Стигиец

Глава 1

Тьма пожрала меня и выплюнула. Но отступила от огрызка не сразу, сперва нехотя истончилась, точно предрассветный туман над водами Стикса, а затем лопнула, разорванная режущим светом. Тогда я вновь ощутил тело.

До этого я будто плавал в чреве Тьмы. Падал, падал, падал. Медленно, невесомо, точно перо, брошенное в Бездну. Тьма не была пустой, она смотрела на меня тысячами жадных глаз, перемалывала миллиардами зубов, превращая Маатхотепа — архижреца Сета, Плетельщика Снов и Погонщика Дагона — в черную муку, из которой никогда не испечь хлеб. Сколько это длилось: мгновение или тысячу лет? Время тут не имело значения. Мне ли не знать.

Боль пришла первой. Дрожь в ногах — мелкая, противная, как будто мышцы забыли, зачем они нужны. Слабость в животе — пустота, какая бывает после долгого поста. Вибрация в самых костях — низкая, непрерывная, словно сама земля гудела подо мной зло и агрессивно.

Следом нахлынули звуки. Настоящая какофония. Неразборчивое, пронзительное, оглушающее месиво из голосов, скрежета, грохота и какого-то воя, будто где-то рядом проводилось массовое жертвоприношение рабов. Я слышал всё это разом — и не понимал ничего.

И последним обрушился холод. И не просто холод — настоящий киммерийский мороз! Откуда, во имя Дагона, он тут взялся? В зиккурате Чёрного Круга, укрытом в сердце песков Кеми, где сам воздух плавится от зноя, а каменные плиты дышат жаром, накопленным за день?

“Спокойно, Маа, — подумал я. — Кирпич к кирпичу, шаг за шагом — так строят башни. Не бегают, словно курица с отрубленной головой, заливая песок кровью. Сосредоточься. Пойми где ты”.

Я умер — это было очевидно. Как и то, что прорвался через пелену вневещности и снова жив. Проклятый киммериец, поддержанный аквилонской ведьмой, пронзил мою грудь Мечом Атланта прямо во время ритуала Плетения. Но глупец-варвар понятия не имел, что за предмет держал в своей перекачанной руке. В его ограниченном разуме она виделась лишь острой железякой. С цветными каменьями, прекрасной сталью, но железякой. А не могущественным артефактом погибшей цивилизации.

Хотел бы я сказать, что бывало и хуже, но… Вспоминая, собирая по крохам свою жизнь до этого момента я понимал — нет. Не бывало. Ни когда ученики Лунного Круга пытались отравить меня плотью чёрного лотоса, от которой я блевал и гадил под себя кровью шесть суток. Ни в схватке с шемитскими колдунами, чьи иллюзорные скорпионы рвали мою плоть своими раскаленными клешнями.

Хотя бы потому, что тогда я выжил. А теперь умер. Вне всяких сомнений — атлантские предметы Силы слишком могущественны, чтобы надеяться на счастливый исход. Однако боль говорила, что это не совсем так.

Справиться с ней было не сложно. Отключить одним лишь усилием воли, никакой магии — этому учат даже учеников в храме Сета. Тело лишь инструмент. Оно орет от боли? Пусть орет. Ты — не тело.

С холодом было сложнее — я ведь стигиец, а не варвар из ледяных пустошей. Но и с ним справиться можно. Следом приглушить звуки, сосредоточится на собственном дыхании — медленный вдох, долгий выдох, — и грохочущий хаос вокруг начинает отступать, распадаться на слои. Я даже стал различать отдельные слова, хотя все еще не понимал ни слова.

А вот зрение возвращаться не спешило. Глаза были открыты — я чувствовал, как холодит влажную слизистую резкий ветер. Но вместо хоть каких-то образов, они показывали разуму лишь белесую муть, в которой плавали бесформенные тени.

Но вскоре и оно стало восстанавливаться. И уже уже через несколько ударов сердца я начал собирать информацию о том, где оказался благодаря подлому нападению киммерийца. Пока не шевелясь и старательно не привлекая к себе внимания. Даже магию не использовал. Колдовать вслепую — гарантированный способ пополнить коллекцию идиотов, чьи костяки уже добела очищены шершавыми песками Кеми на западном кладбище Луксора.

Жрец Чёрного Круга умеет ждать.

Когда зрение стало возвращаться, первым я увидел рожу склонившегося надо мной демона. Его черное лицо имело белый провал в той области, где у человека должен находиться рот и нос, а черные глаза, направленные на меня, зловеще сверкали.

Тварь Порога, не меньше. Тени не ведут себя так нагло, а обитатели Бездны не тратят время на гляделки. Уззуб-та? Но они же росточком с голодного ребенка и кожа скорее серо-зеленая. Этот же был крупным, его странная морда занимала почти все поле моего зрения.

— Отойди в сторону, житель Порога, — хрипло произнес я на стигийском. — Не смей глазеть на того, кто способен исторгнуть тебя из этой реальности.

Уззуб — пока буду называть его так — что-то ответил. Его белая пасть не шевелилась, но слова лились именно оттуда. Непонятные, чуждые, гортанные. Он точно не говорил на стигийском и не на кофийском, да и языка Шема я в его речах не узнавал. Немного схожее с грубым наречием Черного континента и немного — это было самое странное — с гиперборейским.

Какое-то наречие Древних?

В свое время я тратил много Искр, чтобы изучить все доступные языки населяющих землю народов, для архижреца весьма полезно понимать, что про него говорят, когда думает, что он ничего не понимает. Но этот не узнавал. Что же, придется снова сделать это.

Оставаясь как прежде недвижимым, я волей потянулся к Средоточению и чуть не закричал от ужаса. Силы во мне почти не было! Там, под сердцем, где прежде хранилась энергия на сотни Искр, сейчас жалко тлели две.

Две! Две Искры! Воистину, я умер!

К счастью для “Шепота понимания”, простейшего заклинания низшего круга школы Плетельщиков, не требовалось даже одной. Небольшое ментальное усилие, нужным образом сведенные пальцы и приказ, сжигающий силу. Все. Теперь достаточно слушать говорившего минуты три и я стану понимать его язык, будто родился на его родине.

Не говорить — с этим всегда сложнее. С этим требуется практика. Но слышать и понимать — этого мне вполне достаточно.

Демон снова задал вопрос. Затем еще раз. А потом, потеряв терпение, схватил меня за плечи и начал трясти. Под конец даже отвесил пощечину — уззуб явно не понимал, кто перед ним.

И наконец!

— Батыг, твою мать! Скажи что-нибудь! Эй! Больно? Ты можешь пошевелиться? Спину сломал, да? Эй, да не молчи же ты?

Зрение к этому моменту восстановилось окончательно и я вдруг понял, что передо мной не мелкий демон Порога, не уззуб, а человек. Даже немного похожий на стигийца и одновременно с этим на — кхатайца. Изъян, что я принимал за недвижимую белую пасть на половину лица, оказался плотным куском материи, зачем-то закрывающим нижнюю его часть. Оттуда-то и доносились звуки.

— Не Батыг, — поправил его я. — Маатхотеп назвать я. Не трясти, червь! Склониться! Приветствовать!

Мой голос не был похож на прежний. Слишком высокий, ломкий, какой-то блеющий и слабый. Возможно это от того, что силы еще не вернулись в физическую оболочку и я слишком слаб?

Как я уже упоминал, чтобы начать внятно изъясняться новой речью, требуются часы, а то и целые дни практики. Пока же я мог говорить так, будто в язык меня укусил пустынный скорпион. Ну и глубокую мысль донести не мог. Однако, как мне казалось, и того, что я сказал, должно было быть достаточным, чтобы этот жалкий червь все понял.

— Ты что несешь, чурка тупая? Бредишь, что ли? Я спрашиваю, спину сломал или где? Скорую вызывать? Только ты это, учти, регистрации у тебя нет, максимум что врачи сделают, это блокаду поставят.

Странный язык. Много непонятных смыслов, идиом. Почему он назвал меня фрагментом древесного ствола? И почему вдруг моя спина должна была болеть? Почему врачи — это же целители, да? — не могут блокировать меня и зачем им нужно это делать? Про регистрацию и вовсе непонятно — как одно связано с другим?

Но вопрос про самочувствие был не праздным. Я снял волевой блок, позволяя боли вернуться и оценил свое состояние. Чуть не задохнулся от навалившихся ощущений, но все же смог уверенно диагностировать множество синяков по всему телу и несколько растянутых мышц. В основном на ногах и плечах. А еще сильно болела задница.

Ничего смертельного, но это явно были последствия чего-то более серьезного. Что там этот червь говорит? Я упал с большой высоты? Алтарь, где киммериец пронзил меня мечом, действительно находился на изрядном возвышении…

И тут я понял, что нахожусь не в храме. Человек своим лицом закрывал мне весь обзор, но тут отлучился, отвечая кому-то за пределами моего зрения. И обнажил вид на серое небо, покрытое холодными даже на вид облаками. А еще на огромные конструкции из странного металла, ничуть не похожего на медь или бронзу и стены из удивительно ровного, светло-серого камня. Совершенно не шершавого — сколько рабов и как долго полировали его?

— Он с лестницы упал, да! Два этажа пролетел! — слышался голос червя, что смел бить меня ладонями по лицу. Кажется он разговаривал с кем-то, но этого второго я не слышал. — Да не знаю я, сломал он спину или нет! Но башку, кажется, повредил, несет какую-то хрень! Олегычу позвонить или в “скорую”? Понял, Олегычу. А если?.. Понял, никакой полиции. Решим, ага.

Вот это его “решим” мне очень не понравилось. Слышалось в нем какое-то хмурое обещание. Таким тоном жрец из Змеиного культа обычно объявляет жертвоприношение.

Да что же со мной?

Пока неизвестный говорил, я продолжал копить сведения. И к моменту, когда он вернулся, понимал, что сейчас лежу на спине. На чем-то очень холодном. А еще: что я — это не я. В том смысле, что тело, в котором я сейчас находился, было чужим. Более мелким, слабым. И, кажется, только что отступившим от края смерти.

Обстоятельства складывались в невеселую картину. Если грубо — Меч Атланта вышвырнул меня из физической оболочки за Порог и Бездну. Хотел убить, но просчитался — Плетельщика Снов не так просто сделать мертвым. Мое сознание переместилось в другое тело, на безопасное от варвара и его аквилонской сучки расстояние. Правда, оно тоже было слабым и, кажется, чуть не погибло. Но благодаря этому я смог полностью захватить и подчинить его.

А магия исцелила смертельные раны нового сосуда. Потому я и пуст, как мех с вином, забытый на солнце.

Оставалось понять — где находится это место. И что за тело теперь я должен называть своим.

— Эй, Батыг? — лицо мужчины вернулось. Теперь он снял маску с нижней части, и выглядел почти обычно. — Сколько пальцев я тебе сейчас показываю?

И он растопырил прямо перед моим носом свою пятерню. Надо сказать, грязную и очень неухоженную пятерню. Из ее внешнего вида было понятно, что передо мной человек, сжигавший свою жизнь в физическом труде. Вряд ли раб, скорее феллах-крестьянин. Или строитель.

— Ты показать пять палец, — ответил я и внутренне поморщился. Говорил я сейчас, как дарфарец, впервые прибывший на корабле в цивилизованные земли. Если бы кто-то позволил одному из этих грязных дикарей и каннибалов говорить на стигийском.

— Так, — обрадовался человек. Но не отставал. — А пошевелиться можешь? Встать?

Я мог. Тело болело, но не было сильно повреждено. Помнится, после схватки с одним гиперборейским колдуном в Туране, я и в худшем состоянии смог добраться до порта и захватить аргосский парусник, на котором потом добрался до Змеиного города.

Так что я кивнул, чтобы вновь не позориться с произношением. И начал потихоньку подниматься. Правая рука под корпус, левая, упереться ногами в твердь, оттолкнуться — ох, Дегон, как же паршиво! — и сел. Угол обзора изменился, в него попало еще больше деталей, и на несколько ударов сердца я замер, впитывая их.

Было отчего потерять связь с реальностью. Во-первых, я находился на большой высоте. Сидел на каменной площадке, открытой ветрам, странной башни. Выше, чем вершина самого высокого зиккурата в Луксоре, но ниже горы Тахаг, за которой каждый день прячется солнечный диск. Это было здание из того же серого-гладкого камня, в который непонятным образом вплавили полосы железа. Из окна, что находилось в трех шагах от моих ног, был виден раскинувшийся внизу огромный город. А железные левиафаны, похожие на гигантских насекомых, подчиняясь чьей-то могущественной магии, поднимали и перемещали грузы.

Зелень лесов, плотная застройка высокими и приземистыми зданиями, серо-голубые пятна озер и едва видимые ленты речушек, сразу давали понять — это не Кеми, не Стигия и даже не Коф. Возможно — о, Нергал, как жестоки твои шутки! — Гиперборея. Да, да, скорее всего! Только в одной части мира может быть столь могущественная магия, а жители — столь искушены в ее применении, чтобы создать этот огромный город.

Да и температура — летний день, солнце в зените, а совсем не жарко, даже холодно и ветрено — тоже говорили об этом. Слуги атлантов, ставшими господами после гибели хозяев, всегда жили на севере.

— Отлично! — голос человека вернул меня из размышлений о том, как я мог оказаться так далеко от родных песков и оазисов. — Значит, ничего серьезного? Ну, не придется в бетон прятать, хе-хе! Так, ну и херли ты тогда расселся, олень тупой? Че, думаешь раз грохнулся, тебе выходной положен, а? Сам виноват, нефиг было пренебрегать техникой безопасности! Вставай и иди работай!

Не все его слова были понятны, но суть я уловил. Наглец считал возможным разговаривать с архижрецом Черного Круга так, будто перед ним находился безродный феллах, а то и вовсе бесправный раб. Страстно захотелось наказать его за дерзость, но я пока сдерживался. Сперва стоило во всем разобраться. Если я в Гиперборее, то действовать нужно осторожно — здесь полно магов, являющихся мне ровней по силе.

Поэтому я лишь повернул голову в его сторону и ожег говорившего взглядом. Но на него это не произвело никакого впечатления. Точнее, произвело, но не то, на которое я рассчитывал.

— Че зыркаешь, чурка? Жопу поднял и пошел таскать раствор, у меня штукатурщики простаивают!

Нет, подобную дерзость я не был готов прощать даже гиперборейскому магу. А уж тем более его слуге-строителю. Сложив пальцы в позу атакующей змеи, я вытянул их в сторону презренного человечишки и резко выдохнул:

— Кхеш!

— Будь здоров, ебти! Батыг, не зли меня, поднимайся. А то реально счас с ноги пропишу и все равно заставлю работать.

Но я не слушал его слов, ругая себя за глупость. Конечно, всего две Искры, и половину одной я уже израсходовал на “Шепот Понимания”. А на “Пустынный пламень”, самое слабое боевое заклинание моей школы, требовалось целых пять Искр.

Магии во мне считай что и не было. Вся она ушла на восстановление этого гиперборейского раба, в теле которого я оказался. А значит прямо сейчас я ничего не могу сделать надсмотрищику. Ни заклинанием, ни физической силой — в новом облике я слаб и немощен.

Но это не значит, что я признаю его победу. О, нет! Я — Маатхотеп! Я архижрец Сета, Верховный Плетельщик Снов, один из двенадцати архижрецов Черного Круга, при имени которого у врагов от страха останавливаются сердца! Моя воля делает из кровных принцев фараонов — и возвращает правителей в навоз, если я того пожелаю! Я повелеваю мертвыми и живыми!

— Ай!

В полном неверии я уставился на мерзавца, что ударил меня по голове. Не слишком больно, но оскорбительно — он просто отвесил мне подзатыльник, как бы указывая на место в пищевой цепи. И оно, с его точки зрения, находилось в самом низу.

— Иди работай, — раздельно произнес человек, смерть которого уже встала за его плечами. — Иначе тебе конец.

“Ждать, — кивнул я себе. — Собирать Искры и ждать. Делать тело сильнее и ждать. А потом вскрыть грудную клетку этого презренного надсмотрщика и с помощью ритуала забрать его силу и жизненную энергию. Но пока — ждать. Ничем не выдавая себя. Разве что…”

— Ты помочь мне встать? — я изобразил на лице жалкую и униженную улыбку, от которой даже скулы свело. — Не мочь сам, болеть ног… нога. Я делать работа. Хорошо работа.

И протянул руку. Худую, тощую, слабую. Такую же жалкую, как и все это тело.

Надсмотрщик оглядел меня с презрением, но кивнул. Протянул свою, гораздо более сильную и мускулистую. Я же, ухватившись за нее костлявыми пальцами, пустил Искру, оставляя свой магический резервуар почти полностью пустым.

— Пта, яви силу и мудрость твоему слуге, — быстро произнес я на стигийском старую формулу. — Дай знания, что есть у этого человека.

Школа Птейона давно угасла как в Стигии, так и во всем остальном мире. Но некоторые ее заклинания все еще работали. Такие, например, как “Сон Пта”. Оно позволяло погрузить человека в недолгий сон и вызнать у него все его секреты. Конечно, против мага Змеиного культа или гиперборейского колдуна оно бы не сработало — что взять с заклинания в одну Искру? Но против надсмотрщика на стройке — почему нет. А мне очень нужны были знания о месте, в котором я оказался.

— Что ты там бормочешь, чурка? — начал было возмущаться мужчина. — Русский язык совсем забыл, что ли? Лять, наберут…

В этот момент глаза его стали похожи на мертвые капли обсидиана, а сам он застыл, словно бы сон сковал его посредине фразы.

Я же растянул губы в злой улыбке.

— А теперь червь ты говорить я. Рассказать что знать. Что за место это?

Глава 2

Всё оказалось куда запутаннее, чем рисовалось в воображении в первые мгновения после пробуждения. Да, в главном я угадал: сознание, вырванное из умирающей плоти Мечом Атланта, пронеслось сквозь пространство и зацепилось за чужое тело — разбитое, брошенное умирать. Но расстояние, которое я преодолел, измерялось не только лигами, но и веками.

«Сон Пта» — заклинание из арсенала давно почившей школы, простое и надежное, как удар плети. При этом оно не мучило жертву допросом, не вырывало ответы клещами боли. Разум мага, точно змея, заползал в чужое сознание, и спящий выбалтывал всё сам — образами, страхами, обрывками памяти. Мне даже не требовалось спрашивать вслух. Я просто держал надсмотрщика за запястье, чувствуя, как под моими пальцами бьётся его торопливый пульс, и смотрел в его разум. Смотрел и впитывал.

Передо мной разворачивалась картина мира, которого не должно было существовать. Но который — временно или навсегда — стал моим новым домом. Потому что старый исчез.

Гипербореи, куда, как я полагал изначально, меня забросило, больше не было. Царство могущественных северных чародеев, наследников атлантов, исчезло с лика земли, точно его и не существовало вовсе. Та же участь постигла и Шем с его караванными путями, и гордый Коф, и даже мою родную Стигию. Пирамиды Луксора, храмы Сета, зиккураты, чьи шпили пронзали небо над Стиксом, — всё обратилось в пыль, в легенду, в смутные тени на пергаменте, которые никто уже не мог прочесть.

Тысячи лет. Возможно, десятки тысяч. Время, в которое провалилось моё сознание, пока душа барахталась в чреве Тьмы, оказалось куда более бездонным, чем я мог себе представить.

Впрочем, кое-какие следы моя эпоха прочертила и на скрижалях этого мира. Будучи умнейшим и образованнейшим из жрецов Черного Круга, я без труда провёл параллели, соотнося новые государства с теми, что знал прежде. Кхатай, загадочная империя теней на востоке, звалась теперь Китаем. Шемские земли, где пастухи до сих пор гоняют стада по древним караванным тропам, люди этого века называли Ливией. А моя Стигия — змеиное сердце мира, край чёрных зиккуратов и кровавых ритуалов — превратилась в Египет. И Сету там давно никто не поклонялся.

Простолюдин Рамиз, чей разум я сейчас опустошал, разумеется, даже не догадывался о существовании прежних названий. Он вообще знал до обидного мало: его познания простирались не дальше строительного дела, нормы выработки раствора и способов обсчёта рабочих. Но того, что хранилось в его памяти, хватило, чтобы мозаика сложилась.

Земли, куда меня выбросило — холодные, ветреные, застроенные каменными башнями до самого горизонта, — занимало государство с названием Россия. Насколько я сумел понять, она раскинулась на костях Ультима Туле — Великой Степи Мёртвых Ветров, которую во дни моей молодости боялись пересекать даже гиперборейские колонисты. Теперь же здесь шумела столица — город по имени Москва, огромный, точно Стикс в сезон разлива.

И здесь я стоял на высоте четырнадцатого этажа и смотрел в окно. Внизу, насколько хватал глаз, тянулись каменные джунгли: башни, башни, башни — бесконечные, уходящие в серое небо. В каждой из них, судя по образам из памяти бригадира, обитали тысячи людей. Тысячи! И это были не храмы, не дворцы — обычные жилища обычных людей. При этом наполненные магией так плотно, будто обслуживанием каждой из них занималась целая команда чародеев.

Магия подавала наверх воду — та текла по трубам, повинуясь заклинаниям, которые здесь называли «насосами». Солнечные духи, заключённые в прозрачные колбы, изливали свет даже глубокой ночью. А огромные кабины из блестящего металла и горного хрусталя, скользящие в шахтах, позволяли жителям подниматься и спускаться без помощи лестниц.

Правда, сам Рамиз считал, что это все не колдовство, а “технология” и “наука”. Достижения развитой человеческой цивилизации — это прямо его цитата, если что. А в магию он не верил. Вернее, считал что есть люди, которые способны особыми способами унять головную боль или найти место захоронения своих потерянных родственников, а настоящие чудеса приписывал какому-то электричеству и нефти. Что за чушь!

Вороша его память, как сухой песок, я лишь усмехался. Что есть наука, а что есть магия этот надсмотрщик понимал также хорошо, как стигийский феллах — искусство Плетения Снов. То есть никак. Как попугай из джунглей Кешана, он лишь повторял слова, сути которых не разумел.

И всё же я почти поверил ему. Почти — потому что в первые минуты нашего безмолвного разговора магия и впрямь не ощущалась.

Разлитой в воздухе силы вокруг почти не было. Чтобы не тратить время допроса зря, я запустил «дыхание кожи» — медитативную практику, которой учат ещё послушников в храме Сета. Вдох — собрать крохи разлитой в воздухе энергии, выдох — вплести их в ауру, преобразуя в Искру. В прежние времена, в краю зиккуратов, на землях пропитанных кровью и болью жертв, я за пару минут набирал десяток Искр. Здесь же за всё время допроса — а это не меньше десяти минут — не набралось и четверти одной. Воздух был пуст, словно здесь только что отгремело сражение могущественных магов, которое выжгло все до черного пепла.

Но все же энергия была здесь. Я чувствовал её — не в виде разлитой по воздуху маны, а в камне, в земле, в самих этих странных, непривычного вида зданиях. Сквозь Москву и под ней тянулись лей-линии, силовые жилы земли, пульсирующие медленной, тягучей лавой. Подключиться к ним без ритуала не представлялось возможным, но сам факт их существования согревал душу сильнее, чем кружка горячего вина с пряностями. Магия не умерла. Она просто уснула. А разбудить спящего — что может быть проще для Плетельщика Снов?

Куда хуже обстояло с сосудом, в который меня зашвырнула судьба и рука проклятого киммерийца.

Человека звали Батыг, и он был рабом.

Как следовало из памяти Рамиза, рабства в здешних краях не существовало. Точнее, до недавнего времени, оно вполне себе было, но затем его официально отменили — непонятно зачем. Но лишь на словах. Умеющий смотреть в глаза Бездны всегда увидит правду, как бы ее не прятали в дорогие ткани лживых слов.

Человек, которого тут называли «гастарбайтером», ничем не отличался от бесправного феллаха на стигийской стройке. Мой Батыг прибыл в столицу северных земель из далёкой, жаркой и нищей страны, он не имел никаких прав, кроме одного — работать. Много, тяжело, с утра до ночи, получая за свой труд миску еды и горсть медных монет.

В любой момент городская стража — «полиция» — могла избить его, изгнать прочь, отнять всё, что он имел. Ему нельзя было появляться в местах, где проводили время богатые и знатные русские. Монет, что платили за месяц каторжного труда, едва хватало на дешёвую пищу и алкоголь. Так кем же он был, как не рабом? Рабом без цепей, но с ярмом на шее.

А часто — и жертвенным животным.

В голове Рамиза хранилось множество образов, ценности которых этот недалекий рабочий не понимал. Ежедневно он был свидетелем ритуалов, но даже не понимал этого. Кровь рабов, называемых здесь гастарбайтерами, проливалась так часто, что даже жрецы Змеиного бога позавидовали бы.

Ее мешали с цементом — тем серым порошком, который при застывании становился камнем прочнее гранита. Выглядело это так, будто люди случайно резали руки об арматуру, сбивали пальцы на кирпичах, даже гибли — и их эманации боли и смерти впитывались в стены будущих башен. Но я понимал, что “случайности” в таких масштабах способны создавать лишь боги. Или маги, стремящиеся ими стать.

Взять хотя бы тот случай из памяти Ремиза, произошедший год назад, на другом объекте. Недалекий надсмотрщик старательно запрятал его в самые темные глубины разума, а когда он все же всплывал — мучился от стыда и удушающего страха. И пил водку — крепкое вино гиперборейцев — до тех пор, пока не терял сознания.

Рамиз был свидетелем убийства. Один из рабов, такой же бедолага, как Батыг, сорвался с лесов и разбился. Не насмерть, но сломал хребет. И с ним поступили так, как сделали бы в Стигии, да и в любой стране моего времени — принесли в жертву. Смысл пропадать сосуду?

Должны были вызывать полицию, врачей, но в тот раз поступили иначе. Грузный мужчина с лицом евнуха и замашками фараона приказал своему слуге избавиться от тела раба. Скинуть еще живого в заполненную застывающим бетоном опалубку фундамента. А потом поверх возвести стены.

Обычное дело для мира, в котором я достиг высот могущества, но страшное преступление в этом. Здесь, по крайней мере официально, рабов нельзя было убивать. Вот такая нелепость.

Объяснение, которое господин зачем-то дал слуге, звучало так: “Нам не нужны неприятности”. У пострадавшего не было регистрации — теперь я знал, что это такое — а значит тех, кто взял его на работу и не уследил, накажут. А так — нет человека и нет проблем. Куда делся? Да сбежал или еще что! Впрочем, вопросов по его пропаже никто так и не задал.

Но истинной причиной, которые я читал также хорошо, как следы змеи на песке, было жертвоприношение. Не знаю кому и с какой целью — получить магическую энергию, задобрить божество или духа места? Но просто так живых людей не замуровывают в камень, да еще в основание чародейской башни. Будь все так, как говорил толстый евнух, он бы хотя бы приказал перерезать калеке глотку. Эманации же посмертного ужаса обладают просто колоссальной энергией.

Да и в целом. Кровь жертв, замурованных в фундамент — это же основа любого могущественного ритуала!

В общем, пусть я ошибся в частностях, в сути своей оказался совершенно прав. Смерть от Меча Атланта переместила меня сквозь время и пространство, возродив в теле раба, который трудился за медяки на строительстве северного Вавилона. Кто из богов давал мне второй шанс на возвышение — неизвестно, но я собирался воспользоваться им в полной мере.

И пусть я пока слаб. Немощен. Лишен магии. Это не навсегда. Главное, что я жив, а мои знания и опыт никуда не делись. А значит я найду способ подключиться к лей-линиям, обрету прежнюю силу и займу то положение, которого достоин архижрец Сета.

Но пока высовываться было нельзя. О силе здешних чародеев мне было ничего неизвестно, но в том, что они были и, как положено, занимали вершину мира, я не сомневался. На этот вывод меня натолкнуло еще одно воспоминание Рамиза.

Повсюду — на перекрёстках, над входами в дома, внутри железных коробок, что катились по дорогам — висели «глаза». Магические артефакты, неустанно следящие за каждым шагом живущих в этом городе людей. Десятки тысяч недремлющих зрачков, улавливающее каждое движение. Создать такую сеть слежки мог только кто-то могущественный. И вряд ли он был один. Скорее всего, я видел результат работы сообщества магов, вроде стигийского Черного Круга.

А еще у каждого из здешних людей, даже у рабов, вроде Батыга, имелись артефакты. Куски полированного обсидиана, называемые смартфонами. Для людей они значили больше, чем сама жизнь, они часами смотрели на них и страшно боялись расстаться с артефактами даже на час. Подозреваю, что тут тоже не обошлось без моих коллег — что-то вроде дистанционного вытягивания энергии на базе магии разума.

Если так — я почти восхищён изяществом решения.

В голове Рамиза было и много другого, что указывало на существование могущественных магов, но большинство из этого я пока не мог понять. Образы, смыслы, идиомы — они проносились мимо, точно тени птиц над пустыней. Но главное — необходимый минимум для выживания в этом мире — я уже получил. Знал, где нахожусь, знал, кто я теперь, и знал, что магия не мертва. Пока этого было достаточно.

— Пробудись, — шепнул я, разжимая пальцы на запястье прораба.

Глаза мужчины ожили в тот же миг. Раздраженные, как в тот момент, как я погрузил его в сон, и абсолютно не помнящие последних десяти минут.

— Ну и хрен ли ты ждешь, чурка? Вставай и вперёд, работать!

О том, что он простоял столбом, выдавая мне тайны этого мира, Рамиз не помнил. И, насколько я успел изучить его нехитрый разум, не вспомнит. Память у него была прямолинейная, как у вола.

— Да, начальника, — пробурчал я, поднимаясь. И давя желание размозжить ему голову куском кирпича. — Идти работать. Больше не падать.

Тело болело, но не так сильно, как я пытался изображать, ковыляя вверх по лестнице, откуда прежний Батыг навернулся. Там, на площадке, стояли два ведра с раствором, цемент вокруг них уже начал схватываться серой коркой.

— И чтобы ту стену до конца дня закончили! — крикнул бригадир мне вслед.

