хотят делать дальше…

Действие волшебного пузырька заканчивалось… Ее вещи остались в лагере… Все кроме меча. Вряд ли ей выпадет шанс забрать их.

Наконец, все стихло. Вероника отпустила Дину, которую все это время крепко прижимала к полу. Девочка тут же бросилась к Ферро неподвижно лежащему в темном углу.

- Он… Умер?! – Она обернулась к Веронике.

Девушка, не чувствуя ног, почти ползком подобралась ближе и вместе с Диной склонилась над неподвижным телом. Ее сердце колотилось, как бешеное. Чего же она все-таки боится?!

Ферро лежал на спине запрокинув голову, и, кажется, не дышал… он казался невредим, его глаза были закрыты.

- Что? – Дина с надеждой воззрилась на Веронику.

- Тихо, - девушка несмело взяла белую, словно вырезанную из мрамора руку, она оказалась ощутимо теплее ее ледяных пальцев, но пульса на запястье не нашла.

- Ну что? – Снова выдохнула девочка, она уже готова была расплакаться. Руки Вероники начали заметно дрожать. Только этого не хватало… сейчас она не выдержит и тоже заревет. Не сметь! Она обязана вернуть девочку домой, живой и невредимой! А потом вернется обратно, чтобы… Да кого она обманывает? Их сразу же схватят!

- Я не знаю… Вероника неуверенно пожала плечами. Констатировать свою полную беспомощность в таких вопросах ужасно не хотелось. Но она похоже совершенно не понимает, что ей предпринять.

- Пожалуйста… проверь еще! - взмолилась Дина, вытирая рукавом отдельные слезинки, готовые превратиться в целый водопад.

- Ладно, - Девушка опасливо приблизилась и осторожно, словно боясь, что Ферро может проснуться, прижалась щекой к его груди, с той стороны, где должно было быть сердце. Должно… у обычных людей. Ферро не человек… Она уже забыла? Снова тишина, но кажется… перстень на шее дрогнул или… он все-таки дышит! Дышит! Какое счастье!

Вероника с чувством непонятного облегчения растянулась на полу и устало улыбнулась Дине:

- Кажется, все хорошо.

Девочка, удовлетворенная таким ответом, заулыбалась и принялась вытирать заплаканное лицо, но тут же снова подскочила на своем месте:

- Почему он не просыпается?! Господин Командующий очень ранен? Нам нужно немедленно в лагерь, найти врача!

- Нет! – Вероника ответила очень резко. Кажется, она слишком устала, чтобы следить за своими словами. Она смутилась под пристальным, детским взглядом, и повторила так мягко как могла:

- Нет, Дина. мы останемся здесь до вечера.

- Зачем нам здесь оставаться?

- Прости, я не могу сказать тебе. Кажется, это стало слишком сложно даже для меня…

- Не надо, - лицо девочки вдруг посерьезнело - я все понимаю. Это как сказка. Мы видели кошмар, а потом мы нашли вас. Господина Командующего и тебя. Он защищал нас ночью, а ты берегла днем… Вы как луна и солнце, как в сказке. Мама мне рассказывала в детстве. Пока луна прячется всходит солнце.

- Наверное… смутилась Вероника, но видя жалобный взгляд девочки, поспешила согласиться. Да, так и есть.

IX Чудо

Дина уснула, притулившись в уголке. Совсем еще ребенок, но какая бесстрашная! Вероника не могла сомкнуть глаз… она караулила. Она слышала, как в подвале под домом кто-то невидимый шипит и скребется. Девушка была уверена, что монстр, бросившийся на них, все еще жив. Он спрятался подальше и чего-то ждет.

Рука сама потянулась к рукояти меча и случайно наткнулась на что-то мягкое, покрытое толстым слоем пыли. Вероника поднесла серый комочек к самым глазам, чтобы лучше его разглядеть. Кукла! Старая тряпичная игрушка в самодельном платьице с глазами пуговками. Девушка отряхнула ее и положила к себе на колени.

