Стенания. В центре небытия

Часть 1. Прелюдия. 1.1 Стенания

Пустота. Кромешная тьма. Реальность перестала существовать. Лишь гудящая тишина давала понять, что это ещё не конец. Тяжёлый, и не понятно с чего, липкий воздух не позволял дышать полной грудью. Каждый вздох приходилось делать с большим трудом, приносящий неимоверные страдания, словно здесь не хватало кислорода или наоборот его было в излишке. В лёгких нестерпимо жгло и в тоже время приятно холодило. В голове ощущалось нарастающее избыточное давление. То самое скверное чувство, когда мозг сильно опух и продолжает неумолимо разбухать вширь. Из-за чего костный каркас головы должен был вскоре характерно затрещать и неизбежно лопнуть, разметав вокруг всё содержимое черепной коробки.

Раскинув мозгами, Пётр пришёл к неутешительному выводу: «Неужели я умер?! Но почему тогда я всё осознаю. Я думаю! Значит, я существую?! Или это только восприятие моего сознания, а меня уже нет на самом деле? Да, что же тут происходит, ребятыыы!?!»

Молодой человек лежал на животе на чём-то жёстком и бугристом, по ощущениям: напоминало булыжную мостовую или что-то подобное. Он захотел прочувствовать своё тело, всё ли с ним в порядке и ощупать себя, но к своему удивлению сделать этого не смог. Складывалось впечатление, будто его тела не существует, и двигать, собственно, было уже и не чем. Тогда он включил «внутреннего контролёра» и мысленно просканировал полностью всё туловище с головы до ног. Результат данного исследования оказался вполне положительным: все составляющие его организма находились, вроде как, на месте. «Но в чём же дело? Почему ни одна конечность не поддаётся моей воле, словно я парализованный. Или может я в порядке, но меня связали, да так сильно, что не могу пошевелить даже пальцем…» - поразмыслил снова Пётр.

Ему захотелось сделать лёгкое движение головой, но даже этого у него не получилось. От безысходности и непонимания сложившейся ситуации, в которой он оказался – Пётр сильно напрягся и, что есть мочи, закричал, в надежде, что кто-то его услышит и придёт к нему на помощь. Он приложил максимум усилия, чтобы разжать челюсть и разомкнуть губы. Только данное действие не имело успеха. Его крика не было слышно, от слова, совсем. Это обстоятельство ещё больше взбудоражило и огорчило парня, но в тоже время он отметил для себя один факт, что ему удалось хотя бы открыть рот и выпустить из себя воздух. «Не пойму, мне, что удалили связки или залили уши воском?»

Молодой человек сосредоточился на своих слуховых органах и вслушался в пустоту. Тишина так сильно сковала окружающее пространство, что даже натужено звенела, сбивая все мысли с толку. Но, тем не менее, сквозь непрекращающийся назойливый гул в ушах, прослеживались чуть уловимые редкие непонятные шорохи. Они были довольно тихие, но всё равно явно различимые сквозь непрекращающийся раздражающий звон. Что это были за странные звуки, Пётр пока не мог понять и уяснить, но что-то они ему определённо напоминали. «Что ж, я слышу, значит, мои органы слуха ещё в порядке. Это уже хорошо!» Попытался успокоить он сам себя. «Но что же тогда случилось с моими связками? Почему я не могу извлечь ни малейшего звука? По крайней мере, я могу открывать рот, хоть и с неимоверным усилием. Это уже немного обнадёживает».

Определив, что он делал для этого – Пётр сконцентрировался уже на своём речевом аппарате и, направив воздух из лёгких на связки, постарался что-нибудь проговорить, но вместо отчётливых слов у него получалось произносить только невнятные стенания. «Ну вот, какой-никакой, а звук удалось издать. Надо поднапрячься посильнее – тогда глядишь, и говорить смогу и возможно получиться, наконец, позвать кого-нибудь на помощь». Но чем больше и сильнее он напрягался – тем труднее и хуже у него получалось что-либо исполнить: то происходил какой-то совсем тихий и жалкий стон, то просто хрипло выходил наружу воздух.

Вскоре, совсем обессилив, Пётр просто расслабился, чтобы чуток передохнуть и затем уже продолжить вновь свои тщетные попытки подать голос. Тогда мысли мощным потоком нахлынули на него и неумолимо завертелись в его беззащитном сознании. Парень стал усиленно вспоминать, что же с ним происходило до этого момента, и каким собственно образом, он очутился в этом непонятном месте, где не в силах даже управлять своим собственным телом. Но в голову лезли какие-то спутанные кадры и обрывки воспоминаний, которые он никак не мог связать в единую цепочку и разобраться в происходящем. Словно во сне пришло к нему видение последнего фрагмента из его памяти: когда он шёл по знакомой ему улице, как вдруг его взор озарился ослепительной вспышкой и Пётр упал лицом на землю. Это воспоминание было настолько реальным и ярким, что он даже невольно дёрнулся и сделал движение руками, будто хотел их подставить перед собой, чтобы амортизировать падение. И тут он поймал себя на мысли, что ему каким-то чудесным образом удалось пошевелить своими конечностями, причём без малейшего ментального усилия над ними, словно это машинально получилось само собой. Молодой человек замер и прислушался к своим ощущениям, но ничего больше не происходило. Тогда он напрягся изо всех сил и, направив всю энергию и концентрацию на правую руку: с большим усилием, заставил её чуть-чуть приподняться и придвинуться ближе к себе, так чтобы кисть оказалась напротив его лица. Рука с трудом поддавалась его приказам, как будто это был только что изготовленный протез, которым ещё только предстояло научиться пользоваться с достаточной проворностью, чтобы никто не догадался, что эта часть тела всего лишь искусственная имитация. Было ещё такое обманчивое чувство, что его руки нет на самом деле, а только ощущается по инерции, аккурат, как фантомная конечность; она чешется, по ней бегают мурашки и даже сводит мышцы, тогда как её уже давно нет, есть только шрам от ампутации. По крайней мере, Пётр себе это так представлял. Он попытался осмотреть руку, но в непроглядной тьме, ему этого не удалось. Как бы сильно он не вглядывался и не таращил глаза. Затем молодой человек, собравшись с силами, постарался упереться о правую руку, чтобы приподняться. Ему даже удалось немного поднять голову, но тут же несоизмеримо тяжёлая голова рухнула обратно, сильно ударившись о каменный пол.

«Боль? Прекрасно! Я чувствую боль – значит, я действительно ещё жив» - подумал Пётр. Только в данном случаем, ему показалось, что он почувствовал эту боль, так как после удара головы о твёрдую поверхность – боль непременно должна присутствовать при таком столкновении. «Но, что же тут всё-таки случилось ребятыыы, и где я таки, нахожусь?»

На миг он прислушался. Петру показалось, что он снова услышал то ли шорох, то ли отдалённый человеческий стон. Но никакого звука больше уловить не смог, только непрекращающийся звон в ушах; и чем сильнее он прислушивался – тем сильнее звенела чёрная пустота. Этот звон стал превращаться в нестерпимый гул, плавно поднимая уровень шума на несколько децибел в секунду, что ещё больше начинало давить на мозг, и сознание было готово уже вот-вот совсем помутиться. При этом трудно было что-то расслышать извне. Уши заложило так же, как при перепаде давления, когда быстро поднимаешься на высоту. Но сейчас слух притупился на столько, словно парень совершил мгновенный скачёк во времени и пространстве.

От сильно пересохшего горла – Пётр сглотнул, но получилось у него это сделать только после того, как он сильно напряг свой язык и горло. Это помогло. Раздражающее гудение резко прекратилось, и наступило сладкое облегчение, которое воспринималось как радость после излечения неизлечимой болезни.

Обмякшее и неподатливое тело списало все его попытки снова подняться на -нет. Силы были утрачены полностью. Ни оставалось больше ничего, как лежать, покорившись настигнутым обстоятельствам. Единственное, что давало возможность действовать – это способность размышлять. Молодой человек направил остатки своей энергии на попытку припомнить, что же с ним всё-таки произошло, как вдруг он услышал опять этот характерный шорох и этот уже знакомый ему звук исходил совсем где-то рядом.

1.2 На Земле

Бытие. Поздний вечер. Торжество праздной жизни. Очередной тёплый, майский день подходил к завершению. Солнце уже закатилось за горизонт, спрятавшись от людей, чтобы вновь неожиданно выскочить с другой стороны земли через несколько часов. Словно шутя над человеческой нерасторопностью, пока они ещё будут сладко спать в своих удобных постелях, не подозревая о том, что восход начнётся на несколько минут раньше и «Ярило» уже станет подглядывать за ними, ловко проникая лучом света в окна их беззащитных домов.

Пётр шёл к своему дому по краю посёлка, вдоль границы лесного массива и даже не догадывался, что завтрашний рассвет увидеть ему будет уже не суждено. Казалось бы, ничего не предвещало грядущей беды. В воздухе пахло весной, природа активно пробуждалась от зимней спячки. Уже распустились яблони, и вот-вот должна была зацвести сирень. Могучий ветер, устав от дневных скитаний, решил передохнуть, расположившись на ковре из крон деревьев, взбивая листья на ветвях, как подушку для большего удобства, от чего те лишь изредка тряслись и колыхались.

Обычный, невзрачный посёлок городского типа, ни чем непримечательный и особо не отличавшийся от других провинциальных поселений, каких сотни тысяч находится на земле, территориально именуемой как – Россия.

Молодой человек был в превосходном расположении духа и в приподнятом настроении, напевая по пути свой любимый романс:

«Я встретил Вас - и всё былое

В отжившем сердце ожило;

Я вспомнил время, время золотое -

И сердцу стало так тепло...»

Уж очень нравилась ему эта песня, особенно в исполнении Дмитрия Хворостовского, как впрочем, и всё его творчество. Но сейчас эта композиция была как ни как кстати. Радости Петра не было предела, ведь сейчас он был по-настоящему счастлив – его заветная мечта осуществилась. Всё о чём он не переставал думать и неустанно грезить – была Мила.

Парень прокручивал её имя в голове, смакуя каждую букву, и превозносил девушку к лику самых известных ему цариц и богинь: Нефертити, Афродита, Венера Милосская и так далее.

Конечно же, Мила Валерьевна Прелестова не являлась представительницей королевских сословий и тем более не была мифическим божеством. В её роду даже не встречалось ни одного предка дворянского происхождения. По традиционному общественному мнению она считалась, всего на всего, среднестатистической студенткой ВУЗа, в который она ездила из посёлка в город на пригородном электропоезде каждый будний день.

Но Мила была поистине хороша собой: стройная фигура и очаровательное миловидное личико, пышные тёмные волосы и глубокие карие глаза с выразительным и чувственным взглядом. Перед её красотой ни один представитель сильного пола не мог оставаться равнодушным. Но плюсом была не только её сногсшибательная красота, а также добрый и покладистый характер – поэтому люди тянулись к ней, любили и уважали.

Пётр уже проходил вдоль забора соседнего участка, за углом которого находился его дом. Ему до сих пор не верилось в чудо, которое случилось с ним. В Милу Прелестову были тайно влюблены практически все парни посёлка и ВУЗа, в котором она училась. Но Петру повезло, что она предпочла именно его. Прошло лишь несколько недель с того знаменательного дня, когда они начали встречаться и казалось теперь, что это счастье будет длиться вечно.

Завернув за угол, выходящий на родную улицу, молодой человек прошёл мимо раскидистой черёмухи, как вдруг услышал быстро приближающиеся шаги позади себя, но, не успев обернуться, его настиг сильный удар в затылок тяжёлым тупым предметом. Парень даже не успел ничего почувствовать в этот момент. Только сознание его на мгновение ярко вспыхнуло и тут же растворилось, провалившись куда-то в небытие.

1.3 Стенания

Мрак. Гнетущее бессилие. Доминирование замкнутого пространства. Воспоминания прокручивались в больной голове, как на проекторе чёрно-белого немого кинофильма или мелькали, словно фотографические слайды, запечатлевшие определённое событие в жизни, только в хаотичном порядке. Складывалось предательское ощущение, что все эти обрывки из прошлого были не свои, чьи-то чужие мысли - чужая память. Чувство подмены становилось всё сильнее и сильнее и тогда Пётр, чтобы не свихнуться окончательно от этого, начал мысленно рассуждать логически: «Неужели надо мной ставили какие-то эксперименты по внедрению ложной памяти?! Потом выбросили сюда как неудавшийся подопытный экземпляр. А может это только часть коварного испытания и самые худшие опыты ещё впереди, и это место, где я нахожусь – вольер для испытуемого…» Все эти тягостные размышления навеяли на бедолагу всеподавляющую тоску и моральное угнетение.

Затёкшее тело, лежащее в одном положении, давало чувство дискомфорта и молодой человек, пребывая в своих удручённых мыслях, легко повернулся на правый бок и для удобства подложил руку под голову.

«СТОП!!!»

На мгновение Пётр оказался весьма ошарашен этим телодвижением, точнее тем, с какой лёгкостью ему удалось это сделать. Ведь до этого тяжело было даже глотать, а простое движение рукой – предел его физических возможностей. Парень вновь прислушался к своему телу, проанализировал внутреннее состояние организма и прочувствовал все конечности, вплоть до каждого пальца. Он попытался пошевелиться снова, но туловище по-прежнему было, как будто парализовано. Казалось, вот-вот и паралич схватит его органы дыхания или сердца, и тогда уже точно «пиши пропало». Но лёгкие исправно выполняли свою функцию в автономном режиме, не прерываясь, а сердце, неумолимо билось в груди, выстукивая свой заданный ритм, не сбиваясь даже на долю секунды.

«Но как же мне удалось так легко перевернуться на бок? Так, что я для этого сделал? Надо бы разобраться. Ох, и не нравиться мне всё это, ребятыыы…» И тут Пётр вновь услышал этот пронзительный шорох, совсем рядом, где-то наверху, над ним. Он стал представлять и сравнивать, что же этот звук мог ему напоминать, очень уж характерным и до боли знакомым, был этот шорох. Походило, как на скрежет камней при трении друг о друга, при обрушении со скалы, только уж очень резким и непродолжительным по времени было это звучание. Только камни, как бы, не сыпались, а наоборот, словно выстраивались очень быстро в некое нагромождение или, возможно, в стену.

Приподняв голову, молодой человек прислушался; вдруг ему удастся ещё что-либо расслышать и выявить больше информации для определения своего места нахождения. И тут он опять с удивлением осознал, что у него получилось без особых усилий поднять голову, только в этот момент она тут же неконтролируемо свалилась на подложенную под неё руку. Словно она не принадлежала этому телу и безвольно болталась сама по себе, как на шарнире. «Ну, прям беспредел какой-то, ребятыыы» - только и смог проговорить про себя Пётр. Мысли снова каруселью закружились в его измученном сознании. Навалились «кучей всего» на его мозг-песчинку, угрожая завалить своим всеобъемлющим естеством его разум изнутри, но тут же улетучились, канули в неизвестность, откуда, собственно, и появились. Состояние при этом наступает такое же, как если подумать обо всём сразу – после чего происходит полное исступление. Больше нет никаких мыслей и думать уже не о чем…

Новый шорох заставил парня даже вздрогнуть, потому, как он был совсем близко, словно за соседней стеной и при этом было ещё что-то, что напоминало человеческий сдавленный крик. Этот вопль Петру уже приходилось слышать и не раз прежде, причём вне этого самого места. И когда этот ор повторился вновь, ему без сомнения показалось, что этот протяжный, полный страха, обиды и отчаяния крик, принадлежал до боли знакомому человеку. Вот только кому именно, Пётр припомнить так и не смог. От чего тяжкие думы вновь навалились на него всей своей увесистой массой, не оставив ему ни единой надежды на какое бы то ни было прозрение…

1.4 На Земле

Бездумье. Вольность мыслей. Беспечная трата времени. Константин Николаевич Позадовский был, конечно, человеком сугубо недалёким и скудоумным. Весь его ущемлённый кругозор ограничивался: спортивной одеждой, крутыми «тачками» из компьютерных игр, красивыми девушками модельной внешности с разворотов гламурных журналов и электронно-долбящая музыка с незатейливыми песнями - не несущими в себе никакой полезной смысловой нагрузки. Но было у него одно качество, которым он очень сильно гордился – это вера в Бога. Ну, по крайней мере, он так считал, что верует. Некогда осилив пару глав из Нового завета, ему казалось, что он познал истину и суть религии. Потому Позадовский даже пытался нести слово Божье среди своих «дружков» на районе. Но «братва» туго, что-либо в этом соображала и всегда норовила «отмочить» какую-нибудь богохульную шутку на этот счёт в адрес Кости, весьма остроумную на их взгляд. Бывало дело доходило и до драки, когда трудно передаваемая по замыслу мысль из святого писания в купе со специфическим жаргоном из подворотен – Костя силился процитировать доходчиво и понятно, но «пацаны» зачастую падали плашмя держась за животы от неудержимого приступа смеха. «Во, Позадовский, во жжёт…» От чего Костя приходил просто в неистовство и пробовал доказать свою правоту, уже с помощью кулаков. Но будучи поправленный кулаками своих же товарищей – наш горе-проповедник обижено отправлялся курить, забившись в дальний угол. Тем самым, его дружки-агностики, давали недвусмысленно понять, что у них есть своё устоявшееся мнение о том, как устроен этот материальный мир и потому не стоит их «лечить» тупыми бреднями о выдуманном творце.

Во время подобных «крестовых» столкновений была ещё одна характерная «фишка», а именно боевой клич Константина, с которым он шёл в атаку, дико вереща и отчаянно вопя. Очень высокий по тембру голос, при протяжном крике, просто «давал петуха» срываясь на потешный фальцет. Сей факт еще больше забавлял и раззадоривал нормальных «пацанов», которые, собственно, и дали Позадовскому стёбное прозвище – «свирепый бройлер». Это, естественно, приводило Костю в неистовую ярость, когда он слышал в свой адрес эту уничижительную кличку. Но чтобы не давать дружкам лишнего повода для массовой драки, Константин, не делал из этого обстоятельства трагедию и оставался в стороне – сильную обиду затая в сердцах. И не дай Бог, кому-то из малолетних подростков при нём, хоть отдалённо, упомянуть это прозвище – тогда наказание сулило быть суровым и безжалостным. Как правило, Позадовский не устраивал публично-показательных «казней», а вылавливал своего обидчика, подкараулив в сумерках, когда тот оставался один, и тогда нападал сзади и уже давал ему понять, что с ним шутки плохи.

В целом, Константин Николаевич Позадовский не отличался положительным характером, как и спокойным темпераментом. Его похождения и хулиганские поступки часто обсуждало и порицало местное общество. Поэтому никто из жителей посёлка недоумевал, как же ему удалось обворожить Милу Прелестову, которую все боготворили, считая её - ангелом воплоти. Какими правдами и неправдами он уговорил бедняжку встречаться с ним. Хотя девушка была ещё по-детски доверчива и наивна, и крайне неопытная во взаимоотношениях с молодыми людьми. Но вскоре поняв, какую ошибку она совершила – дала делу обратный поворот. Решила прекратить с Константином какие-либо отношения, после того как он ударил её, находясь в нетрезвом состоянии, безосновательно приревновав Милу к её двоюродному брату Семёну, с которым она любила иногда посидеть в своей комнате наедине и поболтать по душам. Но Косте не дано было этого понять и таким образом намекнул ей, что не стоит его дурачить и водить за нос. А когда Позадовский узнал, что Мила приняла решение порвать с ним отношения: поклялся обязательно отомстить и навалять от души тому, кто захочет в будущем с ней встречаться.

1.5 Стенания

Мука. Ощущение безысходности. Навязчивое чувство одиночества. Всё кажется безнадежным, всё видится нереальным. Пётр находился в крайне подавленном состоянии. От непонимания ситуации, в которой оказался – он чувствовал себя совершенно разбитым. Он не мог ничего поделать и как-то исправить это обстоятельство. Все его старания, направленные на то, чтобы понять суть происходящего, не давали плодов и хоть какого-то мало-мальски вразумительного эффекта. Только одна деталь стала его сильно волновать – как же ему удаётся иногда так легко изменять положение своего тела, которое практически ему не подвластно. Молодой человек начал анализировать те моменты, когда у него получалось шевелить некоторыми частями тела. «Если я целенаправленно пытаюсь двигаться – то все мои действия приходится совершать с большим трудом и усилием, что приносит совсем мало результата. Но только стоит мне отвлечься, как тут же, не осознавая и независимо от себя, с легкостью, будто нахожусь в невесомости, чуть ли не кувыркаюсь вокруг своей оси, как будто на токарном станке». Такой расклад вещей – сбивал его с толку. Выходило так, что всё реальное, естественное и рациональное – не имеет смысла, потому как нереальное, запредельное и иррациональное – поддавалось действительности. Т.е. всё, что раньше было логично и действовало по закону физики – теперь являлось чем-то абсурдным, абстрактной выдумкой – какой-нибудь плоской псевдонаучной теории. Мир стоило теперь воспринимать фантастической проекцией. Картина с сюрреалистическим, переплетённым в гротескно-причудливой форме сюжетом, где главенствуют: волюнтаризм эмоций и плюрализм бытия.

