Степи нужен новый хозяин

17 сентября 2019 года. Замятин

17 сентября 2019 года. Замятин

В этом году сентябрь в Замятине выдался теплый, температура не падала ниже шестнадцати градусов даже по ночам, а днем и вовсе поднималась до двадцать пяти. А если учесть полное отсутствие осадков в обычно самом дождливом месяце года, становится понятно, почему погода воспринималась горожанами, как подарок свыше. Кто же откажется от лишнего кусочка лета. По выходным найти свободное место на берегах Ворсмы было большой проблемой, а вечерами улицы города заполнялись жителями. Неспешно прогуливались мамаши с колясками, неутомимо носились дети постарше, гоняли по тротуарам подростки на роликах и скейтах, от магазина к магазину шествовали солидные матроны, сопровождаемые увешанными объемными пакетами мужьями, а лавочки в парке и на бульварах делили между собой вальяжные пенсионеры и влюбленные парочки. Впрочем, последних хватало везде…

Военного Поселка это не касалось. C востока район прижимался к обшарпанному бетонному забору ЗЗНФ, оснащенному устрашающим количеством навитой на трехметровой высоте колючей проволоки, по слухам, находящейся под серьезным напряжением. Завод не был ни номерным, ни секретным, но ни один человек не только в Поселке, но и во всем городе не мог похвастать хоть какими-либо познаниями о самом крупном из градообразующих предприятий. Каждый из рабочих имел представление лишь о крохотной части деталей выпускаемых изделий, а конечный результат видели разве что работники склада готовой продукции, да и то в массивных деревянных ящиках. Кто, где и когда их собирал, оставалось загадкой. Кто владельцы ЗЗНФ, откуда они взялись, и вообще, приватизировался ли завод в лихие девяностые или так и остался государственным, - всё оставалось тайной за семью печатями. А правильная расшифровка аббревиатуры названия если и была известна, то только гендиректору. Большинство жителей придерживались версии «Замятинский завод непонятной фигни» и активно предлагали заменить последнюю букву на «Х». Не был секретом лишь вышеупомянутый забор и лес дымящих труб разной высоты.

С запада к Военному Поселку примыкала городская свалка. По документам на этом месте располагалась зона отдыха, обустроенная еще в начале шестидесятых годов по личному распоряжению первого секретаря тогдашнего обкома, во исполнение которого были даже вырыты специальные карьеры под пруды. Но Первого сняли за волюнтаризм, и работы встали, чем воспользовались водители мусоровозов, незнакомые со словом «логистика», но хорошо умеющие считать километры до возможных мест избавления от груза. А вскоре и заводские экономисты сравнили стоимости новых очистных сооружений и перемены направления стока производственных отходов. За последующие полвека было приняты сотни постановлений о восстановлении Зоны Отдыха и проведены десятки общегородских субботников, но результаты бурной деятельности были даже не нулевые, а отрицательные.

С севера район ограничивала речка, воды которой давно заменились заводскими стоками, а намертво забытое историческое название - заслуженным именем Вонючка. По мостику через Вонючку проходила дорога, соединяющая Военный Поселок с городом.

А с юга Замятин кончался, и начинались бескрайние поля мутошинского колхоза «Заря Урала», регулярно обильно орошаемые навозом и другими не менее пахучими удобрениями. Собственно, колхоз сгинул еще в годы перестройки, но традиции обработки полей селяне придерживались свято. Разве что после строительства храма в Мутошино, сей процесс начинался с крестного хода, что позволяло жителям Военного Поселка вовремя закрывать окна.

Военными район был покинут в начале текущего века, когда при очередной реформе вооруженных сил расположенную в городке среднестатистическую армейскую часть сменили на сверхсекретную номерную бригаду специального назначения. Индустриально-помоечный пейзаж, вполне устраивавший замотанных, радующихся любому жилью лейтенантских жен, элите минобороны не понравился. В связи с чем означенная элита огородила на Воздвиженке кусок земли, уже выделенный под строительство коттеджей элиты городской, и в рекордные сроки возвела там пусть не хоромы, но вполне приличные строения, полностью отвечающие взглядам спецназовцев на нормальное жилье. Документация готовилась в таком секрете, а само строительство развернулось и закончилось столь быстро, что никто из обиженной городской верхушки даже чирикнуть не успел. В смысле оспорить или пожаловаться. Был участочек под коттеджик, и нет его, на этом месте казарма стоит… И дергаться поздно, после драки кулаками не машут. Хоть жалуйся, хоть судись, а никто построенные объекты сносить не будет. Вернут городу вместо компенсации хрущевские пятиэтажки старого военного городка, и всё. Так их и без суда отдают! Вот только какому дураку нужно жилье шестидесятого года постройки между дымящимися трубами завода и свалкой?

Впрочем, тогдашний мэр, в отличие от большинства обиженных, прекрасно представлял этих «дураков» и обоснованно полагал, что в Замятине таковых немало. Район был заселен в течение нескольких месяцев, а в область ушел победный рапорт о полном и окончательном решении жилищного вопроса. Мол, мы и нуждающимся ветеранам войны по квартире выделили, не дожидаясь постановления Правительства, и бюджетникам, и даже очередникам всех годов, начиная с 1954-го. И ни одной коммуналки, не считая заводских общежитий! Лепота, одним словом. А под шумок победных реляций и водопад премий и поощрений отжали в пользу «обиженных» кусочек совершенно случайно сгоревшего леса. Того самого, что в народе заслуженно назывался «Золотой Бор». Ну назывался - так назывался. Нету же его, сгорел к такой-то матери. Чего месту зря простаивать…

А Военный Посёлок заселился народом, к жилью (да и вообще ко всему по жизни) нетребовательным. За последующие годы бюджетники, очередники, ветераны и прочая мало-мальски приличная публика путем сложных обменов, взяток и риэлтерских махинаций из района выехала, сменившись контингентом сильно пьющим и мало работающим, вследствие чего Военный Поселок приобрел славу места неприятного и даже опасного, особенно в темное время суток, когда подогретая спиртным местная молодежь выплескивалась из квартир в поисках приключений.

Не был исключением и текущий вечер. Васька Косой, небрежно привалившись плечом к стенке пивного ларька, невнимательно слушал сегодняшних собутыльников. Мужиков Косой, в принципе, знал, хотя за точность имен уверенности не испытывал. Но эта мелочь Ваську не напрягала, в отличие от закончившихся у всей троицы финансовых ресурсов и запасов спиртного. Васька, года три назад благополучно закончивший обучение в некоем заведении с громким названием «колледж», сменившем в год рождения Косого непонятную аббревиатуру ПТУ, читал, писал и считал с трудом и ошибками, зато мог, невзирая на степень опьянения, идеально ровно разлить бутылку водки на троих. Но только, если было, что разливать. Сейчас, увы, не было. И идей, где взять – тоже. Потому появление со стороны свалки незнакомого пацана лет тринадцати вызвало у Васьки прилив энтузиазма. Пацан как пацан. Одет в брезентовую куртейку и аналогичные штаны, на ногах ботинки типа «говнодавы», за спиной рюкзак. Неважно всё это, троим взрослым отказать не посмеет, мал еще!

Косой отлепился от стены и загородил дорогу.

- Это кто тут ходит без докладу? – произнес он, обильно перемежая речь непарламентскими междометиями. – И чего ты забыл на НАШЕЙ свалке?

- Ты ее купил, что ли? – без малейшего уважения спросил малой.

- Делиться надо! – сообщил Васька основную идею своего появления.

- Плексом? – мальчишка сбросил рюкзак и вытащил из-под стяжек два куска оргстекла. Узкие, плоские и длинные.

Куски Косому не понравились. От армии он в своё время откосил в прямом смысле слова: дефект зрения, послуживший основанием для клички, освободил от необходимости отдавать Родине какие-либо долги, и образование Косого в боевой области складывалось под сильным влиянием кинематографа. Особенно Васька уважал боевики с восточными единоборствами. Ну там, где герои руками, ногами, саблями… то есть, мечами, и палками… Он, конечно, не отличал японца от китайца, а Брюса Ли от Тосиро Мифунэ, но ситуацию это не меняло. Сантиметровой толщины пластины, зажатые в руках мальчишки, навеяли в разгоряченную голову ассоциации с катанами. Косой даже сбавил обороты: хотелось пива и водки, а не получить такой дурой по голове. Но других источников дохода не наблюдалось.

- Нужен он мне… - протянул Васька. – Поставь пузырек на троих и иди с миром. Живой и не битый.

- Шел бы ты, дядя, своей дорогой, - посоветовал пацан и взмахнул руками. – А то дороговато пузырь обойдется.

Плексиглазины со свистом рассекли воздух. Косой нутром ощущал опасность, но обратного хода не было: собутыльники начали обходить жертву с боков.

- Не хочешь, значит, по-хорошему? – вызверился Васька. – Не уважаешь, значит…

Ответ пришел, откуда не ждали.

- Тлое на один, нехолосо, однако.

Васька резко обернулся и изумленно уставился на невысокого худощавого парня с лицом ярко выраженного восточного типа. Плоское, с узкими щелочками глаз, темное настолько, что сливается с ежиком коротко стриженных волос. Черная мягкая куртка с откинутым капюшоном и такие же штаны облегают тело не то чтобы плотно, движений не стесняют, но и не ухватишь, если что. И движения у незнакомца плавные, словно кошачьи… И появился, как из-под земли!

Перед глазами Косого мгновенно пронеслись образы Джеки, Брюса, Тосиро… Все как один: плосколицые, узкоглазые, черные… Пинком ноги ломающие доски. Ударом кулака крошащие кирпичи… Появляющиеся из ниоткуда и исчезающие в никуда…

- Атас! – заорал Косой. – Ниндзя!!!

И бросился наутек. Ошарашенные собутыльники, не задумываясь, последовали за предводителем.

- Спасибо, - вежливо кивнул неожиданному помощнику мальчишка. – Меня Олегом зовут.

- Миша, - без малейшего акцента отозвался «японец». – Всегда пожалуйста. Проводить?

- Да нет, сам справлюсь.

«Японец» кивнул и исчез в подъезде ближайшей пятиэтажки.

18 сентября 2019 года. Замятин

Урок тянулся, как хорошая жвачка. Суматоха первых дней учебного года уже улеглась, и покатились унылые школьные будни. Сейчас шла математика. Отвлекаться на занятиях Кремня было рискованно, что вкупе с нелюбовью к предмету добавляло Лехе Буртасову немало тоски. Хорошо Витальке Евстифееву, хоть посреди ночи разбуди, продифференцирует, проинтегрирует, разложит на гармоники и сотворит еще что-нибудь столь же непонятное, даже в школьную программу не включенное. Так на то он и Эйнштейн! А простым парням что делать? Насчет простого Леха немного лукавил, но математику и впрямь не любил.

Буртасов украдкой взглянул на часы. Еще семь минут. Тоска!!!

- Константин Сергеевич, извините, - директор, как обычно, ворвался в класс без стука и перебил учителя, не обращая внимания ни на что вокруг. - Но у нас новый ученик. Прошу любить и жаловать, Михаил Петров. Миша, садись… Ну хоть к Заварзину, - директор махнул рукой. – Вон, на третьей парте.

Восточного типа парень в черных джинсах и рубашке невозмутимо проследовал через класс и опустился рядом с Колькой. Директор тут же покинул помещение, никого, впрочем, не удивив. К манерам бывшего штабного полковника в школе давно привыкли.

- Оригинально, - покачал головой учитель. – Прийти в класс за пять минут до звонка. Ну что ж, Петров, прошу к доске. Пример написан справа. Посмотрим, на что ты способен.

Написанная справа «задача для проштрафившихся» была одной из фирменных штучек Кремня. И простой она не бывала. Эйнштейну, конечно, на один зуб, но для большинства вызов «направо» гарантировал двойку.

Новичок всё с тем же каменным лицом прошел к доске, взял мел и аккуратно вывел знак равенства и две цифры.

- И что это значит? – Константин Сергеевич чуть склонил голову к плечу.

- Восемнадцать, - произнес Петров с сильным акцентом. – Ответ, однако!

- Да? – усмехнулся учитель. – А где решение?

Новичок аккуратно положил мел, еще раз взглянул на доску и развел руками:

- Плостая задача, однако!

На минуту в классе повисла тишина. Буртасов бросил взгляд на Эйнштейна. Виталик чуть заметно кивнул: мол, ответ правильный. Теперь предсказать реакцию Кремня не смог бы никто. И точно!

- Уел, однако! – учитель развел руками, копируя жест ученика. – Напомнишь, когда фамилию в журнал впишут. Поставлю пятерку за «простую задачу»!

- Не надо пятерку, - лицо Петрова осталось столь же невозмутимым. – Это из задачника Сканави пример. Я его вчера решал.

Акцент исчез совершенно. Впрочем, Константин Сергеевич нимало не смутился. Кремень, он и есть Кремень. Тем более, если это не кличка, а фамилия.