Она тихо вздохнула с нежностью оглядывая спящих. Вероника сторожила их, совершенно беззащитных и ощущала огромную ответственность и силу, которая поднималась в ней вместе с солнцем. А еще у нее оставалось дело, которое дольше нельзя откладывать. Девушка наблюдала, как столб света, проникавший из-за грязных стекол, медленно ползет по стене и с каждой минутой ее тревога нарастала. Нет, дневной свет не потревожит их убежище, но спустя пару часов он перепорхнет с облупившейся стены на дверцу разбитого шкафа и откроет путь монстру, затаившемуся в темноте…

Эту проблему она обязана решить. Сама. До того, как проснется Дина. Быстро, сейчас! Свет солнца не давал времени на долгие метания и раздумья. Девушка вертела в руках старую куклу и неотрывно смотрела в темный низкий проем подвальной двери.

Ты поклялась не убивать людей? Но что делать с жутким голодным монстром, который только и ждет момента чтобы напасть? Она обязана убить его, ради тех, кто стал ей роднее всего и дороже… Но эта кукла… она сбивала все мысли… Кто сказал, что Вероника посмеет поднять руку на маленькую испуганную девочку, чью игрушку она нашла на полу? Это ведь так, она знает. Что же ей делать?

Девушка пристально вглядывалась в чумазое кукольное личико, будто ждала ответа. Кукла хитро поблескивала глазами-пуговками и подобно большинству игрушек - молчала.

Можно попробовать вырваться из этого дома. Раз они единожды прошли мимо монстра, пройдут и дважды, если будет надо, но… Сейчас путь наружу для них заказан. Ферро не переживет второй прогулки под солнцем… Нужно ждать ночи!

Разумнее оставаться внутри. Но, что же делать с маленьким монстром? С ним не договориться, он не понимает человеческую речь, и он голоден… Очень голоден!

***

- Убей ее! Или она убьет тебя. – Раздался над ухом знакомый ехидный голос. - Ты слабая, ты не вернешь ее, слишком поздно.

- Замолчи! – Прошипела девушка сквозь зубы, чтоб только усмирить поднимающуюся откуда-то из нутрии горькое, жгучее, ядовитое… То, что разом отозвалось на эти беззвучные слова.

Хватит сидеть, нужно попробовать. Дорогу осилит идущий – так говорил отец, давным-давно, в другой жизни... и она поверила. Теперь тоже верит!

Вероника медленно поднялась на ноги. Нельзя сомневаться! Верь и иди!

- Это твоя кукла? – В звенящей тишине ее собственный прерывистый шепот казался оглушительно громким. - Я возвращаю тебе ее. И ты тоже возвращайся...

Еще шаг в яркий столб света… он слепит глаза. С каких пор ей проще быть в темноте? Вероника шагнула из света на встречу пыльному сумраку. Тварь с ликующим урчанием бросилась на добычу. Девушка резко схватила ее и изо всех сил прижала к себе. Сначала казалось, она сможет справится, но она ошибалась. Сила у монстра, ростом еле достававшем ей до плеча, оказалась вовсе не человеческой… Тварь забилась так, что Вероника чуть было не выпустила ее. Та резко извернулась и впилась девушке в плече.

Вероника чуть не вскрикнула, но вовремя опомнилась и сжала зубы.Тварь продолжала терзать ее плечо, от боли перед глазами поплыли круги… Девушка чувствовала, как горячая кровь струится по груди и спине… как начинает неметь рука… но не отпускала.

Нужно держаться, выстоять! Ради нее – испуганной, маленькой девочки. Она там, внутри… очень далеко и Вероника ее отыщет. Обязательно! Ну же, вернись, вернись!

Монстр взвыл страшно, обреченно и рванулся из последних сил, так что девушке показалось, еще немного и она не устоит на ногах, и … внезапно его тело обмякло. У Вероники тоже подкосились ноги. Она, отступив назад, под тяжестью своей ноши, неловко опустилась на пол.

Хотя из окна лился солнечный свет, девушке показалось, что ее окутывает серый ночной туман. Влажный холод коснулся рук, медленно пополз вверх по груди, обвил шею...

- Ой! – Высокий испуганный голосок Дины вырвал девушку из холодного душного сумрака, - Кто это? Откуда она взялась...?

- Она пряталась здесь, - глухо отозвалась Вероника. - В подвале..

- Ты туда ходила?.. - Лицо девочки опять приняло испуганное выражение. - Там же… там… монстр!

- Никого там нет. – Устало возразила Вероника.

- А вот и есть, я видела! - не унималась Дина.

- Говорю нет. Хочешь, проверь сама, – улыбнулась девушка, чувствуя как ребенок на руках начинает просыпаться.