Батыг, то есть теперь уже я, был придан паре штукатурщиков, работавших парой этажей выше. Таскал им раствор. И если кто-то считает, что такая работа способна унизить колдуна из Стигии, что ел с золотых блюд, то он ошибается. Мне была знакома как роскошь, так и тяжелый труд. Поэтому я молча кивнул и стал собирать пролитое. Руками. Иного инструмента у меня не было.

Следующие часы я работал. Вернее — изображал работу. Таскал снизу вверх вёдра с жидким бетоном, пока другие соотечественники Батыга замазывали им стены. Смотрел, слушал, собирал крохи информации из случайных фраз и жестов. От разговоров уклонялся — да и никто с ними не лез.

Сами по себе тяжести таскать было совсем несложно — после того как я применил одно ученическое заклинание. Точнее даже — ритуал. Пол-Искры, что я едва насобирал, капля живой крови, и слово-форма на стигийском:

— Камень, забудь свою тяжесть. Ты был пылью и будешь пылью. Но пока ты в моей руке — ты перо.

Все. Знаки Те и Ша, начертанные кровью на металле, тускло блеснули и погасли, а ведра стали легче втрое. Так я и бродил снизу вверх по этажам, изображая усталость. А когда никто не видел — изучал местность. Не столько ради того, чтобы получше узнать местные особенности строительства, хотя и это тоже, сколько для того, чтобы обнаружить источник магии.

В месте, где кровь проливается ежедневно, такой обязательно найдется.

Так и произошло.

Эманации смерти. Укололи в сердце так резко, что я едва не выронил ношу. Совсем свежая, два или три дня. Обратившись к памяти Батыга, я не смог обнаружить там сведений о том, что недавно умирал кто-то из рабочих. Впрочем, какая мне разница! На посмертной энергии жертвы — а это без вариантов была именно жертва — я смогу поднять сразу десяток Искр.

Ведра убирать не стал, пошел на “запах” вместе с ними. Исследовал лестницу, коридоры, заглянул в несколько пустых комнат с голыми бетонными стенами — но быстро понял, что источник находится не здесь. Он был в соседнем подъезде — так местные называли отдельные секции огромного жилого улья.

Прямо за стеной, руку протяни. Но чтобы добраться до него, мне нужно было спуститься в самый низ, а затем вновь подняться.

Воодушевленный, я поспешил к лестнице, выскочил на улицу — ну и холод же в этой стране, даже летом! — и уткнулся лицом в грудь массивного мужчины, одетого совсем не в рабочую робу.

— Куда прешь, Джамшут? — без злобы, но жестко спросил он.

Лицом он был чистый гипербореец, а размерами, как киммериец. Светлая кожа, светлые волосы, рыжеватая борода. Ткань на его одежде даже на вид стоила больше, чем Батыг получал за месяц работы. Маг? Нет, энергия совсем не чувствовалась, скорее агрессивная аура воина. Гвардеец! Пусть и без оружия, но в моем положении с ним лучше не спорить. А если попытаться разжалобить?

— Мне нада туда, — самым жалким тоном пролепетал я. — По работа нада. Бригадира сказала…

— Мне похрену, что тебе сказали, — фыркнул он с насмешкой. — В подъезд не суйся, найди себе другую работу.

Вероятно, я был практически уверен в этом, воин охранял вход в подъезд именно потому, что в нем, на пятнадцатом этаже, проводился ритуал. Не зря же оттуда так тянуло смертью.

Что ж. Не получилось. Попробую подняться туда, когда уйдет маг. Конечно, он заберет почти все Искры, но я не в том положении, чтобы отказываться даже от объедков.

— Я понила, — кивнул гвардейцу.

— Вот и молодец, — качнул головой тот. И вдруг выдал странное, размахивая руками. — Туда не ходи, сюда ходи. А то снег башка упадет — совсем мёртвый будешь. Ферштейн, Джамшут?

И заржал.

А я стоял, пытая переварить эту фразу.

Идиомы — вот истинное проклятие лингвистической магии. Я понимал отдельные слова, но вместе они рассыпались бессмысленным набором. «Снег башка упадет»… Снег — замёрзшая вода, падающая с неба, я знал о ней, но никогда не видел. При чём же тут снег? Он говорил о ритуале? О жертвоприношении? Место, куда мне нельзя ходить, посвящено какому-то божеству или магу, и я умру, если нарушу запрет? Похоже на то — учитывая эманации смерти. Но башка… голова… падающий снег…

— Моё имя Батыг, — сказал я, уходя. — Не Джамшут.

— Да мне насрать, Равшан, — отмахнулся страж. — Сдрисни, пока цел.

Я медленно отступил, всем видом изображая покорность, но в этот момент раздался цокот каблуков и по лестнице спустилась аристократка. Богато одетая, светловолосая, с холеным лицом. Выражение на нем читалось безошибочно — вы все мусор под моими ногами.

Не обращая на меня внимания, она кивнула воину и двинулась прочь от подъезда, к железной колеснице — Рамиз называл такие “машинами”. Судя по его знаниям, внутри железа были заточены некие мелкие демоны — “гремлины”. Которые зачем-то крутили какие-то колесики.

Охранник последовал за ней, а я понял — вот мой шанс. Золотоволосая аристократка и была причиной, по которой меня не пускали внутрь. Но теперь, когда она ушла!..

Забыв даже о втрое снизившейся тяжести ведер, я рванул в подъезд, пролетел один лестничный пролет и… врезался в еще одну женщину. Нергал, да что тут за столпотворение!

В полумраке я не разглядел ее. Женщина вскрикнула, стала падать, ну а я — на нее сверху. И понимая, чем это закончится и как будет выглядеть — раб желал надругаться над госпожой, выжал из себя остатки магии и швырнул в нее.

“Усмирение” — очередное простейшее заклинание, позволяющее утихомирить буйного. Мои послушники накладывали его на жертв, чтобы они не шумели до ритуала.

Точнее, я думал, что применил его. Но когда взглянул в глаза той, кого сбил, понял, что фатально ошибся.

— Мой господин! — глядя на меня стеклянными глазами произнесла молодая женщина с рыжими, как пламя волосами. — Как я счастлива, что вы нашли меня господин!

Конечно же, радовалась она не тому, что грязный рабочий повалил ее на грязную же лестницу. Просто в суматохе ситуации, я перепутал заклинание. Хотел утихомирить, применив “усмирение”, а на деле швырнул в нее “рабу любви”. Разница в один неверно отставленный палец.

О, Нергал!

Ну, значит будем использовать то, что есть.

— Защити меня! — шепнул я ей на ухо, когда в подъезд ворвался уже знакомый воин и его товарищ.

И больше ничего не успел, поскольку могучая рука схватила меня за ворот, и резко вознесла вверх.

— Ты охренел, Равшан?! — проревел мне в лицо гвардеец. И тут же переключившись, мягко уточнил. — Алина Руслановна, вы в порядке? Он ничего вам не сделал?

— Все в порядке, Эдик, — сбитая мной рыжеволосая уже поднималась с пола, отряхиваясь. — Отпусти его. Я споткнулась и упала, а этот парень спас меня от того, чтобы я ребрами не сосчитала все ступеньки.

Глава 3

Подвешенный на могучей длани гвардейца, я смог наконец рассмотреть ту, что сбил с ног в спешке. Совсем молодая женщина, вчерашняя девушка. Хрупкая фигура, узкое лицо, пылающие медью волосы и пронзительные глаза цвета морского шторма. Было в ней что-то от ванирской крови — выродившейся за тысячелетия, но все еще узнаваемой.

Стигийские фараоны и жрецы ценили красоту ванирских женщин. В том числе и потому, что получить одну из народа мореплавателей и пиратов было невероятно сложно. А обуздать — практически невозможно. Ведь ваниры обладали врожденным сопротивлением к чужой магии.

Интересно, как с этим обстоят дела у их потомков? “Раба любви” ведь сработала. С другой стороны, я застиг ее врасплох, да и сделал это не специально…

— Отпусти его, Эдик, — повторила рыжеволосая. Голос ее звучал странно, мешая властность и страсть, вызванную магией. Это было немного похоже на хриплые интонации жриц храма Иштар. — Со мной всё в порядке. Этот человек спас меня от падения.

Могучая рука гвардейца ослабила хватку, но не разжалась. Однако, этого было достаточно, чтобы я смог коснуться ступнями пола. Дышать сразу стало легче.

Воин бросил на меня злой взгляд, демонстрируя, как внутри борются недоверие ко всяким грязным проходимцам и привычка подчиняться тем, кто имеет право отдавать приказы. А рыжая точно входила в их число.

Победила привычка. Бойцы везде одинаковы — что в Аквилонии, что в Гиперборее, что здесь, в этой северной империи бетонных башен. Не могут жить без распоряжений.

Но сомнения все же выразил.

— Алина Руслановна, вы уверены? Он тут явно что-то высматривал. Проверили бы вы сумочку…

О, Нергал, он что, заподозрил меня в воровстве? Меня, архимага?! Да в мое время любой гвардеец, усомнившийся в словах жреца, уже висел бы на крюках в храме Сета, до утра услаждая слух бога криками боли и отчаяния!

Впрочем, с учетом того, как я сейчас выгляжу, немудрено. Боги, как же бесит находится в этом теле и постоянно терпеть пренебрежение! Словно феллах, которого продают на рыночную площади за долги.

— Не волнуйся, — женщина мягко улыбнулась, но в голосе прозвенела сталь. —Иди, все в порядке. Скажи Владе Владимировне, что я сама доберусь. Я бы хотела отблагодарить своего спасителя… чашкой кофе.

В ее интонациях я слышал, что награда точно будет другой. И что самое страшное — воин тоже это распознал. Нахмурился, подозревая какую-то подставу, но я среагировал быстрее.

— Не нада кофя, — про горький напиток, цвета черной крови земли, вокруг которого был выстроен целый культ, я уже знал от Ремиза. — Я проста памагай женщина.

— Поговори мне еще! — буркнул гвардеец.

— Эдуард, — кем бы не была рыжеволосая, командовать она умела. И имело на это право. — Прекрати. Я, кажется, уже все прояснила.

— Да, Алина Руслановна, — хмыкнул здоровяк и наконец окончательно водрузил меня на землю. — Как скажете. Всего доброго.

Похоже, громила не был охранником моей обращенной рабы, а той, беловолосой аристократки. Иначе бы он не ушел. Но гвардеец смерил меня тяжёлым взглядом — в нем буквально читалось: "Я тебя запомнил, червь" — после чего развернулся и зашагал вниз по лестнице. Его тяжелые ботинки гулко стучали по бетонным ступеням, отбивая ритм погребального барабана.

Меня это полностью устраивало. Когда мы остались в подъезде одни, я тут же стер жалкую гримасу гастарбайтера, вернув на лицо привычное, слегка надменное выражение верховного жреца.

— Ты хорошо справиться, — сдержанно похвалил я Алину.

— Мой господин может всецело располагать мной, — жарко выдохнула девушка.

Она пригладила ладонями грудь, талию и бедра, давая понять, что слово “всецело” не имеет никаких иных смысловых значений. Придвинулась на шаг, без всякой брезгливости расправляя тонкими пальчиками грязную робу рабочего.

— Возьмите меня, господин! — почти простонала она. — Прямо здесь! Я сгораю от желания!

Все женщины одинаковы, когда их коснётся магия любви — неважно, истинная это страсть или заклятие, наложенное одним неверным жестом. Но для жреца Сета любовницы никогда не стояли на первом месте.

А вот для Батыга… К моему глубочайшему удивлению, тело рабочего отреагировало на близость женщины весьма... определённым образом. Кровь прилила к лицу, дыхание сбилось, а в паху возникло то самое тянущее чувство, которое хорошо знакомо любому мужчине.

О, Дагон! Как давно у этого пастуха не было женщины?

Ответ пришёл сам, из обрывков памяти прежнего хозяина тела. Очень давно. Настолько, что Батыг уже почти забыл вкус женских губ. В его нищей жизни, где он мотался между стройками, общагами и переводами денег родне, на такие роскошества, как женщины, просто не оставалось ни времени, ни сил, ни медных монет. Да и кто из них обратил бы на него свой взор?

Но спать с Алиной было нельзя. Ни в коем случае. Даже послушник при храме знает: плотская близость — это не просто удовольствие, это обмен энергией. Во время соития сплетаются не только тела, но и потоки энергии. А они с легкостью смывают наложенные заклятия. Одно дело — поцелуй, объятия, невинные ласки. Другое — настоящее соединение тел. "Раба любви" развеется мгновенно, и передо мной окажется разъярённая аристократка, которая не простит, что какой-то грязный гастарбайтер посмел её околдовать.

Если же не делать этого, то ошибочно брошенное заклинание будет развеиваться медленно. Сутками. Станет слабеть с каждым часом, как костёр, в который перестали подбрасывать дрова. Но пока оно ещё сильно — этим нужно пользоваться по максимуму.

— Не время секс, женщина, — произнёс я, стараясь говорить как можно более властно и отстранённо. В исполнении тела Батыга, с его скомканным акцентом и скрипучим голосом, это звучало, конечно, не так величественно, как в моём прежнем облике. Но Алина лишь затрепетала сильнее.

— Как скажете, мой господин, — прошептала она, отступая на шаг. В её глазах плескалось обожание. — Я буду ждать. Хоть вечность.

Нет уж, столько я не продержусь!

— Кто ты? — спросил я, переходя к допросу. — Что делать в этот проклятый подъезд?

— Я дизайнер, — ответила девушка, поправляя выбившуюся прядь рыжих волос. — Приезжала на квартиру с хозяйкой. Мы обсуждали проект.

Я свел брови — дизайнер. Слово было даже в памяти Батыга и Рамиза, но что это значит я никак не мог понять. Человек, который расставляет вещи так, чтобы было… красиво? Что еще за бред?

— Что это значить? — потребовал я ответа. Перед рабыней можно было не притворяться.

Алина кивнула, ничуть не смущаясь моему вопросу.

— Это моя профессия. Я создаю интерьеры. Подбираю цвета, материалы, мебель. Делаю так, чтобы людям было красиво и удобно жить в их квартирах. Я училась этому пять лет. И уже столько же работаю с клиентами.

Специальная профессия для того, чтобы сделать комнаты красивой? Училась пять лет? Похоже, общество потомков Гипербореи развращено даже больше, чем я думал. И это хорошо.

— Странное занятие, — пробормотал я. — Но пусть. Расскажи про хозяйку. Она маг?

Рыжая звонко рассмеялась. Звук получился хрустальный, почти детский, но в нём слышалась нотка превосходства.

— В каком-то смысле, — ответила она, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Влада Владимировна Мешкова — адвокат. У неё обширная практика, очень крутые клиенты. Пол-Москвы её знает. Может продавить что угодно — любой суд, любую сделку, любой контракт. Её боятся даже чиновники. Ну и денег у нее куча. Я уже третью квартиру ей делаю. Внутри Садового.

И со значением поиграла бровями, будто давая какой-то важный сигнал. По ее мнению я должен был понять, что это значит? Впрочем, плевать. Куда больше меня занимала эта аквилонка.

Адвокат. Это слово я тоже встречал, как в памяти Батыга, так и бригадира Рамиза. Значение его раньше было размытым, но когда Алина упомянула законы и контракты, я понял.

Жрец-толкователь законов. Человек, который знает священные тексты (здесь их называют "кодексами") и умеет произносить их так, чтобы люди склонялись перед их волей. Такой жрец мог вырвать осуждённого из рук палача одним лишь правильно составленным свитком. Или отнять у богатого купца всё его состояние, просто найдя ошибку в торговых договорах.

Влада принадлежала к могущественной касте. И она будет полезна мне. Удача наконец-то повернулась ко мне лицом!

Я мгновенно просчитал ситуацию. "Раба любви" на Алине показала, что заклинание работает, и работает прекрасно. Ошибка, конечно, вышла досадная, но что есть успех, как не череда вовремя совершенных ошибок? Нужно повторить заклинание на Владе — и в руках у меня окажется могущественная жрица, способная решить любой вопрос.

Но нужно быть осторожным.

Во-первых, она была там, на пятнадцатом этаже, где проводился ритуал с человеческим жертвоприношением. Значит, не так проста, даже если сама не владеет магией. Возможно, она — одна из тех, кто заказывает эти ритуалы. Адвокаты часто работают в связке с магами, это древний союз, проверенный веками.

Во-вторых, у меня почти нет Искр. На "Рабу любви" нужно немного, но после "Сна Пта" и "Усмирения" (которое оказалось совсем не усмирением) в резервуаре было пусто, как у неофита. А значит, сначала нужно идти к месту ритуала и забирать посмертную энергию.

Женщина же… Она пока будет лишь помехой. Заклинание продержится еще несколько дней, а значит я могу использовать ее позже. Судя по всему, в обществе она занимало пусть не очень высокое, но важное место. Пригодится.

— Сейчас ты уходить, — произнёс я, глядя Алине прямо в глаза. — Солнце зайдет за горизонт, тогда приходить. И тогда...

Я многозначительно улыбнулся. Понимая, как это выглядит в исполнении тела Батыга — кривые зубы, цементная пыль на лице, грязная роба. Но магия "Рабы любви" творила чудеса: Алина восприняла эту ухмылку как обещание неземного блаженства.

— Я приеду! — выдохнула она, и её глаза засияли. — Я буду ждать! Хоть на край света!

— Не на край света, — поправил я. — К общага. Найти и приходить. Знаешь, где?

— Узнаю! — горячо заверила она. — Я всё узнаю!

Ещё раз одарив меня влюблённым взглядом, рыжеволосая ванирка сбежала по лестнице. Когда цокот её каблуков затих, я остался один в полумраке подъезда. Путь больше никто не преграждал.

Предвкушая пиршество магии, я медленно начал подниматься на пятнадцатый этаж — туда, откуда тянуло эманациями смерти. Но вскоре чуть не взвыл от отчаяния. Дверь в нужную мне квартиру оказалась запертой тяжелой железной дверью.

Подъезд, в котором я находился, строители уже сдали. И теперь здесь хозяйничали наемные рабочие новых хозяев. Делали ремонт, выносили строительный мусор. Но самое главное — перекрыли доступ в большую часть квартир. Этого я не ожидал.

Остановившись перед массивной преградой, я прижался к ней ухом. Изнутри не доносилось ни звука, но эманации насильственной смерти сочились сквозь металл, как кровь сквозь бинты. Сильные и свежие. Ритуал провели совсем недавно — может, вчера, может, сегодня утром.

Но попасть туда я не мог — заперто. Эх, будь у меня пара Искр, я бы использовал "длань Дагона", которое превратило бы запоры в невесомую ржавую труху. Но их не было. И мне оставалось только проклинать свою беспомощность и в сердцах биться плечом в дверь.

Спустя несколько минут, раздосадованный и опустошенный, я спустился вниз. Улица встретила меня ударом холодного воздуха в лицо и… присутствием чего-то очень знакомого.

Заметавшись взглядом по сторонам, я стал искать, что же привлекло мое внимание. И вскоре уткнулся глазами в бродячего пса у кучи строительного мусора. Облезлого, жалкого, со свалявшейся черной шерстью и проступающими на боках ребрами. Но излучающего такую мощную энергию Тьмы, что я буквально застыл на месте.

Тварь Порога.

По ту сторону реальности живет множество сущностей. Ближе всех к людям обитают Тени — мелкие духи, паразиты, осколки страстей. Сами по себе они не опасны, но найдя свое место и достойное питание, а жрут эти твари в основном человеческие эмоции, могут стать проблемой даже для опытного мага.

Они не разумны, живут инстинктами, но могут быть полезны. Как соглядатаи, шпионы и даже разносчики болезней. Взаимоотношения с ними нельзя назвать контрактом — маг просто навязывает им свою волю, расплачиваясь тем, чем они питаются. Скажем, позволяет пить гнев или боль раба.

Следующий пласт именуется Порогом, и там уже живут создания поопаснее. В стигийской традиции их принято называть демонами. И они являются главными слугами любого жреца, поскольку обладают пусть и нечеловеческим, но разумом.

С ними заключаются договоры, и горе тому магу, что неверно составит формулировку. Твари просто разорвут хозяина и вернуться на Порог. В прежние времена я держал рядом с собой несколько уззубов — мелких демонов, росточком с ребенка. Пронырливые, изворотливые и вероломные, они были отличными помощниками.

Но для по-настоящему опасных дел у меня была парочка сехмет-ша — Гончих Порога. Сильные, безжалостные, неутомимые демоны, способные найти жертву даже на другом конце света. Как-то раз я послал их убить одного наглого кофского купца и они достали его уже на Черном континенте.

Третий слой — Бездна, но слуг богов сегодня мы обсуждать не будем. Довольно и тварей Порога. Именно на такую я сейчас смотрел. Призванную в этот мир ритуалом, занявшую тело бродячего пса, но почему-то оставленную здесь, на стройке.

“По мою душу? — первой мелькнула именно эта мысль. — Кто-то из местных чародеев узнал о конкуренте и послал слугу расправиться со мной?”.

Я сразу от нее отмахнулся. Ученические заклинания не могли привлечь ко мне внимания. Это как капля воды во время тропического дождя — поди выдели одну из тысяч подобных. Но что тогда, во имя Нергала, она делает здесь?

Гончая смотрела прямо на меня. Точнее сказать, глядела сквозь оболочку Батыга, в самую суть архижреца. И видела. Меня. Настоящего.

— Кто ты, демон? — прошептал я на стигийском, делая шаг вперёд. — Зачем пришел сюда? Кому служишь?

Псина оскалилась. Не агрессивно — скорее, насмешливо. Будто я задал Гончей самый глупый вопрос в её долгой жизни. А затем развернулась и, виляя облезшим хвостом, неспешно затрусила прочь.

Не размышляя, я бросился за ней. Она определенно предлагала это сделать. Звала… Желала что-то или кого-то показать? Но точно не убить. Если бы ей нужна моя жизнь, я уже остывал бы у дверей подъезда, глядя пустыми глазами в серое гиперборейское небо. В своем нынешнем состоянии я не противник для сехмет-ша.

— Помедленнее, демон! — крикнул я на бегу, проклиная тело своего носителя. Дыхание сбилось уже через минуту. И магии, как назло, не было ни капли. — Постой!

Гончая бросила в мою сторону еще один насмешливый взгляд, но шаг замедлила. Спустя несколько ударов сердце я почти догнал ее, но в этот момент…

— А ну стоять!

Окрик ударил, как кнут надсмотрщика. Я обернулся увидел бригадира Рамиза, идущего ко мне со стороны строительных вагончиков, служивших таким, как Батыг, общежитием.

— Я кому сказал работать, чурка! — вопил он на ходу. А потом, проследив за тем, кого я преследую, расхохотался. — Ой, не могу! Мама, роди меня обратно! Ты что, бедолага, так оголодал, что готов уже дворнягу слопать?

В недоумении я остановился, не сразу сообразив, что он имеет в виду. А потом понял — бригадир видит облезлую псину, а не сущность, в ее теле. Для него все выглядит так, будто доходяга погнался за животиной, чтобы немного разнообразить свой жалкий рацион.

— Я не есть собака, — фыркнул я.

— Да мне похрену, — отозвался он. — А вот то, что ты тут без дела шатаешься, очень даже не похрену. Я что сказал делать?

— Раствора носить верх.

— Наверх, дубина. И почему ты этим не занят?

— Штукатур есть что работать, я спустится.

— Бегом!

Объяснения надсмотрщика не интересовали. Он желал одного — чтобы раб продолжал трудиться. Проклиная свою слабость, кимеррийца, Меч Атланта и здешний холодный воздух, я кивнул и трусцой направился к своему рабочему объекту.

Ничего, Ремиз. Ничего. Пока ты в силе, но это ненадолго. Сегодня приедет Алина, которая сможет вывести меня на Владу. А уж та мигом сделает мне эту проклятую регистрацию, чтобы я мог свободно передвигаться, а не быть запертым на этой стройке.

Пока же нужно выглядеть, как Батыг. И работать, как Батыг. Одновременно с этим запасая Искры. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Крохи, но с ними я могу хоть что-то. А без них сдохну, таская тяжести.

Глава 4

Остаток дня прошёл в монотонном, изматывающем труде. Я таскал вёдра с раствором наверх, спускался вниз, и так раз за разом, будто был не человеком, а оживленным магией големом. Несмотря на использование заклинание “легкости”, позволяющее мне не слишком напрягаться, к концу дня я все же изрядно вымотался. Еще бы, ведь на отдых можно было не рассчитывать! Стоило только остановиться, как откуда не возьмись выпрыгивал бригадир, тут же начиная свою вечную песню про “не работаешь” и “тупого чурку”.

У этого грузного мужчины точно была какая-то магия слежения за всеми рабочими, точно говорю! Он ведь не только меня так кошмарил.

Из головы все не шла встреча с Гончей. Кто ее призвал? С какой целью? Зачем он звал меня за собой? Вопросы, вопросы, вопросы — ответов на них у меня не было. Пару раз я порывался поискать гостя из-за Порога, но того уже и след простыл. Пришлось возвращаться к работе. Стирать кожу на ладонях, вдыхать едкую цементную пыль, и таскать — будь они прокляты! — ведра вверх и вниз.

Но уходить было нельзя. Слишком бесправным оказался Батыг, тело которого я занимал. Без регистрации и приличной одежды, его, то есть меня, конечно же, моментально примет первый же наряд городской стражи. И отправит в камеру, чтобы потом де-пор-ти-ро-вать в его родную Киргизию. А я про нее немного узнал из воспоминаний реципиента — спасибо, не надо. Разве что климат привычный, но зато возможностей никаких.

К наступлению темноты я уже едва волочил ноги. Каждая мышца гудела, как тетива у лучника, что перетянул ее слишком сильно. Тело Батыга не было приспособлено к таким нагрузкам, насколько я понимал, этот молодой мужчина лишь недавно подался в столицу другой страны на заработки, и еще не успел обрасти опытом и мускулами.

Но куда больше давила усталость ментальная. Раньше мне приходилось выматываться. В бою, в ритуалах, в интригах Круга. Но никогда раньше меня так не обволакивала тупая, бессмысленная и унизительная измотанность раба, чья жизнь измерялась кубометрами раствора, который он поднял на четырнадцатый этаж.

Нужно было скорее бежать отсюда, иначе отупею от постоянно повторяющейся монотонности бытия феллаха. И сегодня вечером я сделаю первый в этом направлении.

Алина должна была прибыть уже совсем скоро.

Общежитие представляло из себя несколько вахтовых вагончиков, поставленных друг на друга в дальней стороне стройки. Издали они походили на пчелиные соты… вблизи, впрочем, впечатления тоже не изменились. Тесные железные коробки, пропитанные запахами пота, табака и прокисшей еды. Нары в два яруса, крохотный стол, плитка с одной конфоркой и чайник, покрытый многолетней накипью. Вместе со мной здесь обитали ещё пятеро гастарбайтеров — уставшие, молчаливые, с потухшими глазами людей, давно смирившихся со своей судьбой.

Выданный ужин едва не привел меня к состоянию, близкому к ярости. Нет, я не ждал пиршества фараонов, жареных перепёлок в меду или вина из чёрного винограда, настоянного на лепестках лотоса. Но… Лапша быстрого приготовления, залитая кипящей водой, щедрая порция белой жирной субстанции под названием “майонез” и ломоть серого хлеба? Да рабов на возведении зиккуратов кормят лучше — им хотя бы дают мясо! А как иначе — тяжелый физический труд требует соответствующего топлива.

Здесь же жрецу Сета, одному из двенадцати, предстояло питаться разбухшей клейковиной и переработанным жиром. Но тело требовало калорий, пусть даже и мусорных. И я налег на еду, стараясь не думать о вкусе и надеясь, что желудок Батыга сможет переработать это варево.

Мои товарищи по несчастью большей частью молчали. А если и обменивались редкими фразами, то в основном на своем родном, киргизском. Я мог бы выучить и его, но не стал. Конкретно это варварское наречие не было мне нужно ни для выживания, ни для возвышения.

Друг на друга они даже не смотрели. Поели и сразу же уткнулись в свои «обсидиановые артефакты» — смартфоны. Чтобы не выделяться, я поступил также, но долгое время просто не понимал, что делать. Их экраны сияли разными цветами, мой же оставался черным, как сердце Тсатхоггуа — Древнего бога, дремлющего в центре земли.

Покопавшись в памяти Батыга, я обнаружил, что артефакт нужно заряжать. И даже нашел, как этот делать — подключившись к зарядному устройству возле своей койки. И вскоре уже сидел, подобно другим рабам, не отрывая взгляда от переливающихся образов.

Большая часть увиденного была мне совершенно непонятна, ведь лингвистическое заклинание не распространялось на письменность. Однако, потыкав пальцем в различные пиктограммы, я вдруг открыл явление, что надолго поглотило мой разум.

Это было увлекательно — собирать кристаллы в линии. Прямые, косые, пересекающиеся. При выполнении всех условий, кристаллы исчезали во вспышке света, а взамен артефакт переливал заработанную ману в специальный кувшинчик. Не настоящую ману, как я вскоре понял. Иллюзию.

Но увлеченность моя от этого не уменьшилось. Ведь что может быть величественнее, чем выстраивать структуру из хаоса, находить не очевидные закономерности и получать за это дополнительную силу или способности.

Лишь через полчаса я смог оторваться от этого занятия. Восхищенно цокая языком от понимания — здешние маги отлично поработали, чтобы рабы даже не думали о мятеже. Всего-то и нужно, сунуть им под нос смартфон, и они потеряют счет времени. И даже забудут о том, как ужасно их кормят.

Примерно в это время дверь нашего вагончика распахнулась, впуская холодный вечерний воздух и бригадира Рамиза. Лицо его выражало нетипичную эмоцию: искреннее, почти детское изумление. Что он там увидел и почему смотрит на меня, будто я отрастил рога на голове?

— Эта… Батыг, — произнёс он, зачем-то озираясь по сторонам. — Там к тебе приехала краля на “Кайене”. Зовет.

Работяги подняли головы от своих смартфонов и уставились сперва на него, а потом на меня. При этом тишина установилась абсолютная.

Краля? На «Кайене»? Что за странные названия? А потом до меня дошло.

— Рыжая? — когда Рамиз кивнул, я хмыкнул, поднимаясь. — Да, я ждать.