- Значит, получишь пятерку за самостоятельную работу. Впрочем, можешь не напоминать, не забуду. Садись.

Вот уж в этом Буртасов не сомневался. Не было такого, чтобы Кремень что-либо забыл. Леха вновь взглянул на часы, опередив звонок лишь на долю секунды.

Урок был последним. Леха дождался, пока одноклассники отправятся по домам, и окинул взглядом оставшихся. Все свои.

Колька Заварзин, мелкий вертлявый пацан, прозванный Чумой за язвительность и постоянные подколки. На самом деле в душе Колька добрый и отзывчивый. Просто золотце самоварное. Когда спит зубами к стенке.

Всегда спокойный Андрей Дудник, в котором фанатичное увлечение историей и античным оружием гармонично сочетается с блестящим владением лыжами и игрой на флейте. Так что Дудкой не только за фамилию зовут.

Верзила Тарас Картошин, само собой Бульба. Сам Тарас говорил, что его и назвали так ради этого прозвища. Мол, иначе будут картошкой звать. Леха очень сомневался, что кто-нибудь решится обозвать Картошина против его мнения. Рост под потолок, косая сажень в плечах, чемпион города по тяжелой атлетике. Среди взрослых, если кто не понял. А ведь дитятко еще растет…

Светка Лабжинова. Единственная девушка в команде. Лапа. Потому что лапочка. Ну и если наступит на кого, мало не покажется. И словесно, куда там Чуме, и, если потребуется, физически: майор Лабжинов много чему научил дочку.

Правда, на стезе рукомашества куда больших успехов добился младший братик, уже успевший выиграть областные соревнования по чему-то зубодробительному. А заодно отметившийся в стрельбе, горных лыжах и биатлоне. Но Малой, он Малой и есть. Три года разницы, всё-таки. Что-то он, кстати, задерживается. А нет, легок на помине.

- Лапа! Я его нашел! - Олег Лабжинов, раскрасневшийся и растрепанный, влетел в класс, таща за руку давешнего новичка. – Вот! – остановился и вытолкнул Петрова вперед. – Тот самый ниндзя!

- Тю… - протянул Заварзин. – Знакомые все рожи! Жуткий ниндзя – гроза алкашей и математиков! Ты в курсе, что Косой так в штаны наложил, что до самого Мутошина летел впереди собственного запаха?

- А Мутошино, это где, однако? – заинтересовался Петров.

- Увянь, Чума! – оборвала Светка и куда более мягко обратилась к новичку. – Да ты присаживайся, Мишенька, присаживайся. В самом деле, ниндзя, или Косому померещилось?

- Чукча, чукча, ты японец? – не внял совету Колька.

- Коленька, - нежно пропела Лабжинова, - золотце…

- Понял! – Заварзин вскочил и вытянулся по стойке смирно. – Заткнулся!

- Эвенк я, - Петров словно и не заметил перепалки. - На звелоферме лаботать будем, однако.

- «Мы», Михаил второй, самодержец Замятинский? – не удержался Колька. – А откуда у нас звероферма? И где?

- Тут один коммелсант отклывает, однако. Лисичек лазводить будет, - Миша оглянулся, словно проверял, нет ли рядом работодателя. – Совсем глупый, однако!

- Почему? – выразил общий вопрос Дудка.

- Тепло, однако, - пояснил Петров. – Мех у звеля совсем плохой будет. Ему честно сказали, однако. Только не слушает! Холосые деньги впелед дал. Мы поехали, однако.

- Чукчу выключи, - улыбнулась Светка. – Ты же эвенк! Умеешь нормально говорить!

- Погоди, Лапа, пусть кривляется, если ему так удобней, - Леха решил направить разговор в конструктивное русло. - То есть, ты только что из тайги вышел? Весь из себя зверовод и охотник? На лыжах, небось, ходишь? В лесу зимой ночевал?

Новичок кивнул. Остальные радостно загомонили.

- Вот вам и девятый, - широко улыбнулся Буртасов. – А десятого школа в обязаловку подкинет. И будет это…

- Галочка… - Заварзин мечтательно закатил глаза. – Которая, - он ухмыльнулся и пропел, пародируя упомянутую особу, - «не пионервожатая, а социальный педагог»…

- Не худший вариант, - пробурчал Тарас. – Галка хоть спортсменка!

- Не Галка, а Галина Егоровна, - донесся от двери звонкий возмущенный голос. – Артем, как я ими руководить буду, если они меня Галкой называют?!

- Что ты, Галочка Егоровна, - расплылся в приветливой улыбке Заварзин. – Галкой – только Бульба, что ты хочешь от неотесанного мужлана! А для всех ты Галочка, любимая, единственная и неповторимая! И не надо нами руководить, нас надо любить и лелеять, вот как мы тебя! А руководить Артем Валерьич с Батяней есть. Они справятся, честное слово!

- Ну пока Батяня и сам справлялся, - улыбнулся вошедший вместе с «не пионервожатой» мужчина. – Верно, Леха.

- Стараюсь, - кивнул Буртасов. – Артем, тут пополнение у нас. Миха Петров. Опыта нет, но эвенк, охотник и зверовод. Только он не в курсе еще.

- Вот видишь, а ты боялась, - обратился Артем к Галине. – Они уже и группу доформировали. Продолжай, Лёх.

Буртасов повернулся к новичку:

- Слушай сюда, Ниндзя. Мы тут не просто так, турклуб у нас школьный. "Волчата" называется.

- Посему "Волчата"? - заинтересовался Петров.

- Все спрашивают, - засмеялся Лёха. - А почему нет-то? Почему "Тигры" или "Барсы" можно, а "Волчата" нельзя? Чем волки хуже тигров?

- Этта сильнее, однако!

- Это ты "Тиграм" расскажи, - хмыкнула Светка. - Пусть самооценку поднимут. А то они за крайние четыре года не выиграли у нас ни одного старта. Даже когда мы в седьмом классе против их старших из одиннадцатого выступали.

- Вот и я про то, - кивнул Буртасов. - Прежде чем громко и красиво называться, надо хоть до какого-то уровня дойти, чтобы имя не позорить. Мы почему волчата, а не волки? Не тянем ещё. Хоть и зубастые. Но я не о том. Турклуб у нас. И на зимних каникулах в поход собрались. В Полярную ночь. Ты как?

- Звеля бить будем, однако?

- Не, - Леха помотал головой. – Просто пройти по маршруту. По горам.

Петров пожал плечами:

- Зацем?

- Мишенька, - протянула Лабжинова. – Ты когда-нибудь в тайге туристов встречал?

- Встлецал, однако, - эвенк скорчил испуганное лицо. – Стлашный люди, однако. Шумит, кличит, костлы жжет, весь звель пугает. Где тулист есть, звель совсем нет, однако!

- Точно встречал, - довольно кивнула Светка. – Мы такие и есть. Теперь отключи чукчу и ответь: ты с нами идешь?

- Дожить надо, однако!

Часть 1

ТУРИСТЫ

20-23 декабря 2019 года. Дорога. Первый день похода

От Замятина до Полярного Круга не то чтобы рукой подать, но поезда пока ходят. И еще севернее забираются. Запросто можно в пятницу вечером загрузиться в вагон, потусить денёк в хорошей компании, а ранним воскресным утром выгрузиться на темном заснеженном полустанке, и вот они, горы! Что так долго? Так Север, поезда медленно едут: у каждого столба останавливаются, а между столбами разгоняться не успевают. Но оно и к лучшему: сколько ты поход не готовь, всё равно одного дня не хватит. Вот в поезде всё упущенное и можно наверстать. Кусок авизента к галошам пришить, резиночки к рукавицам пришпандорить, крепления на лыжах подогнать, продукты разложить по дневным мешкам. И прочее, и прочее, и прочее… Оно, конечно, в общем вагоне (бывают еще такие, бывают) людей многовато, зато народ какой! Олигархи предпочитают более комфортабельный транспорт, да и маршруты их передвижения куда южнее прокладываются. А здесь всё больше люд рабочий да промысловый, сильно пьющий, постоянно матерящийся и к закону о борьбе с курением относящийся как к нецензурным надписям на заборе. И туристов воспринимающий, как своих в доску. Турьё, оно же и топором работать умеет, и отверткой, и пассатижами, и даже иголкой тыкает куда надо, а не куда попало. А что не пьют, не курят и на мате не разговаривают, так дети же! Всё у них впереди, научатся! А если и попадется какой дебошир и хулиган, которому лыжи в проходе мешают, так поговорит с Батяней вполголоса и сразу становится понятливым и сговорчивым. Умеет Леха быть убедительным. Особенно, когда за плечом Бульба пальчики разминает.

А за полчаса до расчетного времени прибытия надо перебраться в тамбур и там дожидаться открытия дверей. Точное время – событие непредсказуемое: и расписание тут соблюдается плюс-минус двадцать минут, и промахнуться машинист может мимо нужного места. Это раньше на каждом полустанке стоял домик, в котором и дежурный сидел, и печка топилась, и билеты продавали. А главное – фонарь специальный присутствовал, из кабины километра за два заметный. Ушло то время вместе с советской властью. Дежурный давно «на материк» подался, фонарь сперли, домик с печкой на стройматериалы разобрали, даже билеты и те на растопку пустили. И ничем теперь не отличается полустанок от любого другого куска рельсов на ближайшей сотне-другой километров в любую сторону.

А как двери откроются – начинается самое веселье. Первыми выбрасываются Малой и девчонки. Чтобы под ногами не путались. Следом Чума и Эйнштейн, рюкзаки принимать. Каждый из пятерки прихватывает с собой по две пары лыж. А остальные освобождают поезд от рюкзаков. Аккуратно передают стоящему у дверей Бульбе, а тот швыряет груз наружу. Куда и как получится, лишь бы от поезда подальше. А высадившиеся оттаскивают, что успеют. Как последний мешок вылетел – помчались люди в порядке удаления от дверей. Последние уже на ходу прыгают: стоянка редко больше минуты бывает, а если поезд припозднился - ещё и сократить могут. А флажки-фонарики у проводников – они только в крупных городах работают. Вот только не надо про радиосвязь внутрипоездную, не надо! Это в столицах и на курортах двадцать первый век, а здесь девятнадцатый. В крайнем случае - начало двадцатого. Не в теплушках едем, и то за счастье!

Зато через две минуты после прибытия народ уже выгружен, осталось каждому найти свой рюкзак, встать на лыжи и вперед, горы ждут и манят, тем паче идти до них всего ничего. Вершины можно прямо с железной дороги увидеть. Летом, конечно, сейчас-то хрен что разберешь, на то она и Полярная Ночь.

Словом, поход начинался легко и гладко. Выгрузились в полном соответствии с графиком. Начало ущелья нашли без большого труда, благо на этот раз машинист сумел разглядеть столб, отмечающий остановку последнего вагона. То есть, первого, конечно, но на встречном направлении. Одноколейка – вещь в себе: тут не только на рельсах, на столбах тоже вдвое экономят.

Обрадовались и тут же огорчились, обнаружив весело журчащий ручей. Заполярье, конец декабря, мороз за двадцать, а речка не встала! И пришлось не шустро шерудить ногами по надежному льду, прикрытому жестким осевшим снегом, а ломиться через густой подлесок, утопая в сугробах где до колен, а где Малому и по пояс будет.

Впрочем, тропежка – дело привычное, неоднократно отработанное и поставленное на поток. Кто-нибудь из парней сбрасывает рюкзак и ломится в снежную целину. Вторым пристраивается Малой: Олег – парень сильный, но легкий, что тропил, что не тропил... А вот вторым ему – самое оно, канаву приглаживать. Следом Лапа и Галка окончательно формируют дорогу. Остальные топают по вполне приличной лыжне. Метров через двести-триста тропящий начинает терять темп и тут же делает шаг влево. Легковесная тройка повторяет его маневр, но вправо, пропуская вперед следующего, ждет, пока он сбросит рюкзак, и пристраивается следом; а оттропивший, пропустив весь «паровоз», мчится обратно за рюкзаком. Догоняет группу и идет в общем строю, постепенно сдвигаясь вперед, пока не придет его время. Пока все по разику отпашут, пройдет минут сорок, можно и на привал садиться. Так и делают в нормальных группах.

Но группа Артёма Кузнецова нормальной не являлась. И виновата в том была чрезмерная начитанность Лёшки Буртасова. Избранный командиром Батяня ввёл найденную у Джека Лондона систему американских индейцев: длинные переходы и длинные привалы. В первоисточнике понятие «длинные» в цифрах не озвучивалось, но Лёшка, не заморачиваясь мелочами, определил временное понятие «переход» как «от утра и до обеда» и «от обеда до ночевки». Артём же, читавший не только художественную литературу, но и педагогическую, в детское самоуправление не вмешивался. Летом «индейская система» вызывала бурные споры: мало того, что тащиться четыре-пять часов без передоху нудно и скучно, так еще к привалу мышцы гудят, словно провода линий электропередач. А с другой стороны, хорошему отдыху и тело, и душа радуются.