- Еще чего, я с ума не сошла! – Припечатала девченка и тоже заулыбалась, с интересом разглядывая новую знакомую.

Вероника ничего не ответила. Она перестала понимать чужую речь. С Ферро она может говорить без каких либо волшебных средств. Солнце прошло почти полный круг. Скоро наступит вечер и что она скажет при встрече? А надо ли что-то говорить?

Она прикрыла глаза лишь на секунду и провалилась в сон. Отчаяние поглотило ее. Она летела над сумрачным лесом. В ветвях блеснуло круглое озеро с островом посередине. Пусто, везде пусто… Где ты? Может быть, я успею найти тебя снова. Предупредить тебя, спасти, вернуть. Я умею ходить сквозь миры. Если ты захочешь, я смогу вернуть тебя назад. Именно это она скажет ему. Да, она решилась, она не отдаст Потерянного, кем бы он ни был. Неведомая его не получит, не будет пленника, не будет страха, не будет демона. Не станет и Вероники… кто заступится за нее, когда мир накроет Тьма?…

Зарево впереди. На востоке. Почему? Солнце село, впереди только ночь… Это огонь. Пожар… Вероника издала протяжный стон и рванулась вперед. Крепость на холме пылала. Пламя поднялось выше крыш. В холодном зимнем воздухе стоял нестерпимый жар. Вероника в ужасе задержала дыхание и камнем полетела вниз. Она успеет, должна успеть! Ее ждет Потерянный. Он там, она знает.

- Стой! Ты не должна вмешиваться! – Синий взгляд из-под еловых ветвей пронзил ее до глубины души. - Это его путь. Назад! Так надо, девочка! Для тебя, для всех! Так надо. Уходи!

Вероника закричала, когда воздух, покорно несущей ее, ослаб, а другая чудовищная и непреодолимая сила потащила ее от крепости. Назад и вниз, сквозь ветви деревьев, сквозь снег и холод воды. Сквозь Врата. В собственное изможденное тело.

Огонь поглотил всех... Крепость на холме… Граница… Скольких она забрала? Сколько неупокоенных душ скитаются по ее бесконечным черным лабиринтам?

***

Вероника встрепенулась, скидывая с себя остатки сна. В пустом заброшенном доме дневной свет медленно сменялся прозрачным вечерним сумраком. Две девочки: одна из них - Дина, а вторая - безымянная, съёжились в углу под старым худым пледом. Словно два маленьких птенца. Они спали.

Девушка вытерла слезы рукавом и бесшумно приподнялась на локтях, чтобы не потревожить их. Почему, Сильваер? Ты не дал мне спасти Потерянного, не разрешил даже приблизится к нему? Какую тайну ты хранишь от меня? Там, во сне она слышала голос ханителя Врат, поймала его взгляд. Безмятежный, вечный и холодный, как небо…Зачем он решил внушить ей страх перед демоном и при этом не позволил спасти человека, который им стал?

Вероника была растеряна и подавлена. Почему, Сильваер, ты лгал мне? Ели прошлое изменить нам не дано? Девушка тяжело вздохнула и бесшумно пододвинулась ближе к Ферро. Она хотела видеть, как он очнется и она ждала этого момента. Потому что ей, возможно впервые в жизни, есть что ему сказать. Пусть ее неутешительные, безнадежные слова будут застревать в горле. Она их произнесет. И будь что будет. Она не смогла освободить Потерянного и теперь уже никогда не сможет. Даже ее сил не хватит. Сил… Огромных, ужасающих сил, которые дремлют в ней. Очень глубоко, за границей сознания, но то и дело они вырываются с гневом, с безысходностью, с упрямой верой в победу… добра?

Непреодолимого ужаса перед ее мучителем, который душил девушку все это время и гнал без остановки вперед. Его больше нет. Сегодня он покинул ее душу раз и навсегда. Это произошло в тот момент, когда она не смогла отвернуться и уйти. Но страх перед будущим, страх ошибиться, сделать что-то не так, остался с нею.

За стенами шуршал ветер, ветви деревьев царапались в окна. Свет гас. Сейчас она всем сердцем желала узнать, была ли ее борьба оправдана? Она не ошиблась, сделала так, как велела ее совесть, но не все ли напрасно?