Шесть пар глаз уставились на меня, будто я только что сообщил, что на самом деле являюсь руководителем этой строительной компании и работал сегодня под прикрытием, чтобы проверить. В них мешался шок, глухое недоумение и, конечно же, обжигающая зависть. Ни к кому из этих бедолаг не приезжали красивые женщины. Да и женщины вообще, если подумать.

Отряхнув робу я вышел на улицу. Позади слышался приглушённый шёпот на киргизском, но мне было всё равно.

Рамиз догнал меня уже на улице. Пошел рядом, понизив голос до заговорщического полушёпота, и в его тоне я впервые уловил не начальственную агрессию, а почти… уважение?

— Слышь, она мне пятерик дала, — буркнул бригадир, не глядя на меня. — Чтобы я тебя отпустил на ночь. Божилась, что к смене привезёт. Батыг, ты чем её взял? Колись давай!

Я остановился. Повернул голову. Посмотрел на него сверху вниз — насколько это было возможно в теле, уступавшем надсмотрщику в росте и массе. И с тем же холодным спокойствием, с которым архижрец Сета объявляет смертный приговор, произнёс:

— Животная магнетизьма, начальника.

Вышло кривовато, но Рамиза проняло. Он моргнул. Открыл рот. Закрыл. Кивнул — просто потому что не знал как реагировать на мои слова. И отступил в сторону.

Белый сверкающий автомобиль стоял у ворот стройплощадки. Хищные обводы, ярко сияющие глаза-фары, агрессивно оскаленная решетка радиатора — хм, а Батыг-то, оказывается разбирается в машинах. В памяти вдруг замелькали сведения, которые ровным счетом ничего не объясняли: разгон до сотни, расход на трассе, непонятный впрыск и почему-то октановое число.

Мотнув головой, я прогнал непрошенные образы и посмотрел на автомобиль — именно его называли “Кайеном” — уже своими глазами. Хм, сказал бы я, что он очень напоминал пустынную рысь перед прыжком, только выточенную из слоновой кости. Роскошная вещица. И явно показатель статуса владелицы.

Алина сидела внутри и, завидев меня, замахала рукой. Улыбаясь, приоткрыла дверь со стороны пассажира, не выходя из салона.

— Как я счастлива видеть тебя! — буквально пропела она. Да так громко, что за спиной раскашлялся Рамиз.

Я усмехнулся и не без опасения сел внутрь. Если верить надсмотрщику, то этой колесницей управляли спрятанные под капотом демоны-гремлины — как-то оттуда они крутили колеса. Полагаю все же, наш бригадир просто был плохо осведомлен, я характерной ауры подчиненных астральных созданий внутри не обнаружил.

Зато нашел дорогую кожу, которой были укрыты мягкие сидения, множество мигающих огоньков, и прозрачную емкость с жидкостью. А еще — запах сандала, барбариса и вожделения. “Раба любви” лишала девушку даже капли критического мышления, заставляя постоянно думать об одном и том же. Обо мне.

И вдруг — что-то взревело совсем рядом! Дикий зверь… нет, целая стая хищников! Мне стоило большого труда не вздрогнуть, и помогло то, что память Батыга в этот момент сообщила, что Алина запустила мотор. Так значит все-таки гремлины, подумал я.

— Ко мне? — спросила рыжеволосая, и в голосе её звучало столько сдерживаемого желания, что она, казалось, вот-вот перелезет через консоль прямо мне на колени.

— Да, — кивнул я важно, глядя вперёд, демонстративно не удостаивая пленницу заклятья даже взглядом. — Вези.

Холодность — единственное что сейчас способно удержать девушку в нужном мне состоянии.

Машина сорвалась с места, меня вдавило в спинку кресла, а мир за прозрачными окнами превратился в полосы света. Пара минут у меня ушло, чтобы сориентироваться и перестать сжимать сиденье вспотевшими руками. А потом я стал смотреть в окно, на ночную столицу современной Гипербореи.

Ночная Москва горела. Тысячи, десятки тысяч огней — не факелы, не масляные лампы, не магические кристаллы, а нечто иное. Ровный, безжизненный, но ослепительно яркий свет заливал улицы, превращая ночь в бледное подобие дня. Огромные башни из стекла и камня отражали это сияние, множа его до бесконечности, и мне невольно вспомнились зиккураты, на чьих вершинах всегда горели гигантские светильника. Для путников, которых ночь застала за стенами города, да и для самих горожан, они выглядели, как далёкие звёзды.

Здесь звёзды спустились на землю и поселились в окнах.

Мимо проносились другие колесницы — сотни, тысячи то ли зверей, то ли демонов с огненными глазами. Они двигались так же быстро, как и наша, и мне подумалось, что люди здесь совершенно безумны. Куда так нестись? Ведь ни одна лошадь не способна скакать с такой скоростью.

А ветер? Он ведь совсем не проникал внутрь! Возницы не щурили глаза, не дергали поводья. Лишь мягко, как сейчас Алина, поворачивали из стороны в сторону черное колесо руля.

Вскоре я увидел еще одну штуку, про которую уже знал после допроса. Металлическую птицу, летящую под облаками и моргающую поочередно красным и зеленым глазами. Она не махала крыльями, но летела — ровно, уверенно, с гулом, похожим на далёкий гром. Самолет. Внутри такого Батыг и прибыл сюда — мне стало дурно от одной только мысли, что для этого пришлось войти внутрь этого чудовища.

Пытаясь подобрать к самолету привычные образы, я перебирал знакомые. Виверн? Артефактный конструкт? Магический ковёр? Нет, все это не вписывалось в рамки моего прошлого. Мир гиперборейцев был слишком чуждым для человека из жаркой Стигии.

И всё же… Мне здесь начинало нравиться.

Да, тело Батыга было слабым. Да, магии почти не было. Да, я начал с самого дна — с раба без прав и перспектив. Но именно со дна лучше всего видно, куда расти. В Стигии я достиг вершины, и вершина оказалась уязвимой — один киммериец с проклятым мечом перечеркнул столетия труда. Здесь же я мог все начать заново. И подозревал, что этот мир, при всех его странностях, способен дать мне больше, чем прежний. Если, конечно, я смогу подчинить его себе. А там, глядишь, смогу стать не одним из двенадцати, а — единственным!

Я потерял счет времени пока мы ехали. Когда машина Алины остановилась перед очередной башней из темного стекла, вышел из нее с таким видом, будто путешествия на ревущих колесницах для меня обыденны и привычны.

— Вести в твои покои, — велел я рабыне.

— Следуй за мной, господин, — послушно отозвалась та.

Она провела меня через общий холл, пахнущий чем-то цветочным и неживым, к металлическим дверям лифта. Вызвала лифт — кабину, что возносит людей вверх. Что удивило, сделала она это нажатием кнопки, видимо туда и было встроено активирующее заклинание.

В тесной кабине она дважды пыталась прижаться ко мне, обвивая руками шею и шепча что-то о том, как сильно она страдает без моего внимания. Оба раза я мягко, но непреклонно отстранял её.

— Не сейчас, женщина, — повторял я, и заклинание послушно гасило вспышки раздражения в её глазах, заменяя их покорным ожиданием. — У нас есть другие дела.

С ее помощью я хотел не только сбежать со стройки, но и попытаться подключиться к лей-линиями этого города. Тем более, что одна из них проходила совсем недалеко от здания, в котором мы сейчас поднимались на вершину.

Дверь квартиры открылась, и я оказался в помещении, которое даже фараон назвал бы достойным. Высокие потолки, панорамные окна с видом на ночной город, мраморные полы, мягкая мебель. Здесь было тепло, тихо и чисто. Второе было самым важным.

Но Алина снова потянулась ко мне, не в силах бороться с магией.

— Мыться, — сказал я. — Работать весь день, хочу мыться.

— О, позволь мне служить тебе, — привычно затянула девушка, но отвела в комнату, в которой я обнаружил белую ванну из незнакомого металла, а также множество зеркал. Душевые, которые видели Батыг и Рамиз выглядели совсем по другому.

Но он тут был. Алина включила душ и начала стягивать с себя одежду, явно собираясь присоединиться. Я решительно вытолкнул её за дверь.

— Идти кухня, женщина. Готовить мясо.

Со страданием во взгляде, девушка послушно кивнула и упорхнула.

Душ. Я знал, что это такое. Но видеть его в памяти других и своим телом ощутить поток горячей воды — это разные вещи. На долгие несколько минут я выпал из реальности, позволяя влаге скользить по телу, смывая грязь, пот, цемент и кровь из мелких ссадин.

Но главное, что вода смывала усталость — лучше массажа умелой наложницы и часовой медитации. Просто льющаяся сверху вода. Подумать только.

Когда вышел, обернув вокруг бедер невероятно мягкое полотенце, на столе уже стояла еда. Не лапша с майонезом, но и не мясо. Точнее, не то мясо, что я привык видеть.

— Это?.. — указал я пальцем на тарелку, в которой на куске хлеба лежали толстые ломти розовой, почему-то пахнущей мясом и специями, субстанции.

— Прости, господин, — упала мне в ноги девушка. — Я сегодня ничего не готовила, а в холодильнике только колбаса и сыр! В следующий раз я подготовлюсь лучше!..

Я взмахнул рукой, обрывая ее причитания. Это в любом случае лучше, чем то, чем кормили рабочих. Забегая вперед скажу больше — гораздо лучше.

После еды я расположился на диване, чтобы привести в порядок мысли. Сидения были мягкими и удобными, как ни одно кресло в моей прежней жизни. Алина устроилась на полу у моих ног. Обняла их и прижалась щекой к колену. В этот момент она напомнила мне храмовую любимицу — натасканную на преследование беглых рабов самку ягуара. А когда я положил руку ей на волосы — удивительно мягкие — то и звук услышал знакомый. Урчание большой кошки, отзывающейся на ласку. Под это сопровождение даже думать было лучше.

Итак, за половину дня практически непрерывного сбора маны, я смог получить лишь две Искры. И одну из них потратил, обновляя заклинание “облегчения веса”, которое, разумеется, со временим выдыхалось. Это катастрофически мало и не хватит практически ни на что. Но! На то чтобы подчинить своей воле жрицу-законницу — должно хватить и одной. Но требуется хорошо изучить объект, ведь на ней могут быть защитные амулеты или даже сопровождение в лице магов, легко пресекущих мою жалкую попытку.

— Ты рассказать про хозяйка, которой делать ди-изайн, — произнёс я, не прекращая гладить рыжую голову.

— Владу? — Алина явственно напряглась. Я кожей почувствовал, как от нее пошла волна ревности — чувство куда более древнее, чем Стигия. — Зачем она тебе, господин? Я здесь и могу сделать для тебя все, что угодно. Только скажи.

Ну да, особенность “Рабы любви” — жуткое собственничество и жаркая ревность.

— Она не нужна, как женщина, — пояснил я, запуская пальцы еще глубже в ее волосы. — Как законник. Мне нужна регистрация. Свиток…

— Я поняла! — обида пропала из голоса, теперь она снова наслаждалась лаской. — Да, она может помочь. Но потребуются деньги. Много. Не волнуйся, господин, все что есть у меня, я пущу на дело. Мы с Владой в хороших отношениях, она не откажет.

“Все-таки с этой девчонкой я совершил в высшей степени полезную ошибку”, — подумал я, усмехнувшись. Но вслух сказал другое.

— Она не задавать вопросы? Кому? Зачем?

— Возможно. Но я смогу ей все объяснить. Но сейчас звонить не стану, уже поздно. Завтра. А пока…

Она грациозно поднялась, одним движением выскользнув из легкого халата. На несколько секунд я замер, борясь с телом Батыга, который был просто неспособен отвести взгляда от красивого женского тела. Обнаженного тела.

— Не сейчас, — голос вдруг стал хриплым, а дыхание учащенным. Вот ведь! — Сейчас мы сделать другое. Ритуал.

— О, ролевые игры! Это я люблю! — решившая сперва обидеться, девушка засияла. — Кем ты хочешь меня видеть, господин? Горничной? Медсестрой?

Я заморгал, не понимая зачем она все это говорит. Но и задумываться над этим не стал. Махнул рукой, обрывая ее речь.

— Ритуал. Нужна твоя кровь. Капля. Добровольно. Железо, что блестит… отражает…

— Зеркало?

— Да. Нож. И открытый огонь.

— Свеча?

— Да, свеча. Три.

— Я поняла! — воскликнула Алина, подскочив. — Великий маг и его рабыня!.. Сейчас все принесу! Ой, как мне это нравится!

О том, чтобы накинуть халат она даже не подумал, так и упорхнула, дразня беднягу Батыга крепкими ягодицами.

Вернулась меньше, чем через минуту. Вывалила передо мной на пол тонкий нож, три резко пахнущие цветами свечи, небольшое, но очень хорошее зеркало, правда не из металла. И горсть железной мелочи — монеты, ключи, столовые приборы. Уселась рядом, дрожа от предвкушения и распространяя почти ощутимое облако возбуждения. Пришлось собрать всю волю, чтобы отсечь эти ощущения.

Свечи расставил в треугольник с равными сторонами. В центр положил зеркало. Взял нож и протянул руку к Алине. Хотел было сказать, чтобы она не боялась, но та без сомнений протянула пальчик и сама уколола острие ножа. Выступила капля крови.

Я уже собирался приступить к первой части, начертательной, когда из соседней комнаты вдруг вышел кот. Черный, гибкий, с ушами, как у летучей мыши и желтыми немигающими глазами, которые он сразу же вперил в меня. На шее у зверя висел ошейник розового цвета, расшитый бисером, складывающимися в незнакомые буквы.

— Ой, Бублик! — воскликнула Алина, вмиг забыв о подготовке, и захлопав в ладоши. — Ты проснулся, маленький! Иди сюда, мой хороший, я тебя познакомлю…

Она недоуменно замолчала, глядя на мою властно поднятую руку. Посмотрела сперва на меня, потом на своего кота. Девушка не понимала, но как-то чувствовала, что между нами протянулась незримая нить.

— Ты не любишь котиков? — шепотом спросила она. — Это Бублик, он хороший и ласковый. А то что уши — это порода такая, ориентал…

Но я смотрел не на уши. Я глядел в суть того, кто скрывался в теле крохотного животного. Старый, очень старый знакомый. потому что я поднял руку, приказывая ей остановиться. Мой взгляд был прикован к коту. Точнее — к тому, что скрывалось внутри кота.

Ксотун. Сдиратель Кожи. Поедатель Надежд. Младший демон Бездны, который когда-то давно служил мне по заключенному контракту. И этот контракт, насколько я понимал, должен был быть разорван. По причине моей смерти.

Желтые глаза демона смотрели в мои. А в голове сам собой зазвучал его голос, от которого — пила по кости — дрожала сама душа.

«Владыка Маатхотеп? Клянусь чешуей Сета и сиськами Иштар... Это ты! Как, во имя всех темных богов ты здесь оказался?»

Глава 5

Долгое молчание, в котором мы с с котом-демоном созерцали друг друга, Алину не насторожило. Вероятно, она решила, что я просто никогда в жизни не видел такую странную породу — уши у зверя и правда были выдающимися. Даже выдала чисто женское:

— Это просто котик, мой господин, — проворковала она, протягивая руки к черношерстному животному. — Ты не любишь котиков?

Котик!.. Мне хватило выдержки, чтобы не фыркнуть, выражая свое отношение к ее заблуждению. Держит в квартире тварь Бездны, которая способна залить кровью весь этот дом и прилегающие к нему районы. В качестве питомца! Сет, что за странный мир!

Но я оборвал неуместную веселость, сосредоточившись на мысленном диалоге с демоном.

— Ксотун, кому ты служишь теперь? Этой женщине?

Да, как ни странно, я был рад его видеть — если такое вообще применимо к встрече с демоном. Он был как будто частью моей Стигии, кусочком привычного жизненного уклада, который я встретил в этой далекой холодной стране. Но при этом я не обольщался — даже будучи старым знакомым, демон оставался лживой, думающей только о своей выгоде и жратве, тварью. А от того, кто теперь является его сегодняшним хозяином по контракту зависит, ждать мне нападения или нет.

— Тебе, владыка! — обескуражил меня ответ. — Наш контракт так и не был разорван.

— Как такое возможно? — от известия голова пошла кругом. — Когда Меч Атланта пронзил мою грудь, разве не должен был ты освободится от оков договора? Это прописные истины, Ксотун, все об этом знают.

— Так вот в чем дело! — котяра умильно зевнул, в то время как перед моим внутренним взором жадно распахнулась огромная жабья пасть, усеянная рядами острых и тонких, как иглы, зубов. — Тебя пронзили этим проклятым артефактом? Что же, это много объясняет…

— Говори, — потребовал я. Раз он по-прежнему связан со мной контрактом, то обязан ответить.

— Я все гадал, почему твоя смерть не зашвырнула меня обратно в Бездну, — Ксотун неторопливо переставляя лапы двинулся ко мне. — И почему долгожданная свобода обернулась тысячами и тысячами лет унизительных перерождений…

Именно этот момент выбрала Алина, чтобы подхватить черный шерстяной комочек и прижать его к своей обнаженной груди.

— А кто у нас такой хороший мальчик, — тут же заворковала она над котом. — А у кого у нас такой красивый ошейник. И такие нежные ушки…

Захваченный “Бублик” стоически терпел поглаживания, в то время как в моей голове слышался его возмущенный рев.

— Убери от меня руки, ты, тупая самка! Я Тьма! Я Ужас и Смерть…

И вдруг его голос сменился странным звуком, в котором я с удивлением опознал мурлыканье.

— Проклятая природа! — через несколько секунд смущенно произнес демон. — Я слишком давно живу в кошачьих телах. Как разум не утратил — сам не знаю. И появились рефлексы — когда чешут за ушами, просто невозможно удержаться!

— Продолжи объяснения.

— Да, конечно! Теперь-то мне все ясно. Меч Атланта — подумать только! И где этот косматый варвар нашел его? Не иначе как аквилонцы подсуетились! Как это похоже на них — втянуть в конфликт между странами недалекого мускулистого оборванца! А я говорил тебе, если помнишь — еще тогда надо было кончать того выскочку! И что ты ответил? “Понаблюдаем за ним, Ксотун. Он довольно забавный, Ксотун”. И как, теперь тебе смешно?

— Ксотун! — требовательно повторил я.

— О, прошу прощения, владыка! Истинная радость говорить после стольких веков молчания, просто остановиться не могу! Так вот, мне все представляется довольно просто. Меч Атланта исторг твою душу, но не убил, а отправил сквозь пространство и время. В результате этого ты, формально, остался жив, а значит и контракт между нами сохранился.

К такому же выводу пришел и я сам, правда, без понимания, что находящиеся в договоре со мной существа Порога и порождения Бездны, продолжили жить здесь, на Земле. Целые эпохи… Постой-ка! Так это, получается, та псина на стройке, одна из моих Гончих? Вот почему она не напала? Невероятно! Но как она смогла протянуть так долго? Надо завтра найти ее и расспросить.

— И ты все эти годы жил в этом теле? — хмыкнул я.

— Что? О, нет! Что ты! Бездна куда коварнее, чем ты можешь себе представить! Тела изнашивались и я занимал те, что были рядом. Сил было немного, а потому я мог претендовать лишь на животных. В конечном итоге остановился на кошачьих. Удивительное племя, владыка! Ты даже не представляешь, сколько грации и подвижности в этих небольших созданиях. Живут, правда, не очень долго, моих сил хватает, чтобы поддерживать биологические процессы лет тридцать, а потом приходится искать нового носителя. Но в остальном — чистое совершенство! Погляди, как я могу!

И кот, продолжая лежать на руках девушки, изогнулся и начал вылизывать себя между ног.

— Извращенец! — фыркнул я, не испытывая, впрочем, никаких эмоций.

Значит, перерождения. Раз за разом. Да уже, Бездна умеет шутить. Оттого и Гончая выглядит так, будто смогла занять самое жалкое тело, которое только могла.

— Я демон, вообще-то, — немного обиженно отозвался тот. — В любом случае, это тело куда совершеннее, чем тушка, что досталась тебе. Я только по запаху могу определить десяток болезней этого несчастного. Причем, парочка из них уже в хронической форме. Кстати, а почему ты не исцелишься?

— Потому что нет Искр, — настал мой черед отводить взгляд. — Маны в воздухе почти нет…

— И ты собрался подключаться к лей-линиям? — понятливо кивнул Ксотун. — Прости, но зеркало и капля крови, отданная добровольно — это…

— Что?

— Как попытка напиться из горного озера, используя трубочку для коктейлей.

— Какую еще трубочку? — не понял я. Нахмурился. Что-то крутилось в памяти Батыга, но нечеткое.

— Забудь, потом объясню, — демон отмахнулся хвостом. — Я к тому, что полученный объем вряд ли превысит две-три Искры.

— В моем положении и этому рад будешь. Сперва три, потом пять…

— Узнаю старину Маатхотепа — никогда не сдается! — демон столкнулся с моим бешенным взглядом и торопливо извинился. — Прости, владыка. Понахватался от современных людей, разучился говорить вежливо. Строго говоря, удивительно что я вообще не забыл речь! Если бы не телевизор… О, Темные боги, неужели все закончилось! Скажи, что ты планируешь дальше, владыка? Захватить власть в этом городе, а потом в стране? Построить зиккураты из черепов принесенных в жертву людей! О, да! Теперь-то мы с тобой развернемся!..

— Ксотун!

— Пардоньте… то есть, прошу прощения, владыка. Я немного увлекся.

— Ты говорил о том, что я ошибаюсь с ритуалом, — напомнил я.

Болтливый демон, ха! В прошлом из Поедателя Надежд за день было не вытянуть столько слов, сколько он произнес сегодня за пару минут.

— Не ошибся. Неверно выбрал способ, если понимаете о чем я. Да, кровь, зеркало, все это позволит подключиться к лей-линиям, но… Тем более, что ты подчинил ванирку. Тебе ли не знать, какой силой сопротивления обладает их кровь. Даже разбавленная столетиями, она не даст тебе нужной силы якоря…

Тут он, кстати, прав. Однако, какой у меня выбор? Что-то я не наблюдаю вокруг людей, готовых добровольно отдать свою кровь для ритуала. Нет, можно, конечно, потерпеть пару дней, собрать Искры и сделать рабой кого-то еще, попроще. Но, время! Невыносимо даже думать о том, чтобы провести на стройке еще столько времени.

— …не лучше ли использовать меня? — пока я размышлял над его словами, Ксотун и не думал останавливаться.

— Тебя? — я нахмурился.

— Ну сам подумай, — мне послышались снисходительные нотки в голосе демона. — Сама моя суть связана с Бездной, я идеальный проводник. А твой нынешний сосуд, уж прости, дырявый мех для вина. Без вина. Я же пропущу поток через себя, отфильтрую и выдам на тебя — без этого твое тело просто сгорит от переизбытка энергии.

— И сам наберешь Искр, чтобы бросить мне вызов и разорвать контракт силой? — понимающе усмехнулся я.

— Да как ты мог такое подумать, владыка! — ненатурально возмутился Ксотун. И тут же перестал играть. — Ну да, так я подумал сначала. Что? Я же демон! Но потом пришел к выводу, что мне выгоднее оставаться с тобой. Кем я вернусь в Бездну, если разорву договор сейчас? Неудачником, что несколько эпох ждал своего хозяина? Гончим на смех! Зато, если останусь с тобой, дождусь твоего возвышения, а уж потом попытаюсь убить тебя — это совсем другой статус!

Я ненадолго задумался. Предложение слуги было… разумным. Не в той части, где он попытается убить меня в отдаленном будущем — чего еще ждать от порождения Бездны? А то, где он выступит своеобразным фильтром. Предохранителем между лей-линией и моей, точнее, Батыга, истощённой аурой.

— Хорошо, — решительно кивнул. И уже обращаясь к “рабе” добавил. — Алина, поставить зверь в центр фигуры свечей.

— Ты же не собираешься навредить Бублику? — встревожилась девушка, но кота послушно водрузила туда, куда я указал.

— С кот все будет хорошо, — хмыкнул я, чувствуя, как Сдирателя Кожи корежит от прозвища питомца. — Мы просто играть с ты... тобой. И Бублик.

Девушка удовлетворенно кивнула, поставила своего ориентала в указанное место и уселась рядом со мной. Её глаза сияли предвкушением — что уж она там себе навоображала, понятия не имею. Точнее, вполне могу себе представить, это ведь не первая “раба” в моей жизни, но думать об этом я точно не хотел. Впрочем, я вопросом-то этим задался совершенно мимолетно, сразу сосредоточившись на ритуале. Направил свою волю…

Непосвященному сложно объяснить, что такое взаимодействие с самой энергией мира. И как маг контролирует то, чего даже увидеть нельзя. Однако я, как человек обучивший не одну сотню неофитов, уже давно сформулировал простой и понятный даже глупцу образ.

“Вы должны представить, как пробуждаетесь и понимаете, что сон продолжается. Нет никаких сил пошевелиться, при том что окружение — абсолютно реально. То же помещение, где вы заснули, та же постель. Все реально до последней мелочи. Но вы знаете, что это обман. И вам нужно вынырнуть, но вы не можете, ведь тело скованно сонным оцепенением. Внимайте же: вам нужно собрать всю волю и решимость, чтобы пробить пелену сна и вырваться из ложного в настоящее пробуждение. Воля — вот что делает мага магом”.

Я находил это определение полностью исчерпывающим. Хотя, должен признать, далеко не все неофиты на моей практике смогли с первого раза применить его. Некоторые — и с сотого. Люди глупы.

Подчиняясь моей воле вспыхнули синим огнем свечи, окружающие Ксотуна. Произнося формулы на стигийском, чертя пальцем знаки в воздухе, я видел, как оживали тени, отбрасываемые мертвым светом. И когда температура воздуха стала падать, а изо рта пошёл пар, понял — пора.

Волей потянулся я к сосредоточению энергии мира. Рядом завизжала от страха девушка, но я не обратил на это никакого внимания. Сейчас я должен был удержать то, что схватил. И не просто удержать — забрать. Орущая девка не могла отвлечь меня от этого.

А вот ванирка впавшая в транс — могла. Сначала я услышал, как резко оборвались ее вопли. Потом боковым зрением заметил, как она запрокинула голову, как ее зеленые глаза закатились, оставляя видимыми лишь белки, а тело начало мелко дрожать. Горло ее начало издавать глухие гортанные звуки, не похожие ни на один язык из тех, что я знал.

Да, это не могло не отвлекать.

— Как я и опасался, проснулась её кровь, — хрипя, произнёс Ксотун, через которого теперь шёл поток энергии. — Проклятая ванирка, она блокирует мне поток к лей-линии! Сделайте что-нибудь, владыка!

Что, например? Я было собирался без затей вырубить девушку, не будучи, правда, уверенным в том, что это сработает. Но тут поток маны хлынул в меня через демона. Это было не сравнимо с теми жалкими крохами, что я собирал "дыханием кожи". Река против водяной взвеси в воздухе — вот как я это воспринимал. И оглушенный ею, я не придумав ничего лучше, чем перенаправил часть его на “рабу”.

— Отличная идея, владыка! — похвалил меня кот. — Какой бы не была ее сопротивляемость, с этим потоком ей не совладать. Только вот моментик, он смоет и ваше заклятье. Сейчас, когда она вырубится, сразу обновите “рабу” любви. Иначе мы получим тут яростную голую девку с ножом в руке и полицейский наряд в перспективе.

Так я и поступил. Когда обессиленная Алина упала на пол, я — уже осознанно, никаких ошибок — направил на нее руку и активировал заклинание. Готово! Теперь собрать остатки маны и — все! Прав, тысячу раз был прав Ксотун, когда предложил использовать его в качестве фильтра на лей-линии. Не будь его, хилое тело Батыга попросту зажарилось бы от такого количества полученной энергии.

— Пригляди за ней, — велел я демону, когда мы закончили. Чувствуя себя полным Искр, я желал как можно быстрее пустить их в дело. — Меня не беспокой без крайней необходимости.

Первым делом я занялся исправлением дефектов тела Батыга. Двадцать Искр, а именно столько нам удалось получить из ритуала, не так уж много для прежнего Маатхотепа, но для меня сегодняшнего — просто царская сокровищница.

На полную трансформацию, конечно, не хватит, но для исправления самых ярких проблем — вполне. Сначала “Поцелуй Сехмет” — заклинание, исцеляющее внутренние органы. Желудок Батыга, измученный лапшой и прочим мусором будет понемногу приходить в норму. День-два и от токсинов очистится печень, а легкие, забитые цементной пылью, обретут прежнюю эластичность.

Правда вонять от меня в эти два дня будет просто ужасно. Весь яд выйдет через поры кожи. Ну и ладно. Спишут на нечистоплотность раба, всего-то.

Следующим на что я потратил вновь обретенный запас — “Плоть Кхаона”. Небольшое подстегивание регенерации, улучшение эластичности кровеносных сосудов, укрепление мышц. Тоже не сразу, но спустя недолгое время даже желтые зубы побелеют и тусклые редкие волосы станут гуще.

Ну и напоследок — “Жилы Атланта”. С этого вообще стоило бы начинать, заклинание запускало циркуляцию маны по организму, прокладывая и укрепляя дублирующие кровеносную систему энергоканалы. Но в моих обстоятельствах — сперва тело. Иначе гуляющие по нему Искры попросту убьют меня.

Итого — десять Искр. Ровно половина ночной добычи. Много, но оно того стоило. Всего день я пробыл рабом и должен сказать, мне не понравилось. Воином, правда, не стал. Но уже лучше подготовился к вызовам этого мира.

В медитации после трех заклинаний первого круга я просидел половину ночи. А когда открыл глаза и увидел Ксоата, вылизывающего… пусть это будет лапа… понял, что страшно проголодался.

— Веди меня на здешнюю кухню, — велел я ему. — Покажешь, как пользоваться утварью этого дома. Я хочу есть.

Девушку мы так и оставили спать на полу. И вместе с демоном в дурацком розовом ошейнике принялись разбираться с устройствами, с помощью которых современные люди готовят пищу.