Пётр Сергеевич Неверин никогда не верил в сверхъестественное и во всё, что выходило за рамки разумного, а ко всем религиозным учениям, например: относился как к «опиуму для народа» или как к СМИ – средство манипуляции идиотами. Для него только точные науки были реальностью. Только то, что можно было математически доказать и логически объяснить – и сотворение мира и происхождение видов и т.д. А все остальное, он считал нелепым издевательством над общественным разумом, воздвижением толпы в заблуждение, самообманом недалёкого ума – людей, которые пытаются таким образом уйти от житейских проблем и от жестокой действительности мира. Выдумки, не имеющие никакого научного подтверждения и по-настоящему аргументированного доказательства. Библия? Сказки для взрослых! Хитроумный инструмент узкого круга посвящённых лиц для управления людскими массами. Самая грандиозная теория заговора вселенского масштаба.

По сему, всё происходящее сейчас, никак не вписывалось в его идиллическую картину мира, от чего парень всё больше входил в стопор и тем самым затруднял своё, и без того тяжёлое, положение. Вдруг, его как обухом ударило – пришло спасительное озарение. Он вспомнил выражение – «ноги сами несут». «Ведь когда мы ходим, не задумываемся о том, что надо постоянно передвигать ноги. Мышечная память уникальная вещь, ей можно абсолютно довериться. Она никогда не подведёт». С пониманием этого факта, молодой человек сконцентрировался на одной только мысли: «надо думать о направлении поставленной цели, а не о средстве к её достижению». И тут же он осознал важную для себя суть, - как же ему сейчас не хватало самого любимого и дорогого человека, ради которого ещё стоило побороться и найти выход, даже из такой, казалось бы, безвыходной ситуации. Пётр снова впал в уныние и тоску от навалившихся щемящих сердце чувств, и вспыхнувших ретроспективных кадров из своей прошлой реальности.

1.6 На земле

Ночь. Умиротворяющее спокойствие. Лёгкое стрекотание сверчков. Отдалённые звуки редких ночных птиц. Из раскрытого настежь окна в комнату лился свежий весенний воздух. Отсвет полной луны заливал весь пол в комнате и лишь краешком осторожно касался кровати, дабы не потревожить двух влюблённых созданий, которые мило лежали в обнимку под одеялом. Несмотря на поздний час – сон не приходил к ним, даже после продолжительных любовных утех, страстных соитий и бурной кульминации. Пётр ласково гладил Милы по голове. Проводил рукой по её роскошным волосам, стараясь делать убаюкивающие движения ещё как можно нежнее. Мила приподняла голову и, потянувшись к молодому человеку, сладко поцеловала его в губы. Затем глядя ему в глаза искренне сказала:

- Я люблю тебя, милый!

- Я тоже очень тебя люблю, - вторил ей Пётр.

- Даже не представляю теперь своей жизни без тебя!

- Поверь мне. Я никогда тебя не оставлю. Я всегда буду с тобой рядом.

- Спасибо Господу Богу, что подарил мне тебя! – произнесла она, положив голову ему на грудь. – Только благодаря его великой милости – мы с тобой можем быть вместе, не смотря ни на что.

- Да?! – изумился Пётр и поддал сарказма. – Ну, тогда спасибо и Дьяволу, что не вмешивается в его волю…

- Конечно! Бог велик и всемогущ и никто не в силах ему помешать. – проговорила Мила, сперва не поняв, к чему он клонит.

- Наверное, гордится собой. Как бы ему не лопнуть от собственной значимости! – ехидно произнёс Пётр.

- Зачем ты так иронизируешь? – с долей обиды спросила Мила. – Ты не согласен с его догмами или просто считаешь, что он не прав?

- Ну, во-первых, нет никакого Бога! И Дьявола тоже нет. И уж тем более: Аллаха, Будды, Кришны и иже с ними – тоже нет. Всех их придумали люди, чтобы морально защитить себя от могущества этого мира и поставить себя во главе природы, как будто это свыше им дано. Типа могут повелевать всем с позволения их божков. Во-вторых, как тебе - во-первых? А в-третьих, рая и ада тоже нет. Есть только небытие. Вот и всё!

- Вот и всё? – удивилась Мила. – Если бы Бога не было – тогда всё было бы зря! Скажи мне, для чего же тогда человек: строит, творит, созидает? Для чего человечеству нужна: будняя суета и великие открытия, домашний очаг и рукотворные чудеса света, простое общение с близкими людьми и проникновенность шедевральных произведений музыки и литературы? Зачем людям всё это нужно?

- Ну, это естественно. Человек - существо социальное и он стремится к гармонии, к согласию и любви к ближнему своему. А ради любви он готов творить и создавать шедевры.

- Так вот, все эти чувства и есть олицетворение Бога! Нам только кажется, что всё, что мы делаем – это для себя. На самом деле всё для Господа Бога, всё во благо Всевышнего.

- То есть, судя по твоим словам, получается: войны, убийства и другие злодеяния, творимые людьми – это тоже про его честь? Во славу Господа?

- Нет! – совсем обиженно воскликнула Мила. – Все плохие поступки делают невежественные люди, которые не верят в Творца и в то, что он их создал для благочестия и великодушия, чтобы они несли добро и любили друг друга. А вместо этого, эти негодяи, сами себя превозносят к лику творцов имеющие право: твердить свои законы, распоряжаться судьбами других людей, изменять ход истории в свою пользу. Отсюда и выливаются все эти бесчинства, весь этот беспредел, происходящий в мире.

- Почему же тогда Бог, раз он так всемогущ – не вмешается в это и не исправит всё на свой божественно-милостивый лад?

- Бог очень мудр! – гордо сказала Мила. – Он просто даёт людям шанс осознать, что они заблуждаются и такими делами мир не построить. И осознав истину – придут к Богу, чтобы вобрать его в себя и жить в счастье и любви. И, кстати, зря ты считаешь, что рая и ада нет. Всё существует – в невидимом для нас пространстве, в другом измерении. Просто, кто во что верит – тот то и получит.

- Хорошо, допустим…- процедил Пётр, поняв, что начинает сдавать позиции. Но доводить эту бурную беседу до ссоры тоже не желал. – Давай продолжим обсуждать эту тему завтра. Как ни как - «утро вечера мудренее».

Утро уже потихоньку начинало заниматься, и на горизонте стал брезжить рассвет. «Завтра» неумолимо и безудержно трансформировалось в «сегодня».

- Здесь ты прав! – улыбнувшись, чмокнула его в губы Мила. - Спокойной ночи, милый!

- Спокойной ночи, милая! – позаимствовал Пётр. На мгновение он крепко обнял Милу и, ослабив хватку, уткнулся в её волосы, поцеловав прямо в темечко. Но прежде чем сознание отпустило мозг и погрузило его в сон – молодой человек на миг призадумался – «Интересно, если небытие – это то чего не существует, но в действительности оно есть – тогда, как оно может быть, если его нет, но оно - реально… Просто взрыв мозга! Психодел какой-то, ребятыыы! Всё это только пустые предрассудки…

1.7 Стенания

Бездна. Сгустившаяся тьма. Отсутствие какой-либо ясности. Полное затмение окружающего мира. Нет практически никаких внешних раздражителей. Лишь приглушённо-грохочущие шорохи и отдалённо-клокочущий шёпот - временами простреливали монолит пространства. Странные непередаваемые ощущения организма, заговорщицки, наводили на мысль: будто туловище перестало подчиняться законам физического мира и перешло в спектрально-эфирное состояние. Словно оно стало продолжением окружаемой атмосферы и сквозь него плывут тонкие материи элементарных частиц на уровне торсионных полей. Как если бы человеческая оболочка являлась всего лишь: энергетическим сгустком, пространственно-эмоциональным всплеском, остаточной энергией событийной памяти – а-ля пресловутое астральное приведение. Но в тоже время, если думать о теле, прочувствовать его как следует – то оно было: неподъёмно-грузным, непривычно плотным, сверхтяжёлой массой органической плоти неподдающееся даже малейшему движению.

Тем не менее, Пётр, абстрагировавшись, от чувств своего биологического стана, все силы разума направил на поиски выхода из столь загадочного и невообразимого места. Его захлестнула волна злости и негодования: - «Что же это за «штука» такая, ребятыыы? Почему здесь всё не так и всё не то? Здесь скверно и жутко! Здесь душераздирающе – страшно! Непривычные мысли, непривычные ощущения, непривычный – я! Кто это всё придумал? Чья это злая шутка?! Тут ничего нет! Тут ничего не может быть, и нет тут меня. Здесь тошнотворно, мерзко и отвратительно! Если бы небытие существовало – оно выглядело бы именно так».

В этот миг парень отвлёкся, от своих яростных размышлений, и ощутил, что уже уверенно стоит на ногах. Молодой человек почувствовал, что ему неожиданно для самого себя, каким-то непостижимым образом, удалось подняться, и встать в полный рост. В этот самый же момент: ноги налились свинцом, равновесие улетучилось – как и не было вовсе, колени предательски подогнулись…

Осознавая, что сейчас точно свалиться обратно на пол – Пётр попытался быстро переключиться на другие отстранённые мысли, кроме как о своём теле, но было уже довольно поздно. Он упал. Точнее он ещё падал, когда это понял, и падал он даже очень быстро, с необыкновенно большой скоростью, вот только почему-то несоизмеримо долго. Будто пространство от уровня, где находилось его голова, до уровня пола – каким-то удивительным образом искривилось и вытянулось. Воображение представило это, как гравитационный полёт в бесконечную сингулярность массивной чёрной дыры. Парень не видел этого падения, так как в полной темноте глаза его не могли соотнести ориентиры, чтобы отметить изменения уровня высоты – но ощутил это по всем привычным для него показателям. Всё-таки чувство пространственного ориентирования у него ещё работало и соотношение его роста относительно пола и скорости свободного падения – непременно должны были закончить его падение в определённое время в определённом месте. Но времени прошло явно больше, словно он летел, как в замедленной съёмке, хоть при этом и казалось, что сваливание происходит невероятно быстро для него, а для окружающего пространства оно было до неприличия медленным.

Пётр сделал попытку сгруппироваться и подставить руки перед собой, чтобы смягчить падение и тем самым ослабить силу удара от столкновения его головы с полом этой проклятой «тюрьмы». Конечно, в такой непроглядной тьме – он не мог видеть: ни как он падает, ни какое расстояние до пола ему придётся преодолеть, чтобы столкнуться с ним. Потому и не успел даже подумать, как ему будет больно после такого нелепого конфуза. Только его сознание, сделав несколько мысленных кульбитов, остановилось в предполагаемом месте, где непременно должен был находиться этот злосчастный каменный пол. Но умственный взор, при этом слегка ещё продолжал вращаться, уходя в штопор, – а-ля специфический эффект «вертолёта», когда кружиться больная голова.

«Странная канитель!» - подумал парень, осознав, что уже лежит лицом вниз. «Такое чувство, что я провалился в какую-то бесконечную пропасть, а не на пол. И всё же странно, я даже не почувствовал никакой боли, когда рухнул. Какого Чёрта, спрашивается, здесь твориться, ребятыыы?!?»

Распластался он в весьма неудобной позе. Раскинувшиеся руки тактильно прочувствовали поверхность, на которой он вновь оказался. По ощущениям, действительно, походило на брусчатку – даже более того, имелись в наличии цементные швы между камнями. «Рукотворных дел создание…» - смекнул Пётр. «Хых! Очень похоже на то, как мы с Михалычем клали декоративный камень на реконструкции старого особняка. Я тогда ещё подрабатывал помощником каменщика. Может и к этому месту приложил свою руку Василий Михайлович?! Он, что называется: «каменщик от Бога». Навряд ли он знал тогда, что за темницу тут строит, потому как он был очень добрым и великодушным стариком и ни за что не стал бы строить здание, где непременно бы мучился человек. Но такой способ кладки – я видел только у него. Помню в тот раз, как мы с ним изрядно выпили, однажды, после работы – он согласился меня научить этому мастерству, признавшись, что ни кого и никогда больше этому не учил. Всё равно, не могу понять: кто же придумал сотворить сие злополучное место, в которое меня запихнули. Ну не сам же я, в самом деле, воздвиг себе это заключение?!»

Подключив логику к своим раздумьям, молодой человек попытался понять: для чего же он здесь очутился, какой в этом есть смысл и для кого. Кто мог с ним так жестоко обойтись, а самое главное зачем. Все его «измышлизмы» сходились на последовательности, происходящих с ним накануне, событий.

1.8 На земле

Суета. Снующий сонм. Бесконечное движение толпы. Постоянная борьба за право жить в довольствии и достатке. Человечество неустанно копошилось с вещами, которые людям, на самом деле, были абсолютно не нужны, но они не могли поступать иначе, потому что все это делали априори. Так уж они все устроены, такая уж вот у них – конституция.

День неумолимо двигался по планете, торопя всех, кто жил по его законам. Время – беспощадно пыталось обогнать само себя, стараясь ещё быстрее отстукивать свой неугомонный ритм, тем самым предательски ускоряя тиканье часовых механизмов. Стрелки на циферблатах сурово угрожали и давали строгий негласный урок на будущее всем замешкавшимся и опаздывающим, что нужно быть более расторопными, стремительными и неудержимыми в своих наивных начинаниях. В противном случае: время ошибок не прощало и второго шанса заведомо не предоставляло. И весь принципиальный человеческий род безвольно придерживался этого негласного правила и старался наперегонки угнаться за своей незримой мечтой, какой бы утопичной и безрассудной она не была. И лишь отборные единицы, взломавшие систему, получали от жизни всё желаемое, о чём обычные смертные из общей живой массы, даже и думать не смели.

Пётр и Мила спокойно спали в объятиях друг друга, не замечая всего этого мирского безумия. Для них всё это было сейчас где-то далеко, совершенно в другом измерении. Их маленький островок любви - сейчас находился на самом краю вселенной, у самой предполагаемой её границы. Где никто и никогда не смог бы обнаружить и потревожить их уединение.

Незатейливая, но по-простому гениальная мелодия мобильного звонка – взбудоражила воздух в маленькой комнате, напрочь прогнав идиллию спокойствия, встряхнув сон, словно наваждение. Влюблённые, лежали, не шевелясь, не подавая виду, что обеспокоены этим звонком; надеясь, что тот, кто звонит – опомнится и сам перестанет им докучать, своей настойчивостью. И действительно, телефон вскоре умолк. Но в ту же минуту вновь продолжил извергать музыку, давя на психику своей жалобной интонацией. Это делало невыносимым чувство неприязни, капая на нервы, словно как при средневековой пытке: когда воду капали на голову обездвиженного бедолаги. Капля за каплей – падали степенно на лоб, быстро приводя пытаемого в крайнее раздражение и долго терпеть такую муку, не представлялось возможным. Потому бедняга быстро сходил с ума и процесс его помешательства становился уже необратимым.

Первой сдалась Мила. В её оправдание можно сказать, что это, собственно, был её телефон, и она могла распоряжаться им как угодно. Взяв трубку, и нажав на кнопку «принять вызов», она неуверенно произнесла:

- Алло…- цифры, высветившиеся на экране, говорили о том, что этого номера нет в списке абонентов, записанных ранее в контактах телефона, что уже, несознательно, вызывало лёгкое и опасливое чувство тревоги. Мила молчала и слушала, что говорил звонящий человек. Она осторожно повернулась, украдкой и виновато взглянула на Петра и сразу же отвернулась, опустив глаза. Пётр заметил это движение и в тот же миг смутился - чтобы оно могло означать. Неужели Мила что-то скрывает от него или просто хочет уберечь от какой-то опасности. Парень не слышал, о чём говорит голос в трубке телефона и старался не подавать вида, что ему это интересно, но догадывался, кто весит на другом конце телефонного моста. Наконец, Мила громко и чуть раздражённо заговорила: - Нет! Хватит! Я не хочу тебя больше видеть! Оставь меня в покое. У меня теперь есть другой.

Она сбросила вызов и нервно швырнула телефон на прикроватную тумбочку. Сложила руки на груди и, надувшись, сделала слегка угрюмое и обиженное лицо, от чего показалась Петру ещё больше привлекательной. Хотя «ещё больше» казалось уже невозможным. Для него она была эталоном красоты в чистом виде. Никакая косметика, никакое одеяние – не могли сделать её ещё прекрасней и обворожительней, а только наоборот, погасить тот лучезарный и неподражаемый свет, который несла в себе – Мила. Ведь нет ничего очаровательнее и прелестнее – чем натуральная и естественная красота, данная от природы. Всё остальное является ложью и надувательством, что уже, априори, не может быть прекрасным.

- Это был Позадовский? – осторожно спросил Пётр у неё. – Чего ему ещё надо?

-Да, это он. – Мила запнулась, но продолжила. – Хочет, чтобы я его простила и дала второй шанс. Уговаривает меня о встречи с ним.

- Ах он… Да я ему… Ну, он у меня… - не успел он толком договорить, чтобы сделал с Позадовским, как вновь раздался треск мобильного телефона Милы и Пётр резко подорвался, чуть привстал, и потянулся к прикроватной тумбочке. Схватил мобильник и принял вызов. Из динамика послышался умоляющий голос Позадовского, который начал быстро тараторить:

- Мила, куколка моя, выслушай меня, пожалуйста! Не бросай трубку. Я очень сильно тебя люблю! Я не могу без тебя! Я…

- Слышишь ты, Сварливый Спойлер! Или как там тебя кличут – Свирепый Бройлер?! Не понял что ли? Она же сказала: «Оставь в покое, у нее есть другой».

- Ааа… Я… Ты… - от неожиданности Костя вошёл в ступор.

- Не вздумай звонить ей больше! А то ведь, определённо, пожалеешь об этом.

- Ты чё мне угрожаешь?! Меня не напугаешь. Да и кто ты ваще такой?? – не узнал Петра по телефонному разговору Позадовский.

- Я тот, кто я есть. И тебе ещё раз повторяю: забудь этот номер телефона и не звони сюда больше! Компрендо?!

- Ты чё урод! Будешь мне ещё указывать, что мне можно делать, а чего нельзя… - Костя начинал выходить из себя и не на шутку заводиться. – Я ведь тебя падла порву на пазл!

- Фи, как грубо, - саркастически парировал Пётр, понимая, что ему удаётся взять верх над Костей, - может не стоит переходить на личности?!

- Да ты у меня, козёл, землю жрать будешь и из лужи запивать. Я найду тебя, тварь. Я тебя выслежу, будь уверен. За меня вся братва встанет, мы тебе покажем, как чужих девчонок уводить…

- «Да я!», «Да у меня!», сплошной пафос и только на словах, а на деле что?! Я вас умоляю: не смешите меня голым пузом, у меня ноги тоже волосатые…

- Ну, всё пёс смердящий! Ты себе только что смертный приговор подписал. Надеюсь у тебя уже забронировано место на кладбище?

- Ой, всёёё, ребятыыы, прощайте… Не долго мне осталось. – язвил Пётр, зазря подтрунивая Костю.

Константин замолчал, услышав знакомое выражение. Слово-паразит – его часто произносил до боли знакомый ему человек. Позадовский стал быстро перебирать в памяти всех своих товарищей, но этот тип был явно не из его компании. Образ этого человека всплывал в уме, какими-то не чёткими силуэтами и имя его так и вертелось на языке. Тадам! Озарение снизошло, как «Эврика» у Архимеда.

– Неверин!? – с подозрительно спокойным тоном процедил Позадовский. – Вот ты и попался мерзкий гнус! Твоя песенка спета, урод…

Пётр хотел что-то ему возразить в ответ, но короткие гудки в телефонной трубке оборвали его невысказанные слова и, посмотрев на Милу, он произнёс:

- И как тебя только угораздило связаться с этим недочеловеком? Не понимаю…

- Он в отличие от тебя, хотя бы верит в Бога! – всё ещё обиженная на всё и на вся, констатировала Мила. Но её обида быстро сменилась на безудержное беспокойство. – Может, не стоило ему так грубить, малыш? Он ведь и впрямь когда не в себе может натворить безумных дел. Вдруг, действительно, захочет тебе отомстить и…

- Милый, ласковый, любимый ты мой человечек, - нежно и в тоже время страстно Пётр обнял и поцеловал Милу, - я очень тронут и ценю твою заботу обо мне, но поверь, если каждого такого Позадовского бояться – всю жизнь по подвалам можно прятаться. Это же бред! Да к тому же, что он мне сможет сделать? Всех его приятелей я прекрасно знаю, как и они меня. И поверь, они не станут ради него впрягаться, чтобы разобраться со мной.