Зимой короткий привал ещё короче: холодно. Не доставать же пуховку из-за десяти минут! А вот часик посидеть после перехода – другое дело. И пуховочку оденешь, и вкусняшку какую из заначки употребишь, и чайку из термоса хлебнешь. А длинные переходы не столь скучны, особенно при тропежке.

Вот и сейчас плюхнулись после шестого круга. Утоптали площадочку, натянули пуховки, уселись на рюкзаки.

- Поедим, пожалуй. Заодно сориентируемся, пока развиднелось, - Батяня вытащил карту, поводил по ней пальцем, поднял глаза к слегка обрисовавшимся контурам недалёких гор. - Не так плохо, километров девять вальнули.

- Триста метров на семь мужиков да на шесть раз, получается двенадцать целых шесть десятых, - задумчивым тоном посчитал Колька. – Правильно я говорю, Эйнштейн?

- Правильно говоришь, правильно, - голосом кота Матроскина промяукал Виталик, перекидывая Светке мешок с перекусом.

- Либо Батяня разучился ориентироваться, - сделал вывод Заварзин. – Либо все, кроме меня сачковали!

- Либо ты забыл, что по прямой ты передвигаешься, только если доведешь Бульбу, - уточнила Лапа. – Но это происходит гораздо быстрее и по воздуху.

- Прекратить инсинуации! – обиженно воскликнул Чума. – Вот возьму и проверю! У меня специальный прибор есть! Жопиес называется!

Навигатор был новой Колькиной игрушкой. Именно Заварзин, сторонник всего современного и технологичного, уговорил взять с собой «необходимую вещь, страшно облегчающую жизнь». Доказывал, убеждал, спорил… Добился. И теперь мог показать превосходство современной техники над дедовскими методами определения точки стояния. Группа с интересом ждала результата.

- Восемь километров девятьсот восемьдесят восемь метров, - радостно сообщил Колька. – Батяня ошибся на целых двенадцать метров!

Группа зашлась в хохоте.

- Ты с ним возился раза в три дольше, чем Леха с картой, - сквозь смех выдавил Ефстифеев. – Мы успели чайку попить! – Он замялся, глядя на полную кружку в руке. – По крайней мере, налить!

- Это просто навыка ещё нет, - замотал головой Колька. – И погода на Батяню работает! Вот придёт туман – хлебушка-то попросите! А чаю мне дадут?

- Там видно будет, - Буртасов протянул термос. – Выпей и закуси чем завпит послал. Устройство только убери.

- А что завпит послал? – заинтересовался Колька, тщательно упаковывая прибор.

- Икра черная, одна банка, - пробасил Дудник голосом школьного завхоза. – Рыба красная типа лосось – одна банка. Фрукт по имени гранат, мороженый – одна…

- Банка, - закончил Заварзин. – А на самом деле? Миш, ты как честный чукча, скажи, что там?

- Еда! – кратко сообщил Петров и добавил. – Однако!

Колька горько вздохнул, уселся на рюкзак и вскрыл перекус:

- Так и знал! Сухарь, колбаса сухая, колбаса шоколадная… Где, я вас спрашиваю, обещанные деликатесы?!

- То есть, шоколадная колбаса тебе уже не деликатес? Зажрался ты, Чума, – Дудник засунул в прорезь маске кусок чего-то коричневого. Прожевал и закончил. – Однако!

- Чуме больше шоколадную колбасу не давать, - хмыкнул Олег. – Раз не любит…

- Кто не любит? – всполошился Заварзин. – Все любят!

- И чем ты тогда недоволен? – из-под маски Дудника послышался смешок.

- Так кусочки смотри какие маленькие! Пока говорили, уже кончилась!

Второй переход вывел к границе лесной зоны. Собственно, шестой круг кончился раньше, но Олег от каждой увиденной сушины выглядывал впереди следующую. Так «от елки до елки» и добрались до края. Впрочем, место было прекрасным, а всё пройденное сегодня не придётся проходить завтра.

Сбросили мешки, натянули пуховки и разбежались по местам. Пила, звеня, вгрызлась в сушину. Ощущение складывалось такое, словно Петров и Картошин держатся за ручки самостоятельно работающего инструмента только чтобы не упасть. Вжик-вжик, вжик-вжик… Треск. Еще треск.

- Бойся!

Бульба мог и не орать: никого кроме пильщиков в опасной зоне не было. Да и те, пока сосна кренилась, отскочили достаточно далеко. Но порядок есть порядок. Сушина с грохотом рухнула в снег. Дальше рутина: обрубить сучки, напилить чурбачков… Первый, самый толстый – на сиденье для дежурного, остальные поколоть.

Малой с лавинной лопатой в руках работал экскаватором. Рыть пришлось метра два, зато не потребовалось звать Бульбу привязывать тросик: тут не то что Олегу, трехлетнему младенцу хватило бы роста. Светка, пока брат обустраивал кострище, забила каны снегом и притащила обрубленных сучков. Кусочек горящего плексиглаза (зря что ли Малой с "синяками" на свалке бодался), засунутый в кучу веток, и вот уже жаркое пламя обнимает висящие ведра. Только успевай снег добавлять.

Остальные, утоптав и засыпав лапником площадку, поставили палатку. Колька с печкой нырнул внутрь. Артем, Лёха и Андрей двинулись на помощь пильщикам. Галка и Виталик, предварительно собрав ковры и спальники, постелились и передвинулись обратно к выходу, Энштейн - принимать колотые дрова, девушка - оборудовать место для кухни.

Дрова таскали в чехле из-под печки. Для этого и шили его из авизента: хрен порвешь. Следом за последним мешком в палатку полезли пильщики. Только успели переобуться и уползти на спальное место, как подоспели Лабжиновы с ведрами.

- Что сегодня на ужин? – принюхиваясь, поинтересовалась Галка, вытесненная Светкой с раздаточного места.

Лабжинова, занятая раздачей, вопрос проигнорировала. Зато отозвался Бульба, во весь рост растянувшийся на спальниках.

- Варево! – Тарас блаженствовал: тепло и скоро кушать дадут.

- Какое? – настаивала заместитель руководителя.

- Что-то из круп с мясом, - пробурчал Эйнштейн.

- Что именно?

- Галочка Егоровна, ты прямо как не родная! – отозвался Заварзин, подбрасывая в топку очередное полешко. – Какая разница? Лишь бы оно жевалось, лишь бы оно глоталось, лишь бы оно в желудке сильно не возмущалось!

Девушка грустно вздохнула и обратилась к Петрову, уже получившему свою порцию:

- Миш, ну хоть ты скажи, что там?

- Еда! – коротко ответил эвенк, засунул в рот очередную ложку и добавил. – Однако!

- Ужас! Два месяца назад был такой интеллигентный мальчик! – возмутилась Галка. – Буртасов! Твоя шайка дурно влияет на людей!

- Во-первых, - Батяня начал загибать пальцы, - не два, а три с хвостиком. Именно тогда он вышел из якутского леса. Или эвенкийского, - Лешка задумался. – Не суть! Во-вторых, Ниндзя с самого начала косил под чукчу. А в-третьих, кому сейчас легко? А в-четвертых, сухари ты раздаешь?

- Олег раздает, - отозвалась Светка. – А лук у Артема, уже порезанный. Галь, в ведре макароны с мясом, вываренном в сале. Я туда еще маслица положила. Вкуснятина. Держи! – она передала Галине миску.

- Сплошные калории, - вздохнула та.

- Галочка Егоровна, - опять встрял Заварзин. – Ежели ты беспокоишься за фигуру, то это совершенно напрасно! Еще никому не удалось поправиться в походе! А худеть тебе нельзя от слова «совсем»! С перевалов сдувать начнет!

- Чума, жрать будешь? – шепотом спросила Лабжинова. – А то выброшу всё на помойку. Или съем сама.

- Канэшно хочу! – заорал Колька. – Ты же лопнешь!

- Надо же, услышал, - Светка отдала ему миску.

- А ты как хотела? В вопросе еды у меня абсолютный слух, уникальный нюх, орлиное зрение и остальные чувства на том же уровне!

- Семь, - Артем налил себе чая. - За два часа уложились.

- Долго возились, - буркнул Батяня и тоже потянулся кружкой к ведру.

- Нормально, - не согласился Артём. – После хорошего ходового дня, без акклиматизации. Снега много, и мороз на улице под тридцатник. Нормально.

- Ладно, для первого дня сойдет, - неохотно согласился Лёха. – Тем более, прошли дальше, чем планировали. Но в будущем надо побыстрее шебуршиться, - он окинул взглядом развалившуюся на спальниках группу. – Полчаса на разгильдяйство, и в восемь отбой. Дежурим по часу. Последние – Лапа с Малым, они же готовят. В шесть надо выйти.

24 декабря 2019 года. Перевал Труба

Цирк открылся разом. Только что впереди не было ничего, кроме снежного склона. Один шаг, и… Группа замерла. При ярком солнце можно было, наверное, и задохнуться от восхищения. Не самая худшая смерть, если вдуматься. Но ждать пару месяцев весеннего солнышка никто не собирался. Даже шесть часов до полуденных сумерек, и то жалко. К тому же, смерть, пусть и от восхищения – сомнительный стимул. Вдруг не помрешь! А время потеряно. Тем более, и в лунном свете неплохо смотрится. Увенчанный скальными пиками хребет гигантским полукругом охватывал долину, обрываясь вниз отвесными стенами. На отвесах снег не держался, но слева наверху между скал просвечивали белые пятна, а справа наоборот: отдельные камни выделялись на фоне сплошного льда, гребнем огромной волны нависавшей над цирком. Напротив входа зияла глубокая расщелина, словно прорубленная гигантским топором.

- Ой, мамочки! – выдохнула Галка. – Красиво-то как!

- Это Вы, Галочка Егоровна, точно заметили, - покивал головой Колька. – Красиво. Похоже на нижнюю челюсть старого тираннозавра. Очень большого!

- Почему тираннозавра? – не поняла девушка.

- Почему старого? – в унисон откликнулся Дудник.

- У млекопитающих, Галочка Егоровна, форма челюстей немного другая, - менторским тоном разъяснил Заварзин. – Вот хоть у Ниндзи спросите, он их много напрепарировал! Ну там мацерация, мездрение, пикеливание… Мясо от костей, кожу от жира…

- Чума на тебя! – Галка замахнулась на парня палкой. – Меня сейчас от одних названий стошнит!

- Однако, белый мальчик совсем мало-мало городской, - Петров выпрямился, разминая спину, и вновь оперся о палки. – Шкуру от костей не отличает!

- Да ладно, - возмутился Колька. – Подумаешь, перепутал немного!

- Почему старый? – повторил свой вопрос Дудник.

- Конечно старый, - радостно переключился Заварзин. – Все зубы по-разному стерты! Справа вообще половины не хватает. И гадость какая-то белая наросла! Ему бы к стоматологу… Только где же такого большого найдешь!

- Нашел уже, - хмыкнула Светка. – Хороший врач был, славно зубы проредил по центру.

- Вечно вы всё опошлите, - огорчилась Галка. – Всё очарование пропало!

- Они такие, - посочувствовал Батяня. – Прижимаемся к левому борту. Если эта белая гадость справа рухнет, мало никому не покажется!

- Ты про карниз? – пунктуально уточнил Виталик.

- Естественно! А еще в Трубе должно дуть не по-детски! Двинулись!

Трубой назывался перевал. Хорошее место подобным словом не назовут. По описаниям, узкий проход меж отвесных стен прекрасно справлялся с обязанностями своей аэродинамической тезки: даже в самую тихую погоду дуло на перевале немилосердно. Нынешнюю же погоду тихой назвать язык не поворачивался. Метров двенадцать в секунду точно есть, а то и больше. Естественно, мордотык. Закон подлости: на маршруте в каком направлении ни иди, а дует всегда навстречу. Хоть спинами друг к другу стань, а всё одно каждый получит в замерзающее личико поток охлажденного воздуха. Или в обледенелую балаклаву, что немного приятней, но имеет свои минусы. И если в лесу этот самый воздух, как правило, движется медленно и лениво, то выше, где высоченные разлапистые ели сменяются сначала голыми ветвями низенького кустарника, а после ровной заснеженной поверхностью, всё иначе. Здесь царство ветра, здесь он полноправный и единоличный хозяин. Творит что хочет и как хочет. А ещё несет снежную пыль, больше похожую на крохотные кристаллики льда. Вроде и поземка, но как-то немного на пургу смахивает. Словом, всё для ветра, всё против человека!

А если ещё учесть, что «ровная» поверхность совсем не ровная, а наклонная, покрытая застругами и изрезанная всякими складками местности, то идти по такой под ветерком при усилившемся морозе – сплошное удовольствие. Эмоции через край перехлестывают. Материться хочется страшно, но на ветру и холоде особо не поразговариваешь, так что внешне всё прилично.