— Нет, это не призраки ледяного ада, господин, это холодильник, — вещал Ксотун. — Работает, как и большая часть приборов, на электричестве. Я специально этот вопрос изучал. Там внутри трубочки с газом, называется фреон…

— Избавь меня от подробностей, — отмахнулся я, заглядывая в белый металлический ларь ответил я. — Не все ли равно, магия это или конструкт. Атланты, как писали в древних трактатах, вполне успешно применяли и то, и другое.

— И к чему это их привело? — хмыкнул демон. — Мясо с рыбой в нижних ящиках, это называется морозильник. Что ты хочешь приготовить?

— Что-то простое и сытное. Мясо.

— Хвала Нергалу, я уже не могу смотреть на этот проклятый кошачий корм!

Так перебрасываясь фразами, мы принялись за готовку. То есть я, конечно же, кот сидел на подоконнике и объяснял мне пропущенные тысячи лет человеческой истории. В своей интерпретации, с позиции четвероногого комка шерсти.

Я слушал, нарезая мясо, овощи, взбивая яйца — для ночного перекуса я решил приготовить отбивные. В жизни мне пришлось много путешествовать, а умение готовить пришло от нежелания давиться походной пищей.

— Но самая жуть, которую придумали твои потомки — это, конечно, интернет, — вещал Ксотун, пока я нагревал сковороду. — По сути это деградировавшая версия сети Акаша, это если по простому объяснять.

— Она же не работает, — я даже отвлекся от шипящего масла.— Здешние колдуны смогли ее восстановить?

— Это в твое время она не работала, а у атлантов — вполне. И, нет. Никто ничего не восстанавливал. Создали новое, но вывернули наизнанку саму суть. Если атланты работали с эфиром, где была записана каждая мысль, каждое слово и каждое действие любого живого существа за всю историю мира, то эти просто записали это все на жесткие диски. Кристаллы, так понятнее?

Я нахмурился. Признаться, не очень. Как правильно сказал демон, в мои времена Акаша-сеть считалась мифом. Каждый образованный человек про нее знал, но верил — один из сотни, и это в лучшем случае. После гибели Атлантиды доступ к ней был утрачен, и несмотря на упорные поиски, так и не был восстановлен. Не то чтобы меня это сильно печалило, но да — множество знаний оказались закрыты для нашего времени. А потомки гиперборейцев, получается, смогли продвинуться.

— Нет! — рассмеялся Ксотун. — Говорю же тебе, это не работа с мировым эфиром, это подключение к удаленным компьютерам по проводам. По крайней мере, официально. А на деле — вот это реально вызывает восхищение — слив ментальной энергии на эгрегоры соцсетей. Только представь: каждый лайк, каждый просмотр, каждый комментарий — это микро-жертвоприношение. А их миллионы.

— Сбор Искр через эгрегоры? — большую часть сказанного я так и не понял, но когда речь зашла про понятные мне вещи, сразу оживился. — Местные маги создали сеть, чтобы постоянно получать жертвенную энергию?

— Красавцы, да? Ничего не делают, а энергия сама течет. Не ко всем, конечно, только тем, кто на самом верху. Ну и крохи к тем, кто сумел присосаться — блогеры всякие и другие инфлюэнсеры. Кто-то, конечно, по старинке, домены создает и с того кормится, но поверь мне, владыка — настоящая власть у Круга Золотого Тельца.

Я помотал головой. Чем больше кот говорил, тем меньше я понимал. Блогеры, инфлю… нет, я не могу это выговорить даже мысленно. Но основной посыл от слуги все же уловил. Маги в новой Гиперборее существуют. И они сильны настолько, что опутали своими сетями всех живущих людей. Тут, кстати, вспомнилась игра на смартфоне Батыга, и как увлеченно я просадил кучу времени, двигая иллюзорные кристаллы по черному экрану. Да, в этом был смысл.

— Давай есть, — первые отбивные легли на тарелки. — С голодухи я ничего понять не могу понять.

— Только порежь мне на кусочки помельче, а то у меня лапки, — невинно мурлыкнул демон.

И захлопал глазам в ответ на мой гневный взгляд. О, Сет, мне собственному слуге прислуживать? Впрочем, у него действительно лапки.

Глава 6

Уже под утро меня посетила гениальная идея. Без преувеличений. После долгих объяснений Ксотуна я вдруг понял, что искал могущество совсем не там. Кровь, жертвы, договоры с богами, подключение к лей-линиям — это уровень Стигии. Он был хорош — в свое время. Но опираться только на него сегодня, в текущих условиях — значит проигрывать местным «тельцам» еще до начала схватки. Как сказал демон: «Пока ты спишь — враг качается». Я сперва не понял эту идиому, но когда она наконец дошла до моего разума полностью…

— Я хочу получать ману из сети Акаши, — заявил я, глядя на сереющее небо, в котором проступали очертания спящего города и его величественных башен.

— Я тоже, — зевнул ориентал, потягиваясь. — А еще я хочу куриную сосиску. И крови. Но так не бывает.

— Молчи, слуга, и внимай мне, — отмахнулся я от его иронии. — Мы возьмем Тень из низших, впечатаем её в обсидиановое зеркало и заставим красть Искры из общего эгрегора! Сделаем её посредником. И каждый, кто посмотрит в это зеркало, отдаст часть своей ментальной энергии!

В этом месте мне даже захотелось расхохотаться от распирающих меня эмоций. Настолько прекрасна была моя идея. Но Ксотун, похоже, придерживался иной точки зрения. Он перестал медленно вылизывать лапу и посмотрел на меня желтыми немигающими глазами.

— Прости, владыка, но ты, кажется, не совсем понимаешь, как работает этот их интернет, — растянул пасть демон. — Окей. Допустим, мы взяли Тень. Ну, хотя бы Шептуна. Засунули в твой смартфон. Привязали кровью. И с этого момента каждый, кто взглянет в него, испытывая эмоцию, отдаст тебе толику своей энергии. Так?

— Ну да, — кивнул я, уже предвкушая триумф. Говорю же — я гений!

— Отлично. А теперь ответь мне, о великий Плетельщик Снов... — демон хлопнул себя хвостом по бокам. — Как много людей смотрит в смартфон киргизского гастарбайтера?

— …

— Понимаешь, да? — продолжил Ксотун, не дожидаясь ответа. — В него смотришь ты. Иногда, по твоему приказу, Алина. Может, бригадир Рамиз заглянет, чтобы проверить, чем ты занимаешься на смене. Итого — три человека. Допустим, они будут смотреть в него по десять раз в день. И тогда, через месяц, ты сможешь накопить одну Искру.

Кот зевнул, обнажая ряды мелких, но острых как иглы зубов.

— Так что да, владыка. Твоя идея гениальна. Особенно если ты планируешь стать могущественным магом лет через пятьдесят.

Захотелось выругаться. Грязно и от души. И желательно на ахеронском, чтобы от брани на языке некромантов завяли все растения в радиусе лиги. Но маг — это прежде всего самоконтроль. Дисциплина и спокойствие.

Я закрыл глаза, прогоняя желание швырнуть в кота тапком. Демон был прав. Мое «черное зеркало» было слепо и глухо для этого мира. Оно не имело веса.

— Хорошо, — выдохнул я. — Пусть. Значит нужно то зеркало, в которое будут смотреть множество людей.

— И вот так великий архимаг прошлого стал начинающим блогером, — едва слышно откликнулся Ксотун. Со вздохом, кажется.

— Что?

— Я говорю, тернист сей путь, владыка, — уже нормально произнес демон. — — Чтобы стать тем, чей контент хавает пипл, нужно уникальное предложение и нормальный продакшн, — вздохнул демон. — Я, кстати, смотрел одного местного жреца, он называл себя "коучем", проповедовал культ "личностного роста" — по сути, современная версия храма Иштар, только без жертвоприношений и с абонентской платой. Очень поучительная была лекция про «охваты» и «релевантность».

— Теперь тоже самое, но на стигийском, — я подпустил в голос немного рычания.

Некоторое время Ксотун путано пытался объяснить мне суть работы внутри интернета. Какие-то охваты, релевантность, часы загрузки, реклама. И надо сказать, что в конце концов я даже ухватил суть.

— Значит нам нужны люди, которые смотрят все, что делает этот блогер?

— И желательно много.

— Ты говорил, что Алина выкладывает фото своих рабов в Акаши… интернет.

— Ну у нее не так много подписоты, тыщи три-четыре на Инсте, да в ВК…

— Значит мы впечатаем Шептуна в ее смартфон!

— Да не так это работает! — взвился демон. — Люди отдают энергию эгрегору, а не стеклянному черному кирпичу! Контенту!

— Значит, в контент!

— Что за бред!.. — тут он увидел, как я широко улыбаюсь, и замер. А потом до него дошло. — Владыка! Это гениально!

— А я что тебе говорил, отрыжка Бездны! Пусть я плохо пока разбираюсь в здешних реалиях, но не забывай — в Стигии я взобрался на самую вершину. Смог понять суть интриг Черного Круга, а это, уверяю тебя, совсем не просто! Справлюсь и с маркировкой фоточек!

Я действительно пока откровенно плавал в текущих реалиях, но умел учиться новому. А потому понял, что сперва допустил ошибку, считая эгрегором смартфон, а не то, к чему он дает доступ. Но когда разобрался — все встало на свои места. Смартфон — просто личный алтарь из черного стекла. А чем Алина снимает фотографии своих дизайнерских интерьеров? Ну вот то-то же!

Не откладывая дело в долгий ящик, я тут же сходил комнату, откуда вернулся уже с телефоном рабы. Чиркнул ножом по ладони, приложил порез к черному экрану, и выпуская вместе с кровью две Искры прошептал формулу призыва жителя Тени.

Отнял руку. Кровь собралась на стекле в одну большую кляксу. Точнее сказать — Сальную Кляксу. Шептун по зрелому размышлению был отвергнут в ее пользу. Все-таки именно эта сущность Тени оставляла на всем, чего касалось, отпечаток своей ауры. А теперь и моей.

Получив приказ, она впиталась в стекло, как вода в песок. Я прищурился, активируя магическое зрение. В нем объектив смартфона выглядел уже не стекляшкой, а черным зрачком, в глубине которого пляшут стигийские руны.

— Вот и все, — удовлетворенно кивнул я, не отказав себе в крохотном расточительстве — затянул магией порез. — Теперь все, что моя рабыня будет выкладывать в свои соцсети, будет нести частицу меня.

— Процент от восхищения, негодования, зависти, — кивнул Ксотун. — Нет, понятно, что с трех тысяч фолловеров получится немного. Но ведь процесс можно и масштабировать.

— Вот именно! Тебе задание на ближайшее время. Подбери мне местных блогеров, через которых мы сможем красть ману у “тельцов”. Человек пять для начала. И подумай, как к ним подступиться.

— Да через Алину ту же! Она же дизайнер, пусть замутит какую-нибудь коллаборацию!

— Да-да, — отмахнулся я, поднимаясь. Даже вникать не хотелось, что он там имел ввиду. Понимал, что все равно придется, но не сейчас.

— Постойте, владыка. А вы куда?

— Как куда, тупица? Пора собираться на стройку. Скоро рассветет и я должен быть там.

— Но… зачем? Мы ведь уже поняли, как наладить постоянное поступление маны? Что вам делать на стройке?

Я усмехнулся.

— Не понимаешь? Вот поэтому ты и служишь мне, а не наоборот. Во-первых, у меня по прежнему нет регистрации. А во-вторых — как скоро, думаешь, “тельцы” обнаружат, что к их трубе кто-то сбоку пристроился? Вот-вот, довольно скоро. И они начнут искать наглеца. А последнее место, где это стоит делать — строительная площадка и один из тысяч мигрантов.

— Вот вы голова! — протянул Ксотун. — Даже жаль будет в будущем вас убивать. Я столькому у вас научился.

— К лести я равнодушен, — слегка соврал я. — Всё-всё, за работу. Буди хозяйку, время.

Белый “Кайен” Алины остановился у ворот стройплощадки точно в назначенное время. Девушка, не выходя из машины, послала мне воздушный поцелуй и пообещала вернуться вечером, предварительно созвонившись с Владой насчёт моей «регистрации». Я кивнул, сохраняя на лице подобающее достоинство, и шагнул в утреннюю слякоть.

Девушка не помнила, как заснула, отчего с утра просто фонила чувством вины. Мне не стоило большого труда убедить ее в том, что не сержусь. Так что она, едва позавтракав, была готова везти меня на работу.

Ксотун, что примечательно, очень обрадовался, что ему со мной не надо. Уж не знаю, почему он вбил в свою ушастую голову, будто я собираюсь взять его с собой — разнорабочий киргиз со статусным котом на руках, что может быть нелепее! Так что он занялся поручениями, которые я ему дал.

Рамиз вышел меня встречать. Похоже, он специально дежурил у проходной, делая вид, что изучает какие-то бумаги. Бедолага никак не мог уловить в голове мой вчерашний отъезд на дорогой машине с красивой девушкой, а уж возвращение с ней же, да еще и этот воздушный поцелуй, окончательно порушил в его голове всю систему координат.

Он оглядел меня с ног до головы. Взгляд его выдавал сложную работу мысли — как у феллаха, пытающегося решить, стоит ли украденный финик риска быть пойманным.

— Эта… — произнёс он наконец. Голос его звучал непривычно — без вчерашней агрессии, но и без теплоты. Где-то посередине. — Подойди-ка сюда.

Я подошёл. Рамиз огляделся, убедился, что рядом никого нет, и заговорил вполголоса:

— Слышь, Батыг, сегодня ты не на растворе, понял? Будешь моим помощником. По надзору, значит. Ходи, смотри, чтобы работяги не филонили, материалы считай, если что — мне докладывай. Эмне?

Это он на киргизском вдруг выдал. Что, в смысле? Немного я его уже понимал. Наверное, лицо у меня сделалось очень удивленным, раз он это спросил.

Ну, да, я удивился, хотя, в общем-то, нечему было. Рамиз оказался человеком простоватым, но не глупым. В его картине мира я совершил некий социальный переход — из категории “рабочий скот” переместился в категорию “пока непонятно кто, но со знакомыми”.

А с такими людьми простой надсмотрщик предпочитал не конфликтовать. Вон сразу не “чурка тупая”, а имя вспомнил. Короче, в его мировоззрении, любимцев судьбы лучше держать рядом, на виду, и по возможности — использовать в своих целях. Может и часть удачи перехватить.

Помощник, значит. Что же, меня устраивает.

— Понял, начальник, — кивнул я. — Буду работать хорошо.

Рамиз хлопнул меня по плечу. Не слишком сильно, но и не нежно.

— Иди, осматривайся. На шестнадцатом этаже штукатуры халтурят, внимательнее с ними.

***

Следующие несколько часов я провёл, мотаясь по этажам и изображая из себя бдительного надсмотрщика. Работа, надо сказать, оказалась куда менее изнурительной, чем таскание вёдер. Я ходил, смотрел, изредка делал замечания, но чаще просто стоял рядом с важным видом, отчего работяги сразу преисполнялись усердия. По крайней мере, пока я не уходил восвояси. Но главное было даже не в том, что больше не нужно было таскать ведра с раствором, а то, что я получил почти полную свободу передвижения.

Что мне и было нужно.

Между делом я пытался отыскать Гончую. Мою Гончую — я даже мысленно успел ее так для себя обозначить. Но облезлый пёс с аурой Порога исчез, будто его и не было. Я облазил все закоулки стройки — смотрел и за вагончиками и возле баков для мусора, где собака могла бы искать пропитание — но нигде не почувствовал знакомого смрада Тьмы. Либо тварь ушла, либо затаилась, либо ждала какого-то момента.

Впрочем, особо расстраиваться по этому поводу я не стал. Гончая никуда не денется — если она раз показалась, значит, появится и во второй раз. А мне было пора заняться другим, не менее важным делом.

Ближе к полудню я вернулся к тому самому подъезду, где вчера пытался попасть в квартиру на пятнадцатом этаже. Теперь, когда у меня были Искры, задача выглядела куда более решаемой.

Поднялся по лестнице, убедился, что вокруг никого нет, и остановился перед массивной железной дверью. Приложил ладонь к холодному металлу, закрыл глаза и активировал магическое зрение.

Замок оказался не таким уж и сложным — три штифта, личинка, защитная пластина. Для физического взлома потребовалось бы изрядно повозиться. Но я собирался действовать иначе.

«Длань Дагона» — вчера непозволительная роскошь, сегодня же — расходы которые я вполне могу себе позволить. Сила хлынула в металл, разрушая связи на изначальном уровне. Сталь превращалась в ржавую труху, штифты крошились, личинка осыпалась.

Через несколько секунд дверь со скрипом отворилась. Я проскользнул внутрь, плотно прикрыв ее за собой, и замер, осматриваясь.

Квартира была просторной, с высокими потолками и панорамными окнами, откуда открывался красивый вид на город. Стены — пока еще голый бетон, пол — залитая стяжка, никаких следов отделки. Но меня не интересовала дизайн интерьеров. Эманации смерти вели меня от прихожей, через главные покои к небольшому алькову, укрытому за простой деревянной дверью.

Посмертная энергия била в виски так сильно, будто здесь кто-то умирал даже не часами — сутками. Не могу представить, как это можно скрыть от остальных людей. Губы сами собой сложились в довольную улыбку. Похоже, я нашел настоящий клад.

— Что ты скрываешь? — прошептал, потянув на себя дверь.

И уставился в темный провал, черную дыру в стене. От неожиданности даже отшатнулся. Но вскоре, когда магическое зрение подстроилось, увидел уходящие вниз ступени. Подвал? На пятнадцатом этаже? Тогда уже скорее спуск на этаж ниже.

Понимание пришло с задержкой в пару секунд. Не подвал. И не спуск — это точно не квартира в двух уровнях. Домен. Я стоял перед входом в чужой домен.

— Сет! — выдохнул я, шокированный.

Это было похоже на то, когда отправился охотиться на оленя и вдруг обнаружил, что преследуешь пустынного льва.

Домен.

Ну надо же!

Карман в другое пространство. Волей мага созданное место за пределами реальности. Принадлежащее ему и только ему. Требующее много Искр на создание, но дающее безопасность почти абсолютную. Кто-то незваный, но сильный мог сюда войти. Проломить защиту, забрать то, что внутри. Я — быть может. Прежний, в те времена, что остались позади. Но не сейчас.

Кто же ты такая, толкователь законов Влада? Чем ты занимаешься, что у тебя в квартире находится домен? И не просто захоронка, чтобы спрятаться в случае беды. Внутри, судя по эманациям смерти, еще и мощный источник находится. Какой-нибудь бедолага, оставленный умирать — да, тут я не ошибся — сутками напролет.

Как оказалось — не только источник, но и страж. Пока я глупо пялился в черный провал, оттуда показалась сперва одна рука, потом вторая, а вслед за ними на свет появилась и рожа. Сказал бы лицо, но это было не так. Именно рожа. Когда-то человеческая, но теперь с родом людским имеющая лишь отдаленное родство.

Бугристая кожа грязно-серого цвета, будто покрытая бесчисленными наростами и бородавками. Крохотные, горящие желтым огнем глаза, проваленный внутрь черепа нос, огромный рот на половину этой жуткой морды, распахнутый так широко, что туда могла бы пролезть моя голова. И зубы — желтые, тупые, словно бы человеческие, но в два-три раза больше.

Тварь лезла молча, не издавая не звука, и поэтому, наверное, я не сразу сообразил, что вообще-то пора бы уже бежать. О сражении не могло идти и речи — это создание порвет меня на части так же легко, как я — свежий хлеб. Да и чем сражаться? Магия, сильная настолько, чтобы могла нанести ему вред, требует много Искр. Не жалких шести штук, что у меня оставались.

Но кое-что я мог. Сжигая почти все запасы — зачем они, если умру? — я призвал “плеть Дагона” — кнут, созданный из темной воды, и ударил им по морде твари. Вот тогда она и издала первый звук.

Зашипела, как змея, которой наступили на хвост. Отступила обратно во Тьму домена и оттуда уже махнула лапищей, перехватывая заклинание. Дернула на себя. Чудом сообразив, что за этим последует, я развеял “плеть”. И быстро-быстро перебирая ногами стал отползать прочь от жуткого создания.

Но недостаточно быстро. Морда чудовища рванула ко мне, распахивая пасть… Но не дотянулась нескольких сантиметров. Не потому, что промахнулась — ей помешали.

Из-за моей спины выскочил облезлый пес. Прыгнул прямо на морду твари, всеми лапами уперся в лоб и толкнул. Сила удара отбросила монстра обратно в провал. А псина, как заправский акробат, отскочил обратно за мою спину.

И тут уже я не оплошал. Скакнул вперед и с грохотом закрыл дверь в домен. После чего повалился на спину, слушая, как сердце пытается вырваться из клетке ребер.

О, Сет! Это же был ахеронский страж? Какого хрена он делает в Москве сейчас. Ведь империя некромантов была мифом уже в мое время.

Перед глазами вдруг оказалась собачья морда со свалявшейся шерстью и умными, почти человеческими глазами. Пасть распахнулась и липкий язык прошелся по моей щеке.

— Хватит, Сехмет-ша! — прохрипел я, не зная, плакать мне или смеяться. — Не притворяйся дворнягой, я уже узнал тебя.

Глава 7

Современное человечество считает мифической древностью времена античного Египта, Греции или Рима. А ведь их с сегодняшним днем разделяет всего-то пара тысяч лет. Время же, в который варвары разрушили черные башни Ахерона и втоптали империю некромантов в грязь, отстояло от золотого века Стигии на три тысячи лет. К моему рождению некогда могущественное государство уже стало легендой, пугающей сказкой, которую шепотом рассказывали послушникам храма Сета. И тем не менее, здесь, в Москве, в недостроенной многоэтажке, где рабочим только предстояло сделать ремонт, я столкнулся ахеронским кадавром.

В мое время их тоже можно было встретить. В заброшенных катакомбах уничтоженных городов, в склепах, канализациях. Не часто — скорее должно было здорово не повезти, чтобы наткнуться на такого реликта павшей эпохи. Ахеронский язык стал языком магии, даже стигийские заклинания, начиная с третьего круга, произносились только на нем.

Но все же — Пайтон, легендарная столица некромантов — пал. Черные башни были разрушены. Артефакты и прочие предметы силы — большей частью уничтожены восставшими племенами. Их достижения, их завоевания, их гордыня, все это стало песками истории. Однако, вот он я сижу на бетонном полу, мое лицо вылизывает вернувшаяся Гончая Порога. И я только что пережил столкновение с ахеронским стражем.

В мои времена любой жрец сказал бы, что они вымерли вместе со своими хозяевами. Что их кости давно истлели в руинах Пайтона. И вот — он здесь. В Москве. Охраняет домен адвоката.

Уму непостижимо.

— Хватит, — попросил я сехмет-ша. — Мне неприятно. Но должен сказать, ты появилась вовремя.

О том, чтобы поблагодарить призванную и по-прежнему верную мне тварь, я даже не думал. Не те у нас были отношения. Потусторонние создания — не домашние питомцы, пусть иногда и выглядят именно так. Они плоть и кровь Той стороны. Места, где обитают силы, неподвластные человеческой воле и разуму.

Просто у нас контракт. Я получаю службу Гончей, она — пищу, ей необходимую. И смерть, которая со мной все же случилась, не поставила подпись под этим документом.

— Почему сразу не подошла?

Сехмет-ша не умеют разговаривать. Жители Порога разумны лишь условно — понимают волю хозяина, могут донести свои потребности, но на этом все. Моя Гончая тем не менее ответила. Не так, как Ксотун, не словами.

В моей голове возникли ощущения и образы. Голод. Слабость. Страх. Неуверенность.

— Не была уверена, что я — это я? — пришлось почесать лобастую и, наверняка, блохастую псину по шее. — Совсем отощала? А этот живой труп, который ты носишь — лучшее, что смогла найти? Понимаю. Но ничего. Твоя служба продолжается. Скоро мы подберем тебе оболочку поприличнее. Или немного починим эту. Хотя, чего ждать?

“Плеть Дагона” обошлась мне в пять Искр. Подарила пару секунд и, без сомнения, спасла жизнь. От ночной подзарядки на лей-линии осталась лишь одна. И ее я влил в жалкое тело Гончей. Заклинание регенерации не превратит ее из дворняги в ротвейлера, но все же позволит стать чуть более эффективнее. Экономить на собственной жизни я не собирался. Не тогда, когда обнаружил ахеронский домен.

— Итак, — произнес я, устраиваясь поудобнее, закинув руку на шею сехмет-ша. Теперь, когда дверь в домен была закрыта, мне ничего не грозило, стражи атакуют лишь тех, кто пытается туда войти. — “Тельцы” не только с эгрегоров Акаши кормятся, но и наследием некромантов не гнушаются пользоваться. Это важная информация. Интересно, они так сильны или так глупы, что приняли это проклятое наследие?

Вопрос не праздный. Стигия была современницей Ахерона. Конечно, не такой могущественной, как в мое время, но как государство существовала. А потому, мы, стигийцы, наверное, лучше чем кто либо понимали, как опасны знания, которыми владели темнокожие некроманты.

Например, в моем арсенале имелось несколько выученных заклинаний школ Ахерона. Я даже кадавра, подобного тому, с которым схватился здесь, мог создать — при наличии Искр и нужных материалов. Но я ни разу в своей жизни не использовал их. Даже когда подыхал в песках Шема или блуждал в лесах Гиркании, спасаясь от тамошних чудовищ. Слишком уж велика была расплата. Как говаривал мой учитель, чьи берцовые кости позже стали часть моего кресла: “Иногда дешевле сдохнуть”.

Он был мудр. Хотя и проиграл в нашем поединке.

Еще момент. Вернувшаяся хозяйка — это я про адвокатессу Владу Мешкову, или кто там на самом деле владеет доменом и стражем — узнает про вторжение. Более того, мое неосмотрительно примененное заклинание, разрушившее замок на двери, оставило следы, которые хороший колдун прочтет без труда. Она, если не совсем бездарность, а пока ничего на это не указывает, прекрасно поймет, что, но главное — кто, приходил в гости. И насторожится.

Батыга она не вычислит, конечно. Но стигийского мага — сам факт его здесь появления — учует. И это плохо. Вряд ли подумает на кого-то из рабочих, скорее станет искать людей, что не имеют отношения к стройке. Но что хуже конкретно для меня — использовать ее для получения регистрации не получится. Какая “раба любви”, если она с некромантами знается? Или вообще одна из них?

— Ты уже сталкивалась с ними? С ахеронцами? — спросил я у Гончей, когда мысли о случившемся пошли уже на второй круг. — Или кто это вообще такие?

В этом случае даже военный совет с бессловесной тварью Порога лучше, чем самому вариться в этом котле. Задавая вопросы самому себе и самостоятельно на них же отвечая, очень легко уйти в сторону от нужного пути.

Утверждение-согласие-наблюдение.

Ага, отлично. Моя собачка сталкивалась с ними.

— Ахеронцы?

Сомнение.

— Женщина с белыми волосами, похожая на аквилонскую колдунью, это она создала домен?

Отрицание.

— Видел того, кто его создал?

Согласие-страх-тьма.

— Сет, как же с тобой сложно, — посетовал я. — Поневоле начнешь скучать по словоохотливому Бублику. Покажешь его?

В голове тут же замелькали образы. Черная машина, на которой приезжала адвокат, сама женщина, ее охранник Эдик — этих я узнал сразу. А вот рядом… нет, его Гончая показать не могла. В ее памяти человек, прибывший на стройку вместе с толковательницей законов, выглядел как клубящееся черное пятно. Понятно, скрыл свою ауру тьмой. Умно. Так я его вычислить не смогу.

— Еще что-то? — потребовал я от слуги. — Давай, покопайся в своем скудном разуме и покажи мне что-то стоящее!

Недовольно рыкнув, хотя в физическом воплощении я услышал только жалкий скулеж, сехмет-ша продемонстрировала еще один образ. Схожий с тем, что был до этого. Влада, Эдик, черное пятно неизвестного колдуна, и — молодой мужчина, считай, мальчик вчерашний. Он добровольно, не сводя влюбленного взгляда с адвокатессы, вошел в подъезд. И, судя по памяти Гончей, больше его не покидал.

С чувством времени у созданий, не знающих рождения и смерти, было традиционно плохо, я не мог понять, как давно это произошло. Но зато становилось ясно, кто там за дверью фонит смертью. Жертва. Влюбленный парнишка, которого завели сюда и превратили в источник мощной энергии. Коварно! Можно сказать, я восхищен.

Выводы были просты. Сама женщина — не чародейка. Но знается с колдуном, служит ему или просто помогает. Можно попытаться через Алину узнать больше, но сейчас меня больше интересовало другое. В конце-концов я здорово потратился, чтобы попасть сюда. Уйти так ничего и не взяв — да я уважать себя перестану.

— Сейчас я попробую взять немного Иск от этого источника, — сказал я внимательно глядевшей на меня собаке. — Ты будешь охранять, ясно. Если что-то пойдет не так или вторгнется кто-то незнакомый, убивай.

Ответ, пришедший по нашей связи, было окрашен неуверенностью. Его можно было перевести, как: “Максимум — покусаю”. Ну, хоть так.

Дверь в домен я открывать не собирался. Но ту энергию, которая просочилась, когда сделал это впервые, собрать мог. Думал, что мог. На деле же все оказалось гораздо сложнее.

Я видел ее, эти тонкие струи черного тумана. Почти мог прикоснуться к ним, но усвоить и переработать их хотя бы в одну Искру — нет. Десять минут бесплодных попыток, я был вынужден признать поражение.

Проклятая ахеронская магия! Она просто отказывалась усваиваться!

“Может, если бы тут был Ксотун, он смог бы отфильтровать ее, как сделал, выступая посредником между мной и лей-линией?” — мелькнула мысль. Но я отогнал ее раздраженно. Нет. Дело в разнице подходов и самой сути магии. Слишком мало мне было известно о том, как работают некроманты.

— Идем, — поднявшись с пола, я решительно пошел к выходу. — Здесь нам делать больше нечего.

Было мучительно больно отказываться от чужой маны. Я чувствовал себя человеком, вернувшимся из многодневных блужданий по пустыне. Которому показали богато накрытый стол, ванну для омовения и огромный ассортимент напитков - от чистейшей родниковой воды до изысканного вина. А после взяли за плечи и грубо выдворили обратно на жару.