- Всё равно, будь осторожен. Мало ли, что взбредёт ему в голову.

- Не волнуйся, малышка! Я всегда на чеку… - поспешил успокоить Пётр девушку и тут же взглянул на часы, висевшие на стене. – Слушай, а время-то уже ближе к ночи. А мне завтра по делам рано вставать. Пойду тогда домой, чтобы тебя не тревожить. У тебя же завтра выходной, верно?

- Но ты меня, ни в коей мере, не потревожишь. Пожалуйста, останься со мной, Петя!

- Ыхых! – с усмешкой вырвалось у Петра, а-ля как диснеевский герой мультфильмов – Гуфи. – Петя? Из твоих уст это имя звучит как музыка.

- Тогда я так и буду тебя называть. – радостно и соблазнительно залепетала Мила пытаясь увлечь его к себе и никуда не отпускать.

- Я в восхищении! – патетически процитировал парень Булгакова. – Но, тем не менее, будет лучше, если я сейчас пойду домой, а завтра вечером мы с тобой свидимся вновь. Обещаю!

Молодые люди обнялись и расцеловались на прощание. Они расставались ненадолго, как им казалось, но судьба подготовила для них серьёзное и длительное испытание. Строгая проверка для их неудержимой любви.

Пётр вышел из дома Милы и беспечно направился к своему родному жилищу. Путь его пролегал по краю посёлка, вдоль границы лесного массива…

1.9 Стенания

«Бог! Где Бог? Где ты Бог, когда ты мне так нужен!!» Неверин в отчаянии уже был готов поверить в то, что раньше так упорно отрицал. «Миллионы верующих ведь не могут ошибаться – веря в тебя. Докажи мне, что другие миллионы атеистов ошибаются – не веря в тебя. Я уже совсем запутался, кто заблуждается: те, кто верят или те, кто не верят; если же сам взываю к Богу…»

А тем временем Пётр уже опять стоял на ногах и даже более того – делал, хоть ещё и не вполне уверенно, но маленькие шажки. Непрекращающееся шебуршание шорохов: то было постоянным, то вдруг внезапно прекращалось на неопределённый срок. И вообще было несистематизированным, беспорядочным и хаотичным. То тут – то там, сверху – снизу, справа или слева. Гремело в любой плоскости, стрекотало или еле слышно шуршало, словно у проекции этого места не было предела, и оно постоянно расширялось во всех измерениях.

«Как-то, помниться, что-то подобное уже снилось мне однажды», - вспомнилось вдруг Петру, - «то-то я думаю, что всё это, какое-то затянувшееся дежавю». Парень уже медленно брёл в одном направлении, не видя, собственно, куда и зачем идёт, но продолжал размышлять об отстранённых вещах, дабы не думать о несуществующем контроле над своим телом; точно так, как зомби бесцельно проторивая себе путь сквозь внешние преграды, не задумываясь об их наличии по курсу.

«Так, если Бог всё-таки существует, тогда, как он может выглядеть, например?» - продолжал вести внутренний диалог с самим собой Неверин. – «Наверняка, как старый морщинистый дед, с длинной и седой бородой. В мешковатых и растрёпанных белых одеяниях, превратившихся в бесформенные лохмотья, от самого сотворения мира и по сей день, к тому же ещё и потемневших от многовековой пыли, собравшейся за столько лет. Ведь Бог всегда так занят, шутка ли, помогать всему человечеству столько времени, что даже некогда привести себя в порядок: помыться, побриться, переодеться и всё такое… Бредовые мысли, но что в нашем мире вообще может быть нормальным?!»

Беспомощные блуждания во тьме продолжались, и когда молодой человек очередной раз натыкался на каменную кладку – то в этот момент он задействовал сознание на долю секунды и направлял уже своё туловище в другую сторону. Таким образом, безнадёжно потыкавшись во все стены, Неверин, наконец, осознал, и страшные опасения его подтвердились: он был замурован в замкнутом пространстве со стенами, которые собственными силами Пётр ни в коей мере не смог бы преодолеть. По его догадкам - эта кладка была сделана не в один слой, а в несколько, и могла достигать метровой толщины, возможно даже больше. Как в средневековых замках, например: о которых он так любил читать в книгах и смотреть научно-познавательные и исторические передачи. Удивительным был ещё тот факт, что здесь не существовало никакого входа-выхода – только сплошные стены, скорее всего даже без окон, иначе, откуда тут такая кромешная и непроглядная тьма.

«Странно ещё, что я до сих пор не чувствую запаха?! Абсолютно нет никаких запахов. Ведь этого априори не может быть. По любому в таком непроветриваемом месте должен быть затхлый воздух и как минимум пахнуть сыростью. Да что там говорить: я даже не чувствую запаха собственного тела или одежды… Кстати, а одежда-то вообще сейчас на мне есть? Она та же, что и в тот день, когда я уходил от Милы?! В тот день… А какой сейчас день?... Сколько вообще я здесь нахожусь?... И что же, в конце концов, случилось с моим обонянием, ребятыыы??»

В бешенстве и от безысходности парень стал бегать по своей темнице и врезаться со всего маху в эти злосчастные стены, не принося, тем самым, хоть мало-мальски заметного результата. Хотя боли он тоже не чувствовал, потому как и не думал о ней, что ещё сильнее раззадоривало и злило Петра, и бросало его в ещё большую ярость кидаться на эти каменные твердыни – словно дикий зверь загнанный в клетку.

- Ээээтим делу не поможешь! – раздался вдруг из ниоткуда, но совсем рядом скрипучий и протяжный голос.

Молодой человек только взвизгнул и от страха метнулся в угол подальше от прозвучавшего голоса.

- Кто?... Кто здесь? – в оцепенении еле выговорил Неверин. – Что Вам нужно от меня? Как Вы сюда попали?

- Успокойся, мой милый друг, я не причиню тебе зла. – произнёс голос. Он звучал тихо, спокойно и непринуждённо, но отчётливо слышался, будто звучал в самой голове Петра. – Я здесь, чтобы помочь тебе.

- Да?... Кто ты?

- Ты и сам знаешь кто я!

Парень был в полной растерянности. Он не мог видеть присутствующего из-за абсолютной темноты, царящей вокруг. Тембр и тональность этого голоса, казались молодому человеку - незнакомы, вроде…

Представившийся Неверину образ, заключил в его сознании представление, что это мог быть какой-то старик весьма преклонного возраста. Только припомнить знакомых, подобных этому образу – парень не смог. Хотя лёгкое наваждение вклинилось в его обескураженный мозг.

- Так, как же ты сюда попал? – чуть успокоившись, поинтересовался Пётр.

- Никак. Я всегда был здесь. – совершенно простодушно ответил, вроде знакомый - старик.

- Да, как же?... Я бы непременно наткнулся бы на тебя, пока бродил от стены до стены?!

- Эх… Ты был очень занят своими мыслями, что и не замечал меня.

- Невероятно… - выдохнул парень. – Просто нелепый сон какой-то…

- Ты прав Петя. Это, всего на всего, только сон. – совсем по-отечески произнёс голос невидимого старца.

- Откуда ты знаешь моё имя?

- Скажем так: я знаю всё, что знаешь ты.

- Этого не может быть! Я… я вообще тебя не знаю. Даже понятия и не имею кто ты…

- Ну, что же ты дружок, сам себя обманываешь.

- О чём ты говоришь? Возможно, если бы я тебя увидел – может и узнал бы. Так ведь не видно же ни черта!

- А ты просто представь, что вокруг светло – тогда и увидишь меня.

Сначала Неверин уже было решил, что это всего на всего бред сумасшедшего, но в следующую секунду он, действительно, одной только силой мысли ярко осветил свою злачную темницу. Увиденное сразу повергло его в настоящий шок. Перед ним находился седой старик в белых лохмотьях – аккурат так, как он себе и представлял внешность Бога. От нахлынувших мощной волной: умопомрачительных мыслей и безжалостных эмоций – Пётр потерял сознание, погрузившись снова в полную тьму.

Часть 2. В центре небытия. 2.1 Диалог с творцом

Жуть. Безмерная чернь. Всепоглощающий необузданный страх. Мир в одночасье перевернулся, - вставая с ног на голову. Давящее состояние фрустрации, - от пережитого мгновения изменения полюсов. Щемящее душу разочарование, - от предательского краха идеала. Кто бы мог подумать: Бога нет, а он тут как тут; Бог всемогущ, а с виду жалок; В Бога не верят, а он верит в нас; Бог безлик, и у каждого свой Бог; Бог – человекообразен, человек – богоподобен…

Реальность впредь, каким-то непостижимым образом, начала выворачиваться наизнанку, и выплескиваться в пространство, – созидая абсолютно невиданный доселе девственный мир с новыми законами и правилами бытия. От подобного рода метаморфоз – у неподготовленного человека непременно мог случиться сдвиг по фазе, что аккурат привело бы его к помешательству рассудка и, следовательно, к неоперабельной душевной болезни.

Неверин отчаянно силился принять новое познание мироздания, но навалившееся наваждение – придавило его сознание, сузив всю бескрайность вселенной до размера небольшой камеры, наглухо задраенной четырьмя стенами.

- Что это за место? – осторожно спросил он у старца, всё ещё сомневаясь, что это на самом деле мог быть Бог.

Вокруг по-прежнему отсутствовал какой-либо свет, но теперь молодой человек видел практически всё. Пусть не так отчётливо, как при нормальном, привычном для него освещении, но достаточно уверенно, словно он научился видеть в темноте, как кошка или надел невидимый прибор ночного видения. А может этот неожиданный старик сам был источником излучаемого света.

- Это место для тех, кто верит в его существование. – в голосе, возможного Бога, звучали весёлые саркастические нотки, как будто ему представилось, каким увидел его парень, и что тот в этот момент подумал о нём.

- Ааа… и как же я сюда попал, например? – допытывался Пётр недоверчиво. – Каким, таким образом, меня сюда впихнули?

- Ты стал жертвой рокового стечения обстоятельств и под натиском своего ошибочного убеждения вверг себя, в сотворённую тобой же, ограниченность пространства внутри беспредельной бесконечности.

- Ты… Вы решили поиздеваться надо мной? – не уразумев, о чём толкует этот первовиновник бытия, Неверин готов был уже сорваться на ругательства. – Можете мне по-человечески объяснить, где я нахожусь, и как это называется?

- Что ж, перевожу с Русского языка на понятный, - гротескно растягивая слова, продолжил глаголить истину всемогущий собеседник. – Твой недоброжелатель, подкараулив, когда ты будешь находиться в беспечном настроении – выбил твой дух из тебя. В то же мгновение, твоё сознание, уже на подсознательном уровне, распределив энергетические потоки торсионных полей, определило шифр относительно твоего состоявшегося «Эго» и перенесло тебя сюда в соответствии с условиями стандартной формы перераспределения душ…

- Подожди! – в полной растерянности и замешательстве выдохнул Пётр. – Ты хочешь сказать, что я якобы умер, а моя душа находится на небесах?

Тяжёлые веки создателя на миг закрылись, при этом показалось, что морщин на его лице как будто прибавилось ещё больше.

- В данный момент, твоя земная оболочка, действительно, находится в состоянии клинической смерти, а эфирное тело – умственно-информационных характеристик, собирательно-устоявшихся норм перераспределяющих поведенческие стремления носителя в совокупности взаимодействия с другими обладателями ментальных душ – находится в стадии стагнации и выбора пути дальнейшего следования по мирам.

- Дед! Хватит сливать мне эту дезу! Я ничего не понимаю, что ты мне говоришь. – Пётр почувствовал себя слабоумным недорослем, не знающий элементарных вещей, словно при просмотре научно-познавательных программ, хоть часто и любил смотреть такие передачи по телевизору или читать научно-популярные журналы.

- О, прости! Я думал, что ты знаешь, о чём я говорю. – продолжал ехидничать старче. – Ведь ты же смотришь и читаешь умные вещи, но видимо не для того, чтобы ликвидировать свою безграмотность, а просто для того, чтобы казаться умным. Согласись, но ведь это же самообман.

- Мой мозг отказывается сейчас воспринимать подобную информацию из-за непонятной ситуации, в которой я оказался.

- Ладно, расслабься, сынок. На самом деле я могу с тобой говорить проще, на твоём уровне горизонта познания. Просто хотел тебя немного растормошить и отвлечь от твоих резких переживаний, чтобы ты не слишком сильно загонялся своим нынешним положением.

- Это что шутка? – до Неверина только сейчас дошло, что старик над ним стебётся и прикалывается. – Это был сарказм, да? Надо же, Бог умеет шутить?! Вот те раз! Вы снизошли до меня, чтобы поразвлекаться надо мной здесь?

- Я здесь, чтобы помочь тебе, Петя! – уже серьёзным тоном ответил Бог.

2.2 Мытарства в небытие

Мгла. Болезнетворное одиночество. Клокотание натянутых нервов.

Позадовский лежал на спине и чуть слышно постанывал. Ему хотелось пошевелить конечностями, но при всём своём желании у него этого никак не получалось. Его терзала жгучая боль, пронизывающая всё тело насквозь. Как, если бы, он упал с большой высоты и переломал себе все кости. Но когда он пролежал в таком состоянии несколько часов – то его сознание переключилось на другие проблемы, забыв о былой боли, как будто её и не существовало вовсе. Константин начал анализировать, где он находится и что происходит вокруг. Он также начал вспоминать происходящие накануне события, до того момента, как очутился в этом омерзительном и убогом месте, которое было наполнено абсолютной тьмой и гнетущей атмосферой, где абсолютную тишину иногда только нарушал непонятный шорох, периодически доносящийся с разных сторон.

Воспоминания, странным образом проникали в его сознание будто извне. Словно к Костиной голове подключили флэш-накопитель и теперь копируют файлы с этой внешней флэшки в его мозг напрямую, как на компьютерный жёсткий диск. Именно так он проделывал на своём ноутбуке, скачивая нужную ему информацию, и привык к таким действиям с электронными данными. Так и сейчас он проделывал подобные манипуляции, но уже сразу в своём сознании, без каких-либо компьютерных посредников. И сие обстоятельство, довольно приятно удивило и позабавило Позадовского. Лишь на миг у него проскользнула мысль, что, возможно, над ним провели учёные какой-то высокотехнологичный научный эксперимент, пока он находился в отключке, и теперь он обладает такой уникальной суперспособностью. Но молодой человек долго не стал заострять внимание на этом факторе и продолжил копаться в своих ретроспективных кадрах дальше.

Перебирая скопированные папки, сохранённых историй из личной жизни, и детально рассматривая последние запечатлённые моменты - у парня быстро стала складываться картина произошедшего. Когда он подкараулил Неверина возле его дома, и напал на того сзади, ударив бейсбольной битой по голове, Позадовский сразу кинулся бежать со всех ног наутёк, подумав, что убил своего неприятеля. Он поспешил покинуть место предполагаемого убийства в надежде, что его никто не заметит и не обвинит в содеянном преступлении.

Костя мчался стремглав в сторону своего дома через лес, намеренно выбрав дальний и извилистый путь, чтобы уйти незамеченным. Только когда он пробегал шаткий деревянный мост через обмелевшую речку, и оглянулся назад, дабы убедиться, что его никто не преследует – то в этот самый момент споткнулся о выступающую доску и налетел на узкие перила старого моста. Подгнивший брус не выдержал массы его тела и, подломившись, разлетелся в стороны, опрокинув бедолагу вниз. Тем самым Позадовский пролетел десять метров и, сделав изящный кульбит в воздухе, – упал плашмя на дно подвысохшей реки. Именно на дно, а не на воду, так как от реки здесь осталось одно только название, после того как русло этой речки запустили выше по течению по построенному новому каналу. И нынче в этом месте протекал всего лишь небольшой ручеёк.

От страшного столкновения с плотным грунтом, пролетев с достаточно большой высоты, – Константин тут же потерял сознание, а душа его тем временем продолжала падать, всё дальше и дальше погружаясь в темноту; пока не шмякнулась о совершенно иную твёрдую поверхность, искусно подложенную для предотвращения дальнейшего падения в пустоту…

2.3 Диалог с творцом

Первостихия. Источник сотворения. Могучая сила духа.

Пётр тщетно уповал на то, что всё, что с ним сейчас происходит - это всего на всего только глупый розыгрыш. И что сейчас, неожиданно, раздастся громкая весёлая музыка, включится яркий свет, и появятся его друзья с воздушными разноцветными шариками, с букетами живых цветов, с большим аппетитным тортом с зажжёнными свечами, и будут радостно поздравлять его с днём рождения, например. Вот только день рождения у Неверина наступит ещё не скоро, через пару месяцев, и никаких других знаменательных и праздничных дат, в его жизни, в ближайшее время не предвиделось. Соответственно, никаких внезапных розыгрышей тут быть не могло, но парень отчаянно цеплялся за эту малюсенькую и мнимую надежду.

Молодой человек, к тому же, лихорадочно пытался узнать своё место нахождения, ведь из слов старца он так ничего толком и не понял, но усердно силился выяснить этот момент. Пётр вопросительно уставился на старика и ждал от него исчерпывающего ответа, полагаясь на его снисхождение.

- У этого места множество названий, но обычно люди называют его – небытие! – сказал Бог, словно услышал невысказанный вопрос юноши, стараясь удовлетворить любопытство своего собеседника, открывая ему тайну этого загадочного места. Сказал при этом совершенно спокойным и даже немного отстранённо-равнодушным тоном, будто говорил это постоянно всем, кто попадал сюда, но ни во что не верил и потому без особого энтузиазма.

- Небытие? – удивился Неверин, протянув это слово с аффектацией в голосе. Пётр сразу вспомнил, что буквально сегодня доказывал Миле, что рая и ада нет, а есть только это самое пресловутое небытие. Хотя в существование и такого места он тоже достаточно сильно сомневался. Потому сейчас в сознании парня закралось умозаключение, что это всё какой-то дурацкий развод, подстроенный теми, кто, возможно, слышал их разговор с его девушкой этой ночью. Из-за чего молодой человек начал в отместку тоже подкалывать старца, включив, таким образом, психологический защитный механизм, дабы совсем не рехнуться, и всё ещё смутно надеясь на чью-то злую шутку. – И как же давно появилось это самое «небытие»?

- С первого дня основания.

- Вселенной?

- Всего!

- А когда появилось «ВСЁ»?

- В первый день!

Парень продолжал гнуть свою линию, несмотря на полную невозмутимость творца, что начинало раздражать и выводить его из себя:

- И как же можно выбраться отсюда?

- А как можно выбраться из места, которого нет? – вопросом на вопрос ответил всевышний, по-прежнему выдерживая непоколебимое спокойствие.

- Опять шутить изволите?! – обиделся, наконец, Пётр, категорически не принимая такую манеру общения Бога с ним. Неверин надеялся на помощь и ждал её от существа, которое как он считал, хоть и не верил, – должно априори помогать людям, нуждающимся и оказавшимся в беде. По его мнению: Бог обязан защищать и давать поддержку, а в трудную минуту – вызволять из неприятностей. Молодого человека стало злить это убийственное несоответствие ожидания с реальностью. – Вы же сказали, что явились сюда, чтобы помочь мне?! Ну, так помогите мне, пожалуйста!

- Ты мне нравишься, Петя! – добродушным и ласковым тоном произнёс Бог. – Я, конечно же, помогу тебе найти выход, но дойти до него ты должен сам. Пройти все испытания на своём пути, и развеять все свои закостенелые заблуждения. Только когда ты познаешь истину – только тогда сможешь стать свободным.

2.4 Мытарства в небытие

Скверность. Подлость зла. Мерзопакостная сущность лжи.

«Где я нахожусь? Я живой вообще? Что здесь происходит? Как мне выбраться отсюда! Почему я не могу пошевелиться? Я ничего тут не вижу! Кто-нибудь придёт мне на помощь, в конце концов?!»

Позадовский тщетно тужился, чтобы подняться, но тело абсолютно не поддавалось его командам. Он чувствовал, что лежит на спине, на полу и похоже, что этот пол был сделан из кирпичной кладки, причём тактильно этот кирпич сильно напоминал декоративный, как облицовочный внутри жилых помещений. Ему сразу вспомнился дом, в котором он живёт. Внутренняя поверхность стен там была выложена материалом из похожего декоративного кирпича, вот только пол в доме был деревянный, и покрыт линолеумом, а здесь из фигурного кирпича.