Зато тропежки нет. От слова «совсем». Не удерживается свежий снег в безлесье: частично сдувается, частично уплотняется до состояния «железобетонного» наста. Физики считают, что вода в твердом состоянии имеет меньшую плотность, чем в жидком. Это они никогда в зимней тундре не ночевали, иглу не строили. Или ветрозащитную стенку вокруг палатки. Потаскали бы «кирпичики», выпиленные ножовкой из этого самого наста, мигом бы просекли и про плотность, и про массу, и про всяческую матерь…

Ночевать в безлесье никому не хотелось. Горелка с небольшим запасом бензина на такой случай имелась, но ловить «холодную» в самом начале маршрута – кому оно надо? Рукавицы, носки, обувь, не говоря уж о балаклавах, к вечеру будут мокрыми, что-то от надутого снега, что-то от собственного пота. И сильно ошибается тот, кто считает, что человек на морозе не потеет. Если кто не потеет – значит, уже помер. А из живых влага прет в удивительных количествах. Сушить же вещи без печки можно только на собственном теле. Хуже всего с ботинками: не высыхают они в спальниках. Утром хоть и теплые, а сыроваты. Всё это не смертельно, по тундре так месяцами ходят, но если можно избежать – надо стараться.

Вот и работали на износ, рассчитывая успеть до вечера спуститься в ручей с редким названием Медвежий. Оно, конечно, вечер в Ночи понятие условное, наступает с остановкой на ночлег, но тем не менее. Вверх лезлось тяжело. То ли не втянулись еще, то ли усилившийся мороз давил, то ли ветер проклятый, а может всё понемногу. Тем не менее, к обеду почти выбрались на перевал. Правда, Батяня смухлевал немного, удлинив дообеденный переход на полчасика, но немного не считается.

Обедали в небольшой уютной мульде под самым взлетом. Не то чтобы совсем тихое место, но частично от ветра прикрывает. Да и нет лучше. Долго не сидели: наскоро перекусили, похлебали чаю из термосов, и снова в бой. Даже дежурная шутка «еда, однако» проскочила без воодушевления, именно как дежурная. Артем впервые с начала похода вмешался в управление: предложил снять лыжи и прикрепить к волокушам. Вроде как окончательное решение оставил за Батяней, но кто же будет спорить: взлет крутизной градусов тридцать, по такому насту без лыж быстрее. А если перевал оправдает своё название, лыжи там точно лишними станут.

Труба не подвела: ветер сбивал с ног. Шли в кошках, сильно наклонившись вперед, изо всех сил упираясь палками. Сто метров (фигня вопрос, люди из десяти секунд выбегают) ползли почти полчаса. Но выползли, сбежали с перевального взлета и облегченно вздохнули. Не то чтобы здесь не дуло: дуло, и еще как, но по сравнению с перевалом…

Дальше уже просто: на лыжи и вниз, закладывая петли широкого серпантина. Полтора часа шикарного катания и сбор на границе леса. Уже в Медвежьем.

Первым спустился Олег Лабжинов. Выбрал местечко, откуда хорошо виден пройденный склон, вытащил из рюкзака пуховку и уселся на волокушу с термосом в руках. Батяня с Ниндзей подъехали минут через пять.

- Быстро ты, однако, - Миша первым делом стянул балаклаву. – Не ожидал.

- Ты просто мало его знаешь, - Лешка устроился рядом. – Мы говорим Малой, подразумеваем лыжи. Говорим лыжи, подразумеваем Малой.

Петров бросил заинтересованный взгляд на Олега и поцокал языком.

- Да ладно, - отмахнулся Лабжинов. – Нашел Хиршера!

- Угу! – Батяня вытащил планшет, но на карту пока не смотрел. – С Нортугом и Фуркадом в одном флаконе. Он у нас что в горных, что в беговых всех бьет. Пока только в городе, зато по взрослым. А в прошлом году биатлон попробовал. С тем же результатом.

- Вы это о чем? – вопросила подъехавшая Светка.

- Батяня байки травит, - сообщил Олег.

- Только собираюсь, - поправил Лёха. – Хотел рассказать, как твой брательник эстафету вытащил.

- Было такое. Олежка, - Лабжинова забрала у брата термос, – у тебя чай?

- Сбитень, - буркнул Малой. – С лимоном. Подумаешь, эстафета! Там и противников толковых не было!

- Объясняю, - Светка оторвалась от термоса. – Есть у нас в городе один товарищ, слегка помешанный на биатлоне. Мечтает сделать из Замятина мировую биатлонную столицу. Не сказать, что у него совсем ничего не выходит. До Рупольдинга, конечно, как до Пекина, но кое-какие результаты появились. А в прошлом году этот дядя организовал международные соревнования, благо его стараниями у нас даже круг со стрельбищем появился. Международность выражалась в юниорах из какого-то казахского Мухосранска, но с России приехало прилично народа, даже с Хантов и Тюмени команды были, хоть и не первые.

- И не вторые, - вставил Олег.

- И не вторые, - согласилась Лапа. – Но были. В общем, очень неплохо всё получилось. Организация вполне, гости довольны, мы там всяческих призов набрали. В общем всё хорошо, только тюменцы в общем зачете чуть впереди шли.

- А в биатлоне командный зачет бывает? – удивился Петров.

- Было бы желание, - махнула рукой Светка, - а устроить на первенстве бани командный зачет – плёвое дело. В общем, надо было обойти тюменцев в двух эстафетах. Женскую мы без проблем выиграли. И тут беда: мужик с последнего этапа не явился на старт. Просто не пришел. Голова наш в полной панике: он такую рекламу развел, что вся замятинская верхушка во главе с мэром заявилась посмотреть, как мы знаменитую Тюмень натягивать будем, а тут полный облом: ставить-то некого. Дядя Петя по сторонам зырк, видит Олежку на лыжах и к нему: выручай, мол.

- Надо было видеть его морду, - заржал Батяня.

- Кого, однако, - заулыбался Петров. – Мужика или Малого?

- Обоих! – прыснула Светка. – Пацан за сестру поболеть пришел, а ему винтовку в зубы и на дистанцию по взрослым мужикам. А тут еще отставание больше двух минут, - Лапа скорчила скорбную мину и приложилась к термосу. – В общем, вышло, как всегда. Братец достал тюменца на четвертом рубеже. А на завершающем круге ещё с полминуты привёз. Мэр от восторга так орал, в Тюмени слышно было! Обещал Олегу медаль, квартиру и премию, как на олимпийских играх.

- И машину еще, - добавил Лабжинов. – Трепло!

- Не дали?

- Медаль дали, - усмехнулась Светка. – Прямо после дистанции, на награждении. А с остальным... Я же говорю: как всегда. В своё время со слаломом похожая история была. Только шума поменьше…

- Лап, потом расскажешь, - перебил Батяня. - Тут вопросик решить надо.

- Не все же ещё, - удивился Дудник. – Бульба с Артемом Галку пасут.

- Уже подъезжают. В общем, так. Мы сегодня планировали ночевать примерно здесь, а завтра валить пятнадцать километров до впадения ручья в Гольцовку. Но сейчас только час дня. Можно попытаться дойти туда сегодня. А завтра задневать.

- А смысл? – удивился Ефстифеев. – Нет, идти вниз надо, тут я согласен, не терять же полдня. Но пятнадцать километров? Далековато!

- Там брошенный кордон, - пояснил Буртасов. – По описанию хорошая изба и даже банька. То бишь тепло и комфорт. Пятнашка после перевала, конечно, не подарок, но вниз не вверх. Если в жесткую тропёжку не встрянем, реально добраться часам к семи. А если не пойдется – ночевать в любом месте можно.

- Заманчиво, - пробормотал Дудник.

Буртасов вопросительно глянул на остальных.

- Я за любой кипиш, кроме голодовки, - подал голос Заварзин, – и мокрой балаклавы.

Лабжиновы и Петров дружно кивнули.

- Осталось спросить Галку, - резюмировал Батяня.

- О чем меня надо спросить? – девушка оказалась легка на помине.

Пара минут ушла на разъяснение ситуации.

- Я – за баню! А почему только меня? А Артем с Тарасом?

- Артем Валерьевич, как верный сторонник передового педагогического опыта, никогда не вмешивается в детское самоуправление, - с самым серьезным видом разъяснил Заварзин. – А Бульба тоже за любой кипиш! Кроме голодовки, конечно.

- Завянь, Чума, - лениво рыкнула Светка. – Ты таких словей не знаешь. Но по сути он прав.

Рывок до избушки оказался не столь тяжел, как ожидалось. По оценке Заварзина из-за энтузиазма и блестящей подготовки группы. А ручей Медвежий, предоставивший практически идеальные условия для движения: надежный ровный лёд, слегка припорошенный снегом, и высокий лес по берегам, прикрывающий от ветра, тут был почти ни при чём. Так, мелкое сопутствующее обстоятельство. Впрочем, даже посмеяться над этой шуткой сил уже не было, вымотались вусмерть.

- Я уже не уверен, что оно того стоило, – вздохнул Батяня, сбрасывая рюкзак.

На месте обещанной избы, бани и прочих вкусностей располагалась ровная снежная поверхность. Ну не совсем ровная: избу занесло по чердачные окна, ну и на крышу навалило, но торцы чердака угадывались. И труба, от которой можно было на лыжах съезжать. Только неинтересно: короткий склон средней крутизны.

Бульба отцепил от рюкзака лавинную лопату. Только непонятно было, где рыть. Вход, скорее всего, один, а торцов два. А где тут спряталась обещанная банька? И поленица с попиленными и поколотыми дровами?

- Не суетись, - неугомонный Малой успел уже и лыжи снять, и до избушки добраться, и в окошко пролезть, и высунуться обратно. – Снега до потолка намело. Похоже, какой-то урод дверь не закрыл.

Никто даже не выругался. Сил не хватало. Но деваться некуда, посидели немного, допили чаёк из термосов и стали ставить лагерь.

Чистить избу посреди ночи не лучшая идея. Палатку поставить куда быстрее. А завалить сушину проще, чем разыскивать и откапывать поленицу. Тросик на костер негде вешать? Яму рыть непонятно где, чтобы не подпалить крышу какого-нибудь сарая или той же баньки? Что мы треноги с настилами делать не умеем? Эх, привыкли руки к топорам!

Неудачно, конечно, получилось: зря выкладывались. Но завтра так и так дневка, зимовье потихоньку отроют, заночуют в полном комфорте. Авось удастся восстановиться…

25 декабря 2019 года. Кордон

Рассвет наступил неожиданно. В том смысле, что не ждали его. Явление это в полярной ночи в принципе неординарное. Во всяком случае, никто о подобном не слышал. Ближе к полудню тьма развеется до состояния темных сумерек, чтобы через пару часов сгуститься обратно. И всё. Никакого светового дня в ближайшие пару-тройку недель. Спишь в темноте, просыпаешься в темноте, идешь, ставишь и собираешь лагерь, готовишь еду – всё исключительно в темное время суток. Другого нет. Полярная ночь. Ни дня, ни рассвета не предусмотрено.

А вот заявился. Разом. Без предупреждения. Только что кромешную темноту безлунной ночи разгоняли лишь отблески догорающего костра да лучи фонарей в палатке, а через мгновение светло как днем. Собственно, почему как? Чтобы внутри перестало быть нужным искусственное освещение, снаружи именно день и должен быть. Необязательно солнечный, но полноценный, а не слабые северные сумерки.

Нормальные рассветы так не поступают. Ни на Севере, ни на юге, ни в средней полосе. В любое время года на смену дня и ночи уходит какое-то время, исчисляемое хотя бы десятками минут, а не секундами и, тем более, не их долями. А тут…

Следом за светом пришел ветер. Не ураган и не торнадо. Даже не шторм, но палатку затрясло настолько ощутимо, что стало боязно за сочленения трубы. Всё-таки, колена не болтами скреплены, просто свернуты из кусков жестяной фольги, вставлены одно в другое и зафиксированы кольцами, растянутыми на грани палатки. А грани как раз ходуном ходят. Разойдется один стык, и густой дым повалит внутрь, обеспечивая обитателям шатра кашель, перханье и слезящиеся глаза. Не смертельно, но крайне неприятно. Артем успел пожалеть, что не заночевали в избе. С другой стороны, полторы сотни кубометров (если не больше) хорошо слежавшегося снега перелопатить куда хуже, чем стенку у палатки строить, а та в лесной зоне и не нужна вовсе. А потом еще подметать, протапливать, ждать пока остатки растают, и всё высохнет… При этом вымотанные до предела. Логично поленились. Кто же знал, что так задует!

Однако проверенная десятилетиями конструкция выдержала. А минут через несколько ветер стих. Артем проглотил рвущуюся из глубин души фразу (ну не имеет права руководитель детской группы материться при несовершеннолетних и женщинах, даже если очень хочется) и полез наружу выяснять обстановку, не забыв прихватить пуховку: чай не май месяц на улице.