Уже на улице меня вдруг будто ударило молнией, хотя над головой не было даже намека на тучу — все так же на бледном северном небе тускло светило солнце. Тело сотряслось будто бы от удара, а после по нему поползла мягкая обволакивающая истома. Пришлось даже ухватиться за колонну у входа в подъезд, чтобы не упасть.

О том, что произошло, гадать пришлось недолго. Меньше секунды — только чтобы сосредоточится на собственном теле. И с удивлением обнаружить, что в моем резерве, только что практически пустом, находится энергии на целых семь Искр.

Семь Искр полученных на ровном месте, без каких бы то ни было усилий! О, Сет! Теперь я, кажется, начинаю понимать источник мощи здешних колдунов!

Желая подтвердить догадку, я быстро достал телефон и вошел на страничку соцсети Алины — ее меня надоумил установить Ксотун. Так и есть, “раба” выложила очередной пост с проектом для какой-то богатой аристократки, и под ним уже набралось семь сотен стилизованных красных сердечек. А еще целые свитки из комментариев: в одних дизайнера хвалили, а в других яростно и презрительно обзывали грязными словами. Нет, текста я по-прежнему не понимал, но демон научил меня ориентироваться по пиктограммам, называемых “эмодзи”.

От полученной энергии, от понимания того, как легко я ее получил, меня буквально потряхивало. Хотелось кричать, прыгать, объяснять всем и каждому какой я все-таки гениальный маг. Но вместо этого я лишь опустил руку, коснувшись грязной шерсти Гончей, и влил в ее тело еще одну Искру.

— Кушай-кушай, — хмыкнул я, столкнувшись с ее удивленным взглядом. — Ты нужна мне сильной и здоровой. Сама видишь, сколько у нас тут врагов. А пока иди погуляй где-нибудь неподалеку, не нужно, чтобы нас видели вместе.

После такой убедительной победы даже неудача с доменом воспринималась уже не так остро. Да и, если подумать — вернувшаяся сквозь века Гончая тоже отличный результат. Несколько дней и я смогу ее откормить, вернуть утраченные возможности, и тогда можно будет планировать и аккуратные наступательные действия.

Определенно, после падения я все же поднимался на ноги. И это хорошо.

***

Больше за день ничего строящего не произошло. Ходил, смотрел, отчитывался перед Рамизом. Скука смертная, если не принимать во внимание постоянное обновление моих знаний об этом мире. Так, например, от ругающихся между собой рабочих — материли они друг друга, что характерно, на русском языке — стало известно, что временную регистрацию можно получить и не прибегая к помощи маститого законника.

Я был удивлен, но это можно было провернуть самостоятельно, причем двумя разными вариантами. Первый через какую-то биометрию — я обещал себе потом обсудить это с Ксотуном, а второй за мзду. За довольно крупную сумму здешних денег некий “дядя Турал” мог “все порешать”.

Стоило изучить оба варианта. И не важно, что монет у меня сейчас нет. Вчера не было и Искр.

В общем, приезд ближе к восьми часам вечера Алины, я встречал с улыбкой, в отменном расположении духа. Растущая сила, верные слуги, таящиеся где-то коварные враги и неизвестные опасности нового мира — что еще может заставить сердце такого человека, как я, биться в предвкушении?

Вот только встреча с “рабой” сразу же пошла не так. Выйдя из машины, девушка решительным шагом направилась к нам с Рамизом — мы ее уже у проходной ждали — и на последнем шаге залепила мне крепкую, аж в голове зазвенело, пощечину.

— Мерзавец! — выдохнула она, почти прошипела. В этом звуке мне почудился гнев Сета.

Заглянув в ее глаза, я вдруг осознал, что Алина больше не находится под действием заклинания. Ясный взгляд, в котором клубилась ярость надвигающегося шторма, не содержал и грана былого обожания.

Рамиз посмотрел на меня с вопросом. Я ответил ему, пожав плечами, и стал ждать развития событий. О том, что случилось с девушкой, я уже имел кое-какое мнение. Но выяснять, что именно случилось при посторонних не собирался.

Бывшая “раба”, похоже, тоже. Сверкнув еще раз зеленым льдом, она резко мотнула копной огненных волос и приказным тоном бросила.

— В машину! Быстро!

Не дожидаясь меня, она первой направилась к “Кайену”. Я — за ней. Рамиз пробормотал что-то вроде: “Ты держись там”. О том, что за мой уход он намеревался получить денег, бригадир даже не вспомнил.

Я был спокоен. Под заинтересованными взглядами рабочих пересек площадку, уселся в мягкое кресло, на которое кто-то уже постелил прозрачную пленку. Из памяти Батыга вылетело паническое: “Убивать повезут”. Похоже, о назначении этого куска плотного шелестящего пластика он знал больше меня.

— Как ты это сделал? — едва двери отрезали от нас все внешние звуки, Алина повернулась ко мне с требовательным лицом.

— Сделать что? — ответил я, глядя прямо и спокойно.

— Ты околдовал меня, грязный мерзавец!

— Околдовать. Да, — не стал юлить я. Не видел смысла, как и в том, чтобы повторно подчинять волю девушки.

— Как ты это сделал?

— Магия. Давно очнуться?

Обескураженная тем, что я не собирался ничего отрицать, дизайнерша сбавила напор и машинально ответила.

— Два часа назад.

— Так и думать.

Я допустил ошибку. Грубую, ученическую. Не учел нюанса, на который стоило бы обратить внимание при создании заклинания с Сальной Кляксой. В свое оправдание могу сказать, что предусмотреть такой вариант развития событий было почти невозможно. Да и в работе с эгрегорами сети Акаши у меня еще очень мало опыта.

Клякса поставила мои метки моей ауры на все фотографии, которые Алина делала с помощью своего телефона. В результате часть эмоций, полученных людьми от их просмотра после того, как девушка их выложила в интернет, достались мне. В виде маны — те самые семь Искр.

Вот только телефон принадлежал Алине. И нес отпечаток ее ауры. И когда сработало воровское заклинание, тот же самый поток энергии, что заставил меня схватиться за стену, чтобы не упасть, смыл с нее “рабу любви”. Практически повторяя историю с подключением к лей-линии.

Ваниры и их сопротивляемость магии. Что тут скажешь.

Теперь она сидела, злая и оскорбленная. А еще вдруг осознавшая, что последние сутки фактически не принадлежала сама себе. И пыталась понять, что с этим знанием делать. Сдать меня в полицию и обвинить в домогательствах. Но тогда придется говорить городской страже, что я ее околдовал. А те в магию не верили.

— Я не трогать тебя, помнить?

В зеленых глазах мелькнуло выражение, которое я прочел, как стыд. Похоже, прямо сейчас Алина вспоминала, как она прилагала все силы, чтобы между нами случилась близость. Не она сама, конечно, а магия в ней. Но для нее это достойным аргументом не было.

— Помню, — окончательно сбилась с нападения девушка, и совсем уж нелогично закончила с какой-то даже обидой. — Почему? Не понравилась?

— Не это дело. Ты нужна мне быть не как женщина для секс. Я искать помощь… выход? Спасение, вот! Ты помогать, я спастись, и не трогать тебя.

Проклятое произношение. Надо больше говорить, а то так и буду позориться.

— Научи меня! — вдруг горячо прошептала Алина, подавшись вперед. — Когда спала пелена, я почувствовала такую силу, которой не испытывала никогда в жизни.

— Магия? — уточнил я. — Научить тебя магия?

И когда та быстро закивала, хмыкнул. Ванирка просит стигийца научить ее колдовать. Боги умеют шутить.

— Везти домой, — сказал, откидываясь на спинку. — Там говорить.

Глава 8

— А-а-а! Мамочки! Кто это?! Эта тварь сожрала Бублика!

— Я и есть Бублик, дура! То есть Ксотун Сдиратель…

— А-а-а! Она разговаривает!

— Алина, не бояться! Ксотун… Бублик — не враг!

— Это же огромная вонючая жаба с зубами!

— Эй, а че сразу на личности переходим! А ты — толстая!

— Где я толстая, ты, урод!

— И страшная, как дети Нергала!

Так закончилась моя попытка показать, а не рассказать. Ну в самом деле, с моим произношением на русском это виделось отличной идеей! Тем более девушка была заинтересована, и обещала стать интересным союзником. Не слугой, не надо думать, что жрецы Сета всех превращают в рабов. Мы вполне можем и в дипломатию. Просто порабощать зачастую проще.

В общем, мы с демоном повторили ритуал прошлой ночи. Расположились в гостиной, зажгли свечи, Ксотуна с зеркалом поместили в центр треугольника. Капнули на отражение по несколько капель крови — на этот раз моей и Алины. Предварительно заключили на ней договор не вредить друг другу. Это было мое главное условие, прежде чем я согласился на ученичество. Выращивать своими руками еще одного врага я не собирался.

Девушка согласилась сразу, полученная один раз магическая энергия опьянила ее. И когда энергия от лей-линии пошла к коту, а от него ко мне, я стал мягко перенаправлять поток в сторону дизайнерши. На этот раз не так мощно, как в прошлый раз, когда целью было оглушить мешающую ритуалу рабу. Мягко и аккуратно, попутно объясняя, как встроить полученную силу в собственную ауру, а не просто устроить себе душ из чистой силы.

У нее долго не получалось. В какой-то момент она даже психанула, вскочила с пола, стала кричать, что я морочу ей голову и пытаюсь обмануть. Но я был опытным наставником. Успокоил, настоял на очередном повторении. Когда у девушки наконец вышло встроить первую Искру в собственный резервуар, волосы ее сами собой поднялись в воздух и между ними замелькали крохотные разряды, похожие на вспышки молний.

— О-у! — выдохнула она восхищенно! — Я чувствую силу!

Чтобы не наносить болезненного удара по самолюбию новой ученицы, я отвернулся прежде чем улыбнуться. Сила, ха-ха! С одной Искры? Да, девочка, ты даже понятия не имеешь, что такое настоящая сила.

А потом на этой Искре я научил ее активировать магическое зрение. И она увидели истинный облик моего помощника.

И началось.

— Что это?! Что это за тварь?! — немного успокоившись, но держась от своего питомца как можно дальше, голосила она.

— Это Ксотун, — спокойно повторил я. — Мой слуга, младший демон Бездны. Сдиратель Кожи. Поедатель Надежд. Он всегда занимать тело твой питомец.

— А я его кормила паштетом из лосося…

— И он это ценит, — фыркнул демон, по-прежнему работая фильтром на лей-линии, и не открывая глаз. — Особенно безглютеновый вариант. Еще бы сухим кормом не пичкала постоянно — цены бы тебе не было. А сейчас помолчи, самка! Я пытаюсь сосредоточится.

— Как же так!

Странные они, современные люди. То есть сам факт существования магии, и то, что какой-то киргиз-гастарбайтер смог наложить заклинание, ее не слишком удивил. По телевизору ведь “Шоу Экстрасенсов” идет, там люди как раз хвастаются, как наговорами занимаются — это мне слуга рассказал ночью. А вот что рядом, оказывается, могут находится демоны, один так вовсе живет в шкуре ее питомца, просто поломал всю картину мира.

К сожалению или к счастью, чародейкой ей стать не грозило. Это я сразу выяснил, как только в ее резервуар упала первая Искра. Не пустышка, но близко к этому. Манопроводящих каналов в теле считай что нет. Простроить и развить их было возможно, но проводимость все равно останется жалкой. Со скрипом сможет исполнить что-то из заклинаний первого круга стигийских школ. Но это предел.

Скрывать от нее правду я не собирался.

— Ты ванирка, — сказал я, когда страсти вокруг Бублика немного улеглись. — Старый-старый кровь. Очень древний. Магия нет, кровь не дает. Сила — да. Боевое безумие — да.

— Я русская, вообще-то, — обиженно буркнула Алина. — Какая еще винирка? Какое боевое безумие?

— Ванирка, — поправил я ее. — Народ моря. Сильный воин, плохой колдун. Никакой колдун, ваще-та. В старый время ходить по морям, грабить побережье, брать рабов. Воевать с маги, часто побеждать.

— Викинги, что ли? — уточнила девушка. — Я в кино смотрела. Там тоже эти, с боевым безумием были. Викинги-берсерки, вот.

— Какой викинг? — начал я было объяснять, но махнул рукой. — Пусть будет викинг.

В самом деле, вываливать на нее всю историю мира мне казалось утомительным. Да и не поверит. Для Алины самая большая древность — Египет и его пирамиды. О том, что до жалких наследников Стигии существовали народы куда более развитые, ей и невдомек.

— Но я же чувствовала эти твои Искры! — отсутствие перспектив явно расстроило дизайнершу. — И вижу тва… Ксотуна? А еще какие-то линии!

Последнее меня заинтересовало.

— Опиши! — потребовал я.

Догадка оформлялась в уверенность по мере того, как Алина сбивчиво и постоянно тыча в разные стороны пальцами, пыталась объяснить, что видит. Она действительно видела нити в воздухе. Точнее сказать — связи. Ванирское наследие.

Когда я говорил, что ванирцы отличные воины, но плохие колдуны, то не врал. Врожденная сопротивляемость магии делала их для моего народа очень неприятным противником. Заклинания Темных школ буквально скатывались с их бледных шкур, как вода с железа. Приходилось драться с ними, как варварам: сталью, огнем, хитростью.

Но кроме отчаянных рубак, имелась у ваниров немногочисленная каста Видящих. Что-то вроде дикарских шаманов — я, по крайней мере, в первую нашу встречу, так про них и подумал. Разрисованные, татуированные, обвешанные амулетами из камней и кости, они не выглядели опасными для мага моего уровня.

Они не швырялись огнем, не поднимали мертвецов, не призывали демонов. Но могли гасить атакующую магию врагов и усиливать собственных воинов. Да, те самые берсерки — продукт работы Видящих. Ничего, на самом деле, выдающегося — отвары, наговоры — зато действенно. Порой, чтобы утихомирить лишь одного ванирца в боевом трансе, его противникам приходилось положить десяток своих солдат.

Сражаться эти безумцы могли даже лишившись конечностей.

Но куда опаснее была другая грань дара шаманов. Умение видеть сами связи мира. И воздействовать на них. Звучит не так опасно, как работает на самом деле, но только представьте себе — под ногами ваших бойцов вдруг песком осыпается доселе прочный грунт. И сотня храбрецов захлебывается им, будто водой, и гибнет.

В Стигии так и не смогли понять, как это работает. А немногочисленные пленники из касты Видящих бормотали на допросах про связывающие все в мире нити, и про то, что умеющий ими манипулировать человек, способен достичь чего угодно.

И вот передо мной стоит девчонка, которая “видит” эти самые “нити”.

— Они разноцветные! Вот здесь, прямо у тебя под ногами, проходит розовенькая, тянется ко мне. Но передо мной пересекается с темно-серой, которая выходит из пучка нескольких… м-м-м… сепия и бордовый? А из пола идет толстая темно-зеленая, прямо сквозь Бублика проходит. Ему не больно?

Я не успел остановить Алину, когда она протянула руку и тронула что-то невидимое. Я бы даже значения этому жесту не придал, но тут благим матом заорал Ксотун.

— Ты что творишь, тупая дрянь! А ну-ка немедленно верни, как было!

Алина вскрикнула, отскочила прочь, опрокинула одну из свечей. Я быстро поднялся вслед и погасил огонь. Не хватало еще пожара. А так, собственно, ритуал подключения к лей-линиям уже давно пора было заканчивать. Мы достигли всех целей.

— Что произошло, Ксотун? — потребовал я ответа у демона. Просто потому, что он хотя бы понимал, что происходит.

— Она отрезала меня от потока, владыка! — гневно пожаловался котяра. — Просто взяла и перекрыла доступ! Накажите ее, прошу! Нельзя так делать! Меня обратом так приложило, что одна из кошачьих жизней точно отлетела!

Я внимательно посмотрел на Ксотуна. Потом перевел взгляд на Алину. Снова на Ксотуна. И тогда до меня дошло.

— Отрезала от лей-линии? Алина, ты видеть лей-линию? Зеленая, проходить сквозь кот? Ты трогать ее?

— Я подумал, что котику больно! — тут же начала оправдываться ученица. — Эта не нить была, а целый канат! И она входила Бублику прямо… под хвост, в общем. А выходила изо рта. То есть не Бублику, а демону, но все равно же — больно должно быть! Ну и я подвинула ее.

— Лей-линию? — недоверчиво произнесли мы с котом в унисон. — Подвинула?

Я много чего видел в своей жизни — прошлой и даже этой. Взять того же ахеронского стража. Но чтобы девчонка без особых магических способностей взяла и передвинула лей-линии — то есть, конечно, не ее саму, а канал, созданный Ксотуном и привязанный к ней — с таким я еще не сталкивался.

— Ее держали три коричневых, это как паутинка, ну или резиночки, — принялась объяснять девушка. — Игра такая детская, когда двигаешь одну нитку, она растягивает другую… Короче, я коричневую потянула, а она сдвинула зеленую, и та в сторону пошла...

— Во имя сисек Иштар! — восхищенно протянул демон. Повернул ко мне свои желтые глаза. — А ведь она не понимает, что сделала, да, владыка?

— Нет, не понимает, — кивнул я. — Но мы будем учить ее понимать.

Следующие несколько часов мы с Алиной занимались. Под конец она уже начала капризничать, как ребенок, и жаловаться на то, что у нее болит голова. А еще, что хочет есть и спать. И вообще, ей завтра рано на работу, да и мне тоже.

Но я упрямо заставлял ее повторять одно и тоже раз за разом. Сформировать Искру. Задействовать магическое зрение. Найти линии. Снова и снова. Пока не понял, что именно она делает. А главное, пока она сама не поняла.

Конечно, для совершенствования навыка ей требовалось потратить еще не одно десятилетие, но главный принцип она уловила. Правда как-то по своему.

— Я поняла, это как фен-шуй! — глаза ее горели, но тело, измученное упражнениями, уже зевало. — Все в мире связано, каждый объект. И если один переместить относительно другого, то создашь новый узор. И мир изменится. Незначительно, на капельку.

— Феншуй? — я обратился за помощью к Ксотуну, который традиционно выступал опытным толкованием современности. — Ты понимаешь, что это?

— Ну это типа такая китайская полумистическая философия, — кивнул он. — Многие человеческие женщины на ней помешаны. Мода лет двадцать или тридцать, да — тридцать, я тогда в другом теле был — пришла. Мол, если правильно поставить в комнате вещи, то голова болеть не будет.

— Почему голова?

— Ну или не голова, а задница! — фыркнул демон. — Короче, что болело, то перестанет. Чакры откроются, творческий потенциал возрастет, муж вернется от любовницы и все такой. Бредятина, так-то.

— И ничего не бредятина! — возразила Алина, от возмущения даже проснувшись. — В гармонично оформленном пространстве и работоспособность повышается, и здоровье восстанавливается. Это доказано уже давно, вообще-то!

— Кем доказано? Гуру из Непала? — окрысился кот.

— Так, все, — махнул я рукой. — На сегодня закончить. Алина, прибирать здесь и ложить спать. Я лечь диван.

— А чего ты раскомандовался! Я тебе не служанка!

— Ты ученица, — терпеливо пояснил я. — Хочешь учить магия, значит служанка тоже.

На это ей возразить было нечего и девушка ворча стала наводить порядок в зале, потом стелить мне на диване. Через несколько минут ушла в спальню, Ксотун по многолетней привычки побрел за ней, но был безжалостно изгнан с криком: “Демоны у меня в ногах спать не будут”. В результате он пришел ко мне, когда я уже улегся на чистые, пахнущие цветами простыни, и стал размышлять.

— Видящая, значит, — произнес он, явно настроившись потрепаться.

— Спи, — приказал я, не желая заводить беседу. — С этим еще предстоит разбираться.

Как и много с чем еще. С “тельцами”, к эгрегорам которых я подключился. С некромантами, что устроили домен в строящемся доме. С регистрацией, что позволит мне обрести свободу передвижения по городу. И с ученицей, которая, да, оказалась Видящей.

“Феншуй, — мысленно покатал я новое слово в мыслях. — Ну надо же! А мы-то гадали!”

Ничего особенного Алина во время тренировок не сделала. Не добилась того, чтобы голова или задница перестали болеть, не усилила работоспособность или что-то подобное. Своим магическим зрением я даже не видел манипуляций с нитями, которые она проводила. Как и самих нитей. Но зато видел результат. И понимал, что потенциал у этого самого феншуя огромен.

Чем? О, да много чем. Хотя бы тем фактом, что беспорядочно передвигая связывающие все нити, девчонка снизила температуру воздуха. Не слишком сильно, в современной системе измерений градуса, может быть, на три-четыре. И не надолго. Но сам факт.

В тот момент она просто передвинула вазу. И я почти сразу почувствовал, как по комнате словно бы пронесся легкий сквозняк. Будто кто-то открыл окно, хотя оба они оставались плотно закрытыми.

— Что ты сделала? — спросил я тогда.

— Мне кажется, здесь ваза лучше смотрится, — пожала она плечами.

А еще бездумно тыкая в связи и переставляя по залу предметы и мебель, она истончила реальность и на миг открыла вход в Порог. Согласен, не то чтобы великое достижение, я и Искры не потрачу, чтобы вытащить любого из обитателей Порога. Но она-то энергию вообще не потратила. Ни грана! Все, на что уходила у нее мана — это поддержка магического зрения. Вот оно, пока единственное доступное ей взаимодействие с полученной энергией, буквально высасывало Искру за Искрой. Нам ритуал трижды проводить пришлось.

Другими словами, при должной огранке этот алмаз еще засияет.

С этими мыслями я стал проваливаться в сон. И на грани засыпания вдруг почувствовал, как чужая воля вдруг подхватывает меня и тянет в сторону. Как щепку в водовороте.

И оказался у подножия трона. Огромного, покрытого колышущимися водорослями и заросшему кораллами каменному трону. Под водой. А на троне спал Древний.

Дагон.

В Стигии ему мало кто поклоняется, его культ больше распространен на побережье. Я помню, как впервые услышал о морском божестве. Молодой послушник, я смеялся над рыбаками, что молились ему, спуская лодки на воду. Зачем поклоняться глубине, когда есть сила Сета? Но потом я понял — у каждого бога своя паства. И своя сила.

Я принял его покровительство, когда только начинал свое восхождение. И большей частью держал сей факт в тайне от Черного Круга. Не потому, что это порицалось, да конкуренции между Великим Змеем и Владыкой Глубин как таковой не было. Просто — зачем рассказывать об отравленном кинжале, что прячешь в рукаве? Те, кто узнавали о моей титуле Погонщика, делали это уже перед смертью. Как раз в тот момент, когда я разрубал их плетью темной воды.

И вот я, переродившись в теле раба, через тысячи лет после принятия службы, вновь удостоен чести стоять перед троном божества. Спящего божества, нужно уточнить.

Дагон спал. Или я был в его сне, когда он спал — неважно. Что имело значение, так это то, что выглядел Древний Ужас Глубин откровенно неважно. У него вообще-то много ликов, мне же он явился в образе огромного человека с рыбьей кожей, перепонками между пальцами рук и бахромой полипов, что окружала его лицо, подобно бороде с усами. Восседающим верхом на троне, склонившим голову на грудь, и исхудавшим так сильно, будто был не богом, а пленником, которого работорговцы держали в яме без еды месяцами.

Удручающее зрелище.

Он не говорил со мной. Но я в один момент, при одном только взгляде на его одновременно ужасающую и жалкую фигуру, понял многое. Что он требует службы. Желает, чтобы я ударил по тем, кто ворует то, что принадлежит Древним. А еще — уничтожил тех, кто когда-то пытался подчинить его.

Контакт длился вечно или долю секунду, а когда разорвался, я вновь лежал на диване и липкие простыни окутывали мое тело.

— Владыка? — в голове раздался голос Ксотуна, кот в ногах поднял голову. — Я чувствовал присутствие. Неужели это сам Древний явился к вам?

Рывком я сбросил с себя мокрую ткань и сел. В теле ощущалась слабость, будто я перенес тропическую лихорадку и только сейчас пошел на поправку. Руки тряслись, ноги дрожали — ненавижу, когда боги устраивают аудиенции!

— Явился, — произнес я голосом, напоминающим скрежет кораллов о днище галеры. — Вот уже не было печали!

Тело тряслось, но разум фиксировал все четко, постепенно возвращая контроль над плотью и анализируя произошедшее.

Итак, Владыка Глубин обнаружил своего Погонщика через тьму веков. И решил, раз уж все равно никого больше рядом не было, порадовать его служением. Разобраться с эгрегориальными магами, теми самыми “тельцами”. И начать войну с наследниками Ахерона — последних Древние на дух не переносили, ведь темнокожие некроманты в свое время пытались подчинить даже их самих.

— Из плюсов, — вслух произнес я, — Теперь понятно, что “тельцы” и некроманты не заодно. Разные фракции, возможно даже враждующие. Это хорошо.

— А из минусов? — подал голос демон.

— А из минусов — я понятия не имею, как отказаться от чести выполнять поручения Дагона, — с хриплым смешком ответил я. — Но точно придумаю. Бегать по его делам, когда у самого Искр не хватает, мне совершенно не хочется.

Глава 9

На следующее утро я отправился на стройку уже с деньгами. Алина, всё ещё зевающая после ночных бдений с фэншуем, отсчитала требуемую сумму без особых возражений. Поворчала всё же — мол, чего это она такая добрая, — но для проформы. Десять тысяч рублей зелёными бумажками — для неё это оказалось немногим больше, чем стоимость кошачьего паштета на неделю.

Наличные я сунул во внутренний карман робы. Приготовил завтрак — деяния ученицы у плиты напугали бы даже всеядных тварей Порога. Спокойно поел, после чего сел в машину к девушке, и она повезла меня обратно на стройку.

На каждом светофоре она останавливалась и прихорашивалась перед зеркальцем в козырьке. Одна остановка — губы, вторая — брови. На третьей стала втирать в щёки какую-то резко пахнущую жидкость. На четвёртом я не выдержал.

— Я знать, что женщина много красить лицо, — это было правдой, в моём времени наложницы тоже часами сидели перед отполированной медью. — Но ты мочь делать это дома. Зачем машина? Опасно же.

— Не мочь, — передразнила меня ученица. — Я из-за тебя проспала и уже не успевала. А ты давай учись говорить нормально, великий маг. Давай потренируемся. Повторяй за мной: «О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух. И опыт, сын ошибок трудных, и гений, парадоксов друг».

— Что за заклинание? — подозрительно уточнил я. — Что делать?

— Не делать, а делает! — назидательно произнесла девушка, рванув с очередного светофора так, что меня вжало в спинку сиденья. — И это не заклинание, а стихотворение. Пушкин, Александр Сергеевич. Очень помогает выстраивать грамотную речь. Как так — столько всего знаешь, а про очевидные вещи даже не слышал? У вас что, в школе его не было? Давай, повторяй! «О, сколько нам...»

Говорить на русском не как пустынный бродяга — это мне было нужно. Но повторять за девушкой я всё же не стал. В ритмоформе этого «стихотворения» чувствовалась спящая магия. Может быть, когда его произносит она, это и не приводит ни к каким последствиям. А если за дело возьмётся маг моего уровня? Мне совсем не нужно было по незнанию разбудить спящую сущность или призвать демона.

— Потом тренировать, — отмахнулся я. — Следить за дорогой, ученица.

Решение заняться в первую очередь именно регистрацией, а не чем-то иным, я принял сразу, как проснулся. Поручения Дагона могли подождать, эгрегориальные маги-тельцы так быстро на мой след не выйдут, а наследники Ахерона... Про них я вообще мало что знал, кроме факта обустройства домена в квартире адвокатессы. Другими словами, все эти вопросы терпели. А вот свобода передвижения — нет. Пока мне помогала Алина, но всё время зависеть от женщины — нет, это не мой путь. А он, путь этот, может оборваться в любой момент, стоит только полиции провести рейд.

Жрец Сета, пойманный как бесправный феллах, — да меня засмеют даже обитатели Тени!

А ведь изначально она имелась, эта регистрация. Въехал-то Батыг в страну легально. Работодатель оформил его, как положено, на три месяца. А потом перестал продлевать документы. Из обычной жадности и желания сильнее привязать дешёвую работу к себе. Вот и верь потом, что в этом времени рабство отменили.

Бывший же владелец тела был, прямо скажем, туповат. И поэтому вопрос не продвигал никак. Работал, спал, работал, спал. Как животное.

На стройке я первым делом направился к Рамизу. Бригадир на этот раз не вышел меня встречать, а обнаружился в своём вагончике — металлической коробке, заменявшей ему и кабинет, и склад, и, судя по запаху перегара, место вечерних возлияний. Сейчас он пил чай из грязной кружки с отбитой ручкой и смотрел в свой обсидиановый телефон. При моём появлении поднял глаза.

— Помирился со своей кралей, Батыг? — вместо приветствия произнёс он.

Я не сразу понял, о чём он говорит. А потом вспомнил вчерашний вечер, хлёсткую пощёчину Алины, и изобразил на лице кривую улыбку.

— Мириться, начальник. Хорошо всё. Поговорить надо.

Он отложил телефон. Я сел на табурет напротив. Паузу выдержал ровно такую, чтобы он начал ёрзать, и только потом заговорил — с тем же корявым акцентом, который уже начинал меня бесить, но избавляться от которого пока не мог.

— Регистрация нужна, начальник. Я слышать, как рабочий говорить. Есть человек, который помогать с регистрация. Дядя Турал. Говорить, ты знать его. Так?

— Так. А чего через меня, а не через своих новых знакомых?

— Быть долг тебе и ей — разный долг. Твой долг — дешевле. Деньгами.

На самом деле путь с официальной подачей заявления и легализацией был долгим. Только в специальных местах, где чиновники и писцы издевались над бесправными, нужно провести несколько дней. А потом ещё ждать долго. Мне же нужно ускорить процесс.

Рамиз кивнул — его такой ответ устроил полностью. В глазах читалось: «Мужик не хочет быть на полном содержании у богатой бабы — что ж, это даже вызывает уважение».