«Я что нахожусь, дома и лежу на стене? Как такое вообще может быть? Кто-то перевернул дом или поменял центр притяжения? Но если я не дома – тогда, где же я?! И почему здесь так темно, хоть глаз коли…»

Константин попытался крикнуть, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но как не напрягался – криков у него не получалось; он только с трудом мог открывать рот и выпускать воздух из лёгких. Правда через какое-то время парень приноровился к законам этого странного и чуждого ему мира. Костя не понимал, что с ним происходит, но, по крайней мере, он уже начал шевелиться и даже ходить по этому злачному месту. Решение этой проблемы оказалось весьма тривиальным, и суть была проста: не надо думать о своём теле и о том, как им управлять.

Вскоре Костя догадался, что находится взаперти, в четырёх стенах из того же самого искусственного камня, что и на полу. Только теперь его одолели назойливые и предательские мысли, что это какая-то жуткая подстава, так как все поверхности на ощупь, до боли напоминали ему родные домашние стены. Это никак не укладывалось у него в голове и вводило его сознание в паническое состояние. Говорить вслух здесь по-прежнему не получалось, но мысленно он продолжал вести свой монолог, дабы полностью не свихнуться от подкатывающего нервного срыва.

«Странно, что пол и стены отделаны из одного и того же облицовочного камня. И почему они так сильно похожи на кирпичный декор, аккурат, как у меня в комнате? Кто мог такое сделать тут и зачем? И где же здесь выход, в натуре? Что за дурацкий прикол, не пойму».

Позадовский в потёмках прощупывал руками стены в поисках хоть какой-то бреши или лазейки, но кладка была цельной и на удивление идеальной и прочной, без малейшего изъяна, что тоже было довольно необычно. Мало того, так ещё совсем без окон и дверей. Слишком всё аккуратно и качественно сделано - как всегда и мечтал Константин. Он постоянно стремился ко всему идеальному, чтобы всё, что его окружает, было, самым лучшим: если машины – то самые дорогие, быстрые и качественные; если одежда – то от самых лучших брэндов, модная и с иголочки; если любимая девушка – то богиня, самая роскошная и самая красивая из всех.

Продолжая шарить по стенам в поисках выхода, Костя вдруг осознал, что находится в совершенно замкнутом пространстве и в безвыходном положении. «Замуровали живьём, сволочи! Но кто и за что? Кому я так сильно не угодил?! Может это расплата за мои грехи, за совершённое преступление?!»

От морального напряжения и отчаяния Позадовский мысленно начал молиться, как мог, забившись в угол и, крепко обхватив себя руками: «Господи! Смилуйся! Прости меня, пожалуйста! Умоляю! Помоги мне отсюда выбраться!»

- Ты уверен, что хочешь отсюда выбраться, сын мой? – прозвучал громкий, зычный голос с насыщенным басом, словно глас божий звучавший с небес.

- Кто тут? – выкрикнул Костя испуганно и стал пристально вглядываться в абсолютную темноту. И тут же молодой человек осознал, что смог, наконец, вымолвить вслух слова. Также, не задумываясь над техникой открывания рта и выдыхания воздуха из лёгких, всё получилось само собой, как в том случае с движениями частей тела, когда о них не думаешь и действуешь машинально. Ещё было непривычное ощущение, что его звук выходит не из него, а откуда-то из вне. Словно парень находился в одном месте, а его голос звучал совсем в другом.

- Это я. – вновь раздался громогласный неведомый возглас.

- Кто «я»?

- Ты Константин Николаевич Позадовский.

- Нет, я имел в виду «кто ты»? И откуда ты меня знаешь?

- Я тот, кого ты звал на помощь, и я знаю о тебе абсолютно всё.

Костя на несколько секунд завис, переваривая только что услышанное, и выстраивая цепочку своих последних действий.

- Ты что, Бог? Это что шутка?

- Ну, какие тут могут быть шутки.

- Я тебя не вижу. Где ты?

- Я здесь, рядом с тобой.

- Я тебе не верю. Бог излучает яркий свет, а тут темно как у негра в ж… Вот, если бы тут было светло – то…

Не успел Позадовский договорить, как темница мгновенно осветилась неимоверно ярким и пронзительным светом, чистым и ослепляющим, заполнившим всё помещение так словно у этого света не было источника, и фотоны равномерно распределились в пространстве. Сияние было постоянным и витало в воздухе, будто оно было вечным и никуда не исчезало, оно даже не преломлялось и не отбрасывало тени от предметов. Тогда Константин смог полностью рассмотреть облик Бога, и от увиденного у парня даже челюсть отвисла. Бог выглядел именно так как Костя себе всегда и представлял. Однажды, ещё в детстве, он увидел на православном календаре изображение Иисуса Христа, каким его обычно рисуют современные художники в своём классическом представлении: с чёткими и правильными чертами лица европейского типа, с относительно небольшой и аккуратной бородой и длинными вьющимися волосами; тело облачено в белую длинную тунику, а над головой висел светящийся нимб.

Явившийся к молодому человеку Всевышний - полностью соответствовал сохранившемуся в его памяти изображению святого образа, как на картинке: так же в белом одеянии, идеальной чистоты, которое тоже, казалось, светилось само по себе, те же совпадающие черты лица и длина волос, даже такая же висящая и излучающая свет окружность над головой.

- О Боже! – воскликнул Позадовский, опешив от такого развития событий, и с изумлением уставился на сияющий ореол над головой представшего перед ним святого. – Ты, что настоящий Бог? Ты…Ты… Иисус Христос?

- Можешь меня так называть, если тебе так больше нравится. – ответил Бог совершенно спокойным тоном и присел на невидимый стул, чтобы быть на одном уровне с Константином и проще вести с ним доверительную беседу.

- Обалдеть! – выдохнул Костя, не переставая удивляться происходящему, и начал сбивчиво быстро тараторить, словно оправдываясь. - Оказывается это всё правда, а никто из пацанов не верил. Я дико извиняюсь перед Вами, уважаемый Иисус Христос, но я, честно говоря, сам смутно верил в Ваше существование. Я думал, раз есть верующие – значит и я должен верить, но никаких чётких подтверждений и доказательств никогда не видел. А тут вон оно чё! Зато в нашем районе есть такие классные девахи, которые ведутся на всю эту религиозную тему и когда начинаешь к ним шары подкатывать, то… Ой! Простите, что я так перед Вами выражаюсь. Фуф! Я просто не был готов к такой вот встречи, и потому не подготовил свою речь заранее. Ведь я не думал, что…

Константин замолчал и пристально посмотрел на Бога. До него наконец-то дошло, что встретиться с создателем можно только при одном условии и явно не при жизни.

- Я… я… что умер и попал в рай?

- Твоя душа покинула земную оболочку и направлена в стойбище душ. Если ты хочешь попасть в рай – тебе необходимо пройти испытание на пригодность.

- Испытание на пригодность? – переспросил парень, будто не понимая, о чём идёт речь. – Что это ещё за проверка такая? И почему я вообще должен что-то проходить? А если я не хочу?! Если я не справлюсь и провалю этот экзамен? Что тогда? Я останусь здесь или вернусь домой? И, собственно, где я вообще нахожусь? Что это за место? Может это тюрьма на самом деле? Я что на зоне нахожусь? А Вы просто переодетый актёр, да? Разыгрываете меня, или хотите, чтобы я поверил в этот Ваш бред?! Хотите, чтобы я раскололся и рассказал бы Вам всё как на духу? Покаялся?! Это что, такие новые методы у ментов по повышению раскрываемости преступлений? Хитро, хитро! Я что, по-вашему, такой тупой и думаете, что не догадаюсь. Накоси, выкуси! Я ни в чём не виноват, и признаваться мне не в чем. Так что лучше отпустите меня или дайте мне хорошего адвоката, я буду говорить только в его присутствии. Например, Сергея Ивановича моего соседа позовите, он хоть и слесарем на стекольном заводе работает, но зато учился когда-то на юриста.

- Проще простого! – с лёгкой хитрецой в глазах произнёс Бог, сидевший до этого напротив Константина и спокойно слушавший его причитания молча. Тут же, в мгновение ока из стереотипного облика: Иисус Христос превратился в Костиного соседа - Сергея Ивановича.

Мужчине, на вид было лет пятьдесят, с проседью в тёмно-русых волосах, в старой замызганной и протёртой клетчатой рубашке с закатанными рукавами, в засаленных и пропитанных машинным маслом чёрных рабочих штанах, а на его переносице фигурировали очки в роговой оправе с линзами довольно большого диоптрия. Позадовский, от такой неожиданной метаморфозы, ещё больше вжался в стенку и начал жадно вдыхать воздух, словно его не хватало и наступало кислородное голодание. Ошарашенными глазами смотрел Константин на Бога, только что сменившего облик на его соседа, который сейчас сидел перед ним, скрестив ноги, и на лице его сияла ехидная улыбка.

- Здрав будь, Костик! Чем могу быть тебе полезен? – ухмыльнувшись, обратился возникший Сергей Иванович к молодому человеку в привычной для себя манере, и поправил съехавшие очки на носу, задвинув их одним пальцем ближе к переносице. Тем самым, увеличив размер глаз, из-за преломления света в диоптриях линз – от чего причудливый вид мужчины, стал ещё более потешным.

- Какого чёрта?!? – выронил оторопевший Позадовский, понимая, что он начинает сходить с ума, но с надеждой на то, что ему просто сниться весьма реалистичный гротескный кошмар.

- А какой тебе больше нравится? – сказал Костин сосед, по-прежнему, улыбаясь. При этом его лицо начало меняться и вытягиваться в подобие волосатой морды с оскаленной пастью, а тело стало мимикрировать в звериноподобную тушу. Из макушки его головы вылезли закруглённые козьи рога, ноги превратились в покрытые шерстью лапы с копытами вместо ступней, а сзади вытянулся мохнатый длинный тощий хвост с кисточкой на конце.

- Тебе помочь, дружок, – рычащим голосом злорадно проговорило существо похожее на типичного чёрта из классических представлений простых обывателей, - забраться в кипящий котёл?

Затем характерный образ нечистого начал преобразовываться в совершенно нереальных особей из каких-то кошмарных мистических фильмов и фэнтезийных компьютерных игр. Позадовский с ужасом наблюдал происходящую перед ним парадоксальную картину. Его чувства: омерзения, страха, боли, жути – терзали его сознание и доводили до тошноты. Наконец, не выдержав, Костя закрыл глаза и, что есть силы, взмолился:

- Пожалуйста, прекратите! Остановитесь! Хватит! Я виноват и был не прав. Каюсь! Простите меня!

- Пощады желаешь, грешник? Заслужи! – рявкнуло демоноподобное создание, в глазах которого горел адский огонь, а голос звучал, словно из самой преисподней.

- Вы можете принять свой первоначальный образ, прошу Вас… – жалобно простонал Константин, вжатый в угол и, закрывающий от ужаса голову обеими руками.

Через мгновение парень опасливо выглянул из под своей руки и узрел, что перед ним снова находится Бог в мирском обличии Иисуса Христа, который тихо сидел и невозмутимо смотрел на молодого человека.

2.5 Диалог с творцом

Дзен. Мистическое просветление. Интуитивное понимание реальности.

- Познать истину?! Пройти испытание? Зачем мне всё это? За что? Почему Вы так любите всё усложнять? Почему нельзя просто взять и простить меня?! Я, вроде, осознал, что был не прав и теперь верю в Вас. – жалобно роптал Неверин, взывая к Богу с мольбой о помощи на устах.

- Ты уверен, что веришь в меня? – вопросил Всевышний в ответ и по-доброму осклабился.

- Кажется, да! Вы же стоите здесь и ведёте диалог со мной, значит, выходит, что Вы существуете.

- А это место, где ты находишься, тоже реально существует, по-твоему?

Пётр завис на мгновение, обдумывая сказанное, и изучающе оглядел каменистые стены своей треклятой темницы. В этот момент ему показалось: стены будто сдвинулись немного внутрь, тем самым сократив и без того небольшое пространство этого помещения. Бедолага даже испытал неприятное чувство дискомфорта и лёгкий приступ клаустрофобии, а где-то за каменной поверхностью вновь послышался еле уловимый, но уже довольно знакомый звук шороха. У парня сразу проскочило странное и весьма навязчивое подозрение. Это выглядело, как полный бред, но интуиция упрямо свербила его расстроенный и взбаламученный мозг. Неверину показалось, что стены здесь как будто живые: они подслушивают присутствующих и молча откликаются на их громкие мысли, а затем двигаются в разные стороны на своё усмотрение, злорадно играя со своими беспомощными пленниками. Молодой человек ужаснулся от этой назойливой идеи, затем встряхнулся от пробежавших фантомных мурашек по его телу, и откинув подобные психические раздумья прочь от себя, поинтересовался у старца:

- Что Вы имеете в виду?

- Может быть, ты сейчас спишь и это всё тебе, просто напросто, сниться, в том числе и я. А когда ты проснёшься, то будешь вспоминать об этом, как о жутком кошмаре и смеяться потом над этим нелепым сновидением. Тогда верить в меня также быстро перестанешь, как и успел сейчас якобы принять эту веру.

- Однако! – сказал Неверин, и тут же стал настойчиво протестовать. – Всё это, действительно, очень похоже на страшный и абсурдный сон. Но если я, и впрямь, нахожусь в неком параллельном мире и удостоился аудиенции самого создателя всего – то можете мне хотя бы объяснить следующее? Почему Вы не являетесь к людям каждый день в их естественную среду обитания, и не доказываете им своё существование? Ведь всё было бы намного проще! Тогда бы никто не ошибался, и точно не было бы религиозных конфликтов и прочих распрей инакомыслящих. Люди жили бы в мире и согласии и не враждовали бы между собой, зная о том, что Бог может покарать их за это. Да зачем Вы вообще создали людей, животных, наш мир, со всеми его жестокими законами и правилами? Ради чего все эти муки? – Пётр впадал в уныние и отчаяние. Ему хотелось поскорей выбраться отсюда, но узнать правду из уст самого Бога – ему хотелось ещё больше.

- Плач – причина поражения! Боль – кручинасокрушения! – поэтично произнёс старик всё тем же скрипучим и томным голосом, после чего продолжил нести свою нравственную проповедь. - Не ошибается тот – кто ничего не делает! Так ведь у вас принято говорить, Петя? Ошибался ли я, когда создавал людей и ваш мир? Нет! Я точно знал и предвидел судьбу каждого человека. Ради чего? Вот это хороший вопрос. Ради чего вы создаёте себе подобных, то есть – детей? Зачем вы придумываете себе: ущемляющие свободу – законы, и живёте по своим ограничивающим волю - правилам? Информация о потребности продолжения рода в животных заложена на уровне инстинктов, а у людей это более широкий спектр: чувства, эмоции, желания. Вы делаете это осознано. Вы этого хотите. Если ты готов понять для чего вы создаёте детей – то ты можешь понять и меня – для чего я создал человечество. Я наделил каждое живое существо душой - частичкой себя, и только лишь с людьми я поделился энергией своей творческой силы. Поэтому вы тоже можете: создавать, творить, созидать. Но так же вам доступно: уничтожение, истребление и разрушение. Зачем? Чтобы постичь истину. Как узнать добро - если не будет зла? Как понять любовь - если не будет ненависти? Как можно жить и радоваться жизни – если нет смерти и огорчения? Всё познаётся в сравнении! А выбор следует за вами. Вы сами решаете свою судьбу, хоть она и расписана заранее. Вы сами выбираете свой путь, хоть он уже и предопределён. Почему именно так всё устроено? Чтобы соблюдать баланс движимых миром сил. Живая природа и деятельность человека всегда будут находиться в равновесии. И если одно будет противоречить другому – то маятник силы качнётся в обратную сторону и будет раскачиваться до тех пор, пока не остановится на середине шкалы гармонии. К людям же я являюсь, каждый день и каждую ночь, когда они взывают ко мне, но прихожу я к ним в виде видений и провидений, а также во сне и мечтах. Тем самым, косвенно помогая им найти то, – чего они так неустанно ищут. Если же я буду приходить к ним в их реальный мир в физическом обличии, и делать за них всю работу – то вскоре они единогласно поверят мне, но совершенно разочаруются в себе. Из-за чего люди перестанут любить, а перестанут любить – перестанут и творить, а если перестанут творить – то и перестанут быть людьми. Такие попытки я предпринимал неоднократно, но проанализировав их итоги, стало очевидно, что эти эксперименты только ломают сущность человеческого бытия. А действующая программа богоподобного населения в физическом мире: работает исправно и каждый представитель рода людского, по сути, – это маленький Бог, и только человеку подвластно менять себя и окружающее пространство силой воли своей.

Неверин сидел, не шевелясь, и с полным потрясением слушал божественную исповедь. Его мир сейчас рухнул на глазах, всё встало с ног на голову, а когнитивный диссонанс достиг своего беспощадного апогея. Только огромное чувство справедливости заставляло Петра ещё добиваться честного и гуманного отношения к человеческой расе.

- Не понимаю! Почему априори нельзя было людям сразу заложить одни только хорошие качества и убрать плохие? Весь народ Земли жил бы тогда в мире и согласии и никогда не убивал бы себе подобных и других живых существ…

- А разве они бы были счастливы тогда? Им было бы интересно жить в мире, где все только согласны друг с другом и ничего не происходит из ряда вон выходящего? Тоска смертная. Не правда ли?

- Я не согласен! Миллионы людей гибнут на войне и от разных эпидемий, катастроф и прочих катаклизмов. Разве это нормально?

- Вот скажи мне, пожалуйста, Петя! Тебе было бы интересно смотреть художественный фильм, например, в жанре мелодрамы, где все только и любят друг друга и все бесконечно счастливы всегда?

- Да! – нарочито рявкнул парень.

- Ты сам в это веришь или только хочешь пристыдить меня, что я не прав? Но, я то вижу тебя изнутри, меня не обмануть.

- Хорошо. Но ведь фильмы снимают по сценарию. Ведь можно взять, и написать просто хороший и добрый сценарий?

- Да, для людей я пишу истории сам, и человечество существует и играет свои роли по моим законам. Но, в конце концов, и этот фильм тоже закончится.

- И когда же? – встрепенулся Пётр, осознавая, что сейчас может разузнать, когда же наступит конец света для всего человечества.

- Тебе это не надо знать, сынок. Во всяком случае, это случится ещё не скоро, не в твоё время.

Молодой человек впал в недолгий ступор, переваривая всё услышанное ранее от Всевышнего, и даже немного растерялся с мыслями, но вскоре быстро опомнился. Промелькнувшая в его сознании фраза, как крошечная надежда на спасение, заставила Неверина зацепиться за эту тонкую ниточку, и он стал выкарабкиваться из сковавшего разум наваждения, опять обращаясь к создателю:

- Простите! Вы сказали, что судьба каждого человека расписана, а путь предопределён… А что касается меня? Я спасусь? То есть, выберусь отсюда и вернусь на землю?

- Я знаю, что тебя ждёт, и чего ты заслуживаешь, Петя! Но решить, что тебе нужно делать дальше – должен ты сам. В этом и заключается смысл твоей миссии!

- Какой ещё миссии? – Пётр стал снова негодовать и сокрушаться. - Почему Вы просто не скажите мне, где выход, и как туда пройти?! Почему опять надо терзать и причинять мне боль!? Вы хотите, чтобы я встал перед Вами на колени и умолял Вас о прощении?

- Лучше стонать от боли телесной, чем стенать от раны душевной! – вновь произнёс старец в стихотворной форме, но затем продолжил говорить, не обращаясь больше к поэзии. - Мне не нужны твои мольбы, мне достаточно только того, чтобы ты сам захотел спастись и в итоге нашёл свой выход.

- Чёрт возьми! – снова вспылил Неверин, выходя из себя. – Я что, по-вашему, хочу остаться здесь навсегда?!

- Не советую звать «рогатого», ведь он, и впрямь, может прийти и забрать тебя. – То ли взаправду, то ли опять шутя, проговорил святой собеседник Петра.

Молодой человек осёкся и огляделся по сторонам, нет ли по близости какой-нибудь леденящей душу бесовской нечисти, чтобы утащить его в преисподнюю, но кроме каменных стен и присутствующего старика, здесь никого больше не было. Он снова испытывающим взглядом посмотрел на Бога, надеясь, что тот опровергнет существование подобных адских чудовищ и вновь ободряюще пошутит по этому поводу. Но сейчас творец не проявлял никаких эмоций и, не моргая, смотрел парню глубоко в глаза. Петру сделалось весьма жутко и ему даже показалось, что его прошиб холодный пот. После чего он осторожно спросил:

- А разве эти твари тоже существуют?