«На улице» обнаружился как раз май. Или июнь. Может быть, июль. Но категорически не декабрь, как получасом раньше, когда Артем метался между палаткой и костром, одновременно подкладывая дрова в печку и готовя завтрак. Потому как вокруг избы, палатки и утопающих в снегу вековых елей раскинулся зеленый лиственный лес. Вместо северной тайги - дубы, осины, березы, несколько малознакомых пород, изумрудная травка... Зимой! На пару градусов севернее Полярного круга!

А еще, несмотря на тянущийся из-под ног холодок, было тепло. Даже очень. Не просто «плюс», а полноценное лето. И солнце, уже успевшее вскарабкаться на небосвод. Утро, хоть и не раннее…

Артем бросил на оттяжку ненужную пуховку и неторопливо двинулся к неизвестно откуда взявшемуся пейзажу. Осторожничал зря, знаменитый северный наст прекрасно держал даже на самом краю трехметрового обрыва с вертикальными стенками. За этим обрывом заканчивалась северная зима, и начиналось лето средней полосы. Во всяком случае, такой лес без проблем мог обнаружиться в какой-нибудь Свердловской или Рязанской области. А если добавить жестяных банок, пластиковых бутылок и полиэтиленовых пакетов общим количеством до полусотни штук на квадратный метр, так от Подмосковья не отличишь. Мусор, кстати, отсутствовал начисто, но чистота настораживала не сильно: если лес возникает из ниоткуда, почему ему не быть чистым? Одно чудо к другому тянется.

Артем некоторое время озирал окрестности, пытаясь обосновать видимые и ощущаемые иными органами чувств физические явления, потом сообразил, что мыслит совсем не о том, еще раз окинул взглядом зеленеющие заросли и вернулся к палатке.

- Ну мы попали! Как в книжках! Неизвестно куда и в когда! - высыпавшая наружу группа громко делилась впечатлениями, явно собираясь перейти к действиям. Естественно, непредсказуемым. Сиё следовало пресечь в зародыше, а потому руководитель собрался нарезать всем и каждому конкретные задачи. Детки у него изумительные: грамотные, не склонные к истерикам и почти взрослые, но ребенок, как солдат, должен быть занят каким-нибудь делом, иначе до беды один шаг. Полезной выполняемая детишками работа может и не быть, а вот контролируемой и относительно безопасной – обязательно. Но Буртасов не просто так числился командиром:

- Девочки, проверьте сотовые. Эйнштейн, наше местонахождение определить сможешь? Ниндзя, приглядись к лесу: это в самом деле дубы и березы, или только кажется? Дудка по краю снега пройди по часовой, может чего интересного найдется. Бульба, страхуешь его! Топоры возьмите. Мелкий, мы с тобой против часовой идем. Черт, топоров только три.

- Я с ледорубом, - откликнулся Олег. – У него острых концов больше.

Заварзин, пока начальник и его не загрузил, сам прекрасно нашел себе занятие:

- И чего зазря Энштейна гонять, когда «жопиэс» есть? Чай получше любого астронома будет…

- Добре! – согласился Батяня. – Вот и сравним!

Колька нырнул в палатку, откуда уже выбрались девчонки с сотовыми в руках:

- Связи нет, - Галка, хмуря брови, не отрывалась от экрана.

- И спутниковой – тоже, - радостно сообщила Светка. – То есть вообще не берет!

Особого повода для радости Артём не видел, но в любом случае это лучше, чем слезы или истеричные вопли.

- Счас всё определим! - довольный Заварзин вылез наружу, презрительно поглядывая на Евстифеева, выравнивающего воткнутую в снег лыжную палку при помощи отвеса из ножа и капроновой нитки. - Сейчас… Спутники поймаю…

Процесс затянулся минут на десять.

- Ну что, Коль?!

- Нет спутников, - Заварзин, наконец, смирился с неизбежным.

Артему Колькины слова показались похоронным маршем. В какую же глушь их занесло, если не работает GPS и спутниковая связь?! Это в принципе невозможно! Спутники полностью перекрывают всю поверхность Земли. Ходили слухи, что в случае войны американцы сбивают настройки сети. Но не отменяют же! Самим нужно!

Как теперь отсюда выбираться? Две недели до контрольного срока, по истечению которого начнутся звонки, выяснения и разборки. Родители и директор поставят на уши родной Замятин, Москву и далекий от всех, но условно близкий к данной местности Снежинск. По долинам и перевалам будут носиться, высунув язык, спасатели, усиленные добровольцами из числа опытного турья и всех желающих; наматывать круги вертолеты, сжигая дефицитную и очень дорогую горючку. Когда безуспешные поиски доведут начальство до ручки, поднимут какую-нибудь воинскую часть на прочесывание местности… И всё это в условиях Заполярья в разгар Ночи. Куча затрат времени и ресурсов, необходимый минимум обмороженных… Одним словом, шум, гам и суета. А уж что ждет в этом варианте группу, обнаружившуюся через некоторое время где-нибудь в Уругвае или Центрально-Африканской республике, даже подумать страшно!

То есть, группу-то ничего, а вот руководителей, то есть Артема и Галку… Хотя, Галку можно попробовать отмазать. Типа необъяснимые явления природы и отсутствие туристского опыта… Артему же точно не открутиться: раз ЧП произошло, средства потрачены, должен найтись виноватый! И никакие необъяснимые явления за отмазку не канают! Столько затрат! А украли, то есть освоили, сколько! Не тех же, кто осваивал, сажать!

Словом, в интересах Артема в эти самые две недели доставить вверенных ему подростков в места, оснащенные цивилизацией. Где хотя бы связь есть! Дабы не допустить паники и необратимых последствий. Но сколько за две недели пройдешь? Если связи нет, то дорог, надо понимать, тем более. Значит пешком, по лесу, с полным грузом. Группа, хоть и не взрослая, но сильная. Может, километров тридцать в день и осилят. Нереально, по прямой пройти в лесу не выйдет, но пусть. Получится сдвинуться максимум на четыреста верст. Реально, на триста – уже хорошо, но пусть на четыреста. И что? Безлюдные места могут и на тысячи тянуться. А что за зверюшки здесь водятся? И про человеков забывать не след. Выйдешь к очагу цивилизации, а тебя мигом цивилизуют на пополнение пищевого рациона местного правителя. Запросто! А еще непонятно, куда идти. В смысле направления движения. Это только из леса они равноправны…

- Артем, а где мы? – неуверенно спросила Галина.

- В лесу, - опережая руководителя, сообщил Колька.

- Это, Заварзин, я и сама вижу, - девушка осуждающе покачала головой. – Можешь не напрягать своё остроумие. Где этот лес расположен?

- Аллах его знает, - вздохнул Артем. – На Подмосковье похоже. Только связи нет. А также поселков, дорог, машин, мусора и спутников. Вообще ничего нет. Определим местонахождение и будем выбираться к людям.

- А как мы его определим?

- В отсутствие людей, мусора и поселков, а главное - спутников? - криво усмехнулся Колька. –Придется по старинке…

- Это как? – Галина с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

- Спросим у Эйнштейна! – развел руками Колька. – Виталь – лучший прибор для определения точки стояния. После «жопаэса», конечно!

- Деревья нормальные все, однако, - Мише Петрову надоело разглядывать лес. - Только, не север совсем. Средняя полоса, июнь месяц, однако!

Артем кивнул. Июнь… Вряд ли эвенк ошибся, лес читает, как открытую книгу. Ну хоть не Африка или Южная Америка. Уже хорошо.

- Вторая половина июня, Замятин, - сообщил Евстифеев.

- Где Замятин? – не понял Артем.

- Должен быть здесь, - пояснил Виталик. – В сотне километров в любую сторону. Возможно, больше, если мы еще и во времени заблудились. Тогда я не уверен за склонение. Часа через четыре уточню, как солнце зенит пройдет.

- Думаешь, и во времени? – покачал головой Артем.

Глупость вопроса дошла почти сразу. Декабрь же сменился июнем! Полгода в любую сторону – точно. А если учесть молчание спутников…

Размышления прервал звучный крик Тараса:

- Артем! – голосом Бульба обладал под стать размерам. – У нас жо… То есть, задница!

- Что, полная? – тут же включился Колька.

- Нет, худощавая. С хвостом и задними лапами.

- И передницей? Бульба, ты никак испугался?!

- Чума, увянь! – веселость Светки как рукой сняло. – Тарас, что там?

- Зверь! Точнее, половинка. Без Ниндзи не разобраться!

В рекордный срок все сгрудились возле находки. Точнее, тремя метрами выше, на краю снежного обрыва, у основания которого лежала задняя половина какого-то животного. Мощные лапы, короткий, словно обрубленный хвост, кусок мускулистого тела. Казалось, зверь зарылся в снег головой и передними лапами, но лужа крови на земле и покрасневший снег вокруг тела убедительно опровергали эту версию. В целом, картинка смотрелась чрезмерно натуралистично. Галке хватило одного взгляда, чтобы побледнев и пару раз сглотнув, отскочить назад. Дочка майора Лабжинова особых эмоций не выказала, но на краю не задержалась. Как, впрочем, и Ефстифеев. Зато остальные разглядывали находку с интересом.

- Ниндзя, ты у себя в джунглях на тигров охотился, - невинным голосом поинтересовался Колька. – Это что за зверюга?

- На рысь похоже, - Миша, как обычно, не обратил на заварзинский тон ни малейшего внимания. – Только больно здоровая, однако. Поближе бы глянуть…

- Ага! А пока будешь глядеть, придет рыськин супруг и тобой позавтракает, - в очередной раз съязвил Колька.

- Вряд ли, - пожал плечами Миша. – Рыси поодиночке живут.

- Глянем, - выдавил Артем. - Я и Тарас с Мишей вниз. С топорами. Леха – командуй наверху. С лыжных палок кольца снимите, сойдут за копья. Ножи поближе. Без оружия ни шагу. Поодиночке даже в сортир не ходить! Не нравится мне это!

Спуск прорезали метрах в десяти от останков зверя. Снежные кирпичи подняли наверх, и Олег, припахав Андрея, Виталика и Кольку, начал выкладывать какую-то конструкцию, загораживающую проход.

Втроем подошли к зверю. Тарас с Артемом, сжав в руках топоры, оглядывали лес. Миша, пыхтя, возился с трупом. Оглядывал, тыкал ножом, даже ухватил за хвост и лапы и с трудом поднял. Наконец, выдал вердикт:

- Не рысь. Кошка, но не рысь. Не знаю, что за зверь, - эвенк покачал головой. - Больше этты, однако.

- Этта – это кто? – уточнил Артём.

- Тигр.

- Не расстраивайся, - утешил Тарас. – Опознать зверя по одной заднице… Был бы он целиком.

- Она. Это самка… - Миша насторожился, прислушался, потом, вглядываясь в землю, отошел шагов на пять в сторону, и присел, заглядывая под ствол упавшего дерева, удивленно присвистнул и одним движением выдернул из-под корней зверька, размером с крупного кота. За первым последовали еще четыре.

- Котята, - сообщил он. – Слепые еще. Плохо, однако…

- Ты о чем? – не понял Бульба.

- Сейчас такой зверь не водится! – уверенно заявил Миша. – Вымерший он!

- То есть, как вымерший? Но это ж полная задница!

- Нет, Тарас, - грустно усмехнулся Артем. - Полная задница – это если бы мама киса была здесь целиком! А так – только худощавая. Зато с хвостом и задними лапами. Уходим наверх.

Миша, не говоря ни слова, сунул Бульбе пару котят и с остальными в руках отправился в лагерь…

Все собрались у палатки.

- Ну и кто что думает? – начал Артем.

- Мы попали, - глубокомысленно заметил Андрей. – Вопрос только куда. И в когда.

- А я думала, все книжки про попаданцев врут, - фыркнула Светка. – А котятки прикольные. Только мы их не выкормим. У нас тигриного молока нет!

- Выкормим, однако, - махнул рукой Миша. – А оно нам надо?

- Да черт с ними, с котятами, - рыкнул Леха. – Давайте хоть определимся, куда нас занесло, и как отсюда выбираться.

- Точнее, что делать, - поправил Артём. – Заодно и про котят решим. Что мы имеем? Энштейн, что наука скажет?

- А что Эйнштейн? – Виталик взглянул на солнце. – Часа через три уточню координаты. Ночью гляну на созвездия. До завтра продолжительность суток определю. Всё! Пока даже не знаю, на Земле мы или на Альфа-Центавра какой!

- А что, по рисунку звездного неба можно определить наше местонахождение в галактике? – удивилась Галина.

Ефстифеев пожал плечами:

- Может, и можно. Но мне слабо. Только если это Земля!

- Земля, однако! – заверил Петров. – В галактике березки не растут!

- А зверь? – усомнился Тарас. – Ты ж говорил, такие не водятся.