Вероника взволнованно поглядела на луч закатного света, падающий из окна. Он выцвел и почти исчез, став рассеянным и белесым. Значит солнце уже село, а над потрёпанными крышами показался тонкий серп луны. Окрепший ветер разогнал облака и остатки тумана, высушил землю, он гулко завывал в печной трубе и пробирался в дом через многочисленные щели и распахнутую дверь. А Ферро все лежал. Почему он не просыпается?

Они стали слишком близки друг другу. Наверное, поэтому она не смогла уйти. И потому, что Неведомая желала, чтобы Вероника непременно ушла.

А ее сны? Они наверняка многое значат. Девушка понимала, что не спасла Потерянного, но вернула долг демону, который считает себя им. Почему считает? Эти двое на одно лицо…Что может вечность, помноженная на страдание? Одного превратить в другого. Просто глянь на себя, девочка… Неужели ты не изменилась с вашей первой встречи? А важно ли сейчас кто он? Потерянный погиб. Сгорел… Она видела, как огонь пожирает крепость.

Вероника, кусая губы, неотрывно всматривалась в бескровное неподвижное лицо. В горле словно застрял болезненный комок. Минуты тянулись бесконечно и ничего будто бы не происходило. Разбитый дом окутала тишина и всеобъемлющая пустота. На улице не слышалось ни звука. Свои и чужие… все словно забыли о их существовании. Словно они, те кто прятался тут - умерли или исчезли... Время застыло.

Сердце девушки медленно отсчитывало мгновения, казалось они тянулись бесконечно. Вероника наклонилась над спасенным и зашептала очень тихо, чтобы не разбудить девочек:

- Пожалуйста, просыпайся, - ее рука ласково легла ему на грудь. - Ферро, где же ты? Пожалуйста, открой глаза…

Она замерла, прислушиваясь к его тихому, размеренному дыханию, привыкая к теплу и этому странному аромату летнего вечера. Он тянулся из такой непреодолимой и забытой дали, что у девушки закружилась голова и перехватило дыхание. Она вспомнила руины крепости на холме. Ветерок колыхавший вершины деревьев, черную арку подвального окна… Там они впервые встретились. А теперь она знает все, что было до того и после… История ходит по кругу.

Неужели Ферро возвращается туда каждый раз, когда засыпает? Возможно, ей самой предрешен обратный путь? Наверное, она бы хотела вернуться туда. Не в вечную темноту и холод, а в лето. Туда, где все, как раньше. И Ферро, она бы хотела, чтоб он непременно был…Что изменилось бы в нем если б не Неведомая, а Вероника протянула ему свою руку? Если бы она стала стихией?

Тогда, в прошлом это и представить было сложно, но сейчас уже другое время и она совсем другая. Она бы вернула его… она могла хотя бы попытаться…

- Каким бы ты стал, если бы это сделала я? – тихо проговорила она, нежно улыбаясь.

Его ресницы дрогнули.

- Наконец, ты проснулся… - Выдохнула девушка и ее улыбку словно смыло с лица. Она вспомнила, как оборвался ее сон.

- В твоих руках... – Ферро приоткрыл глаза, он тоже говорил очень тихо, - только им хватит сил удержать меня.

Вероника виновато потупилась, чувствуя, как пылают щеки и сердце начинает разгоняться, громко бухая в груди. Нет, он не прав. Ничего она не смогла, даже приблизится не сумела!

– Прошу, только не отводи глаза. Что за тайны?

Трудно говорить с человеком, которого не понимаешь. Совсем нелегко, когда тебе много нужно ему рассказать, но ты не представляешь, как это сделать.

- Я не помогла ему. Потерянному… – ее губы задрожали, она произносила слова отрывисто, выдерживая паузы, когда чувствовала, что рыдания вот-вот вырвутся из ее горла. – Скажи, что я видела? Правду? Крепость… горела. Я хотела, я очень хотела помочь. Но я не смогла... Даже близко подойти не сумела.

- Этот мальчишка из прошлого, настолько дорог тебе? - Ферро поморщился. - Скажи, что же мне делать?

- Солнце не… - она хотела возразить, но сама поняла на сколько ее слова глупы.

- Солнце… Из огня в огонь... – он устало улыбнулся - я не допил его. Пол глотка до смерти… Значит я никогда не умру, пока люблю тебя…

И всё-таки я хочу, чтобы ты поняла наконец. Твой Потерянный, больше не потерян. Он спасен.