- Конечно, существуют! – без капли иронии проговорил Бог. - Все выдуманные людьми существа – существуют!

- Как это? Не может быть! Не верю! – почти завопил парень негодуя.

- Ты ведь до этого момента и в меня не верил, а теперь сидишь рядом со мной и разговариваешь на равных.

- То есть, Вы утверждаете, что все божества, ангелы, бесы и прочие демоны, в которых верят люди – существуют на самом деле?

- Так и есть! – прямо и твёрдо сказал всемогущий. – У вас очень богатая фантазия, я порой поражаюсь, каких фантастических тварей вы придумываете и какой чудовищной силой вы их наделяете. Создали целую армию различных монстров и падших ангелов, неужели вам одного Дьявола или Сатаны не хватает? Мне, конечно, не сложно принимать все эти образы, но пугать, однако, вы себя любите.

- В смысле? Как это Вы принимаете их образы… Зачем? Ведь Вы же должны бороться с ними и защищать людей от их напасти.

- Вы сами боритесь со своими демонами в виде проблем насущных. И проблемы вам эти даны, чтобы вы, преодолевая их, - становились сильнее. А мне, зачем бороться с самим собой? Открою тебе, сын мой, одну большую тайну – я есть Бог! Единственный и неповторимый. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, первый и последний. Я один и меня много. Я сейчас нахожусь здесь с тобой и везде одновременно. Но люди выдумывают множество божков на свой вкус и цвет, как добрых, так и злых. Люди ждут от них помощи, и я ведь не могу им отказать в этом. Вот мне и приходится принимать все эти различные выдуманные формы и являться в таком виде. Вот ты думал, что я выгляжу как древний старец в лохмотья одетый – такой я и пришёл к тебе, и в соответствующем облачении. Если ты хочешь, чтобы я предстал перед тобой в роли чёрта с рогами и хвостом, не вопрос – ты только представь его себе.

- Пожалуйста, не искушайте, – взмолился Пётр. – Избавьте меня от лукавого!

- Ты начал молиться, Петя? – сказал Бог, довольно сверкнув очами. - Ну, что ж, это похвально! Теперь я верю, что ты встал на путь исправления и приблизил себя к духовному исцелению.

Неверин недоверчиво посмотрел на старика, словно тот изрёк набившее оскомину нравоучение, как типичный церковный священнослужитель, и решительно критически произнёс:

- Мой путь – поскорее найти выход отсюда. С Вашей помощью или без, но я сделаю это, во что бы то ни стало. Меня ждёт моя любимая, я обещал ей, что сегодня вечером мы с ней снова встретимся и слово своё я сдержу перед ней.

- Бог – есть любовь! В любви и покорности – проявляется вера. Поздравляю, Петя, ты нашёл цель своей миссии. Но чтобы дойти до этой цели – тебе необходимо развеять все свои заблуждения и не поддаться на влияние грехов, которые будут встречаться тебе на твоей нелёгкой стезе. Преодолев все перепутья с чистым сердцем – обретёшь желанное спасение и найдёшь выход из небытия. Но чтобы дойти до конца, тебе придётся сделать много верных ходов и вернуться в своё начало. Путь в тысячу метров – начинается с первого шага.

2.6 Мытарства в Небытие

Крах. Первобытный грех. Карающий меч правосудия.

- Чего Вы хотите? Что Вам от меня нужно? – чуть не плача заскулил Позадовский.

- Я всего на всего хочу, чтобы ты признал свои ошибки и встал на путь истинный. – по-доброму сказал Бог, оставаясь в облике Иисуса Христа.

- Какие ошибки? Какой путь истины? Я повторюсь, ведь я ни в чём не виноват! – встревожено продолжал гнуть свою линию защиты парень. – Я читал библию и прилежно соблюдал все Ваши законы!

- Так прям и все? А как на счёт девятой заповеди?

- Так я и не обманываю.

- А шестая заповедь?

- Я никого не убивал!

- Ты абсолютно в этом уверен? А как же твой товарищ, которого ты давеча от злости и предубеждения, ко мне на суд праведный отправил?!

Константин замялся и стыдливо опустил голову, притупив свой напыщенный гонор. Он понимал, что здесь не получится ничего скрыть, и абсолютно все факты из его биографии тут известны. Но сдаваться просто так он не собирался и потому стал оправдываться, как только мог:

- Да после того, что он сделал – он мне вообще не товарищ! Я особо и не общался с этим ушлёпком и не трогал бы его, если бы он мне дорогу не перешёл гад. Зачем спрашивается, он мою девушку увёл?! Какое он имел право на это? Не по-пацански так-то! Потому он получил сполна! К тому же, я вот ещё что, роман Достоевского читал «Преступление и наказание» вот. Так там Раскольников про свою статью в газете «Периодическая речь» рассказывал. И идея у него такая интересная была, что существует, мол, два типа людей: обыкновенные и необыкновенные. Обыкновенные люди, то есть, низшие, первого разряда – есть материал быть послушными. Второй разряд (необыкновенные) – имеют дар или новое слово сказать. Им негласно разрешено преступить закон, делать преступления во благо. Первый разряд потом казнит второй, но через поколение ставит их на пьедестал и им поклоняется. Первый разряд всегда господин настоящего, а второй разряд – господин будущего. Первые сохраняют мир и приумножают его численно; вторые же двигают мир и ведут его к цели. – Костя на секунду отвлёкся от своих пылких изъяснений, и снова уловил себя на странной мысли, что ему так легко удалось вербально процитировать великое произведение великого писателя почти слово в слово, хотя до этого он такой феноменальной памятью никогда не отличался. Позадовский снова свалил всё это на происки неких учёных, которые почему-то решили именно на нём провести свои замысловатые опыты, и теперь ему легкодоступны такие уникальные ментальные возможности. После чего Костя опять начал бесцеремонно доказывать Богу свою невиновность – Так вот и я причисляю себя ко вторым! А значит, право имею! Да, к тому же, я и не знал, что всё так выйдет. Хотел просто его проучить немного, но, видимо, силы не подрассчитал, уж больно я зол был тогда на этого подонка…

- Однако, мания величия – это тоже грех, Константин! – пожурил молодого человека Бог, помахав выставленным к верху указательным пальцем правой руки. – И как славно, что ты вспомнил этот замечательный роман – тогда ты должен помнить, что случилось с его главным героем в конце произведения?

- Я, признаться честно, не дочитал книгу до конца, как впрочем, и библию тоже. Уж простите! Слишком много букв. Я просто пролистывал страницы и вычитывал некоторые абзацы, за которые глаза цеплялись. Ну, чтобы было потом, чем перед пацанами хвастаться и перед девчонками выпендриваться, что я, мол, такой умный и начитанный. Правильную литературу читаю, классику там и т.д.

- Сознаёшься! Это правильно, но не достаточно для исправления. Родион Романович Раскольников сознался в своём преступлении и получил семь лет каторги, но больше всего он сам себя наказал и винил всю жизнь «Я себя убил, а не старушонку…» Впрочем, это всего лишь вымышленный персонаж. Но есть много реальных подобных историй, когда люди каются в своих прегрешениях. Они достойны моего прощения. Тем самым они освобождают свои души от вечных мытарств. В покаянии ты тоже обретёшь свободу и получишь возможность вернуться в свой мир или уйти на вечный покой. Тебе выбирать.

- Вечный покой? – с подозрением спросил Позадовский.

- Рай, небеса, святилище душ. Называй, как тебе больше нравится, но суть одна. Это один из немногих параллельных миров, где путь души заканчивается навсегда. Уставшие от постоянных блужданий по мирам души, очищенные от мирской суеты и заблуждений – обретают здесь абсолютную свободу, пребывая в бесконечном блаженстве и покое.

- Но я не хочу на покой! Я ещё жить хочу! – запротестовал Костя упрямо и стал жалобно и совсем неловко оправдываться. – Я хочу домой. У меня ещё куча дел дома: кран там на кухне течёт – надо починить, обои хотел в прихожей поклеить, одежда не стирана валяется, пропылесосить в своей комнате ещё забыл… А, самое главное вспомнил вот, мы же с пацанами договорились сегодня вечером пиво попить и на дискотеку сходить, а в понедельник на работу ведь надо идти. Начальник однозначно меня убьёт, если я не выйду. Он и так постоянно ругает меня за опоздания, а так точно меня премии лишит. А оно мне надо?!

- Всё в твоих руках, Костя! – совершенно спокойно ответил Всевышний, словно не принимая во внимание «веские» аргументы своего собеседника. – Если ты хочешь выбраться отсюда и попасть домой – тебе просто надо очистить свою душу и дойти до края небытия, там будет выход. А дальше ты сам знаешь, что надо делать. Удачи тебе! Помни: я всегда буду рядом.

Константин хотел было ещё что-то возразить в ответ, но застыл с раскрытым ртом, так как Бог вдруг стал медленно растворяться в пространстве, словно исчезающее на глазах привидение, а затем и вовсе исчез из виду.

- Подумаешь! Тоже мне фокусы. – с лёгкой обидой процедил Позадовский, негодуя, что его оставили одного в четырёх стенах и толком не объяснили, как отсюда выбираться и где искать выход. – Я выкарабкаюсь! Сам справлюсь! И без Вашей помощи обойдусь. Не велика честь! А то, что я убил Неверина, так я нисколько не сожалею! Попадись он мне ещё раз на глаза, то…

Константин замолк и уставился с выпученными глазами на противоположную от него стену. Высунувшиеся из кирпичной стены две человеческие руки – заставили Костю аж отскочить назад от испуга. Руки прямиком тянулись к нему, как будто в самом страшном кошмаре. Позадовский встряхнул головой, в надежде, что это всего лишь ему сейчас привиделось от последних переживаний, и мозг теперь показывает ему всякую ерунду. Парень невольно даже вспомнил стишок из детства: «Если видишь в стенке руки – не волнуйся, это глюки», но затем, в стене также появилось лицо, потом голова и дальше уже просунулось всё тело человека. Человека, которого Костя хорошо знал, но вот уж никак не ожидал здесь и сейчас увидеть.

2.7 Диалог с творцом

Провидение. Перст судьбы. Высшая мера благоволения.

- Развеять заблуждения?... Спасение?!... – в полузабытье пробормотал Пётр, повторяя ранее сказанные слова господа Бога. – Я, кажется, догадываюсь, как я могу спастись, но прошу Вас, скажите мне, как же найти выход отсюда?

- А выход, Петя, из Небытия находится в самом его центре, - с улыбкой сказал старец, - найдёшь центр – тогда и спасёшься.

- Интересно, и как же я могу его найти, если я заперт в этих четырёх стенах, точнее в шести, если учесть ещё потолок и пол!?

- Да, дитя моё, ты искренне прав в своей наблюдательности. Это место ещё называют - Стенания. Любопытно, но изначально, когда сюда стали попадать первые души – то они сразу стали огораживаться друг от друга стенами. И у каждой души была своя персональная шестигранная проекция в виде полого куба, и чем дальше развивалась ваша цивилизация – тем изощрённее становились стены здесь. Каждый создавал себе индивидуальный обитель, в зависимости от предпочтений при жизни в своём мире. Когда ты слышишь странный шорох, раздающийся извне, – это звучит процесс формирования новых стен, и это значит, что в этот момент: сюда попала новая заблудшая душа. Точнее ты не слышишь сам звук, а чувствуешь вибрации структурной решётки пространства, ведь всё Небытие пронизано тончайшими струнами этой решётки и потому эта структура используется вами как фундамент для строительства своих транзитных пристанищ. Что самое интересное: закон мироздания этого вместилища душ - не предусматривал такого развития своей первичной матрицы, но вы внесли свои коррективы и перепрограммировали исходный код в конфигурации данного пространства. Человеческому люду свойственно огораживаться априори, прячась в своих иллюзорных стенах, за которыми они имеют ложное ощущение чувствовать себя защищёнными от надоевших людей, навалившихся проблем, нежелательных дел. И чем больше греховных деяний и серьёзных заблуждений имеется у человеческой души – тем больше и толще проецируются стены в её прибежище здесь. Ведь вы привыкли строить свои ограждения не только в материальном плане, но и в ментальном. Отстраняетесь от правильной жизни, от выбора верного пути, от смысла своего существования. Отсюда все ваши проблемы, и чем больше проблем – тем больше вы замыкаетесь в себе. Лишь единицы способны преодолеть себя, решить все задачи и выбраться из этого порочного круга. Я уверен, что и тебе всё это тоже под силу сделать, Петя.

Неверин внимательно слушал трактование Всевышнего, и всё больше стал убеждаться в ясности от засевшей в его голове отчётливой мысли: ему так легко теперь понимать все эти грандиозные рассуждения господа Бога, словно он и так уже всё это давно знал, а теперь лишь получает подтверждение этим неоспоримым фактам из первых уст. Только одного он всё никак понять не мог: как можно выйти, если выхода нет. Потому Пётр обратился к творцу уже не просто с праздной просьбой, а именно с мольбой:

- Умоляю Вас: скажите, как мне выбраться из этой Стенании?

- Из Стенании нельзя выбраться, мой друг, - её можно только покинуть. Стенания – это бесконечно сложный мир, но в тоже время здесь всё предельно просто, как, собственно, и на твоей планете Земля тоже. Только законы физики или природы, называй, это как тебе больше нравится, - работают здесь немного иначе и управляются одной лишь силой мысли. А когда твои помыслы чисты и целеустремленны, – тогда для тебя преград не существует.

- Да как же это? – выдавил Неверин, отказываясь в это поверить, вновь теряя рассудок, от бескомпромиссного когнитивного диссонанса. Его понимание ситуации снова изменило ему, и голова опять пошла кругом. – Ещё недавно я, силой мысли, с трудом заставлял двигать своё тело, но только, когда я думал совсем о другом, а не о своих конечностях, – то только тогда я мог спокойно передвигаться.

- Я могу тебе всё объяснить, как работают законы Стенании и как ими можно управлять, но ты всё равно ничего не поймёшь, а только ещё больше запутаешься. Просто доверься мне и своему чутью. А тело… Твоего тела тут не существует, Петя, как и всего физического. Всё, что ты здесь видишь, - это только иллюзия, воображение твоего сознания. Ведь это же Небытие, а значит и этого места, по сути, тоже нет. Тут и воздуха даже нет, и ты ничем не дышишь, а только по инерции думаешь, что твои лёгкие вдыхают кислород, но его нет, как и твоих лёгких и всего твоего организма, – это только твоя память физического тела. Поэтому ты и запахов не чувствуешь, потому что их тут нет. Нет воздуха – нет и звука. И общаемся мы с тобой ментально, - мыслеформами, а не при помощи голоса. Чудно, правда?

- Нет воздуха? Я не дышу? Но… ведь…

- Здесь ничего нет! – осклабившись, сказал старик. – Здесь находится только твоя душа.

- Но как же эти стены? – наконец произнёс Неверин, выходя из ступора и оцепенения, пытаясь, справится с собой и вернуть своё самообладание. – Ведь они так реально выглядят! Неужели их тоже нет на самом деле здесь?

- Конечно, нет! Это только твоя фантазия. Ты раньше делал такие стены в своём мире, и они отложились в твоей памяти. Как я уже и говорил: кто попадает в Стенанию – тот выстраивает себе стены в том виде, в котором ему более привычнее их видеть.

- Значит, если эти стены нереальны – то я могу легко пройти сквозь них?!

- Естественно! Стоит только захотеть и довериться своему разуму. Здесь твои мысли могут поистине творить чудеса. Просто поверь в себя!

- Ясно! – спокойно сказал Пётр, немного, расслабившись. Он вновь сосредоточился и подчинил контролю свои мысли. - Но, всё же, где мне искать этот центр Небытия, чтобы покинуть Стенанию и попасть снова к себе домой? Как мне ориентироваться в этой местности?

- Иди вперёд к своей цели и скоро ты научишься видеть во всех измерениях этого мира. А когда дойдёшь до самого края Небытия, тогда ты и попадёшь в его центр. Но это, Петя, ты уже должен сделать сам, без моей помощи. Удачи тебе! И помни, я всегда буду рядом.

Старец подмигнул молодому человеку и, добродушно улыбнувшись на прощание, стал медленно растворяться в пространстве, пока совсем не исчез, оставив Петра наедине со своими навязчивыми мыслями. Неверин ещё долго сидел и смотрел на то место, где только что находился Бог, и обдумывал всё вышесказанное им. Затем он поднялся и уверенно подошёл к противоположной стене.

Парень осторожно приложил обе руки к выложенным камням, и прочувствовал их твёрдую и шершавую поверхность. Пётр даже почувствовал исходящий от камней пронизывающий холод, от которого его тело пробил лёгкий озноб. Стена казалась ему совершенно настоящей и никак не удавалось переубедить себя в обратном. Но когда Неверин вспомнил о своей заветной цели, ради которой ему непременно надо было выбраться из Стенании, он прикрыл глаза и, выпустив несуществующий воздух из лёгких, убеждённо проговорил:

- Любимая, я иду к тебе!

После чего Пётр решительно шагнул вперёд.

2.8 Схватка сознаний

Эксцесс. Противостояние душ. Терзающий разум конфликт.

- Неверин?! – в изумлении произнёс оторопевший Константин, совсем не ожидавший такого развития событий. – А ты, какого лешего тут делаешь??

- Это я как раз у тебя хотел спросить, –заявил Пётр, представ перед Позадовским, и переходя сразу в наступление на своего нерадивого обидчика, - ведь это по твоей вине я здесь оказался? Ты поджидал около моего дома, и когда я возвращался от Милы, – напал на меня сзади и чем-то оглушил?!

- Я хотел тебя только проучить за то, что девушку у меня увёл, подлец!

- Увёл? Она сама от тебя ушла. Паршивец ты этакий. Я просто вовремя к ней подкатил, и она оценила все мои качества по достоинству. Благо после тебя, я показался ей идеальным мужчиной и пришёлся ей по нраву. Так что Мила теперь меня любит, а ты можешь о ней забыть навсегда. Отщепенец!

- Ах, ты сука такая! Ну, все ты покойник!

- Вообще-то твоими стараниями я уже нежилец.

- Да я тебя сейчас второй раз на этот свет отправлю!

- Ну, попробуй, урод! Устанешь пыль глотать.

- Сам с тобой расправлюсь и без чьей либо помощи.

- Ребятыыы, держите меня семеро.

- Порву тебя на пазл, падла!

- Кишка тонка!

- Смерд!

- Дрищ!

- Гнус!

- Убийца!

Почему-то именно от слова «убийца» Позадовский пришёл в неистовую ярость и рассвирепел как дикий кабан. Костя перестал выкрикивать оскорбления в адрес Неверина и напрягся всем телом: лицо его налилось багрянцем, глаза ярко вспыхнули, он дюже сдавил челюсть, заскрежетав зубами, и сильно сжал ладони в кулаки. Константин и Пётр стояли друг напротив друга по разные стороны куба - словно на боксёрском ринге, готовые схлестнуться в ожесточённом спарринге. Соперники приготовились к нападению, приняв боевые стойки для стремительного броска в рукопашную схватку, и каждый пристально смотрел в глаза оппонента. Наконец, Константин, выпустив пар, сквозь стиснутые зубы гневно процедил:

- Я уничтожу тебя полностью! И душонку твою жалкую тоже изничтожу! Чтобы от тебя и следа мокрого не осталось. Я разотру тебя в порошок! Сотру тебя с лица земли! Я сделаю всё, чтобы о тебе больше никто и нипочём не вспомнил и Прелестову ты больше никогда не увидел! Я… тебя… истреблю!..

Позадовского прям, прорвало, и он стал нести полный словесный бред и ненормативные ругательства. Да так рьяно и энергично, что, возможно, у него брызгали бы слюни в разные стороны при этом, если бы, конечно, в этом мире существовало его тело со всеми его физическими свойствами. Но только сотрясание окружающей среды и создание тонких вибраций на струнах здешнего пространства – единственное, что могло проделывать его обезумевшее сознание мыслей-форм.

Пётр же напротив, он успокоился и совсем перестал слышать Позадовского, его сознание переключилось на мысле о Миле; словно некое наваждение напало на него в этот миг. Пётр почувствовал, как непреодолимая тоска и всепоглощающая грусть, - навалились на него всей тяжестью бытия. Ах, как бы ему сейчас хотелось хоть одним глазком увидеть Милу. Хотя бы в последний раз посмотреть и полюбоваться её бесконечной красотой. Знать, что ей сейчас ничего не угрожает, и что у неё всё хорошо и она в полном порядке.