- Сейчас не водятся, - уточнил эвенк. – Раньше водились. В тайге иногда кости попадаются.

- То есть, мы в прошлом, - нахмурилась Светка. – Причем, в далеком…

- Может, и не очень, - Андрей предпочитал смотреть на вещи оптимистично. – Львы по Европе еще при эллинах гуляли. Геракл последнего убил. Браконьер!

- Это сколько лет назад?

- Тысячи три или чуть больше.

- Ага, - зло протянула Лабжинова. – Совсем недавно!

- Так! – остановил завязывающуюся перебранку Артем. – Вернемся к вопросу «что делать?». С хронологией потом разберемся. Какие есть предложения?

- Я бы по лесу походил, - задумчиво произнес Петров. – Травки бы поискал. Деревья всякие полезные. На зверей посмотрел…

- Себя показал, - вставил Заварзин.

- Себя не надо, - Миша поцокал языком. – Потому и один, вы шумно ходите.

- Кстати, о зверях, – Дудка задумчиво вертел в руках лишенную кольца лыжную палку. – Оружием озаботиться бы надо.

- Сначала кордон отрыть. В первую очередь, избу в порядок привести, - отозвался Батяня. - Родственников наших котят ни палатка, ни палочки не остановят. Когда будет нормальное укрытие, тогда и займемся и лесом, и копьями. Что там еще попаданцы делать должны? Промежуточный патрон и Высоцкого?

- Высоцкого делать не надо, его петь надо.

- Вот ты, Коленька, и споешь, - улыбнулась Лабжинова. – А Андрюша тебе на дудке подыграет. Так что, лопаты в зубы и в бой?

- Конкретно ты берешь ведро в зубы, Галку под мышку, и обеспечиваете бесперебойные поставки чая всем страждущим. Мужики: двое копают, двое оттаскивают, остальные мониторят окрестности. Первая смена – Я с Чумой. Вторая: Дудка и Энштейн. Третья: Малой с Артемом. Ну и Бульба с Ниндзей.

- Погоди, Лёш, - вмешался Артем. – Давай стенку построим по периметру. Три метра есть, ещё на столько же из крупных блоков сложим. Шесть метров ни одна зверюга не перепрыгнет.

- А снега хватит? - Буртасов.

- С лихвой, - Виталий только махнул рукой. - На десятиметровую толщину хватит. Только прикинь, сколько перетаскать придется!

- Это ты прикинь! Ширину, высоту, конструкцию. А мы пока работать пойдем. Тогда Малой мониторит, и Лапа поглядывает без отрыва от производства чая. Достаем ножовки. Чума и Дудка режут, остальные таскают. Кто сдохнет, меняется с Андреем. Артем, на тебе ещё руководство выкладкой, из нас таких размеров крепости никто не строил.

- Я что ли строил, - пробурчал Артем. Но тихо, чтобы никто не услышал. Руководитель обязан личным примером всячески способствовать и являть образец... Чему способствовать? Какой образец? В общем, обязан и всё!

***

Строительство снежной стенки - работа привычная. Выпиливаются из наста прямоугольные блоки, да выкладываются вокруг палатки по всем правилам кирпичной кладки. Два разреза поперек, один вдоль, удар носком бахилы - блок готов. Забрал, отнес положил. Изредка удара не хватает, приходится еще один разрез делать, по низу. Самое сложное - первый блок выпилить, чтобы в снег заглубиться. Бывает, его и по частям достают. А дальше - просто. Двое копают, двое таскают. Можно таскать толпой. И пилить необязательно вдвоем. Ножи у всех есть. Но ножом кирпичики получаются маленькие. Такие "волчата" пилили на праздниках, чтобы даже неопытные девчонки из младших классов таскать могли. В деле с мелочевкой забегаешься.

Лучше изготавливать блоки побольше, чтобы ходить реже. Такие уже лучше пилить ножовкой по дереву.

Буртасов же с его гигантоманией, год назад предложил резать и вовсе гигантские кирпичи: метровой длины и вполовину меньше в остальных измерениях. Попробовали. Оказалось тяжко. Весит такая штука до полуцентнера. Из носильщиков сразу пришлось исключить не только Малого, но и Чуму. Да и остальные таскали по двое. Только Бульба в одиночку справлялся. Ну и Артем, конечно, куда же руководителю деваться. Зато меньше сорока блоков, и стенка готова! По десять ходок на пару! Полчаса максимум! В общем, прижилось. А в этом году на тренировках уже по одному таскали. В общем, стенку построить - фигня вопрос. Когда она вокруг палатки в два блока высотой.

Но сейчас предстояло возвести нечто куда более грандиозное. Расчеты Виталию не нравились. Получалось, что надо построить две сотни стенок! Даже не учитывая, что таскать блоки придется в десять раз больше, чем обычно, сотню рабочих часов вынь да положь! А ещё придется спать, есть и прочими глупостями заниматься. Словом дней десять на строительство уйдет, а то и больше. А снег по такой погоде с каждым днем тяжелеет от талой воды. Вообще не факт, что через неделю можно будет пилить снег, а не катать снежные шары.

Скорректированный проект представлял собой двухметровой высоты стену, ступенями сужающуюся к верхней части. По одному блоку ступенька. Объем работы сократился в два с половиной раза, исчезла угроза обрушения стены внутрь, сохранилась возможность подняться на стену изнутри, чтобы взглянуть на окружающий мир.

Когда Артём высказывал идею строительства, основной, тщательно скрываемой от детей мыслью было занять их работой. Хоть какой. Похоже, "волчата" и сами этого хотели. Стройка закипела. Уже через час выбрали снег перед избой. Не весь, только на метр заглубились. Зато увидели дверь. Лабжиновы, скинув наблюдение на Галку и вооружившись лопатами, занялись расчисткой двери. Снег на глубине был рыхлый, но ещё не перекристаллизовавшийся до песчанообразного состояния. Выгребать такой легко. Полчаса - дверь отрыта. Надежда на то, что забиты снегом окажутся только сени, не оправдалась, но ещё через два часа внутри стало чисто. Относительно, конечно, снега полно, но лопатами делать уже нечего. Олег сменил Галку, и девчонки взялись за мётлы. Точнее, за метлу и веник, обнаруженные возле печки.

Внутри обнаружилось немного круп, чай, килограммовая пачка соли и здоровенный мешок махорки. Были бы в группе курящие – порадовались бы, а так… Закопченный чайник, штук пять эмалированных кружек, три алюминиевые миски, десяток ложек, два граненных стакана и два ящика пустых бутылок из-под водки. Немного дров возле печки в комплекте с крохотным топориком на железной ручке. Из тех, что в магазинах называются туристскими, а в узких туристских кругах характеризуются словом «угребище». К тому же лезвие сего изделия больше напоминало пилу. Не густо.

Зато сама изба радовала. Небольшие сени с чуланчиком, в который пока не полезли, не до того было. Центральная комната пять на четыре метра (Малой не поленился измерить), и пять спаленок поменьше. В спальнях нары по всей ширине, по стенам небольшие окошки, прикрытые снаружи ставнями. В большой комнате три окна. По центру капитально сколоченный стол, две внушающее доверие лавки и пять самодельных табуреток. Пол из толстых досок. Даже на вид теплый. На ощупь, правда, не очень. А главное - печь! Заскочивший на минутку Заварзин восторженно поцокал языком и произнес одно слово: "Весч!". Как будто и не Чума, вовсе.

Работы на улице за это время вошли в спокойное русло. Двое пилят, пятеро носят. Кто устал носить - идет пилить. Кому надоело пилить - идет носить. Дудник, Эйнштейн и Заварзин таскали по двое. Бульба, Артем и Батяня упирались в одиночку. Собственно, серьезно упираться приходилось только командиру, но Лешка терпел, тоже считал, что обязан, и всё! Миша погеройствовал часа полтора, после чего со словами: "Я вам не ниндзя какая, однако", встал в пару к Виталику. Специальных перекуров не делали, но все успели заскочить в избу, разведать обстановку. Интересно же. Заварзин между делом затопил печку, а Петров, увидев "угребище", немедленно его утащил.

Темп строительства, несмотря ни на что не снизился, потому как спокойная, планомерная работа всегда производительнее шумного аврала. Пильщики, очищая пространство вокруг избы заложили ещё два "карьера" и собирались открыть ещё один вдоль четвертой стены. Выбравшийся из дома Олег сунулся было к пильщикам, но получил отлуп: самим, мол, работы мало. Малой пожал плечами и полез исследовать чулан, где обнаружил запас продуктов: по мешку риса, макарон и гречки, ящик тушенки и коробку концентрированного молока. А большая часть чулана оказалась забита рулонами обоев. Олег почесал в затылке, отмерил на глазок кило макарон, прихватил пару банок тушняка и отправился кашеварить. Потому как война войной, а обед по расписанию. Особенно, на халяву.

Обедать устроились у костра. В доме пока и промозгло, и темно.

- В общем, так, - докладывал Евстифеев, перейдя к чаю. – Первый круг мы прошли. Такими темпами до темноты успеем ещё два. Наружный слой поднимем на метр, второй на полметра. А всего надо десять кругов. То есть, ещё три дня.

- Каких кругов? - не поняла Галка.

- Блоки в один ряд выложили, - разъяснил Дудник. – По всему периметру. Круг.

- Территория практически не очищается, - посетовал Батяня. - От избы на два несчастных метра отошли.

- Зато со всех сторон, - Чума даже обиделся. - Считай, очистили её.

- Да это понятно, - Батяня отхлебнул и задумался. - Давайте, ширину карьеров сузим. Надо постараться найти другие строения. Там много чего может быть.

- Интересно, - мечтательно произнесла Лапа, зачерпывая из ведра новую порцию чая, - мужики по жизни такие идиоты, или у всех шок от переноса?

Девять пар глаз вопрошающе уставились на девушку.

- Избу отрыли, остальное подождет, - выдержав паузу, разъяснила Светка. - Вы лучше заложите карьеры у самой стены. Таскаете хрен знает откуда! Как не родные прямо!

На минуту воцарилось молчание. И сменилось дружным хохотом.

- Уела! - сквозь смех выдавил Батяня. - И впрямь, как не родные! Сила есть, ума не надо. А раньше чего молчала?

- А раньше вы избу раскапывали. Не всё же женщинам и детям с лопатами надрываться!

- Тоже верно, - Батяня покрутил головой, гася остатки смеха. - Так и сделаем. Может, ещё у кого хорошие мысли есть?

- Лес посмотреть бы, - вздохнул Петров.

- Да ладно, - махнул рукой Бульба. - Не убежит твой лес.

- Снег тоже не убежит, - не согласился эвенк. - Только растает через месяц или два. Дерево на луки долго готовить надо. Силки ставить надо. Рыбу ловить. Это всё лес.

- Рыба тоже в лесу? - съязвил Заварзин.

- Там, - Петров указал на восток, - река.

- Откуда знаешь?

- Водой пахнет!

- Наверное, ты прав, - задумчиво протянул Батяня. - Но одному идти нельзя. Малого возьми. Ходит он аккуратнее всех, а в таскании тяжестей наименее ценен. Как думаешь, Артем Валерьевич, стоит рискнуть?

- Вооружить их чем?

Петров отставил кружку с чаем, вытащил топорик и со словами: «Томагавка, однако!» швырнул его в сторону сруба. «Томагавка» с глухим стуком воткнулась в стену.

- Ого! – Артем с видимым усилием вытащил топор. – А ведь тут метров пять будет.

- А заточить - ему цены не будет, - кивнул эвенк. – Вечером алану сделаю. Такой лук простой, на первое время. Илэмэгдэ потом, там много работать надо. Если кто еще стрелять умеет, могу несколько луков сделать.

- Не умеют, научим, - глубокомысленно заявил Заварзин. - Не хочут - заставим!

- Хотят - поправила Галина.

- Что хотят? - не понял Тарас.

- Говорить надо не "не хочут", а "не хотят", - пояснила девушка.

- Всё равно заставим, - ухмыльнулся Батяня. - Вот Чуму первого и заставим, - командир вновь повернулся к эвенку. - А сейчас с чем пойдешь? С одной неточеной томагавкой?

- Поточу и пойду, - пожал плечами Петров. - Недолго, однако. А в лесу посох срублю.

- Два посоха срубим, - поддержал Олег. - Если драться, то с шестом сподручнее. Но ледоруб возьму.

- Андрюша, - вкрадчиво спросил Батяня. – А что мы с оружием сделать можем? Ты на эту тему подумал?

- Дротики из лыжных палок, - Дудник явно повеселел. – Снять ручки, засыпать внутрь песок, заткнуть дырку. На части ещё наконечники переточить придется.

- А песок зачем? – уточнила Галка.

- Для веса. Чтобы удар сильнее был. Копьеметалки, с ними дротики дальше летят. Изделие простое, и освоить легко. Можно с пращой поиграть, но ей учиться долго, а точность в любом случае так себе. Если только свинец найдем… - Андрей задумался. – Нет, тогда я лучше аркебузов нарежу.