— Удачно ты тогда головой ударился, — произнёс он спустя несколько секунд. — Сразу за ум взялся, а не только жрёшь в башку. Десятка, — назвал он таксу, которую я вчера же и подслушал. — И мне пятёрку за суету.

— Долго? — я достал деньги и положил на стол.

— Вечером приходи, после восьми, скажу. Или ты опять у рыжей ночевать будешь?

— Приду. Твою суету тоже принесу.

День провёл спокойно, за работой и сбором маны. Проклятую квартиру обходил по широкой дуге, а при появлении рядом со стройкой дорогих машин — прятался в подъездах. На всякий случай — вдруг «тельцы» пожаловали.

Гончая бродила рядом, я её чувствовал, но на глаза она не попадалась. И не попадётся, пока не понадобится. А к вечеру я побрёл к вагончику надсмотрщика за ответом.

На подходе увидел громоздкую машину — такие здесь называли «джип» или внедорожник. Чёрный, как ночь в Шеме, даже стёкла непрозрачные. Возле неё стояли двое. По виду — соотечественники Батыга. Но, подойдя ближе, я определил их как таджиков. Здесь на стройке они тоже работали. И отличались.

Эти же на работяг не тянули. Хорошо одетые, сытые, чистые. Один — коренастый, с широкими плечами, бычьей шеей и давно сломанным, неправильно сросшимся носом. Второй был чуть повыше, но хлипче. С бегающими глазами, в которых читалась застарелая подлость.

Я таких повидал: правая рука и левая. Сила и хитрость.

Рамиз стоял поодаль, у вагончика, но подходить не спешил. А Правый встал передо мной, преграждая путь и нависая.

— Ты Батыг? — прогудел он сверху.

— Я Батыг. Ты кто?

— Побазарь мне ещё, — представляться он явно не собирался.

А тут и Левый подошёл. Бросил высоким голосом:

— Богачку пялишь? Красава. Эта, с деньгами у тебя же нормально, да? Рамиз сказал, что нормально. Давай так. Мы поможем с регистрацией, завтра вечером будет уже. А ты по-братски поможешь, да?

— Как помогать?

Рамиз — пустоголовый. Зачем-то растрепал этим дуболомам про Алину. И им сразу показалось мало стандартных десяти тысяч. Захотелось подоить дойную корову. Сейчас либо ещё денег потребуют, либо...

— Хатка у неё, наверное, богатая, да? Ты же был там, да? Давай так: сходите погулять, а ключи ты у подъезда скинешь?

Либо. О, Сет! Если Рамиз просто не думал, когда раскрывал рот, то эти — конченые идиоты. Решили обокрасть квартиру богатой женщины. Лучше бы просто вымогали деньги.

— Нет, — ответил я.

— Чего? — ухнул сверху Правый. С угрозой.

Я не пошевелился. Стоял, засунув руки в карманы робы, и смотрел то на одного, то на другого. Гончая уже приблизилась и таилась в вечерних тенях.

— Повторить для глухой. Нет. Уходить.

— Слышь, ты, походу, не догоняешь вообще, да? — Левый окрысился. — Давай-ка отойдём в сторонку, нормально поговорим.

В сторонку — это от прожектора над вагончиком. Всегда умиляло это в таких вот безмозглых разбойниках, которые с полной уверенностью приглашали зверя в темноту. Думали, они там хозяева. Ха!

— Пойдём, — кивнул я. И сделал приглашающий жест рукой — показывайте, мол, дорогу.

Первым двинулся Левый. Правый положил свою лапищу мне на плечо, толкнул, придавая направление. Я пошёл. Спокойно. Шаг, другой, третий. Когда вечерние сумерки и кучи строительных материалов окончательно скрыли нас от посторонних глаз, отдал приказ Гончей.

— Вой! — воскликнул Правый, получив сильный удар в спину.

И рухнул лицом на грязную землю. Я был к этому готов — заранее сместился в сторону, чтобы он не уронил меня при падении.

— Что за?.. — Левый начал оборачиваться, но Гончая всем телом врезалась в него и тут же растворилась в темноте.

Остались только я и два лежащих и постанывающих тела.

— Нет — значит нет, — произнёс я отчётливо. — Нет другой смысл. Учить русский, Пушкин читать. Сюда больше не приходить. Ясно?

До них даже не дошло, что на землю их повалил не я. Уставились на меня перепуганно, друг на друга посмотрели. В глазах читалось: кто это, демоны его побери? Как он справился с двумя и даже не запыхался?

Инстинкты у разбойников всегда развиты лучше разума. Потом они, возможно, как-то себе объяснят эту неудачу, но пока на земле они, а я стоял и держал руки в карманах.

— Ты понимаешь, кто мы? — всё же решил поугрожать Левый. Правый полностью передал ему право на переговоры.

— Два дурака, которые не знают, кто я. Узнать?

— Смотри, как бы пожалеть не пришлось.

— Буду смотреть, да. Уходить.

На этом мы и расстались. Таджики поднялись на ноги и, постоянно оглядываясь на меня, двинулись к машине. Я проводил их взглядом, положил руку на голову Гончей и влил в неё Искру. А потом отправил её гулять, сам же пошёл к вагончику Рамиза. Разбойники к этому времени уехали.

— Ты дурной, Рамиз, — без обиняков заявил я ему.

Он проглотил оскорбление. Видел, как мы уходили втроём, как потом двое бежали, а я возвращался с видом победителя. Сделал выводы. Кивнул.

— Сглупил, ага. Ты чего с ними сделал?

— Думать о себе, не них... не о них. Рамиз, ты взял деньги. Сделай дело. Пятёрки за суету не жди. Так?

— Так, — хмуро кивнул он.

Естественно, они вернулись. Побитые шакалы всегда сперва бегут, а потом возвращаются — большим числом или выбрав удачное время. Эти притащили с собой вожака.

Это произошло на следующий день, около полудня. Я ходил по площадке, чиркая на листке пометки: у кого заканчиваются материалы, кто «филонит». Записи, конечно же, вёл на стигийском. Вряд ли бы это кого-то удивило, загляни он мне через плечо — дикарь и его жалкие каракули.

В кармане завибрировал смартфон. Я уже научился им пользоваться, накрепко запретив себе даже открывать игру с кристаллами. Звонил Рамиз. Голос у него был странный, какой-то придавленный. Со мной он обычно говорил другим.

— Батыг, это... спустись. Тут к тебе приехали.

— Кто?

— Вчерашние. И Турал.

Вот как? Это было даже интересно. Значит, те двое работали на него? А развод на кражу — тоже его заказ или инициатива исполнителей? Вот и выясним.

Местных авторитетов я не боялся. На крайний случай, если переговоры провалятся, брошу на них Гончую, а сам уйду, попытаюсь затеряться в Москве. Не хотелось бы — прикрытие личности Батыга сейчас работало на меня, позволяя встать на ноги и спокойно развиваться. Но, если придётся, сделаю.

В конце концов, я слышал, что тут есть подземелья. Где ещё жрецу Сета чувствовать себя лучше?

Я спустился. У вагончика стоял всё тот же чёрный джип. Правый и Левый мялись возле машины, но теперь они не нависали и не ухмылялись. Стояли, как провинившиеся псы. А из машины, открыв дверь второго ряда и заметив меня, вышел ещё один человек.

Дядя Турал оказался не таким, как я ожидал. Сухощавый, жилистый, лет шестидесяти с небольшим. Лицо — будто вырезанное из старого дерева: глубокие морщины, острые скулы, тонкие губы. Одет в серый свитер и чёрное пальто — неброско, но добротно. Смотрел он не на меня — куда-то в сторону, на серые башни недостроенных домов, будто оценивал перспективу застройки.

Такая внешность — по нему даже национальность определить было сложно. Вроде азиат, но как будто не до конца. В нём даже что-то от стигийца было.

Когда я подошёл, он наконец перевёл взгляд на меня. Глаза у него были тёмные, почти чёрные, и совершенно спокойные. Так смотрит человек, который давно уже никому ничего не доказывает.

— Батыг, — произнёс он негромко. — Меня зовут Турал. Садись, поговорим.

И он сделал жест в сторону скамейки у вагончика. Левый тут же подскочил, положил на не самое чистое дерево разрисованный яркими письменами пакет. Турал сел. Я, выждав паузу, тоже. Сопровождение осталось стоять. Рамиз выглянул из окошка и скрылся.

— Мои люди говорят, ты их обидел, — начал он без предисловий. — И мне нужно решить, кого наказывать: тебя или их.

Я пожал плечами. Этого человека я читал сейчас, как раскрытую книгу. Заклинание первого круга «Эхо Пта» позволяло видеть верхний слой его эмоций. Глубже, в мысли, проникнуть наяву не мог — только во сне. Да это и не нужно было. И так всё понятно.

— Я плохо говорить, — на самом деле прогресс всё же имелся: прошлым вечером, после занятий с ученицей, я битый час слушал, как она читает русских поэтов, и повторял за ней те ритмоформы, которые не таили в себе ту пугающую спящую мощь, как у Пушкина.

— Я пойму. Просто говори.

Внешне миролюбивый, он воспринимался опасным. И сейчас решал, что со мной сделать. С одной стороны, я ударил его людей, а значит, проявил неуважение к нему лично — в его кругах такое не прощается. Да это ни в каких кругах не прощается, если подумать.

А с другой — его люди сами напросились. Да ещё и по носам получили от безобидного с виду рабочего. Так что больше всего Туралу было интересно разобраться во мне.

При этом я не обольщался. Приказ убить меня он мог отдать тем же спокойным тоном, которым приглашал к разговору.

— Я хотел регистрацию. Пришёл к Рамизу. Он сказал ждать. Сказал, через тебя сделает. Вечером пришли эти... — качнул головой в сторону Правого с Левым. — Сказать... сказали — давай ключи от квартиры. Я сказал нет. Они захотели меня напугать. Повели, упали. Быстро поняли — могли и второй раз упасть. Вот и всё.

— Ты совсем не боишься.

Весь мой рассказ о вчерашних событиях нужен был дяде Туралу лишь для того, чтобы определить это. Не узнать, как я один справился с двумя, а лишь это.

— Нет, не боюсь, — ответил я, хотя вопросом это и не было. — Чего бояться? Смерть? Все умрут.

— Но некоторые перед будут страдать, — в голосе собеседника прорезалась угроза.

Не вполне серьёзная, тоже такая — проверочная. Я хмыкнул.

— Я знать.

Давай, расскажи жрецу Сета о страданиях, глупый старик!

— Но всё равно не боишься? — а вот теперь это был уже вопрос. И задан он был с интересом.

— Тебя? Нет. Твоих людей — тоже нет.

— А чего боишься? Есть такое?

— Да. Не сделать.

— Что именно?

— Что задумал. Я, дядя Турал, почти умер недавно. Упал с высота. Глаза открыл и понял — надо делать.

— Но если умрёшь, ведь не сделаешь? Так?

— Не так. Уже делаю. Не боюсь — значит, делаю. Понимаешь?

Он долго молчал. И я почти понимал, что он думал. Эмоции у него были под контролем, но от этого не становились для меня невидимыми. И когда он только начал говорить, я знал, что именно он скажет.

— Ты интересный человек, Батыг. Хочешь работать на меня? Про регистрацию даже не думай, и всё остальное тоже будет. Деньги, женщины. Хочешь?

— Нет, дядя Турал. Не хочу. Но дружить с тобой хочу.

Он минуту, не меньше, глядел на меня без отрыва, словно сам Сет, парализуя взглядом. А потом вдруг рассмеялся. Сухим таким и ломким стариковским смехом.

— А знаешь — и я хочу! — утирая слёзы с морщин, проговорил он, резко оборвав смех. — Хочу увидеть, в кого ты вырастешь.

— Хорошо, — кивнул я.

Люди одинаковы во все времена. И не важно, какому племени они принадлежат, какому богу молятся. Они всегда делятся на хищников и травоядных. Охотников и жертв. И это не видовые различия. Это — выбор. Любой травоядный может стать хищником — в теории. Ему нужно лишь перестать бояться. И тогда происходит самая великая магия из тех, что мне встречались в жизни.

Бояться начинают его.

Турал сел на заднее сиденье и помахал рукой, прощаясь. Не улыбнулся, нет. Веселья с него на сегодня уже было достаточно. Просто дал понять, что мы увидимся позже. И он будет присматривать за мной.

Перед этим он сказал, что регистрацию для меня оформят за пару дней. Пропишут в какую-то «резиновую» квартиру — эту идиому я тоже не понял, но уточнять не стал. Не бесплатно, в рамках озвученной суммы, уже отданной Рамизу.

Когда он уехал, я продолжал сидеть. Рабочий день для гастарбайтера Батыга ещё не закончился, но я не торопился вставать. Просто сидел и смотрел в серо-голубое небо, понимая, что понемногу к нему привыкаю.

Рамиз, всё это время прятавшийся в вагончике, высунул голову в дверь.

— Ну чего? — спросил он опасливо. — Чего решили?

— Регистрацию мне сделают, — ответил я, не поворачиваясь в его сторону. — С тебя пятёрка. За суету.

Боковым зрением я отметил, как он кивнул, принимая новые правила игры. Хищники и травоядные, ничего не меняется.

Глава 10

Остаток дня прошел без приключений. Монотонная работа помощника бригадира на стройке уже не так утомляла, как тяжелый каторжный труд, давая больше времени на медитации, сбор маны и размышления. Плюс еще Алина выложила пост про оформление балконного пространства, и к вечеру мне прилетело пять Искр.

Моя жизнь понемногу налаживалась.

Во внутреннем кармане лежали пять тысяч рублей, безропотно выданных Рамизом, Гончая уже не выглядела ходячим трупом благодаря постоянному влиянию энергии в ее тело, “тельцы” и некроманты никак себя не проявляли, и даже Дагон не спешил напоминать про отданные распоряжения.

Настроение у меня было умиротворенным. Настолько, что я даже стал напевать под нос песенку, услышанную по радио. Смысла в ней не имелось никакого, что-то про луну и поиски во тьме, но ритм бодрил.

Конечно, прозябание на стройке не было пределом моих мечтаний, но строительство любого зиккурата начинается с закладки фундамента, а именно этим я сейчас и занимался. Создавал основу для дальнейшего роста своего могущества.

Ученица приехала, как и договаривались, к концу смены. Белый "Кайен", остановился, она просто кивнула и качнула головой на пассажирскую дверь, садись, мол. Бригадир проводил меня тоскливым взглядом — он все меньше понимал, что не так с прежде послушным и глупым Батыгом.

— Почему ты улыбаться… улыбаешься? — спросил я ее, устроившись в удобном кресле.

Да, я продолжал работать над произношением. Когда оставался один, включал на телефоне видео с новостями и повторял слова за ведущими. Заодно узнал, что Москву ожидает гроза и ливень с градом — безумное, конечно, место, выбрали для своей столицы потомки Гипербории.

— День продуктивный! — ответила та, сияя. — Получила очень хороший контракт. А у тебя как? Сделал регистрацию?

— Два дня, — я не стал рассказывать про дядю Турала и его присных. — Все идет хорошо. Есть силы для учиться… учебы?

Не то, чтобы меня это сильно интересовало, заниматься ученица будет в любом случае до кругов перед глазами, но, как я уже упоминал, настроение у меня было умиротворенным.

— Да, конечно!

Мне бы тогда обратить внимание на эту ее жизнерадостность. Но я думал о своем.

Поднявшись на лифте в квартиру, я первым делом снял обувь и только после этого понял, что в доме что-то не так. Моментально активировав магическое зрение, я заметался взглядом по окружению, выискивая следы заклятий или враждебно настроенных существ. Но никого не обнаружил. Аура Ксотуна фонила из спальни — ленивый демон банально дрых.

Все было в порядке. Но что-то в жилище Алины изменилось.

— Ты не чувствуешь ничего? — спросил у ученицы.

Но та лишь отмахнулась, топая к ванной. Еще и бросила через плечо:

— Приготовишь что-нибудь на ужин?

— А не слишком ли ты дерзишь своему учителю? — хотел сказать я, но не успел.

Сделал шаг вперед — и нога соскользнула.

Не поскользнулась — именно соскользнула, будто пол под мной вдруг стал наклонным. Я успел ухватиться за стену, но тут же ударился плечом о дверной косяк. Боль была не сильной, но неожиданной.

— Что за... — пробормотал я, потирая ушибленное место.

— Что-то случилось? — обеспокоенная мордашка девушки появилась из дверей ванной комнаты.

— Ничего, — ответил я.

И на следующем шаге споткнулся на ровном месте. Разбил бы себе нос, если бы не успел выставить руки. Очень осторожно поднялся, избегая хоть каких-то резких движений — и ударился макушкой о свисающую в прихожей люстру.

— Сет! — от еще одного очага внезапной боли накатила злость, и мне потребовалось призвать всю свою выдержку, чтобы не начать крушить ни в чем не повинные предметы интерьера.

Откуда взялась эта удивительная неловкость? Тело вроде бы подчиняется, но при этом ведет себя так, словно я напился вина сверх всякой меры! Усталость? Магический откат за полученные Искры? Или…

В это время Алина прошла мимо меня в гостиную, к дивану. Уселась на него, поджав ноги, и как-то слишком серьезно посмотрела на меня. Я буквально видел, как она с трудом сдерживает улыбку.

— Что ты сделала? — спросил я, больше не пытаясь двинуться с места во избежание получения новых травм.

— Сделал “что”? — захлопала та глазками.

— Не играй со мной, женщина!

Ученица не выдержала и рассмеялась.

— Ну, так не интересно! Я думала ты еще хотя бы пару раз грохнешься.

— Исправь! — потребовал я.

— Ладно, ладно, — она поднялась с дивана, и только тогда я заметил, что мебель в гостиной стоит не так, как вчера или сегодня утром. Диван был чуть смещен к окну, столик, на котором лежали журналы, наоборот, переместился к самому входу. Это только из заметного, наверняка изменений было гораздо больше.

Девушка прошлась по комнате, поднимая с пола те самые журналы, снимая с подоконника вазу, и меняя расположение подушек на диване. Еще и кресло ногой сдвинула в сторону. После чего, продолжая лукаво улыбаться, повернулась ко мне.

— Все, можешь идти. Теперь не упадешь.

Я сделал шаг, еще один. Очень осторожно пересек коридор, дошел до зала и остановился в дверях.

— Что ты сделала? — повторил я.

— Это моя магия феншуя! — возгласила она, словно бы выступала перед публикой. — Круто, правда же! Я сегодня случайно научилась, в офисе. Одна дрянь из бухгалтерии вывела меня, и я подумал, что было бы здорово, чтобы эта корова ходила и весь день спотыкалась. И что ты думаешь? Нити будто сами подсветились! Я чуть сдвинула кулер, включила свет в туалете, принесла одну папку на ее стол — и вуаля. Нихонтова на ровном месте брякнулась. А потом еще кофе на блузку пролила!

Я кивнул. Моя ученица экспериментирует и познает свой дар. Это хорошо.

— А со мной зачем?

Лицо Алины вдруг сделалось хищным, а в глазах штормового моря блеснула жесткость.

— Небольшая месть за то, что ты со мной сделал, — произнесла она, не отводя взгляда. — И напоминание, чтобы ты никогда так больше не поступал.

Конечно же она не забыла про "рабу любви" — было бы глупо считать иначе. Просто затаилась, набралась сил и дала сдачи. Настоящая ванирка. И — моя ученица. Я почувствовал в груди почти забытое чувство. Гордость учителя. О, Сет, как давно меня не радовали ученики.

— Ты чего улыбаешься? — подозрительно спросила девушка.

Она ждала другой реакции. Гнева, быть может. А я улыбался. Глупое дитя своего времени не понимала, что только что сделала мне комплимент, как наставнику. Она затаилась, она вынашивала планы, а когда посчитала себя готовой — ударила. Несломленная травмирующим опытом “рабы любви”, злая, последовательная, умная — она достойна быть моей ученицей.

Если бы после освобождения от заклинания она сломалась, рыдала в подушку — я был бы разочарован. Если бы простила и забыла — презирал. Своим же поступком она заработала мое уважение. А оно — уважение жреца Сета и мага моего уровня — дорогого стоят!

— Я тебя понял, — произнес я. — Пойду готовить еда… еду.

— И все? Так просто? — эта недоуменная фраза прилетела мне уже в спину.

— Ты сильная. Ты учишься. Ты даёшь сдачи. Это хорошо, — проговорил я на ходу. — Успехи ученика — награда учителя. До тех пор, пока ученик не бросит вызов. И его придется убивать.

В гостиной повисла тишина. Да, ей предстоит еще многому научиться.

В кухне я уже почти привычно зажег газ на плите, полез в холодильник за продуктами. Мясо птицы, овощи, немного специй. Для хараша не хватало шафрана, но нашлась куркума, которая вполне его заменила — цвет, по крайней мере, у соуса, получился почти таким.

Хараш — походное блюдо. Никаких изысков: быстро, просто, сытно. То что нужно рабочему со стройки перед тем, как учить ванирскую Видящую.

Вскоре в кухне оказался Ксотун. Уселся на подоконник и проскрипел внутри моей головы виноватым голосом.

— Владыка, прости, что не смог предупредить о злых намерениях этой девки. Она заперла меня в спальне, я не мог выбраться!

— А еще поставила тарелку с паштетом и блюдо со сливками? — хмыкнул я.

— Как ты узнал?

— Я поступил бы так же. Ты, конечно же, будешь наказан. Завтрашний день проведешь на сухом корме.

— Но владыка! Это жестоко!

— Я жрец Темного Круга, а ты демон Бездны. Нет ничего, что было бы слишком жестоким для нашего контракта. А теперь уйди, ты мешаешь мне готовить.

Оскорбленный и расстроенный кот убрёл обратно в спальню, я же сосредоточился на продуктах. И, нет. Хотя я совершенно не сердился на Алину за ее поступок, Ксотуна я прощать не собирался. Он мой слуга, а не приятель, и должен был найти способ предупредить меня. Любым способом.

Через некоторое время на кухне появилась и ученица. Тихонько уселась за кухонный стол и после долгого молчания наконец произнесла.

— Ты же не просто киргиз, которого бабка научила семейной магии, да?

Правду о себе я не рассказывал. И объяснил все примерно так, как она сейчас выразилась. На тот момент этого было достаточно. Но…

Отношения учителя и ученика всегда развиваются. Невозможно отдавать свои знания и не становиться друг к другу ближе. Конечно, это не мешает послушникам пытаться убить своих наставников, но это тоже часть обучения. По крайней мере в стигийской традиции.

Сегодня наши отношения сделали шаг вперед. После ее коварного удара я был просто обязан дать ей честное объяснение.

— Батыг умер, — сказал я не оборачиваясь, нарезая филе крупными кусками и бросая его в уже кипящий соус. — Упал с высоты. Три дня назад. Очнулся я. Тело Батыга, душа Маатхотепа.

— Переселение душ?! — восторженно вздохнула она за моей спиной. — Она существует!

— О, да, — ухмыльнулся я. — Еще как.

— А Манхотеп это…

— Маатхотеп.

— Египетское имя? Твоя душа из древнего Египта, да?

— Нет, ученица. В те времена, что я родить… родился, еще не было никакого Египта. Моя родина — Стигия.

И я стал рассказывать ей о земле над которой солнце плавится в раскалённом небе, а после стекает золотыми реками по чёрным водам Стикса. Где пески поют древние песни богам, забытым остальным миром. Я говорил о великих городах, чьи зиккураты пронзали небеса подобно каменным копьям, брошенным в лицо самому времени, о Луксоре с его тысячей храмов, где каждый камень пропитан кровью жертв и шёпотом заклинаний, о Кеми, чьи стены помнят поступь великих царей, что повелевали жизнью и смертью одним движением брови.

Я описывал ей базары Шема, где торговали не только шёлком и специями, но и тайнами, и душами, и самим будущим. Где каждый купец был магом, а каждый маг — королём в своём маленьком царстве иллюзий.

И я говорил о тёмном наследии моего народа — о жрецах Чёрного Круга, что плели сны из чужих кошмаров и вырывали секреты из мёртвых губ, о битвах с гиперборейскими колдунами, чьи ледяные бури разбивались о нашу ярость, словно волны о скалы, о войнах с киммерийскими варварами, что приходили с севера с топорами и ненавистью в сердцах, и уходили с позором и проклятиями на устах.

Я рассказывал о том, как Стигия стояла тысячелетиями, пока другие империи рождались и умирали, словно сезонные цветы, о том, что наша сила была не в оружии и не в богатстве, но в знании. Темном знании, кровавом и опасном знании. И когда я закончил говорить, то почувствовал на щеках знакомую ласку жара пустыни.

Или он исходил от кастрюли с харашем?

— Ужин готов, накрывай на стол, — сказал я.

Повернувшись, встретился взглядами с Алиной. Она выглядела одновременно впечатленной и недоверчивой.

— Ты это все придумал, да? — спросила она. — Стигия… Не было же такой страны в древности. И этой, как ее, Гипербореи. Ай! Ты чего! Больно!

Тяжелая ложка ударила ее прямо в лоб. Довольно сильно, может быть даже шишка останется.

— Ты можешь пытаться убить меня, ученица, — произнес я наставительно, аккуратно кладя ложку рядом с ней. — Это нормально — всего лишь экзамен твоего роста. Но никогда не обвинять меня во лжи. Никогда. Поняла?

Потирая лоб, девушка неуверенно кивнула. А когда я, удовлетворенный проведенным уроком, сел за стол, вскочила, и стала накладывать аппетитно пахнущее варево по тарелкам.

Я любил есть. Всегда. И потому, когда тарелка хараша была поставлена передо мной, не думал больше ни о чём, пока с ней не расправился. И со второй тоже. Ни о тактике со стратегией, ни о врагах с союзниками, ни даже о коварной ученице, что пробовала меня сегодня на прочность. Просто ел и наслаждался вкусом — острым, пряным, обжигающим нёбо и согревающим грудь изнутри.

Вообще, никогда не понимал аскетов. В Чёрном Круге их было не меньше половины — надменных жрецов, что морщили носы над жареным мясом и презрительно называли еду "лишь топливом для плоти". Словно плоть — это какой-то досадный придаток к их великому разуму, а не сосуд, в котором этот самый разум обитает. Да, еда — топливо. Но как же эмоции? Как же ощущения? Как же эта палитра вкусов, что танцует на языке, словно наложница в экстазе? Как же хруст свежей лепёшки, ломающейся под пальцами, или густой аромат соуса, впитавшего в себя все специи жаркого Востока? Жрать без удовольствия — это всё равно что плести заклинания без страсти. Технически возможно, но зачем тогда жить?

Впрочем, рабов желудка, что составляли вторую половину жрецов Сета, я тоже не понимал. Тех, кто превращал каждую трапезу в ритуал чревоугодия, кто набивал пузо до одышки и запивал вином до беспамятства, забывая, что за пиршеством можно пропустить удар в спину или яд в бокале. Они жили ради еды, а не ели ради жизни.

Баланс — вот путь мага. Есть с наслаждением, но знать меру. Пить с удовольствием, но помнить, что завтра может быть битва. Наслаждаться плотью, но не становиться её рабом. Это правило служило мне верой и правдой три тысячи лет назад, и я не собирался менять его в этом странном мире бетона и стекла.

Алина смотрела, как я опустошаю вторую тарелку, и в её глазах читалось что-то среднее между ужасом и восхищением.

— Ты... всегда так много ешь? — спросила она наконец.

— Только когда вкусно, — ответил я, вытирая губы рукавом. — Теперь же настало время делать… заниматься твоим образованием. Ты постыдно мало знаешь о мире для ученицы архимага.

Следующие полчаса, пока Алина убирала со стола и мыла посуду, я рассказал ей о своих выводах относительно тельцов и некромантов. Решил не делать из этого тайны, хотя Влада — одна из нанимательниц девушки — явно служила ахеронцам или дружила с ними. Предательства не боялся, дизайнерша уже ощутила, что такое сила (пусть это и были лишь крохи) и не променяет ее ни на чью благосклонность, кроме моей.

Единственное, чего я пока не стал ей рассказывать — Дагон и моя короткая с ним встреча, закончившаяся практически невыполнимыми поручениями. Незачем пугать неофитку раньше времени, да и не даст ей ничего это знание. А вот понимание сложившегося расклада сил в Москве — очень даже даст. И мне поможет.

Тут, главное, не бить в лоб — хе-хе — а подвести к предмету мягко и плавно, чтобы она сама решила в этом участвовать. Что я и сделал в своем рассказе.

— Звучит, как полная дичь, — задумчиво произнесла ученица. Тут же вскинулась, закрыла лоб руками и торопливо поправилась. — Я не хочу сказать, что ты врешь, просто в голове не укладывается, понимаешь? Хотя я и думала, что после получения маны с соцсетей меня уже ничего не удивит.

— Меня тоже много удивляет в этом времени, — кивнул я. — И знания, что я имею, не дают гарантий, что я понимаю все правильно. Но домен есть, значит есть наследники Ахерона. А про Искры от постов ты и сама все правильно сказала.

Она вытерла руки полотенцем и села напротив меня, подперев щёку ладонью. Было видно, что несмотря на внешний скептицизм, информация ее всерьез увлекла. Для понимания этого мне даже не нужны были заклинания.

— Как же скучно я жила, — хихикнула она. — Так, подытожим. У эгрегорианских магов… тьфу ты! — тельцов, ты крадешь энергию и планируешь красть еще больше?

— Я беру, то, что лежит. Это не кража. Но они будут считать так, да.

— А у некросов хочешь отжать домен?

— Ослабить врага, усилиться самому. Основы любой стратегии.

— И столкнуть их между собой?

— В идеале.

— Но при этом не знаешь кто все эти люди и как высоко сидят?

— Знаю, что высоко. Но не знаю лиц. Тельцы придут сами, рано или поздно, тогда и узнаю. А вот с некромантами сложнее. Но твоя Влада может в этом помочь.

— А ты не думал, что ее в темную используют?

Я вспомнил влюбленное лицо паренька, которого с помощью адвокатессы превратили в батарейку, и оставили умирать, растянув агонию на недели, и отрицательно покачал головой:

— Она знает.