В этот самый момент, на боковой стене темницы Позадовского разверзлось окно с нечёткими, переливающимися, словно волнами, – краями. «Окно в физический мир», - мелькнуло в сознании Неверина. И по ту сторону этого окна, он увидел идущую по какому-то коридору Милу. Молодой человек сразу переключил всё своё внимание на возникшее в окне видение. Вид был сверху, будто изображение на мониторе с камеры видеонаблюдения – установленной под самым потолком. В этом узком коридоре, с большим количеством белых дверей, было достаточно светло, и потому хорошо просматривались все детали. Немного обшарпанные стены, выкрашенные в цвета пастельных тонов, на полу местами потрескавшаяся напольная керамическая плитка светло-серого цвета, на потолке в запылённых светильниках светили холодным светом продолговатые люминесцентные лампы. Всё походило на то, что этот коридор находился в некой провинциальной больнице, в которой Пётр до этого никогда ранее не бывал. Сомнения развеялись, когда он увидел, что Мила подошла к двустворчатой двери, над которой висела табличка с надписью «Реанимационное отделение». Девушка прошла внутрь отделения и приблизилась к двери, ведущей в одну из палат. Взялась за ручку двери, и на миг остановилась, словно переводя дыхание и настраиваясь на то, что могла там сейчас увидеть. Затем Мила дёрнула дверную ручку вниз и распахнула дверь внутрь. В палате находилось две больничные койки, стоящие параллельно друг другу; рядом с которыми имелись аппараты для поддержания жизни пациентов, находящихся в коме. Мила подошла к этим койкам и остановилась между ними. Она посмотрела сначала на одного лежащего пациента, опутанного проводами и кабелями, затем бросила взгляд на второго - лежащего без сознания больного. Девушка ещё раз перекинула взгляд с одной койки на другую и снова посмотрела на второго лежащего; словно она не могла выбрать или не совсем понимала, что здесь происходит и потому пребывала в состоянии смятения.

Пётр пытался увидеть, кто же лежит на этих койках, но из-за одетых масок от аппаратов искусственного дыхания и проводов, никак не удавалось разглядеть их лица. Тогда он силой мысли, словно увеличил картинку зумом, приблизил изображение человека лежащего на койке у окна. Увиденное там, повергло парня в настоящий шок. На койке, лежал никто иной, - как он сам.

Неверин сразу испытал смешанные чувства: удивления, досады и жалости. Жалости к самому себе и ситуации. Вот Мила стоит перед ним, совсем рядом, совсем одна. Такая кроткая, такая милая, такая любимая. А он лежит весь такой жалкий, опутанный проводами и не может встать и обнять её, приласкать, поцеловать. «Мила пришла ко мне!» - завертелось в сознании Петра. – «Непременно ко мне. Да. Да, конечно же, ко мне. Сомнений быть не может. Любимая моя! Я скоро выберусь отсюда, и мы снова будем вместе, милая. Обещаю тебе!…» Но Мила продолжала стоять на месте меж двух коек и будто не решалась сделать окончательный выбор – к кому подойти в первую очередь. Пётр заметил это и словно предательский холодок пробежал по его застывшей спине. В уме промелькнула коварная, вероломная мысль: «неужели на второй койке находится «он»?» Парень также приблизил изображение на лицо второго лежащего человека и в ужасе обомлел.

Позадовский, всё ещё продолжая браниться и покрывать отборным матом Неверина, заметил, что тот не смотрит на него, а упёрся взглядом на боковую стену. Тогда он попытался привлечь внимание Петра к себе:

- Слышишь ты, дебил! Ты чего там, на стену уставился, а? Никогда не видел, чтобы так ровно клали кирпич? Вот смотри и учись, сопляк! Да ты всё равно никогда не научишься такому мастерству. У тебя же руки из задницы растут! Видел я твою работу с Михалычем на реконструкции старого особняка. Халтура полная. Да, смотри же ты на меня, когда я с тобой разговариваю, тварь! Что ты там Прелестову, что ли увидел в стене, а?!

Позадовский тут же заткнулся и остолбенел, потому что тоже увидел это самое окно в земной мир, которое наблюдал сейчас Пётр. Он сразу разглядел, что на койке у окна лежит Неверин, а на второй - он сам, а точнее его тело в коматозном состоянии. Мила по прежнему стояла в нерешимости произвести верный и единственный выбор: к кому же из лежащих на кушетках сделать шаг. Пётр и Костя переглянулись между собой, и у них проскочила одна и та же мысль: «к кому Мила сейчас подойдёт – значит того она и выбрала, – тот и победил. Тогда дальнейшая борьба за неё прекратиться».

В это мгновение девушка шагнула в сторону и присела на край кровати Петра, наклонилась и нежно поцеловала его в лоб, при этом горестные слёзы потекли по её прекрасным щекам. Пётр ощутил успокоение и радость, что Мила всё-таки любит его, а значит, ему есть к чему стремиться и искать выход дальше. Тело Неверина тоже это подтвердило - на экранах аппаратов для поддержания жизни высветились новые данные о состоянии пациента: давление чуть приподнялось, а пульс слегка участился.

Константин тоже всё это увидел, и окончательно разозлившись, издал свой фирменный бройлерный вопль, и со всего маху набросился на стоящего рядом Неверина. Картина из земного мира резко исчезла, словно невидимая рука выключила монитор из сети.

Оба дуэлянта повалились вниз и распластались на кирпичном полу. Позадовский подскочил, уселся на Петра сверху, и стал наносить размашистые удары кулаками по лицу своего ненавистного соперника; с такой жестокостью и силой, что непременно превратил бы всю его физиономию в кровавую кашу, будь они в привычном для себя физическом мире. Но Пётр ощущал лишь лёгкие дуновения около своего лица, но только сознание его, словно начало при этом разрушаться и рассеиваться в окружающем пространстве. Тут ему стало, действительно, страшно, что таким образом Позадовский способен, и впрямь, «стереть его в порошок», и тогда уже ни о каком спасении и речи идти не может.

Тогда собрав в единое целое своё размозжённое сознание, – Пётр посмотрел последний раз на свирепствующего Костю, ехидно подмигнул ему, и стал медленно погружаться непосредственно в пол темницы, - словно тот был сделан не из твёрдого кирпича, а из какой-то необыкновенной жидкой субстанции. Неверин продолжал опускаться до тех пор, пока полностью не провалился за грань разумного, оставив Позадовского одного сидеть на коленях и с недоумением тупо смотреть на пол, через который только что бесследно просочился его лютый враг.

2.9 Тяжелый выбор

Провал. Червь сомнения. Тень всепоглощающего Аспида.

Пётр снова оказался в полной темноте и наедине со своими мыслями. Здесь ему уже не хотелось освещать силой мысли пространство, в котором он очутился; наоборот, теперь ему нужно было успокоиться и собраться. Поразмыслить и разобраться в своих назойливых мыслях – было сейчас для него в приоритете. Неверин не чувствовал под собой твёрдой поверхности, как раньше в своём предыдущем пристанище или темнице Позадовского, он словно завис в бескрайней невесомости. Он не чувствовал сейчас ни холода ни тепла; будто его органы чувств отсутствовали напрочь. Только полный окружающий покой и смирение. Тем не менее, мысли вихрем проносились в его измученном сознании, но рассудок держался и успевал переваривать эти огромные объёмы информации. Но была одна загвоздка: чем больше возникало вопросов, тем меньше находилось ответов. «Значит, я не умер, а только нахожусь в коме, но почему моя душа тогда здесь, а не рядом с моим телом? Кто интересно меня нашёл лежащим у дома, и как быстро привезли в больницу? Почему Позадовский тоже здесь? Если он меня пытался убить, кто тогда пытался убить его? Зачем? Почему Мила так долго не решалась сделать выбор между мной и Костей, когда стояла у наших коек? Почему нас вообще положили в одну палату? Совпадение? Намеренность? Случайность? Какой итог? Если я выберусь отсюда, я смогу найти путь к своему телу и выйти из комы? Много ли придётся мне бродить и в каком направлении двигаться? И как? Где же вообще искать выход отсюда? Где у Небытия может быть край? И почему на его краю находится центр? Как такое вообще возможно? Почему всё так неопределённо и сложно?»

В одном он был уверен однозначно и это его обнадёживало: Мила его любит и ждёт. Ждёт, что он проснётся – воспрянет от этого глубокого сна и будет с ней. Она выбрала его. Его! Значит, он должен бороться ради любви и счастья. Пройти свой трудный путь. Пройти это испытание на право быть со своим любимым человеком вместе.

Но предательские мысли, и вопросы захлестнули его с новой силой. Пронзали в самое святое и сокровенное. Терзали душу нагло и подло; мучительно играя с сознанием в кошки мышки. «Что если я не смогу найти выход? Что если я буду долго искать, и Мила меня не дождётся? А если и дождётся, и я очнусь, но останусь калекой на всю оставшуюся жизнь – будет ли она меня любить такого? Если я останусь парализованным навсегда – сможет ли она быть со мной до конца или не выдержит и уйдёт от меня? Как сильно она меня любит и на что она готова ради меня? А что я вообще могу ей дать? Смогу ли я обеспечить ей достойную и счастливую жизнь? Смогу ли сам её любить бесконечно и не предать? Может быть, я не достоин её и ей нужен человек, который будет заботиться, и оберегать, как подобает; который сможет выполнять все её прихоти и исполнять все желания? Нужен ли я ей на самом деле или она только думает, что нужен? Стоит ли мне бороться за свою жизнь или оставить надежды? Оставить Милу в покое и дать ей возможность сделать истинный правильный выбор? Дать ей то, чего она действительно заслуживает… настоящей жизни… настоящей любви… не меня».

Пётр вдруг прекратил терзать себя тяжкими думами и лихой круговерть мыслей в его голове внезапно остановился. Наступило исступление: больше никаких вопросов, больше никаких ответов. Только гудящая тишина и абсолютная темень. Тяжёлый выбор. Тяжёлая судьба. Значит это его определение. На веки вечные. Один. В одиночестве. В пустоте. Во тьме. Пусть будет так. Пусть будет…

«Пусть всегда будет солнце,

Пусть всегда будет небо,

Пусть всегда будет мама,

Пусть всегда буду я».

Вспомнил враз Неверин знакомую песенку из недавнего детства, с такими незатейливыми, но многозначительными словами. С таким лёгким, но довольно глубоким смыслом. Такая простая, но сильно мотивирующая. И в этот момент, он отбросил: все свои сомнения, все предрассудки и жалость к себе. Благоприятные мысли снова заработали в его сознании, взяв вектор на положительный курс.

«Пусть всегда буду я! Чего это я так раскис? Что я права, что ли не имею? Если Мила выбрала меня, значит, я её достоин! Значит, я ей нужен такой, какой есть, а никто иной и тем более не Позадовский! Я спасусь и найду выход, во что бы то ни стало! Мила будет моя и только моя. Я смогу любить и дарить ей радость жизни! Я сделаю её счастливой! Я всё преодолею! Решу все проблемы! Я справлюсь, будьте спокойны! Милая, если ты слышишь – то знай: я буду бороться! Я буду бороться до конца! За наше с тобой счастье! За нашу любовь!»

Перед его взором снова появилось бесформенное окно в физический мир, где отчётливо просматривалось изображение из больничной палаты. Мила по-прежнему сидела на краю койки, но уже положила голову на грудь Петра, и что-то чуть слышно причитала, еле заметно шевеля губами. Он не мог разобрать, что именно она шепчет и приблизился мысленно к ней ближе, чтобы разобрать слова.

«Неужели?! Она читает молитву и просит у Господа о моём спасении. Милая ты моя, Мила! Как же я люблю тебя! Я обещаю, что спасусь и приду к тебе. Надеюсь, твои молитвы услышит Господь и поможет мне! Сам я не могу просить. Мне нужно только собраться и разыскать выход. Пройду через все препятствия и буду всегда с тобой рядом, моя малышка. Ты только подожди немного, я обязательно справлюсь с этой задачей. Вот только бы узнать направление, куда мне двигаться, чтобы выбраться. Кто бы подсказал…».

Видение исчезло и окно снова схлопнулось, оставив только полный мрак вокруг. Приободрившийся Пётр попытался найти опору, но ноги только свободно барахтались и раскачивались в пространстве, ни за что не задевая. Тогда он постарался дотянуться до чего-нибудь руками, чтобы схватиться, но так же безуспешно карабкался и вертелся в невесомости, не сдвигаясь с места ни на йоту. И чем больше он прикладывал усилий и намерений, тем больше начинал отчаиваться и терять силы, но упорно продолжал бороться с метафорическими «ветряными мельницами», как наивный рыцарь печального образа - Дон Кихот Ламанчский, из романа испанского писателя Мигеля де Сервантеса Сааведра.

От долгого напряжения, и в порыве взыгравших чувств, сам того не замечая, Неверин стал сильно пыжиться и, наконец, издал громкий протяжный крик:

- Ааааааааа…

Но затем резко прервал свой рёв и тут же замер на месте, так как услышал неожиданный и чёткий вопрос, произнесённый кем-то из кромешной тьмы:

- Кто здесь?

Часть 3. Семь смертных грехов. 3.1 Лень

Апатия. Безысходное уныние. Праздность опостылевшей жизни.

- Я Пётр. - настороженно сказал Неверин в темноту.

- Ещё скажи, что ты апостол?! – произнёс с недоверием и лёгким сарказмом некто во мраке.

- Я не апостол. Я Пётр Сергеевич Неверин. Я всего лишь - каменщик.

- Ну, хорошо хоть не плотник, - продолжал язвить незнакомец. – Ну, и чего же тебе тут надо, каменщик Пётр?

- Я ищу выход отсюда.

- Отсюда нет выхода! – грубо изрёк голос с раздражительной интонацией. – Здесь вообще ничего нет, кроме меня. Вот только иногда шляются тут всякие вроде тебя и несут полный бред. Убирайся отсюда, подобру-поздорову!

- Простите, а как Вас зовут?

- А на кой ляд тебе это надо знать?

- Да так, из праздного любопытства.

- Игорь.

- Очень приятно!

- А мне нет!

- Вы здесь один? А как долго? А почему Вы здесь? – неожиданно пропёрло любопытство у Петра, от встречи в Стенании с незнакомой человеческой душой. – Игорь, неужели, Вам тут не скучно одному и Вы не хотите ни с кем поговорить?

- О чём с вами проходимцами разговаривать-то? Что вам вообще тут надо? Чего вы постоянно снуёте туда-сюда? Оставьте меня уже все в покое, наконец! Задрали меня уже все!

- Может, Вы высказаться хотите? Поговорить по душам? Вот увидите, Вам сразу станет легче. Правда!

- Правда? Ну, конечно. Щаз! Ага… Что вы все от меня покаяния то добиваетесь? Расскажи, тебе легче станет. Заходил тут ко мне как-то недавно один товарищ, вроде тебя, и говорил почти тоже самое. Мол, если я ему откроюсь и всю душу вылью – то я спасусь и отправлюсь на вечный покой. Ха! Деловой! Не ну, ты представляешь?! А ещё мне намекал на то, что он якобы, и есть Бог. А главное так уверенно втирал мне, что я ему почти даже поверил. Хорошо, что я не лыком шит и сумел откреститься от этого святоши липового. Прикинь: народ нынче пошёл какой…

- А как он выглядел этот Бог?

- Ты чё, угораешь сейчас на до мной что ли? Как же я его разглядеть мог, если тут тьма непроглядная.

- Так Вы силой мысли можете осветить своё пространство и всё увидите.

- Ну, ты даёшь! – усмехнулся Игорь и припомнил крылатое выражение из известного фильма. – «Кто ж его посадит? Он же памятник». Ты чего мне тут ботву на уши вешаешь? Я что, по-твоему, волшебник что ли? Я даже не учусь. Если бы я мог управлять всем силой мысли, – то я бы уже давно выбрался из этой клоаки. Хоть здесь мне и нравится, надо сказать.

- Но это правда! Мне Бог открыл эту тайну, и я могу теперь этим управлять.

- Как мне уже всё это осточертело! – устало и со злостью произнёс измотанный бездельем человек. - Все эти пустые разговоры о Боге, о религии, вере… Сколько можно?! Одно и то же. Бог спасёт, Бог милосерден, Бог милостив. Да нет никакого Бога и быть не может и точка на этом. А если ты ещё раз заикнёшься про это – то я за себя не ручаюсь тогда.

- Но я тоже так думал раньше, как и Вы, но сейчас… - Пётр вдруг поймал себя на мысле, что прежде имел ложное представление о Боге точно так же, как и этот безнадёжно заблудший человек, а теперь осознал, что был таким же твердолобым невеждой. Только он всё равно пока не хотел признаваться самому себе, что начал верить во Всевышнего, даже, несмотря на то, что буквально недавно общался с ним лично. Пока это всё шло в разрез с его идейными и жизненными убеждениями, которые он никак не хотел переосмысливать и изменять.

- Ты что не слышал, что я сказал? Я сейчас тебе наваляю, если ты сию минуту не угомонишься уже!

- Ладно, ладно. Успокойтесь, – сказал Неверин, дав своему собеседнику немного остыть, и через короткую паузу спросил у него. – Что Вы теперь планируете делать? Вы же не собираетесь сидеть так целую вечность?!

- Собираюсь! – твёрдо и уверенно процедил оппонент Петра. - Меня уже все достали. Я ничего не хочу и мне ничего больше не надо. Я хочу сидеть здесь, в полной темноте и никого не видеть и не слышать больше. Но нет, и здесь мне не дают покоя. Шляются тут всякие. Я в миру ничем толком не занимался, потому что ненавидел всех и вся. Однажды, соседка сказала мне, чтобы я пошёл и на работу устроился, а не сидел, протирая штаны целыми днями. Какая к чёрту работа?! Меня и так уже всё задолбало и без того, а она говорит «работа». Нет, порой среди людей попадаются нормальные экземпляры, но в целом среди них одни только идиоты и дебилы. Абсолютно никчёмные, тупые и аморальные личности. Понастроят каменных коробок и живут там как в гетто. Радуются копейкам и прочим житейским мелочам и не догадываются, что попусту прозябают свои никчёмные жизни. Каждый день одно и то же, одно и то же. Днище! Никакого разнообразия. Крысиные бега и день сурка. Делают вид, что любят друг друга, вступают в брак (брррр… слово то какое), а потом всю жизнь друг друга ненавидят, ругаются, дерутся, изменяют. При этом плодят себе подобных мелких отпрысков и учат их также бездарно прожигать эту жизнь. Круговерть мяса в природе. Нафига это всё? Ради какой, мать его, спрашивается великой цели? Если уж Бог и существует – то он просто забавляется, и играет нами как фишками.

- Я понял Вашу позицию, – сказал Неверин, но всё же предпринял попытку помочь этому человеку спастись из Небытия. - Но почему Вы сидите, сложа руки, и не пытаетесь отсюда выбраться? Я никак понять не могу. Почему не хотите вернуться домой?

- Домой!?! – с неподдельным возмущением воскликнул Игорь. – Теперь здесь мой дом. Здесь тихо и спокойно. Никто не мешает мне и не трогает меня. Если бы вы тут ещё не пробегали – то вообще не жизнь была бы, а просто песня. Сам себе хозяин и сам себе господин. Никто меня ни к чему не обязывает и не принуждает. Благо тут особо и нечем заняться. А что самое интересное ничего и не хочется. Все житейские потребности куда-то улетучились. Не хочется: ни есть, ни спать, даже в развлечениях нет смысла. Тут есть только я и мои стены, и мне больше ничего и не надо. Усёк?!

- Но как же так? – всё ещё недоумевал Пётр. – Это же до безумия скучно и глупо так сидеть и чего-то ждать.

- А кто сказал, что я чего-то жду? Меня всё устраивает и мне больше ничего не надо.

Неверин, наконец, понял, что этого человека бессмысленно пытаться переубедить, и что его моральные принципы и убеждения находятся в высшей степени заблуждения, а довлеющая лень: властвует над ним. Ему, вдруг как бы представилось, какую жизнь вёл Игорь, когда был ещё живой: совершенно пустую и полную бездельничества. Никого никогда не слушал и делал только то, что хотел, а точнее ничего не делал. Жил один в своей грязной однокомнатной квартире в «хрущёвке», полностью загаженной мусором и с облезлыми потемневшими обоями. А в один прекрасный день, напившись, набросил на себя петлю и удавился. Конченный, в общем.

Раз так - то так. Пётр не видел больше смысла оставаться здесь, рядом с этой пропащей душой. Ему нужно было двигаться дальше и поскорей покинуть это недружелюбное и бестолковое место. Тогда молодой человек, не взирая на то, что безнадёжно завис в невесомости, и до этого тщетно пытавшийся сдвинуться хоть немного с этого местоположения, – мысленно расслабился и элементарно задал вектор своей силе воли. Парень просто оттолкнулся от пустого пространства, как будто от твёрдой поверхности, и воспарил вперёд сквозь следующую стену по направлению к своей первоочередной цели.