- А порох где брать собрался? – удивился Бульба.

- Чего проще, - тут же влез Заварзин. – Сера, селитра и древесный уголь.

- Да? – язвительно вскинул брови Евстифеев.

- А что? – нимало не смутился Чума. – Все попаданцы так делают! Селитру берут в Чили, ещё индийская хороша! Или сами производят. Из гов… то есть, экскрементов. Уголь жгут. А серу… Серу тебе придется найти!

- Прям сейчас, - пробурчал Виталий, недовольный, что его так просто «купили». – У тебя из ушей наковыряю.

- Вы всё? – спросил Дудник. – Огнестрел называется аркебуза. А аркебуз – арбалет со стволом, стреляющий свинцовыми шариками. Трубы на стволы нужны, стальная пластина или пруток на плечи и свинец для пуль. Иначе нет смысла. Разве что обычный арбалет. Но это тоже долго. Пока – дротики из палок и копьеметалка. Если что на наконечники найдется – более серьезные копья. Ну и ножи-топоры у нас есть.

- Ладно... - Батяня грустно вздохнул. - Ниндзя с Малым готовятся к выходу, девочки в избе, остальные, - командир поднялся, - таскать снег.

Пока Миша точил топорик, Галина пристала к нему с кормлением котят. Ниндзя попытался отмазаться: мол, разведи молочка, но девушка настаивала. И правильно! Есть разведенное молоко котята дружно отказались. Лежали себе, обложенные бутылками с теплой водой и попискивали. Эвенк вздохнул, добавил в смесь немного яичного порошка и сахара, соорудил из бинта некие подобия сосок и добился-таки своего. И только потом разведчики исчезли в лесу, вооружившись томагавком и ледорубом. На прощание Ниндзя посоветовал повторять процедуру каждые два часа, следить за температурой воды в бутылках и после каждой еды менять тряпки под котятами. И сразу стирать смененные. Не выбрасывать: местных тряпок всего ничего, а туристские вещи не годятся, сплошная синтетика. Да и жалко. Парни к тому времени уже слиняли к стене, а Лапа прихватив топор, отправилась колоть непонятно кем и когда попиленные остатки сушины, чем безмерно удивила Галину, вынужденную принять на себя роль кормящей мамы.

25 декабря 2019 года. Запись в блокноте Галины Семенишиной

Складывается ощущение, что ребята ещё не поняли наше положение. Все эти шуточки, подковырки... Как будто просто поход продолжается. Обустроим домик, и дальше по маршруту. А ведь это навсегда! Не будет больше Замятина, асфальта, машин, айфонов. Школы, дома, моей маленькой уютной комнатки, мамы, будящей меня по утрам. Нет! Об этом лучше не думать! Надо как-то отвлекаться, чем-то занимать руки и голову. Вон как все держаться. Им-то хорошо, они парни! Хотя Лапа тоже девушка, и младше меня на два года. Но Лапа - она железная! Дрова колет! И не хуже парней! А я могу только котят кормить!

Миша сказал каждые два часа. А они не хотят! И лежать спокойно не хотят! Лазают по своему гнезду и пищат. Требовательно так! Ну и где я им маму возьму, если её переносом раздавило? Пока Петрова не было, только один раз и поели.

А он тоже молодец! Выслушал меня, кивнул, вытащил зайца (живого!) и к миске. Подставил миску и перерезал зверушке горло. Кровь струей хлынула! Меня тут же затошнило. Так этот паршивец сует мне под нос миску с кровью и ловит мою рвоту! И объясняет, мол у котят еще ферменты не вырабатываются, пусть мои возьмут. Я уже на ногах не стою, так выворачивает! Хорошо, Тарас подскочил, поддержал, а то точно упала бы! А этот живодер добавил туда же молока и воды. И к котятам. Не с тампончиком, а с клизмой, найденной в чулане. А они эту гадость съели! Рыча и причмокивая!

Ниндзя говорит, что они не такие уж и маленькие, скоро прозреют, а там и ходить научатся. Пока немного ползают. Я решила дать им имена, нельзя же безымянными. Только не надо было всем сообщать. Заварзин тут же влез! И обозвал кошу Фифой! Самую маленькую, светло-желтую с легким кремовым отливом. Шерстка нежная, шелковистая. Мордочка такая умильная. Вылитая Няша! А он: "ползет как манекенщица, размахивая попой"! Она же просто слабенькая ещё! Пришлось Няшей называть другую киску, не пропадать же имени! Няша рыженькая. Точнее, полосатая. Как тигр! Черное, белое, рыжее... Ещё у нас Пузик полосатый. Полоски горизонтальные, редкие. Черные. Сам котенок серый, а животик - белый. Я думала его Лохматиком назвать, уж больно у него лохмы смешные, но Заварзин (Чума, что с него взять!) обозвал бедняжку Пузаном, у зверика после еды животик выделяется! Но это же из-за цвета так смотрится! В общем, пришлось срочно переигрывать на Пузика, пока Колькино название не прижилось! До остальных Заварзин докопаться не успел. Бежевая кошечка стала Милкой, а белый мальчик - Снежком. Не оригинально конечно, но и пусть! Зато правда!

Парни весь день строили стену. Таскателей стало меньше, но по Светкиному совету снег брали у стены, в итоге даже выделили третьего пильщика. И прошли к вечеру не три круга, а почти три с половиной.

25 декабря 2019 года. Кордон

Разведчики вернулись в сумерках. В доме уже было тепло и комфортно. Темно, конечно, но так и на улице ночь, хоть и не полярная. Фонарики зачем нужны? Правильно, чтобы ложкой мимо рта не промахиваться. Вернулись, и сразу за стол, благо ужин ещё не остыл. Пришедших не дергали: раз молчат, значит, ничего срочного. Да и самим забот хватает. Эйнштейн умотал во двор, наблюдать звездное небо. Звезд еще не было, но Виталий не хотел пропустить момент. Остальные пытались не уснуть, сидя на лавках: натаскались снега больше, чем за всю предыдущую жизнь. И что за удовольствие мелкие находят в строительстве снежных крепостей? Светка, весь день махавшая лопатой, метлой и топором, тоже выглядела уставшей, а Галочку Егоровну расстроили не желающие питаться котята.

Котят Ниндзя покормил. Правда, в процессе приготовления пищи Галину трижды вырвало, но это и к лучшему, не пришлось совать два пальца в рот. А девушку Тарас увёл на нары и долго утешал: гладил по голове и шептал что-то на ушко. Потом котята устроили веселую возню за право пососать хлебова, и Галина окончательно успокоилась. Правда, в какой-то момент сообразила, что они едят, и всё чуть не пошло по второму кругу, но девушку удачно отвлекли придумыванием имен.

Наконец и котята уснули, и Евстифеев вернулся. Незаметно исчезнувшая Лапа притащила ведро чая, и группа собралась за столом.

- Ну, - начал Батяня. - кто что имеет сказать? Ниндзя, что у тебя?

- На востоке в трех километрах река. Не Ворсма, пошире будет. Метров сто, - на этот раз Миша не дурачился: никаких "однако" и ни малейшего акцента. - Течение для равнины довольно быстрое. Рыбы полно. Мы штук пять набили срезанной с куста палкой. Морды поставили. Утром проверим. До самой реки лес. Хороший, много полезного. Зверь непуганый. Зайца палкой оглушили. На полтора метра подошли, он даже не дернулся. Человека совсем не боятся. Похоже, нет поблизости людей. И крупных хищников тоже. Ни одного следа на три кеме во все стороны. Пару земляничников видели. Малинники здоровенные, но малины пока нет. Орешник. От голода не помрем. За логовом, метрах в пятидесяти ручей течет. Собственно, всё.

Олег кивком подтвердил: мол, добавить нечего.

- Эйнштейн? - кивнул Петрову командир.

- Насчет Замятина я погорячился маленько, - хмыкнул Виталий. - Не учел, что перенести нас могло не на целое число суток. Но широта точно по Замятину. А по долготе - где угодно. Россия, север Европы, Канада, может быть какой-то материк, которого в наше время нет. Историей я не увлекался. По времени - тысяч сорок лет назад. Плюс минус пара тысяч лет. Точнее по звездам не скажешь. Искажение рисунков созвездий наблюдается, но...

- Давай без технических подробностей, - прервал Дудник. - Нам по барабану, сорок тысяч или сто. Там и там мамонты, саблезубы, пещерные львы и медведи. И неандертальцы с кроманьонцами. У людей каменные топоры, палки-копалки, копья и, возможно, луки. И физически они нас, скорее всего, сильнее.

- А ещё это может быть совсем другой мир, - вставил Олег. - Типа фэнтези. Вместо неандертальцев - эльфы, вместо кроманьонцев - гномы. Величайшие маги-шаманы...

- И все ходят в вурдалачьих шкурах и с ожерельями из клыков лично убитых вампиров вместо паспорта, - ехидно продолжила за брата Лапа.

- Всё может быть, - пожал плечами Евстифеев. - Но если без фантастики, то у меня всё.

- Мда... Сплошная безфантастика! - протянул Бульба. - Надо понимать, закончить школу не получится. Будем до гробовой доски мамонтов гонять.

- Лучше пасти, - не удержался Заварзин. - И доить. У них молоко хорошее.

- Ты пробовал, что ли?

- Нет. Но это пока!

Все рассмеялись. Не воспринималось всерьез попадание. Только Артем сидел хмурый, да Галочка Егоровна прятала лицо.

- Слушай, Ниндзя, а берег у реки не глинистый часом? - неожиданно спросил Заварзин.

- Глина, - кивнул Петров. - Белая. Ниже по течению выходы известняка.

- Интересно, - продолжения не последовало. Колька погрузился в раздумья. Или уснул.

- Раз вода рядом есть, переселяться смысла никакого, - медленно произнес Буртасов. Тоже засыпал на ходу. Отработать наравне с Бульбой, не имея лошадиного здоровья, это сколько же упрямства иметь надо! - Такое хозяйство нам не построить... Да и зачем? Одно место не лучше другого. А здесь снежок... Зачем-то он был нужен...

Галка, вскинувшись, обернулась к котятам. Как только изба прогрелась, зверенышей переместили в дом, поближе к печке.

- Всё нормально со Снежком! - выдохнула девушка. - И с остальными тоже!

- Не котёнок, снег зачем-то был нужен... Стенка... Нет...

- Ледник сделать, - Петров тоже закончил с едой и перешел к чаю.

- Точно, - обрадовался Батяня. - Ледник!

- Что такое ледник? – Галина Егоровна была девушкой городской и даже слов таких не знала.

- Вырыть яму, насыпать туда снегу, - пояснил Артем, – будет вместо холодильника. Хоть сырое мясо храни. До следующей зимы хватит. А там можно еще насыпать. Как знать, может, охотой жить придется. Миша прав, ледник нужен.

- Опять снег таскать, - вздохнул Дудник. – То туда, то сюда. Может, и без него сработает? Тут вечная мерзлота всё-таки…

- Может, и сработает, - согласился эвенк, - но ледник надо побыстрее делать. И не с поверхности брать, глубже – холоднее.

Андрей снова вздохнул.

- К тому же непонятно, что нас сюда перенесло, - продолжал Буртасов, словно разговора о леднике и не было. - Вдруг, некие разумные существа. Поймут свою ошибку и вернут всё взад. На этом месте есть хоть какие-то шансы.

- Вероятность посчитать? - ядовито хмыкнул Евстифеев.

- Не надо, - махнул рукой Батяня. - И без математики понятно, что шансы мизерные. Но в другом месте нет никаких. Мы на это рассчитывать не будем. Но местечко забьем на всякий пожарный. Теперь что нам ещё нужно?

- Спать нам нужно, - Артем зевнул. - Завтра тяжелый день будет. Можно, конечно, забить на стену, на метр подняли, уже хлеб.

- Не, - набычился Батяня. - Раз решили - доделаем.

- Если более важные дела не появятся.

Командир подумал и кивнул:

- То да! Давайте по койкам. Малой, Ниндзя, вам вон ту комнату оставили, - он махнул рукой. - Шмотьё уже там...

16 июня нулевого года. Кордон

Спалось Лешке плохо. Снилось что-то, воспринимаемое, как Преисподняя, хотя не похожее на христианский ад от слова "совсем". Костры не горели, котлов с кипящей смолой тоже не наблюдалось, не лезли в уши вопли поджариваемых грешников, да и особо жары не ощущалась. Вместо всего этого почти полная тишина, скрывающая стены помещения (Лешка четко понимал, что действие происходит в помещении) темнота и большой волосатый слон розового цвета, стоящий на задних лапах, а передними крутящий ручку гигантской мясорубки. Что-то у мамонта не ладилось. Вроде неумолимый винт подтягивал жертву к лопастям похожего на офисный вентилятор ножа, слегка изогнутые лопасти угрожающе шелестели, но попавшая в механизм букашка отчаянно сопротивлялась. То винт погнет, то лопасть отломает, то непробиваемой черепушкой всю систему заблокирует, а то проскочит между лезвий и невредимой просочится наружу. Мамонт негромко матерился голосом Бульбы, отлавливал или выковыривал из недр механизма упрямую насекомую, чинил мясорубку, одним движением волосатой руки устраняя неисправности, отправлял жертву обратно в мясоприемник, и всё начиналось по новой. Что особенно не нравилось Батяне, роль букашки исполнял он, Лешка Буртасов.