— Если что, не только знает, но и пользуется ахеронской магией вовсю! — на пороге кухни внезапно появился Бублик.

Решил прекратить изображать оскорбленную невинность и присоединиться к военному совету? Если он думает, что я отменю сухой корм назавтра, то сильно ошибается.

— Что ты имеешь ввиду, Ксотун? — задавая вопрос, я отметил, что Алина впервые взглянула на своего питомца без внутренней дрожи.

— У нее есть артефакт, который фонит некромантией, — пояснил демон. Повернул голову к Алине. — Помнишь она к тебе заходила, когда вы правки по макету дизайна обсуждали. Не последней квартиры, а до нее?

— Да.

— У нее из сумочки тогда так смердело, что я сбежал в ванную и не выходил, пока она не ушла.

— Почему не сказал раньше? — нахмурился я. Подумать только, этот остолоп мог уберечь меня от вылазки в домен, но не сделал этого! Нет, одного дня голодовки ему будет маловато.

— Да я так-то только сейчас вспомнил, — начал оправдываться Ксотун. — Да и сам подумай, владыка — ну почуял я магию некромантов, и чего? Они же сдохли все задолго до того, как ты на свет появился. Ну и тебя тогда тут не было — как это все связать? А вот когда ты в домен сунулся и с кадавром схватился, тогда у меня все и сошлось. Короче, дамочка точно в теме, замазалась по самые брови.

— В чем? — теперь я удивился.

— Да это просто фраза такая, — отмахнулся кот лапой. — Главное, что она знает с кем работает, вот что я хотел сказать.

— Я тоже хочу это знать, — повернувшись к Алине, я посмотрел на нее прямо и строго. — Ты поможешь мне устроить ловушку для этой женщины.

— Что? Нет! — девушка вскочила и замахала руками, как горгулья крыльями. — Ты чего? Знаешь какие у нее связи? Да она от меня и мокрого места не оставит! Разотрет и дальше пойдет на своих лабутенах!

— Не сможет, — усмехнулся я. — Если мы все сделаем правильно.

Глава 11

Проснулся я рано, как привык. Солнце только обозначило свое робкое появление на сером небосклоне, город же большей частью спал. В своей спальне сопела ученица, у меня в ногах храпел Ксотун, даже в таком виде умудряясь изображать оскорблённую невинность — на два дня сухого корма он обиделся всерьёз.

Но мне поддаваться неге было нельзя. Будущее величие не создаётся теми, кто спит до обеда.

Утренние процедуры были просты, многократно проверены и эффективны. Небольшая разминка, чтобы взбодрить тело, и такая же недолгая медитация с разгоном Искры по крепнущим манопроводящим каналам. Шаг за шагом я лепил из доставшейся мне оболочки раба сосуд для мага. Путь долгий, но и Чёрный Круг я покорил не за год.

Занимаясь, я размышлял и планировал день.

Главным событием мне виделась ловушка для Влады Мешковой ближе к вечеру. С ней я решил не усложнять — в конце концов нет ничего лучше, чем обычный удар кинжала в спину. Всегда работает.

Ученица пригласит её под каким-нибудь благовидным предлогом — обсудить правки в проекте, показать макет, выпить кофе. Адвокатесса явится, расслабится в привычной ей и безопасной компании. А Алина сделает то, чему научилась вчера — погрузит её в сон. Поверхностный и очень недолгий, такая важная и занятая женщина спишет несколько секунд дрёмы на переутомление и стресс — обычное дело в их среде.

Нет, не с помощью своего феншуя — ни она, ни я не знали, как это сделать. С помощью заклинания моей родной школы. Дважды ей удалось это проделать со мной, правда, сжигая каждый раз по две Искры вместо половины. Так что сработает и со жрицей-толковательницей.

По сути, она медленно моргнёт. Но в это время лишится защиты от Плетельщика. То есть от меня. Какую бы защиту ни поставили на неё ахеронцы или с кем она там дружит, моего короткого прикосновения хватит, чтобы проникнуть в её неверный сон, найти там лицо того, кто за ней стоит, и как на него выйти.

Со стороны всё будет выглядеть так, будто мимо столика с двумя женщинами протиснется ещё один посетитель. Влада спокойно закончит встречу и уйдёт, а я…

В этот самый момент из спальни Алины раздался крик.

Настоящий вопль, полный такой муки и отчаяния, будто из тела моей ученицы насильно извлекали душу. Не тратя ни мгновения на размышления — кто напал и как проник в квартиру — я подскочил с дивана и в три длинных прыжка оказался у дверей спальни. Даже большую часть «плети» успел произнести, осталось лишь пальцы сложить в мудру, и тёмная вода будет готова рубить плоть любого врага — демона, кадавра или человека.

Но этого не понадобилось.

Резким движением распахнув дверь, я увидел девушку сидящей в постели. Никаких следов опасности не заметил, но наряженная в пижаму с жёлтыми демоническими рожицами ученица выглядела напуганной. Но смотрела не по сторонам, а в свой смартфон.

На меня она подняла взгляд, полный такой муки и боли, будто ей только что сообщили о смерти всех родных.

— Нет, нет, нет, нет, нет! — прошептала она, продолжая тыкать пальцем в экран. — Не может быть! Не может! Так нечестно!

Я расслабил руку, и плеть так и не появилась в реальности. Похоже, случившееся не связано с нападением.

— Что стряслось? — спросил я строго. — Ты чего вопишь?

Из глаз Алины брызнули слёзы.

— Мой аккаунт! — выдохнула она. — Его заблокировали!

Я моргнул. Ещё раз моргнул. Перевёл взгляд на Ксотуна, который успел добраться до спальни и уселся у моих ног.

— Что? — спросил я, больше у демона, чем у девушки.

— Инсту ей забанили, владыка. Соцсеть, где она фоточки выкладывала, — отозвался тот, широко зевнув.

— И всё? — я перевёл взгляд на ученицу, ожидая, что сейчас она подмигнёт и скажет, что это была шутка.

— Три тысячи подписчиков! — взорвалась девушка. — Там все мои работы! Там клиенты, контакты, переписка! Вся моя жи-и-изнь!

— И Искры, — понял я наконец. — М-да, неприятно…

— Неприятно?! — она подскочила на кровати, ткнула в мою сторону телефоном. — Это конец! Это катастрофа! Ты знаешь, что с техподдержкой не списаться? Они вообще не рассматривают обращения! Аккаунт не восстановить!

Всё ещё не понимая причин такой реакции, я пожал плечами. Ну да, тельцы нанесли удар — я ведь говорил, что это произойдёт рано или поздно. Правда, я предполагал, что они попытаются найти того, кто так хитро ворует энергию, которую эгрегорианские маги считают своей собственной. Но ошибся — они просто перекрыли кран.

С одной стороны, было даже немного обидно. Словно меня не восприняли всерьёз. А с другой — ну и прекрасно! Никто не станет искать вора. Похоже, у владельцев обсидиановых алтарей подобное происходило сплошь и рядом. И моё вторжение они даже особо рассматривать не стали.

Идеально!

— С какими основаниями? — Ксотун запрыгнул на кровать, прижимаясь к бедру Алины.

А та была настолько расстроена, что забыла о настоящем облике демона, и обняла и принялась поглаживать шерсть питомца.

— Нарушение правил сообщества, — всхлипнула она. — Какое, нафиг, нарушение?! Я дизайнер интерьеров, а не порноактриса! У меня там даже в купальнике фоток нет! Нет, я это так не оставлю! У меня есть знакомый хакер, он мне должен! Он всё восстановит, я уверена!

— Алина, это тельцы, — сообщил я ей свой вывод. — Никто не поможет. Смирись.

И развернувшись, отправился на кухню делать завтрак. В спину тут же полетело:

— Это всё из-за тебя!

Ну разумеется, это из-за меня. Как будто я с этим спорил. Ведь именно я посадил Сальную Кляксу на зрачок камеры телефона ученицы. И по моему приказу она отмечала каждую фотографию слепком моей ауры. Всё так, но что это меняет?

Я уже жарил яйца, когда на кухне появилась шмыгающая носом ученица.

— Ты должен всё исправить! — требовательно произнесла она.

— Согласен, — кивнул я в ответ.

— Правда? — за спиной раздался недоверчивый вздох.

— Конечно! Мы потеряли небольшой, но стабильный поток Искр. Они были важны для моего возвышения и твоего обучения. Так что я создам новый источник.

— Это не поможет! Ты хотя бы понимаешь, сколько времени уйдёт на развитие нового профиля?

— Зачем создавать новый? — удивился я. — Мы возьмём уже существующий. Ксотун, ты подготовил перечень этих, как их там, блогеров?

— Да, владыка. Выбрал пятерых, как вы и просили. Они не топы, но нам ведь и не надо, да? Но аудитории приличные, от двадцати до ста тысяч.

— Ого! — восхитился я, уже предвкушая урожай от ста, а не трёх тысяч подписчиков.

— Да стойте вы! — возмутилась девушка. — При чём тут акки других блогеров? Вы что, хотите их угнать, а потом задним числом переделать в мой?

— Зачем? — я вскинул брови. — Они будут вместо тебя поставлять нам Искры.

— Но мой профиль!..

— Он отслужил. Смирись.

Честно говоря, я не понимал привязанности девушки к какому-то там аккаунту. Ресурс был отработанным и стал опасным. С другими блогерами, скорее всего, закончится так же, но свой урожай я успею собрать.

Но вот с планами относительно Влады Мешковой на сегодня придётся обождать. В таком состоянии отправлять ученицу на задание к служительнице некромантов нельзя. Обязательно выкинет какую-нибудь глупость. Так что адвокатессу — вычёркиваем. Пока.

— Свяжись сегодня с людьми, про которых тебе скажет Ксотун, — велел я ей. — Назначь встречу, но не на сегодня, а на следующие дни.

— Зачем?

— Будем делать коллабу с ними, — широко улыбнулся ей в ответ. — Кстати, мне надо будет найти неброскую, но приличную мужскую одежду для выхода. У нас на стройке скоро зарплата, поможешь мне подобрать грамотный гардероб?

Работы на стройке было немного, но беготни хватало. Я старался хорошо с ней справляться: во-первых, чтобы не выделяться, а во-вторых — изучение дна этого общества могло помочь мне в будущем. Или при бегстве, если враги окажутся слишком сильны. Я даже подумывал выучить родной язык Батыга, чтобы налаживать контакты с его соплеменниками. Но пока не решался. Позже, когда добьюсь полного освоения русского. Эти его окончания и падежи — порой проще ритуал третьего круга провести, чем правильно их подобрать!

Пока обходился без этого, киргизы и на русском прекрасно говорили. То есть как я, примерно. В глубокие беседы я с ними не вступал, но старался дать понять, что парень я свойский и, несмотря на стремительный карьерный рост, сволочью и стукачом не стал.

В какой-то момент от рабочей суеты меня отвлекла Гончая. Она так и жила при стройке, я посчитал это более умным, нежели тащить блохастую и тощую псину в дорогой ЖК Алины. К слову, внешний вид физической оболочки твари Порога заметно улучшился — постоянно вливаемые в живое оружие Искры делали своё дело.

— Что? — спросил я у собаки, когда та остановилась передо мной, загораживая путь, а потом мотнула лобастой головой куда-то вправо. — Хочешь мне что-то показать? Ну, пошли.

Образами у неё выдать информацию не получалось. Гончая пыталась, но выходила какая-то мешанина из тёмных и смазанных обрывков. Пустое помещение, какие-то люди в странных одеждах. Однако угрозы не предполагалось, и я спокойно последовал за ней.

Шли мы долго, даже за пределы стройки выбрались. Через пустырь, под одним из путепроводов, по которому безостановочно шли машины, к какому-то заброшенному дому. Точнее, расселённому и подготовленному к сносу, но всё ещё торчащему, словно последний гнилой зуб во рту старика.

Про эту манеру здешних правителей сносить старые дома и возводить на их месте новые я уже знал. Называлась она реновацией. Земли в этом огромном городе постоянно не хватало, он рос и рос, как лишай на камнях, и для того, чтобы ещё больше людей могло жить в мегаполисе, маленькие — в пять-десять этажей дома — сносились, а на их месте ставили очередную башню в два-три раза большую.

— Зачем мы здесь? — остановившись у входа в чёрный и сырой зев подвала, спросил я.

Гончая снова выдала неразборчивую мешанину. Те же люди в странных одеждах, но на этот раз я смог вытянуть из видений что-то конкретное. В подвале проводили ритуал. С настоящей жертвой! И выступала ею юная девица с искажённым от ужаса лицом, губами, заклеенными серебристым скотчем, и руками, связанными за спиной.

Как интересно! Впервые за время своего здесь пребывания я сталкивался с таким откровенно тёмным, в духе старой родины, ритуалом. Обычно местные маги всё маскировали, делали вид, что «вовсе ничего такого не делают», хотя на самом деле подходы практически не изменились за минувшие тысячелетия. Настоящие хозяева этой эпохи даже рабство обставили таким образом, будто оно и не рабство вовсе. И тут вдруг: путы, письмена, клинок и свечи. Ну просто домом пахнуло!

Но — запоздало. В первые пару дней я бы без сомнения воспользовался таким способом сбора энергии, но сейчас? После открытия источников неизмеримо более ёмких и могущественных? Резать орущих девиц ради нескольких десятков Искр? Благодарю покорно!

Я уже лучше понимал этот мир и связываться с обладающими доступом к многочисленным камерам наблюдения стражам, да ещё и в статусе рабочего нелегала, не собирался.

Но в провал подвала всё же шагнул. Из интереса. Какую магию практикуют эти жрецы? Что-то новое или древнее, как Ахерон? Информация. Знания. Новые практики. Вот что меня всегда покупало с потрохами.

Ведомый тварью Порога, я быстро нашёл путь в запутанном лабиринте тёмного подземелья. И вскоре, никем не замеченный, уже наблюдал за тем, как облачённая в чёрный плащ с капюшоном фигура ритмично читает какие-то ритмоформы. Незнакомые.

Говорил жрец на русском, но смысла я всё же не улавливал. Какой-то «князь мира сего» должен был «принять душу девы» и за подношение это наделить жреца вечной молодостью. Чушь какая-то! Боги не дают ни молодости, ни вечной жизни — только силу. А уж с её помощью можно и смазливое личико сделать, и прожить в несколько раз дольше, чем отпущено человеку. Но — самому. Тот, к чьей силе прикасается жрец, не будет размениваться на создание заклинаний на человека.

Да и сам посыл — вечную жизнь за одну сопливую девчонку? Серьёзно? Да в былые времена только для заклинания пятого круга приходилось платить сотнями жизней. Не знаю, к кому взывал этот гнусавый чтец, возомнивший себя призывателем, но оплата по контракту выглядела, мягко говоря, неадекватной.

Кроме жреца, держащего в одной руке лист бумаги с письменами, а в другой блестящий нож, и жертвы, тут были ещё действующие лица. Четыре таких же фигуры в плащах, расположившихся на вершинах коряво намалёванной краской фигуры звезды — пятую как раз занимал жрец. Вслед за произносимыми в гулкой тишине подвала словами они периодически выкрикивали: «Да будет так!» На этом их участие в церемонии и заканчивалось. Если не принимать во внимание того, что они вразнобой раскачивались из стороны в сторону и несогласованно мычали.

Уже через пару минут мне стало окончательно понятно, что вижу я, выражаясь языком современности, кружок школьной самодеятельности, а не работу серьёзных жрецов, собирающих силу. Энергии в пиктограммах и ритуальных начертаниях я не чувствовал, связи между жрецом и жертвой на тонком уровне не видел, да и уныло завывающие неофиты, судя по всему, никакой передачи энергии не осуществляли.

Вероятнее всего, неумехи где-то нахватались обрывочных знаний и решили применить их на практике. Но даже имени того, к кому обращались, не назвали ни разу. То ли не знали, то ли не смели. А что за сделка, если стороны не оговорены?

Князь мира сего, ха! Да этот титул можно было применить практически к любому из Древних и Спящих!

— Кхм, — подал я голос, когда мне стало окончательно скучно. — Вы что делаете, неучи?

Культисты вздрогнули, синхронно уставились на меня, и я вдруг понял, что вижу перед собой щенков. Лет двадцати максимум, а некоторым и того меньше. Сопливые детишки действительно собирались провести ритуал с жертвоприношением? На что они вообще рассчитывали? Нет, понятно, что у них бы ничего не вышло, но вдруг, при совпадении ряда условий и пролитой крови, они бы и в самом деле заглянули в Бездну? Тамошняя живность разодрала бы их в части за удар сердца.

— Ты кто?! — завизжал жрец и выставил перед собой клинок. Точнее сказать, обычный ножик, купленный, скорее всего, в ближайшем хозяйственном магазине. — Не подходи!

Его товарищи резво подскочили, но не для того, чтобы напасть на меня, а попытались спастись бегством. Этому не дала произойти Гончая. Глухо ворча, она преградила им путь и выглядела в этот момент совсем не дворовой шавкой. Темнота и моя близость позволили твари Порога частично выпустить наружу свой истинный облик, в результате чего перепуганные юнцы видели перед собой достигающего полутора метров в холке зверя с оскаленной пастью и горящими багряными глазами.

Двое просто рухнули без чувств. Оставшиеся попадали на задницы и стали торопливо отползать от рычащего монстра. А девчонка, что под конец моих наблюдений уже почти приняла свою участь, вдруг забилась в путах и яростно замычала.

— Тот, кто не будет вас учить, — ответил я.

Рывком приблизившись к жрецу, я вырвал из руки нож и просто толкнул его раскрытой ладонью в лицо. Гончая тут же поставила упавшему самоучке переднюю лапу на грудь и придавила так, что я услышал хруст рёбер. Двое его товарищей, те, что не лишились чувств до этого, уже занимали схожее положение под задними лапами.

— И что мне с вами делать? — произнёс я устало.

Вопрос был не праздный. Вмешаться я решил в последний момент, и только лишь из тех соображений, чтобы юнцы и в самом деле не призвали кого-нибудь голодного. В моём положении не хватало только ещё одной помехи, например, не связанного контрактом демона. Рядом с моей стройкой!

Потом перевёл взгляд на отчаянно извивающуюся в путах девчонку, и в голове у меня вспыхнула идея. Гениальная, без преувеличения могу сказать. Если сделать всё правильно, она может принести мне куда больше Искр, чем сделала бы это в качестве жертвы.

— Ты в порядке? — спросил я, опускаясь перед ней на колени. — Не бойся. Я сейчас тебя развяжу и выведу отсюда. Хорошо? Молодец.

И начал пилить верёвки. Обнаружив в процессе, что бездарности даже не потрудились заточить нож. Возмутительно!

В этом месте уже можно поставить лайк. Помни, отправленный лайк преобразуется в Искру, а это не только блестящая и шелковистая шерсть для Гончей, но и, возможно, спасенная девственница)))

Глава 12. Интерлюдия

Даша поняла всё слишком поздно — когда очнулась в сыром подвале с похмельной головной болью, ртом, заклеенным скотчем, и связанными за спиной руками. Когда увидела лица тех, кого ещё вчера считала своими друзьями. Димку с его вечной ухмылкой, Витю с татуировками, которые он называл "сатанинскими", и Олега, с которым, как ей казалось, у неё что-то получится.

Она знала, что не ровня этим парням. С самого начала знала. Дима приезжал на учёбу в вуз на отцовском "Гелендвагене", у Тимура мать владела сетью косметических салонов, да и остальные… Все они были из того мира, куда ей, дочке продавщицы из Балашихи, путь был заказан. Но Олег всегда говорил, что деньги — это ерунда, что важны только настоящие чувства. И она верила. Хотела верить.

И вот чем это закончилось. Вечеринка, музыка, веселье, алкоголь — и ужасное пробуждение.

Она лежала на грязном полу, вокруг тускло горели дрожащие свечи, а Олег — её Олег! — наряженный в какой-то нелепый чёрный балахон с капюшоном, который сидел на нём нелепо, будто карнавальный костюм, нависал над ней и заунывно читал что-то с распечатки, спотыкаясь на словах. Остальные, их она почти не могла разглядеть, но опознала каждого из компании, стояли полукругом и что-то глухо пели.

Это было настолько бредово, что сперва она не поверила. Но когда дошло, когда в руках у её парня появился нож — кухонный, с пластмассовой ручкой, — то поняла, что умрёт. В подвале заброшенного дома. От руки русоволосого парня, который вчера называл её "зайкой".

Даша забилась, захрипела, пыталась достать ногами до стен или хотя бы ударить кого-то. Но связали её крепко. И рот заклеили плотно, наружу вырывалось только мычание.

Этого не могло быть, но это происходило. Прямо сейчас. С ней. И в какой-то момент Даша устала вырываться. Поняла, что надежды нет и выхода нет, что скоро всё закончится — вся её жизнь, все мечты и планы — когда Олег опустит нож.

И в этот момент раздался голос. Молодой, но уверенный. С акцентом, который в Москве можно услышать на каждом шагу. Но произносящий слова медленно и старательно, будто с книжки их читал.

— Кхм. Вы что делаете, неучи?

Сквозь слёзы в глазах и неверное освещение Даша почти не могла его разглядеть. Не слишком высокий, не сказать, чтобы крепкий, одет в какую-то робу или комбинезон. Да-да, комбинезон рабочего. Спецовка! Строитель?

А рядом с ним, у ног мужчины, клубилась какая-то тьма. На миг ей показалось, что она видит в ней горящие красным глаза, распахнутую пасть и огромные острые зубы. Но моргнув, девушка увидела собаку. Обычную беспородную дворнягу, которая сидела на заднице, обернув задние лапы облезшим хвостом.

— Помогите! — прокричала она. Точнее, попыталась, но вместо этого выдала только очередную порцию беспомощного мычания.

— Ты кто такой? — Олег повернулся к незнакомцу, пытаясь говорить уверенно и надменно, но Даша слышала, что голос его дрожал. Даже нож в руке, который он направил на рабочего, дрожал.

— Тот, кто не будет вас учить, — странно ответил строитель.

А потом стало происходить вообще что-то непонятное. Разум девушки, и без того расшатанный потрясениями, просто не мог принять безумия, которое её окружало. И которое стало только множиться с появлением незнакомца.

Оно заняло несколько секунд. Сначала строитель шагнул вперёд и с каким-то даже пренебрежением вырвал нож из руки Олега, а его самого толкнул растопыренной пятернёй в лицо. Откуда-то возникла другая собака, но на этот раз огромная и безумно страшная. Друзья Олега, Тимур и Дима бросились бежать, но чудовище беззвучно рыкнуло на них, и оба парня свалились без чувств.

Двигаясь вперёд, монстр наступил на них, а потом и Олега прижал передней лапой. Да так сильно, что у того что-то хрустнуло. А строитель вдруг присел перед Дашей и спросил:

— Ты в порядке?

Спокойно и по-деловому, будто не разогнал только что кучку сатанистов. И вот тогда девушка поняла, что спасена. И разрыдалась на груди у этого молодого киргиза, когда он срезал с неё верёвки и снял скотч.

Спустя некоторое время он отстранил её. Отвёл в сторону, сказал посидеть и не смотреть в ту сторону, где остались культисты. Она ожидала, что оттуда сейчас начнут доноситься крики и мольбы — она почти жаждала, чтобы это случилось, но рабочий вскоре вернулся и положил перед ней несколько телефонов — её и парней.

— Какой твой? — спросил он.

Даша ткнула в розовый "Хуавей".

— Сними блокировку.

Недоумевая, но признавая за своим спасителем право вести себя странно, она выполнила это требование. А он, включив камеру, стал тщательно фотографировать всё вокруг. Лежащих без сознания парней — он их вырубил всех, что ли? Их лица, свечи, нож и нарисованную на полу пентаграмму. Ту самую, в центре которой девушка, как оказалось, и лежала связанной.

— Доказательства, — хмыкнул он, когда она спросила, что он делает.

А потом свернул камеру, набрал 112 и произнёс в трубку:

— Попытка убийства. Ритуального, — говорил он короткими фразами. — Пятеро мужчин, обезврежены. Жертва жива. Девушка. Адрес — расселённый дом по адресу…

После чего нажал отбой и вернул телефон ей. Сел на корточки рядом.

— Как зовут?

— Даша. А вас? Спасибо вам огромное!..

— Слушай, Даша. Запоминай. Приедет стража… полиция. Расскажешь им правду. Эти — не очнутся, не бойся. Про меня не скажешь. Говори, не видеть лица. Он всё сделал, потом ушёл. Поняла?

Говорил он по-прежнему рублено, будто боялся сбиться на длинных фразах. Вполне возможно, что так и было, Даша уже смогла понять, что её спаситель — типичный гастарбайтер. Раньше люди, подобные ему, были для неё фоном, она их даже не замечала. И вот вышло так, что один из них спас ей жизнь.

— Не уходите! — жалобно попросила она.

— Так надо. Нельзя остаться. Неприятности. Ты не бойся. А ещё ты должна всё рассказать в телефоне…

— Что?

— В соцсетях, — мужчина цыкнул себе за ошибку. — Фотографии есть, сделай пост. Расскажи, как выжила.

— Да вы что! — Дашу это напугало чуть ли не больше, чем недавний ритуал, на котором её хотели зарезать, как животное. — Это же позор на всю!..

И тут до неё дошло, чего хотел этот парень. Вот для чего он собирал доказательства и фотографировал всё вокруг. Родители этих уродов, которых она называла друзьями, богаты. Им не составит труда нанять самых дорогих столичных адвокатов и выставить всё случившееся невинной детской шуткой. Ролевые игры живого действия там или вообще хоррор-квест. А то и её саму виноватой выставить.

Но заявления, полицейского рапорта и фотографий в её телефоне хватит, чтобы сделать это легко им не удалось.

— Даша, — мужчина поднял руку. — Тебя хотели убить. Другие такие же могут делать так с другими девушками. Хочешь это? Нет! Расскажи, фото покажи. Пусть знают, что зло будет наказано.

На последней фразе киргиз как-то странно улыбнулся, будто сама ситуация его чрезвычайно забавляла. Однако тут же сделал серьёзное и непроницаемое лицо. А девушка поняла про него ещё кое-что.

Никакой он не строитель. Он мститель. Человек, который борется с грязью этого города и тварями, до которых полиция добраться не может. Даша думала, что такое бывает только в дурацких фильмах по комиксам, но ведь и в жертвоприношения она раньше тоже не верила. Это — здесь. Оно — происходит. И она просто обязана ему в этом помочь. Не бегать и драться, конечно, но выставить фото в соцсети — точно!

— Я сделаю! — пообещала она.

— Молодец, — ещё раз улыбнулся парень, поднимаясь.

— Как вас зовут? — спросила Даша, понимая, что сейчас он уйдёт.

— Тёмный Жрец, — пафосно произнёс тот и скрылся в темноте. А за ним побежала тощая облезлая дворняга.

Через пятнадцать минут приехала полиция.

Глава 13

Я проснулся посреди ночи от невероятной боли. Тело выворачивало наизнанку. Казалось, каждую клетку моего существа одновременно пронзали раскалёнными иглами и погружали на дно ледяного горного озера. Мышцы сводило судорогой, кости будто бы перемалывались мельничными жерновами, а по манопроводящим каналам тек настоящий расплавленный металл.

О, нет! Эта боль не имела никакого отношения к фоновой, постоянно ноющей слабости тела раба, к которой я не желал привыкать. И хотя я уже и провёл над ним кое-какую работу, сделал сильнее, выносливее и крепче, ночной приступ едва меня не убил.

Я попытался подняться, но ноги подкосились. Свалился обратно на диван, ударившись локтем о подлокотник. Из горла вырвался хрип — что-то среднее между стоном и рычанием.

— Владыка?!

Ксотун, спавший у меня в ногах, вскочил моментально. Шерсть дыбом, жёлтые глаза расширены. Он почуял неладное раньше, чем я успел позвать.

— Слишком много… Помоги…

Договорить не смог. Новая волна боли накрыла меня с головой. Успел подумать о том, что для демона, пожалуй, сейчас лучшая возможность освободиться от контракта. Даже делать ничего не нужно, лишь подождать несколько минут. Вряд ли я продержусь дольше. Могучий поток энергии просто развеет меня без следа, оставив только выжженную изнутри оболочку.

Но Ксотун выбрал другое. Вспрыгнул мне на грудь, потоптался лапами с выпущенными когтями, царапая кожу, и заурчал. И сразу же стало чуточку легче. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы осознать иронию своего положения.

В том, что сейчас происходит, виноват я сам.

Вчера днём я сработал слишком хорошо. Запустил сбор Искр через ту спасённую девчонку, даже не представляя, какая мощь обрушится на меня ночью. В результате сейчас я нахожусь на грани жизни и смерти именно потому, что всё получилось. Энергия крохотными порциями устремлялась ко мне отовсюду, сливалась в единый поток, заполняла резервуар, обжигала каналы и грозила разорвать тело на части. Каждую секунду, вбивая в голову раскалённый гвоздь: "Ты хотел могущества, Маатхотеп? Вот оно!"

Лишь однажды мне довелось пережить тень такой муки. Во время проведения ритуала пятого круга, когда жизненные силы сотни неофитов питали творимую волшбу Чёрного Круга. Но тогда я был один из двенадцати архижрецов, работающих с потоком силы. Да и тело было не в пример более подготовлено к подобным нагрузкам. Здесь же резервуар заполнился и переполнился моментально, а излишки хлынули в каналы, что ещё толком не научились удерживать ману.

— Скидываю! Ксотун! Отводи!

Одна из задач демонов Бездны, то, ради чего их вообще призывают и терпят рядом с собой — фильтр. Сущности той стороны способны вместить в себя огромное количество энергии, очистить от эмоциональных примесей и безопасно, ну, почти, рассеять в воздухе. Очень удобно, когда вражеский маг швыряет в тебя раскалённую каменную глыбу — закрываешься от физического воздействия щитом, перенаправляя энергетическую составляющую на демона.

Чем он сейчас и занимался. Но даже он — тоже ослабевший и расслабившийся за века переселения из одного кошачьего тела в другое — не мог справиться с настоящим разливом маны. Без него я бы захлебнулся в нём, с ним же просто медленно тонул. Периодически выныривая на поверхность и зовя на помощь.