3.2 Заветная Искра Баррикада

Проникнув сквозь очередную стену, Петр оказался в следующем каменном блоке. Только на этот раз это не была обычная камера с голыми стенами, а вполне себе приличное помещение и что самое интересное даже с мебелью и прочими предметами интерьера. Отчего Неверин впал в легкий шок, настолько эта представшая перед ним картина шла в разрез с тем, что он видел до этого в других застенках Стенании. Здесь же стены, похоже, были изготовлены из бетонных панелей, и что удивительно, даже аккуратно отштукатурены. На потолке висела хоть и немыслимая, но простецкая люстра, в которой тусклым светом горела обычная «лампочка Ильича». «Электричество? Здесь? Хотя, чему я удивляюсь?! – промелькнула первая мысль у Неверина. Света от этой лампы накаливания было достаточно, чтобы осветить небольшую по размеру комнату и Петр не стал даже напрягаться, чтобы освещать ее силой своей мысли. Эта комната, если ее можно было так назвать, действительно создавала впечатление уютной и обустроенной квартиры. На полу лежал «его ворсейшество» - ковер с незамысловатыми узорами не шибко ярких цветов, в духе советского постмодернизма. В одном углу взгромоздился большой книжный шкаф. Все полки точно в ряд, по высоте и аккурат по цветовой гамме: были заставлены книгами. В основном это тома научно-энциклопедического содержания, а также несколько книг по общей философии, мировой истории, присутствовало даже несколько редких экземпляров Капитала Карла Маркса, различные Ленинские труды, серия книг о съездах КПСС и прочей коммунистической направленности. В другом углу, напротив шкафа, находилась кровать, а-ля шконка с натянутой металлической сеткой на лежаке вместо пружин. Кровать была до неприличия ровно заправлена, а в ее изголовье поставлена пирамидкой подушка с безупречно белой и чистой наволочкой. Складывалось впечатление, что этим ложем ни разу не пользовались, с момента его появления в этом обители. На стенах комнаты висело несколько портретов, обрамленных красивыми багетами. В этих лицах узнавались известные мировые и отечественные научные деятели, лишь только портрет В.И. Ленина немного выбивался из этой упорядоченной канвы. Посреди комнаты стоял простой стол с деревянными ножками, отделанными ореховой морилкой, а столешница была изготовлена из ДСП и покрыта лакированным темным шпоном. На столе в одном углу лежала аккуратная стопка каких-то исписанных документов с заложенными разноцветными закладками, на другой стороне примостился темно-зеленого цвета канцелярский органайзер с несколькими отделениями, в которых отдельно были разложены шариковые ручки к шариковым ручкам, и острозаточенные простые карандаши к таким же идеально острым карандашам. Между стопкой бумаг и органайзером, на подставке стояла рамка с фотографией какого-то седовласого мужчины в очках с большими диоптриями в округлой оправе. На этом изображении он сидел в кресле в строгом темном костюме и держал в руке толстую папку с документами. Его лицо было строгим, а взгляд презрительно надменным.

Посередине стола находился любопытный аппарат, с которым до этого Петру не приходилось встречаться. Не то печатная машинка – не то первобытная ЭВМ. Но присмотревшись повнимательнее, он догадался, что это за прибор. Подобный допотопный девайс он раньше мог видеть только на старых фотографиях или по телевизору в передачах-реконструкциях, повествующих о временах перестройки политического режима. Петр вдруг вспомнил, точнее как будто достал инфу об этом приборе из глубины своей памяти. Он действительно видел его в какой-то телевизионной программе, но не придал ему интересного значения и не заострял на нем большого внимания. Как в прочем в большинстве случаев, когда речь шла о малозначительной для него информации. Но сейчас, Петр словно знал об этом аппарате все и мог дословно рассказать о нем, повторяя слово в слово за диктором телепередачитекст, который тот вещал своим слушателям с телеэкрана.

За столом на белой деревянной табуретке сидел мужчина средних лет, с аккуратно зачесанными волосами на голове и начисто выбритым лицом. Одежда на нем была простая, но весьма приличная: сверху белоснежно-белая рубашка, поверх которой одет черный шерстяной жилет, а на ногах темные хлопчатобумажные классические брюки со стрелками. Единственное, что не вписывалось в этот идеальный образ, так это домашние темно-серые тапочки в клеточку, обутые почему-то на босые ноги без носков.

Мужчина сильно и вовлечено, не замечая ничего вокруг, производил какие-то манипуляции руками с машинкой, стоящей на столе. Как будто набирал текст или что-то высчитывал, весьма энергично и быстро нажимая на клавиши. Порой он на несколько секунд останавливался и внимательно всматривался на небольшой экран прибора. Затем открывал, лежащую перед ним общую тетрадь в клетку и записывал туда карандашом результат своей работы.

Неверин стоял в стороне и с интересом разглядывал мужчину, наблюдая за его действиями. Но вскоре распираемое любопытство взяло верх, и Петр громко задал вопрос, который сам от себя не ожидал:

- Это что, советский калькулятор на газоразрядных индикаторах Искра 110?

Мужчина от неожиданности и испуга аж подскочил, быстро вставая, так что коленями сильно ударился о стол. От удара стол качнулся и несколько документов из стопки свалились на пол, органайзер опрокинулся, и все карандаши с шариковыми ручками высыпались на столешницу и перемешались. Рамка с фотографией упала аверсом на стол.

- Кто Вы? – спросил мужчина настороженно, отходя от сильного испуга и оглядываясь по сторонам, нет ли в его кабинете еще кого-то постороннего. – Как Вы сюда попали?

- И все-таки я первый спросил. – С толикой детской наивности проговорил Петр и, указывая на калькулятор, повторил свой вопрос. – Это правда, Искра 110?

- Это Искра, но не сто десятая. Это модель 11М. – Отчеканил мужчина, все еще недоумевая, что за незнакомый человек оказался здесь, и расспрашивает о его заветном сокровище. – А теперь и Вы ответьте на мой вопрос. Кто Вы такой?

- Я Петр. – Спокойно ответил Неверин и сразу вспомнил, что подумал о нем Игорь, когда он ему представился. Тогда, чтобы избежать лишних вопросов: он быстро добавил. - Просто Петр и я обычный человек.

- И как же Вы сюда попали, «обычный человек»?

- Молча! – ехидно парировал Петр. – А как я могу к Вам обращаться?

- Барри. – Неуверенно проговорил мужчина.

- Какое странное имя «Барри». Вы что нерусский что ли?

- Я советский! – твердо, но с поддельной гордостью выпалил Барри.

- Хых! Советского Союза уже давно нет. – Осклабился Петр. – И я что-то не припомню, чтобы так называли людей в ту прошедшую эпоху.

- Да, Союза уже нет, но дело его еще живет. А Барри это сокращение, - тут мужчина запнулся и добавил уже тихо, - полное имя Баррикад.

- Как? – Неверин даже отвернул лицо в сторону и прикрыл рукой рот, чтобы удержать смех и не обидеть этого человека, которому, похоже, и так уже досталось в этой жизни с лихвой

- Баррикад! – взяв себя в руки, уверенно сказал человек. При этом он поднял со стола упавшую рамку, и благоговейно взглянул на фотографию с изображением серьезного мужчины. – Мой отец был большим фанатом Великой октябрьской революции и ярым поклонником коммунизма. Поэтому назвал меня в таком тривиальном социалистическом стиле, соответствующем тенденциям того времени.

- Сочувствую!

- Почему? – с долей обиды спросил Баррикад.

- Ну, если в то время такое имя и было в тренде – то теперь это полный улёт.

Барри промолчал и бережно поставил рамку обратно на стол, на ее законное место. А Петр отчего-то все не унимался. Ему безудержно хотелось глумиться над этим человеком. Даже несмотря на то, что тот его намного старше и в душе он понимал, что Баррикад и так мучается здесь, но как будто это было ниспослано ему свыше.

- Почему же ты не захотел сменить себе имя на нормальное, человеческое? – продолжил расспрос Неверин.

- Я не мог перечить воле отца, ведь я так сильно любил его и уважал, царство ему не… - запнулся Барри, чуть было не оговорившись, но тут же поправился. – Земля ему пухом.

- Хорошо еще, что папа не назвал тебя Трактором, Вагоном или вообще Кукуцаполь.

- Это Вы еще не слышали, как он назвал двух моих сестер.

- Гертруда и Даздраперма? – с усмешкой спросил Петр, пытаясь безобидно пошутить.

- А откуда ты знаешь? – неистово удивился Барри.

- Ээээ… Понятно! Ладно, расслабься и не бери в голову. – Неверин отмахнулся и решил сменить эту нелепую тему. Он подошел ближе к столу, рассматривая лежащий на нем аппарат, и восторженно произнес. – Ребятыыы… вот это вещь. Раритетище! Такими не пользуются уже лет сорок, наверное, да?

- Да! – И тут Барри пробрало на откровения. Он долго был здесь совсем один, как собственно и в целом по жизни. Ведь чтобы создать свою семью, на это нужно свободное время, которого у него не было вовсе, по большей части из-за самого себя и своей работы. Поэтому ему сейчас захотелось выговориться и поделиться с кем-то своими переживаниями и эмоциями. -Мне подарил его отец, когда мне исполнилось 10 лет. Он всегда хотел, чтобы я стал великим ученым и с малых лет приучал меня к точным наукам. Я, конечно же, мечтал о другом подарке, ну более детском, как и все ребята в таком же возрасте. Но такого калькулятора не было ни у кого из моих друзей. По сути, это был мой первый компьютер и все мне завидовали тогда. Поначалу я был рад и гордился этим подарком, но вскоре возненавидел его всем сердцем. Папа всерьез тогда взялся за мое внеклассное обучение, так как считал школьное образование недостаточным и убогим, потому заставлял меня выполнять много заданий при помощи этой машинки. Почти все вечера я только и делал, что сидел и рассчитывал различные примеры, задачи, уравнения и т.д. Так и прошло мое «счастливое» детство. Конечно, потом я повзрослел и у меня появился уже настоящий компьютер, но привычка постоянно работать без отдыха, осталась у меня навсегда. Затем был университет, аспирантура, ученая степень и т.д. Конечно, Искра одиннадцатой модели у меня не сохранилась, даже и не помню, куда она подевалась потом, но я часто с ностальгией вспоминал о ней. И не смотря ни на что, в моей памяти осталось хорошее воспоминание о том времени, проведенное вместе с отцом. Потому, когда мне здесь понадобилось произвести некоторые расчеты, я в шутку подумал: «хорошо бы сейчас у меня оказалась моя Искра». Как вдруг передо мной появил…

Барри сделал паузу и осекся. Ему показалось, что он начал говорить лишнее. Ведь никто все равно не поверит ему, как и он сам до сих пор не мог в это поверить, что калькулятор, как и все вещи в этой комнате появились здесь из ниоткуда. И чтобы его не сочли глупцом и выдумщиком, Баррикад не стал продолжать свою занимательную историю, а уставился на Петра и резко спросил:

- А ты что скупщик раритетов? Если хочешь его купить, то он не продается!

Неверин отлепил глаза от калькулятора и даже отшатнулся от неожиданности и удивленно уставился на Барри, расплывшись в нелепой улыбке на устах.

- То есть ты, правда считаешь, что я попал сюда в небытие, пройдя через все муки первого осязания этого пространства, кое-как, научившись пользоваться местными законами природы, и перешагнул через все свои принципы и убеждения только ради того, чтобы найти тебя с твоей древней рухлядью и еще торговаться за нее?!

Баррикад несколько секунд стоял, не шевелясь, и смотрел вылупившимися из орбит глазами на Неверина. Словно ему сказали какую-то дикую вещь, в существование которой он догадывался, но никак не мог ее уяснить и принять, ведь это никак не было доказуемо эмпирическим путем. Наконец он сглотнул слюну и дрожащими губами тихо вопросил:

- Небытие…?

- Да, да. Именно небытие! А ты что думал, где ты находишься? В своей квартире?

- Я… думал…

Мужчина приосанился и тяжело опустился на свой табурет, прикрывая одной рукой свои глаза, пряча накручивающиеся слезы. Все его догадки косвенно подтверждались: он находился уже давно в замкнутом пространстве, куда не проникал воздух, но он не задыхался при этом; физические нужды и потребности отсутствовали напрочь, не хотелось ни пить, ни есть, ни спать, даже не тянуло в туалет, ни в каком виде; и самое невообразимое, все вещи, которые он мог себе представить – материализовались перед ним как по мановению волшебной палочки одним лишь ментальным желанием. А теперь еще и этот пришлый человек, не понятно откуда взявшийся тут, поставил еще один жирный мазок на воображаемом холсте, перечеркнув его идеальную картину мироздания, которую так тщательно выводил и просчитывал всю свою сознательную жизнь пока не попал сюда. Как бы сильно он не старался доказать или опровергнуть состояние относительно своего настоящего место пребывания – у него ничего не получалось. Все расчеты и формулы не сходились и не складывались. Неизвестные в уравнениях оставались неизвестными. Но, тем не менее, мысли о том, что он оказался в каком-то нереальном мире – Барри отбрасывал напрочь.

- Что ты думал? – Неверин заметил внутренние терзания этого мужчины и, сжалившись над ним, сменил свой несмешливый тон на успокаивающий. При этом сам того не замечая, Петр начал вести для него проповедь. – Неужели ты еще ничего не понял? Твоя земная жизнь окончена, а душа стоит перед выбором пути. Разве Бог не приходил к тебе и не объяснил этого? Обратись к нему, и он откроет тебе глаза и поведает истину…

- Аааа… так ты один из них?!? – встрепенулся вдруг Барри.

- Кого «их»? – не понял Петр.

- Достали вы меня уже в конец! Каждый день ходите и твердите одно и тоже. Работать мне спокойно не даете. Что вы ко мне все пристали-то, а? Вам что, заняться больше нечем??

- Кому «нам»? – по-прежнему недоумевал Неверин.

Баррикад выговаривал гневные слова в «их» адрес, имея в виду Петра и того кто якобы стоял за ним. При этом он быстрыми движениями стал наводить порядок на столе: поднял упавшие на пол документы и аккуратно положил их в стопку к другим бумагам, поставил на место канцелярский органайзер и сложил в него выпавшие карандаши и ручки в предметном порядке.

- Вам, Свидетелям Иеговы, кому же еще!? – Оторвался от своей работы мужчина и бросил презрительный, с толикой ненависти, взгляд на Неверина. – Вы же с тем прыщавым юнцом за одно, да? Из одной секты?!

- Что? – изумился Петр, но потом до него стало доходить о чем идет речь. Ему даже стало еще веселее от таких идиотских суждений Барри. – Так ты считаешь, что я представитель этой секты и пришел к тебе специально, чтобы поговорить о Боге?

- А разве нет? Тот мальчишка до тебя, тоже появился здесь из ниоткуда и пытался мне доказывать, что Бог существует. Показывал разные фокусы, выполнял иллюзионные трюки, но так конкретно ничего и не доказал мне. А еще говорил, что если я покаюсь и пройду испытание верой – то обрету вечный покой, райскую жизнь и еще какой-то подобный библейский бред. Ну, что за наивный народ пошел, ну чес слово.

- А как выглядел этот юнец? – полюбопытствовал Петр.

- Да обычный подросток, лет семнадцати. Одет он был по-простому: узкие брючки, белая рубашечка, тонкий галстучек. Главное, что интересно, он ведь ко мне уже приходил и не раз. Ну, когда я еще жил на своей нормальной квартире, до того как меня каким-то непостижимым образом поместили сюда в это жалкое подобие моего рабочего кабинета.

И Баррикад стал подробно рассказывать эту удивительную историю.

3.3 А Вы верите в Бога?

Был полдень. Я работал дома в своем любимом кабинете, а когда прозвучал дверной звонок – то быстро встал и пошел в прихожую. Должен был прийти курьер из издательства и принести мои опубликованные эссе, которые мне срочно были нужны для моей работы. Потому я даже и не спросил «кто» и не посмотрел в глазок, а сразу открыл дверь. Но это был совсем не курьер, а этот зануда мальчишка. И вроде все с ним было нормально, вот только глаза у него были такие прям одухотворенные-одухотворенные. Будто ему была известна божья истина, а может он вообще был под кайфом, или мне просто так показалось, я не знаю. В руках он держал святое писание и еще какие-то журналы или брошюры тоже на библейскую тематику. Пацан сначала вылупился на меня своими круглыми зенками, улыбнулся такой противной искусственной улыбкой и сладко так молвил:

- Вы верите в Бога?

- А вы? – раздраженно бросил ему я, отвечая вопросом на вопрос, при этом понимая какой предстоит сейчас разговор. И главное тебе ни «здрасти!» ни «добрый день!» и даже не представился. Что за воспитание такое? Ну, вот и я церемониться не стал. Конечно, можно было бы просто захлопнуть дверь перед его носом, послав этого бедолагу куда подальше. Но что-то меня в тот день сподвигло на это незаурядное общение, несмотря на мою загруженность работой.

- К… к… конечно! – заикаясь, произнес парень, не ожидавший такого расклада. Наверняка, все отвечали на его первый вопрос либо «да» либо «нет». Исходя из чего, тот выстраивал свою заготовленную линейку наводящих вопросов. Но неожиданное «а вы» немного сбило его с толку. А может он и сам сомневался, что верит в Бога. Но, видя, что я все еще стою перед ним и не тороплюсь закрывать дверь, он собрался с мыслями и спросил. – Вы хотите поговорить об этом?

- Поговорить о чем? Веришь ли ты в Бога или верю в него я?

- Я верую в единого Бога нашего Иегову, ибо он есть единственный истинный Бог. – Залепетал юнец. – А в какого Бога верите Вы?

- А я верю в то, что вижу и в числа. – Парировал я. - Все, что можно увидеть и подсчитать и есть правда жизни. Все остальное – недоказуемая ересь.

И тут он воспользовался маркетинговой фишкой «три да». Начал задавать мне вопросы, на которые подразумевались положительные ответы, чтобы подготовить меня психологически на нужный ему образ мысли или покупку. Но я человек бывалый и все эти ходы уже давно знаю и не поддаюсь на подобного рода убеждения.

- А Вы хотите лучшей жизни?

- Ну, допустим.

- Хотите жить в согласии с миром?

- Я согласен только с самим собой.

- Вы хотите любить, быть любимым и чтобы все, что Вы делаете, приносило Вам радость?

- Я люблю себя и свою работу, и это приносит мне нескончаемое удовольствие. Что еще?

Он немного помялся на месте и видимо решил сменить тактику, а затем продолжил свою обреченную демагогию.

- Вижу, что Вы погрязли в мирских заботах, ежедневной рутине и повседневных делах. А времени, чтобы подумать и приобщиться к истинному Богу, у Вас совсем нет, ведь так?

- Ну, во-первых, у меня нет времени подумать даже о себе, потому что у меня очень много работы. Во-вторых, я ни к чему и никогда не приобщаюсь, делаю только то, что мне действительно необходимо. А в третьих, Бога нет, не было и не будет.

- Но почему же Вы так уверены в этом?

- Никто еще не смог доказать существования высшей силы. Хотя бы один веский аргумент кто-то смог предоставить? Нет! Какие еще вопросы?

- Но ведь есть библия, которая подтверждает существование Бога.

- Библию написали люди, основываясь на косвенных фактах, она ничего не доказывает.

- Вы видимо читали неправильную библию. Наш «Перевод Нового Мира» это самое правильное святое писание Иеговы. И я могу дать Вам в дар экземпляр нашей библии. А так же наши журналы «Сторожевая башня» и брошюры «Пробудись». Где Вы откроете для себя настоящую веру и познакомитесь с истинным Богом. И вот увидите, как Ваша жизнь, сразу изменится в лучшую сторону. Вам стоит только внести пожертвование на развитие нашей общины, тем самым Вы принесете благо себе и всему миру.

- Эээ… То есть ты предлагаешь мне купить у тебя твои книги? – рассудил я.

- Нет! Мы не занимаемся продажами. Свою библию мы дарим людям, чтобы как можно больше людей уверовали в Иегову. Но чтобы печатать наши издания и продвигать их в обществе – мы принимаем пожертвование на сие благое дело.

- Очень интересно! Дарите за деньги значит?! Ну, в общем, все с вами ясно. Так вот, что я тебе скажу, молодой человек. Я не собираюсь покупать никаких религиозных книг и выслушивать всю эту истинную чушь. А тебе советую: взяться за ум и пойти учится в институт, чтобы получить настоящую профессию, а не заниматься этой ерундой.