Очередной цикл издевательств прервался родным голосом Светки Лабжиновой:

- Народ, кушать подано, идите жрать, пожалуйста! - децибелы Лапа не экономила. - А то выброшу на помойку! Или съем всё сама!

Лёшка откинул в сторону руку резко уменьшившегося мамонта, ухватился за хобот и перекинул ноги через бортик мясоприемника.

- Уйди, животное, - Буртасов оскалил зубы. - А то засуну хобот в задницу и запущу ёжика! Пусть внутренние каналы тебе прочистит!

Мамонт обиженно заморгал, оскалил клыки, достойные смилодона, и отступил во тьму. А командир проснулся. Точнее - вынырнул из мучительного забытья, попытался шевельнуться и с ужасом обнаружил в собственном теле бесконечное количество мышц. Больших, средних, маленьких, очень маленьких, совершенно микроскопических. О существовании большинства Батяня даже не подозревал. И все болели! Нет, БОЛЕЛИ! Ныли, визжали, просились на свободу и требовали соблюдения прав человека на отдых на Лазурном Берегу замятинской Зоны Отдыха! Или хотя бы просто отдыха.

Лешка потянулся. Даже не с треском, а с душераздирающим скрежетом. Суставы, которых тоже оказалось гораздо больше расчетного, с болью, отдававшейся в самых неожиданных местах, вставали на предусмотренные природой места. Или наоборот, выскакивали из этих мест.

Буртасов тяжело перекатился на живот; с трудом оторвав тело от горизонтальной поверхности, встал на четвереньки; задом сполз с нар; ценой неимоверных усилий поднялся на ноги и, чувствуя себя одновременно палачом и его жертвой, начал разминку.

Через несколько минут выполнения упражнений, пародирующих малый разминочный комплекс, немного полегчало. От нормального состояния Лешка по-прежнему находился дальше, чем от родной эпохи, но, во всяком случае, мог добраться до стола в кают-компании (а что, хорошее название), не взвизгивая на каждом шагу от боли. И даже оказался способен наблюдать за командой.

"Волчата" подтягивались классической походкой моряков, хромающих на все имеющиеся ноги. Даже неубиваемый Бульба время от времени морщился: тоже, небось, обнаруживал в себе новые мышцы. Нормально выглядели только девчонки. Галочка Егоровна приставала к Ниндзе с неприличными предложениями: требовала крови, причем обязательно свежей, и изъявляла готовность пожертвовать содержимым собственного желудка. Ибо всё преходяще, а котят кормить надо. Петров, на опухшем лице которого и без того узкие глаза превратились вовсе в ниточки, долго не мог уразуметь, чего от него хочет эта безумная женщина, потом врубился, пробормотал несколько слов на эвенкийском и притащил из сеней мешок с измученным, полуживым зайцем. Содержимого Галкиного желудка, взбаламученного процедурой вскрытия заячьего горла, долго ждать не пришлось, и звереныши получили столь желанную смесь.

Человеческой части коллектива предлагалась гречка с зайчатиной: неугомонная Светка с утра успела не только привести себя в порядок, но и разделать и приготовить вчерашнего зайца. Буртасов вспомнил, сколько Лапа отмахала за прошедший день топором и лопатой, и удивленно присвистнул: выглядела девушка, словно весь день отдыхала. Железная она, что ли? Хотя, прозвище-то первоначально так и звучало: "Железная Лапа". Это потом подсократили.

- Люди! - Колька выбрался из спальни на двух ногах. Но за косяк держался обеими руками и оторваться от дверного проема явно боялся. - Сколько время?!

- Семь утра, - глянул на часы Дудник.

- А фигли вы не спите?! - взвыл Заварзин. - Легли в двенадцать!

- В одиннадцать, - уточнил Батяня. - Ты разомнись, полегчает.

- Ага, - Колька, не отпуская рук дважды полуприсел, прислушался к себе и двинулся к столу, потягиваясь и ворочая плечами. Движения получались странными.

Батяня ещё раз оглядел кают компанию:

- А где Малой?

- На улице, - буркнул Бульба, отправляя в рот очередную ложку варева. - Палкой машет. Ему малого комплекса недостаточно.

Буртасов кивнул и принялся за еду.

Чума закончил с "типа разминкой", устроился на лавке и поднял глаза на Батяню:

- Какие планы командир? Опять снег носим?

- Есть другие мысли?

- У меня? - испуганно замахал руками Чума. Медленно и неуверено. - Чур тебя! Работа интересная, творческая.

- В лес сходить надо, - облизал ложку Петров. - Морды проверить, силки наставить...

- Чего только люди не придумают, чтобы снег не грузить, - вздохнул Заварзин. - В пасть местным готтам готовы лезть.

- Кому? - не понял Дудник.

- Тиграм, - пояснил Колька. - По эвенкийски тигр - готта.

- Этта, - поправил Петров, - однако.

- Ну, эттам! - Чума нимало не смутился. - Та, эта... Какая разница!

- В лес лучше с утра? - уточнил Батяня.

Эвенк пожал плечами:

- Лесу всё равно. Раньше поставим - раньше соберём.

Командир кивнул:

- Идите. Может, чего вкусненького принесёте.

- И мне вкусненького! - ворвался в комнату Олег. Раскрасневшийся и отвратительно свежий. - И побольше, побольше! У меня молодой, растущий организм, ему много надо!

- Где шляешься? - сурово глянула на брата Светка. - Кто не успел, тот опоздал! Отстал - погиб! Жизнь - борьба, а у нас не богадельня!

- Началось... - Олег скорчил обиженную рожицу и заныл: - Все людоедов обижают...

- Это откуда? - заинтересовался Виталий. - Про людоедов?

- Эх ты, деревенщина необразованная, - Малой пристроил миску на угол стола и вытащил ложку. - Виктор Гвор, "Сказка о любви". Или о дружбе. Не суть, обе обязательны к прочтению!

- Увы мне, - улыбнулся Эйнштейн. - Где я в каменном веке книги Гвора найду?

- У Швет'и в авфове, - рот уже был забит.

- Ага счас! - возмутилась Лапа. - Я ж не дура, по лесам айфон таскать! "Нокия" у меня. И из той давно батарейку вынула и упаковала на хранение, - девушка оглядела непонимающие лица и хмыкнула: - Умные люди в каменном веке сотовые отключают, а не пытаются поймать сеть до полной посадки батареи. А если аккумулятор вынуть, то он может и не разрядится. Так что никакого чтива.

- Жаль.

- Я тебе перескажу, - Олег придержал очередную ложку. - Своими словами. Сколько вспомню! Потом. Если захочешь.

- Спасибо, - Евстифеев был воплощенная вежливость. - Я лучше после возвращения сам прочитаю. Так что с планами?

Батяня отставил тарелку:

- Малой с Ниндзей в лес. Девчонки на хозяйстве. Остальные на стену. Лап, ты особо с топором не усердствуй. Если время будет, лучше походи по участку, посмотри. Вдруг где труба протаяла, или ещё что. Над постройкой снег потемнеть может. Тает-то быстрее.

- Я-то посмотрю, - хмыкнула Светка. - Только хрен там чего протаяло. Наш перенесенный холодильник работает в режиме Антарктиды. На улице даже не ноль. Минус!

"На улице" и в самом деле было не жарко. Снег, наверное, нагревался потихоньку, но никаких следов таяния пока не наблюдалось, чему никто не расстроился: с мокрым снегом работать куда противнее. Пока ели казалось, какая там к чертям работа, все словно сонные мухи. Но стоило начать, как и ломота в костях ушла, и сила в руках появилась. Темп даже чуть подрос: останавливались на отдых куда реже. Ну на фиг! Постоишь пять минут, мышцы застынут, пока потом вновь разогреешься... Доделали четвертый круг, начали пятый.

Светка погуляла по участку, ничего не высмотрела, ушла в избу. Через десять минут вернулась вдвоем с Галкой. В руках у обеих были лавинные зонды.

Батяня пристроил очередной блок в основание стены, бросил взгляд на девушек и повернулся к Артему:

- Мы идиоты. У одной Лапы голова работает. За час могли всё сделать.

- Что, и стену построить?

- Я имею в виду, сараи найти. Прозондировать такой участок всей группой даже часа не надо.

- Это не столь важно, - кивнул Артем. - Радуйся, что хоть у кого-то голова работает. Каждый день что ли в каменный век заносит!

- Даже не каждый поход, - улыбнулся Лешка. - О, добытчики пришли! И девчонки сворачиваются. Обедать скоро будем. Не успеем пятый круг дойти.

- Успеем, - махнул рукой Артем. - Просто после обеда. А до вечера ещё парочку. Добьем завтра.

"Добытчики" притащили два рюкзака рыбы, каких-то зверушек, неизвестных даже Ниндзе и здоровенный полиэтиленовый пакет с земляникой. Обед получился царский: жаренная рыбка, да ещё по кружке ягод на десерт.

- Лес тут на пять километров во все стороны, - рассказывал Миша. - С востока река, с остальных сторон степь, однако. Зверья там - жуть сколько, как машин в Москве. Но с топором и палкой ловить нечего. Большое всё. Олень - с лося ростом. Бык - как два наших. Мамонты, ну это ваще! Хищников не видно, но они там есть, это точно. Мы из леса не полезли.

- В степи другие рощицы есть, поменьше нашей, - добавил Олег. - Так там мамонты по опушкам так и шляются. Кусты пожирают, что ли. А нашу все обходят по большому кругу. Что-то их отсюда отпугивает.

- Котяткина мама меток наставила, - уверенно сказал Петров. - Но это не гарантия.

- Она что, единственная кошка в округе? - усомнился Эйнштейн. - Скорее, все сравнительно большие леса - любимое место для засад хищников. Вот травоядные и лезут только в рощи, просматриваемые насквозь.

- А хищники знают, куда мамонты не лезут, и не устраивают там засад, - хмыкнул Бульба. - Замкнутый круг. Иначе не объяснишь, почему кошек в нашем лесу нет.

- Всё может быть, - пожал плечами эвенк. - Я местных зверей не видел раньше, повадок не знаю. Но не нас же мамонты бояться. Нас тут никто не боится. А для многих человек - добыча.

- Причем мелкая и недостойная внимания, - добавил Заварзин.

- Для крупных кошек - скорее всего, - согласился Ниндзя.

- Да я пошутил!

- А я нет. Они крупную дичь берут. Нас специально выслеживать не будут. Но на глаза лучше не попадаться.

- В общем, в степи нам делать нечего, - подытожил Батяня. - Пока, по крайней мере. Я вот чего не пойму. Если зверьё в наш лес не лезет, на хрена мы стену городим?

- А если полезет? - усмехнулся Артем. - Тогда городить поздно будет.

- Ладно, - махнул рукой Буртасов. - Всё равно делать больше нечего. Найдут девчонки баню, тогда думать будем.

После обеда зондировали уже втроём. Но первое строение обнаружил Чума. Выворотил очередной блок и изумленно уставился на обнажившуюся кирпичную кладку. "Закричал от радости, замахал руками". А если без цитат из песен, то просто махнул остальным, и полчаса дружно разрабатывали карьер именно в этом месте. Потом Малой с лопатой выгреб рыхлый снег, и... Это оказалась не баня. Мастерская. С кучей инструмента, горном и даже запасом угля. Не каменного, древесного, но дарёному коню в зубы не смотрят. А вот железа практически не было. И меха отсутствовали, видно хозяин вентилятором воздух подавал. Никто даже не расстроился: лиха беда начало! Если с первой попытки такие сокровища обнаружили, что же дальше будет!

Баню нашла Светка. Зонд ушел в снег на метр и застрял. Есть контакт! Минут за десять нащупали границы строения, а дальше по накатанному. Наст - на стенку, Малой с лопатой... Самое смешное, что баня стояла четко между двумя карьерами: в двух метрах от каждого. Только разрабатывали их не к бане, а от неё.

А напоследок Галка отыскала что-то большое и непонятное. Уж больно странно щуп уходил: где-то на метр, где-то на полтора, местами на всю длину нырял.

Раскапывать не стали: седьмой ряд уже был закончен, солнце свалилось за горизонт, и до темноты оставалось всего ничего. Ни сил, ни времени, не было. Никуда этот сарай до утра не денется.

Вечерний совет не получился. Вяло перебрасываясь ничего не значащими фразами, попили чайку и расползлись по нарам. Очень хотелось спать...