— Алина! — в один из таких моментов заорал я. — Ученица, сюда!

Девушка выскочила из спальни с дурными глазами.

— Что? Пожар?

— Ко мне! Руки на грудь! Да не на свою, идиотка! На мою!

Ещё ничего со сна не понимающая ученица всё же устроилась рядом со мной на диване, положив ладони поверх судорожно колотящегося сердца. А я сформировал второй жгут, даже более толстый, чем тянущийся к Ксотуну, и направил его к Алине.

— О-о-о! — тут же завыла она, запрокинув голову. — Твою ма-а-ать!

А ко мне наконец вернулась способность дышать, не разрывая грудь. За девушку я не опасался, ванирская сопротивляемость магии, та самая, что заставляла её тратить на обычное заклинание так много Искр, защитит. Максимум — вырубит.

Разделившийся поток теперь можно было обуздать. Чем я и занялся. Не жалея Искр, запустил сразу "Жилы Атланта", "Плоть Кхаона" и "Поцелуй Сехмет". Хотел ещё "Кость великана" активировать, но быстро понял, что на своём теперешнем уровне смогу удерживать лишь три простых конструкта.

Тело тут же взорвалось очагами новой боли, но её уже можно было терпеть, ведь она не разрушала меня, а делала сильнее.

Я чувствовал, как "Жилы Атланта" прокладывают новые пути для маны. Тонкие, как паутинки, каналы расширялись, укреплялись, становились похожими на полноводные реки. Каждый такой процесс отзывался жжением глубоко внутри, будто кто-то прочищал засорённые трубы раскалённым песком.

"Плоть Кхаона" действовала иначе. Мышцы начинали зудеть нестерпимо, волокна рвались и тут же срастались, становясь плотнее, эластичнее. Я чувствовал, как под кожей формируются новые мышечные пучки, как жир сгорает, превращаясь в топливо для регенерации. Кожа начала шелушиться — старый, дряблый слой отмирал, освобождая место для нового, более упругого.

"Поцелуй Сехмет" работал тише, но глубже. Внутренние органы, изношенные годами жизни гастарбайтера, получали вторую жизнь. Лёгкие, забитые цементной пылью, очищались. Печень, отравленная дешёвой едой, начинала работать как новая. Сердце, которое ещё минуту назад колотилось в агонии, теперь билось ровно, мощно, как боевой барабан.

Раз за разом, без экономии, без жалости к себе и соратникам, в работе с Искрами я потерял счёт времени. И когда входящий поток маны стал понемногу редеть, открыл глаза и обнаружил серый рассвет за окном. А ещё Ксотуна и Алину, бесчувственно растянувшихся на диване. Ни демон, ни ученица не смогли держаться до конца.

Но дело своё сделали. Спасли меня от меня же.

Искры продолжали поступать, но уже не так быстро. Одна-две в минуту. Сосредоточившись на внутреннем зрении, я улыбнулся — всё-таки случившееся здорово усилило меня. Вчера тело Батыга могло вместить сорок Искр, а за раз пропустить по каналам — не более пяти.

Теперь же, после многократно применённых заклинаний, резерв увеличился до сотни, а проводящая способность — до семи. Что это значило? Ну, например, что следующий такой приход энергии имеет меньше шансов разорвать меня на части. И то, что я могу накапливать больше Искр и применять заклинания, требующие большого расхода.

Алина как-то бросила фразу одного из здешних мудрецов: "То, что нас не убивает, делает нас сильнее". Абсолютно точно.

— Подъём, команда! — я растолкал спящих соратников. — Вы отлично поработали сегодня! Спасли меня. Дарую каждому из вас право на просьбу. Я исполню её. В рамках разумного, конечно же.

Последнюю фразу я произнёс для Ксотуна, чьи жёлтые глаза сразу же загорелись нездоровым огнём. Алина, похоже, вообще мало что поняла, водила по сторонам мутным взором и никак не могла сфокусироваться.

— Ученица, — я ласково взлохматил её волосы, хотелось как-то продемонстрировать приязнь. — Возьми телефон. Нужно найти кое-что в интернете. Ты уже создала новый аккаунт?

— Да, но он нулевой вообще, — вяло отозвалась девушка. — Что произошло? Почему ты орал ночью, и зачем?..

— Всё потом! — взмахом руки я остановил её вопросы. — Я всё расскажу, но сперва войди в свой алтарь… смартфон и выбери происшествия. Там отыщи что-нибудь про нападение культистов.

— Тут много результатов, — Алина начала скролить ленту. — Мы что-то конкретное ищем? Погоди, вот эта наша? "Друзья-сатанисты хотели убить меня"?

— Да!

— Тут ещё "выжила после ритуала", но это репост…

— Читай же! — так, еще одно дело на будущее. Овладеть письменностью этой страны. Невозможно каждый раз для этого использовать подручных!

Результатов поиска оказалось довольно много — история явно разлетелась широко. Но ученица всё же нашла оригинальный пост, тот, который написала сама девушка Даша, а не распространили сетевые новостные агрегаторы. Прочла вслух всю историю, показала мной же сделанные фотографии, после чего, уже окончательно проснувшись, вперила в меня требовательный взгляд.

— Погоди, это ты, что ли, эту девчонку от сатанистов спас?

Я кивнул, а она вдруг в голос расхохоталась.

— Тёмный Жрец? Ой, мамочки, я не могу!

— Что не так? — её реакция меня озадачила. — Она просила имя, но не мог же я назвать ей своё?

— Этот город погряз в боли и страдании, — каким-то глухим и низким голосом продекламировала ученица. — Ему нужен новый герой! И имя ему — Тёмный Жрец!

После чего снова зашлась в приступе смеха.

— Не пояснишь?

Понимая, что от этой легкомысленной особы я сейчас ничего не добьюсь, я обратился к демону.

— Как бы тебе объяснить, владыка, — в голосе Ксотуна тоже слышалось сдерживаемое мерзкое хихиканье. — Это в своём роде здешний культурный феномен. Народные мстители — ребята, которые спасают сирых и убогих, когда стража не может или не хочет этого делать. Из комиксов тема, всякие там Супермены, Халки и прочие Человеки-Пауки. А ты, хи-хи, прямо в струю попал с этим своим Тёмным Жрецом. Реально же супергеройское имя. Точнее, суперзлодейское, но так тоже можно.

Я кивнул. Ясно. Надо будет потом изучить этот вопрос. Возможно, это тоже можно использовать. Приказывая Даше разместить на странице пост про нападение, я преследовал только одну цель — сбор маны через эгрегор при полном отсутствии следов, по которым "тельцы" могли бы вычислить интересанта. С ней я справился. Но, похоже, имелась и другая возможность.

Герои и злодеи, хм. Строго говоря, между ними ведь почти нет разницы, всё дело лишь в точке зрения. Для одних героем являлся киммерийский варвар или аквилонский гвардеец, но для стигийских или шемских торговцев они однозначно были злодеями.

Мне определённо подходила роль и того, и другого. Тёмный Жрец мог как сеять ужас, так и спасать попавших в беду. Весь вопрос лишь в том, что выгоднее. И что приносит больше маны. Сегодня же найду эти комиксы, про которые говорил Ксотун, и хорошенько изучу их.

Если этому городу действительно нужен герой — он его получит. А если герою нужны Искры для подвигов — что ж, люди сами отдадут её. Добровольно, с благодарностью, и хэштегами.

А там, глядишь, я и с "тельцами" на равных смогу побороться. На их же поле.

Когда все отсмеялись и закончили, как им казалось, тонко шутить — настроение у меня было прекрасным, так что я позволял соратникам делать это — пришло время рассказать о вчерашних событиях. Вечером я этого делать не стал, не зная, когда Даша опубликует сообщение.

— Ты спас девочку от сатанистов, чтобы получить лайки? — Алина округлила глаза, как сова.

— Энергию, ученица. Энергию сетевого эгрегора. Но, да, зачем ещё мне было это делать? — пожал я плечами.

— Чтобы наказать негодяев, например!

— Глупая самка, — презрительно прошипел Ксотун. — Такие и подобные случаи в Москве происходят десятками. Это часть жизни вашего убогого человеческого рода, без обид, владыка.

— Ну, знаете! — девушка была возмущена. — Это просто верх цинизма! Спасать кого-то, чтобы получить что-то!

— Девушка жива, — фыркнул я. — Её поддерживает много незнакомых людей, она не чувствует себя одинокой и брошенной. Эти сатанисты уже схвачены стражей, против них железные доказательства. Я получаю энергию для своего развития и возвышения. Ответь мне, ученица, где здесь проигравшие?

Алина открыла было рот, чтобы возразить, но так и не нашла слов.

— Но так же нельзя!.. — беспомощно протянула она. — Ты о трагедии говоришь будто о какой-то сделке!

— Только так и можно, — отрезал я. — Пойми, жизнь любого общества — моего прошлого или твоего современного — это всегда сделка. Большая — между странами, и множество маленьких — между отдельными людьми. То, что ты называешь чувствами и эмоциями — тоже сделка. Человечество всегда договаривается. Чтобы выжить, чтобы противостоять врагам, чтобы сосуществовать в условиях нехватки ресурсов. Даже внутри семьи или рода действуют сделки. Мужчина получает доступ к женскому телу и обслуживание дома, женщина — защиту, безопасность и средства мужчины. Их дети гарантированно получают еду и одежду…

— У нас это называется любовь! — гордо задрала носик Алина.

— То, что я сейчас назвал, и есть любовь, — отмахнулся я. — Ты просто завернула хлеб в нарядную ткань. Но хлеб от этого мясом не стал.

— А как же родители, которые отдают почку ребёнку? — не сдавалась ученица. — Или парень, который прыгнул за девушкой на рельсы? Это тоже сделка?!

Я усмехнулся. Наивная девочка всё ещё верила в бескорыстие.

— Родители отдают почку, чтобы не чувствовать вины и боли утраты — они покупают себе душевный покой. Парень на рельсах действует под выбросом адреналина и инстинктом размножения, заложенным богами, чтобы сохранить генофонд. Всё это биология и эмоции, которые служат топливом для выживания рода. Сделка, ученица. Просто валюта другая.

Алина замолчала, обдумывая мои слова. Видно было, что она не согласна, но и возразить не может — логика была железной.

— Кстати, о мясе, — я поднялся с дивана. — Не пора ли нам завтракать?

Ощущения были… прекрасными. После многократно применённых заклинаний совершенствования тела, оно всё ещё изрядно болело, но — приятно. Искры продолжали поступать, но уже штучно, не потоком. Резервуар был практически заполнен, а когда подступал предел, я просто запускал что-нибудь простенькое. Например, "Длань песчаного ветра", чтобы подтянуть и накинуть на плечи рубашку, которую мог бы взять и руками.

Жизнь заиграла новыми красками. Я снова мог пользоваться магией без особых ограничений, правда лишь на уровне первого и второго кругов. Можно сказать, я наконец сделал первый шаг к своему будущему могуществу. Следующим будет изменение подхода — превращение разовых поступлений Искр в системный. Но об этом я собирался подумать после еды.

Я направился на кухню, решив налить себе воды. Жажда после ночного марафона была зверская. Схватил стеклянный стакан со столешницы, сжал пальцами…

И стакан взорвался в моей руке.

Осколки брызнули во все стороны, вода разлилась по полу. Я уставился на свою ладонь, в которой остались лишь мелкие стеклянные крошки.

— Это, вообще-то хрусталь, — возмутилась Алина, появившись в проходе. — Он стоил как твоя недельная зарплата на стройке!

— Значит, в следующий раз буду сжимать слабее, — спокойно отозвался я, стряхивая осколки. — Я ещё не привык к новой силе хвата.

— Новой силе?! — она посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— После ночных заклинаний тело стало крепче. Мышцы сильнее. Надо будет аккуратнее обращаться с хрупкими предметами.

Алина покачала головой, но спрашивать ничего не стала. Видимо, решила, что удивляться чему-то ещё в этом доме бесполезно.

— Погоди, — она вдруг прищурилась и ткнула в меня пальцем. — Это чё, пресс? Мама моя, это реально кубики! Ты когда успел накачаться?

Я опустил взгляд, разглядывая место, куда девушка указывала. Живот. Плоский, мускулистый. Ровные чёткие линии, разделяющие мышцы — я хорошо поработал этой ночью. Грудная клетка тоже стала шире, плечи — мощнее. Даже руки, всегда бывшие скорее сухими, теперь выглядели руками воина. Не особо могучего, кстати. Тот же киммериец бы меня просто на части разорвал.

Я провёл ладонью по животу. Мышцы напряглись под кожей, упругие, сильные. Приятное чувство.

— О, — сказал я спокойно, будто ничего особенного не произошло. — Это результат того, о чём я говорил. Был большой избыток Искр, приходилось скидывать их в заклинания.

— Какие заклинания?! — Алина почему-то даже подскочила. — А я так смогу? Без спортзала? Живот подтянуть, попу…

— Да хоть сиськи больше сделать, — хрипло рассмеялся Ксотун. — Это же магия!

— Только тебе потребуется для этого гораздо больше Искр, чем мне, — кивнул я. — Ванирская кровь, помнишь? И делать это ты будешь только под моим руководством. Никакой самодеятельности, а то перемешаешь себе весь ливер и помрёшь.

— Но это возможно? — глаза девушки горели.

— Да.

— Когда мы начнём?

Кажется, я только что нашёл мотивацию для ученицы развиваться как маг. Она и раньше имелась, но теперь девушка горы готова была свернуть.

— Сразу после того, как ты научишься приемлемо готовить, — был мой ответ. — И этим ты займёшься прямо сейчас. Не годится, когда учитель готовит неофиту.

Глава 14

Люди Турала привезли документы прямо на стройку. Всё те же парни: Правый и Левый. Теперь они держались со мной осторожно и уважительно. Не понимая статуса странного рабочего, но хорошо помня, как со мной разговаривал их господин. И то, как потерпели поражение в нашей короткой схватке.

Я же глядел на них ровно. Не демонстрируя пренебрежения или превосходства: цепным псам не выказывают эмоций, их берегут для людей. Даже кивнул с благодарностью, когда получил пакет документов в пластиковом файле. И сразу же получил устный довесок.

— Дядя Турал велел передать, чтобы ты, когда в город выбираться будешь, одежду поприличнее нашёл. И не одевай тёмные очки.

— Не надевай, — поправил его я. Ученица уже всю макушку мне проела этими правильными и неправильными произнесениями слов, так что я с радостью применил новые знания на практике.

— Чё? — тут же повис Левый. Именно повис, Ксотун вовсю обучал меня ещё и современному сленгу.

— Одевают кого-то, надевают на себя или на другого, — пояснил я таджикам. — Неважно. Почему я не должен надевать чёрные очки?

— Регистрация у тебя левая, вот почему, — фыркнул посланец. — Будут хорошо проверять, смогут понять это. А будешь в очках — менты в первую очередь подойдут с документы спросить. Чур… Ваши почему-то именно так палятся.

Хм, разумно. Пустынная львица в первую очередь подмечает ту антилопу, что выглядит не так, как остальные в стаде — потому что она, скорее всего, больна или увечна. А значит, её будет проще догнать.

— Передайте дяде Туралу мою благодарность за совет, — приложил я руку к груди. Не то чтобы собирался, но… — Очки надевать я не стану.

И пошёл работать. А Левый с Правым сели в машину. За хлопком дверцы я расслышал тихое:

— Русскому он меня ещё будет учить, прикинь?! Чурка тупая!

Но реагировать, понятное дело, не стал. Как уже было сказано — псов не бьют за то, что они брешут.

А вот про одежду они вовремя напомнили. Сегодня Батыгу должны были выдать деньги за работу. Самое время взять ученицу и отправиться покупать приличные вещи. Алина от этой перспективы по непонятным причинам просто млела. Без вопросов освободила время на вечер, сообщив, что протащит меня по всем злачным местам. Почему-то этот её энтузиазм даже немного пугал. Словно было что-то в покупке одежды такого, что могло вызвать страх у много чего повидавшего жреца и воителя.

После работы, прибыв в сопровождении девушки в один из торговых центров, я понял, что интуиция меня не подвела.

— Отличные штаны! — уважительно щупая ткань брюк-карго, сообщил я. — Плотная ткань, способна даже от скользящего удара ножом защитить. Шесть отсеков. В левый бедренный войдёт мел для кругов, в правый — соль и кремень. Задние вместят по флакону с кровью или ядом. В боковые можно положить амулеты. А это что? Похоже на отсеки для брони? О-о! Берём!

— Нет-нет-нет! — тут же встала в позу ученица. — Никакой милитари одежды! Через мой труп!

— И что мне делать с твоим трупом? Мёртвая ученица мне не нужна.

— Я хотела сказать, что эти штаны тебе не подходят.

— Тут разные размеры, можно подобрать нужный. И цвет удачный, тёмный и немаркий.

— Напомню, мы подбираем тебе приличную одежду. Соответствующую эпохе, как ты сам и сказал. Чтобы не выделяться.

— Но раз она продаётся в этой лавке, значит, она из этой эпохи!

— Но это же тренд позапрошлого года! — в голосе девушки послышалось удивление от того, что я не понимаю таких очевидных вещей. — Если ты собрался быть незаметным, тебе нужно что-то вроде этого.

Пальцем она указала на другой стенд, где красовались клетчатые брюки, выглядящие так, словно их нужно было сперва размачивать в горячей воде, а потом натягивать на ноги, пока не высохнут. В моё время это считалось одной из самых распространённых пыток. Особенно если использовать кожу…

— Я не стану надевать этого, — сказал я твёрдо.

— Хотя бы примерь! Поверь, они очень тебе пойдут!

— Не стану! — в этот момент я почему-то ощутил себя маленьким ребёнком. И устыдился этого. — И обсуждать мы это более не будем.

Алина неохотно кивнула и повела меня дальше. Но глуп я был, считая, что она сдалась!

— Знаешь, одежда ведь не только покрывает тело, но и сообщает другим определённые социальные маркеры, — словно бы продолжая какую-то прерванную беседу, произнесла она.

— Сие отлично мне известно.

— Ой, Бат, с Пушкиным ты, походу, всё же перебрал немного! Я к тому, что при встрече с блогерами, куда ты собрался идти со мной, такие вот брючки станут настоящим камуфляжем. Они примут тебя за своего, более того — сочтут не киргизом, а, например, китайцем.

— Есть принципиальная разница? — я поднял брови.

— Ой, всё! С тобой порой невозможно разговаривать.

И так — в каждой лавке с одеждой. А когда я начал обращать внимание на цены…

— Восемнадцать тысяч? — воскликнул я в полный голос, и прочие посетители магазина стали на нас оглядываться. — Да я за регистрацию отдал вполовину меньше! Что делает эта рубашка? Отводит проклятия? Усиливает голос для командных заклинаний? Делает владельца невидимым для стражи?

— Она из египетского хлопка! И это бренд!

— Сей человек, что делал эту вещь — великий маг?

— Модный кутюрье! — почти всхлипнула ученица. — Пойдём в другой отдел, на нас уже смотрят.

Я долго не мог понять, по каким критериям девушка выбирает одно и отвергает другое. Для меня всё было понятно. Плавкая синтетика не годилась: вблизи огня или при столкновении с огненным заклинанием она не только не защитит, но и сама нанесёт дополнительный ущерб, вгрызаясь в кожу. Узкие модели стесняют движения, что в быту, что в бою. Слишком широкие и безразмерные, что она обозначала странным словом "оверсайз", давали противнику шанс ухватить тебя при движении.

У тех вещей, что предлагала она постоянно, словно в издёвку, находился какой-то существенный изъян. Да взять хотя бы отсутствие в штанах карманов! Это современное изобретение я уже успел оценить и не собирался от него отказываться. Куда удобнее, чем носить на поясе множество кошелей и мешочков, чтобы нужная вещь всегда была под рукой. Но она словно специально раз за разом подсовывала вещи, напрочь лишённые карманов. И ещё объясняла это одной фразой:

— Это такая модель!

А галстуки? Эти удавки! Зачем-то она вознамерилась приобрести для меня несколько за свой счёт. Отговаривать я не стал — в постоянных перепалках потратил уже все силы. Хочет повесить их в своём шкафу? Я мешать не стану. Но на шею не надену, чтобы она там ни говорила про "классику" и "деловой стиль".

Мы потратили два с половиной часа на действо, что ученица назвала "шоппингом", и в результате я устал больше, чем за день на стройке. Но в итоге гардероб мой пополнили несколько вещей из тех, что выбрал я, и вдвое большее количество тех, что оплатила она. И никакие мои уговоры — мол, я всё равно не стану их носить — на неё не действовали. Вот уж воистину… женщина! В Стигии за такие капризы отправляли в гарем к скопцам — там бы быстро образумилась.

Усталый, я сидел за столиком в небольшой кофейне, что располагалась в этом же торговом центре, и с удовольствием пил чёрный кофе. Этот напиток мне понравился сразу — по виду, как кровь земли, по вкусу — как горечь жизни. А несносная ванирка сидела рядом и продолжала говорить.

— А зачем было примерять рубашку прямо посреди магазина, а? Есть же кабинки для переодевания.

Кофе уже настроил меня на миролюбивый лад, и я ответил спокойно. Почти.

— Зачем прятать плоть от солнца и чужих глаз? Тело — инструмент. Хороший инструмент не прячут, а используют. Чего мне стыдиться?

— У нас за такое поведение могут вызвать охрану!

— Тех евнухов, что сторожат проходы? Не сразу понял, что они здешняя стража. Смешно.

— Посмеёшься, когда они вызовут полицию, а те начнут под микроскопом проверять твою регистрацию, — фыркнула девушка.

Я вздохнул. Этот аргумент мне было крыть нечем. Несмотря на получение документов, я всё же находился в зоне риска, и было бы глупо испортить всё, просто привлекая к себе внимание незнанием обычаев.

— Хорошо, ученица, я буду более внимательным к твоим советам. Но знай, что ты могла бы доносить их деликатнее. Я всё же твой учитель!

— Реально, завязывай с Пушкиным. Это была моя ошибка — ставить тебе произношение по классикам. О, давай я тебе аудиокниги каких-нибудь современных авторов скачаю? Ты фантастику любишь? Ну, это такие истории про приключения и всё такое, которых на самом деле никогда не было.

— Истории, которых не было? — несмотря на интенсивное обучение языку, многие идиомы все еще были мне непонятны.

— Ну… — она замялась, пытаясь объяснить, но я уже понял.

— Сказание о подвигах на охоте!

— Типа того, да, — вздохнула Алина. — Кстати, а…

Я поднял руку, призывая ее к молчанию. Именно в этот момент сработал сторожевой амулет, который я создал еще на стройке, уловив чужой интерес ко мне.

Я сделал его сегодня днем, еще на стройке, когда решил выйти в город на шоппинг. Кусок медной проволоки, обмотанный тремя кольцами вокруг левого запястья, с выцарапанными на металле пиктограммами глаза, сердца и клинка. Получилось…

Коряво получилось, если честно. Нормальных инструментов найти не успел, да и сам материал оставлял желать лучшего. К тому же на проволоке круглого сечения было довольно сложно вырезать символы. Но полированных нефритовых пластин вокруг не наблюдалось, так что работать пришлось с тем, что есть. Медь тоже неплохо держит Искры.

Главной задачей амулета было сообщить мне о взгляде, намерении или угрозе. И слегка нагреться, если это произойдет. Сейчас он стал ощутимо горячим, еще немного и кожу начнет обжигать. А значит некто видит меня, испытывает ко мне острую неприязнь и желает смерти.

— Что? — Алина выждала пару секунд и задала вопрос.

Больно признавать, но у этой моей ученицы не имелось никаких навыков выживания. Любой из прежних неофитов, увидя мое выражение лица и сузившиеся глаза, уже доставал бы оружие и готовил заклинание. Эта же лишь покрутила в чашке остатки чая и уставилась на меня ясными глазами.

Ну ничего, будет время, я сделаю из нее настоящую боевую жрицу. Опасную и могущественную.

— На меня смотрят.

— Это торговый центр, Бат, — усмехнулась она. — Тут много кто может смотреть.

— На меня смотрят с недобрыми намерениями, — пояснил я более развернуто. — Зная или подозревая о том, кто я такой, и желая убить.

— Ох! — девушка отставила чашку и принялась оглядываться. — Откуда?

Про фейспалм, жест, обозначающий невыразимое удивление глупостью собеседника, мне рассказал Ксотун. И сейчас мне очень захотелось приложить ладонь к лицу.

— Сиди спокойно и не оглядывайся, — сквозь зубы прошипел я, чувствуя, как источник угрозы приближается со спины — проволока жгла все сильнее.

Ближе, ближе, ближе. Когда между моей спиной и приближающимся врагом оставалось шагов пять, я резко поднялся и развернулся. Уставившись немигающим взором на полноватого русоволосого мужчину средних лет в черных узких брюках и сером коротком плаще.

Вида он был совершенно не примечательного. Круглое доброе лицо, подслеповатые глаза, дурацкие усики с бородкой, ухоженные, но абсолютно ему не идущие. В одной руке он держал пакет одной из здешних лавок, в другой — очки, которые только что снял с носа. На пальце я заметил крупный золотой перстень печатку со странным узором — восходящее солнце, заключенное в треугольник.

Опасностью от него разило, как вонью разложения от старого трупа. При этом в магическом зрении его аура не представляла из себя ничего особенного. Обычный человек.

— Добрый вечер, — произнес он, мягко улыбаясь. — Я прошу прощения, что помешал, но заметил незнакомца на нашей земле и решил подойти. Познакомиться и прояснить его намерения.

За моей спиной Алина тут же ответила:

— Здравствуйте…

Но мне пришлось сново поднять руку, приказывая ей не вмешиваться.

— Кто ты и чего от меня хочешь? — спросил я твердо.

Дипломатия и вежливость хороши, когда обе стороны представляют возможности друг друга. Я же понятия не имел, кто передо мной.

— Сразу к делу, да? — незнакомец выдал еще одну улыбку, что никак не сочеталось с ощущаемой мной угрозой. — Что ж, скажу прямо. Вы, юноша, зашли на чужую территорию, буквально эмманируя магической энергией. То есть, проявляя намерения явно агрессивного толка. С учетом существования договора о разграничении территорий, должен ли “Золотой рассвет” это воспринимать, как объявление войны?

Тут я, признаться, моргнул. Раза три. Из того, что он сказал, было ясно, что он представляет какой-то магический культ или школу. Довольно могущественную, раз уж говорит о договоре, разграничению территорий и тому подобном. Но магии в нем нет ни капли! Обычный человек? Просто посланник? Но как, во имя Сета, он узнал во мне мага? Я ведь уже переоделся в новую одежду и ничем не должен выделяться.

И как мне себя с ним вести? Извиниться и уйти? Но это точно будет воспринято, как слабость. Всегда, во все времена воспринимается! Провоцировать конфликт? Тоже путь во тьме — его возможности мне совершенно непонятны, а то, что я не вижу в нем магии не говорит ни о чем. Он может быть обычным человеком, а неподалеку прячутся его маги-сообщники.

Да и внимание стражи не хотелось бы привлекать. Сет, как же много условностей в этой эпохе!

— Что еще за “Золотой рассвет”? — спросил я небрежно.

Не знаешь, что делать — тяни время и узнавай.

— Однако! — воскликнул мужчина. — Незнакомец с силой Искателя заявляет, что ничего не знает об Ордене? Вы сейчас издеваетесь, молодой человек? Неужто ваши старшие вам ничего не объяснили о границах и правилах. Вот уж позвольте мне вам не поверить!

Наговорил он много, стало немного понятнее. Искатель — это ранг, вероятно, не очень высокий, но и не самый низкий, если судить по моему резервуару. Похоже он использует систему рангов, принятую в этом их Ордене. Об этом же говорит и его упоминание “старших”, которые должны были что-то разъяснить. Но при этом о самом Ордене яснее не стало.

И тут решила вмешаться ученица, чтоб ее!

— Простите, мы не знали, что тут нельзя находиться, — произнесла она с нервной улыбкой. — Мы сейчас уйдем.

Зря она это. Нельзя так говорить с теми, кто угрожает. Малейшая слабость, отведенный взгляд — и все. Это как с бешеными собаками, да и любым хищным зверем в принципе. Показал нерешительность и все — ты уже жертва.

И благообразный мужчина с очками и пакетом мгновенно подтвердил эту теорию практикой. Любезность испарилась за удар сердца, сменяясь оскалом дикого зверя.

— Вот именно! — прошипел он. — Проваливайте прочь, проклятые тельцы. Пока я не прожарил ваши души до румяной корочки!

А вот уже он зря. Не про тельцов, хотя и понятно, что он ткнул пальцем в небо и промазал. Про сам тон. Я не всегда предпочитаю решать вопросы силой, способен и договариваться, чтобы там не говорили о стигийцах и Черном Круге. Но когда мне бросают вызов, отвечаю единственным возможным способом. Потому что нельзя оставаться магом и рабом одновременно.

Левая кисть сложилась в мудру, готовая вызвать “плеть” в мгновение ока, а правая оказалась выставлена вперед, чтобы перехватить удар или отбить заклинание. Долгого боя я не потяну — сотня Искр лишь на сравнении с полным нулем кажутся весомым запасом. На деле же в драке меня хватит на три-четыре сильных удара и столько же защитных заклинаний.

А значит убить противника я должен очень быстро!

— О нет-нет, молодой человек, — совершенно не встревоженный, “рассветовец” рассмеялся. Уж не знаю, видел ли он, что я собираюсь сделать или просто отметил напряженную позу. — Никаких схваток в общественном месте. Это противоречит всем правилам. Прошу следовать за мной, за парковкой есть небольшой пустырь, там нам никто не помешает. Но должен предупредить вас, юный Искатель. Мой ранг — Хранитель. И у вас нет ни единого шанса.

После чего развернулся и совершенно спокойно пошел прочь. Я едва подавил желание ударить его “плетью” между лопаток, да и то лишь потому, что не был уверен, что сработает. Ну и внимание стражи привлекать было не с руки, тут он прав.

— Сиди здесь, — велел я ученице и пошел за человеком из Ордена.

Хранитель, значит. Посмотрим, чего стоит твой ранг против жреца Чёрного Круга.