Он как-то сразу сник и даже немного помрачнел. Я хотел уже закрыть дверь и идти работать дальше, но то, что мне тогда сказал этот парень – остановило меня.

- Мне нельзя получать высшее образование, потому что это мешает служить Иегове.

- Что за вздор? Кто тебе запрещает?

- Наше вероисповедание.

- Абсурд какой-то. А твои родители вообще в курсе всего этого бреда?

- Конечно! Они и обратили меня в эту веру.

- Понятно! Ну, тогда не знаю… Иди в армию что ли, подальше от таких родителей. Там-то из тебя настоящего мужчину сделают и всю эту чепуху из твоих мозгов быстро выбьют.

- Мне и в армии нельзя служить. – Огорченно произнес парень.

- Вот те раз! А как же воинская повинность? За уклонение от службы грозит административная, и даже уголовная ответственность.

- Знаю, но мне еще нет восемнадцати лет, а что будет дальше, я и понятия не имею.

- В общем, так сынок. Иди к себе домой и скажи своим родителям, что вся эта ваша религия полная чепуха и бред сумасшедшего. То, что нельзя доказать математически – псевдонаучно, а значит не является истиной. Это я тебе как Доктор наук говорю. А если я не прав, пусть родители придут и докажут мне обратное. Так что не отчаивайся и держи хвост пистолетом. Всегда делай то, что подсказывает тебе твое сердце, и то, что считаешь нужным для себя. Удачи!

Закрыв дверь, я проследил за парнем в дверной глазок. Он еще с минуту молча стоял понурый на одном месте, опустив голову, и похоже даже всхлипывал. Затем развернулся и медленно пошел к выходу из подъезда. Мне его даже стало немного жалко тогда. Похоже, его родители самые настоящие фанатики и моральные уроды, раз забивают голову своему отпрыску таким бредом, ломая его волю и психику напрочь.

И чтобы вы думали, на следующий день слышу опять звонок в дверь. Смотрю в дверное око, а там стоит такая широкая мамзель, что из-за оптического расширения глазка казалось, будто она занимает весь объем лестничной площадки. А за ней едва виднеется голова того самого парнишки. Ну, думаю: «сейчас начнется». Открыл дверь и оказался прав, тут такое началось…

- Это Вы значит здесь самый умный доктор, который моего ребенка морально обидел и до слез довел? – грозно вскрикивая, начала браниться эта дама. – Что Вы ему такого наговорили, что он усомнился в истинной вере в Иегову и не хочет теперь ему служить?!

И опять же, никакого тебе этикета, я уже и не говорю про приличные манеры и тому подобное. Я сразу понял, что эта мамаша еще тот крепкий орешек и ей палец в рот не клади, откусит руку по самые пятки. Ну, я конечно, тоже не лыком шит, и даже подготовился к подобной встрече: навел кой-какие справки и почитал некоторые статьи про их секту.

- Ну, во-первых, здравствуйте! – спокойно начал я. – Во-вторых, я хоть и доктор физико-математических наук, но самым умным я себя не считаю. В третьих, он еще до меня был жизнью обиженный, чему виной, вероятно, ваша забота. В четвертых, я лишь сказал ему сущую правду, что никакого Бога нет и быть не может. И раз уж на то пошло, то в пятых, служить он должен ни какой-то там сомнительной секте, а в армии, например чтобы родину защищать!

- Скажите, пожалуйста! – возмутилась мамаша. – Откуда Вам известно, что Бога не нет? Он существует!

- А Вы докажите?

- А Вы опровергните!

И тут, чес слово я запнулся и реально призадумался: ведь всегда принимал для себя постулат, что Бога не существует как данное и неопровержимое целое, не требующее доказательства. Но ведь если нельзя доказать его существование – то нельзя доказать и обратное, что его нет. На мгновение это обстоятельство ввело меня в стопор и я подумал, что надо будет выделить для себя немного времени и попытаться решить эту задачу. А мадам тем временем накинулась на меня словесно, пуще прежнего:

- И что это Вы моего сына в армию отправляете? Рано ему еще! Да и не пущу я его туда. Кто за него будет нашу литературу распространять? Я что ли? У меня ноги больные, я много ходить не могу…

Вот значит в чем суть. Работать он у них должен таким образом. А она, мол, верой и заботой о сыне прикрывается, а сама только о себе и печется. Тьфу! Тошно слушать!

- Настоящий мужчина должен уметь защищать свою родину и свою семью. Где его еще этому научат как не в армии? – уже твердо высказался я.

- Наше вероучение содержит полный запрет на участие послушников общины в каких-либо боевых действиях. Как в наступательных войнах, так и в обороне.

- Потрясающе, чес слово! – изумился я. – И что же вы будете делать, когда к вам придут чужие люди с оружием в руках? Будут грабить, насиловать, убивать. Примите их как есть, с хлебом и солью?

- Нет! Если мы распространим нашу веру по всей земле – то войн больше никогда и нигде не будет. Все люди будут жить только в мире и согласии.

- Ха! Глупость какая, смешно слушать. Это ведь утопия и Вы сами это прекрасно понимаете.

- Вот из-за таких шибко умных людей, которые не хотят принять в свою душу истинного Бога, и в своем невежестве несут только страдание и разрушение - наш мир и погряз в грехах. Ну, ничего, скоро наступит Армагеддон и тогда Бог всех грешников и безбожников истребит начисто.

- Прям таки и Армагеддон? – усмехнулся я. – И когда же, позвольте, узнать он случится?

- Скоро, скоро! Будьте уверены.

- Занятно! Разве Бог не сообщает вам конкретную дату своего второго пришествия? Помнится, ваша организация уже ждала его несколько раз: сначала в 1874-м году, потом в 1914-м, в 1975-м, а его все нет и нет. Так, когда же, позвольте, ждать-то его нисхождения к нам?

Женщина удивленно посмотрела на меня и потупила взгляд, явно не ожидая от меня таких познаний в истории их общины. Она повернула голову в сторону сына, словно искала от него хоть какой-нибудь поддержки, но тот молчал как рыба, и лишь иногда шмыгал носом и вообще делал вид, словно он здесь ни при чем и не при делах. Наконец, дама очухалась от этого легкого шока и выдала мне такое, от чего я сам чуть в шок не пришел:

- Пути господни неисповедимы! Когда он решит, что ему пора спуститься на землю – тогда и наступит последний день человечества. Погибнут все, но Бог воскресит только тех людей, которые были ему преданы и несли слово божье другим людям. А такие грешники, как Вы, будут вечно гореть в геенне огненной.

- Ничего себе заявочки! Это уже угрозой и оскорблением попахивает. Знаете, что дорогие мои иеговисты, шли бы вы отсюда по добру по здорову, пока я представителей власти не вызвал. У них с такими как вы разговор короткий будет.

- Это с какой еще стати?

- А с такой, что еще в 2004 году суд Москвы признал вашу контору экстремистской и лишил ее регистрации, вследствие чего община свидетелей Иеговы была распущена.

- Хм! Вообще-то, - запротестовала дама, - Европейский суд по правам человека в Страсбурге признал решение российского суда незаконным. А потому в 2015-м году регистрация нашей общины в России вновь узаконена.

- Да уж! Европейцы любят нагадить нам под дверью… Жаль, что сейчас не советское время, тогда бы с вами лихо разобрались. И никто бы не указывал нам что делать ни запад, ни восток. Как в 1951-м году, всех ваших приверженцев вывезли бы в Сибирь и дело с концом.

- А, между прочим, этих вывезенных послушников нашей веры – позже признали жертвами политических репрессий, и они были реабилитированы.

- Ой, ну все, прям мученики. Всех срочно нужно возвести в святые, и почитать вместе с Троицей. Так?

- Мы не признаем Троицу и прочих христианских святых. – Гордо сказала женщина и как бы свысока посмотрела на своего сына, мол, слушай и учись сынок как надо таких невежд на место ставить. – Есть только один Бог на свете - Иегова, и только он: единственная высшая сила во всей вселенной.

- Вот как?!! А как же Иисус Христос, например? Всего лишь миф? Выдумки из прошлого?

- Иисус Христос не является Богом, он всего лишь был человеком и исполнял божью волю. За что Иегова и воскресил его после смерти. И Христос отправился служить ему на небеса, где вместе с Архангелом Михаилом они…

- Расквадрат твою гипотенузу! Так еще и Архангел Михаил как высшая сила есть, а Иисус Христос тоже как божество все-таки существует?! Что-то вы на каждом слове себе противоречите мадам: то всего лишь одна высшая сила существует, а теперь сразу три оказалось вдруг. Не, так дело не пойдет. Вот идите теперь и думайте над своей концепцией разводилова человечества лучше, а то что-то не стыкуются у вас концы с концами. А еще лучше найдите веский аргумент, чтобы у вас было реальное доказательство Бога – тогда уже и поговорим. А сейчас я устал слушать эту ничем неподтвержденную чепуху! Ищите других дурачков и впаривайте им ваше выдуманное божье слово. Вешайте вашу лапшу на уши кому угодно, а с меня хватит.

Выдал я им такой расклад и захлопнул дверь. Пускай знают теперь, как пытаться честных людей на всякую ересь и деньги разводить. Шарлатаны!

Потом я забыл про них и не вспоминал больше, но затем произошло нечто, чего я никак не ожидал. Был долгий и пасмурный день, я работал как обычно у себя дома. Помню еще, что с самого утра меня одолевала сонливость и томила усталость, потому часто варил себе в турке кофе на газовой плите. Меня вдруг осенила мысль, как можно доказать, что Бога нет. Я тут же помчался из кухни в свой кабинет, забыв про кофе, и стал увлеченно делать нужные расчёты и выводить подходящие формулы. И, по всей видимости: даже не заметил, как попросту уснул. А потом случилось это… Сначала полный мрак и чувство полной обездвиженности. Затем первые попытки научиться управлять своим телом и пытаться ходить. Дальше пришло осознание, что я замурован в каком-то бетонном блоке, но стены в нем чрезвычайно похожи, как в моей квартире, даже отштукатурены абсолютно так же. Но кроме стен и меня в них ничего больше не было. Даже малейший луч света не мог проникнуть сюда, но я каким-то образом научился потом видеть в этой кромешной темноте. Не знаю, сколько прошло дней, с тех пор как я оказался в этом заточении, может неделя, а может и даже месяц, трудно считать, когда нет часов и визуального наблюдения смены дня и ночи. Но в один прекрасный момент, средь бесконечного потока моих мыслей, когда я вновь попытался математическим способом опровергнуть существование Бога, как мне вдруг представился этот худощавый парнишка иеговист. Да причем так натурально представился, что я как будто прям, видел его перед собой. Видимо мой рассудок совсем помутился от пережитого стресса, что начал выдавать такие метаморфозы. А может он и правда, смог каким-то образом пробраться ко мне, не знаю. Но встал он передо мной как есть и молвит своим юношеским голоском:

- А Вы верите в Бога? – спросил он, прям как тогда, когда в первый раз приходил ко мне на квартиру.

- А вы? – совершенно спокойно и равнодушно говорю ему я, думая, что это всего лишь на всего галлюцинация.

- Конечно! Ведь я и есть Бог. – Сказал он и расплылся в такой нелепой улыбке, что мне даже тошно стало.

- Ну, ну, а я тогда Святая Дева Мария! – усмехнувшись, ляпнул я.

И мне действительно, в тот же миг, показалось, что я реально стал женщиной облаченной в белую длинную тунику, а на ногах были обуты кожаные сандалии. Это уже было настолько натурально, что я тогда, чес слово, сильно струхнул. Весь затрясся, завертелся, стал биться в истерике и что-то выкрикивать: «прочь, сгинь, чур меня, отстань, отцепись, хочу быть снова сам собой»… Закрыл руками лицо и стою чуть ли не плачу. А парнишка, по-прежнему улыбаясь, и говорит мне с усмешкой, перефразируя слова Гомера:

- Бойся желаний, дары приносящих.

Убираю руки от лица, открываю глаза, смотрю на себя - я снова я, и одет как прежде в свое, домашнее. Полегчало, отлегло, успокоило. А парень стоит, лыбу до ушей тянет и весь прям такой сияет.

- Что за приколы такие? Что все это значит? – вспылил я от пережитого шока. – Зачем ты опять приперся ко мне? Что тебе от меня надо?

- Я принес тебе то, что ты просил. – Выдал пацан, не снимая с лица улыбку.

- А что я просил? - не понял я.

- Ты просил принести тебе доказательства, что Бог существует! – Улыбка медленно сползала с его лица, а голос его становился таким громогласным и неестественным, что казалось, будто он говорит через большой рупор, с искажением через дисторшн. – Вот я тебе их и принес. Хочешь, докажу?!

- Х… х… хочу. – Превозмогая свой испуг, выдавил я, подстегиваемый крайним любопытством.

- Я дам тебе все, что ты сейчас себе пожелаешь! – все тем же страшным голосом проговорил парень.

- Да ладно?! – Изумился я, закатив глаза, словно от небывалого восторга. А сам думаю: «ну, ну, весьма внушительно, чес слово, у него получается морочить мне голову. Эти иллюзорные фокусы и этот трюк с подменой голоса - весьма впечатляют и как он только это делает. Ну, хорошо, посмотрим, что же он может мне дать, раз так убедительно говорит об этом». И в тот же миг, мне вдруг вспомнилось: мое далекое детство, школьная пора, решение бесконечных математических задач каждый день, мой еще живой отец и его подарок на мое десятое день рождения.

- Я так и знал, что ты захочешь именно эту вещь, потому и захватил ее для тебя. Вот, держи! – Молвил он и снова нелепо осклабился.

Когда я посмотрел, что он мне протягивает в своих руках – то совершенно обомлел и чуть дар речи не потерял. Это было мое сокровище детства - та самая Искра 11М.

3.4 Делец по Экзюпери

Неверин с неподдельным интересом слушал эту увлекательную историю из жизни Баррикада и, не отрываясь, следил за его энергичными телодвижениями и экспрессивными пассами руками, которыми он часто жестикулировал во время своего рассказа.

- Вот так я и остался стоять, - продолжалговорить Барри, - разинув рот от изумления, держа в руках свой давно утраченный калькулятор – подарок из детства.

- Как же Вы догадались, что это именно ваш калькулятор? Может это был просто похожий экземпляр…

- Уж что, что, а свою заветную Искру 11М я из тысячи узнаю. Однажды, играясь, я сделал на ней свою подпись. С помощью выжигателя по дереву: проделал в пластмассовом корпусе несколько углублений в виде моих инициалов. Отец, конечно же, нещадно отругал меня за это баловство, но зато я всегда знал, что эта вещь именно моя и ее уже ни с чем не перепутаешь. Так вот на этой модели, что передал мне этот парнишка, есть эти самые отметки моей былой шалости. Второй такой Искры в мире точно нет.

- А куда потом делся этот парень? – полюбопытствовал Петр, в надежде, что Баррикад лишний раз задумается о том, кто же перед ним был на самом деле и может тогда в нем, наконец, поселится червь сомнения и зародится зерно прозрения.

- Да десятичная дробь его разбери! Он как сквозь землю провалился потом. Когда он мне вручил Искру, я больше уже ничего не соображал; мой мозг отказывался во все это поверить, и я вошел в стопор. Кажется, он еще говорил мне при этом: про покаяние, про прохождение какого-то испытания, про обретение вечного покоя и еще что-то подобное в этом роде, я чес слово все это уже смутно помню, все как в тумане. Только когда я уже отошел от этого шока и стал приходить в себя, смотрю: парня этого уже и след простыл, а калькулятор у меня в руках остался. Я начал логически рассуждать о произошедшем и пытался доказать самому себе, что это все было какой-то злой шуткой – весьма оригинально исполненной, но все равно я отказывался верить в эти чудеса в решете. Может это был какой-то очень мощный и глубокий гипноз?!

- Гипноз? – усмехнулся Петр и оглядел комнату кругом. – А как Вы тогда объясните появление тут остальных вещей? Откуда они здесь взялись по-Вашему?

- Вот это-то самое необычное и удивительное. Стыдно признаться, но стоило мне только подумать о каких-то вещах, которые мне были необходимы для моей работы, и как бы попросить их у пространства появиться – как вдруг они невообразимым способом материализовались здесь. Пока я еще не разобрался толком, как все это работает и каким образом эти фокусы функционируют, но соглашусь: эта иллюзорность весьма впечатляет.

- То есть, не смотря на все эти чудеса, Вы все равно отказываетесь верить, что сюда заходил сам Бог в обличии этого юнца-иеговиста и пытался вразумить Вас и поставить на путь истинный?

- Опять двадцать пять! И ты туда же. Думаешь, я поверю в эту глупую, но эпичную ахинею?! Все эти миражи и ложные представления, как бы правдоподобно они не выглядели, ничего не доказывают. А если этот пацан и есть Бог собственной персоной, тогда я… - Барри запнулся, пристально воззрился в лицо Петра, словно хотел что-то прочитать по выражению его физиономии, и не стал продолжать свое ироничное высказывание, вспомнив, что приключилось с ним здесь после подобной шутки. – А ты сам-то часом не Бог случайно?

- Нет! – отчеканил Петр и закатил кверху глаза, устав повторять одно и то же. - Как и говорил ранее, я всего лишь обычный человек, но в отличие от тебя я освободил свой разум от закоснелых заблуждений и прозрел для истины. Я, правда, убедился, что Бог существует и что он пытается нас спасти и помочь обрести веру. В первую очередь веру в самих себя.

- Да, да, конечно! 3,14здец какой-то! – выругался Барри. – Знаешь, что, устал я слушать уже все эти бредни, сил нет. И вообще мне некогда, у меня куча работы. Так что не мешайте и не отвлекайте менябольше. Иди туда, откуда пришел.

Баррикад уселся за свой стол и стал снова деловито стучать пальцами по клавишам своего калькулятора, а затем записывать полученные данные в свою тетрадь, уже не обращая внимания на собеседника. Неверин почувствовал легкую обиду в отношении себя и в тоже время жалость по отношению к этому человеку. Обидно – потому что никак ему не удавалось переубедить Барри и все его старания разбивались вдребезги о глухую стену упорности, а жалко – потому что этот человек был ему близок по духу и приятен по поведению, ведь совсем недавно Петр и сам был таким же. Но исправить положение и помочь ему освободиться от своих ложных убеждений никак не получалось. Только сильное желание доказать Барри, что он не прав и сильно ошибается – у Петра не пропадало. Ему хотелось, во что бы то ни стало, вразумить хотя бы одного человека. И пусть даже сам Бог не смог справиться с этим мужчиной (а может в этом заключался его великий замысел), но Неверин все равно неистово хотел попытаться еще раз, чувствуя в этом свое очередное испытание и преодолев этот рубеж – он станет на шаг ближе к своей цели.

Вот только как подступиться к этой грозной тверди, к этой неприступной баррикаде. Да, недаром, похоже, отец назвал так своего сына, чувствуя за ним: твердость, неизменность, настырность, непоколебимость и беспримерное упрямство. Нужно было найти к нему особый подход, чтобы появилась возможность форсировать эту незыблемую преграду. Тогда Петр решил поинтересоваться, каким же важным делом занят Барри, предвидя в этом вопросе ключ для проникновения в сакральную твердыню.

- И над чем же Вы, позвольте узнать, здесь так старательно работаете?

- Рассчитываю матрицы разных порядков через дискретные данные в сопряжении с иррациональными функциями. – Совершенно серьезно произнес Барри.

- Че? – переспросил Петр, насупив брови от непонимания.

- Че, че, интеграл через плечо!

- А понятными словами это можно как-то объяснить?

- Рассчитываю формулы доказывающие, что Бога и прочей высшей силы – нет.

- Очень любопытно. И как успехи?

- Пока уравнения не сходятся, но я чувствую, что уже близок к своей цели. Я как ученый и математик привык опираться только на факты и числовые выражения, а не верить на слово каким-то глупым россказням.

Выслушав объяснение, и внимательно рассматривая Барри со стороны, как тот увлеченно и упорно занимался своей, по сути, бессмысленной работой, Петру вдруг вспомнился один персонаж из великого произведения Антуана де Сент-Экзюпери.

- Вспомнил, кого Вы мне напоминаете. – Встрепенулся Неверин.

- И кого же? – не отрываясь от своего дела, спросил Барри.

- В сказке «Маленький принц» у Экзюпери был такой персонаж – делец, который считал себя серьезным человеком и был уверен, что занимается полезным делом – считает звезды, которыми якобы владел. Так вот Вы прям полное воплощение этого образа.

- Не знаю такого. Я сказок не читаю, у меня нет времени на такие глупости. – Сказал Баррикад, лишь на мгновение бросив взгляд на Петра...